Просыпалась я медленно, пядь за пядью отвоевывая возвращение в реальность. Чем больше я приходила в сознание, тем сильнее болело тело… но я была жива, а это само по себе было уже немало. Я никогда себя не берегла — один из худших моих недостатков — но до сих пор не пыталась совершать два максимально сложных ритуала магии крови подряд. Теперь же мне казалось, что где-то внутри перегорел предохранитель. Голова раскалывалась еще больше, чем прежде. Я застонала, подняла руку, чтобы потереть висок, и последние остатки уютной темноты рассеялись. Я проснулась окончательно.

Проклятье.

— Тоби? Как ты себя чувствуешь? — Голос я не узнала, что неудивительно — я собственное имя-то опознала еле-еле.

— Она очнулась? — Этот голос был выше, но не такой высокий, как у Эйприл. Перебрав в уме возможные кандидатуры, я решила, что голос принадлежит Гордан. А это, с учетом моих подозрений, было плохо.

— Пульс ровный, — ответил третий голос. Этот был мне знаком — голос Тибальта. Одно узнавание потянуло за собой и другие: я начала осознавать, что лежу на спине, затылком на чьем-то бедре, а ко лбу прижато что-то влажное и прохладное — наверное, полотенце. — Возможно, нам нужно просто подождать.

— Очнусь быстрее, если мне принесут кофе, — произнесла я, не открывая глаз.

— Тоби! — Ага, это Алекс. Вот и хорошо, значит, он не умер обратно. — Я так рад, что ты очнулась!

— А я нет. — Во рту был привкус старой крови. Гадость. — Кофе мне будет или как?

Шаркающие шаги, кажется, по кафелю.

— Тоби, это Эллиот. Ты меня слышишь?

— Я ж тебе вроде отвечаю? — От всех этих разговоров голова разболелась еще сильнее. Я всерьез задумалась, что, собственно, такого хорошего в том, чтобы не быть мертвым.

— Если не натворит еще больше глупостей, то поправится, — произнесла Гордан тоном, ясно свидетельствующим, что иллюзий относительно моих умственных способностей она не питает.

Я взвесила доступные мне варианты. Ни встать, ни даже повернуться я не могла — голова мне этого не позволит — но могла открыть глаза. Это так и так придется сделать, если я хочу чем-нибудь снять боль.

Когда я работала в Доме, то регулярно просыпалась с похмельем, порой таким, что в черепе вместо мозга по ощущениям было желе. Сейчас было хуже. Свет слишком сильный, цвета слишком яркие. Морщась и заставляя себя не зажмуриться обратно, я огляделась. Голова моя лежала у Тибальта на коленях. Рядом стояли Эллиот с Алексом, а по другую сторону Гордан складывала аптечку первой помощи.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Алекс.

— Как будто через мясорубку провернули. Кофе мне принесут?

— Ты потеряла много крови, — сказала Гордан. — Я тебя уже второй раз латаю. Не заставляй меня делать это в третий.

— У меня нет такого намерения. — Если учесть, что я практически уверена в том, что ей в данный момент хочется меня не столько подлатать, сколько порезать на куски.

— Вот и хорошо. — Она подхватила аптечку и направилась к лестнице.

— Никаких хождений поодиночке, — сказал Эллиот. Гордан с хмурым видом остановилась и ответила:

— Мне нужно вернуться к работе.

— Возьми Алекса.

— Нет, — быстро произнесла я. — Мне нужно с ним поговорить.

— Ну а мне нужно работу делать. — Гордан обвела всех сердитым взглядом.

— Тогда иди и делай, — сказала я, надеясь, что голос у меня настолько усталый, что она поверит, что эта фраза сорвалась у меня с языка нечаянно, а также на то, что убийца — именно она. Нужно твердо в этом убедиться, прежде чем выступать против нее. Также нужно проверить, способна ли я стоять на ногах без посторонней помощи. Я закончила фразу: — Позови Эйприл, если что-то случится.

— Какая трогательная забота, — откликнулась Гордан и побежала вверх по лестнице.

Едва она ушла, Эллиот хмуро сказал:

— Ты позволила ей уйти одной.

— Ага, я в курсе. — Я наклонила голову набок и посмотрела на Тибальта. — Поможешь мне сесть?

