ДЕНДУРОН

Дядя Пресс прошел на середину смертельного круга. С тех пор, как я видел его в последний раз, прошло всего несколько дней, но за это время столько всего произошло, что мне казалось, прошли месяцы. Было странно видеть его одетым в шкуры, как Милаго. Я-то привык видеть его в джинсах и в длинном кожаном пальто, полы которого развевались и хлопали на ветру, когда он ехал на мотоцикле. Но сейчас все изменилось. Хотя это по-прежнему был мой дядя Пресс, он выглядел как обычный Милаго — с трехдневной щетиной на щеках и немытыми спутанными волосами. Правда, в отличие от остальных Милаго, в нем чувствовалась громадная уверенность в себе. Бедуваны перестали переговариваться и смеяться. Сейчас на их трибуне возникло некоторое напряжение.

Милаго смотрели на дядю Пресса так же, как и на своего несчастного собрата, которого только что сожрали. Правда, теперь в них вместо страха чувствовалась надежда, что, может быть, приезжая команда сможет забить гол на чужом поле. И только Нованы отреагировали точно так же, как раньше. Они приветствовали дядю Пресса вежливыми аплодисментами, лишенными всяких эмоций.

Хотя дядя Пресс казался уверенным в себе, этого было недостаточно, чтобы победить нападающего разъяренного квига. И все же что-то в его поведении подсказывало, что он сможет одолеть его. Он стоял в центре поля и смотрел на публику. Обернувшись, он взглянул на трибуну Бедуванов и покачал головой. Я понял, о чем он думает, — его возмущало, что эти люди собрались здесь, чтобы полюбоваться кровавым зрелищем.

Каган в своей королевской ложе ничего не замечала и увлеченно грызла индюшачью ножку. Маллос наклонился к ней и что-то прошептал на ухо. В ответ она безразлично пожала плечами. Маллос поклонился ее Королевскому Толстячеству, затем шагнул вперед и оглядел собравшихся на стадионе людей. Он поднял руки, и все глаза тотчас устремились на него. Даже дядя Пресс посмотрел на него, желая, видимо, послушать, что этот злобный кукловод собирается сказать.

— Люди Дендурона, — воззвал Маллос. — Человек, который стоит сейчас перед вами, обвиняется в величайшем преступлении — измене. Он повинен в том, что замышлял нарушить мирное существование нашего общества и подстрекал Милаго свергнуть нашу обожаемую королеву Каган.

Сказав это, он повернулся к Каган. Она в ответ громко рыгнула. Высший класс!

Маллос на это никак не отреагировал и продолжил:

— За это он приговорен к смерти в равноденствие, когда солнца стоят в наивысшей точке, чтобы мы все могли стать свидетелями его наказания. Пусть эта казнь послужит напоминанием, что естественный порядок вещей нарушать нельзя. Пытаться изменить нормальный ход событий — это преступление против человечества, и возмездие за это будет скорым и суровым. Да здравствует Дендурон! Да здравствует королева Каган! Смерть тем, кто выступает против трона!

Потом Маллос дал знак, и двое рыцарей, ждавших у кромки поля, побежали к двери загона, чтобы выпустить еще одного квига. Все ясно, зачем Маллос устроил все это. Он хотел использовать казнь дяди Пресса в качестве устрашения для Милаго, чтобы они и думать забыли о восстании. Милаго доверяли дяде Прессу. Через несколько секунд из темноты загона выскочит еще один квиг и бросится в атаку. И это будет означать конец бунта и смерть моего дяди. И судя по тому, как развиваются события, Алдер, Лура и я станем следующими на этом ринге смерти.

Как бы напуган я ни был, но все-таки понял, что здесь разыгрывается гораздо более серьезная драма. Дядя Пресс притащил меня на эту планету, чтобы мы вместе попытались примирить Милаго и Бедуванов. А Маллос успешно разжигает между ними рознь. Устранив дядю Пресса и нас, он уничтожит последние преграды, и уже ничто не помешает Бедуванам разделаться с Милаго. Дендурон будет втянут в хаос войн, и Маллос выполнит свою черную миссию, если только я не сделаю что-нибудь, чтобы остановить его. Я знал, что мне следует делать. Мне было ужасно страшно, но я понимал, что сделать это просто необходимо. Я перепрыгнул через барьер, отделявший нас от поля, и побежал к дяде.

— Пендрагон! — с удивлением воскликнула Лура.

Я думаю, она была потрясена, что на этот раз — для разнообразия — я начал действовать первым. Она не знала, в чем состоял мой план — не было времени рассказать ей. Но она, должно быть, поняла, что я что-то задумал, поэтому они с Алдером быстро последовали за мной. Я знаю, Марк, что ты подумал сейчас, но ты ошибаешься. У меня нет мании величия, и я не вообразил, что смогу победить квига. Вовсе нет! Но у меня возникла идея, как ускользнуть отсюда живыми.

Я подбежал к дяде Прессу и встал рядом с ним. Я ожидал, что он будет очень удивлен и закричит что-нибудь типа: «Бобби, нет! Назад! Спасай себя!» Ничего подобного. Вместо этого он посмотрел на меня так, словно всю дорогу ждал, что я появлюсь, и спокойно сказал:

— Забыл сказать тебе, что Кортни Четвинд очень красива.

Надо отдать ему должное, он неподражаем. Может, немного сумасшедший, но очень классный.

Лура и Алдер вскоре уже стояли рядом с нами. Лура по пути прихватила деревянную палку, которую выронил Милаго, и приготовилась пустить ее в ход.

И тут вдруг со стороны Бедуванской трибуны послышались радостные возгласы. Я знал, что это могло означать. Я посмотрел в сторону загона и увидел, как оттуда вразвалочку выходит огромный квиг. Этот был гораздо крупнее первого. Шипы на его спине оцарапали притолоку, когда он проходил в дверь. Он казался и более неповоротливым, но, возможно, это оттого, что кровь у него не вскипела.

Пока еще.

