Офис был размером с мою гостиную, но заставлен так, что хватило бы на всю квартиру. Полки и картотечные шкафы вздымались среди моря бумаг, как береговые ориентиры среди равномерно захламленного ландшафта. Вдоль стен стояли компьютеры, соединенные между собой клубками проводов. Свечение мониторов придавало всему зеленоватый оттенок, отчего комната казалась немного нереальной. На полке у двери расположилась кофеварка, окруженная армией зеленых пластмассовых солдатиков, а у тостера по соседству были собственные проблемы: на него наступала стая разноцветных динозавров.

— Это место, куда приходят умирать бумаги, — пробормотала я.

Узкая тропинка через завалы вела к рабочему столу у единственного окна, занавешенного зелеными шторами. На краю стола между башнями из бумаг сидела по-турецки уже виденная мною брюнетка и глядела в экран переносного компьютера у себя на коленях. Очки сползли почти на кончик носа.

Она подняла голову и улыбнулась, скрывая за почти искренней улыбкой проблеск настороженности.

— Так оно и есть. Я могу вам чем-то помочь? — Это было произнесено с характерными интонациями девушки из Долины с уровнем интеллекта не намного выше булыжника.

Я на это не купилась.

— Я ищу графиню Дженэри Торквиль. Это ее офис?

— Извините, нет. Это мой. — Улыбка даже не дрогнула.

— Мне необходимо ее найти. Я здесь по просьбе ее дяди.

Настороженность вернулась, с трудом удерживаемая примерзшей к лицу улыбкой.

— Серьезно? Как это очаровательно. Потому что, знаете ли, обычно люди звонят перед тем, как отправить к кому-то гостей.

— Он послал меня потому, что его племянница не звонила ему несколько недель. — Что-то в ее улыбке меня смущало. Не очевидная фальшь — то, что она нервничала, было заметно невооруженным глазом — а сама манера улыбаться. — Вы ведь вряд ли в курсе?

Она рывком поправила на переносице очки — глаза у нее расширились, улыбка исчезла.

— Что? Не звонила? Да что это значит?! Это он перестал звонить!

Очки не скрыли ее глаз, а наоборот, выделили их, подчеркнув радужку цвета красного золота. Я знаю только одно семейство с глазами такого цвета, и если не обращать внимания на волосы и убрать очки, сходство с Сильвестром у нее было даже больше, чем у Рейзелин.

— Он считает иначе, — сказала я. — Дженэри Торквиль, я полагаю?

Она прищурилась, и мне на мгновение показалось, что она сейчас примется отнекиваться. Но она опустила плечи и ответила:

— Не совсем. То есть, меня зовут Дженэри, но не Торквиль. Я никогда не носила эту фамилию. — Она пожала плечами и с оттенком юмора добавила: — Насколько я знаю, никакой другой Дженэри Торквиль не существует. И слава богу — кошмарное было бы имечко для ребенка. Как из плохого любовного романа.

— Но раз вы не Дженэри Торквиль, то кто вы?

— Дженэри О’Лири. Я не чистокровная донья ши, отец у меня был наполовину тилвит тег, и фамилия у него была «ап Лириант». На визитной карточке не смотрится, и когда мы зарегистрировали компанию, то остановились на «О’Лири». — Она снова улыбнулась. Эта ее улыбка была мне слишком хорошо знакома — так улыбался Сильвестр, когда старался вычислить угрозу. — Любопытно, что дядя Сильвестр вам об этом не рассказал. Учитывая, что он отправил вас сюда.

— У вас есть телефон, — сказала я. — Вы могли бы ему позвонить.

— Я уже пробовала, пока Эллиот придерживал вас с мальчиком в столовой.

— И?

— Никто не ответил.

— У меня есть инструкции, написанные почерком вашего дяди.

Я показала папку.

— Почерк можно подделать.

Я прикусила губу, чтобы не выругаться. Половина королевства знает меня в лицо и с первой секунды, как я вхожу, ждет, что я немедленно примусь крушить все кругом; вторая же половина желает три удостоверяющих личность документа с фотографиями и письменную характеристику.

