Странник пел, но больше не ждал ответа. Боль утраты начала утихать. По мере приближения к ничем не примечательной зелёной планете в действие вступали другие программы. Мир, поначалу столь многообещающий, оказался негостеприимным, и потому его надлежало изменить. Когда странник завершит свою работу, этот мир будет полностью готов к возрождению разумной жизни.

Странник приближался к цели, проходя через электромагнитные флуктуации спектра жёлтого солнца. Потоки радиации проходили сквозь странника, однако он был рассчитан на то, чтобы противостоять этому.

Скоро он начнёт свою работу. И перспектива будущего стала заглушать разочарование потери.

С балкона, вырубленного в каменном склоне Селейи, равнина родной планеты была перед Споком, как на ладони. Когда огромное красное солнце село за горизонт и наступили сумерки, он сосредоточил взгляд на лётном поле у подножия горы. Он видел, как небольшая группа землян, доставивших его на Вулкан, собралась под израненными крыльями клингонского корабля. Он догадался о цели их встречи; когда они разошлись, он догадался об их решении.

Лейтенант Звёздного Флота, также сопровождавшая их, присоединилась к адмиралу Кирку и несколько минут разговаривала с ним. Спок знал, что она была на Генезисе, и знал, что она сыграла важную роль в его спасении. Но больше он о ней почти ничего не знал. Это беспокоило его, ибо всякий раз, когда он её видел, ему казалось, что он знает о ней всё. Но это чувство тут же исчезало, неуловимое, как воспоминание о сне. Она снова становилась чужой.

Спок поднял капюшон плотного белого плаща. На протяжении последних трёх месяцев интенсивной тренировки памяти он должен был бы восстановить или заново усвоить всю информацию, необходимую для того, чтобы продолжать жизнь и карьеру. Увидев с высоты балкона Джеймса Кирка, он вспомнил многочисленные сведения о нём. Впервые он встретился с Кирком, когда тот сменил Кристофера Пайка на посту капитана «Энтерпрайза». Ещё никто в Звёздном Флоте не становился капитаном в столь молодом возрасте. Это всё были официальные сведения. Но Спок также знал, что поначалу сомневался, сможет ли работать с Джеймсом Кирком, и что у капитана были аналогичные сомнения по отношению к своему новому офицеру по науке. Это уже были его собственные воспоминания, восстановленные из катры, которую он перед смертью передал Маккою.

Только опыт покажет, нуждается ли память Спока в дальнейшем прояснении. Теперь же настало время для завершения последнего теста.

Внизу на лётном поле адмирал Джеймс Кирк посмотрел вверх, словно пытаясь взглядом отыскать Спока. Ничем не показывая, что заметил его присутствие, Спок повернулся и вошёл в обиталище студентов-адептов вулканской науки древней мысли.

У входа в экзаменационную комнату он остановился. На всех трёх экранах компьютера светилась одна и та же надпись: «Тест памяти приостановлен». Спок вошёл в комнату, сел перед компьютером и сосредоточился.

– Продолжить тест.

Три вопроса появились одновременно. Компьютер запросил химическую формулу сульфидных кристаллов йоминиума; спросил: «Какой известный юридический прецедент возник из мирного соглашения между Аргусом и Ригелем 4?», – и задал ему трёхмерную шахматную задачу. Одной рукой Спок написал формулу; ответил: «Не в сфере правосудия решать, все ли разумные существа созданы равными; но обеспечить всем разумным существам равенство перед законом есть его задача», – и другой рукой передвинул ферзя. Белый ферзь взял чёрного коня. «Шах», – сказал Спок. Первый экран спросил, какова электронная структура гадолиниума в нормальном состоянии; второй потребовал перечислить важнейшие исторические события на планете Земля в 1987 году; третий остался без изменений. Спок написал 1s22s22p63s23p63d104s24p64d104f75s25p65d6s2, перечислил события, произошедшие на Земле в 1987 году по старой системе летоисчисления, и посмотрел на третий экран. Компьютер всё ещё не сделал ответного хода. «Тебе шах», – повторил Спок. В ответ компьютер высветил на первом экране изображение и потребовал идентифицировать его. На втором экране возник вопрос: «Кто и где первым начал исследования тороидального искривления пространства-времени?» Спок ответил: «Это изображение двухмерной проекции трёхмерного теоретического обоснования четырёхмерных временных ворот, предложенное андорианским учёным Шресом; автором первой работы по тороидному искривлению был Ральф Шерон из Кембриджа, Массачусетс, Земля 2069 год; и тебе шах». Компьютер передвинул свою ладью и взял ферзя Спока. В ответ Спок двинул белую пешку, взяв ею чёрную ладью.