Лура прыгнула вперед, встав между мной и квигом, и крикнула:

— Я ударю ему в глаз.

А дядя Пресс, казалось, совсем забыл о надвигающейся опасности. Он повернулся ко мне и сказал:

— Держу пари, это были интересные деньки для тебя.

Он что, шутит? На нас вот-вот нападет злобная зверюга с трехдюймовыми клыками, жаждущая человеческой плоти, а он тут разводит светские беседы! Может, будучи уверенным что у нас нет шансов выстоять против чудовища, он решил провести оставшиеся мгновения жизни мирно и безмятежно?

У меня осталась одна штучка из того, что вы прислали мне, и сейчас было самое время пустить ее в ход. Надо признать, что я и не надеялся, что вам удастся раздобыть ее. Я знал, что достать лазерную указку, или швейцарский армейский нож, или наручные электронные часы будет несложно, а вот найти эту штуковину не так просто. И когда я увидел ее в рюкзаке, то пришел в восторг. Если честно — я надеялся, что мне не придется использовать ее. Но вот я здесь, она у меня в кармане, и это наш единственный шанс. Спасибо, ребята.

Квиг заметил нас. Или учуял. Без разницы, поскольку теперь он начал кружить вокруг нас, готовясь к атаке. Его страшные желтые глаза внимательно следили за нами. Он выбирал подходящий момент, чтобы прыгнуть. Мы сбились в кучку. Я взглянул на трибуны и увидел тысячи глаз, устремленных на нас. Зрители хотят увидеть спектакль и ждут на этот раз захватывающего зрелища, поскольку для квига приготовлены целых четыре лакомых кусочка.

Лура сказала:

— Когда он нападет, держись за мной.

— Нет, — ответил я как можно более уверенно.

Лура удивленно взглянула на меня и снова сосредоточилась на звере.

— Не будь дураком, Пендрагон, — сказала она. — Оружие есть только у меня.

Я не успел никому объяснить, в чем состоял мой план, потому что квиг присел на задние лапы, зарычал и помчался к нам. Лура побежала было ему навстречу, но я схватил ее за ремень и подтащил назад.

— Пендрагон! — заорала она.

Но я не отпускал ее. Я крепко держал ее одной рукой, а другой доставал из кармана мой последний фокус — собачий свисток. Я приложил его к губами и изо всех сил дунул. Квиг в тот же миг споткнулся, притормозил и закричал от боли так же, как тот квиг в горах, когда мы с дядей Прессом удирали от него на санях. Но, наверное, современный свисток издает гораздо более резкие звуки, потому что квиг тут же рухнул на колени и так громко зарычал, что у меня чуть голова не лопнула. Но я не собирался давать ему послабления. Как только мои легкие опустели, я снова набрал полную грудь воздуха и стал дуть еще сильнее.

Квиг взвыл от боли. Я оглядел стадион — все смотрели на нас, раскрыв от изумления рты. То есть все, кроме Маллоса. Он просто склонил голову набок, словно разворачивающиеся события для него были не более, чем оригинальный сюрприз.

— Что происходит? — крикнул Алдер.

Лура тоже стояла потрясенная. Только дядя Пресс не был удивлен. Он просто сказал мне вполголоса:

— Решил подпустить поближе?

Он всю дорогу знал, что у меня есть свисток! Но как он догадался? Может, он не видел, что я выронил тот свисток, который он дал мне в горах? Вот почему он был так спокоен — он знал, что я воспользуюсь свистком, чтобы остановить квига. Мой дядя Пресс просто класс! И я был очень рад, что он снова в игре, потому что я не представлял, что делать дальше. Зато это знал дядя Пресс! Он решил воспользоваться единственным открытым для нас выходом — загоном, в котором держали квигов. Другого пути у нас все равно не было, поэтому мы побежали к двери.

Толпа наблюдала за нами в оцепенении. Первой опомнилась, как ни странно, Каган. Она вскочила с трона, размахивая индюшачьей ножкой и крича:

— Остановить их!

Кто-то с трибуны Милаго возбужденно крикнул:

— Бегите!

Остальные Милаго последовали его примеру и стали поддерживать нас. Они словно внезапно впали в безумную лихорадку футбольных фанатов и болели за нас так, будто мы мчались с мячом к воротам соперника. Это было самое яркое проявление живых чувств, которое я видел у этих людей с момента моего появления здесь. Может быть, наш побег — это первый случай, когда их сторона имела шанс выиграть. Казалось, каждый Милаго, стоявший на трибуне, был душою с нами и бежал через поле к своей свободе.

Но то, что ждало нас впереди, было ничуть не менее опасно, чем то, от чего мы убегали. Пока мы бежали, я продолжал дуть в свисток, и квиг все так же корчился от боли. Вдруг кто-то схватил меня за плечо и резко остановил. Это был дядя Пресс. И хорошо, что он сделал это — сделай я еще один шаг вперед, и я бы попал под копье, брошенное одним из рыцарей с верхней трибуны. Копье просвистело в полуметре от меня и воткнулось в землю точно в то место, куда я направлялся. Я так сосредоточился на квиге, что совсем забыл, что на стадионе полно Бедуванских рыцарей. Взглянув наверх, я увидел, что все они сейчас бегут по ступенькам к нам. И что еще хуже, многие из них уже отцепили свои копья, и они сейчас смертельным дождем сыпались на нас сверху.

— Смотри вверх и продолжай бежать, — скомандовал дядя Пресс.

Ему еще хватило присутствия духа, чтобы по пути прихватить то копье, которое не попало в меня. Лура тоже прихватила одно. Я не стал брать ничего. Этот маленький металлический свисток был оружием, ничуть не менее мощным, чем копья, и на этот раз я не собирался выпустить его из рук, как в тот раз, на санях. Я оставил острое оружие тем, кто умеет с ним обращаться.

