Анакин яростно извивался в руках Джайны, пытаясь освободиться. — Пусти, Джая, — хныкал он. — Пусти!

— Прекрати вырываться. Анакин. Успокойся, прошу тебя? — Джайна крепче обняла своего младшего брата, но тот еще сильнее начал бороться с ней. Анакин перестал плакать, но был еще так зол и испуган, что весь дрожал.

— Папа! — кричал он. — Я хочу к папе!

Джайна тоже была испугана и растеряна, хотя и пыталась сделать вид, что это не так.

Они находились на каком-то совершенно круглом участке травы. Джесин и черный вирвулф мистера Айона спали. Джайна сама только что проснулась — проснулась от боли. У нее еще никогда не было такого ужасного пробуждения.

Джайна не могла понять, где они находятся. Круглый травяной участок не был частью их лужайки. Это была какая-то огромная металлическая комната. Пятно травы находилось посреди металлического пола — как будто кто-то вырезал его гигантским ножом и поместил сюда. Джайна обвела взглядом стены, но не смогла увидеть ни окон, ни дверей. Свет падал на пол сверху.

— Не плачь, Анакин, — сказала Джайна, сама готовая заплакать. — Я с тобой. Мне уже пять лет, и я смогу защитить тебя, ведь тебе только три.

— Три с половиной, — всхлипнув, пробормотал малыш.

— Конечно, три с половиной, — успокаивающе сказала Джайна.

Анакин еще раз всхлипнул и вытер рукавом грязное личико.

— Хочу к папе! — упрямо повторил он. Джайна тоже хотела, чтобы папа был здесь. И мама. И Винтер. И Чубакка. Но она не могла сказать об этом вслух — она должна быть взрослой. Джайна гордилась тем, что она самая старшая. У нее уже скоро вырастут коренные зубы — вот один из передних молочных уже шатается. Она раскачивала его языком, когда приходилось о чем-то думать.

Джайна была на два года старше Анакина. Ну хорошо, пусть на полтора. И только на пять минут старше Джесина. Они были двойняшками, хотя и не очень похожими: волосы у Джайны были светлыми и прямыми, у Джесина — темными и вьющимися.

— Пусти! — снова потребовал Анакин.

— Я отпущу тебя, — сказала Джайна. — Но только обещай мне, что не будешь уходить с травы.

Анакин надул губы. Его темные, полные слез глаза сверкали гневом. Он всегда злился, когда ему что-нибудь запрещали.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Джайна отпустила брата, который тут же помчался по траве к краю. Она лишь на секунду выпустила его из виду, повернувшись к Джесину в надежде, что тот проснулся. Но Джесин продолжал крепко спать.

Джайна обернулась и увидела, что Анакин на самом краешке травяного участка внимательно рассматривает металлический пол, видимо намереваясь ступить на него. Она рванулась к брату и потащила его назад.

— Ты же обещал остаться на траве!

— А я и так на траве, — возразил Анакин. Он показал рукой на стену. — Вот дверь, Джая. А краканы там нет!

Когда они последний раз были с мамой в путешествии, им не разрешили купаться в океане. Планета Мон-Каламари почти вся состояла из сплошного океана, который кишмя кишел краканами. Краканы ели все подряд, но особенно любили детей.

С тех пор, когда Анакину что-нибудь запрещали, он приводил убедительный довод — там нет краканы.

Джайна не хотела пугать его. Она и сама не знала, стоит ли здесь чего-нибудь бояться или нет. Больше всего ей хотелось бы знать, как они здесь оказались. Наверняка случилось что-то плохое.

Вот если бы мама, папа, дядя Люк и Чубакка были здесь! Или хотя бы кто-нибудь один из них.

Джесин застонал во сне. Джайна схватила Анакина за руку и потащила его к брату. Они начали тормошить Джесина.

— Джаса, Джаса, проснись! — сказал Анакин. — Соня-засоня! Джесин открыл глаза.

— Ох! — сказал он.

— Ох! — эхом отозвалась Джайна. Она всегда чувствовала то же, что и Джесин, и он чувствовал то же, что и Джайна.

Глаза Джайны наполнились слезами, нижняя губа задрожала. Она крепко сжала губы, чтобы не разрыдаться.

Джайна сделала это, чтобы ее боль прошла. Ее и Джесина, еще до того как он окончательно проснется.

Ей не разрешалось использовать способности Джедая, если рядом не было дяди Люка. Джесину и Анакину тоже. Дядя Люк следил, чтобы они делали все правильно.

Но иногда возникали ситуации, когда надо было применить Силу без его разрешения. Например, сейчас.

Джесин сел. К его рубашке прилипли травинки, они были даже в его волосах. Джайна провела рукой по своим волосам, но не нашла ни одной травинки. Ее светлые волосы были слишком прямыми, и в них едва ли могло что-нибудь застрять. Джесин запустил пальцы в свои вьющиеся волосы и пригладил их. Травинки упали.

— Порядок, — сказала Джайна.

— Порядок, — откликнулся Джесин. — Где мы?

— Ты помнишь, что случилось? — Мы играли с Чуви". -… и он подпрыгнул…

— … а потом упал…

— … а потом я заснул…

— … я тоже.

Они посмотрели друг на друга.

— Где мы? — спросил Джесин.

Джайна пожала плечами. Они могли быть на каком-нибудь корабле. Или в каком-нибудь огромном доме. А может быть, они в подземелье дворца Манто Кодру. Джайне и Джесину приходилось бывать в этом подземелье, они видели многочисленные залы, пещеры и туннели.

Но никогда не видели места, подобного этому.

— Ты в порядке, вирвулф? — Джесин потрепал вирвулфа мистера Айона по спине. Тот застонал и, покачиваясь, поднялся.

— Хороший вуф, — сказал Анакин. Джесин огляделся по сторонам.

— Может быть, Чуви тоже спит где-нибудь здесь? — Он вскочил на ноги и прошелся по траве. Кроме них, здесь больше никого не было.

Джесин подошел к краю травяного покрова и в задумчивости остановился.

— Видишь, Джая? Краканы там нет! — радостно крикнул Анакин. Он побежал за Джесином. За ними неуклюже заковылял вирвулф.

Джайна тоже сделала было шаг в их сторону, но остановилась. Она была уверена, что, если они останутся на траве, им ничего не угрожает. Но если ее братья решатся выйти на металлический пол, то она должна быть с ними. Все-таки она самая старшая.

