Когда команда Брэди прибыла в форт Мак-Муррей, уже миновала полночь, сильный снегопад все не прекращался, но в вестибюле отеля «Питер Понд» было полно народа, и кипела бурная деятельность, словно это был полдень. Брэди измученно опустился в кресло. Полет из Прудхо-Бейя был горестным. Брэди, Демотт и Маккензи почти не разговаривали между собой.

Подошел высокий, худой, очень загорелый мужчина с темными усами.

— Мистер Брэди? Я Уиллоби. Рад познакомиться, сэр. Сожалею, что при таких обстоятельствах.

— А, начальник полиции. — Брэди невесело улыбнулся. — Большая неприятность для вас, мистер Уиллоби, что такое произошло на вашей территории. Я сожалею, что был убит один из ваших людей.

— Рад сообщить, что сведения оказались ошибочными. Мы, когда вам звонили, еще не вполне ориентировались в случившемся. Человеку прострелили левое легкое и, естественно, он был очень плох, но теперь врачи говорят, что у него есть шансы выкарабкаться.

— Хоть что-то, — сказал Брэди с вынужденной улыбкой.

Уиллоби повернулся к двум мужчинам, сопровождавшим его.

— Вы знакомы с…?

— С этими двумя джентльменами я знаком, — сказал Брэди. — Мистер Бринкман, начальник службы безопасности «Санмобиля», и его заместитель, мистер Йергенсен. Странно, для раненых вы выглядите на удивление, здоровыми.

— Нельзя сказать, что мы себя чувствуем таковыми. Как уже сказал мистер Уиллоби, имели место некоторые преувеличения под влиянием момента. Ни сломанных костей, ни ножевых или пулевых ранений, но нас вывели из игры.

— Пит Джонсон — парень, поднявший тревогу, может это подтвердить, — сказал Уиллоби. — Когда он там оказался, Йергенсен лежал на дороге, замерзая, а Бринкман находился в прострации. Он не знал ни какой день, ни какой месяц.

Брэди повернулся к только что подошедшему человеку.

— Добрый вечер, мистер Шур, вернее, доброе утро. Похоже, семья Брэди лишила сна множество людей.

— Да провались оно все, — сказал Шур, явно выбитый из колеи. — Я вчера помогал показывать завод миссис Брэди и вашей дочери. То, что произошло, плохо и для завода, особенно потому, что вы и ваша семья — наши гости, и вы пытались нам помочь. Черный день и темное пятно для репутации «Санмобиля».

— Возможно, все не так уж плохо, — сказал Демотт. — Видит бог, быть похищенными — это большая травма, но я уверен, что ни одному из них не угрожает непосредственная опасность. Мы имеем дело не с политическими фанатиками, как в Европе или на Ближнем Востоке. Мы имеем дело с расчетливыми бизнесменами, не испытывающими персональной неприязни к своим жертвам: почти наверняка они считают их удачным приобретением. — Он сцепил и расцепил свои большие руки. — Они собираются предъявить требования, вероятно немалые, за возвращение женщин, и если эти требования будут удовлетворены, они отпустят заложников. Профессиональные похитители всегда так поступают. В соответствии с их собственными этическими нормами это называется деловой практикой и требованиями здравого смысла.

Брэди повернулся к Уиллоби.

— Мы собственно не знаем, что произошло? Насколько я понимаю, у вас еще не было времени провести расследование.

— Боюсь, что именно так.

— Они просто растаяли в воздухе?

— Именно в воздухе. Как вам уже известно, на вертолете. Они могут быть за сотни миль отсюда, в любом направлении.

— Есть надежда, что радары аэропортов могли зафиксировать их путь?

— Нет, сэр. Миллион к одному, что они летели ниже уровня радаров. Кроме того, в северной части Альберты больше пальм, чем радаров. На юге дело обстоит иначе. Мы оповестили их, но пока оттуда никаких сигналов не поступало.

— Так. — Брэди сложил ладони домиком, снова откинувшись в кресле. — Возможно, было бы полезно восстановить хронологию событий.

— Это не займет много времени. Джей?

— Да, я был последним, кто их видел, исключая их двоих. — Он указал на Бринкмана и Йергенсена. — Они выехали на микроавтобусе с Рейнольдсом за рулем.

— Были какие-нибудь телефонные звонки перед их отъездом? — перебил его Маккензи.

— Я не знаю. А что?

— Позвольте мне задать еще вопрос. — Маккензи посмотрел на Бринкмана. — Каким образом похитители остановили ваш автобус?