Вот так, под безумные крики Милаго мы пробежали по всему полю к темному тоннелю. Перед тем, как нырнуть в него, я оглянулся на королевскую ложу и Маллоса. То, что я увидел, мне совсем не понравилось. Я ожидал, что Маллос, свесившись с перил, будет выкрикивать команды рыцарям. Но вместо этого я увидел, что он стоит рядом с троном, сложив руки на груди, совершенно спокойный. Я мог бы поклясться, что видел у него на лице хитрую улыбку. Может быть, я преувеличиваю, но мне показалось, что он нисколько не удивлен тому, что происходит. Нет, он словно даже радуется! Мог ли он ожидать такого поворота событий? Или все идет так, как он и задумал? Я вспомнил, что он сказал мне во дворце. Посылая нас на верную смерть, он говорил так, словно это еще не последняя битва между нами. Тогда, конечно, возникает вопрос: если эта битва не последняя, то какая же?

Но я не мог слишком долго думать об этом, поскольку мы как раз прыгали из огня да в полымя, и мне надо было внимательно смотреть по сторонам. Я последним вбежал в тоннель, но не успел сделать и нескольких шагов, как услышал у себя за спиной окрик:

— Стоять!

Я оглянулся и увидел в дверях двух Бедуванских рыцарей. Они оба держали копья, готовые метнуть их в меня, а я был слишком близко, чтобы надеяться, что они промажут. Остальные мои спутники уже убежали в глубь загона, так что я остался один на один с рыцарями. Похоже, что после всех моих подвигов кто-нибудь из них проткнет меня своим гарпуном.

Я застыл на месте, глядя на этих рыцарей, готовых убить меня, и от ужаса забыл, что надо дуть в свисток. Я все еще держал его во рту, но не свистел. Вот что бывает, когда находишься на волосок от смерти.

Рыцари уже занесли руки с копьями. Я прикрылся руками и затаил дыхание. Мозг сверлила одна мысль: надеюсь, будет не очень больно.

И в этот момент появился мой спаситель. С визгом и воем квиг с арены снова вступил в игру. Он напал на рыцарей сзади и повалил обоих наземь и наступил на каждого огромными лапами. Когда я перестал дуть в свисток, квиг пришел в себя и теперь жаждал крови. На самом деле мне было даже жалко этих рыцарей, потому что через пару мгновений их ждала ужасная смерть. Квиг издал еще один устрашающий рык, от которого земля содрогнулась. Хотя эти двое хотели меня убить, я все равно не мог спокойно смотреть, как их растерзают заживо. Я набрал полные легкие, чтобы дунуть в свисток и остановить квига, но не успел свистнуть, потому что дядя Пресс схватил меня за руку.

— Спаси их — и они убьют тебя, — сказал он серьезно.

Он прав. Если рыцари уцелеют, они вовсе не будут преисполнены благодарности и снова попытаются прикончить меня. А потом кинутся за остальными. Нет, это война, и рыцари станут в ней следующими жертвами. Я кивнул дяде Прессу, он отпустил меня и направился в темноту тоннеля. Я побежал за ним. Не думаю, что я когда-нибудь смогу забыть те звуки, что раздались у меня за спиной. Я даже не буду пытаться описать их вам, настолько они были ужасные.

На мгновение на меня нахлынуло чувство вины. Не из-за тех двух рыцарей, которых сейчас пожирал безжалостный зверь, а из-за бедного шахтера, что умер на арене чуть раньше. Я тогда был настолько потрясен быстро разворачивавшимися событиями, что даже не подумал о том, что у меня есть свисток. Мог ли я его спасти? Не знаю точно. Да теперь уж и не узнаю никогда. Моим единственным утешением было то, что если бы я тогда воспользовался свистком, мы бы не встретились с дядей Прессом. Наверное, на все есть свои причины.

Но наш побег на этом еще не закончился. Мы находились в самом центре логова квигов. Я от всей души надеялся, что где-то внутри есть еще одна дверь, через которую мы сможем выйти отсюда. Должен быть другой выход. Весь фокус сейчас в том, чтобы остаться в живых, пока мы его не найдем.

Загон для квигов представлял собой пещеру, прорытую в горах. Пространство пещеры было разделено низкими каменными стенками на своеобразные стойла. В некоторых из них в стены были вделаны тяжелые железные цепи, ими, наверняка, приковывали квигов. Здесь пахло квиговым дерьмом, тухлым мясом и смертью.

Дядя Пресс повернулся ко мне и сказал:

— Держи свисток наготове.

Не было нужды напоминать мне об этом. Если б я держал железный свисток еще крепче, он бы попросту сломался. Дядя Пресс шагал вперед осторожно, держа копье наперевес. Я шел сразу за ним, хотя мне и не нравилось быть последним. Через пару минут я услышал такие звуки, от которых мое сердце чуть не остановилось. Из загона справа раздалось утробное рычание. Я взглянул и увидел там лежащего на боку квига. Должно быть, это был тот самый, который только что сожрал шахтера, потому что выглядел он сейчас сонным и расслабленным. Зверь даже не обратил на нас внимания, он вылизывал свои огромные лапы. Судя по тому, что они были в крови, это действительно тот самый квиг, который только что пообедал. Я пошел дальше, не сводя при этом глаз с раздувшегося чудовища и… наступил на что-то. Когда я увидел, что это такое, клянусь, я чуть не заорал. Это была кость, судя по всему, человеческая. Я огляделся и увидел, что повсюду были разбросаны, наверное, тонны таких костей. Ясно, что обеденный час квигов означал смерть кого-нибудь из Милаго.

Мы шли дальше. По дороге я отметил, что загонов было много, но квигов больше не встречалось. Видимо, их не держат в большом количестве сразу, и меня это очень устраивало. Может, те двое, кого мне довелось увидеть сегодня, пока единственные обитатели загона? Но, глядя вокруг, я видел множество лабиринтов, ведущих неизвестно куда. И в любом из них мог скрываться квиг, который запросто может учуять наш запах и ринуться в атаку. Так что пока мы здесь, я не собирался расслабляться.