Вот только она сейчас возьмет одну вещь. Джайна наклонилась и стала разгребать траву, пытаясь найти свой универсальный инструмент. Она знала, что он где-то здесь. Он был у нее в кармане, когда они играли на лужайке. Когда Чуви упал, Джайна подпрыгнула, потом тоже упала и заснула. Должно быть, инструмент выпал у нее из кармана.

Есть!

Руки Джайны нащупали инструмент. Она схватила его и сунула в самый глубокий карман, сразу почувствовав себя намного увереннее.

Братья уже вышли на металлический пол. Джайна побежала за ними. Джесин подошел к стене и стал внимательно рассматривать ее. Анакин не рассматривал стену, он начал стучать по ней ногами.

— Плохая стена! — сказал он.

— Не надо, Анакин, нога будет болеть, — Джесин попытался оттащить брата от стены, но тот вырвался и изо всей силы шарахнул по ней ногой.

— Здесь должна быть дверь, — уверенно сказала Джайна. — Может быть, нам удастся выбраться отсюда!

— А может быть, это не дверь, а какой-нибудь люк, — сказал Джесин и постучал рукой по стене.

Джайна сделала то же самое, но ничего не изменилось — стена была совершенно непроницаемая. Она взглянула наверх.

— Может быть, там выход? — Она указала рукой на гнутую металлическую решетку, служившую этой комнате потолком.

Но если даже выход был там, они все равно не смогли бы добраться до него.

Постукивая по стене, Джайна обошла кругом всю комнату. Ей попалось несколько пустот, судя по звуку. Но никакой двери она не нашла. Тогда Джайна вынула из кармана универсальный инструмент и открыла ту часть, в которой помещалась дрель.

— Вот уж не думал, что ты ею воспользуешься, — сказал Джесин, удивленно глядя на сестру.

— Я сама не думала, — ответила Джайна и коснулась дрелью стены.

Джайна знала, конечно, что дрель по металлу не работает — она предназначалась только для дерева. И все же она решила попробовать.

Все напрасно. Дрель не сделала даже маленькой дырочки в толстом металле. Джайна вздохнула и задвинула ее обратно в корпус инструмента.

Когда Джайне исполнится семь лет, ей разрешат пользоваться металлорежущими инструментами. Если, конечно, она будет себя хорошо вести. Она открыла оптическую часть, выдвинула линзу и решила с ее помощью обследовать стену. Вдруг удастся разглядеть какую-нибудь щель или трещину!

Внезапно перед самым ее носом открылась дверь.

Джайна отскочила назад и, схватив Анакина за руку, спрятала его у себя за спиной. В тот же миг она сунула в карман универсальный инструмент.

Они с Джесином стояли бок о бок, защищая своего младшего братишку. Вирвулф рычал, злобно поблескивая глазами.

Анакин попытался протиснуться между ними, чтобы посмотреть, что происходит.

В дверь вошел высокий красивый мужчина с золотисто-медными волосами и огромными черными глазами на необычайно бледном лице, в длинном белом одеянии.

Он улыбнулся, глядя сверху вниз на Джайну.

— Бедные деточки, — мягко произнес незнакомец.

Он опустился перед ними на колени.

— Мои бедные деточки! Мне так жаль. Идите ко мне, не бойтесь.

— Я хочу к папе! — закричал Анакин. — И к маме!

— Мне очень жаль, сэр, — как можно более вежливо сказала Джайна. — Но мы не можем идти к вам.

— Нам не разрешают, — пояснил Джесин. — Мы вас не знаем.

— Деточки, разве вы меня не помните? Ах да, как же вы можете помнить, вы ведь тогда только что родились. Я ваш крестный отец Хетрир.

Джайна недоверчиво посмотрела на странного незнакомца. Она никогда не слышала ни о каком Хетрире.

— А конфету дашь? — с надеждой спросил Анакин. У него и двойняшек было много крестных отцов и матерей, которые всегда приносили им игрушки и сладости.

— Конечно, — улыбнулся Хетрир. — Но только сначала вам надо привести себя в порядок.

Крестные родители никогда не заставляли их привести себя в порядок перед тем, как дать конфету.

— Вы знаете пароль? — спросила Джайна. Мама не разрешала им даже разговаривать с теми, кто не знает пароль.

Хетрир сел на пол, скрестив ноги. Вирвулф не спускал с него глаз.

— Послушайте меня, дети, — сказал Хетрир. — Случилась ужасная вещь. Я приехал на Манто Кодру навестить вашу семью, повидать моих дорогих друзей Лею и Хэна, вашего дядю Люка. Но когда приехал, узнал страшную новость. Произошло землетрясение! — Он посмотрел на Джайну. — Ты знаешь, что такое землетрясение?

Джайна кивнула, испуганно глядя на него.

— Мне очень жаль, мои дорогие. Дворец — он ведь был такой старый! Он рухнул, и…— Хетрир замолчал и тяжело вздохнул.

Джайне хотелось закрыть уши, чтобы не слышать, что говорит этот человек, назвавшийся их крестным отцом, но она словно окаменела.

— Ваша мама была во дворце. И папа, и дядя Люк. А вы были на лужайке — помните? — и вдруг земля разверзлась и поглотила Чубакку. Вы тоже чуть не провалились в ужасную трещину, но я был рядом, я спрыгнул туда и спас вас. Мне не удалось только спасти нашего друга Чубакку, и он…— Хетрир опустил голову и вытер со щеки слезу, потом снова посмотрел на детей. — Но самое ужасное, что я не смог спасти ваших маму, папу и дядю Люка.

Мама! Папа! Дядя Люк! — заплакал Анакин.

Джайна сжала его руку и притянула к себе.

— Не плачь, — прошептала она. Анакин перестал плакать, но все еще хлюпал носом и дрожал.

— Но папа и дядя Люк…— дрогнувшим голосом начал Джесин.

Джайна слегка толкнула его локтем, и он замолчал.

— Нет, мой дорогой, — мягко сказал Хетрир. — К сожалению, никто из них не спасся.

Джайна догадалась, что Хетрир заметил ее движение. В его глазах на мгновение вспыхнул зловещий огонек, хотя он продолжал улыбаться. Джайна испуганно съежилась.