— Они поставили трак поперек дороги, совершенно ее перекрыв.

— Он не мог там находиться долго; на этой дороге оживленное движение транспорта, и водители не позволили бы застопорить его. Был там еще какой-нибудь транспорт в это время?

— Не думаю. Нет.

— Слабая точка, мистер Маккензи?

— Ясно, как божий день. Похитителей предупредили. Они точно знали, когда автобус Рейнольдса выехал с завода, и когда он будет в условленном месте. Телефон или коротковолновое радио, или даже компьютерная связь. Две вещи абсолютно верны, они получили предупреждение, и оно пришло из «Санмобиля».

— Это невозможно! — возмущенно воскликнул Шур.

— Иначе не может быть, — сказал Брэди. — Маккензи прав.

— Боже Всемогущий! — воскликнул Шур. — Вас послушать, так «Санмобиль» какое-то воровское логово.

— Не воскресная школа — это точно, — тяжело произнес Брэди.

Демотт повернулся к Бринкману и спросил:

— Так, Рейнольдс затормозил, когда увидел трак, что было дальше?

— Дальше все произошло очень быстро. На дороге лежали два человека. Один лежал лицом вниз и совершенно не шевелился, словно был сильно ранен. Другой двигался: он сцепил руки у себя на пояснице и катался из стороны в сторону. Казалось, что он в агонии. Еще двое бежали к нам, ну, бежали — это сильно сказано, ковыляли. Один очень сильно хромал и держал руку за пазухой, словно для поддержки. Оба прикрывали лица поднятой рукой, защищая глаза.

— Вам не показалось это странным? — спросил Демотт.

— Абсолютно нет. Было очень темно, а у нас были включены фары. Казалось совершенно естественным, что они прикрывают глаза от яркого света. — Наступила пауза. Бринкман продолжал: — Этот парень с поврежденной рукой — как я тогда думал — подходил к автобусу с моей стороны. Я схватил аптечку и выскочил из автобуса, но поскользнулся и пока старался снова обрести равновесие, человек опустил руку, и я увидел, что у него на лице маска. Затем я увидел, что он вынимает из-за пазухи левую руку. Все произошло мгновенно, но я успел заметить что-то вроде дубинки. У меня не было времени среагировать. — Он осторожно прикоснулся ко лбу. — Полагаю, это все.

Демотт подошел к нему и осмотрел ушиб на лбу сбоку.

— Нехорошо. Хотя, могло быть хуже. Немного дальше назад и мог быть пробит висок. Похоже, ваш приятель воспользовался свинцовой дубинкой.

Бринкман уставился на него в изумлении.

— Вы думаете — свинчатка?

— Так я считаю. — Демотт повернулся к Йергенсену. — Полагаю, вам повезло не больше?

— По крайней мере, меня не похитили. Я думал, что у меня сломана челюсть. Второй парень, похоже, чемпион — тяжеловес или у него было в руке что-то тяжелое. Я не мог видеть. Он открыл дверь мистера Рейнольдса и забросил в салон дымовую бомбу и снова закрыл дверь.

— Слезоточивый газ, — сказал Уиллоби. — Вы видите, у них еще воспалены глаза.

— Я выбрался из автобуса, — продолжал Йергенсен. — Размахивал своим пистолетом, но от него было не больше толку, чем от водяного пистолета, я был слеп. Следующее, что я помню, Пит Джонсон, пытающийся привести нас в чувство.

— Значит, вы не знаете, как выбирались из автобуса Рейнольдс и его пассажиры. — Брэди огляделся вокруг. Он приходил в себя. — Где Кармоди?

— В полиции. С ним и Пит Джонсон. Они пишут рапорт, — сказал Шур. — Скоро будут здесь.

— Хорошо, — Брэди повернулся к Бринкману. — Человек, атаковавший вас, был в перчатках?

— Я не знаю, — Бринкман задумался, потом сказал. — Как только он вышел из пучка света фар, он оказался в глубокой тени, и, как я уже сказал, все произошло молниеносно, но я думаю, что нет.

— А ваш человек, мистер Йергенсен?

— Я видел его руку совершенно ясно, когда он бросил гранату. Нет, перчаток не было.

— Спасибо, джентльмены. Мистер Уиллоби, могу я вам задать несколько вопросов?

— Разумеется. — Уиллоби прочистил горло.

— Вы сказали, что трак, которым воспользовались похитители, был ворованный?

— Совершенно верно.