Потом дядя Пресс остановился и поднял руку, чтобы я притормозил. Мы услышали, как что-то двигалось прямо к нам. Причем очень быстро. Я приложил к губам свисток и набрал полную грудь воздуха, но дядя Пресс остановил меня. Он хотел сначала посмотреть, что это такое. И хорошо сделал, потому что это оказался вовсе не квиг. Это был Алдер. Если бы я свистнул, я мог разбудить дремлющего зверя.

Алдер подбежал к нам запыхавшись и сказал:

— Лура нашла выход. Сюда! — Он развернулся и побежал назад.

Отлично. Мы еще на шаг ближе к свободе. Дядя Пресс кивнул мне и побежал за Алдером. Я не отставал. Мы бежали по темным тоннелям, стараясь не шуметь. После нескольких поворотов я стал различать впереди свет. Там, куда мы двигались, было почему-то гораздо светлее. Мы обогнули еще один выступ скалы, и я понял, в чем дело.

В каменном потолке зияла огромная дыра. Над своей головой я увидел голубое небо. Откуда-то доносился шум прибоя. Мы были на самом краю обрыва. Дыра была огромная — не меньше вашего бассейна во дворе, Марк. Сквозь нее можно было протиснуть квига. Теперь понятно, как Бедуваны загоняли сюда квигов. Им всего-то и надо было заманить квига к яме, столкнуть его, и он оказывался в ловушке. Единственный выход отсюда был через дверь на арену. Раз попав сюда, зверь уже не мог выбраться наружу, потому что дыра была слишком высоко. Это означало, что и для нас она была недосягаема. Наша свобода была в каких-то шести метрах от нас, но я не мог представить, как вылезти отсюда.

Зато Лура представляла. Когда Алдер привел нас к дыре, она как раз привязывала длинную лиану к своему копью, которое прихватила у Бедуванов.

— Там наверху есть веревка, — пояснила она. — Я стащу ее, и мы сможем взобраться по ней.

Я посмотрел наверх и увидел там толстую веревку. Наверное, она была привязана на тот случай, если кто-то из Бедуванов случайно оступится и упадет вниз. Тогда его спутники смогли бы сбросить ему веревку.

— Давай скорее, — поторопил ее дядя Пресс. — Нам надо выбраться, пока рыцари не добрались сюда.

Он был прав. Даже если мы вылезем, это еще не означает, что Бедуванские рыцари не будут ждать нас снаружи. Может, они и варвары, но не идиоты. Если это единственный выход, то они точно рванут к дыре по верху. Чем быстрее мы вылезем, тем больше у нас шансов убраться отсюда вовремя. В этот момент я почему-то больше думал не о квигах, а о том, что ждет нас наверху.

Лура мастерски привязала длинную лиану к древку копья, прикинула вес копья, поскольку теперь из-за лианы оно было несбалансировано, потом посмотрела на свою мишень. Сказать откровенно, я ничуть не сомневался, что она попадет в цель с первого же броска. Она метнула копье, целясь в свисающую веревку. Копье взлетело к потолку, таща за собой, словно шлейф, лиану, по идеальной дуге пролетело сквозь петлю на конце веревки и мягко опустилось на землю. Лура вдела нитку в иголку на высоте шести метров! Теперь лиана проходила сквозь петлю на веревке, и оба ее конца лежали на земле. Алдер схватил их и сильно дернул вниз. Дорога наверх открыта. Луре удалось это! Я же говорил, что она мастер.

Когда я глядел на эту веревку, из головы не выходило проклятое лазание по канату в гимнастическом зале. Я ненавидел это упражнение. Некоторые парни лазали по нему, как мартышки, к сожалению, я был явно не из них. Но сейчас у меня не было выбора. Я надеялся, что адреналин поможет мне справиться с этой задачей.

Лура полезла первой. Я не удивился, что она взобралась наверх, как один из вышеупомянутых мальчишек-мартышек. Кажется, она даже не помогала себе ногами. Она взлетела вверх по веревке, словно сила притяжения для нее не существовала. Уже через несколько секунд она была наверху и сквозь дыру вылезла наружу. Оглядевшись по сторонам, она наклонилась вниз и крикнула:

— Все в порядке, никого нет. Скорее.

Это хорошо: значит, рыцари еще не догадались, что мы задумали. Может, они все-таки идиоты? Потом Лура что-то скинула нам вниз. Мне пришлось отскочить, иначе меня ждал удар по голове. Увидев, что это веревочная лестница, я вздохнул с облегчением. Видимо, не все Бедуваны были столь же сильны, как Лура. Некоторым слабакам, вроде меня, нужен был способ полегче. Меня это, кстати, ничуть не смущало.

Дядя Пресс схватил конец лестницы и крепко натянул ее.

— Алдер, вперед, — скомандовал он.

Наш Бедуванский друг без колебаний полез наверх. Он был рослый и немного неуклюжий, поэтому действовал не так ловко и быстро, как Лура. Но тем не менее он лез вверх, и это было хорошо. Когда он карабкался, дядя Пресс посмотрел на меня и впервые за все это время улыбнулся.

— Это был очень смелый поступок с твоей стороны, Бобби, — сказал он, — вот так выскочить на арену.

Я и сам гордился собой. Хотя я знал, что свисток обязательно сработает, все же было немного страшновато. Кажется, это произвело впечатление даже на Луру. Но хотя я и был страшно горд, надо было вести себя, как все герои в подобных обстоятельствах.

— Да о чем тут говорить, — сказал я как можно скромнее. — Ты бы на моем месте сделал то же самое.

Я взглянул вверх и увидел, что Алдер, хоть и с большим трудом, но почти добрался до выхода. У меня осталось еще несколько секунд, прежде чем настанет мой черед, и я задал вопрос, который не давал мне покоя.

— Ты ведь не удивился, когда увидел меня, — сказал я дяде Прессу. — Почему?

— Я знаю тебя, Бобби, — ответил он. — Может быть, лучше, чем ты сам знаешь себя. Я знал, что ты придешь за мной. И раз у тебя был свисток, я был уверен, что ты им воспользуешься.