— Я не успел узнать пароль. Если бы не землетрясение, ваши мама и папа сказали бы его мне. Вы познакомились бы со мной, у нас был бы праздничный обед, и мы бы подружились!

Он протянул руки к Джайне и Джесину.

— Вашей семьи больше нет, мои дорогие дети, — сказал Хетрир. — Республика попросила меня взять вас. Я постараюсь заменить вам родителей. Я буду заботиться о вас и учить вас. Мне так жаль, что ваши мама и папа умерли.

Дети молчали. Неужели все, что он сказал, было правдой? Но если это ложь, то почему он врет?

— Мы… мы должны быть с Винтер, — с трудом произнесла Джайна. — Если что-нибудь слу…

— Винтер? Кто это? — перебил ее Хетрир"

— Это ваша няня, — ответила Джайна.

— Она уехала в путешествие, — сказал Джесин.

— Можно ей позвонить? — с надеждой спросила Джайна.

— Тогда она сразу вернется, — сказал Джесин.

— В ее услугах больше нет необходимости, — покачал головой Хетрир.Дорогие дети, вы обладаете великолепными способностями. Вас не должна учить и воспитывать служанка.

— Она не служанка! Она наш друг!

— У нее своя жизнь, она не может нянчиться с вами, если ей никто не будет за это платить.

— Мы не будем много есть, — упорствовала Джайна.

Хетрир улыбнулся и ничего не сказал.

Джайна очень хотела сказать Хетриру, что он обманщик, и убежать. Но бежать было некуда. Она не знала, что делать. А что если папа и дядя Люк действительно вернулись домой, пока они с братьями были на лужайке, а потом случилось землетрясение, и крестный отец Хетрир действительно спас их?

И может быть, Винтер действительно больше к ним не вернется. Никогда.

А может быть, крестный отец Хетрир не знал, что папа с дядей Люком улетели с секретной миссией, и подумал, что они погибли под обломками дворца. Действительно, ведь никто больше не знал о секретной миссии, кроме мамы и Чубакки. Джайна тоже это знала и сказала Джесину, потому что они были как одно целое. Значит, папа и дядя Люк, скорее всего, живы. Но Джайна не могла сказать это Хетриру, потому что не доверяла ему.

Она чувствовала, что ему нельзя верить. Все-таки он не тот, за кого себя выдает. И про землетрясение он все выдумал.

«Может быть, он просто похитил нас, — подумала Джайна. — А мама, папа, дядя Люк и Чубакка живы и здоровы».

Она взглянула на Хетрира. Его огромные черные глаза были полны слез. Сама того не желая, Джайна тоже начала плакать.

«Не плачь, — сказала она самой себе. — Если ты не плачешь, это значит, что они все живы».

Ее слезы высохли.

— Джесин, — обратилась она к брату. — Ты должен сказать, доверяем ли мы крестному отцу Хетриру. Ведь ты самый старший!

— Да, я самый старший, крестный отец Хетрир, — сказал Джесин.

— Я помню, — сказал Хетрир. — Я очень хорошо помню, когда вы оба родились — ваши мама и папа были так счастливы! Они сказали мне — вот Джесин, наш первенец, а вот Джайна, наша прекрасная дочурка!

«Он обманщик, — поняла Джайна. — Самый настоящий обманщик!»

— Вы верим вам, крестный отец Хетрир, — сказал Джесин.

На мгновение Джайна подумала, что он и в самом деле верит Хетриру, но тут же отогнала эту глупую мысль. Она побоялась коснуться его локтем, как в тот раз, — ведь Хетрир опять мог это заметить.

Джайна снова начала плакать.

«Сейчас можно плакать, — подумала она. — Ведь я делаю вид, что поверила в то, что сказал Хетрир. Но на самом деле я ни капельки не верю, значит, мама, папа, дядя Люк и Чубакка живы!»

Братья тоже дружно заплакали.

Хетрир взял Джайну и Джесина за руки и мягко пожал их. Его руки были очень холодными. Потом он обнял всех троих. Джайна поежилась.

«Я ему не верю, — думала она. — И больше ничего ему не скажу».

— Бедныв дети, — сказал Хетрир. — Бедные деточки. Мне так жаль, что ваши мама и папа умерли.

Анакин заплакал еще сильнее. Джайна и Дже-син обняли его.

— Бедные деточки, у вас был такой тяжелый день. Пойдемте, уже пора спать.

Джайна подняла Анакина. Он прижался к ее плечу и начал засыпать.

— Мы всегда ужинаем, перед тем как идти спать, — сказала она.

Хетрир встал. Он был ужасно высоким.

— Но теперь вы живете со мной, — сказал он и улыбнулся. — А в моем доме сейчас пора спать.

Он легонько подтолкнул их в дверям. Джайна увидела, что в темноте за дверью есть еще кто-то. Испуганная, она остановилась.

— Иди сюда, Тигрис, — сказал Хетрир. — Не стой там в темноте.

Тигрис подошел к ним. Он оказался совсем не страшным. Он не был даже взрослым, на вид ему было лет двенадцать-тринадцать. На Тигрисе была грубая коричневая роба. Джайна подумала, что ему не мешало бы помыться и причесаться.

Волосы у него были выкрашены полосами, как у Хетрира, но только не медными и золотыми, а черными и серебряными. Это тоже не мешало бы смыть. «Мама никогда не разрешила бы мне выйти на улицу в таком виде», — подумала Джайна. Так же как и у Хетрира, у него была бледная кожа и большие черные глаза.

— Не позволяй нашей новой сестренке нести малыша, — сказал Хетрир Титрису. — Покажи свои хорошие манеры.

«Может быть, они братья? — подумала Джайна. — Да нет, вряд ли — ведь Хетрир такой старый. И ведет себя совсем не так, как старший брат Тигриса. Я никогда так не разговариваю с Анакином».

Тигрис попытался взять Анакина у Джайны, но она попятилась назад. Джесин встал между ней и Тигрисом, чтобы защитить их маленького братишку. Вместе они образовали барьер, как учил их когда-то дядя Люк. Никто не смог бы прорваться через него. Они не позволят какому-то Тигрису взять Анакина!

Но вдруг Джайна почувствовала, как барьер завибрировал, а затем рухнул, как песочный замок.

— Эх вы! — укоризненно покачал головой Хетрир. — Неужели дядя Люк учил вас так себя вести? Вы очень непослушные и упрямые дети.