«Мат».

Вопросы исчезли. Теперь на всех трёх экранах была одна и та же надпись: «Тест памяти – удовлетворительно». Затем надпись на центральном экране сменилась другой: «Готовы к последнему вопросу?»

– Я готов, – сказал Спок.

На центральном и обоих боковых экранах возник один и тот же вопрос.

«Как Вы себя чувствуете?»

Спок в недоумении смотрел на центральный экран. Брови его сошлись. Надпись на экране вспыхивала и гасла в ожидании ответа.

– Я не понимаю, – сказал Спок.

Экраны оставались без изменений. Компьютер ждал ответа.

Лёгкий шелест ткани заставил Спока оглянуться.

В дверях стояла Аманда.

– Я не понимаю последнего вопроса, – сказал Спок.

– Ты наполовину землянин. – Аманда подошла и остановилась рядом, положив руку ему на плечо. – Компьютер это знает.

– Это вопрос, не относящийся к делу.

– Спок… Твоя память была восстановлена вулканскими методами, поэтому чувства могут быть тебе непонятны. Но ты мой сын, и у тебя есть чувства. Со временем они проявятся.

Споку трудно было согласиться с её словами, ибо он не мог припомнить ничего, что подтверждало бы их; ни единого случая, когда бы он реагировал так, как, по её мнению, ему следовало реагировать. Но он доверял её суждению.

– Как ты скажешь, – сказал он, – если ты придаёшь чувствам такое значение. Но… я не могу оставаться тут и ждать, пока заново обрету их.

– Куда же ты собираешься отправиться? – спросила Аманда.

– На Землю. Чтобы дать показания.

– Ты поступаешь так – ради дружбы?

– Я поступаю так потому, что я был там.

– Спок, – она коснулась его щеки, – разве благо многих важнее блага одного?

– Я принял бы это как аксиому, – ответил Спок. Её прикосновение говорило о беспокойстве, переживаниях, любви.

– Тогда ты остался жив в результате ошибки, – сказала Аманда. – Ошибки, совершённой твоими несовершенными, чувствующими земными друзьями. Они пожертвовали своим будущим, ибо верили, что благо одного – твоё благо – для них важнее.

Спок подумал над этими словами.

– Земляне часто совершают нелогичные решения.

Она поглядела на него терпеливо, печально, чуть качнула головой.

– Это верно.

Спок поднял бровь, размышляя над непонятными мотивами, двигающими землянами.

Доктор Леонард Маккой переступил порог медотсека и услышал, как за ним закрылись двери. Он опустился в кресло, приспособленное для кого-то совершенно другого сложения. Корабль – в особенности его каюта – казался совершенно чужим. Лишь медотсеку Маккой сумел до некоторой степени придать привычный облик. Аппаратуру и медикаменты пришлось выпрашивать и одалживать у вулканцев по крохам. Каким бы коротким и безопасным не обещал быть предстоящий полёт, он ни за что не отправится в рейс без медицинского обеспечения. Некоторые из имевшихся на корабле приборов он сумел приспособить для землян и вулканцев; некоторые оказались незнакомы или бесполезны.

У него не было ни возможности, ни желания сделать свою каюту более уютной. Он не предполагал пробыть на этом клингонском корабле долгое время. Где ему затем придётся пребывать – он представления не имел.

Маккой потёр виски, желая, чтобы прошла непрестанно мучившая его головная боль. Толку от желания было не больше, чем от лекарств, которые он, в конце концов, забросил.