Думаю, дядя Пресс даже не осознавал, насколько я был близок к тому, чтобы так и не прийти за ним. Я вспомнил, о чем думал, когда только-только попал на Дендурон, и мне было стыдно признать, что спасение дяди Пресса стояло в конце списка первоочередных задач. Но знаете, главное ведь то, что в конце концов я принял верное решение. Так что, может, и нет ничего страшного в том, что иногда позволяешь себе трусливые мысли, если действуешь потом совсем не как трус. Есть в этом какая-то глубокая философская мысль. Додумывать это я оставлю вам, ребята.

— Ты прав, — сказал я, — во всем, кроме одного.

— Чего? — спросил дядя Пресс.

— Это не тот свисток, который ты дал мне. Я его потерял, когда наши сани перевернулись.

Дядя Пресс озадаченно взглянул на меня. Впервые с тех пор, как мы пустились в это путешествие, я заметил сомнение на его лице.

— Не понимаю, — сказал он. — Ты что, сделал себе другой?

Я показал ему серебряный свисток.

— Нет, это из дома.

Дядя Пресс кинул конец лестницы и выхватил свисток у меня из рук.

— Где ты его взял? — спросил он строго. — У тебя был с собой?

Мда… Что-то подсказывало мне, что я сделал что-то не так.

— Н-нет, — ответил я, запинаясь. — Я написал своим друзьям и сказал, что мне нужен такой свисток. Потом я через канал слетал на ту станцию метро и…

Дядя Пресс сделал что-то странное. Он размахнулся и выбросил свисток через дыру в потолке!

— Выброси это в море! — крикнул он Луре наверху. — Немедленно!

Лура повиновалась без вопросов. Она взяла свисток и выбросила его. Потом дядя Пресс развернулся ко мне и посмотрел так сердито, что у меня подогнулись колени.

— Я же сказал тебе, — вскипел он, — что мы можем пользоваться только теми вещами, что есть на территории! Именно поэтому я не взял с собой пистолет.

Меня бросило в жар. Да, именно об этом он меня и предупреждал, но я, если честно, совсем забыл.

— Ты еще что-нибудь прихватил из дома? — спросил он.

Ну вот. Я не только привез с собой другие вещицы, я еще и оставил их разбросанными по всему дворцу Бедуванов. Я не понимал, почему это так плохо, но, судя по виду дяди Пресса, я совершил грубейшую ошибку, но не успел ему в этом признаться, так как мы услышали шум. Он доносился из глубины тоннеля у нас за спиной. Мы с дядей Прессом одновременно повернулись на звук. Некоторое время мы прислушивались… и снова услышали его. Это было рычание. Видимо, в загоне было все-таки не два квига, и, судя по рыку, наш новый компаньон только что проснулся.

— Лезь, — скомандовал дядя Пресс.

Ему не пришлось повторять дважды. Я схватился за лестницу и стал карабкаться по ней. Я старался лезть как можно быстрее, но веревочная лестница — это совсем не то же самое, что обыкновенная. Обычная лестница стоит устойчиво, а эта все время крутится и раскачивается. Как только ставишь на нее ногу, она тут же прогибается под твоим весом. Если тебе не удается удерживать равновесие, то она все время дергается и перекручивается. А если ты к тому же невнимателен, то можешь промахнуться ногой, и тогда конец. Так что я старался лезть быстро, но чем больше старался, тем труднее становился подъем.

Алдер крикнул мне сверху:

— Быстрее, Пендрагон!

Да, спасибо за совет. Нога моя соскользнула с перекладины, и я повис на руках. От этого рывка лестницу повело в сторону, и мне пришлось приложить все силы, чтобы вернуть равновесие. К тому же теперь дядя Пресс не держал конец лестницы, что не облегчало мне подъем. Я глянул вниз и увидел, что он смотрит куда-то в глубину пещеры. Должно быть, он почувствовал мой взгляд, потому что, не поднимая головы, крикнул:

— Лезь!

Из тоннеля донесся еще один грозный рык. Только на этот раз он был громче и гораздо ближе. Квиг явно почувствовал наш запах и теперь взял след.

— Давай! — крикнул я дяде Прессу.

— Нет! — закричала Лура. — Лестница не выдержит двоих.

— Вон он! — закричал Алдер, указывая на выход из тоннеля.

Продолжая карабкаться, я оглянулся. Из темноты выскочил квиг и замер в нескольких шагах от дяди Пресса. Зверь, как кошка, присел на задние лапы, сжался и мог в любой момент броситься вперед. А единственное, чем теперь дядя Пресс мог защитить себя, было Бедуванское копье. И зачем только он выбросил свисток?! Сейчас дядя Пресс оказался точно в таком же положении, как до того на арене, только на сей раз я уже не мог помочь ему. Уже у самого верха я снова посмотрел вниз и увидел, что дядя Пресс подталкивает тяжелый плоский камень к концу лестницы. Зачем он это делает? Я был уже достаточно высоко — Алдер и Лура схватили меня за руки и втащили наверх.

— Я уже наверху! — крикнул я дяде Прессу.

Теперь мы все трое лежали у края ямы и смотрели, что происходит внизу. Квиг был в нескольких шагах от дяди Пресса и подкрадывался все ближе. Он не сводил с него своих ужасных желтых глаз. Если дядя Пресс сейчас начнет подниматься по лестнице, то квиг тут же бросится и легко достанет его. Оставалось сражаться, а сражение с квигом могло кончиться только смертью. История повторялась: тот, кто мне дорог, сейчас умрет, спасая меня.

Квиг остановился, словно почувствовав, что этот человек гораздо опаснее обычного шахтера. Он изогнулся, глядя, как дядя Пресс стоит, держа копье наготове.

Я очень удивился, что первым из них шевельнулся именно дядя Пресс. Но он сделал странную вещь — он расслабился и опустил копье, поставив его рядом с собой. Зачем он это делает? Он переступил через камень, который положил у основания лестницы, и вытянул руки, словно сдаваясь. Квиг не шевелился. Видимо, он был так же растерян, как и я, но его колебания длились недолго. Момент был подходящий, так что квиг сгруппировался, поводил задом, готовясь к прыжку, и бросился на дядю Пресса.