Он снова опустился перед ними на колени.

— Я научу вас пользоваться вашими способностями. Но вы должны применять их только под моим присмотром, пока не подрастете.

Джайна еще крепче прижала к себе Анакйна.

— Вы меня поняли? — спросил Хетрир. Джесин и Джайна стояли плечом к плечу. Вирвулф лежал у их ног и рычал. Неожиданно он вскочил и со всего маху бросился на стену. Джайна вскрикнула. Вирвулф затих и снова лег.

— Вуф! — крикнул Анакин. Вирвулф поднял голову и грустно посмотрел на него.

Хетрир взял Джесина за плечи и увел его в сторону. Он мог бы легко сделать это с помощью Силы, которую уже продемонстрировал. Но ему это было не нужно. Хетрир был взрослым, и ему ничего не стоило справиться с мальчишкой, хотя тот и отчаянно сопротивлялся.

— Вы меня поняли?

Тигрис взял Анакйна из рук Джайны. Его глаза были печальны. Джайна уже не сопротивлялась, она не могла даже шевельнуться. Но самое главное — она не могла мысленно соединиться с Джесином и узнать, что сейчас он думает. Впрочем, Джайна не знала, что она сама сейчас думает.

— Джесин! Анакин! — Все-таки она могла говорить!

— Я вижу, что вы поняли, — сказал Хетрир. Он взял двойняшек за руки и повел их за собой.

— А вирвулф? — крикнула Джайна.

— Вы уже слишком большие, чтобы иметь ручное животное.

Дверь закрылась. За ней выл вирвулф. Хетрир шел так быстро, что Джайна и Джесин вынуждены были почти бежать. Тигрис шел за ними, неся Анакина.

Джайна с трудом различала дорогу. Она споткнулась и упала, но Хетрир рывком поднял ее на ноги и потащил дальше.

— Стойте! — крикнула Джайна. — Подождите! Я больше не могу! Помогите!

— Помогите! — присоединился к ней Джесин. — Спасите нас!

— Джая! Джаса! — кричал Анакин. Джайна чуть оглянулась. Анакин боролся с

Тигрисом, пытаясь освободиться, но Тигрис все крепче прижимал его к себе.

— Отпусти моего брата! — крикнула Джайна, стараясь вырвать руку из руки Хетрира.

И тут Анакин изо всей силы ударил Тигриса по лицу.

Тигрис поморщился от боли. Он чуть не уронил Анакйна, но все еще удерживал его, пока тот не коснулся земли. Тигрис отпустил Анакйна и потер лицо.

Хетрир остановился и выпустил руки Джайны и Джесина.

Джайна подбежала к Анакину и обняла его. Джесин встал на колени и обнял их обоих.

Хетрир возвышался над ними с недовольным Видом, глядя в упор на Анакйна. Затем он улыбнулся.

— Так я и думал, — мягко произнес он. — Этого и следовало ожидать от маленьких Скайвокеров.

Он положил ладонь на голову Анакину. Спутанные волосы малыша распрямились под рукой Хетрира. Вдруг он схватил прядь волос Анакйна и с силой дернул.

Анакин вскрикнул от боли и ярости. Джайна ударила Хетрира по руке, Джесин замолотил по ней обоими кулаками.

Хетрир даже не шевельнулся, продолжая смотреть на Анакина.

И тут способности Анакина вырвались наружу. Темный коридор внезапно озарился ярким светом, который проходил даже сквозь руку Хетрира. Джайна замерла. Рука Хетрира, все еще лежавшая на голове Анакина, выглядела, как рука скелета.

И вдруг свет погас.

Джайна почувствовала, что ее будто окутало холодное мокрое одеяла Шатающийся зуб выпал у нее изо рта и угодил прямо в обшлаг рукава Хетрира. Тигрис оттащил ее и Джесина в сторону.

Анакин смотрел во все глаза на Хетрира.

— Спокойно! — мягко сказал Хетрир.

Джесин взял Джайну за руку. Она едва чувствовала его пальцы.

Глядя в упор на Хетрира, Анакин весь дрожал. Джайна хотела подойти к нему — ведь она была старшей, — но Тигрис крепко держал ее.

— Делай то, что тебе сказали, — прошептал он. — Тогда с тобой и с твоими братьями все будет хорошо.

В душе Джайны кипела ярость. Никто и никогда так с ними не обращался. Дядя Люк мог отразить их применение Силы, но никогда не подавлял Джайну и Джесина с помощью ужасного мокрого одеяла и никогда не позволял свету Анакина вырваться наружу. Дядя Люк только помогал им правильно применять способности, направляя их в нужную сторону.

Но то, что сделал Хетрир, привело Джайну в ярость. Она не знала, как избавиться от этого холодного мокрого одеяла, она даже не видела его!

— Отведи этих двоих в их комнаты, — сказал Хетрир Тигрису. — А потом возвращайся ко мне.

— Все будет исполнено, Хетрир, — голосом, полным восхищения, произнес Тигрис.

— Мне нужен мой зуб, — сказала Джайна. Хетрир тряхнул рукавом, и зуб упал на землю. Потом поднял на руки Анакина, который уже не сопротивлялся. Не мог сопротивляться.

— Пожалуйста, оставьте его с нами! — взмолилась Джайна. — Ему ведь только три года.

На мгновение она замерла. В таких случаях Анакин всегда говорил — три с половиной. Но сейчас он молчал.

— Мы будем хорошо себя вести, только оставьте его! — продолжала она в отчаянии.

Хетрир посмотрел на нее. Теперь Джайна уже знала, что мягкое выражение его глаз было сплошным обманом. Так же как обманом было все то, что он говорил.

— Если вы будете хорошо себя вести, я разрешу вам встретиться со своим братом. На несколько дней или даже на неделю.

Он повернулся и ушел в темноту, унося с собой Анакина. Последнее, что Джайна успела увидеть, — это расширенные от страха глаза братишки.

Тигрис повел Джайну и Джесина по коридору. Мокрое одеяло все еще было на них.

— Мне холодно, — прошептала Джайна.

— Чепуха, здесь очень тепло, — отрезал Тигрис.

Джайне хотелось плакать от боли, страха и растерянности. С ней никто так никогда не обращался. Она всегда старалась применять свои способности правильно, как учил дядя Люк. Она научилась быть ответственной, поняла цену слова.