— Он был опознан?

— Принадлежит владельцу местного гаража. Все знали, что он уехал на охоту, на пару дней.

— В это время года?

— Энтузиасты этого дела охотятся круглый год. Так или иначе, трак видели на улицах вчера во второй половине дня, и мы думали, что владелец использует его для своей поездки.

— Это свидетельствует о всеобщей осведомленности о частной жизни друг друга.

— Конечно, но нам это мало помогает. — Уиллоби пригладил усы. — Форт Мак-Муррей больше не деревня.

— Были сняты отпечатки пальцев внутри и снаружи трака?

— Да, только недавно закончили. Это была большая работа: отпечатков — сотни.

— Можно на них взглянуть?

— Конечно, у меня есть фотокопии. Но, при всем уважении, мистер Брэди, чего вы надеетесь достичь, что не под силу полиции?

— Никогда не знаешь, — сказал Брэди загадочно. — Мистер Демотт, присутствующий здесь, является специалистом международного класса в области дактилоскопии.

— Вот не знал! — Уиллоби улыбнулся Демотту, Демотт ответил улыбкой на улыбку. Он тоже не знал.

— Есть, хотя бы малейшая, вероятность опознания вертолета по размерам следов полозьев, которые замерил Кармоди? — сменил тему Брэди.

— Идея замерить следы полозьев была неплохой, но шансов найти вертолет по этим данным очень мало, — сказал Уиллоби, покачав головой. — Их десятки вокруг, все одного типа. Это страна вертолетов, мистер Брэди, как Аляска. Здесь, на севере Альберты, связь все еще довольно примитивная. В этом уголке мира нет скоростных магистралей с односторонним движением. Фактически, на север от Эдмонтона ведут всего две асфальтированные дороги. Между ними — ничего. Кроме нашего, да еще в Пиис Ривер и в форту Чипьян, больше нет ни одного коммерческого аэропорта на территории в 200 000 квадратных миль.

— Поэтому вы пользуетесь вертолетами, — кивнул Брэди.

— В любое время года это преимущественно используемый транспорт, а зимой — единственный.

— Можно с уверенностью сказать, что даже интенсивный поиск с воздуха дает мало надежды локализовать стоянку вертолета?

— Никакой. Я интересовался проблемой похищений и могу ответить вам, приведя сравнение. Местом, где похищения совершаются наиболее часто, является Сардиния. Там это некое национальное развлечение. Как только захватят миллионера, все силы правопорядка и итальянской армии вводятся в игру. Морской флот блокирует гавани и практически все рыбацкие поселки на берегу. Армия блокирует дороги, а специально обученные подразделения прочесывают холмы. Военно-воздушные силы осуществляют полную рекогносцировку с самолетов и вертолетов. За все годы, не было обнаружено ни одного укрытия похитителей. Альберта в двадцать семь раз больше Сардинии. Наши ресурсы не идут ни в какое сравнение с их ресурсами. Я ответил на ваш вопрос?

— Начинаешь ощущать признаки отчаянья. Но скажите, мистер Уиллоби, если бы у вас на руках были заложники, где бы вы их прятали?

— В Эдмонтоне или в Калгари.

— Но это города. Естественно…

— Да, города. Население в каждом из них около полумиллиона. Там можно не спрятаться, а затеряться.

— Ладно, — Брэди выпрямился в кресле. Он выглядел измотанным. — Хорошо. Я полагаю, нам нужно подождать вестей от похитителей прежде, чем что-то предпринимать. Вы, джентльмены, — он обратился к Бринкману и Йергенсену. — можете быть свободны. Спасибо за помощь.

Два охранника пожелали всем спокойной ночи и ушли.

Брэди выбрался из кресла.

— Кармоди еще не появился? Пойдем устроимся в более удобном месте, пока мы его ждем. Нас известят сразу, как он появится. Сюда, джентльмены.

Оказавшись в уюте своей комнаты, с новой порцией спиртного в руке, Брэди, казалось, мгновенно сбросил всю свою усталость.

— Так, Джордж, — сказал он живо. — Ты что-то от нас скрываешь. Почему?

— Что вы имеете в виду?

— Не юли. Ты сказал, что тебя больше тревожат те требования, которые предъявят бандиты, чем моя семья. Ты любишь мою семью. Так что ты имел в виду?