Дядя Пресс в тот же момент упер конец копья в камень, который теперь был позади него, опустился на одно колено и выставил копье вперед, нацелив его на летящего вперед квига. Тот слишком поздно понял, какую ловушку устроил ему дядя Пресс, и что теперь он со всего размаху летит на шестифутовое копье! Есть!

Квиг напоролся на наконечник. Копье пронзило его насквозь и вышло со спины. Оружие даже не дрогнуло, потому что прочно упиралось в камень. Дядя Пресс тут же отпустил его и кубарем откатился в сторону. Но битва еще не окончилась. Квиг был пронзен, но копье, кажется, не задело жизненно важных органов. Разъяренный зверь выл от боли и корчился на земле, словно рыба, вытащенная из воды, но он был еще жив… и опасен. Дяде Прессу надо было выбираться оттуда поскорее.

Он подскочил к веревочной лестнице. Квиг это заметил и попытался зацепить его лапой, но дядя Пресс был гораздо быстрее меня, и когти прошли в нескольких сантиметрах под ним. Он взбирался по лестнице так, словно она была прочная и устойчивая. И все же с квигом еще не было покончено. Судя по его реву, он метался в мучительной агонии, но при этом все еще хотел отхватить кусочек дяди Пресса. Он подполз к веревочной лестнице, схватил ее могучей лапой и стал тянуть вниз. Квиг весил, наверное, килограммов четыреста. Вряд ли такая хлипкая лестница выдержит. Я огляделся и увидел, что конец веревочной лестницы привязан к дереву. В этом месте она была сильно истерта, словно долгое время гнила под дождем.

— Смотрите! — крикнул я.

Лура и Алдер оглянулись на мой крик и тоже поняли, что лестница вот-вот оторвется. Лура действовала, не задумываясь. Она перепрыгнула через меня и схватила веревку. Если она сейчас лопнет, то Лура рухнет в яму вместе с ней. Алдер тоже это понял и кинулся к ней. Он уселся позади нее, обнял за пояс и уперся каблуками в землю. Может быть, силы двоих хватит? Или лучше силы троих? Я должен помочь им. Это безумие, но больше все равно ничего не сделаешь. Я уселся позади Алдера и обнял его за пояс. И вот в этот момент я услышал треск! Веревочная лестница порвалась в том месте, где была привязана к дереву. Лура крепко держала ее и осталась единственным связующим звеном, не дававшим лестнице упасть в яму. Я видел, как напряглись ее мускулы, когда она отчаянно старалась удержаться. Алдер держал ее, а я держал Алдера, но все же мы медленно сползали к краю ямы. Мы изо всех сил упирались, зарываясь пятками в землю. Я чувствовал напряжение их тел, ведь мы пытались удержать вес лестницы вместе с дядей Прессом и квигом, который тянул вниз.

Мне казалось, что мы держим их уже несколько часов, хотя на самом деле, наверное, прошло несколько секунд. Где же дядя Пресс? Может, квиг достал его? Может, пока мы держим, квиг карабкается наверх, чтобы сожрать еще и нас? На самом деле все это было уже неважно, потому что мы все равно долго не протянем.

И вот когда мы уже были на самом краю, из ямы появилась голова долгожданного дяди Пресса. Он подтянулся, перекатился подальше от края и крикнул Луре:

— Отпускай!

Она разжала руки, и мы все повалились назад. Через секунду я услышал, как квиг свалился на дно ямы и завыл от боли. Так ему и надо.

Пока мы все четверо лежали на траве, пытаясь отдышаться, я взглянул с обрыва на стадион. Он был метрах в трехстах от нас. Да, далековато мы ушли по лабиринту квигов. Трудно было поверить, что такой огромный стадион был встроен в утес, и еще труднее — что под ним находился многоярусный изысканный дворец.

Еще через минуту меня осенило, что мы ведь еще не в безопасности. Бедуванские рыцари, наконец, сообразили, что мы сделали, и сейчас несколько человек бежали по ступенькам к нам.

— Надо сматываться, — сказал я, показывая на них.

Без дальнейших разговоров все вскочили и побежали к лесу. Мы надеялись, что нам удастся сбить их со следа в глухой чаще, окружавшей деревню Милаго. По сравнению с тем, через что мы только что прошли, это обещало быть просто приятной прогулкой.

И снова нас вела Лура. На этот раз я знал, что нас ждет еще один изнурительный кросс по пересеченной местности, но мне было все равно. Чем дальше мы убегали от дворца, тем больше я понимал, что нам все-таки удалось сделать то, ради чего мы туда сунулись. Дядя Пресс бежал рядом со мной, потому что мы спасли его. Мы пробрались во дворец, нашли его и выбрались все вместе. Здорово, правда? И что еще лучше, мое приключение, кажется, подходит к концу. Как только мы доберемся до деревни Милаго, он возьмет организацию мятежа в свои руки, а я смогу отправиться домой. Поэтому, несмотря на то, что мы мчались по лесу, как напуганные олени, я начал понемногу расслабляться. Моя задача была выполнена. Я уже даже начал представлять себе, как спущусь снова в шахты, войду в канал и полечу домой, теперь уже насовсем.

Лура вела нас длинным кружным путем. Сейчас мы были на дальнем конце леса, в километре от деревни Милаго.

— Может, отдохнем немного? — предложил Алдер.

