Заседание Совета было коротким. Обсуждалась Лирили. Обвинения против нее со стороны персонала узла связи и множества скорбящих друзей Таринье подтвердились, и в качестве меры пресечения было предложено увольнение. Показания были изучены, включая копию сообщения с «Кондора», получение которого Лирили постоянно отказывалась признать. Офицер связи, к тому же оказавшийся одной из многочисленных девушек Таринье, утаила копии передачи пийи и его перевод, сделанный Таринье; девушка унесла записи с узла связи еще до того, как Лирили приказала их уничтожить. Это произошло сразу же после того, как визар приказала прекратить все передачи с планеты, кому бы они ни предназначались. Девушка понимала, что Лирили по какой-то причине не только позволила Таринье и малышке Мати отправиться в космос одним, но она понимала также и огромную значимость пийи для линьяри, сознавала, что люди должны знать об этом. Она собиралась сама отправиться в холмы к космическим путешественникам, когда те могучим потоком устремились домой.

Совет был не слишком рад сокрытию от него по какой-либо причине предупреждения об угрозе со стороны кхлеви независимо от того, что думала по этому поводу Лирили.

После обсуждения дел Лирили к заседанию Совета присоединились Нева, Кхари, Мелиренья, несколько послов, учителей с высокими степенями, торговцев и офицеров с вернувшихся кораблей.

В Совете председательствовала Надина. Лирили смотрела на нее с противоположного конца стола, за которым просидела так много лет. На ее лице словно маска застыло привычное выражение, которое словно бы говорило: «Все в порядке, все идет как обычно».

Надина не сумела сдержать улыбки.

– «Лирили из Клана Ривье, визар Кубиликхана, ты обвиняешься в предательстве своих людей и своего мира. Мы не будем выслушивать то, что ты можешь сказать в свою защиту. Ты более всех нас обладаешь умением скрывать свои мысли – одна из причин, по которым мы полагали, что ты станешь хорошим администратором. Однако ты предала не только доверие твоих людей, но и мое личное доверие тебе: то, что я доверила тебе жизни молодой сироты, а также жизнь храброго офицера нашего космофлота».

– Это не моя вина! – сказала Лирили. – Я отговаривала их от этого полета. Я говорила – и это абсолютная правда; все вы можете прочитать мои мысли, – что мы должны прекратить передачи на корабль, который и послал нам информацию, считанную с пийи, из опасения, что кхлеви могут отследить источник сигнала. Это вполне стандартная процедура. Своими действиями я спасла вас – и что же? Это и есть ваша благодарность? В чем вы обвиняете меня? – в том, что два бесполезных и непокорных юнца украли наш новейший и лучший корабль и отправились в бесцельное и опасное путешествие, нарушив мой совершенно четкий приказ?

– Достаточно! – не выдержала Надина. – Ты прекрасно знаешь, что «Кондор» послал информацию пийи сюда именно для того, чтобы мы перевели ее, – и Таринье закончил перевод еще до того, как дети улетели. Суд располагает записью разговора, в котором Таринье проинформировал тебя об этом переводе. Ты знала, что в тот момент у нас была возможность связаться с «Кондором», чтобы капитан Беккер, помимо обеспечения безопасности своего корабля и команды, предупредил наших союзников о наличии внешней угрозы. Ты же не сделала ничего.

– Союзники! – фыркнула Лирили. – Взгляните на космических путешественников, если вы думаете, что у нас есть союзники! Разве не наши так называемые «союзники» передавали наших лучших послов и офицеров, учителей и торговцев врагам, которые сделали их пленниками, которые мучили и убивали их?

– Они были обмануты, – сказал Надина. – Но ты, Лирили, – ты обманутой не была. Ты знала, что «Кондор» и наши союзники вполне могли заметить угрозу задолго до того, как кхлеви подойдут достаточно близко, чтоб засечь их. Ты знала, что и Таринье знает это и что ни он, ни Мати не позволят причинить зло Кхорнье, Ари или капитану Беккеру, если в их силах будет предотвратить это. Ты знала даже, Лирили, что пийи содержал свидетельство того, что Карлье и Мири из клана Ниарья, родители Мати и Ари, – живы. Вся эта информация была для тебя источником беспокойства. И тогда ты преднамеренно приказала детям бездействовать, зная, что они не смогут подчиниться тебе и будут вынуждены нарушить твой приказ; зная также, что в этом случае они будут обречены – как и все, кто зависел от этой информации.

