Фэрил и Риата еще долго видели удалявшиеся силуэты друзей. Фэрил не могла простить себе, что недостаточно нежно попрощалась со своим баккараном. Наконец Араван, Гвилли и Урус скрылись из виду, обогнув большой ледяной торос.

Дорога Фэрил и Риаты была несравненно легче, чем у их друзей. Она все время шла под откос, и подругам не приходилось тратить силы, поднимаясь в гору. На протяжении всего пути Фэрил оставляла зарубки на деревьях и складывала маленькие пирамидки из камней, чтобы в случае необходимости Гвилли и Араван смогли их найти.

Через несколько часов они достигли редкого соснового леса, растянувшегося на несколько миль в узкой ложбинке между гор. Пройдя еще немного, эльфийка и дамна остановились на ночлег, рассудив, что лучше подумать о дальнейших действиях, когда наступит день и рюпты попрячутся в свои пещеры.

На рассвете Риата разбудила дамну. Фэрил не сразу сообразила, где она и что происходит. Эльфийка протянула ей какой-то корешок и ласковым голосом произнесла:

— Съешь это. Конечно, не очень-то вкусно, но все-таки лучше, чем ничего.

Фэрил, еще не до конца проснувшись, села и пробормотала:

— Мои силки…

Риата молча протянула ей пустую веревочную петлю.

Фэрил покачала головой и горько проговорила:

— Значит, все, чего я добилась, — это потеряла последний кусочек пирога!

Риата попыталась успокоить дамну:

— Если бы я не пошла проверить силки, я бы не нашла эти коренья. — И с этими словами Риата откусила от своей порции очередной кусочек и стала жевать его.

Фэрил последовала примеру подруги, ведь голод — не тетка. К тому же неизвестно, что готовил им прядущий день, и необходимо было подкрепить свои силы, которые могли еще понадобиться. И дамна решительно вонзила зубы в корешок.

Риата занялась наполнением фляг водой. Так как у них не было котелка, она растапливала снег на раскаленном лезвии ножа и потихоньку сливала его во фляги.

— Да, чуть не забыла спросить, — воскликнула Фэрил, оторвавшись от своего корешка. — Кто же съел приманку из силков?

— Мышка-полевка. Она подобралась к пирогу из-под земли, и петля затянулась над ее головой. Я заметила следы этой хитрюги на снегу, — ответила Риата.

Фэрил только грустно вздохнула.

Когда все было съедено, дамна спросила эльфийку:

— Риата, почему ты не разбудила меня, когда наступила моя очередь охранять твой сон?

— Тебе нужно было отдохнуть. А я, как и всякий эльф, могу и так обойтись.

Фэрил поняла, что Риата имеет в виду удивительную способность эльфов набираться сил, вспоминая прошлое. Однако и эльфам время от времени необходимо спать.

Но сейчас думать о сне не приходилось, и подруги тронулись в путь. Дорога опять уходила под откос, и лес заметно погустел. Кроме чахлых сосенок стали попадаться низенькие заросли полярной березы. Фэрил не забывала оставлять зарубки на деревьях и другие пометки, как ее научили еще в долине Арден. Риата же собирала все, что ни находила съедобное: в основном коренья растений и желтый лишайник, наросший на некоторых скалах. Однажды совершенно неожиданно из кустов выскочил заяц и, кинувшись под ноги Риате и Фэрил, так же внезапно исчез. Дамна не успела даже выхватить кинжал, настолько все произошло молниеносно. Подругам оставалось только корить себя в нерасторопности и горевать о потерянном ужине.

Фэрил все волновал один вопрос, и наконец она решилась задать его эльфийке:

— Риата, как ты думаешь, почему рюпты не убили Уруса там, на леднике? Ведь они могли бы так же легко вытащить его из-подо льда, как это сделали мы.

Да, малышка, ты совершенно права. Я сама порой задаюсь этим вопросом. Возможно, они не заметили Медведя или им просто было не до него — они же помогали Стоуку. Конечно, трудно себе представить, чтобы это чудовище упустило возможность разделаться со своим давним врагом! Как бы там ни было, вряд ли мы когда-нибудь узнаем ответ на этот вопрос, Фэрил.

Изредка подруги останавливались передохнуть. Во время одного из таких привалов Фэрил принялась изучать находку Гвилли — старинный кинжал Пэталь. Дамну удивило то, что серебро нисколько не потемнело от времени, хотя пролежало подо льдом многие сотни лет. Протягивая стилеты Риате, дамна обратила внимание на это и еще на то, что второй кинжал не стерся и не стал тоньше с течением времени, хотя его шлифовали практически каждый день.

Эльфийка поиграла превосходным оружием и произнесла:

— Сразу чувствуется работа дриммов — гномов, я хочу сказать. Нет более искусных оружейников, чем они, ведь тайну изготовления и обработки металлов они не доверяют никому из посторонних.