— Первое требование будет, чтобы вы и мы с Доном убрались в Хьюстон. Они, должно быть, уверены, что мы на пороге их разоблачения. Вторым требованием будет выкуп. Чтобы не выходить за рамки разумного, они не могут потребовать больше двух миллионов долларов. Но эта сумма — ничто по сравнению с теми ставками, которые сделали наши друзья. Третье, главное требование. Естественно, они потребуют огромную сумму за прекращение саботажа на нефтяных промыслах Прудхо-Бейя и «Санмобиля», за сохранение годности оборудования. Здесь у них на руках все козыри. Как мы убедились, оба предприятия совершенно беззащитны перед нападением. Пока личности преступников не будут раскрыты, они могут продолжать свою разрушительную деятельность на обоих предприятиях. Они потребуют высокую цену. Полагаю, они будут основываться на капиталовложениях в строительство двух предприятий — это десять миллиардов, для начала, плюс дневная выручка, которая равна стоимости более чем двух миллионов баррелей в день. Пять процентов от общей суммы? Десять? Зависит от состояния рынка. Ясно одно: если они потребуют слишком много, оценят себя выше рыночной стоимости, нефтяные кампании примут меры для сокращения своих потерь и отступят под защиту страховых кампаний, поручив им нянчить этого младенца, который будет самым дорогостоящим младенцем за всю их историю.

— Почему ты не сказал все это внизу? — скандальным голосом произнес Брэди.

— Я испытываю предубеждение против многословных заявлений в переполненных вестибюлях отелей. — Демотт склонился к Шуру. — Ваш офис в Эдмонтоне уже прислал те отпечатки, о которых мы просили?

— Они у меня дома, в сейфе.

— Хорошо. — Демотт кивнул удовлетворенно, но Уиллоби полюбопытствовал:

— Какие отпечатки?

Шур замялся, но, получив незаметный кивок от Демотта, сказал:

— Мистер Брэди и его люди, кажется, вполне уверены, что мы в «Санмобиле» имеем одного или нескольких вредителей, активно помогающих и поощряющих попытки саботажа. Мистер Демотт, в частности, подозревает нашу службу безопасности и всех тех, кто имеет доступ к сейфу кампании.

Уиллоби бросил на Демотта холодный, вопросительный взгляд. Было ясно, что он считает, что это дело для канадской полиции, а не для иностранных дилетантов.

— Не могли бы вы объяснить, почему? — спросил он холодно.

— Только эти люди под подозрением. Особенно, начальники караулов. Они не только имеют доступ к ключам от хранилища, откуда была украдена взрывчатка, но они носят их с собой, находясь на дежурстве. Более того, у меня есть веские причины подозревать охранников аляскинского трубопровода. Далее, вполне возможно, что обе службы безопасности работают рука об руку на одного и того же босса или боссов. Как еще можно объяснить, что негодяи здесь знают код BP/SOHIO, а негодяи оттуда знают код «Санмобиля»?

— Это только гипотеза, — сказал Уиллоби.

— Разумеется. Но эта гипотеза очень близка к вероятности. Разве это не основа полицейской философии: выработка теории и всесторонняя ее проверка прежде, чем отказ от нее. Ну, так вот, мы выдвинули нашу теорию, проанализировали ее со всех сторон и не считаем, что можем от нее отказаться.

Уиллоби нахмурился и сказал:

— Вы не доверяете людям из службы безопасности?

— Позволю себе уточнить. Большинство из них, без сомнения, лояльны, но пока я не буду знать это наверняка, они все под подозрением.

— Включая Бринкмана и Йергенсена?

— Включая — это не то слово, особенно они.

— Господи Иисусе! Вы сошли с ума, Демотт. После всего, что с ними случилось?

— Расскажите мне, а что с ними случилось?

— Они вам это сами рассказали. — Уиллоби был возмущен.

Демотт остался невозмутим.

— Ничего, кроме их собственных слов. Я уверен, что их слова ничего не стоят.

— Кармоди подтвердил их рассказ, вернее Джонсон. Может быть, ему вы тоже не доверяете?

— Это я решу, когда поговорю с ним лично. Но факт в том, что Джонсон не подтвердил их рассказ. Все, что он сказал, — поправьте меня, если я ошибаюсь, — что, прибыв на место происшествия, он нашел Бринкмана без сознания и Йергенсена нетвердо стоящего на ногах. И это все, что он сказал. Он знает не более нас с вами о том, что было до этого.

— Как же вы тогда оцениваете их ранения?

— Ранения? — Демотт улыбнулся саркастически. — Йергенсен не имеет ни единой царапины. Бринкман имеет, но обратили вы внимание, как он вздрогнул, когда я сказал, что его ударили свинцовой дубинкой. Что-то здесь не так. Что-то не заладилось в их сценарии.