Его мучило беспокойство. Вопреки всем уверениям Т’Лар, он всё ещё ощущал присутствие Спока в своём сознании. Он надеялся, что это всего лишь тень, воспоминание о воспоминаниях, которые он носил в себе эти несколько бесконечных дней. Хотя Маккой и не верил, что он и Спок полностью отделились друг от друга, он ничего не сказал. Он не желал больше подвергаться этим сеансам мелдинга. Мелдинг проникал слишком глубоко, заставлял его заглянуть в такие уголки собственного «я», о существовании которых он предпочёл бы не знать. Мелдинг раскрывал его перед вулканцами, словно они расчленяли его. А вулканцы не могли его понять. С каждым сеансом они вели себя всё отстранённее, словно он был подопытным зверьком или же уродцем, ошибкой природы. Даже Спок отдалился от него, ни разу не заговаривая с ним ни до, ни после этих сеансов; хотя ему-то следовало бы понимать Маккоя лучше, чем кому бы то ни было.

Уж Маккой точно понимал Спока. Именно это было одной из причин его беспокойства. Он понимал ужас и отвращение вулканцев, когда они сорвали с его эмоций тонкий лоск цивилизации, и глазам их предстали оголённые нервы. Чего он не мог понять – так это их холодного любопытства. Они дали ему возможность отделиться от самого себя и наблюдать со стороны. А это была вовсе не та способность, которую он желал бы в себе развить. Слишком многих знал он врачей, гордящихся своей объективностью, способных полностью отстраниться от боли пациента. Технически они могли быть компетентны, даже блестящи; технически они могли быть гораздо лучшими врачами, чем Маккой. Но Маккою не хотелось становиться похожим на них. Утрата способности понимать чувства своих пациентов сделает его, как врача, не просто бесполезным, а гораздо хуже.

Маккой мог противопоставить этому лишь одно: усилить свою реакцию, как положительную, так и отрицательную; дать эмоциям волю, а не сдерживать их.

И если Спок и остальные вулканцы считают его эмоциональным сейчас – подождите.

После долгой ночи Джим вышел из «H.M.S. Bounty» и спустился по трапу на землю. Он глубоко вдохнул прохладный разреженный воздух, пытаясь побороть непрестанное ощущение неестественной лёгкости. Маленький корабль нависал над ним, неуклюжий на земле, но вновь обретший способность летать.

Снаружи занимался величественный, яростный вулканский рассвет. Над горизонтом показался краешек солнца, и безоблачное небо стало ярко-алым. Свет отражался от повисшей в атмосфере лёгкой пылевой завесы.

Высоко в небе грациозный силуэт выскользнул из тени Селейи в полосу солнечного света. С замиранием сердца Джим наблюдал полёт удивительного существа – ветрогона. Редко кому из землян – да и из вулканцев тоже – доводилось видеть это странное создание. Слишком нежное, чтобы вынести любое прикосновение более грубое, чем прикосновение воздуха, оно обитало в небе – там оно охотилось, совокуплялось, производило потомство и умирало, ни разу не коснувшись земли. Даже после смерти ветрогон продолжал свой полёт, пока ветер не развеивал его тело на молекулы.

Ветрогон поднимался по спирали прямо над «Баунти», освещённый снизу только-только показавшимся из-за горизонта вулканским солнцем. Джим подумал, что под любым другим углом освещения это полупрозрачное существо было бы почти невидимым. Теперь же, когда солнце подсвечивало его крылья снизу, Джим мог проследить очертания пустотелых костей под тончайшей, покрытой прозрачной шерстью кожей. Достигнув высшей точки своего полёта, ветрогон стал камнем падать прямо на него, и золотистые глаза его блестели в свете восходящего солнца. Джим затаил дыхание, ожидая, что он вот-вот рухнет на землю, или же воздушный поток разорвёт его надвое. Но примерно в двадцати метрах от земли ветрогон снова взмыл вверх и устремился прочь.

Джим не мог понять, как столь хрупкое создание могло выдержать падение; но Джим был не первым, кого зачаровал полёт ветрогона. Никто, даже вулканцы, никогда не мог объяснить, как удаётся этим созданиям выдерживать яростные ветры и песчаные бури, время от времени бушевавшие на планете.