Я порадовался, что на сей раз, для разнообразия, не я первый выдохся. Мы остановились. Все четверо тяжело дышали. Я взглянул на Луру и улыбнулся, но она не улыбнулась мне в ответ. И Алдер тоже. Я посмотрел на дядю Пресса, но тот лишь нахмурился. Что происходит? Это все из-за того, что я привез из дома собачий свисток? Ладно, может, это и против правил, но если бы я этого не сделал, мы все были бы сейчас в желудке у квига. Думаю, я заслужил хоть чуточку признательности. Но прежде чем я успел высказаться по этому поводу, мы услышали странный звук. Это был громкий резкий хлопок, похожий на взрыв новогодней хлопушки. Нет, гораздо громче, скорее, как петарда. Лура и Алдер застыли. Дядя Пресс тоже посмотрел в ту сторону, откуда донесся этот звук. По его виду я сразу понял — что-то не так. Хотя я ничего особенного в этом не заметил. Я привык слышать подобные звуки дома. Это мог лопнуть подшипник в автомобиле, мог быть фейерверк, или у кого-то громко работал телевизор. Но мы-то не дома…

Раздалось еще два хлопка. Дядя Пресс рванул на звук, мы — за ним.

Вскоре мы оказались на краю поляны. Раньше я не видел этого места. Поляна была поодаль от возделанных участков и в стороне от проторенных троп. Дядя Пресс спрятался за деревом, чтобы понаблюдать, что здесь происходит. Мы последовали его примеру. То, что мы увидели, очень напоминало учебные стрельбы. На одном конце поляны в ряд были выстроены фигурки-чучела, сделанные из снопов соломы. Напротив выстроилась группа шахтеров, и у каждого в руках была рогатка, какие я видел в шахте. Шахтеры тренировались бросать камни в чучела. Они вкладывали камешек размером с грецкий орех, в рогатку, раскручивали над головой и выпускали. Надо сказать, что били они довольно точно, но мелкий камень, выпущенный из рогатки, вряд ли мог нанести большой вред рыцарю в броне.

И тут я увидел, насколько я ошибался.

Вперед вышел какой-то человек с маленькой корзинкой. Это был Фиджис, старик-торговец. Он подходил к стрелкам и протягивал каждому корзинку. Стрелки доставали оттуда совсем другие камешки. Они были примерно того же размера, что и прежние, но ржаво-красного цвета и на вид казались очень мягкими. Я подумал, что от таких камней толку будет еще меньше, но шахтеры брали их очень осторожно, словно они были драгоценные. Вот первый стрелок вложил такой камень в рогатку, раскрутил ее и выстрелил. Снаряд пролетел через всю поляну, попал в мишень, и в тот же миг раздался небольшой взрыв. Чучело вспыхнуло!

Вот это да! У Милаго, оказывается, есть какое-то взрывчатое вещество, которое детонирует от удара! Вот эти-то громкие хлопки мы и слышали. Я взглянул на Луру и Алдера — они были потрясены не меньше меня. Дядя Пресс смотрел на все это очень внимательно, но вовсе не был удивлен.

Следующий стрелок зарядил камешек в рогатку, и тот тоже взорвался, вспыхнув огненным шаром. Фиджис запрыгал, как ребенок, радостно хлопая в ладоши.

— Где они нашли такую штуку? — спросила Лура.

— Это не они нашли, — ответил дядя Пресс, — а вот он, — он показал на Фиджиса.

Старик поднял корзину со взрывчатым веществом высоко над головой и начал отплясывать джигу.

— Я чувствовал, что этот старик что-то замышляет, — сказал дядя Пресс. — Но я не знал, что именно… Видимо, он продает это вещество Милаго.

Мне сразу вспомнилось одно слово — «Так». Фиджис и мне пытался продать его. Оказывается, это оружие, взрывчатое вещество. Он сказал, что «Так — это особый путь», и он, скорее всего, прав. Если этого вещества достаточно, то Милаго могут использовать его против Бедуванов, и их шансы на победу значительно возрастают. Так может оказаться выходом для них.

Но дядя Пресс казался очень озабоченным. То, что он увидел, его вовсе не радовало.

— В чем дело? — спросил я.

— Если Милаго воспользуются этим веществом, Дендурону придет конец, — мрачно сказал он.

Мы все удивленно воззрились на него.

— Конец Дендурона? — переспросил я. — Может, я чего-то не понимаю? Да эта штука поможет Милаго разгромить Бедуванов, разве не так?

Дядя Пресс не успел ответить, так как в этот момент на нас напали. Но это были не Бедуванские рыцари, а группа шахтеров Милаго. Они выскочили из-за деревьев и повалили нас на землю. Один из них уперся коленом мне в спину и вдавил мое лицо в грязь.

— Держите их, — скомандовал кто-то.

Я с трудом поднял голову, чтобы посмотреть, кто тут распоряжается, и увидел, что мимо нас прошел Реллин. Что происходит? Это же хорошие парни, так? Почему же они напали на нас? Может, они приняли нас за Бедуванов? Реллин осмотрелся и, убедившись, что никто из нас не сможет вырваться, взглянул на дядю Пресса.

— Привет, Пресс, — сказал он. — Не могу сказать, что счастлив видеть тебя.

Двое шахтеров подняли дядю Пресса на ноги и поставили его перед Реллином.

— Ты не должен делать этого, Реллин, — сказал дядя Пресс.

— Я рад, что ты остался жив, — ответил Реллин, — но не пытайся остановить нас.

— Послушай меня, — с жаром сказал дядя Пресс. — Я хочу, чтобы вы победили Бедуванов, и ты это знаешь. Но нельзя использовать это оружие — оно все изменит.

— Нельзя? — Реллин буквально выплюнул это слово. — Почему это нам нельзя положить конец нашей нищете? Без Така у нас нет шансов одолеть Бедуванов. А с ним мы можем за пару секунд отплатить им за все века боли и унижений.

— Но какой ценой? — спросил дядя Пресс.

Реллин улыбнулся и сказал:

— Позволь-ка я покажу тебе кое-что.

С этими словами он направился к поляне и махнул рукой, чтобы шахтеры следовали за ним. Нас тут же подхватили под руки и поволокли следом. Сопротивляться было бесполезно — слишком уж их много. Да я и не уверен, надо ли было сопротивляться, ведь еще несколько минут назад они были на нашей стороне. А теперь я не понимал, что происходит. Опять двадцать пять.