— Я думаю, оба они были в полном здравии, пока не увидели огни автобуса Джонсона, тогда, Йергенсен, действуя по инструкции, ударил Бринкмана по голове так, чтобы он ненадолго лишился сознания.

— Что вы имеете в виду, говоря «по инструкции»? По чьей инструкции?

— Это и предстоит выяснить. Но вам будет интересно узнать, что это не единственный случай странного ранения, с которым мы столкнулись. Доктор в Прудхо-Бейе нашел, что мы слишком подозрительны. Дональду и мне пришлось осматривать убитого инженера, у которого указательный палец был сломан самым странным образом. Чудный доктор объяснил это к своему явному удовлетворению, но не к нашему. Он, вероятно, и отдал приказ, что если любая другая такая — ах — незначительная случайность приключится, любой охранник, находящийся поблизости, обязан представить доказательства, что ранение получено при исполнении своих обязанностей — таких как, в данном случае, при попытке защитить тех, кого им надлежало охранять.

— Не иначе, как вы фантазируете, — пробурчал Уиллоби, пристально глядя на Демотта.

— Посмотрим, — ответил Демотт. Он не успел продолжить, так как появились Кармоди и Джонсон. Оба были бледными и усталыми, т. е. пребывали в том состоянии, которое, по мнению Брэди, требовало лечения большой порцией виски.

После соответствующей паузы для выражения признательности за проделанную ночную работу, Кармоди шаг за шагом описал все, чему был свидетелем и участником, вплоть до замера следов полозьев вертолета. Здесь последовала некоторая заминка, после которой Кармоди сказал:

— Мистер Брэди, сэр, могу я поговорить с вами наедине?

— Хорошо! — сказал Брэди удивленно. — Конечно, но почему? Эти джентльмены пользуются моим полным доверием. Вы можете говорить все в их присутствии.

— Тогда, ладно. Это о девушке, Карин. — Далее последовал рассказ о спасении. Внимание всех было немедленно и прочно привлечено к рассказчику. Они окружили его плотным кольцом.

— Может, я не прав, — закончил Кармоди свой рассказ, — но я просто подумал, что если весть о ее спасении не выйдет наружу, это может оказаться картой у нас в рукаве.

— Вы правильно сделали, — одобрил Брэди.

— Где она сейчас? — резко спросил Демотт.

— Прямо сейчас она находится в изоляторе на заводе. У нее была небольшая истерика, как реакция на все, но она будет в порядке.

— Какое счастье! — издав протяжный вздох, сказал Демотт.

— Очень оригинальное наблюдение, Джордж, — заметил Брэди шутливо. — Прав ли я, полагая, что вам доставляет некоторое удовольствие, что юная леди жива, здорова и в надежных руках.

— Да, вы правы, — сказал Демотт. Затем добавил быстро, словно его чувства были чрезмерными. — А почему, нет?

— Дело в том, что я снял ее показания, — продолжал Кармоди. — Хотите послушать?

— Конечно, — сказал Брэди. — Слушаем.

Показания пока существовали только в блокноте Кармоди, поэтому потребовалось некоторое время на чтение их вслух. Начало совершенно совпадало с тем, что уже было подтверждено, но дальше последовали разногласия. После остановки, по словам девушки, по дороге к автобусу направился один хромающий мужчина.

— Один? — воскликнул Демотт, привстав с кресла. — Она сказала: «один мужчина»?

— Да, она сказала именно так. — Кармоди просмотрел свои записи еще раз, чтобы убедиться в правильности и зачитал: «Я увидела двух мужчин, лежащих на дороге, они выглядели как серьезно раненые. Один был совершенно неподвижен, другой шевелился. Затем еще один мужчина, хромая, пошел в нашу сторону. У него была поднята рука перед глазами. Мистер Бринкман сидел справа от меня. Он выпрыгнул из автобуса, схватив аптечку из-под сиденья. Я думаю, что он поскользнулся и упал. Затем он поднялся снова. Потом я увидела, что другой мужчина выпрямился и ударил его. Он упал, мистер Бринкман, я имею в виду. Другой мужчина оказался в чулочной маске, теперь я уже это могла видеть. Потом он открыл дверь, где сидел мистер Рейнольдс, и бросил что-то в салон автобуса».

— Вот оно! — воскликнул Демотт, ударив кулаком по журнальному столику. — Они у нас в руках!