— Алекс и Эллиот знают, кто я.

— Они знают, на кого вы внешне похожи. Есть разница.

Как ни грустно, смысл в ее словах был. В прошлом декабре меня чуть не убил доппельгангер, принявший облик моей дочери. В мире фейри лица не всегда то, чем кажутся.

— Окей. Если вы знаете, на кого я похожа, то, вероятно, знаете и то, что… данный человек… умеет или не умеет. Так? — Дженэри кивнула. — Доказать, что я не могу наложить сложное заклинание, будет трудновато, так что этот способ не сработает. Если вы дадите мне немного крови, я смогу рассказать вам, что вы делали на ваш пятый день рождения…

— Хорошо.

— Да нет, не очень. — Я вздохнула. — А если, скажем, я сброшу свои иллюзии и позволю вам потыкать в меня палочками, это не сгодится? Мне бы искренне хотелось выяснить это недоразумение.

Она нахмурила брови.

— Для начала сойдет.

— Поняла. — Я позволила своей человеческой маскировке раствориться в дуновении запаха меди и скошенной травы.

Джен пристально наблюдала, ноздри расширились, вдыхая воздух. Затем она широко улыбнулась — с ее прежними улыбками это было несравнимо. Словно смотришь на солнце.

— Медь и трава! Вы — это вы!

— Еще никому запах моей магии так не нравился, — пробормотала я. — Но как вы?..

— У меня собрана информация по дядиным рыцарям, на случай, если кто-то захочет пробраться сюда тайком. — В ее голосе звучала сухая констатация фактов. Она была владетельницей графства, балансирующего на грани исчезновения, и делала то, что должна. — Мы сталкивались с людьми, способными принять чужой облик и пройти проверку, но с такими, чтобы умели подделывать чужую магию, не встречались.

Слово «пока что» произнесено не было, но подразумевалось.

— В общем, ваш дядя беспокоится и попросил меня узнать, как у вас дела. А почему вы не сказали, кто вы, когда я сюда попала? Мы могли бы уже час назад все уладить.

— Вы знаете, где находитесь? — спросила она.

Я нахмурилась.

— Не понимаю, какое отношение это имеет к…

— Окажите любезность, ответьте.

— Я в графстве Укрощенная Молния.

— Вы знаете, где находится это графство?

— Во Фримонте?

— Во Фримонте, где мы зажаты между двумя герцогствами, которые не ладят друг с другом. Мы лакомое маленькое независимое графство, расположенное там, где независимому графству не место.

— У меня было впечатление, что обстановка здесь стабильна.

Это, конечно, могло измениться в любой момент, ведь в землях фейри всегда существует риск локальной гражданской войны — чем еще заниматься, если ты бессмертен и скучаешь — но современный мир этот риск существенно понизил. Фейри — просто образец детского синдрома дефицита внимания: дайте им какую-нибудь блестящую игрушку, и они забудут, что собирались отрубить вам голову.

Дженэри вздохнула.

— Дядя Сильвестр пользуется здесь уважением. Причина приблизительно в том, что у него по-настоящему большая армия, с помощью которой он может прихлопнуть любого как муху.

— Но благодаря этому вы в большей безопасности. Магический Кристалл не станет вам докучать, если за вашей спиной Тенистые Холмы.

— В этом-то и проблема.

— Так, вот теперь я запуталась.

— Люди считают, что поскольку Сильвестр мой дядя, то Укрощенная Молния — продолжение его герцогства, создающее ему имидж современного правителя, отстаивающего принципы равноправия, и что он рано или поздно присоединит нас к себе. — Она соскользнула со стола и принялась ходить взад и вперед. — С нами либо обращаются так, будто мы сами по себе ничего не значим, либо полагают, что могут с нашей помощью получить политическое влияние, и вынюхивают, нельзя ли заручиться покровительством герцога. Это нам быстро надоело, и мы прекратили оказывать поддержку.