Лирили почувствовала острую боль в спине; что-то швырнуло ее вперед так резко, что она упала на колени.

– Я не знала этого. Как я могла точно знать? Все вы, космические путешественники, вечно находитесь в каком-нибудь другом месте именно тогда, когда требуется немедленно принять решение. Я сделала то, что считала наилучшим для своего народа. Включая вас. И это благодарность за мою верность обязанностям? Спасибо…

Теперь она плакала в ярости и страхе, охваченная возмущением, поскольку сама наполовину верила в то, что говорит; впрочем, в ином случае она никогда и не сказала бы этого. Надина прекрасно видела и ее состояние, и ее мысли.

– Ох, Лирили, бедная моя внучка, – проговорила Надина, она поднялась из-за стола Совета, опираясь ладонями о столешницу, потом опустилась на колени подле Лирили, взяв в ладони ее залитое слезами лицо. Лирили с вызовом посмотрела на нее. – Еще с тех времен, когда ты была совсем юной, мы знали о некоторых изъянах в твоей душе; и тебе это известно. Ты лучше нас всех умеешь скрывать свои мысли. Только ты одна можешь если и не врать, то как минимум изменять значение твоих мыслей настолько, что становится сложно их прочитать. Когда старый визар ушел в земли Предков, мы решили, что это отличие твоей души должно обратиться во благо; то, что было изъяном, должно было стать преимуществом, позволяя тебе творить добро. И ты права. В основном ты была великолепным и добросовестным администратором.

Большая часть вины лежит на нас самих; мы совершили ошибку, не понимая, что твоя особенность отделила тебя не только от своего народа, но и от правды внутри тебя самой. И теперь мы не наказываем тебя, дитя, но пытаемся возместить тебе тот ущерб, который, по нашей слепоте и недальновидности, ты нанесла себе и другим. Ты должна найти истинные мотивы своих действий – если не вглядевшись в собственную душу, поскольку ты кажешься не способной на такое, то хотя бы наблюдая за последствиями своих действий.

Теперь Лирили было очень легко «читать». Осторожность боролась в ее сознании со страхом и недоверием.

Надина вернулась на свое место, села, затем поднялась снова для оглашения приговора, уже вместе с остальными членами Совета.

– Лирили из клана Ривье, испросив совета Предков и следуя ему, мы выносим тебе этот приговор. Решением Высшего Совета ты освобождена от своих обязанностей визара Кубиликхана и администратора нархи-Вилиньяра. Ты назначаешься на должность юнги на корабль «Балакире» под командой визедханье ферили Невы и Мелиреньи. Твоими задачами будут: проверка информации, полученной посредством пийи; предупреждение «Кондора» об угрожающей кораблю и его экипажу опасности; уточнение местонахождения и обеспечение безопасности Таринье, Мати и «Никаври»; определение местонахождения Карлье и Мири и их спасение – или как минимум изъятие информации из их спасательной капсулы; а также предупреждение наших союзников об опасности со стороны кхлеви, даже в случае если передача этого предупреждения тобою позволит кхлеви выследить «Балакире». Визедханье ферили Нева и ее команда вызвались добровольцами на это задание и согласились нести ответственность за тебя. Они готовы на любые жертвы, если это будет необходимо для выполнения возложенной на вас миссии. Тем самым ты передаешься под попечительство Невы и команды «Балакире». И пусть разум Предков и благоволение друзей сохранят тебя от всех бед.

Боль пленника была невыносима. Не менее невыносима была жгучая смесь противоречивых чувств, переполнявшая душу Ари. Жажда мести в нем не могла ужиться с неспособностью видеть такие страдания живого существа – пусть даже и кхлеви. Впрочем, одно утешение было даже здесь, в трюме корабля, каким бы ужасным местом он сейчас ни был. Пленник «выщелкивал» всю требовавшуюся Ари информацию – но ни Ари, ни Беккер, ни даже Мак, который был готов «медленно разобрать» кхлеви, не дотронулись до этого существа даже пальцем. Что бы ни причиняло кхлеви такую муку, они не были в этом виноваты.