Поговорить бы сейчас с мамой! Джайне никогда не разрешали использовать способности во вред кому-либо. Но как ей поступать в этой ситуации, когда, возможно, понадобится применить Силу, чтобы остановить того, кто хочет причинить им зло? Чтобы защитить Анакина — ведь она отвечала за него.

Использовать барьер для защиты было бесполезно, она уже в этом убедилась.

«Хетрир ведь мог просто пройти через барьер, но он сделал совсем другое, — подумала. Джайна. — Он не может быть нашим крестным отцом, и я не верю, что он знает маму, папу и дядю Люка. И не верю, что они умерли!»

Она хотела встретиться глазами с Джесином, чтобы убедиться, что он тоже так думает. Джайна повернула голову к брату, но Тигрис дернул ее за руку, заставив опять смотреть вперед.

— Смотреть прямо перед собой! — скомандовал он. — Иначе на что-нибудь налетишь.

— Что за глупость, — сказала Джайна. — Если смотреть только вперед, можно многое упустить.

— Мы здесь не противоречим взрослым, — сказал Тигрис.

— Что такое «противоречить»? — спросила Джайна.

— Не будь дерзкой.

— Что такое «дерзкая»? — Джайна действительно не очень понимала, что означают оба этих слова. Но Тигрис не ответил, а только еще быстрее потащил их в глубь темного коридора.

Джайна думала о холодном мокром одеяле, которое окутывало ее с головы до ног, так что она ничего не чувствовала вокруг себя. Она пыталась сбросить его с себя столь же яростно, как Анакин вырывался из ее рук или из рук Тигриса. Но эти усилия только измучили ее.

Коридор заканчивался большой каменной комнатой, тускло освещенной, но все же не такой темной, как коридор. Рассеянный свет шел с потолка, такого низкого, что Тигрис мог дотянуться до него руками, если бы слегка подпрыгнул. А Хетриру даже не надо было и прыгать.

В комнате не было стен — одни только деревянные двери, расположенные бок о бок друг к другу. Все они были закрыты. Окон не было. Как же выбраться отсюда?

«Надо исследовать каждую дверь, — подумала Джайна. — А здесь их не меньше сотни. А может быть, и тысячи. — Она обвела взглядом двери. Все они были абсолютно одинаковы. — Но какая-нибудь одна должна вывести отсюда».

И вдруг ее пронзила мысль — а если это корабль? Что тогда?

Джайна ужасно устала. Она пыталась делать вид, что не хочет спать — ведь она уже большая! — но веки ее слипались.

Тигрис стоял между ней и Джесином. Джайна была уже не в силах стоять на ногах и прислонилась к Тигрису. Он положил руку ей на плечо. Рука была теплая, Джайна почувствовала это даже сквозь свое мокрое одеяло. На мгновение — только на мгновение — это было похоже на дружеское прикосновение. Джайна даже подумала, что сейчас он возьмет ее на руки, отнесет до кровати и уложит ее, как это делала Винтер. И все будет, как прежде.

Но потом она вспомнила, где находится и что произошло. Наверное, Тигрис тоже это вспомнил, потому что он потряс ее за плечо и заставил проснуться.

— Эй, просыпайся! Здесь мы не спим, пока не ляжем в кровать.

— Я не спала!

— Я тоже, — сказал Джесин. Он был таким же сонным, как Джайна. Наверное, он тоже был закутан в одеяло Хетрира.

«Скорей бы в кровать, — подумала Джайна. — Там будет тепло, и я смогу вытащить руку из-под одеяла, и Джесин тоже, и мы дожмем Друг Другу руки. И даже сможем пошептаться».

Они подошли к одной из дверей. Тигрис открыл ее. Джайна подумала, что там опять какой-нибудь длинный коридор, идти по которому у нее уже не хватит сил, но там оказалась крошечная комната шириной чуть больше двери и длиной чуть больше двух дверей

Джайна в нерешительности остановилась. Может быть, в этой крошечной комнате есть другая дверь? Но она не видела ни ручки, ни кнопки, ни какой-либо щели. Входная дверь была массивная, резного дерева, но сама комната удивила Джайну своим убожеством — в ней не было ничего, кроме серых каменных стен.

Тигрис отпустил руку Джесина и легонько подтолкнул его в комнату, тут же закрыв за ним дверь.

— Джесин! Джесин! — закричала Джайна. Она рванулась к двери и схватилась за ручку. С той стороны двери раздался едва слышимый крик Джесина: «Джайна! Джайна!»

— Пошли, — сказал Тигрис и оттащил ее от двери. — Ты ведешь себя как маленькая. Здесь мы не кричим и не шумим. Мы храбрые.

Джайна в ярости обернулась к нему:

— И я храбрая!

Она замахнулась, чтобы ударить его, но он поймал ее руку.

— Я храбрая, но я хочу к своему брату!

— Пора спать, — сказал Тигрис. — Оставь свои глупости до утра. Пошли!

Может быть, удастся поговорить с Джесином через стену?

Джайна с надеждой повернулась к соседней двери.

Но Тигрис повел ее по диагонали через всю огромную комнату и привел к самой дальней двери. За ней оказалась точно такая же комната, как у Джесина, но только она была очень далеко от него.

Тигрис отпустил руку Джайны и посмотрел на нее.

— Покажи мне, что ты храбрая, — сказал он, глазами указав ей на комнату.

«Конечно, он хочет, чтобы я сама вошла туда, — подумала Джайна. — Без специального приказа».

Она взглянула прямо в его огромные черные глаза:

— Я хочу домой.

— Знаю, — мягко сказал Тигрис. Он помедлил и жестом указал ей на комнату. — Но тыне можешь.

Джайна вошла в комнату. У нее не было выбора. Дверь захлопнулась.

Джайну окутала полная темнота. На ощупь она обследовала все стены комнаты, но не нашла даже намека на какой-нибудь выход.

Наконец усталость взяла свое. Ее ноги подкосились, и она опустилась на колени. Пол был липким и мягким — она могла рукой сделать в нем вмятину. Джайне было холодно, она хотела в свою кровать, к своей кукле Эбе, которую ей подарил Чубакка.

