За исключением того, что страж порога не соблазнился мясом и М'шаллу пришлось обратиться за помощью к Крайгат'у для внушения, войти внутрь оказалось легче легкого. Если кому-то и было поручено поднять тревогу при первом же реве стража порога, он свой долг не выполнил. Иссони спокойно пролез в незапертое окно и открыл кухонную дверь. Те, кому было поручено присматривать за другими входами и выходами уже заняли свои места. Иантайн пронесся сквозь кухню поднялся наверх, к главной гостиной, и открыл главный вход. В это же время Иссони отыскал потайную дверь на кухне. Хотя лестницу лишь слабо освещали догорающие свечи, пришедшим произвести арест света хватало.

Поулин открыл дверь в потайной ход и вошел в личные покои Чокина первым. За ним вошли восемь леди и лордов-холдеров, а также М'шалл — как представитель предводителей Вейров. К их удивлению, комната была ярко освещена, в подсвечниках на стенах горели свечи и спящие фигуры на массивных застеленных мехами кроватях были отчетливо видны. На всех трех. Грузное тело Чокина вырисовывалось под меховым одеялом самым крупным холмом, на голову он натянул белую простыню.

Одна из девочек проснулась первой. Открыла было рот, чтобы закричать, но Поулин поднес палец к губам. Она зарылась поглубже в постель, натянула одеяло до подбородка, подползла к краю постели и выхватила из кучи на полу платье. Поулин знаком показал ей, что она может одеться. Хотя она двигалась очень тихо, сдернула одеяло на себя, и от холода проснулась другая дочь Чокина. Вот она завопила во весь голос.

— Прямо как зеленая, когда в охоту войдет, — вспоминал потом, посмеиваясь, М'шалл. — Тут Чокин и проснулся.

Его охранники наконец пришли в себя и ворвались в спальню, но застыли на месте при виде стольких вооруженных людей.

— Чокин смещен за то, что не подготовил холд к Прохождению, за превышение власти лорда-холдера и за лишение своих подданных прав, дарованных им Хартией, — громко сказал Поулин, стоя с обнаженным мечом в руке. — Если вы не хотите последовать за ним в ссылку — сложите оружие.

Все как один подчинились приказу — как раз в тот момент, когда в комнату ворвалось подкрепление, приведенное Иантайном через главный вход.

Это окончательно пробудило Чокина от хмельного сна. Потом Поулин говорил, что был разочарован таким спокойным исходом их утреннего налета.

— С'нана это успокоит, — сказал К'вин. — Я думаю он был уверен, что мы хотим унизить Чокина.

— Ну, ведь мы так и сделали, — хмыкнул Ташви. Чокин трясся всем телом, пытался подкупить лордов-холдеров одного за другим, намекая на несметные сокровища, которыми он обязательно поделится, если они встанут на его сторону. Если кто-то и готов был соблазниться, то сразу передумал, как только из «холодильника» освободили дрожащих, сломленных узников.

— Там все под завязку набито, — сказал Иссони. После того, что он там нашел, вид у него был просто ошарашенный. — По большей части люди из пограничной стражи, но они, право же, от Чокина такого не заслужили!

Даже самые жестокие из них до конца жизни не смогут забыть заточение в этом карцере.

— Иантайн? Ты взял с собой… а, взял, вижу. Зарисуй-ка их по-быстрому, — сказал Иссони, показывая на двоих узников, которые уже почти умирали, — двое оскопленных за изнасилование. Помочь им уже было нельзя — разве что облегчить страдания вытяжкой из кошачьей травы. — Пусть С'нан полюбуется, если у него еще остались сомнения насчет справедливости нынешнего приговора.

— А Вергерина не нашли? Никаких следов. Поулин, когда все камеры опустели.

— Нет, — мрачно сказал М'шалл. — Новости тебя не обрадуют. — Он показал на бывшего стражника «холодильника», тащившего носилки. — Он говорит, что четырех покойников еще позавчера сбросили в яму с известью. Может, для Вергерина мы пришли слишком поздно.

Поулин еле слышно выругался.

— Ты не спрашивал — может, кто слышал что-нибудь о нем?

— Там, внизу, ни у кого имени нет, — проворчал М'шалл.

Поулин скривился.

— Придется прибегнуть к коллективному управлению.