Джим подумал, означает ли видеть ветрогона предзнаменование удачи в вулканской мифологии; он не был уверен, допускают ли вулканцы вообще существование предзнаменований и удачи. Ибо хотя вулканцы бережно хранили свои древние мифы, сами они были слишком логичны, чтобы верить в удачу.

Не имеет значения, во что верят и не верят вулканцы, сказал себе Джим. У него было такое чувство, что увидеть ветрогона – это хороший знак в его собственной мифологии. Ободрённый, он снова поднялся на корабль.

Зулу и Скотт завершили ремонт повреждений, нанесённых клингонскому кораблю «Энтерпрайзом». Адмирал Джеймс Кирк занял место капитана на мостике, мысленно усомнившись, сможет ли когда-нибудь привыкнуть к этому креслу. Оно было сконструировано для представителя расы, отличавшейся куда более крупным сложением, чем земляне.

– Доложить о состоянии систем, – сказал он. – Связь?

– Система связи в полной исправности, – отозвалась Ухура. – Офицер связи готова к старту.

– Мистер Зулу?

– Навигационные приборы в полной исправности. Я модифицировал бортовой компьютер, чтобы он лучше взаимодействовал с банком памяти Федерации.

– Вооружение?

– В полной исправности, адмирал, – сказал Чехов. – И маскировочный генератор теперь действует в любом режиме полёта.

– Впечатляет, мистер Чехов. Столько усилий для такого короткого рейса.

– Мы вражеский корабль, сэр, – усмехнулся Чехов. – Я не хочу быть расстрелянным по дороге на собственные похороны.

– Весьма благоразумно, – сказал Джим. – Инженерный отсек. Докладывай, Скотти.

– Мы готовы, сэр. Я переоборудовал дилитиумный реактор в нечто менее примитивное. И, адмирал, я заменил клингонские концентраты. Моя утроба их не принимала.

– Уверен, что все это оценят, мистер Скотт.

В последовавшей за этим тишине Джим осознал, что глаза всех присутствующих на мостике устремлены на него.

– Приготовиться к старту, – бесстрастно произнёс он.

Зулу начал зачитывать предстартовый список, и тишина сменилась негромким, деловитым шумом приготовлений. Наступил тот момент, когда капитан звездолёта находится в центре событий, наблюдая за всем, будучи ответственным за всё – и в то же время ему абсолютно нечего делать. Теперь Джим мог лишь гадать, куда он ведёт своих людей, что ожидает их впереди.

Он обвёл взглядом помещение мостика. На пороге стояла Саавик, и во всём её облике сквозила неуверенность. Она не была столь непроницаема, как вулканцы. Джим встал и приблизился к ней.

– Что ж, Саавик, пришла пора прощаться.

– Мне следует отправиться на Землю вместе с вами, адмирал, – неуверенно сказала она. – Я подумала… я готова… Мне не нужно собираться. Я прошу только несколько минут, чтобы попрощаться с Амандой.

– Нет, Саавик. Звёздный Флот командировал Вас на Вулкан, и Вы останетесь на Вулкане. – Он говорил быстро, предупреждая её возражения. Она, несомненно, найдёт безупречно логичные аргументы, поставив долг выше своих желаний. – Совершенно ни к чему, чтобы ещё один из нас был обвинён в субординации, не так ли?

– Но…

– Следствию будет достаточно Ваших записанных показаний, лейтенант. У Вас есть приказ. Вы должны выполнять его. Надеюсь, это достаточно ясно?

Она вскинула голову, гневно сузив чёрные глаза, но в следующий миг вулканская выучка взяла верх над ромуланскими корнями.

– Да, сэр.

«Баунти» ощутимо завибрировал, словно готовясь оторваться от земли.

– Поторопитесь, – сказал Джим, пытаясь сохранять бодрость в голосе. – Вам предстоит многому научиться на Вулкане. Почти как Споку. И это поможет Вам стать ещё лучшим офицером Звёздного Флота. Кроме того, Вы единственная, кто знает всё, что случилось на Генезисе… – Тут собственные воспоминания захлестнули Кирка, и голос его прервался. Он тотчас взял себя в руки, пусть и не так быстро, как вулканцы. – Вы можете помочь Споку восстановить его собственные воспоминания.