Вместо обещанной «разборки» Мак быстро обрабатывал информацию о щелкающем языке кхлеви, которую ему выдали Ари и ЛАНЬЕ: это дало ему возможность переводить вопросы Ари и Беккера в серию скрежещущих щелчков языка кхлеви, а затем преобразовывать ответные щелчки в слова человеческого языка.

Тварь лежала в сетке для груза на палубе, а муфты сети были надежно прикреплены к переборке. Кхлеви не мог никуда убежать. Ари был рад уже тому, что сеть несколько скрывала неописуемо отвратительные формы твари. Веревки, сплетенные из титановых волокон, позволяли видеть выпуклые глаза чудовища, стягивали его клешни и сильно прижимали уцелевшую антенну-усик к круглой голове. Гнилостный запах, который Ари почувствовал еще на корабле кхлеви, теперь заполнял трюм и, казалось, с течением времени становился все сильнее – почти физически ощутимым. Беккер заметил зеленую сукровицу, вытекавшую из-под панциря связанного кхлеви.

– Похоже, он настолько перепуган, что обгадился от страха, – заметил он.

– Перепуган? – переспросил Ари. – Кхлеви? Перепуган? Чего же он испугался – неужели нас?

– Конечно. Ты же был напуган, когда мы впервые нашли тебя?

– Конечно же. Но ведь я – не кхлеви…

– Позволь мне рассказать тебе кое-что о людях, приятель. О разных типах людей, – заговорил Беккер. – Эти подонки, – он указал на кхлеви, – любят причинять боль тем, кто попадется им в лапы, просто для того чтобы посмотреть, как они будут мучиться и страдать. Так же поступают и самые гнусные мерзавцы. Но именно потому в том случае, когда один из них попадается и оказывается в том же положении, что и его жертвы, он неизбежно начинает думать, что с ним станут делать то же самое. Единственная разница между нами в том, что нам нужна информация – а по твоим словам, когда ты был в плену у кхлеви, их совершенно не волновало, говоришь ты что-то или нет. Им просто нравилось слушать твои крики, правильно?

– Да, Йо. Я тогда никак не мог понять этого.

– Ну, так пойми хотя бы вот что. Сейчас эта тварь так же испугана, как ты тогда, – испугана даже больше; потому что поступить с тобой так, как это сделали кхлеви, мог только самый настоящий трусливый сукин сын. Да, эти кхлеви, конечно, похожи на жуков – панцирь, жвала, клешни и все такое, – но если ты меня спросишь, я тебе скажу, что они – просто кучи трусливого дерьма. Трусы и садисты. Все они.

Беккер размахивал руками, его голос звенел так, что его было слышно, несмотря на жалобные, но раздражающие высокие звуки, издаваемые кхлеви. Ари никогда не слышал, чтобы жукообразные создания издавали такие звуки, пока он был среди них. Хотя, возможно, тогда он сам мог издавать подобные звуки – в их человеческом эквиваленте, разумеется.

– Теперь, Ари, если у тебя еще есть вопросы, спрашивай. Мак, помоги ему: если Ари что-то пропустит, задавай свои вопросы.

– А что будете делать вы, капитан? – мягко спросил Мак.

– Я буду придумывать угрозы и… э-э-э, иные методы убеждения, – ответил Беккер.

– Очень хорошо, капитан. Ари?..

– Мак, спроси его, что он тут делал, сколько их находится поблизости, где их основной флот и где находится их родной мир.

Мак воспроизвел очередь щелкающих звуков языка кхлеви; как ему это удалось, не прибегая к помощи компьютера, оставалось загадкой. Во всяком случае, на Ари это произвело большое впечатление.

Кхлеви снова издал жалобный высокий вой.

– Скажи ему, что боль прекратится, если он предоставит нам всю необходимую информацию, – проинструктировал Мака Беккер: челюсти крепко сомкнуты, зубы оскалены – кажется, Беккер наслаждался возможностью продемонстрировать кхлеви столь откровенную враждебность.