Тот, не ответив, подсунул руки мне под спину и подтянул в сидячее положение. Отстранившись, я целую секунду ухитрялась держаться прямо, опираясь на здоровую руку, но потом рука подломилась, и я снова упала Тибальту на грудь. Он обнял меня за плечи, удерживая в таком положении.

— Сиди так, — произнес он твердо.

— Да пожалуйста, — буркнула я, оглядывая помещение. Все тот же подвал. Левое запястье у меня оказалось плотно забинтовано, на белом проступили красные пятна. Мы с Тибальтом сидели на койке, на которой до этого лежало тело Терри. Оно и понятно, другого подходящего места здесь просто не было.

— У тебя было такое сильное кровотечение, что мы побоялись тебя переносить, — сказал Эллиот. — Если бы Тибальт не рассказал нам, что ты сама сделала это с собой, мы бы решили, что на тебя было нападение. Ни разу еще не видел, чтобы человек так часто резал сам себя.

— Это ее особый талант, — сообщил Тибальт.

— Плохой талант, — ответил Эллиот и протянул мне кружку. — Вот, выпей.

— Кофе? — Я заглянула в кружку. Увы, нет. Если только его описание не изменили на «зеленая вязкая жидкость».

— Нет, — сказал Эллиот. Приятно было узнать, что галлюцинации в список моих симптомов пока еще не входят. — Но ты выпей.

— Оно зеленое. Я такое не пью.

— Я сам приготовил. Пей.

Мне это сообщение особо вдохновляющим не показалось.

— Это что?

— Один из рецептов Юи, — ответил Эллиот. Он впервые произнес ее имя без дрожи. — При головных болях. Она давала его Колину, когда он слишком долго оставался в человеческом обличии.

Я бросила внутрь кружки еще один взгляд. Если на вкус оно такое же, как оно пахнет, то мне придется туго. Хотя все равно дальше некуда.

— А точно легче станет?

— Колин говорил, что да.

— Ну-ну.

В своем нынешнем состоянии я представляла собой такую отличную мишень, что не могла позволить себе воротить нос от чего-то, что может помочь. Накрепко зажмурившись, я залпом опрокинула в себя содержимое кружки.

На вкус оказалось не так плохо, как на вид. А гораздо хуже. В глазах у меня взорвались звезды, я выронила кружку, и та разбилась о пол. На мгновение я почти поверила, что меня отравили, но потом боль в голове отступила, так внезапно, что перед глазами все поплыло. Запястье и ладонь, заполняя вакантное место, наоборот, заболели сильнее, но с таким видом боли я умею справляться. Давно привыкла.

Я открыла глаза. Мир послушно принял четкие очертания.

— Что там такое было?

— Большей частью болотная мята, первоцвет и глициния, — ответил Эллиот. — Ну как, пришла в себя?

— Нет, но мне уже лучше.

Порой я ненавижу нашу неспособность говорить друг другу «спасибо». Выплясывать чечетку вокруг выбора слов с годами надоедает, особенно когда я уставшая.

— Вот и хорошо, — произнес Тибальт и убрал поддерживающую меня руку.

Я оперлась на здоровую ладонь и глубоко вздохнула. Все еще подташнивало, но теперь гораздо слабее. Я выпрямилась и развернулась к Алексу. Для того, кто совсем недавно был мертв, выглядел тот на удивление прилично.

— Нужно поговорить, — сказала я.

Он медленно кивнул.

— Пожалуй, нужно. Я что, правда был?..

— Мертвее мертвого. Как себя чувствуешь?

Алекс, передернувшись, ответил:

— Не знаю. Как будто какой-то части меня нет на месте.

— Ее в самом деле нет, Алекс, — покачала я головой. — Боюсь, что Терри не вернуть. — На лице Алекса появилось выражение огромного горя, но я все равно продолжила: — Ты помнишь хоть что-нибудь из случившегося?

«И лучше бы ты помнил, потому что еще раз то же самое я повторить не смогу», — добавила я мысленно.

Алекс облизнул губы, глядя то на меня, то на Эллиота, потом сказал:

— Обычно я не помню, что происходит с Терри.

— Но в этот раз помнишь?

— Ну… немного. — Он поморщился. — Когда ты ушла, она чувствовала себя ужасно и пошла прогуляться.

— Она кого-нибудь видела?

— Э-э… да. — Казалось, он сам слегка удивился. — Эйприл. Та сказала, что Гордан хочет видеть меня. То есть Терри.

— И Терри пошла за ней? — спросила я и почувствовала, как напрягся Тибальт при этом вопросе.

