Забыв о британцах, Джек кинулся к трапу, ведущему вниз; Тарик бежал за ним по пятам. Джек скатился по лестнице, не касаясь перил, и побежал по узкому коридору, – казалось, оба заражали друг друга паникой.

Они добежали до каюты, где были две женщины, и Джек с бешено бьющимся сердцем рванул дверь на себя, ожидая самого худшего.

Он увидел картину, которую больше всего на свете жаждал увидеть, – Лорелея стояла, прижавшись к Кейси. То яростно, то недоверчиво она повторяла:

– Не могу поверить, неужели это был снаряд.

Джек почувствовал облегчение, большее, чем готов был признать, и остановился в дверях, а Тарик вошел и крепко прижал к груди Кейси.

– Ах, женщина, ты напугала меня до смерти, – выговаривал ей Тарик.

– Было бы о чем беспокоиться, – сказала ему на ухо Кейси, прижимаясь к мужу. – Он попал даже не рядом с нами.

Лорелея подошла к Джеку и с вытаращенными от ужаса глазами показала руками размер:

– Он был вот такой большой!

– По-моему, бедная девушка потеряла рассудок, – тихо сказала Кейси, отходя от Тарика. – Она непрерывно бормочет с той самой минуты, как снаряд приземлился.

– Он не приземлился, – поправила Лорелея. – Он разорвался, ударившись в стену.

Она показала на стену, где снаряд расщепил толстые дубовые доски. Дыра плюс разбитые окна – безобразный шрам на теле его корабля, но все это можно починить.

– Нет, – снова заговорила Лорелея, – я не так сказала. Он искромсал стену.

К его удивлению, Лорелея подошла к нему и вцепилась в его рубашку. Мягкие пальцы скользнули по шее, вызвав легкую дрожь. Она притянула его к себе, чуть не столкнувшись с ним носом, и прошептала:

– Когда-нибудь снаряд пролетал так близко от вас, что вы могли рассмотреть марку изготовителя?

– Да, конечно, – признал он.

Глаза расширились, сверкнули гневом.

– Ну и прекрасно, оставайтесь, а я пойду домой. – Она выпустила его рубашку и пошла к двери.

– Есть небольшая проблема, Лорелея.

Она остановилась и подняла на него глаза:

– Какая?

– Единственный путь домой – через британцев.

Ее глаза потеряли победный блеск, она посмотрела на него со злобой:

– Ненавижу тебя, Черный Джек, ненавижу, ненавижу.

Джек только улыбнулся – он был так рад, что она жива, что не принимал близко к сердцу ее слова.

– Мне не на что жаловаться, поскольку я возбудил в вас сильные эмоции. Я боюсь не ненависти, а равнодушия.

Она подбоченилась, чем привела его в еще больший восторг.

– Мы проскочили? – спросила Кейси.

Только тут Джек заметил, что, пока они разбирались с женщинами, канонада отдалилась. Он посмотрел на Кейси:

– Похоже на то.

– Надо убедиться, – сказал Тарик и притронулся к руке Кейси. – Пожалуйста, иди в нашу каюту, там безопаснее. – И Тарик ушел на свой пост.

Уходя, Кейси остановилась возле Джека.

– Куда ты поместишь девушку теперь, когда ее каюта разрушена?

Джек рассмотрел возможности. Он вполне определенно знал, куда хотел бы поместить Лорелею – к себе в кровать. Вот было бы приятное путешествие! От одной этой мысли у него загорелось тело. Соблазнить ее будет нетрудно, если только удастся привести в свою каюту. А вот это нелегко...

И тут ему в голову пришла злая мысль.

Есть одно место, дающее гарантию, что она прибежит к нему искать защиты. Для женщины ее воспитания это место будет пострашнее личной каюты пирата.

– В каюту напротив.

Кейси была поражена.