— Вы решили, что я здесь, чтобы просить о какой-нибудь услуге?

— Эта мысль приходила мне в голову.

— Что ж, поверьте, это не так. Я здесь потому, что вы перестали звонить своему дяде.

Дженэри покачала головой.

— Я не переставала. Оставила ему восемнадцать сообщений. Но он мне не перезвонил. — Она скривилась. — Я знаю, что телефоны у него работают. Я сама их устанавливала.

— Почему вы просто не съездили в Тенистые Холмы?

— По той же причине, по которой он не приехал сюда: если я уеду, есть шанс, что Магический Кристалл воспримет это как возможность для вторжения. — На ее лице вдруг проступила усталость. — Добро пожаловать в мою жизнь. Буду просто продолжать звонить.

— Есть что-то важное, из-за чего вам непременно нужно с ним связаться? Почему бы просто не послать гонца?

Она выпрямилась, на лице у нее снова расцвела улыбка.

— Где мои манеры? Вы можете называть меня Джен. Мы здесь не слишком придерживаемся формальностей. А вы предпочитаете обращение Октобер или сэр Дэй?

— Тоби будет вполне нормально. — Неожиданная смена темы сбила меня с толку. — Послушайте, Джен, ваш дядя хотел…

— Забавно, что он не сказал вам, что я не Торквиль. Моя мать была его сестрой, но всего лишь баронессой. Папа был графом, так что я унаследовала его фамилию.

Ох, корни и ветви, ну конечно. Когда фейри заключают брак, практически во всех случаях фамилия носителя более высокого титула имеет приоритет. Фейри не сексисты. Просто снобы.

— Простите, я это упустила.

— Но он хотя бы рассказал вам про маму?

— Упомянул ее, да. — То, что у Сильвестра, как выяснилось, есть сестра, было странным даже для и без того странной семейки. У фейри дети рождаются редко, и большинство близнецов-фейри слишком слабы, чтобы дожить до совершеннолетия. То, что Сильвестр и Саймон выжили оба, уже странно, а то, что у них была еще и сестра, вообще необыкновенно. — Послушайте…

— Она была старше меня примерно на столетие. Умерла, когда я была маленькой.

— Ох, — отозвалась я. Этого было недостаточно, и я прибавила: — Простите меня.

— Все нормально. — Она пожала плечами. — Это было очень давно.

— Ох.

А что мне полагалось сказать? Люди обычно не переводят разговор на другую тему, чтобы рассказать, как умерли их родители.

— Так или иначе, я правлю этим местом. — Джен улыбнулась. — Я Козерог, программист и вегетарианка. А еще я пеку отличное печенье с шоколадной крошкой.

Мне уже бесчисленное количество раз случалось видеть сценку «я немножко глуповат» в исполнении Сильвестра — как правило, непосредственно перед тем, как он вцеплялся собеседнику в горло. Действенный камуфляж, когда применяется к людям, которые об этом не знают. От Сильвестра я это терплю, потому что он мою терпимость заслужил. Джен пока что не заслужила ничего.

— Послушайте, — я постаралась не выдать голосом ту степень раздражения, которую ощущала. — У нас сегодня будет разумный разговор, или мне с моим помощником пойти зарегистрироваться в отеле? Я не уеду, пока не смогу заверить вашего дядю, что с вами все в порядке.

— Так мило, что он волнуется, но уверяю, с нами все хорошо. — Она с невозмутимым лицом подошла к кофеварке, взяла колбу и качнула ею в мою сторону. — Хотите кофе?

— Он боится, что вы, возможно, попали в какие-нибудь неприятности.

Игра моего воображения, или она при этих словах и вправду дернулась? Руки у нее задрожали. Интересно. Может, ее легкомысленный тон даже больше притворен, чем мне казалось до сих пор. Я взглянула ей в лицо: в глазах у нее снова появилась настороженность.

— Нет у нас никаких неприятностей.

— Вы уверены? — спросила я. Дженэри дрожащими руками поставила колбу кофеварки обратно и глянула на меня с вызовом. — Он хочет, чтобы я оказала вам помощь, если они есть.