Алекс медленно, нерешительно кивнул.

— Эллиот. Эйприл — межофисная система передачи информации, я правильно понимаю? Такова ее работа?

— Да, именно так, — ответил Эллиот, и на его лице проступила та же смутная тревога, какую ощущала я сама. Он складывал одно с другим, это можно было видеть по его глазам.

— Значит, любой из вас последует за ней, стоит ей попросить.

— Ну, в общем… да.

— Понятно. — Похоже, я действительно кое-что поняла, и мне оно не понравилось. Пусть даже Эйприл и не могла убить Питера… Но кто говорил, что Гордан работала одна? — А куда она послала Терри?

— В генераторную. — Алекс запнулся, его лицо исказилось. — Туда, где погиб Питер.

— Что случилось потом?

— Я… мы… — Алекс зажмурился и заговорил быстрее: — Она сказала подождать и исчезла. И тут выключился свет.

— Он выключился только в генераторной?

— В коридоре лампы горели. У Терри хорошее ночное зрение… было… В тени она что-то заметила. Ты говорила не ходить поодиночке. В тот момент до нее и дошло, что она одна.

— Она после этого бросилась бежать?

— Нет. Сначала она громко позвала Гордан — та, бывает, зависает в необычных местах, так что это могла быть она — но Гордан не откликнулась. Терри стало страшно, вот тогда она и побежала, — Алекс говорил все быстрее и быстрее, будто пытался обогнать собственные слова. — Тот, кого она заметила, двинулся за ней по коридору, поэтому Терри побежала дальше, успела выбраться наружу. — Он вздохнул. — Она решила, что очутилась в безопасности.

— Что произошло потом?

Алекса молчал, его била дрожь. Я повторила:

— Алекс?

Его продолжало трясти, но он заговорил снова, тускло, невыразительно:

— Что-то ударило ее сзади. Боль в горле и запястьях, потом в груди, потом… все было кончено. — Он поднял голову. — А потом ты меня поцеловала.

Тибальт зарычал. Я опустила ладонь ему на колено, утихомиривая. Детали с быстрой и жестокой неумолимостью складывались воедино. Последний нужный кусок мозаики мне в свое время дала Эйприл — но я тогда была сосредоточена на другом и не обратила внимания. Когда она пришла в офис Колина, то спрашивала, собираюсь ли я выяснять, почему эти люди не подключаются обратно к сети. А когда умерла Джен, Эйприл сказала, что мама не перезагружается.

Она не просила выяснить, почему они умирают, потому что уже знала причину. Она хотела знать, почему они не оживают.

— Это все? — спросила я Алекса, стараясь не выдать ему глубину своего потрясения.

— Да, — кивнул он неуверенно.

— Ладно.

Держась за край койки, я поднялась на ноги и подождала, пока мир перед глазами не перестанет покачиваться. Тибальт двинулся было поддержать меня под руку, но я жестом попросила не подходить. Уверившись, что не упаду, я осторожно сделала шаг. Ноги держали. Спастись бегством, если что, не сумею, но идти могу, а это уже кое-что. Я спросила:

— Где комната Эйприл?

— Тебе не стоит… — Алекс протянул руку, собираясь взять меня за плечо, но под моим взглядом остановился. Рык Тибальта, видимо, тоже внес лепту.

— Даже не начинай, ясно? Я не в настроении.

— Извини.

Он сделал шаг назад.

— Спрашиваю еще раз, где комната Эйприл?

Гордан вроде как собиралась поработать над аппаратной частью Эйприл. Она будет там, и мы сумеем накрыть обеих прежде, чем они поймут, что мы уже во всем разобрались. И все кончится. Это все наконец сможет кончиться.

— Позади офиса Джен, — ответил со вздохом Эллиот.

— Отведешь меня туда?

— Мы можем просто позвать Эйприл, — сказал Алекс. — Она сама сюда придет.

— Она всегда приходит к нам, а теперь настала пора нам прийти к ней. — Рука у меня болезненно пульсировала, голова кружилась так, что, когда я двигалась слишком быстро, зрение размывалось. Ресурсы моего организма подходили к концу. Доведем мы это дело до конца или нет, долго я не протяну, от меня просто ничего не останется. — Всему этому необходимо положить конец. Пойдемте.

Да, настала пора получить ответы на кое-какие вопросы. Я надеялась только, что еще не слишком поздно.