– Нельзя и думать об этом! Как она будет спать в таком месте, где... эти вещи? У нее на всю жизнь останутся кошмары! Она только взглянет – и кинется бежать!

На это он и рассчитывал. Но он не посмел сказать это Кейси, а принялся склонять ее на свою сторону с помощью логики.

– Больше некуда. – Он сделал вид, что размышляет. – Разве что она захочет разделить каюту со мной. – Он бросил взгляд на Лорелею и увидел, как она напряглась. Он притворно вздохнул. – Почему-то я сомневаюсь, что она на это согласится.

– Каюта напротив мне вполне подойдет, – как и ожидалось, сказала Лорелея.

Кейси скрестила руки на груди.

– Она так говорит, потому что не видела, что ее там ждет. Черный Джек, это жестоко. Помни, такие ужасные поступки возвратятся к тебе десятикратно.

– Кейси, я слышал твое предупреждение. А теперь иди в свою каюту, пока Тарик не состарился на несколько лет.

– Иду. Но лучше бы тебе добрее обращаться с девушкой, не то получишь кучу проблем, будь уверен. – Кейси ушла.

Джек следил, как злость в глазах Лорелеи сменяется сосредоточенностью, когда они снова остались наедине. Ему не понравился этот страх в ее глазах! Было бы лучше, если бы они горели огнем, а в ответ он бы сам разгорался.

– Вам пришлось поместить меня в наилучшее на корабле помещение, – сказала она, голос ее все еще дрожал.

Джеку импонировала эта ее способность находить юмор в таком ужасном положении – женщины на ее месте устроили бы истерику, а она держится молодцом. Хотя таким взглядом, как у нее, можно было растопить лед. Джек не мог удержаться, чтобы не подразнить ее еще.

– Ах, леди Лорелея, признайтесь, у вас кровь радостно бежит по жилам, и вы впервые в жизни пьянеете от азарта приключения.

– Понятия не имею, о чем вы говорите, – сказала она, высокомерно подняв голову.

Он подошел и приподнял ей подбородок, так что их взгляды встретились.

– Вы все понимаете. Наш побег был очень весёлым, я по глазам видел, что вы его одобряете.

– Чушь, – отрезала она.

Он провел рукой по линии ее точеного подбородка и невольно подумал, насколько нежнее должна быть кожа у нее на животе.

– Скажите, ваш плосколицый англичанин когда-нибудь вызывал в вас такое оживление?

– Оживление? Вы меня чуть не убили!

– Чуть-чуть не считается. Вы чуть не сбежали от меня в доке, но ведь не сбежали же!

Она отступила на шаг и скрестила руки на груди, словно отгораживаясь от него.

– Вы дурной человек.

Что ж, с этим он не спорит. Он дурной человек с порочными намерениями в отношении этой необыкновенной женщины. Он медленно обошел вокруг нее, подавляя желание притянуть ее к себе. Наклонившись к ее уху, он прошептал:

– Да, дурной человек, который подарил вам, может быть, самое запоминающееся событие в вашей жизни. О нем вы будете по многу раз рассказывать своим детям и внукам.

Он поправил шелковистую прядь ее волос, упавшую на плечо, и с удовольствием увидел, что от этого ее руки покрылись мурашками, а грудь под тонкой материей колыхнулась. Закрыв глаза, он представил себе, как славно будет ощупать языком ее выпуклые пики... Чтобы отвлечься и от этой мысли, он сказал:

– Ручаюсь, Джастин никогда не вызывал у вас биение сердца.

На этот раз она вышла из себя. Сбросив с плеча его руку, она шагнула к нему.

– Джастин меня защищает!

Он скрестил руки на груди.

– Что-то я не заметил, чтобы Джастин защищал вас в таверне, когда вас лапал неотесанный мужлан. Где он был?

– Ждал вас! – с триумфом сказала она.

– Что ж, я польщен, если мою поимку он считает важнее вашей чести.