Реллин ступил на поляну, и шахтеры тут же стали по стойке смирно. Я очень удивился. Может, эти ребята гораздо более организованны, чем мне казалось. Может, они специально вели себя трусливо, чтобы Бедуваны считали их слабаками? Реллин подошел к большому ящику, закрытому старым грязным одеялом. Остановившись, он обернулся к нам.

— Скоро мы начнем битву не на жизнь, а на смерть, — гордо объявил он. — Но она продлится недолго благодаря тебе, Пендрагон.

Мне? Я-то какое имею ко всему этому отношение? Дядя Пресс сурово взглянул на меня. Лура и Алдер тоже. Я только пожал плечами. Понятия не имею, о чем это он.

— Так очень могущественен, но с ним нужно быть осторожным, — продолжил Реллин. В этот момент рядом с ним появился Фиджис и подставил свою корзинку. Реллин вытащил из нее кусочек Така размером не больше горошины. — Для того чтобы высвободить его мощь, всего-то и нужен небольшой удар.

Реллин бросил горошину на землю, и она взорвалась с грохотом, эхом прокатившимся по всему лесу. Когда пламя улеглось и дым рассеялся, мы увидели, что в земле образовалась глубокая яма. Да, ребята, эта штука действительно мощная! Фиджис хихикнул. Интересно, сколько же он брал за каждую горошину Така?

— В больших количествах использовать его очень опасно, — сказал Реллин. — Но нам нужно было взорвать сразу много Така, чтобы нанести один сокрушительный удар по Бедуванам. До сих пор мы не знали, как это сделать.

Он сунул руку в ящик и вытащил кое-что, от чего у меня упало сердце. Это была двенадцативольтная батарейка, которая вставляется в большой фонарик. Сначала я не понял, откуда он ее взял. Но потом до меня дошло: видимо вы, ребята, все-таки послали мне фонарик. А я не нашел его, потому что Фиджис спер его у меня из рюкзака тогда же, когда взял швейцарский армейский нож.

Реллин поднял батарейку повыше и сказал:

— Какую интересную вещицу ты привез нам, Пендрагон. Не знаю как, но она тоже отдает свою силу. А если это сила, то ею можно управлять.

Он снова сунул руку под одеяло и извлек оттуда фонарик. Любуясь фонариком, он поиграл с выключателем. Я смотрел на дядю Пресса. Мне хотелось извиниться, но было уже слишком поздно. Дядя Пресс даже не поглядел на меня. С суровым видом он наблюдал за Реллином.

Тот продолжал:

— Теперь мы знаем, как воспользоваться этим устройством, чтобы привести страшную силу Така в действие. — Говоря это, Реллин продолжал щелкать выключателем. — Одно маленькое движение, и мы взорвем столько Така, сколько захотим. Бедуваны сполна ответят за все наши мучения.

Теперь я понимал, к чему он клонит. Они вовсе не собирались останавливаться на том, чтобы стрелять маленькими горошинами из рогаток. Они намерены воспользоваться электричеством, которое генерирует батарейка, чтобы взорвать огромную бомбу. Отличный ход, Бобби.

Реллин с улыбкой сорвал одеяло, закрывавшее большой ящик. Под одеялом оказался вовсе не ящик, а одна из вагонеток, которые они использовали в своих шахтах. К своему ужасу я увидел, что она заполнена Таком. Там было не меньше сотни килограммов. Судя по тому, какой взрыв был от той маленькой горошины, от такой кучи эффект будет не хуже, чем от атомной бомбы.

— Ты делаешь ошибку, Реллин, — взмолился дядя Пресс. — Думаешь, это спасет Милаго? Ты ошибаешься. Если вы воспользуетесь этим оружием, вы, может, и освободитесь от Бедуванов, но окажетесь в плену у другой силы. У силы Така.

Я сразу понял, что так тревожит дядю Пресса. Милаго стояли на пороге создания мощнейшего оружия. Если они воспользуются им, это изменит ход истории на Дендуроне навсегда. Оно не только станет источником чудовищных разрушений, оно может нанести куда более страшный вред. Кто знает, куда зайдут эти простые неискушенные люди, начав использовать мощное оружие? Их уже сейчас не устраивала просто стрельба мелкими камешками — они хотели большей силы, большей власти. Это все равно, как если бы Милаго перескочили через эру пороха и сразу оказались в эпохе ядерного оружия и… Армагеддона.

И самое ужасное, что это все по вине двух человек, которые никогда не думают о последствиях своих поступков. Я говорю о себе, который привез последнюю недостающую деталь для бомбы, и о Фиджисе — этом странном старике, который жил тем, что тащил все, что попало, и продавал любому, у кого находилась лишняя монетка. А теперь для него настал звездный час. Он больше не будет торговать свитерами и ножиками. Нет, теперь Фиджис будет торговцем смертью, и люди, которым он ее предложит, охотно купят ее.

Теперь мне стало все ясно. Поворотным моментом в истории Дендурона должна стать вовсе не битва Милаго с Бедуванами, а появление на территории новой ужасной разрушительной силы. И пока я смотрел на нагруженную смертельно опасным веществом вагонетку, то понял еще кое-что. Я не еду домой. Даже если бы я мог добраться до канала, сейчас, после того, как я причинил такой вред этой планете, я никак не могу отправиться домой. Я понятия не имел, что делать и как предостеречь Милаго от этой ужасной ошибки, но там и тогда я решил, что останусь здесь до конца… даже если это грозит мне смертью.

Это может оказаться последний журнал, который я пишу для вас, Марк и Кортни. Если так, то знайте, в этом нет вашей вины. Вы всего лишь старались помочь другу. Во всем виноват только я. Если вы больше не услышите от меня ничего, знайте, что я сделал все, чтобы поправить то, что сам и наворотил. Может, мне и не удастся, но я, по крайней мере, попробую. Спасибо, что вы читаете эти строки и что были мне отличными друзьями.

Надеюсь, мы еще увидимся.

Конец журнала № 3