– Мои знания ещё не были востребованы для реабилитации капитана Спока, – сдержанно откликнулась Саавик. – Но я буду действовать согласно приказу.

– Похоже, мы не увидимся со Споком перед отлётом, – заметил Джим, стараясь говорить нейтральным тоном. – Если зайдёт речь о нас, передайте мои наилучшие пожелания.

– Если мне удастся поговорить с капитаном Споком, я передам ему Ваши пожелания.

Она направилась к выходу. Дверь скользнула в сторону при её приближении, и к своему удивлению Джим увидел Спока, одетого в длинный вулканский плащ. Савик остановилась.

– Здравствуйте, капитан Спок, – сказала Саавик.

– Живите долго и преуспевайте, лейтенант, – не дрогнув ни единым мускулом, бесстрастно ответил Спок.

Он шагнул мимо, даже не оглянувшись. Невозмутимость Саавик уступила место нескрываемой боли. Она посмотрела Споку вслед, затем встретилась взглядом с глазами Джима. Тут она резко выпрямилась, повернулась и скрылась.

Видимо, вулканские целители, ответственные за восстановление памяти Спока, не сочли нужным напомнить ему о Саавик и о том участии, которое он принял в её судьбе, когда она была ещё ребёнком. Возможно, со временем это всплывёт в его памяти само собой.

Спок остановился перед Кирком.

– Прошу разрешения подняться на борт, сэр.

– Разрешаю, – сказал Джим. – Но мы готовимся к отлёту, Спок. Мы пробыли на Вулкане столько, сколько могли. Я рад, что мы можем проститься…

– Я прошу разрешения отправиться вместе с вами на Землю, сэр.

– На Землю? А как же реабилитация? Что скажут старейшины?

– Моя реабилитация завершена. Старейшины… предпочли бы, чтобы я остался, но я отклонил их приглашение. Разумеется, решение зависит от Вас.

– Разумеется, я даю своё разрешение, Спок. Добро пожаловать на борт.

– Благодарю Вас, адмирал.

– Джим, Спок. Джим. Помнишь…? – Кирка неприятно удивило, что Спок обращается к нему по званию. «Тебя зовут Джим», – сказал ему Спок после фал-тор-пана. Джим подумал, не превратился ли Спок в руках старейшин в совершенного вулканца, без личных черт и даже остатков эмоций, которые надо сдерживать.

– Было бы неправильным называть Вас Джим, находясь под Вашим командованием, адмирал. – Спок поколебался и взглянул на себя. – Полагаю, мне следует также извиниться за свой внешний вид. – Он чуть нахмурился. – Я… не припомню, куда положил форму.

– Это… вполне понятно. – Спок был не единственным, одетым не по форме. Джим невольно улыбнулся.

Спок вопросительно поднял бровь.

– Я хочу сказать, – пояснил Джим, – что ты побывал в переделке.

Спок не ответил. Джим вздохнул.

– Займите свой пост, – сказал он.

Спок пересёк мостик и занял своё место у научной станции. Джим наблюдал за ним, внезапно усомнившись в правильности своего решения взять его с собой на Землю. Спок явно ещё не пришёл в себя. Но предстоящий полёт обещал быть несложным, и кроме того, приказ предстать перед судом и объяснить свои действия к Споку не относился.

Возможно, этот полёт – как раз то, что ему нужно, подумал Джим. Возможно.

Кроме того, решение покинуть Вулкан Спок принял много лет назад. И Джим не желал ставить себя в сложное положение, поддерживая «приглашение» вулканских старейшин, которое могло бы задержать Спока здесь на неопределённый срок.

– Ты уверен, что это такая уж удачная идея?

Маккой незаметно вырос рядом с Джимом и теперь скептически смотрел на Спока.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Джим, раздражённый, что Маккой так бесцеремонно высказал то, о чём он сам думал.