Она закрыла руками уши:

– Замолчите немедленно! Не желаю вас слушать! Джастин любит меня больше жизни, а вы пытаетесь меня опозорить.

Он отвел ее руки, правую поднес к губам и поцеловал в кончики пальцев.

– Правда часто нас смущает.

Она напряглась и отобрала руку.

– Правда никогда не смущает.

– Тогда скажите, что такое правда?

– Правда в том, что вы отъявленный негодяй, которого надо судить. Вы нападаете на беззащитные команды судов и отправляете их на смерть.

Раздался горький смех. Джек положил ладонь ей на щеку и повернул к себе лицо так, что ей пришлось на него посмотреть.

– С каких это пор корабль, набитый вооруженными до зубов мужчинами, считается беззащитным? А как же английский флот? Их вы тоже считаете беззащитными?

Она нахмурилась:

– Но вы...

– Кажется, это мне стреляли в спину, Лорелея, когда Джастин и его люди захлопнули капкан. – Он вскинул голову. – Скажите, пожалуйста, как можно устроить засаду в океане? Или вы считаете меня волшебником и у меня летающий корабль, который может свалиться с неба им на голову?

– Перестаньте! Я не буду вас слушать! Я знаю правду: вы просто стараетесь заставить меня сомневаться в Джейсоне.

– В Джастине.

– Джей... – У нее прервался голос – он заставил ее оговориться! Она вспыхнула. – Я хочу, чтобы вы отвезли меня домой, сейчас же!

– Отвезти вас домой. В безопасный мирок, где вы можете судить о людях, не зная фактов. Знаете, Лорелея, вы меня разочаровали.

– Вы думаете, меня заботит ваше разочарование?

– Знаю, что нет. Я всего лишь подлый пират, достойный лишь вашего презрения.

– Именно так.

– Именно так, – сказал он с преувеличенным вздохом. – Тогда пойдемте, леди Лорелея, я отведу вас в вашу комнатку, где вы сможете спрятаться от реальной жизни. Как, должно быть, приятно вырасти в комфорте! Лично я этого не знал.

И, не обращая внимания на ее негодование, он круто повернулся и, схватив ее за руку, вывел ее из каюты. Джек не понимал, почему его так раздосадовало ее поспешное мнение о нем. С колыбели он научился игнорировать обывательские суждения, какими награждали его люди, а с годами даже стал получать от них удовольствие.

Это потому, что ее определение некорректно, решил он. Да, в этом все дело. Она смотрела на него как на пирата, а он хотел, чтобы как на любовника. Женщины его всегда обожали. Он привык к тому, что они потворствуют его настроениям и прихотям, но с Лорелеей вышло иначе. Ее сопротивление было больше чем видимость, больше чем раздражение – это был вызов.

А Черный Джек любил достойные вызовы. Пока они не заходили слишком далеко. Теперь пора было обуздать ее колючую самозащиту и утвердить свои права. Они прошли небольшой коридор, и он три раза постучал в дверь. Сдвинув брови, Лорелея в страхе попятилась.

– Кто там?

– Никого.

– Тогда зачем вы стучитесь?

Он наклонился к ней и жутким шепотом произнес:

– Я запугиваю духов, чтобы они не тревожили вас, когда вы будете спать.

Наслаждаясь ее смущением, он снял со стены фонарь, прижался спиной к двери, открыл ее и вошел спиной вперед, чтобы видеть ее лицо.

С каждым его шагом каюта освещалась все больше, а ее лицо становилось все бледнее.

Победа! Он ощущал сладкий вкус победы. Или – вкус Лорелеи. Ее взгляд прыгал с одного устрашающего тотема на другой.

– Что это? – выдохнула она.

– Головы, – беспечно ответил он, оглядывая стены, на которых висело штук тридцать темных голов с лицами, выражавшими разную степень муки. – Точнее, засушенные головы. Мы забрали их с острова, где жили охотники за головами.