Брэди сердито посмотрел на него и сказал:

— Не осчастливите ли вы нас, тугодумов, объяснениями?

— Все встало на свои места. Они навешали нам лапши на уши. Они сказали, что подошли двое, чтобы оправдать тот факт, что они не оказали сопротивления. Теперь ясно, что они и не пытались сопротивляться. Они были участниками. Йергенсен был там, чтобы проследить, чтобы его партнера стукнули.

— Почему слезоточивый газ не сильно подействовал на него? — спросил Брэди.

— Он был подготовлен к этому, — мгновенно отозвался Демотт. — Если вы сильно зажмуритесь и задержите дыхание, слезоточивый газ не окажет сильного действия. Йергенсену пришлось подождать всего пару секунд прежде, чем открыть свою дверь и выбраться из автобуса. Вспомните, что говорит девушка: на дороге не осталось лежащих тел, когда ее волокли от автобуса. Каждый проклятый бандит был как огурчик, на своих ногах, и помогал грузить заложников в вертолет. Только заметив свет фар приближавшейся машины, они приняли свои артистические позы посреди дороги.

Уиллоби невнятно выругался.

— Я полагаю, что вы правы, — сказал он раздельно. — Я действительно верю. И при этом у нас нет даже тончайшей улики против них.

— Какая-то вероятность, что вы придумаете обвинение и задержите их в качестве превентивной меры? — спросил Демотт с надеждой в голосе.

— Никакой.

— Жаль, — сказал Демотт. — Я бы проспал остаток ночи счастливым. Но, коль так, спать мне не придется совсем. У меня есть опасение быть убитым в постели.

Брэди едва не подавился спиртным.

— Черт возьми, что это значит, мистер?

— Я думаю, будет предпринята попытка, убить меня. И Дональда. И вас. — Казалось, Брэди готов вспылить, но промолчал. Демотт обратился к нему с горечью в голосе: — Когда вы говорили сегодня там, внизу в фойе, вы вколачивали гвозди в крышку своего гроба. — Он повернулся к Уиллоби. — Могли бы вы выставить охрану у дома мистера Шура сегодня ночью?

— Конечно, но зачем?

— Очень просто. Мистер Брэди, к сожалению, ясно выразил желание иметь копии отпечатков пальцев, снятых с угнанного трака. Бринкман и Йергенсен знают, что мы запрашивали у вас отпечатки, имеющиеся в управлении в Эдмонтоне. Им станет известно, если еще не известно, что копии их собственных отпечатков, которые мы взяли раньше, находятся в сейфе, дома у мистера Шура.

— Что им дадут эти копии, если оригиналы остались в управлении в Эдмонтоне? — спросил Брэди, готовый взорваться.

— Как вы думаете, насколько глубоко все здесь прогнило? — сказал Демотт. — Много ли пользы будет в тех оригиналах, если их пустят под резак?

— Какие проблемы? Мы снова снимем с них отпечатки, — сказал Уиллоби.

— На каком основании? По подозрению? Довольно одного компетентного адвоката, и город будет присматривать нового начальника полиции. Они просто категорически откажутся. Что вы тогда будете делать?

— Укажем им на то, что это условие трудоустройства на «Санмобиль» после случившегося.

— Последует массовое увольнение. Что дальше?

Уиллоби не ответил, тогда Маккензи спросил:

— Ты сказал, что я тоже выкопал себе могилу?

— Ты сказал, что похитителей предупредили из «Санмобиля», когда ждать автобус Рейнольдса. Ты прав, конечно. Но Бринкман и Йергенсен должны были подумать, что ты имел в виду, что это они предупредили. Они даже могут подумать, что мы можем проследить этот звонок, хотя исходящие звонки с завода обычно не прослушиваются.

— Мне очень жаль, — сказал Маккензи огорченно.

— Все плохо. Сделанного, уже не исправишь. Что было толку упрекать тебя или мистера Брэди при посторонних.

Зазвонил телефон. Демотт, сидевший ближе всех, снял трубку, послушал немного, сказал:

— Одну минуту. Я думаю, что вам нужен мистер Шур. Он здесь с нами.

Он передал трубку Шуру и слушал напряженно ту половину разговора, которая состояла почти полностью из приглушенных ругательств. Положив трубку трясущейся рукой, с лицом белым как мел, Шур проговорил:

— Они стреляли в Григсона.

— Кто такой Григсон? — спросил Брэди.

— Президент «Санмобиля». Всего лишь.