— Я абсолютно уверена. Если бы что-то случилось, я бы об этом знала — у нас здесь отличная система оповещения.

На нормальном языке это, возможно, означало, что в здании пожар, а я одна ничего не заметила. Чтобы сменить тему, я сказала:

— Ни разу раньше не видела донья ши в очках.

— Последствия современной эпохи, — ответила она, расслабляясь. — Ребенком я слишком много смотрела на яркий свет.

— А вас не могли вылечить магией? Думаю, кто-нибудь из эллилонов…

— Я сама себе испортила зрение. Полагаю, мне с этим и жить.

— Понимаю. Стало быть, вы считаете, что если здесь что-то сломалось, то и с этим тоже жить только вам?

— Ничего не сломалось, — невозмутимо сказала она. — Все просто замечательно.

Я покачала головой.

— Вы не умеете врать.

У Джен отвисла челюсть. Я отступила на шаг. Власть заключена в крови, и эта тощая очкастая девица способна зашвырнуть меня через полмира быстрее, чем я успею что-то заметить.

— Я не лгу, — прорычала она. Я вздрогнула, и она, глубоко вдохнув, добавила уже спокойнее: — В последнее время просто было много суеты, вот и все.

Она снова взялась за кофеварку и все-таки налила себе кофе.

Когда Сильвестр посылал меня во Фримонт, я считала, что он преувеличивает причины для беспокойства — но теперь, благодаря реакции Джен, я пересмотрела свое отношение. Даже я не вызываю у людей приступов паники, всего лишь задав пару вопросов. Она солгала мне уже дважды. Если никаких проблем нет, то зачем ей было оставлять столько сообщений для дяди?

— Ничего, если мы останемся на несколько дней, просто уверенности ради? Сильвестр попросил меня ввести Квентина в курс рыцарской службы, и мне бы крайне не хотелось разочаровывать своего сеньора.

Глаза у нее расширились: до нее стало доходить, что если она скажет «нет», ее дядя запросто пришлет сюда весь дипломатический корпус. Я для нее была единственным шансом на сохранение приватности. Паника мелькнула и исчезла, сменившись очередной сияющей улыбкой.

— Конечно. У вас есть где поселиться?

— Да, есть, — сказала я, позволив ей думать, что она меня провела. Если ей угодно лгать самой себе, я буду рада помочь; это позволит не дать ей понять, сколько она на самом деле выдает. — Луна организовала нам гостиничные номера.

— И почему я не удивлена? — Ее улыбка стала чуть искреннее, принеся мне возможность еще на один миг увидеть таящийся под ней страх. — Как она поживает?

— Хорошо поживает — задумала разбить новый сад.

— Вот как? Какого типа?

— Полевые цветы. — Этот сад был задуман как траурный, в память о тех, кто погиб за время поисков убийцы Вечерней Розы. Даже для Девина был отведен участок. Луна передала мне через Квентина план сада, и я ревела так, что чуть не слегла. Но говорить об этом Джен я не хотела.

— Хорошо, что она никогда не дает себе сидеть без дела. — Легкость, с какой это было произнесено, была нацелена на то, чтобы меня отвлечь, но безрезультатно.

— Джен?

— Да?

— Ничего, если мы попозже договорим? Мне нужно отчитаться перед Сильвестром, а Квентину нужно заниматься. — Последнее было не совсем правдой, но я бы ни за что не ушла одна, оставив мальчишку в этом сумасшедшем доме. Я его слишком уважаю.

— Конечно. — Джен взглянула в окно. — Ого, уже закат? Давайте, вы вернетесь утром? Я за это время кое-что проверю.

Например, то, действительно мы от ее дяди или нет.

— Да, давайте.

— Отлично. — Она вернулась к своему столу и поставила кружку на уже и без того опасно заваленный угол. — Не заблудитесь? Хотите, вас кто-нибудь проводит?