Он думал, что это невозможно, но она побледнела еще больше.

– Кто?

– Охотники за головами. Они убивают врагов и иностранцев и высушивают их головы.

Она недоверчиво прищурилась:

– Вашу они не высушили.

– Не высушили, – согласился Джек. – Но всего лишь потому, что я оказался более жесток, чем они со своим вождем.

Она смотрела на него подозрительно.

– Зачем вы держите эти головы?

Джек поставил фонарь на пыльный сундук и пристально посмотрел на нее.

– Дело было так. Мы закапывали сокровища на одном отдаленном острове, не обозначенном на карте, и вдруг нас окружили туземцы.

Это была полная ложь. Во-первых, Джек никогда в жизни не закапывал сокровища, он предпочитал инвестировать свою добычу. Во-вторых, эти головы они забрали с испанского торгового судна. Члены команды Джека решили развесить их для запугивания пленников, чтобы те выдавали им свои секреты, но Джек ни разу не позволил таким образом использовать каюту, он считал, что сама мысль об этом кощунственна.

Пожалуй, придется завтра прибавить им жалованье. Стоя рядом с Лорелеей, он говорил, понизив голос до устрашающего шепота:

– Туземцы были голые, они кричали и намеревались убить нас своими длинными пиками. Но нам не составило большого труда опрокинуть их – несколько ударов саблей, несколько гранат – и мы их размазали по кочкам. – Он заметил в ее глазах подозрение и понял, что переусердствовал. Чтобы не разоблачить себя, он быстро закончил: – Потерпев поражение, вождь предложил мне взять эти головы, лишь бы я оставил ему жизнь и убрался с его острова. Он клялся, что я не буду знать поражений, если изукрашу ими свой корабль.

Она прикусила губу и опять оглядела каюту. Нет сомнения, в голове мисс Дюпре зарождается мысль спать в его каюте! В приливе озорства Джек снял со стены один темный устрашающий тотем.

– Хотите взглянуть поближе?

Лорелея взвизгнула и выскочила в коридор. Джек улыбнулся.

– Она не укусит. В конце концов, они же все совершенно мертвые.

Она отвернулась.

– Вы отвратительны.

– Возможно. Все же не так, как эта каюта, верно?

Она встала перед ним – прямая, как королева, желающая обратиться с речью к придворным.

– Я скорее проведу вечность в этой каюте, чем лишние пять минут в вашем обществе.

Джек вскинул брови. Что такое? Неужели она действительно это сказала? И кому? Ему, Черному Джеку, лучшему любовнику Северных морей? Ни одна женщина ему такого не говорила! Его мужская гордость была задета, он смотрел на Лорелею с недоверием.

– Как, вы скорее проведете ночь здесь, чем в моей удобной каюте?

Она ответила без запинки:

– Ваша каюта будет вполне приемлема, если вас там не будет.

– А если буду?

– Тогда приготовьте мне место среди отрубленных голов. Этой ночью у них будет новый член группы.

Это было полной неожиданностью. Он ошибался, полагая, что один только взгляд на эту каюту отправит ее прямиком к нему в объятия за спасением. Никогда, никогда еще ни одна женщина не сопротивлялась ему с таким упорством! Он же прославленный красавец мужчина, покоритель женских сердец! Не то чтобы он гордился своей внешностью, дело, конечно, в его репутации, временами более чем заслуженной, но до сих пор женщин это привлекало! Очутиться в постели с опасным мужчиной заманчиво даже для самых фригидных женщин.

Он решил, что Лорелея блефует. Повесив голову на место, он подошел к Лорелее, нерешительно застывшей в дверях.

– Значит, вы скорее ляжете с этими мужчинами, чем со мной?

Она не дрогнув встретила его взгляд.

– Как вы сказали, они совершенно мертвые, в то время как вы...

– ...совершенно живой.

– Да.

– Выходит, вопрос в том, кого вы больше боитесь – их или меня?