Риата вернула кинжалы Фэрил, и дамна заботливо убрала их обратно в ножны.

Дело близилось к полудню, когда Фэрил с Риатой вошли в длинное ущелье, образованное поднимающимися вверх скалистыми стенами. Подруги, идя по следам ночного народа, постепенно продвигались вперед. Проход становился все уже и уже, пока наконец не сократился примерно до сорока-пятидесяти футов. Внезапно стены раздвинулись, и путницы оказались на широкой круглой площадке, вдоль и поперек испещренной следами, расходящимися от центра в направлении неровных, покрытых щелями и уступами скалистых стен. Ущелье уходило дальше через узкий проход на противоположном конце площадки, а наверху над ним нависала снежная арка. Следы же дальше не вели. Риата осмотрелась вокруг и, обратившись к Фэрил, произнесла:

— Судя по всему, здесь и засели Стоук и его приспешники. Видишь, их следы ведут к трещинам и расселинам в скале. Сейчас, при свете дня, мы можем безбоязненно сосчитать, сколько у нас врагов. Только ни в коем случае не наступай на нетронутый снег — иначе ночью рюпты поймут, что кто-то был в их убежище.

Подруги внимательно, осторожно, стараясь не примять чистый снег, обследовали площадку. Выходило, что ряды неприятеля насчитывали двадцать семь рюкков и хлоков и тринадцать валгов. Следов Стоука не было видно. Однако он мог прийти сюда в обличье валга, и это все объясняло.

Риата предложила вернуться по следам рюптов к началу каньона и, поднявшись на скалу, наблюдать оттуда за происходящим в лощине. Фэрил сняла рукавицу, послюнявила палец и подняла его вверх, пытаясь определить направление ветра.

— А мы сможем, если ветер переменится и подует в сторону ущелья, перейти по снежной арке на противоположную скалу? — с беспокойством в голосе спросила она.

Риата покачала головой:

— Вряд ли. Эти мосты обычно слишком ненадежны и едва ли могут выдержать даже твой вес. Если ветер изменится и появится опасность, что неприятель нас обнаружит, нам придется вернуться той же дорогой назад и лишь затем пробраться на противоположную сторону.

Подруги пустились в обратный путь. Теперь им приходилось затирать и замазывать зарубки на деревьях и разрушать пирамидки из камней, оставленные по дороге в ущелье, чтобы Гвилли и Араван, если последуют за ними, не угодили в логово к врагу. Недалеко от выхода из каньона Риата нашла наконец то, что искала: голый, свободный от снега отвесный уступ, на который подруги и забрались с помощью крючьев и веревок. Теперь если бы рюпты обнаружили их следы, этих тварей ждало бы большое разочарование.

Фэрил, однако, не разделяла ликования подруги. Она беспокоилась, что ночной народ вернется по их следам к леднику и оттуда к монастырю за Гвилли и Араваном. Но эта опасность существовала в любом случае, ведь неприятель прекрасно знал о том, что отважная четверка где-то рядом, а именно в районе Глетчера. Если рюпты и отказались вчера от дальнейшего преследования путников, то только потому, что до наступления дня хотели вернуться в свое логово.

Все это Риата объяснила подруге, и Фэрил ничего не оставалось, как внять доводам разума и продолжать путь.

Эльфийка добавила, что они должны быть как можно осторожнее и беречь себя ради своих любимых, которые сейчас уже, должно быть, добрались до безопасной обители.

К заходу солнца Риата и Фэрил расположились на западной скале, предварительно расчистив место от снега и камней, чтобы те не падали вниз и не привлекали к себе внимания неприятеля.

Теперь у подруг было время, чтобы осмотреться по сторонам. Скалы, образующие ущелье, были окружены сосновым лесом, который постепенно редел и переходил в равнину. Каньон тянулся дальше на юг, но через несколько миль его стены становились ниже и постепенно исчезали вообще.

С наступлением темноты внизу все пришло в движение. Тени рюкков, хлоков и валгов метались туда-сюда при свете факелов, и до Фэрил с Риатой доносились звуки их гортанной речи. Вскоре рюпты разделились: часть отправилась на юг, часть на север, а некоторые остались на месте и расползлись по своим норам. Через некоторое время одна партия ночного отродья вернулась с охоты с добычей — тушей огромного оленя. Вся нечисть сгрудилась вокруг убитого животного и принялась рвать его на куски. Воздух наполнился возбужденными возгласами, вызванными разделом добычи.

В этот момент всеобщего остервенения сверху, с восточной стены, раздался громкий призывный вой валга, и все распри и возня внизу немедленно прекратились. Рюпты устремились по ущелью туда, где на тесной скалистой площадке маячил неясный силуэт.

Фэрил невольно потянулась за кинжалом, хотя и понимала, что с такого расстояния ей ни за что не попасть в эту тень.