— Я уже послал всадников за выборными лицами. Они прибудут сюда…

В зале послышался шум и радостные приветственные крики.

— Не могли же они прибыть так быстро, — удивленно сказал М'шалл. Оба пошли посмотреть, что случилось.

Высокий человек, улыбаясь всадникам, которые дружески хлопали его по плечам и спине, высвобождался из изношенных грязных мехов.

— Угадай, кто приехал? — воскликнул Б'нуррин из Айгена, увидев Поулина и М'шалла.

— Неужто Вергерин? — изумился Поулин.

— Оптимист, — пробурчал М'шалл, но, присмотревшись к лицу прибывшего, уже не скрытому меховой шапкой, воскликнул: — Он!

— Да неужто? — поспешил к ним через просторный зал Поулин.

— Да посмотри — семейные брови, — хихикнул М'шалл. — Где вы прятались, Вергерин?

— М'шалл? — Вергерин огляделся по сторонам, и на его обветренном лице засветилась полная надежды улыбка. Он и вправду походил на Чокина — если, конечно, черты лица Чокина утончить и облагородить. — Вы не представляете, как я рад был увидеть драконов на высотах! Я понял, что вы опомнились и решили избавиться от него. — Он ткнул пальцем в потолок. — Вы даже не знаете…

— Где вы скрывались? Где? — Поулин схватил Вергерина за руку и горячо потряс.

Улыбка Вергерина превратилась в кривую ухмылку

— Я подумал, что безопаснее всего будет спрятаться прямо под носом у Чокина. — Он показал в направлении холдов для скота. — Скотину он содержит лучше чем людей, так что от меня по крайней мере воняет только чистым конским навозом. Я зарабатывал на жизнь в хлеву.

— Но ваш холд был пуст…

— Смею вас заверить, я сам это устроил, — сказал Вергерин, приглаживая заскорузлой рукой грязные волосы и виновато улыбаясь. — Я, господа мои лорды-холдеры, очень жить люблю. И когда я понял, что мой племянничек и пальцем не шевелит, чтобы подготовить холд к приходу Нитей, я решил, что лучше бы мне исчезнуть до того, как он соберется меня наказать… и до того, как вспомнит, что я — первая кандидатура ему на замену.

Он сбросил наконец меха и со спокойным достоинством стоял среди тепло одетых всадников и лордов-холдеров. И это врожденное достоинство произвело сильное впечатление на Поулина. И не только на него одного.

— Должен признаться, я страшно сглупил, когда потерял данное мне по крови право на холд, но ведь я должен был знать, что Чокин в тот вечер обязательно сжульничает, особенно при таких ставках. Мне пришлось поломать голову, чтобы понять, как он это сделал, поскольку и я знаю кое-какие трюки, с помощью которых можно обвести вокруг пальца ничего не подозревающего человека. — Он горько усмехнулся себе самому. — Я забыл, как рвется Чокин к власти.

— Но вы все же сдержали свое обещание, — понимающе кивнул Поулин.

— Это последнее, чем я мог восстановить уважение к самому себе. — Вергерин коротко поклонился Поулину и остальным. — Смею ли я надеяться, что вы оставите Битра-холд под управлением нашего рода? — Он приподнял черные брови, выражая ожидание. Вид у него был честный и смиренный.

Поулин коротко оглянулся на остальных лордов-холдеров, присутствовавших при разговоре.

— Ваша кандидатура, несомненно, будет рассмотрена Конклавом в конце Оборота, — кивнул Поулин. Остальные зашептались.

Но благостную картину разрушил вопль Чокина, которого повели вниз по лестнице Бастом и Бриджли. Он закричал, что ни в чем не виноват, его жена залилась слезами, а дети заверещали, еще сильнее усугубляя суматоху.

На последней площадке Чокин вырвался от двоих лордов и бросился к Вергерину.

— Ты! Ты! Ты предал меня! Ты нарушил слово! Это все ты подстроил, ты во всем виноват!

Бастом и Бриджли успели перехватить Чокина и оттащить его, прежде чем он набросился на Вергерина с кулаками. Правда, он не особенно испугался племянника. — Это все ты сделал! Это все ты! — визжал Чокин, перекрывая вопли своих отпрысков.