– Дело не в страхе, сэр, а в предпочтении. Я предпочитаю их мерзкую компанию вашей.

Он импульсивно погладил ее под подбородком тыльной стороной ладони. Она прикрыла глаза, но он знал, что ласка на нее подействовала. Иначе и быть не могло.

– Вы действительно находите мое общество мерзким?

– Да, и презренным.

– Я – презренный? – изумился он. – Как жаль. Я нахожу вас пленительной.

Она отошла на шаг назад.

– Я нахожу себя пленницей, и в этом суть наших разногласий. А теперь, извините, мне нужно остаться одной.

– Одной? Ну что вы, дражайшая Лорелея, у вас целая армия гостей, чтобы беречь ваш сон. – И он показал на головы.

Она содрогнулась.

– Еще не поздно переменить свое мнение.

– О вас? Я никогда не изменю мнение о вас, Черный Джек.

Он вздернул нос:

– Женщина – создание ненадежное и переменчивое.

– А мужчина – вероломное и отвратительное.

– В том числе Джастин?

– Едва ли.

– А, я так и думал. В сущности, он не мужчина.

Ее щеки потемнели от злости.

– Вот дверь, это выход. Воспользуйтесь им.

– Все, что пожелаете.

Она побледнела как мел и на миг пришла в замешательство. Ее бледность остановила Джека.

– Никогда так не говорите, – злым шепотом проговорила она.

– Очень хорошо. Оставляю вас с вашими новыми друзьями. Но если передумаете, моя каюта в конце коридора. – Он показал на нужную дверь. – Можете даже не стучаться.

– Не дождетесь.

– Прекрасно, тогда чувствуйте себя как дома.

– Так я и сделаю, – сказала она и захлопнула дверь перед его носом.

Стиснув зубы, Джек с горечью признал свое поражение. Хитра, нет слов. Восхитительна и тверда духом, упорствуя в своем заблуждении. Ее сопротивление только добавит ему удовольствия, когда она сдастся. Это будет его величайшей местью и триумфом. Что бы она ни думала, он ее получит. Он никогда в жизни не знал поражений.

Лорелея с облегчением вздохнула, оставшись одна. Пока не стала оглядываться...

– Смелее, – сказала она себе. – Мертвые не причинят тебе вреда.

Нет, конечно. Но они наводили ужас.

На стенах висели три дюжины голов, но ей казалось, что три тысячи. И каждое из темных, обтянутых кожей лиц смотрело на нее пустыми глазницами, она готова была поверить, что вот-вот они засветятся изнутри дьявольским светом. Призвав на помощь всю свою безрассудную отвагу, она решила, что должна выиграть эту битву.

– Ты Лорелея Дюпре, – подбадривала она себя. – Ты внучка Анны Бонни, а она никогда бы не дала запугать себя этими головами.

О, бабушка Анна и дьявола взяла бы за рога и повалила на землю. А как не раз говорил отец, Лорелея сделана по образу и подобию бабушки. С этой мыслью она осторожно подцепила за кожаный шнур один из мерзких предметов и сняла его со стены. Сморщившись, подержала его на вытянутой руке и медленно понесла к маленькой кровати.

В дверь громко постучали.

Она дернулась, уронила голову и кинулась к двери, но та распахнулась раньше. На пороге стоял Джек, суровый и сосредоточенный.

– Что такое? – потребовал он.

– Что такое? – передразнила она, прижав трясущуюся руку к сердцу. – Негодяй, вы напугали меня до смерти!

Он засмеялся.

– Это не смешно!

– С моей позиции – смешно.

Она вскипела и пожалела, что она не мужчина, уж тогда бы она измолотила его так, как он того заслуживает.

– В таком случае предлагаю вам выйти за дверь и оставить меня.

– Все, что пож... – Он запнулся и быстро закончил: – Разумеется. Я вернулся передать вам вот это. – Он подал ей одежду, тот сверток, который Кейси принесла в ее первую каюту.