— Справимся сами. — Мне было нужно выиграть время на то, чтобы подумать, какие у меня есть варианты, прежде чем снова с ней встречаться. Если для этого понадобится самостоятельно найти дорогу до столовой и наружу к машине, ну и хорошо. Я большая девочка.

— Отлично.

Это означало, что я свободна. Джен уселась на стол рядом с кружкой и снова взялась за компьютер, на котором работала в момент моего прихода. Я была забыта, а ее внимание уже переключилось на другие дела.

Всегда смешно, когда те, кого хочется взять и отшлепать, одновременно ваши союзники. Я вышла из офиса, непонятно как ухитрившись не хлопнуть дверью, и пошла в направлении, откуда, как я была почти уверена, мы с Алексом пришли. Я почти пожалела, что отказалась от предложения Джен дать мне провожатого — можно было бы попросить послать за Алексом. Пока что из всех, кого я встретила, он казался самым близким к нормальному. И вдобавок мне все-таки хотелось выяснить, кто же он — как говорится, из маленькой тайны вырастает большой интерес.

Через полчаса блужданий по коридорам я была готова признаться, что потерялась. Из каждого окна открывался разный вид, не позволяя сориентироваться. Я прикинула, не выбраться ли в одно из окон первого этажа, но отказалась от этой идеи: с моим везением я так могу вообще не найти столовую, а Квентина нужно забрать с собой.

В конце череды стерильно-белых залов, похожих на больницу, какой ее изображают в сериалах, я наконец-то заметила знакомую небесно-голубую дверь. Столовая.

— Давно пора, — пробормотала я и устремилась к ней, пока она не исчезла. Если коридоры на территории холма действительно способны перемещаться, с них станется изменить направление просто мне назло.

В столовой по-прежнему было пусто, за одним исключением: напротив Квентина за столом, уперевшись кулаком в подбородок, сидела женщина. Квентин глядел на нее, распахнув глаза, с выражением потрясенного обожания на лице, будто до него впервые дошло, для чего на свете женщины, и как никогда напоминая самого типичного тинейджера.

Я посильнее хлопнула дверью и откашлялась. Никто на меня даже не посмотрел.

— Привет?

На этот раз женщина оглянулась и улыбнулась. Ее бледное, заостренное лицо было обрамлено прямыми черными волосами, подстриженными под пажа. Глаза оранжевые — того же самого красного оттенка, который был у Алекса, — а одну щеку пересекал шрам, почти незаметный на фоне бледной кожи. Вряд ли она видела солнце последние этак года три.

— Привет! — сказала она, все так же улыбаясь. — Мы уже начали думать, что вы не придете.

Квентин встряхнулся, прогоняя оцепенение, и со слабой улыбкой махнул мне.

— Привет, Тоби. Нашла графиню Торквиль?

— Она на самом деле графиня О’Лири, но да, я ее нашла. А кто твоя подруга?

— О… извините за неучтивость. — Женщина встала и протянула мне руку. Макушкой она доставала мне только до плеча. — Я Терри Олсен. Приятно познакомиться.

— Октобер Дэй. — Я ответила коротким рукопожатием. — Вижу, вы уже познакомились с моим помощником.

— С Квентином? Да. Он такой красавчик. Где вы его нашли? Он мне не сказал — такой таинственный мужчина. — Она улыбнулась. Я нет.

Квентин покраснел и послал Терри очередной обожающий взгляд. Я нахмурилась.

— В Тенистых Холмах — он один из воспитанников герцога Торквиля. Здесь он вместе со мной навещает графиню.

— Правда? Как мило. — Она, улыбаясь, взглянула на него через плечо. — Находиться в его обществе очень приятно.

— Да уж, — сказала я, хмурясь еще сильнее. — Вы сказали, ваша фамилия Олсен?

— Ага. Как у моего большого, глупого братца. — Терри откинула волосы со лба и добавила: — Вы его, возможно, встречали. Высокий блондин, отзывается на имя Алекс?

— Ах, вот оно что. — Я кивнула. — Это объясняет цвет глаз.