Тот с совершенно непроницаемым лицом медленно отвернулся. Тут Вергерина увидела леди Надона, и вопли ее зазвенели от злобы и ненависти. — Вы забрали моего мужа, а теперь забираете мой холд, наследство моих детей! О, Франко, как ты мог допустить, чтобы с твоей сестрой так поступили? — Она бросилась на грудь лорду Нератскому.

На лице Франко вовсе не было раскаяния, когда он с помощью Зулайи и Лоры Истанской отрывал от себя пухлые руки сестры. Надона была в ночной сорочке поверх которой набросила распашное платье. Ричуд держал за руки двоих мальчиков, а его жена — двух ревущих в голос девочек, которые совершенно не понимали, что творится, но по примеру матери ударились в истерику. Ирена — даже с каким-то удовольствием — надавала Надоне пощечин, которые мгновенно привели ее в себя.

Поулин взял Вергерина за руку и повел к ближайшей двери, за которой оказался кабинет Чокина. Там нашлись кувшин и стаканы, и Поулин быстро наполнил два. Вергерин осушил свой стакан единым духом. Напиток немного привел его в себя, его щеки порозовели. Он глубоко выдохнул.

Поулин, пораженный самообладанием этого человека в нелегкой ситуации, хлопнул его по плечу и крепко сжал.

— Это не могло пройти легко, — сказал он. Вергерин что-то пробормотал, затем выпрямился.

— Труднее всего, — криво усмехнулся он, — было осознавать, каким же идиотом я был. Можно все простить — только не тупость.

Несмотря на каменные стены, крики и визг все равно были слышны, хотя ослабевали по мере того, как Чокина тащили из холда на двор.

Леди Надона решила остаться в стороне. Справившись с истерикой, она довольно быстро сообразила, что нельзя оставлять драгоценных крошек на произвол таких безжалостных людей, так что она лучше принесет себя в жертву и останется с ними, пока Чокин будет отбывать наказание в ссылке. Она прекрасно знала права, дарованные ей Хартией, вплоть до статей и соответствующих подразделов.

Опять крики и противоречивые приказы! Устало вздохнув, Поулин подошел к закрытому ставнями окну и распахнул его — и стал свидетелем совершенно невероятной сцены: пятеро мужчин пытались забросить Чокина на спину дракону, а сам Крайгат', вращая красно-оранжевыми глазами и изогнув шею, вертелся, старался понять, что там позади такое творится. Внезапно Чокин обмяк, и его водрузили на шею Крайгат'у. М'шалл сел впереди, двое других людей из Вейра привязали Чокина к М'шаллу, а затем приторочили к шее дракона кучу мешков и баулов с вещами, которые бывшему лорду позволили взять с собой в ссылку.

Крайгат' могучим прыжком поднялся в воздух и распахнул крылья, а потом исчез в Промежутке.

— На острова его высылаете? — спросил Вергерин, наливая себе еще стакан.

— Да, но не на тот, куда мы отправили его стражников. К счастью, этих островов целая куча.

— Безопаснее всего на Юный остров, — сказал Вергерин, потягивая вино. Затем скривился и заглянул в стакан. — Откуда он такое берет?

Поулин подавил смех.

— У него вообще нет вкуса. Неужели вам и вправду нравится идея высадить вашего племянника на вулканический остров с действующим вулканом?

— Он достаточно изворотлив, так что переживет и это. А Надона остается?

— Дети еще маленькие, но вы имеете полное право выслать ее куда-нибудь в медвежий угол и самому заняться образованием и воспитанием ее детей.

Вергерин содрогнулся от отвращения.

— Но вы же сами понимаете, что в них еще осталось что-то хорошее, — великодушно сказал Поулин

— В отпрысках Чокина и Надоны? Вот уж вряд ли — Вергерин встал и подошел к бюро, где должны были храниться записи холда. Уже взявшись за дверцу он повернулся к Поулину. — Мне прямо сейчас приниматься за дело? Или ждать решения Конклава?

— Поскольку мы не знали, удалось ли вам избежать когтей Чокина, мы решили дать попробовать способной молодежи навести тут порядок. Но вы больше знаете об этом холде, чем они, — так, может быть, возьметесь ими руководить?

Вергерин вздохнул и облегченно улыбнулся, просветлев.