Ари, напротив, не испытывал ни малейшего удовольствия от своего положения допрашивающего. Несомненно, первоначально ему казалось, что он испытает своего рода удовлетворение, сполна вернув кхлеви то, что пережил сам, оказавшись в их лапах; но теперь он не ощущал ничего, кроме отвращения к себе самому. Сейчас он занимался тем же, что и кхлеви. Он словно бы сам стал кхлеви. Но информация была очень важна.

Услышав, что Мак уже говорит, а не клацает, Ари прервал свои мрачные раздумья.

– Это был разведывательный корабль. Таких у кхлеви много. Их заданием был поиск подходящего мира с атмосферой и питательными веществами, пригодными для потребления роем кхлеви. Основной флот уже предупрежден, что разведкорабль обнаружил большое количество подходящих миров, включая и этот, благодаря удачному захвату разведывательного корабля двурогой расы.

Мак повернулся к Беккеру и сказал:

– Это, несомненно, были нириане? Поймите, пожалуйста, что понятия, которыми оперирует это существо, можно трактовать очень свободно. К счастью, благодаря программам, оставшимся во мне от прошлого пользователя, я достаточно хорошо знаком с основным содержанием мыслей этих существ и их языковыми шаблонами, так что могу заверить вас, что мой перевод достаточно точен. У кхлеви много общего с Кислой Маньяри.

Так оно и продолжалось. Чтобы минимизировать возможность непонимания или получения ложных сведений со стороны кхлеви («Да, к сожалению, Ари, – сказал Беккер, – всякая тварь, которая может сделать то, что эти парни делали с тобой, несомненно, не остановится перед маленькой ложью»), Беккер настоял на том, чтобы одни и те же вопросы задавались снова и снова в разной форме.

– Вы хорошо разбираетесь в извлечении информации, капитан Беккер, – заметил Мак. – Вы профессионально занимались этим делом ранее?

– Нет, но мой папа был большим специалистом устраивать популярные устные экзамены по предметам, которые я изучал, будучи ребенком, – ответил Беккер. – Я никогда не мог его провести. Кто мог знать, что эта наука пригодится мне в будущем!.. Так, давайте-ка пройдемся по нашим вопросам еще разик.

В процессе допроса Ари обнаружил, что весь взмок. Он невольно вспоминал те страшные дни, когда сам находился в положении этого кхлеви, а режущий визг их пленника и источаемый им смрад только ухудшали дело.

В некий момент мимо их двери прошла Кхорнья, на мгновение замедлив шаг. Затем она ушла, и Ари заметил, что РК также больше нет в комнате. Впрочем, ему было уже не до того, чтобы обдумывать эти факты: они пытались объяснить кхлеви, что им нужны координаты флота кхлеви, родного мира кхлеви, а также коды, которые позволят им взломать коммуникационные устройства кхлеви.

В ответ насекомоподобная тварь разразилась серией бормочущих звуков, не поддававшихся дешифровке. Внезапно вонь, исходившая от этого существа, усилилась, клацанье стало более приглушенным, а визг зазвучал еще тоньше, выше и пронзительней. Затем все затихло.

Мак ткнул существо.

– Я думаю, он потерял сознание, капитан.

– Неженка, – презрительно прокомментировал Беккер. – Слюнтяй. Мы ни разу не дотронулись до него. Многие люди скорее умерли бы, чем стали бы отвечать на те вопросы, на которые с готовностью ответил он.

– Йо, ты сказал, что мы избавим его от боли, если он скажет нам то, что мы хотим знать, – напомнил Ари.

– Мне так кажется, что в данный момент он не испытывает боли, – возразил Беккер.

– Нет, напротив, ему стало хуже. Кхлеви умирает. Надо, чтобы Кхорнья исцелила его. Я бы сам, но… не могу.

– Что ж, значит, старине «щелкунчику» остается только пожалеть о том, что в свое время они спилили тебе рог, – ответил Беккер, и Ари почувствовал вспышку раздражения, направленную на него.

– Мы должны позвать Кхорнью, чтобы она спасла его, Йо. У него может быть… еще информация.

– Хм-м, верно. Похоже, ты везде найдешь лазейку. Давай. Позови ее.