— Достался нам от мамы. — Терри улыбнулась шире, на одной щеке появилась ямочка. — Фамильное сходство.

— Наверное… оно, да, — согласилась я. У Дэйр и Мануэля — последней команды из брата и сестры, которую я встречала, — тоже были похожие глаза.

— Терри мне рассказывала про компьютерное программирование, — сказал Квентин блаженно-влюбленным голосом. — Она здорово в нем разбирается.

— Вовсе нет, — со смехом возразила Терри.

— Ладно, — сказала я. — Квентин, собирай вещички и на выход. Мы уходим.

— Но, Тоби…

— Не спорь. Терри, приятно было познакомиться. Идем, Квентин. — Я повернулась к двери.

— Держу пари, вы заблудились в холме, — сказала мне в спину Терри.

— Что? — Я остановилась и оглянулась.

— Заблудились в холме. Все поначалу теряются.

— Да, немного поплутала, — признала я.

— Со всеми то же самое, честно. Хотите, я вас провожу до выхода?

Этой женщине удалось вывести меня из себя так быстро и умело, как никому и никогда, включая Джен. Я боялась, что если мы проведем с ней еще сколько-то времени, Квентин сделает ей предложение руки и сердца, а я ее изобью. К тому же, моя мигрень вернулась с подкреплением, и мне хотелось побыстрее выбраться отсюда и найти отель, пока я никого не убила.

— Буду только рада, если меня выведут из этого здания, — ответила я.

— Никаких проблем. Терри спешит на помощь! — Она подмигнула Квентину и, больше не выделываясь, вышла в коридор, сделав нам знак следовать за ней. Квентин поспешил следом, а я пошла сзади, изучающе оглядывая обоих.

В Квентине намешано много всего, но непостоянства я до сих пор в нем не замечала. Совсем недавно он с таким чувством рассказывал про свою смертную подружку, а теперь разевает рот на какую-то полукровку, словно щенок в брачный сезон. Это не укладывалось в голове и поэтому раздражало. Наверное, я слишком остро реагирую — Терри, возможно, вполне приятный человек и вовсе не пытается играть с моим несовершеннолетним помощником — но все это было странно. По-настоящему странно.

Минут через десять Терри толкнула дверь без надписи, за которой виднелась лужайка.

— Тадам!

Снаружи горели фонари, на освещенных участках валялись коты, глядя на нас с отстраненным интересом. Из цветов был виден только нормальный клевер смертного мира. Мы покинули территорию холма фейри. Я обогнула Терри и Квентина и глубоко вдохнула прохладный воздух, чувствуя, как слабеет боль в голове.

— Так чудесно. — Эта фраза была опасно близка к запретному «спасибо», но я была слишком занята своими мыслями.

— Не за что, — сказала Терри, избавляя меня от едва не совершенной оплошности. — Вам, ребята, в самом деле уже надо идти? До конца ночной смены еще так долго.

— Вообще-то… — начал Квентин.

— В самом деле, — перебила я. — Идем, Квентин.

Он принялся было возражать, но, увидев мое лицо, осекся и со вздохом отвесил Терри глубокий, формальный поклон:

— Открытых дорог и добрых огней вам.

Это была последняя соломинка. Не знаю, что происходит, но происходит оно слишком быстро и бесит меня.

— Спокойной ночи, мисс Олсен.

Я уцепила Квентина за плечо и потащила прочь. Терри смотрела на нас, прикрывая улыбку ладонью. Я изо всех сил старалась не обращать на эту женщину внимания. Квентин выворачивал шею, чтобы взглянуть на нее еще один разок, и завозмущался, только когда мы оказались вне пределов слышимости.

— Ты зачем это сделала?

«Ты зачем это сделала?» — передразнила я его. — Ты себя со стороны видел?

— Я вел себя вежливо!

— Ты себя вел как мерзкий комок гормонов! Она тебя вдвое старше!

— Ты меня вчетверо старше.