— Именно потому, что я хорошо осведомлен о состоянии этого холда и деморализованности его обитателей, мне очень понадобится помощь. Любая. — Он покачал головой. — Не могу сказать, что мой покойный брат был лучшим лордом-холдером Перна, но в пренебрежении долгом его уж никак нельзя было обвинить, и он никогда не заявил бы, как Чокин, что Нити не вернутся. Чокин ведь главным образом боялся, что это помешает ему получать доход от азартных игр.

В дверь вежливо постучали, Поулин отозвался, я в дверь просунула голову Ирена.

— Мы заставили кухонную прислугу приготовить кое-какую еду. Не могу гарантировать ничего, кроме того, что кла горячий, а хлеб свежий.

Вергерин посмотрел на себя.

— Вряд ли я смогу заставить себя сесть за стол раньше, чем вымоюсь.

Ирена усмехнулась.

— Я уже позаботилась об этом. И ванна, и ваша комната готовы. Даже кое-какая свежая одежда нашлась.

— Свежий хлеб и горячий кла — это сущее наслаждение! — сказал Поулин, предлагая Вергерину выйти первым.

— Нет, лорд-холдер, после вас, — вежливо отказался Вергерин.

— Я сразу же за вами, да и вы скоро станете лордом-холдером…

— А я и не подозревал, что от меня так воняет, — со скорбным видом покачал головой Вергерин и вышел первым.

«Он смотрит по сторонам, словно оценивает состояние холда», — заметил Поулин. Вергерин вдруг так резко остановился, что Поулин чуть не врезался в него. Показав на внутреннюю стену, на которой висел ярко освещенный портрет Чокина работы Иантайна, дядя недоверчиво уставился на него, расширив от удивления глаза.

— Но мой племянник… он же никогда так не выглядел! — с трудом, сквозь смех промолвил он.

Поулин тоже хмыкнул, впервые как следует рассмотрев изображение.

— Сдается мне, что художнику пришлось… ммм… поработать некоторое время, чтобы написать… а-а-а… удовлетворительный портрет вашего племянничка.

— Было бы над чем трудиться… но я не могу оставить его здесь! — воскликнул он. — Это… это же…

— Смехотворно? — подсказал Поулин. Бедняга Иантайн, как же ему пришлось наступать себе на горло, чтобы сотворить такое!

— Для новичка сойдет.

Поулин наклонился поближе к Вергерину, стараясь не дышать, поскольку в тепле главного зала от Вергерина еще сильнее воняло навозом.

— Думаю, если вы уберете его с глаз подальше, художник не слишком огорчится.

— Может, он перепишет его с большим сходством? — спросил Вергерин. — Он будет мне напоминать о глупой моей молодости, а равно и о том, как не надо управлять холдом.

— Иантайн здесь. Он помог нам проникнуть внутрь Можете сами его спросить.

— После того, как вымоюсь, — сказал Вергерин и пошел дальше по лестнице, чтобы принять ванну.

Из всех крупных холдов привезли младших наследников, готовых к трудной работе и соответственно экипированных. Если кто из них и был разочарован тем, что Вергерин объявился, — виду не подавал, что было только к лучшему. К тому времени, как накрыли сытный завтрак, Вергерин успел переговорить со всеми восемью молодыми мужчинами и женщинами и распределить обязанности.

Ирена отрядила в распоряжение Вергерина крыло бенденских всадников, чтобы тот разослал их в крупнейшие имения Битры и сообщил, что Чокин низложен и сослан.

К тому времени вернулся и М'шалл.

— Я высадил его на Тридцать втором острове. Запомните это для записей. Очень приятное местечко. Жаль, что досталось оно ему.

— Сложности были? — спросил Поулин.

М'шалл удивленно посмотрел на него, расстегивая летную куртку.

— Это после того как Бастом ему такого тумака-то отвесил? Да он еще в сознание не пришел, когда я его выгружал. Рядом с ручьем. — Он скривился. — Надо было сунуть его в воду. На своей шкуре тогда испытал бы, каково было тем, кого он держал в своем «холодильнике».

В середине утра дела оказались под полным контролем Вергерина, и члены Конклава решили, что могут покинуть Битра-холд.

Иантайн напросился лететь с К'вином и захватил с собой портрет Чокина.

— Когда ты вернешься в Бенден-холд? — спросил Бриджли, остановив молодого художника, когда тот спускался по лестнице во двор.

— Лорд Бриджли, вы уж простите меня, но я еще не готов, — ответил Иантайн.