Сделав над собой усилие, Лорелея его взяла.

– Спокойной ночи, капитан Черный Джек.

Он приложил два пальца к виску, изобразив насмешливый салют, и закрыл за собой дверь.

Лорелея глубоко вздохнула, успокаивая биение сердца.

– Делает вид, что он людоед, а я краса-девица, – прошептала она, вспомнив игру, в которую они с Джастином играли в детстве. Джастин всегда был ее спасителем. Он никогда не проигрывал, и она была уверена, что и на этот раз он ее спасет. Ночь или две, и Джастин обязательно их настигнет.

Ночь или две...

Лорелея положила одежду на сундук возле кровати и стала дальше собирать головы. Ночь или две сражения с самим дьяволом, и она вернется домой.

Черный Джек. Дьявол, пират, негодяй и... Красавец. Может, это сверхъестественно, но правда: он интеллигентный и очаровательный. Совсем не то, что о нем говорят.

– Кто вы, капитан Джек? – спросила она у последней головы, бросила ее на кровать и всех их накрыла одеялом.

Углы одеяла она старательно связала. Стараясь не замечать, как головы стучат друг о дружку, она открыла дверь и выбросила узел в коридор. С облегчением вздохнув, она закрыла дверь и прислонилась к ней. Это помешает планам пирата. И будет избавлением.

Без голов каюта оказалась вполне приемлемой. У стены стояли узкая кушетка и простой сундук, покрытый пылью. Завтра она здесь почистит.

А сейчас нужно отдохнуть. Она легла и постаралась не обращать внимания на то, что простыни пахнут пылью. Она вычисляла курс своих будущих действий.

Знать бы, что это будут за действия...

Проснувшись утром, Лорелея расчесала волосы, заплела косу и стала думать, как быть в ее неприятном положении. В каюте не было окна, и она не знала, который час, но по деловому шуму снаружи догадывалась, что позднее утро. Неудивительно – она всю ночь проворочалась, просыпаясь от малейшего звука. Она тревожилась об отце и о том, как пришлось переволноваться ему и Джастину.

Но они вместе, а она одна. Хотя Кейси вчера старалась ее успокоить, она все еще сомневалась в капитане Джеке. Особенно в его намерениях на ее счет.

Да, у этого дьявола есть какие-то намерения...

Она обдумывала игру с ним. Полночи она гадала, зачем он ее увез. То ли это ответ Джастину за попытку поймать его в ловушку, толи пират преследует лорда Уолингфорда? Хотя последнее казалось притянутым за уши, она не могла забыть выражение лица Джека, когда Джастин назвал фамилию отца.

Джек ненавидит лорда Уолингфорда, Лорелея была в этом уверена. А еще он сказал, что она послужит наживкой. От этой мысли ее пробрала дрожь. Она никому не даст использовать ее, особенно человеку, который охотится за ее женихом или за будущим свекром.

Перекинув заплетенную косу за спину, она подошла к двери, открыла ее и остановилась. Первое, что она заметила, что кто-то убрал узел с головами. Дальше взгляд проследовал к капитанской каюте, она была недалеко, но Лорелея сомневалась, что наберется безрассудства пройти туда.

Что делает пират, когда он один в своей каюте? Хочет ли она это узнать? А еще хуже – вдруг кто-то из команды застанет ее одну в коридоре? Словно в ответ на ее вопросы, справа послышались шаги. Она напряглась, готовая нырнуть обратно в каюту и захлопнуть дверь перед нежданным гостем.

– Уже проснулись? – Вопреки всему звучный баритон Джека прозвучал для нее музыкой.

Он шагал по коридору с мужским чванством, показывая миру, кто им правит. Волосы растрепались на ветру, в левом ухе блестела золотая серьга. У него был проказливый вид.

– Да, проснулась и хочу с вами поговорить.