— Но я, по крайней мере, на тебя не вешаюсь. — Я отпустила его плечо, давая возможность утешить раненое достоинство, и зашагала к машине. — Ты помнишь, что ты здесь по делу?

— Ты оставила меня одного. Я собирал информацию.

— Ну да, конечно.

— Да! Ты знала, что Эй-Эль-Эйч берет на работу только фейри? И подменышей, и чистокровок, но людей никогда. Даже на подсобные работы.

— Поскольку большая часть территории компании располагается в Летних Землях, это вполне понятно. Что-нибудь еще?

— Основной состав персонала работает в компании с самого начала. Делами управляют в основном Дженэри и ее дочь, только кадрами занимается Эллиот. И…

— Подожди-ка. Дочь? Сильвестр ничего не говорил про дочь.

— Терри так сказала. Дочь зовут Эйприл. (от англ. April — апрель. Прим. перев.)

— Любопытно. А про отца что-нибудь упоминалось?

— Нет.

— Хм. Ты заметил, как здесь пусто? Интересно, где все?

— Может, компания просто маленькая? — предположил Квентин, нахмурившись. Мы подошли к машине, я достала из кармана ключи и согнала кошек с крыши и капота.

— Или, может, здесь что-то творится, — сказала я, отпирая замок со стороны водителя. — Рабочие кабинки там обжитые, просто пустые. На столах лежат бумаги, почти везде стоят компьютеры. Совсем недавно там работало больше народу. Иди проверь дверь со своей стороны.

— Значит, что-то изменилось. — Квентин обошел машину и заглянул в окна. Я сделала то же самое на своей стороне. Когда я в последний раз села в машину, не убедившись, что в ней никого нет, меня там ждал вооруженный мужчина. Чтобы усвоить некоторые уроки, достаточно одного раза.

— Вот именно, — ответила я. — Еще что-нибудь нашел?

— Ничего такого, что тебе хотелось бы услышать.

Стало быть, остальное состояло из флирта.

— Ладно, будем считать, ты не только валял дурака. — Я села в машину и открыла дверцу со стороны пассажира. Когда Квентин забрался в салон и пристегнулся, я протянула ему папку с инструкциями. — Вот. Посмотри, сможешь ли разобраться, как доехать до отеля.

Он вздохнул.

— Слушаюсь, о Великая.

— О Великая? Мне нравится. Отныне так и обращайся.

Я завела машину и вырулила со стоянки на подъездную дорожку. Ворота, по всей видимости, с внутренней стороны были снабжены датчиками движения, потому что, когда мы подъехали, начали со скрипом подниматься.

В подлеске блеснуло что-то золотистое. Я нажала на тормоза и вгляделась в темноту. Что бы это ни было, оно исчезло: никакого движения или отблесков света больше не было.

— Ты это видел?

— А? — Квентин поднял голову от инструкций. — Что видел?

— Ничего. — Я встряхнула головой и тронула машину. — Наверное, просто енот.

Мы проехали ворота и двинулись по дороге, больше уже не останавливаясь. В бизнес-парках по обеим сторонам улицы было темно — нормальные люди ушли домой, оставив ночные часы для психов и фейри. Так было и будет. Ночь принадлежит нам.

— Сверни на трассу, — сказал Квентин.

— Поняла. — Я повернула к ближайшему въезду.

— Ну, так ты ее встретила?

— Кого?

— Дженэри.

— Да, и ты тоже ее видел — та брюнетка с папкой, помнишь?

— Так это была она? — Он сморщил нос. Квентин слишком юн, чтобы хоть на минуту забывать о чувстве собственного достоинства, не допускающего судейства соревнований по ругани.

— Угу.

— Какая она?

— Растерянная. И в то же время немного раздраженная — кажется, наше присутствие ей нежелательно.

— Сколько ей лет?

— Не очень много. Вполне комфортно управляется со всей этой техникой, так что родилась вряд ли позже тысяча восемьсот восьмидесятых. — Для чистокровок возраст менее двухсот лет считается юностью. Одно из иронических следствий бессмертия: подростковый возраст длится гораздо дольше. — Укрощенная Молния, скорее всего, ее первое «настоящее» регентство.