Бриджли ткнул пальцем в портрет.

— Ты ведь больше такого не нарисуешь, а? — нахмурился он.

— Никогда, — кивнул Иантайн, чуть сжавшись. Затем усмехнулся. — Мне недолго изменить черты лица. Но это — в последнюю очередь. Я должен завершить портрет К'вина и еще нескольких телгарских всадников. А тогда уже вернусь. Наверное, закончу к концу Оборота.

— Хорошо, до тех пор отпускаю тебя. Но не дольше! — внушительно проговорил Бриджли. Затем улыбнулся, видя тревогу Иантайна. — Да успокойся, парень. Я просто хотел узнать, когда настанет очередь меня и моей леди.

С этими словами он ушел.

К'вин прикрыл улыбку рукой в перчатке.

— Некоторым жутко везет, знаешь ли, — сказал он, велел Иантайну забираться на Чарант'а, взял у него портрет и вернул, когда тот сел верхом. — Я рад, что ты это переделаешь.

— Лорд-холдер Вергерин специально попросил меня об этом. И, честно говоря, хорошо, что мне довелось рисовать… правосудие.

— Правосудие? — рассмеялся К'вин и уселся между шейными гребнями бронзового дракона. — Боюсь для Чокина это слово станет теперь грязным ругательством

Иантайн хмыкнул, и дракон внезапно оторвался от земли. Иантайн собирался не просто исправить портрет — он чувствовал, что унизил и себя, и цех Домэза, поддавшись давлению Чокина, хотя выбора у него не было. Ему хотелось провести побольше времени в Телгар-Вейре. Да и конец Оборота близился. Конец Оборота — и пиры, которые всегда устраивали во время зимних праздников. Может, он сумеет договориться с Деброй…

Всадники могли брать и часто брали себе в супруги невсадников. Удобнее всего, когда профессия супруга полезна для Вейра, — в этом случае он мог бы остаться в Телгаре навсегда. Но даже если нет — как только Морат'а начнет летать, Дебра сможет навещать его когда захочет.

Если, конечно, она испытывает к нему что-то хотя бы отдаленно похожее на то, что чувствует он. Даже в самых смелых мечтах он не представлял себе, что останется жить в Вейре. Он был почти благодарен Чокину за то, что из-за него все так получилось, — но только почти. Глупая мысль испарилась, едва он вспомнил о тех ужасах, которые Чокин творил на границе и в «холодильнике». Он содрогнулся.

— Я уж думал, что ты привык к полетам, — сказал К'вин, оборачиваясь, чтобы говорить Иантайну прямо в ухо.

— Нет, — ухмыляясь, покачал головой Иантайн. Он и вправду наслаждался бы полетом, если бы только не впечатление от холода и отсутствия пространства и времени в Промежутке. Слишком уж это его потрясло. Он покрепче вцепился в ремни, которыми привязал портрет. Чарант' уже довольно высоко поднялся над Битрой, чтобы войти в Промежуток. Меранат'а, с Ташви, Сальдой и Зулайей на спине, летела рядом с правым крылом Чарант'а, золотое ее тело сверкнуло в ярких солнечных лучах утра, и ее всадники замахали руками.

Махнув в ответ, Иантайн удивился, что все еще утро. Захват Битра-холда произошел так рано, что день еще не успел разгореться. Сколько же случилось в этот день!

Чернота.

Иантайн перестал ощущать веревку, удерживающую портрет, но сидел он все же на шее Чарант'а, и мгновение спустя они снова оказались на солнце, над знакомым конусом Телгара.

Далеко внизу, над куполом Вейра, блеснула золотая искорка — возвращалась Меранат'а. Большой бронзовый дракон изящно лег на крыло и стал снижаться.

Все это произошло чересчур быстро для Иантайна. Он впервые видел все сверху, а не как обычно, с земли: драконы спали на своих лежбищах на солнышке, молодые всадники упражнялись, перебрасывая друг другу мешки с огненным камнем, младшие чистили своих Дракончиков на берегу озера. Дебра, должно быть, среди них. Он попытался высмотреть среди них ее и Морат'у, но с высоты это было невозможно. В долине два дракона, оба коричневые, пожирали свою добычу. Еще один всадник возник из воздуха прямо над патрульным всадником, который знаком велел ему снижаться. Чарант' прошел по спирали достаточно низко, чтобы его узнали и поприветствовали. Иантайн ощутил дрожь во всем огромном теле бронзового дракона, услышал странный гул. Интересно, они так разговаривают друг с другом вслух? Он покрепче ухватил портрет, словно побаиваясь, что встречный ветер вырвет его из рук.