Воспользовавшись представившейся возможностью, Ари быстро вышел из трюма. Его удивило, что пришлось вызвать роболифт, чтобы спуститься вниз. Пол лифта был еще более липким, чем раньше; когда Ари переступил с ноги на ногу, раздался чавкающий звук. Лужи жижи были… да, они действительно были больше, чем тогда, когда Беккер поднимался на корабль вместе с пленником. Ари наклонился, чтобы рассмотреть клейкую массу, местами покрывавшую пол, поближе. Заинтересовавшие его пятна выглядели достаточно невинно, но когда молодой линьяри снова попытался выпрямиться, то обнаружил, что рука, которой он опирался на палубу, приклеилась к ней. Он потерял равновесие и упал, преизрядно вымазав в соке свой комбинезон. С некоторым трудом он все же освободился. Ему пришло в голову, что чисткой палубы и лифта следует заняться сразу же после того, как они разберутся с пленником.

Ветер шелестел в высоких сапфировых травах. Кхорньи нигде видно не было, но пока Ари стоял у корабля, озираясь по сторонам в поисках девушки, он услышал хриплое «Мяу!» и увидел РК, несущегося между берегом и лесом.

Как только РК заметил его, то развернулся и сделал несколько прыжков в направлении молодого человека, потом остановился и многозначительно уставился на Ари своими яркими глазами, напоминавшими цветом расплавленное золото. Кот мяукнул еще раз, и Ари неохотно последовал за ним. Он собирался сделать небольшую вылазку и набрать морской воды, чтобы отчистить с пола роболифта и палубы липкие пятна, но кот старательно вел его все дальше. Ари был совершенно уверен, что РК ведет его к Кхорнье.

– Где она, РК? – спросил он.

РК пробежал еще несколько футов и снова обернулся назад, мяуканьем прося Ари следовать за ним. Кот словно бы излучал тревогу и нетерпение; это волновало Ари. Сквозь высокие травы, вышагивая между папоротникообразными деревьями, Ари следовал за котом. Кхорнья. Кот вел его к Кхорнье. Она была в опасности, возможно, ранена – или, может быть, она нашла Мати и Таринье, а они ранены, и она послала кота обратно за помощью…

Ари учуял след кхлеви до того, как вышел к нему и увидел его своими глазами. Остывший давний слизистый след затвердел, превратившись в мерзко сверкающую дорогу. Кхлеви. Кхлеви схватили Кхорнью.

Его вырвало тем немногим, что он съел в тот день в подлеске. Что же делать? Вернуться за Беккером? Нет, невозможно: на это нет времени. Каждый миг был на счету. Ари вспомнил, что кхлеви делали с ним самим: кровь застыла у него в жилах, когда он подумал о том, что каждое потерянное мгновение может означать для Кхорньи, оказавшейся в лапах кхлеви. Если он вернется на корабль за помощью, то потеряет бесценное время; и, если Кхорнья действительно попалась кхлеви, за это она заплатит невообразимой болью. Каким-то образом Ари должен был сам найти, освободить, защитить Кхорнью; правда, он и сам еще не знал, как это сделать. Но одно было ясно: больше никто не должен пройти то, что прошел он. Тем более не Кхорнья – прекрасная, грациозная, нежная Кхорнья. Такая добрая. Такая заботливая. Такая практичная и умная, такая сильная – но никто не сумеет выдержать пыток кхлеви. Страшно было даже подумать о том, что эти жукообразные твари могут проделать с Кхорньей то же, что проделали с ним.

Возможно, он и не был еще способен на те чувства, которые, как он видел, были бы приятны Кхорнье: он до сих пор чувствовал внутри пустоту, цепенящую и холодную, в те моменты, когда он не был исполнен боли и ярости. Он не мог дать ничего таким, как Кхорнья. Но он был обязан сделать все, чтобы она осталась жива. Чтобы однажды кто-то посмотрел на девушку так, как она того хочет.

По следу кхлеви Ари поднялся на холм, затем спустился вниз и снова вошел в лес, за которым его ожидал подъем на следующий холм. Он не заметил, как кот снова исчез.

Он двигался ровной рысью. Но когда впереди послышались крики, молодой линьяри сорвался в галоп.