По его лицу расползлась улыбка, глаза засияли. Он остановился перед ней, и у нее возникло сразу два желания: первое – подойти поближе, чтобы вдохнуть его мужской запах, и второе – ретироваться в свою каюту. Словно почувствовав противоборство ее мыслей, он уперся рукой в дверной косяк и наклонился к ней.

– Истосковались без меня?

– Едва ли.

Сладкое дыхание коснулось ее лица.

– Признайтесь, любовь моя, вы считаете меня неотразимым.

– Я считаю вас раздражающим, – нахмурившись, сказала она. – Знаете, вы определенно обладаете огромным эго. У вас должна быть очень большая каюта, чтобы вмещать вас обоих.

Он расхохотался.

– У меня действительно очень большая каюта, она вместит всех нас троих. – Он осторожно погладил ее косу. – А что касается моей кровати...

– Меня не интересует ваша кровать, – отрезала она. – И вообще ничто лично ваше.

Он не обиделся, только небрежно пожал плечами:

– Очень жаль. Мне говорили, у меня изумительная кровать, как и все лично мое.

– Вы хотите меня поразить?

– А если да?

– Тогда делайте это получше. Разве мать не учила вас, что жестокостью нельзя привлечь женщину?

Игривое выражение исчезло с его лица. Кажется, она зашла слишком далеко; по его темному, мрачному взгляду она поняла, что этот человек способен на все те ужасы, что ему приписывают.

– Вы не захотите узнать уроки, которые давала мне мать, – сказал он тихим, пугающе безразличным голосом. – Теперь извините, у меня дела.

– Подождите, – сказала Лорелея, не желая отпускать его, пока он не удовлетворит ее интерес. – Я все же хочу кое-что обсудить.

Он медленно и напряженно повернулся к ней. Переход от игривости к злости был таким стремительным, что у нее закружилась голова. Ничего подобного она не ожидала. А ее еще называют вспыльчивой!

– Да? – холодно спросил он.

Набравшись духу, она посмотрела ему прямо в глаза.

– Почему вы так ненавидите лорда Уолингфорда? Ведь он ваша цель, не так ли? Вы захватили меня, потому что знали, что Джастин отправится за мной вместе с отцом?

Ноль эмоций. Как будто она обращалась к статуе.

– Прежде чем задавать вопросы, маленькая Лорелея, спросите себя, хотите ли вы знать ответ.

– Конечно, хочу. Почему бы мне не хотеть?

– Действительно, почему. Скажите, почему вырешили, что я его ненавижу?

– Потому что он поклялся повесить любого пирата, которого встретит.

Его взгляд стал насмешливым.

– Вы очень наивны.

– Тогда почему же? – спросила она, раздраженная его высокомерием.

– Ступайте к себе, Лорелея, – со вздохом сказал он. – Спрячьтесь в своей каюте.

– От чего я должна прятаться?

– От меня, от жизни, от всего.

С досады она скрипнула зубами.

– Может, перестанете играть и просто ответите?

Повисло молчание. Наконец он ответил:

– Да, я захватил вас, чтобы за вами отправился Габриэль Уолингфорд.

– Почему вы его ненавидите?

– Потому что меня это устраивает.

– А это почему?

– Потому.

Решив, что другого ответа она не получит, Лорелея слегка отступила.

– Вы, конечно, понимаете, что были и другие способы привлечь его внимание?

– Да, я мог бы убить одного из его сыновей.

Он сказал это так буднично, что она оторопела.

– Тогда почему вы этого не сделали?

– Это не соответствует моим целям.

Однако он не страдает многословием!

Пират подошел к ней вплотную. Хотя между ними сохранялась холодность, она почувствовала его желание. Она чувствовала его с их первой встречи и теперь вдруг поняла.

– Совратить меня – это часть вашей мести? Для этого вы похитили меня с такими сложностями? Ведь вы легко могли захватить Джастина, и лорду Уолингфорду пришлось бы отправиться к вам, но вы этого не сделали.