К'вин обернулся к нему:

— У пещер?

— Если можно, — кивнул Иантайн, отвязывая портрет и немножко беспокоясь. Потеря, конечно, невелика, но тогда придется потратить еще одну доску.

Как только они сели, он быстро перекинул ногу через шею Чарант'а и соскользнул на землю.

— Спасибо, К'вин, — сказал он, обернувшись к всаднику, и, прикрыв глаза от солнца, улыбнулся.

— Не за что. Ты сегодня это больше чем заслужил. Чарант' снова загудел, тихонько повращал голубыми глазами и посмотрел на Иантайна, который благодарно махнул ему рукой. Затем бронзовый подпрыгнул, дважды хлопнул крыльями и опустился на козырек возле жилища госпожи Вейра.

— Ты вернулся, целый и невредимый! — вылетел из нижних пещер Леополь и бросился к Иантайну, который едва успел отвести руку в сторону, чтобы мальчишка не выбил у него портрет.

— А зачем он тебе теперь? — спросил Леополь.

— Переписать его надо, — сказал Иантайн, понимая, что от Леополя все равно никуда не спрячешься.

— О, портрет Чокина? — Леополь протянул руку, но Иантайн увернулся, заслонив портрет собой.

— Ты ведь умный парень?

— А как же! — без малейшего сомнения усмехнулся Леополь. — Ну? И как вы его вытряхивали из холда?

Иантайн остановился на ходу и уставился на мальчишку.

— Кого?

Леополь упер руки в бока, наклонил голову к плечу и одарил Иантайна долгим презрительным взглядом.

— Ну, во-первых, ты улетел на драконе Форт-Вейра. Во-вторых, ты улетел внезапно, так что тут явно что-то затевалось. В-третьих, все мы знаем, что Чокина будут смещать. И, в-четвертых, ты вернулся с портретом, которого тут, в Вейре, не писал. — Леополь развел руками. — Все яснее ясного. Лорды и предводители решили избавиться от Чокина. Низложен, изгнан из холда и сослан. Так? — Он усмехнулся, подведя итог, и склонил голову к другому плечу. — Ну, я прав? — повторил он.

Иантайн вздохнул.

— Не мне подтверждать или отрицать, — тактично ответил он и пошел к себе.

Леополь забежал вперед, снова остановив его.

— Но ведь я не ошибся насчет Чокина, так? Он не подготовился к Падению Нитей, слишком давил на своих холдеров, и половина лордов-холдеров задолжала ему кучу денег за азартные игры.

Иантайн остановился.

— Долги? — Он протиснулся мимо Леополя, решив, что лучше ему скрыться в сомнительном уединении своего жилища, чтобы дать Леополю поменьше пищи для слухов.

— А, Иантайн! — увидела его Тиша и с поразительной для своего полного тела живостью протиснулась между столами и преградила ему путь. — Чокина взяли? Он сопротивлялся? Его жена поехала с ним? Это меня сильно удивило бы. Вергерина нашли? Примет ли он холд до Встречи в конце Оборота? — выпалила она.

Леополь аж пополам согнулся от хохота, увидев физиономию Иантайна.

— Да, нет, нет, да, не знаю, — ответил он.

— Видишь? Не я один, — сказал Леополь, цепляясь за спинку стула, чтобы не упасть, и смахивая с глаз слезы смеха. Он просто наслаждался замешательством Иантайна.

— Я хочу услышать все в подробностях, Иантайн — сказала Тиша, ставя на стол перед ним кружки с кла и тарелку со свежей выпечкой. — Ешь. Садись. У тебя был нелегкий день, а полдень еще не наступил.

— Я возьму эту штуку и очень осторожно положу в твоей комнате, — сказал Леополь, схватил завернутый в тряпку портрет и высвободил его из рук обалдевшего Иантайна. — И не буду смотреть, пока ты мне не разрешишь.

— Нет, Лео, подожди, — вмешалась Тиша. — Я хочу увидеть то, что Чокин называл «удовлетворительным».