– Я имею в виду его на прежнем месте, словно ничего не случилось. Не знаю, заметил ли ты, но он явно не включился на полную мощность.

– Это вернётся, – сказал Джим, стараясь убедить себя.

– Ты уверен?

Притвориться – одно дело; солгать своему старому другу – совершенно другое. Джим снова взглянул на Спока, занятого своим компьютером.

– Вот именно, – сказал Маккой.

– Мистер Зулу, – неожиданно сказал Кирк, – курс домой.

Саавик шла через лётное поле. Позади неё «Баунти» готовился к отлёту. Саавик не замедлила шага. На краю поля ждала Аманда, с непроницаемым видом глядя на корабль. Ветер подхватил выбившуюся прядь её волос, прижал к шее.

Аманда протянула ей руку. Поколебавшись миг, Саавик схватила её и встала рядом, следя, как взлетает корабль. Он взмыл в облаке пыли и скрылся между пиками горы Селейа.

Когда корабль исчез, Саавик взглянула на Аманду и подумала, что хорошо, что она осталась здесь. Ибо по щекам Аманды текли слёзы, и пальцы её казались тонкими и слабыми в сильной руке Саавик.

Начальник медицинской службы Кристина Чэпел стояла среди хаоса центра связи Звёздного Флота. Огромные окна со всех сторон открывали панораму залива Сан-Франциско, но присутствующим было не до того, чтобы любоваться величественным видом. Срочные сообщения поступали непрерывным потоком – на многих языках, с множеством акцентов. И все новости были плохими.

Неизвестный объект приближался к Земле с огромной скоростью. Он проходил мимо кораблей Звёздного Флота, и корабли прекращали выходить на связь. Ничто не могло ни остановить, ни даже замедлить его.

Чэпел всё утро была занята тем, что координировала усилия добраться до повреждённых кораблей. Но у неё не хватало людей, не хватало спасательных кораблей, и связь всё ухудшалась. А объект с прежней лёгкостью останавливал корабли Звёздного Флота на своём пути к Земле.

При появлении президента совета Федерации шум на миг утих. Президент присоединился к сидящему за центральным пультом главнокомандующему адмиралу Картрайту. На миг у Крис пробудилась надежда, что они знают о неведомом объекте что-то такое, чего не знает она, но вид у обоих был напряжённый и хмурый.

Крис направилась к сидевшей за одним из пультов Джэнис Рэнд.

– Джэнис?

Рэнд подняла глаза.

– Все корабли в радиусе десяти дней пути возвращаются на Землю.

Она указала на свой экран, показывающий трёхмерное изображение сектора пространства Федерации, центром которого была Земля. К этому центру со всех сторон двигалось множество кораблей на высоких варп-скоростях. Некоторые из них уже начали выстраиваться в защитную фалангу. К этой фаланге неумолимо приближался неведомый объект, оставляя позади себя неподвижные, тусклые сенсорные точки.

– Что до более дальних кораблей… при той скорости, с которой движется эта штука, Крис, к тому времени, как они вернутся, возвращаться будет уже некуда.

– Но мы ведь дажене знаем, каковы намерения этого зонда, – сказала Крис. – Мы не можем с уверенностью утверждать…

Джэнис лишь взглянула на неё, и Крис перестала цепляться за призрачные надежды, таявшие в её руках.

– Если я сейчас вызову корабли, – сказала Джэнис, – я, возможно, вызову их навстречу гибели.

– Они могут нам понадобиться, – сказала Чэпел. – Для эвакуации.

– Они не смогут никого эвакуировать, если погибнут! Мы даже не знаем, что произошло с «Саратогой» и остальными. Этот… это полностью блокировало сообщение с целым сектором.

– Я обязана подготовиться ко всему, – сказала Крис. – Эвакуация может быть нашим единственным шансом.

– Но куда эвакуироваться? – тихо спросила Джэнис. Она вновь устремила глаза на пульт. – Эта штука делается сильнее, Крис. – Она глядела на экран, ссутулив плечи. – Я бы хотела, чтобы адмирал Кирк был здесь. Чтобы он был здесь с «Энтерпрайзом».