Очертания фигуры на противоположной стене изменились, и стало понятно, что стоявшее там чудовище исчезло.

Риата стиснула зубы от охватившего ее приступа ненависти и прошептала:

— Стоук. Этот вой я не спутаю ни с каким другим! — Подумав немного, эльфийка продолжала: — Фэрил, утром ты должна отправиться в монастырь и предупредить Гвилли, Аравана и Уруса о том, что Стоук действительно восстал из мертвых и готов к новым злодеяниям.

— Нет-нет, Риата, я не оставлю тебя! — воскликнула дамна. — Почему ты не можешь пойти со мной?

— Я останусь здесь и последую за Стоуком, если он покинет свое логово. Если дело дойдет до этого, то я справлюсь лучше — ведь ты бегаешь медленнее, и у меня больше опыта в борьбе со Стоуком.

Фэрил, поколебавшись еще немного, уступила, проговорив с чувством:

— Я сделаю то, о чем ты просишь, дара, но я не оставлю тебя и скоро вернусь сюда с подмогой.

Вскоре возвратилась в логово и вторая партия ночного народа с добычей, которую на этот раз составляли несколько зайцев и небольшое животное, внешне напоминавшее барсука. Ближе к рассвету остальные рюпты тоже спустились со стены и поспешили в убежища, рассыпавшись по всему ущелью. Вероятно, это Стоук приказал им расселиться на относительной большой территории, хотя причина этого приказа оставалась для Риаты и Фэрил неясной.

Как только рассвело, Фэрил отправилась в путь, ибо он обещал быть тяжелым. Дамна, следуя совету Риаты, не стала возвращаться к леднику, ведь это не только затянуло бы ей дорогу, но и навлекло бы беду на друзей в монастыре: рюпты частенько рыскали неподалеку от Глетчера.

Фэрил, по подсчетам эльфийки, предстояло пройти около пятнадцати-двадцати миль на северо-запад. Дорога была тяжелой. На пути дамны то и дело возникали все новые препятствия: глубокие расселины, неприступные скалы и снежные заносы. К тому же вот-вот должна была начаться метель, и, хотя Фэрил весьма преуспела в искусстве выживания в полярных условиях, снежная буря была бы сейчас крайне некстати.

Дамна то заметала свои следы сосновыми ветками, то намеренно петляла, сбивая с толку предполагаемых преследователей. Ей оставалось только надеяться, чтобы снег не сохранил ее запах.

После полудня началась сильная метель, да так внезапно, что Фэрил еле-еле успела спрятаться в небольшой скалистой пещерке. Только тут, когда дамна немного перевела дух после длинного перехода, ей в голову пришла ужасная мысль: «А что если я доберусь до монастыря и никого там не застану? Что если Гвилли, Араван и Урус уже покинули степы святой обители или так и не дошли до нее? Что если буря затянется на долгие дни?» И дамна судорожно принялась подсчитывать, насколько ей хватит оставшейся во фляге воды, ведь у нее не было дров для того, чтобы растопить еще снега. В ушах у нее так и звенели слова Барра о том, что снег есть нельзя, что он вытягивает силы. «Нет, — решила Фэрил, — я не буду есть снег! — И, мысленно обращаясь к доброму погонщику, подумала: — Я выживу, Барр, во что бы то ни стало и отомщу за тебя!»

Фэрил проснулась и увидела, что на землю опустилась ночь, а ветер почти прекратился. По небу летели тяжелые тучи, то открывая, то закрывая собой луну. Дамна вылезла из своего убежища и с удовлетворением отметила, что буря замела все следы. По ее подсчетам, монастырь находился за горной грядой, лежавшей в миле от нее. Не желая терять ни минуты, Фэрил подкрепилась остатками корешка и тронулась в путь.

Дорога все время шла в гору, однако дамна не сдавалась и скоро достигла гребня. Оттуда открывался хороший вид на долину внизу, а примерно в миле от нее находился долгожданный монастырь. Сердце у Фэрил забилось. «О Гвилли, неужели я скоро увижу тебя!»

Она стала быстро спускаться. Здесь тоже попадались обломки скал, но Фэрил почти не замечала их в своем стремлении поскорее встретиться с любимым. До святой обители оставалась какая-то четверть мили или чуть больше, когда позади нее раздался охотничий клич валгов. Обернувшись, Фэрил почувствовала, как в горле у нее застыл немой крик: чудовища спускались по склону горы и, судя по всему, уже обнаружили свою жертву. Понимая, что ей не спастись, Фэрил тем не менее кинулась бежать, увязая в снегу и задыхаясь от усталости и страха. Она видела, что ворота монастыря закрыты и помощи ждать неоткуда.

Только что выпавший снег сгрызал от взгляда все неровности почвы. Это-то и сгубило Фэрил: дамна споткнулась обо что-то и упала.