— Да будет мне здесь покой или нет? — взорвался Иантайн, беспомощно воздевая руки. — Могу я иметь свои секреты?

— Нет, в хорошо управляемом Вейре — не можешь, — ответила Тиша. — Ешь. Пей. И, Лео, захвати корзинку, которую я собрала для К'вина. Зулайю и Меранат'у я не видела, может, они остались в Телгар-холде.

У него подогнулись колени, да и решимость поослабла, и Иантайн упал в кресло, которое пододвинула ему Тиша.

— Ну, можно посмотреть? — взмолился Леополь, потянувшись к веревочному узлу.

— Если я и не разрешу, то вряд ли это тебя остановит, — ответил Иантайн, и Леополь быстро развернул портрет.

Иантайн подхватил альбом, который он сунул в обертку портрета, и отложил его в сторону. Он и вправду не хотел показывать последних своих зарисовок. Два кастрированных насильника умерли вскоре после того, как он закончил рисовать. Сейчас он очень сожалел, что радовался, услышав их приговор. Они ведь и понятия не имели, что ждет их у Чокина, когда попросили вернуть их в родной холд. Но тут он поймал на себе пристальный взгляд Тиши и постарался сделать невозмутимое лицо. К счастью, сейчас на них взирал с портрета сам прославленный Чокин, и Тиша после первого же взгляда разразилась хохотом, и почти так же громко завыл от смеха Леополь.

Тиша смеялась так заразительно, что даже легкое ее хихиканье обычно веселило всех, кто находился поблизости. А Иантайну очень нужен был сейчас хороший добрый смех, и, хотя внутреннее смятение не давало ему рассмеяться вместе с ней, он хотя бы смог улыбнуться.

Хохот Тиши привлек к Иантайну внимание остальных обитателей Вейра, и вскоре стол окружили смеющиеся люди, которые рассматривали то, что Чокин счел «удовлетворительным портретом». Иантайн вкратце рассказал любопытствующим о том, что произошло в холде. Все с облегчением узнали, что Чокин не только перестал быть лордом-холдером Битры, а еще и увезен подальше от материка.

— Слишком жирно для него, — сказал кто-то.

— Зато теперь он лорд над всем, что видит вокруг! Так что ему как раз.

— Никто не пострадал?

— Кто примет холд накануне Прохождения?

Иантайн отвечал как мог осторожно, поражаясь тому, насколько догадливы обитатели Вейра. Казалось, они чересчур много знают о холде, который никак не связан с Телгар-Вейром. Он сам не так уж и много рассказывал о своем ужасном житье-бытье в Битре, так что, наверное, информацию они получали из других источников. Впрочем, люди Вейра и путешествовали куда больше, чем холдеры.

Вошли всадники. Рановато было еще для полуденной трапезы, но они хотели узнать, что случилось в Битра-холде. Старшие помнили игру, которая стоила Вергерину холда, и знали много других подробностей об этой семейке.

Иантайн обрадовался кла и пирожкам, которые подала Тиша, Леополь принес ему хлеба, сыра и нарезанного мяса, приготовленного для ленча. Когда он увидел К'вина среди толпы, его на миг охватило волнение — возможно, не следовало ничего рассказывать?

Он велел Леополю отнести пресловутый портрет в его комнатку, сунул альбом под мышку — поскольку иначе ничто не могло бы удержать Леополя, чтобы он не сунул туда нос, — и подошел к К'вину. Ему уступали дорогу, радушно похлопывая по плечам и спине.

— Простите, предводитель, если я успел наговорить лишнего, не дождавшись своей очереди…

К'вин недоуменно воззрился на него.

— Очереди? Да они уже сами обо всем догадались. Что ты мог рассказать им такого, чего они уже не знали бы?

— Например, сколько народу затолкал Чокин в эти жуткие камеры, — выпалил Иантайн, не успев подумать, что говорит.

К'вин ободряюще обнял его за плечи.

— Думаю, мне самому это будет по ночам сниться. — Он вздрогнул. — Пошел бы ты отдохнуть, что ли…

— Нет, лучше дайте мне какое-нибудь дело, — честно ответил Иантайн. Ему даже не надо было возвращаться за вещами в комнату — кисти и краски уже были в Вейре предводителей.

К'вин просиял.