«Надо представить себе, что я в походе, — подумала она. — И как будто все снаряжение потерялось. Или утонуло. Нет, лучше не утонуло, а просто намокло. Единственное, что осталось сухим, — это теплый походный матрац. А намокшее одеяло вот-вот высохнет. Оно знает, что мне холодно, и скоро согреет меня…»

Она легла на мягкий пол.

«Мама тоже в этом походе. И папа, и Винтер, и Чубакка, и дядя Люк, и Трипио. Только Арту с нами нет, потому что он не любит, когда сырость попадает в его ролики. Мы все вместе, мы греемся у костра, едим тосты и пьем какао».

Маленькая точка света появилась перед ней. Джайна протянула к ней руку и почувствовала, как Джесин сжал ее пальцы. Она перестала дрожать.

Тигрис спешил в покои лорда Хетрира.

«Я вел себя глупо, — думал он. — Проявил глупость и слабость. Главное — я только повредил им, пытаясь держаться с ними помягче. Я забыл, чему учил меня лорд Хетрир».

Он остановился у двери, ведущей в покои Хетрира, и встал на колени. Стучать он не стал — Хетрир и так знал, что он здесь.

Тигрис опустил голову, размышляя над ошибками, которые он допустил.

Лорд Хетрир даст ему знать, когда можно войти.

Его колени уже онемели, и тут наконец дверь открылась.

Тигрис затрепетал, почувствовав Силу, исходившую от взгляда Хетрира. Он поднял голову и посмотрел своему учителю в глаза.

— Ты задержался дольше, чем было нужно, — сказал Хетрир.

— Да, лорд Хетрир, — покорно ответил Тигрис.

На мгновение ему вдруг захотелось солгать и свалить всю вину на детей. Они ведь действительно были дерзкими и непослушными! Правда, это не давало ему повода выйти за рамки времени.

— Я допустил ошибку, лорд Хетрир. Я говорил с детьми. Я пытался научить их, как себя вести, но это было неоправданно долго. Я… оказался слабым и глупым.

На лице Хетрира не было признаков гнева. Он никогда не показывал, что сердится. Тигрис даже подумал, что лорд Хетрир и впрямь не сердится — он слишком велик, чтобы обращать внимание на такие пустяки!

— Ты разочаровал меня, Тигрис, — сказал Хетрир.

Тигрис тоже изнемогал от чувства разочарования — он разочаровался сам в себе. Как хотелось бы хоть раз угодить лорду Хетриру! Но почему-то у него вечно что-нибудь не получалось…

— Но все-таки ты признал свою ошибку, — задумчиво произнес Хетрир.Поэтому я дам тебе еще один шанс. Встань!

Тигрис встал, с надеждой глядя на Хетрира, который повернулся и направился в свои покои. Тигрис, стараясь ступать неслышно, последовал за ним. Сердце его трепетало: Хетрир редко приглашал его в свои апартаменты. Он чувствовал себя польщенным — можно сказать, особа, приближенная к самому лорду Хетриру!

Они вошли в роскошную приемную, с полом из золотых плиток, с резными полированными стенами и с изящными светильниками, отбрасывающими причудливые рисунки на потолке.

Посреди пола лежал толстый мягкий ковер с замысловатым рисунком.

Маленький Анакин спокойно сидел в центре ковра. Его энергии заметно поубавилось с тех пор, как Тигрис видел его последний раз, но все же он опять светился слабым мерцающим светом. Лорд Хетрир остановился и скрестил руки на груди.

— Ты признал свою слабость, — сказал он, не оборачиваясь. — Это поможет тебе найти путь к Силе. Я простил тебя.

Сердце Тигриса вновь затрепетало.

— Что ты думаешь об этом ребенке? — Лорд Хетрир посмотрел на Анакина и мягко улыбнулся. Тигрие взглянул на малыша.

— Наверное, в нем есть Сила, — сказал он. — И даже немало. Он излучает свет… Может быть, его надо окутать покрывалом?

Хетрир с усмешкой взглянул на Тигриса.

— В общем-то, правильное наблюдение, — сказал он. — Молодец!

Тигрис почувствовал, как краска бросилась ему в лицо. Неужели он, наконец, заслужил похвалу своего учителя?

— Благодарю вас, лорд Хетрир.

Хетрир опять задумчиво посмотрел на Анакина.

— Ему надо сделать обряд очищения.

— Очищения? — воскликнул Тигрис, едва не забыв, с кем разговаривает.Почему?

«Он думает, что этот ребенок — будущее Империи? — лихорадочно пронеслось в его голове. — А как же я? Этому маленькому… ну, пусть в чем-то непредсказуемому… но все же еще такому глупому — обряд очищения? А мне?»

— Мой господин, я…— Тигрис осмелился взглянуть ему в глаза. — Я не знаю, но, может быть, ему нельзя… ведь он не Проктор, и даже не помощник?

Хетрир продолжал смотреть на Тигриса с какой-то рассеянной улыбкой. Казалось, его больше занимает Анакин, который продолжал тихо играть на ковре.

Гнева, как всегда, не было видно на лице лорда.

— Ему надо сделать обряд очищения, — отчеканил Хетрир.

Тигрис понимал, что на этот раз он опять лопухнулся.

Как жаль! Ведь почти что был у цели!

— Конечно, мой лорд!

Он печально посмотрел лорду в глаза и встретил такой же печальный взгляд.

— Да, мой Лорд, — прошептал он дрожащими губами.

Тигрис смотрел на своего господина со страхом и почтением.

«Как это он может забыть про прием завтра утром? Нет, конечно. Он не забыл. Наверное, опять проверяет меня, — думал он. — Если бы он знал, как я стремлюсь служить ему! Не просто передавать его распоряжения, а именно служить ему всей душой. Я хочу заслужить право на обряд очищения, чего бы это не стоило. Может быть, лорд Хетрир думает, что я забыл про прием. Он думает, что я такой самонадеянный, что могу забыть о своих обязанностях!»

— Сэр, могу ли я просить Главного Проктора провести переговоры с вашими гостями? — робко спросил Тигрис.

— Главного Проктора? — нахмурился Хетрир. — С моими гостями?

— Завтра утром, сэр.

Несколько секунд Хетрир в упор рассматривал Тигриса.

— Мне не нужен Главный Проктор, чтобы принимать моих гостей, и мне больше не нужен ты, глупый Тигрис! — резко сказал он. — Я и не думал улететь раньше, чем прибудут мои гости. Как ты мог подумать, что я забыл о приеме?