Квентин нахмурился.

— Думаешь, тут правда что-то не так?

— Думаю, что рано говорить, но вполне возможно. Который выезд?

— Следующий.

— Ясно.

Факт: Сильвестр волновался, что в Эй-Эль-Эйч что-то случилось. Чем бы оно ни являлось, оно достаточно реально, чтобы напугать Джен. Она не рада, что мы приехали. Что она пытается скрыть? Факт: «Эй-Эль-Эйч Компьютинг» — непривычное для меня место. Не то чтобы я не одобряю современные технологии, просто не понимаю их и поэтому не разбираюсь. Чего добиваются Джен и ее сотрудники?

Квентин что-то говорил, и я переспросила:

— Что?

— Так мы на какое-то время остаемся? — повторил он.

— Похоже, что да.

— О.

Это прозвучало не разочарованно, а наоборот, довольно. Плохой признак.

Впереди показался отель, и я поспешила навстречу отдыху для тела. Мысль о кровати — хоть какой-нибудь — вдруг показалась совершенно неотразимой.

— Как же я хочу добраться наконец до кровати, — пробормотала я.

Квентин покосился на меня.

— Герцогиня просила передать тебе сообщение.

— О? Какое?

— В нем говорится: «Постарайся поспать и заказывай в номер что хочешь из меню, если это будет означать, что ты действительно поешь».

Да, в этом вся Луна. Я усмехнулась. Иногда куча суррогатных матерей оказывается кстати — живя между Луной, Лили и Стейси, я начала питаться почти регулярно.

— Круто, — сказала я. — Тебе что-нибудь нужно перед тем, как пойдешь спать?

— Нет. Погоди… Который час? Я обещал Кэти, что позвоню.

— Почти девять. Значит, Кэти позвонишь? Уверен, что не Терри?

Даже в тусклом освещении салона я увидела, как он покраснел.

— Кэти — моя девушка.

— И почему ж тогда ты флиртовал с Терри?

— Я… Я не знаю. Она милая, а мне было скучно. — Он еще сильнее залился румянцем. — Это же ничего не значит.

— Да-да. — Я сосредоточенно высматривала свободное место на гостиничной стоянке.

В голове всплыл еще один факт, непрошеный: Алекс был тоже определенно мил. Я отодвинула от себя эту мысль — это не то, о чем стоит думать, и уж тем более, когда я ругаю Квентина за то, что он думает то же самое о сестре Алекса. Но зато это была мысль, которая не включала в себя ни Коннора, ни Клиффа, а мне давно пора переключиться на кого-то, кто не женат и не смертен. Да и кому это повредит? Квентина я ругала из-за разницы в возрасте. У меня с Алексом такой проблемы не стоит, если только он не гораздо старше, чем кажется.

Я не так чтобы быстро меняю мужчин. Девин был моим первым любовником, и я была с ним многие годы, пока не ушла к Клиффу. Единственным, в сторону кого я с тех пор посмотрела, был Коннор; роман между нами начался, когда я еще жила у Амандины. Я не теряю голову из-за мужчин. Не мой стиль. Но, может, настало время что-нибудь изменить, и что-то мне подсказывало, что Алекс мог бы оказаться отличным кандидатом на то, чтобы внести разнообразие в мою жизнь. Ну и что, что неожиданно? Так даже лучше. Избавляться от старого, вносить новое.

Квентин молчал, уйдя в собственные мысли. Наверное, думал, как объяснить Кэти свое внезапное исчезновение. Может, нам повезет, и выяснится, что все, что стряслось в Эй-Эль-Эйч, — какая-нибудь компьютерная ошибка… Но мне почему-то так не казалось.

Оставалось надеяться, что это что-то такое, с чем мы сможем справиться самостоятельно. Сильвестр ведь не послал бы меня, дав в подкрепление только своего юного воспитанника, если бы думал, что нам грозит реальная опасность? Ведь нет?