— У меня сейчас есть немного времени, а у тебя есть немножко красок, которые ты мог бы извести на мою персону… Или ты предпочтешь переписать сейчас портрет Чокина? Но Бриджли ясно дал мне понять, что хочет вернуть тебя к концу Оборота. Впереди много работы, ты сам знаешь.

Иантайн хмыкнул. Собственная слава начинала его раздражать. К'вин сочувственно хлопнул его по плечу.

— Итак? — спросил предводитель Вейра.

— Конечно, я займусь вами. Вы… — Он замялся, не желая показаться назойливым. — Вам понравился портрет Зулайи?

К'вин тихо рассмеялся и отвернулся.

— Ты заставил ее гордиться собой, Иантайн. Гордиться!

— Она так непринужденно держится. Она прекрасна, — сказал Иантайн.

— Правда?

Что-то в голосе К'вина заставило Иантайна насторожиться. Ведь они вожди Вейра, разве не так? Они всегда казались такой хорошей парой. Но Иантайн умел слушать то, о чем не говорили, и видеть то, чего нельзя было увидеть. Правда, не ему обсуждать предводителей, к тому же К'вин его восхищал все больше. Зулайя была излишне сдержанна — он понял это, работая над ее портретом. Но ведь она намного старше Иантайна. И старше К'вина.

— Это платье смотрится На ней великолепно, — сказал Иантайн, чтобы нарушить неловкое молчание.

— Да, она сшила его для последнего Рождения, — сказал К'вин, обернувшись к нему с ясной улыбкой.

Иантайн подумал, что странный оттенок в голосе предводителя ему только почудился. Наверное, повлияло то, что он видел нынче утром. Они направились к лестнице. Когда они поднялись наверх, Иантайн был счастлив, что не выдохся окончательно.

— Ты в хорошей форме, — сказал К'вин, еще раз дружески хлопнув его по спине и подтолкнув к высокому входу в Вейр.

— А как иначе? — весело засмеялся в ответ Иантайн.

Он на мгновение приостановился, глядя на молодежь у озера. Да, Дебра была там — как раз натирала маслом Морат'у. Он мог бы поговорить с ней, может, даже поужинать вместе и показать ей портрет Чокина — до того, как переделает его. Может, показать то, что таится в его жалкой душе? Так думал он, изучая свою новую модель. К'вин надел парадную одежду, предназначенную для Встречи. Сумеет ли он воплотить его образ?

Суматоха, вызванная подготовкой к Празднику Окончания Оборота, вполне объясняла неудовольствие С'нана, когда у него попросили транспорт для полета в Телгарский инженерный цех, и Клиссер держался стойко. Он собирался обсудить в цехе проект строительства сооружения, подобного Стоунхенджу, но приспособленного для нужд Перна. Правда, С'нану он сказал только, что ему нужно обсудить с Кальви некоторые чрезвычайно важные проблемы. С'нан отреагировал неодобрительно — он считал, что такие безделушки, как колокола, свистки и сигналы, совершенно не нужны, если Вейры в течение всего Интервала не теряли боеспособности.

Джемми тщательно вычертил доисторический каменный круг и реконструкцию его вероятного первоначального вида. Такое описание будет весьма полезно и

Кальви, и его команде.

Кальви бросил на чертеж быстрый, почти насмешливый взгляд, но затем вгляделся в него получше и проникся уважением.

— Глаз-Камень? Указующий перст? Солнцестояние? — Он широко улыбнулся Клиссеру. — Думаю, это будет очень кстати. — Он нахмурился. — Ты что, не мог пораньше? До Солнцестояния всего две недели осталось!

Я… — начал было Клиссер.

— Прости, друг, — извинился Кальви, — ты ведь был занят. Репетиции, и все такое. Хм-м-м. Ладно, оставь мне чертеж. Надеюсь, мы что-нибудь придумаем… — Он просмотрел наброски Джемми. — М-да, у парнишки настоящий талант.

— И не надейся сманить его из Колледжа, — отрезал Клиссер, делая самое свирепое лицо, каким он обычно пугал студентов.

Кальви хмыкнул, притворился ужасно испуганным, но глаз от чертежа оторвать не смог.

— Справимся. — Устало вздохнул. — В этом мы баальшие специалисты.

Клиссер уехал, уверенный в том, что не подведет Конклав по крайней мере в этом вопросе.