— Я… неправильно вас понял, лорд Хетрир. Простите!

Хетрир устало вздохнул.

— Ты постоянно оправдываешься, но не пытаешься ничего изменить. Подумай об этом!

Тигрис опустил голову. Он не мог ничего сказать, а еще раз извиняться не хотел. Как, должно быть, лорд Хетрир глубоко в нем разочарован! Тигрис смотрел на манжеты своей грубой коричневой робы, с горечью сознавая, как сильно она отличается от оранжевых туник помощников или легких голубых костюмов Прокторов.

Хетрир встал. Его белые одежды зашелестели, так что Тигрис невольно поежился.

Внезапно комнату наполнило пронзительное гудение Огненного Меча Хетрира, и серебряный свет упал на открытые ладони Тигриса. Он поднял голову.

Лезвие исчезло.

— А ну-ка, попробуй теперь ты, — сказал лорд Хетрир и протянул рукоятку Огненного Меча Тигрису.

Тигрис взял рукоятку, ощутив тепло, идущее от нее. Огненный Меч был слишком большим, и Тигрису приходилось крепко сжимать его, чтобы удержать в руке.

Он знал, чего хочет от него лорд Хетрир.

Лезвие Огненного Меча приводилось в действие только с помощью Силы. Хетрир не допускал в свое окружение никого, кто не показал бы свои способности и не смог бы оживить клинок.

Тигрис старался — о, как он старался! — вступить во взаимодействие с Силой и создать клинок.

Маленький Анакин поднял голову и стал с интересом наблюдать за усилиями Тигриса.

Но ничего не произошло. Меч оставался холодным. Мертвым.

— Дай мне! — сказал Анакин, протягивая руки к Мечу.

Лорд Хетрир с мягкой улыбкой посмотрел на него.

— Нет, малыш. Тебе нельзя.

Он опять повернулся к Тигрису и со вздохом взял у него из рук Меч. Откинув полу своего одеяния, Хетрир закрепил Меч на ремне. Тигрис успел заметить другой меч, меньшего размера, висящий рядом. Он никогда не видел, чтобы лорд Хетрир вынимал его. Тигрис был уверен, что, если лорд Хетрир даст ему попробовать маленький меч, у него обязательно получится, но он боялся сказать об этом.

— Уходи, — сказал Хетрир.

— Да, мой господин.

Тигрис окончательно разочаровал своего учителя, теперь уже, наверное, навсегда. Он был раздавлен своим бессилием. Дети, которые не могли пользоваться Силой, не имели права оставаться в резиденции лорда Хетрира.

Джайна проснулась от голода. Она подняла голову и удивилась, что кругом так темно! Где же луна и звезды? Может быть, их просто не видно из-за облаков?

И тут она все вспомнила.

Внезапно пол снова стал твердым. Удивленная, Джайна вскочила. Кусок пола, заменявший в комнате кровать, исчез.

Она подошла к двери.

— Выпусти меня, — допросила она дверь. — Откройся!

Дверь не ответила.

— Пожалуйста, дорогая дверь! — снова взмолилась Джайна.

Ничего не изменилось. Она попробовала повторить просьбу на двух других языках, но дверь безмолвствовала.

Джайна вздохнула. Она боялась использовать свои способности, чтобы открыть дверную задвижку. Но еще больше она боялась не попробовать и упустить свой шанс выбраться отсюда.

Джайна осторожно начала продвижение к замку. Но в тот момент, когда она дотронулась до него, ее окутало тяжелое холодное одеяло Хетрира.

Джайна вздрогнула и попятилась, успев в последний момент увидеть замок. Он был довольно простой, но массивный.

«Я смогла бы его открыть! — подумала она. — Я знаю, что смогла бы, если бы не это проклятое одеяло!»

Одеяло власти Хетрира окутывало ее с ног до головы. Джайне опять стало ужасно холодно. Она сунула руки в карманы, чтобы согреть их.

Ее пальцы наткнулись на универсальный инструмент.

«Как же я могла забыть о нем? — Джайна вытащила инструмент из кармана и открыла нужную часть, в которой находилась дрель. — Придется нарушить запрет дяди Люка…»

Ей не разрешали сверлить стены, полы, мебель и двери. Джайне подарили этот инструмент с правом использовать его только в мастерской.

Но сейчас был особый случай!

Джайна приставила дрель к стене и начала тихонько сверлить.

На полу образовалась небольшая кучка опилок. Джайна не могла видеть их, она лишь чувствовала, как они с тихим шуршанием падают к ее ногам.

Внезапно дверь открылась. Джайна отскочила назад и быстро убрала свой инструмент в карман.

После кромешной темноты комнаты яркий свет, хлынувший из открывшейся двери, ослепил ее так, что она зажмурилась.

— Выходи! — раздался голос Тигриса.

Все еще ослепленная. Джайна неуверенно вышла из комнаты.

Тигрис закрыл дверь.

Она сразу увидела Джесина, стоявшего у своей двери в противоположном конце комнаты. Джайна рванулась к нему, но Тигрис успел схватить ее за плечо. Она обвела комнату взглядом и увидела, что у каждой двери стоит ребенок. Никто из них не двигался. Они выглядели испуганными и усталыми. Дети были совершенно разными, из разных миров.

Посреди комнаты в две шеренги стояли дети постарше, одетые в оранжево-красные туники.

— Мы здесь не бегаем, — строго сказал Тигрис Джайне. — Мы ждем разрешения Прокторов.

Тигрис указал на высокого молодого человека в голубом костюме, стоявшего у входа и наблюдавшего за присутствующими.

— А затем помощники показывают нам, как надо строиться, — продолжал Тигрис. — И мы идем туда, куда нам скажут.

Помощники развернулись веером, оставив ровные промежутки для детей, которых они собирались пасти. По их команде дети покорно повернулись в сторону Проктора. Джесин не шевельнулся.

Джайна тоже не двинулась с места.

— Я хочу к Джесину, — сказала она. — И где Анакин?

— Я тебе ясно сказал, что здесь мы не шумим. — Тигрис попытался развернуть ее лицом к Проктору, но ему это не удалось. — Повернись!

Джайна уставилась в пол, так же как и Джесин на том конце комнаты.

— Ты хочешь завтракать? — спросил Тигрис. Джайна подняла глаза.

— Да.