– Вы очень проницательны.

Неизвестно почему, но такой ответ ее разочаровал.

– Знаете ли, вы понапрасну тратите время.

– Неужели?

– Да. Я люблю Джастина.

– Любовь? – Он фыркнул, – придумали мужчины, чтобы женщины залезали к ним в постель, не испытывая чувства вины.

– Вы в самом деле в это верите?

– При чем тут вера? Я это знаю.

– Мне жаль вас. Жизнь без любви – пустая жизнь.

– Жизнь без любви – счастливая жизнь.

Господи, какой он тупой! Или он так говорит, чтобы ее распалить?

– Вы никогда не испытывали любовный трепет? – спросила Лорелея. – Не чувствовали, как ускоряется сердце, когда к вам кто-то приближается? Не желали разделить каждое мгновение жизни с одной особенной женщиной?

– Это называется вожделение.

– Это называется любовь.

– Ну что ж, тогда я был влюблен сотни раз. В сущности, я и сейчас влюблен. Потому что все, о чем я могу думать, – это как я буду прижимать к себе ваше нагое тело, целовать...

– Я не это имела в виду, – сквозь зубы сказала она, чувствуя, что краснеет.

– Вы это сказали.

Она глубоко вздохнула, чтобы утихомирить злость. Он положил руку ей на щеку и большим пальцем провел по краю подбородка. Его рука обжигала, ей понадобились все силы, чтобы не уткнуться губами в его ладонь.

О, его прикосновение волшебно... Теплое, приглашающее...

Она с испугом поняла, что хочет принять это приглашение. Он за талию притянул ее к своей твердой груди.

– Я мог бы доставить вам такое наслаждение, о котором вы и не подозреваете. Когда вы с подружками болтали и хихикали, вы не могли вообразить, что я могу дать.

Порочное желание зашевелилось внутри, какая-то ее часть готова была принять это. Каково это – обнимать такого красивого мужчину? Такого опасного? Такого, чье прикосновение раскаляет ее добела?

Ее охватило безумие, она это понимала. Она помолвлена, а он человек вне закона, он в розыске; как только ее освободят, он поплатится за это жизнью.

Что бы там ни думало ее тело, Лорелея подчинялась только логике, а логика говорила, что надо сохранять дистанцию.

– Конец света наступит раньше, чем я позволю такому случиться. Единственное, чего я желаю, – это чтобы вас не было.

Он печально покачал головой:

– И это единственное, что я отказываюсь вам дать.

– Тогда вас ждет большое разочарование. В его глазах заплясало веселье.

– Вы так думаете?

– Я это знаю.

– Ну так кто из нас самонадеян?

– По-прежнему вы. Я всего лишь констатирую факт.

Он рассмеялся:

– Как и я. А факты говорят, что ни одна женщина передо мной не устоит. По крайней мере ненадолго.

Каков наглец, вскипела она. Самый чванливый человек на свете! Если она что и ненавидит, так это самодовольство. Что ж, пора преподать Черному Джеку урок хороших манер. Пора показать ему, что он не является беспримерным образцом мужских достоинств.

И она справится с этой задачей.

– Уверяю вас, капитан Черный Джек, я устою перед вашими сомнительными чарами. Вы упадете на колени и будете объясняться в вечной любви задолго до того, как я соглашусь вам отдаться.

– Это что, вызов?

Лорелея задумалась. Она говорила вдохновенно, но теперь задумалась о своих словах.

«Не родился еще такой мужчина, которого я не обведу вокруг пальца».

Легко было хвастаться на приеме, но теперь, глядя на Джека, она заколебалась: может быть, ей повстречался мужчина, с которым не удастся справиться? Но она решилась. На этот раз Черный Джек встретит достойного противника.

– Да, вызов. Я завоюю ваше сердце раньше, чем вы мое тело.