— Тогда делай, что говорят.

Джайна опять опустила голову и стала рассматривать каменный пол. Тигрис схватил ее за плечи и развернул вперед. С Джесином то же самое проделал один из помощников.

— Вперед! — одновременно скомандовали помощники.

Все дети нога в ногу двинулись вперед.

Тигрис толкнул Джайну. Она пошла, но не в ногу с остальными, чеканившими шаг детьми. Она стала громко шаркать ногами по полу. Этот звук был отчетливо слышен в промежутках между регулярной поступью других детей. С другого конца комнаты слышалось такое же шарканье!

Джайне удалось увидеть Джесина. Они встретились глазами и улыбнулись друг другу. Помощник резко толкнул его, Тигрис сделал то же самое.

Но смятение уже было внесено в ряды детей, и, когда Джайна начала подпрыгивать, все остальные стали тоже прыгать и скакать.

Девочка-кентавр красно-золотого цвета постукивала своими копытцами в быстром танце, хлеща длинным хвостом по пятнистым бокам. Она издала радостный возглас, и Джайна с Джесином ответили ей такими же радостными криками.

— Стоять! А ну, тихо! — пальцы Тигриса впились в плечо Джайны, так что она вскрикнула.

На миг он ослабил хватку, но потом сжал ее плечо еще сильнее, заставив Джайну остановиться. Как ей хотелось применить свои способности, но она вынуждена была сдерживать себя. Холодное мокрое одеяло Хетрира начало постепенно таять, и Джайна боялась, что оно вновь с прежней силой окутает ее.

Другие дети тоже остановились. На другом конце комнаты помощник вцепился в руку Джесина.

— Мы все должны подчиняться дисциплине, — сказал Тигрис. — Ты еще маленькая и не можешь знать, что для тебя лучше, а что хуже. Ты должна слушаться меня, как я слушаюсь Прокторов и Лорда Хетрира.

— А почему мне нельзя бегать и прыгать? И кричать?

— Нельзя. Ты должна учиться контролировать себя.

Джайна задумалась. Занятия с дядей Люком в основном были посвящены именно этому — учиться контролировать себя.

— Но дядя Люк разрешал мне бегать и прыгать!

— Люк Скайвокер умер, — сказал Тигрис.

— Но…

— Хватит спорить! — отрезал Тигрис. — Становись в ряд и следуй за впереди идущим.

Джайна была рада, что Тигрис прервал ее. Ведь она чуть не обмолвилась, что знает, что дядя Люк жив!

И мама, и папа, и Чубакка…

Внезапно перед ними возник Хетрир.

— Лорд Хетрир! — упав на колени, воскликнул Тигрис.

— Что здесь за шум? — спросил Хетрир.

— Я объяснял ей наши правила, — сказал Тигрис, глядя в пол.

— Не надо ничего объяснять. Командуй!

— Где мой брат? — спросила Джайна. — Где Анакин?

— Ты плохо себя вела, — сказал Хетрир. Он повысил голос, чтобы его могли слышать все дети и помощники. — Я отменил завтрак из-за плохого поведения этой девочки. Теперь вы все идете в классную комнату.

— Это нечестно! — крикнула Джайна. — Как можно оставить без завтрака всех, если прыгала я одна?

— Тише! — прошептал Тигрис. Хетрир удалился, оставив без внимания слова Джайны.

Джайна была так голодна, что ее желудок урчал. Они с Джесином ничего не ели со вчерашнего ленча. Ах, какое вкусное было рагу! А сандвичи! А фрукты на десерт!

— Нечестно! — еще раз крикнула она.

— Ты нарушила правила, — сказал Тигрис. — Ты часть группы. А правила распространяются на всю группу.

— Но…

— Тихо, — сказал Тигрис. — Лорд Хетрир пока что еще не отменил ленч.

Джайна посмотрела на детей. Наверное, они все злятся на нее! Впервые она заметила, какие они худые. Должно быть, ужасно голодны!

Джайна хотела извиниться перед детьми, но боялась, что, если скажет хоть слово, Хетрир лишит их и ленча.

Она сдалась. Когда четко построенный ряд детей двинулся вперед, она покорно пошла следом.

И все же ее шаги чуть-чуть не попадали в общий ритм.

Джайна сидела в крошечной комнатенке, лишенной солнечного света и свежего воздуха и смотрела на экран монитора. Она была так голодна, что едва могла что-либо соображать. Ну почему она должна здесь сидеть и запоминать информацию, возникающую перед ней на дисплее? Большую часть ее Джайна уже знала. Остальное она не могла понять просто потому, что не хотела даже вникать. Сначала Джайна еще пыталась сосредоточиться, но потом махнула на все рукой. Количество неправильных ответов превратилось во внушительную цифру.

Но Джайну это уже не трогало.

Она задремала.

— Ты, должно быть, очень глупая девчонка! Джайна вздрогнула и проснулась. Она не слышала, как подошел Тигрис и встал у нее за спиной. Джайна встала и посмотрела на него.

— Вовсе нет! Я не глупая! Я очень сообразительная! Почему ты ко мне придираешься?

Тигрис молча ткнул пальцем в список ее неправильных ответов. Ногти у него были грязные и обломанные.

— Я не придираюсь, — сказал Тигрис. — Я только помогаю тебе.

— Да ты просто достаешь меня!

— Если хочешь, чтобы я не делал замечания, ты должна правильно отвечать на вопросы.

— Но это какие-то дурацкие вопросы!

— Ты дерзкая девчонка. Ты думаешь, что лучше лорда Хетрира знаешь, что тебе лучше? Ты очень невежественна!

— Неправда! Я люблю учиться. Но не люблю учить всякую чушь.

— Тогда скажи: какая высота у самого высокого водопада в мире Фиррерре?

— Я знаю, как определить, какое течение в реке является главным. Я знаю, как вычислить высоту водопада, даже если нельзя добраться до его вершины!

— Но лорд Хетрир не задавал тебе этих вопросов. Он спросил: какая высо…

— Откуда я знаю? Это дурацкий вопрос. Кто может это знать?

— Его высота — одна тысяча двести шестьдесят три метра. Лорд Хетрир, говорит, что все образованные люди должны знать такие вещи. Так что садись на место и учи все, что появится на мониторе.

Джайна вздохнула и села, уставившись на экран.

Она понимала, что у нее нет выбора.