Мощный поток энергии прорвался сквозь стены дома, сравняв с землей кусты роз. Ианта бросилась к Люсьену, выставляя перед собой затянутые в перчатки руки. Ее защитные чары активизировались за долю секунды до того, как в них, сбивая с ног, врезалась силовая волна, и они с Люсьеном покатились кувырком через ухоженные лужайки.

Ианта пришла в себя, с трудом дыша, уткнувшись лицом в пальто обнимавшего ее Люсьена. Все тело ныло от боли, словно гигантская рука только что нанесла им сокрушительный удар. Окрестным домам тоже досталось: ступени пошли трещинами, черепица посыпалась с крыш. Напуганные жители высунулись посмотреть, что происходит.

— Ты цела? — потребовал ответа Люсьен. Благодаря узам она ощущала его тревогу.

— Ой, — поморщившись, произнесла Ианта. — Что, ради всего святого, это было?

Люсьен помог ей сесть.

— Экспрессия.

Из всей группы только Дрейк устоял на ногах. Он распростер руки, рассеивая остатки чистой энергии и зарывая их обратно в землю. Когда та перестала дрожать, наступила оглушительная тишина. Мимо пронеслась белка и скрылась в траве.

Эдриан Бишоп помог подняться леди Эберхард. Дама выглядела крайне рассерженной, когда одергивала юбки, прикрывая затянутые в чулки ноги. Каменный лев, которого она взяла с собой, боднул ее головой.

— Это не к добру, — сказала леди Эберхард, устремив на Дрейка озабоченный взгляд. — Кто может обладать такой мощью? Если он на стороне Морганы, тогда она почти непобедима.

Если даже леди Эберхард забеспокоилась… Ианта посмотрела на Люсьена.

— Это сын Морганы, — произнес Люсьен, помогая любимой встать на ноги. Затем кивнул головой в сторону Дрейка. — Мой брат, Себастьян.

— Три брата, — пробормотала леди Эберхард. — Три реликвии. Ничем хорошим это не кончится.

Когда последние чары рассеялись, Дрейк тяжело вздохнул, опуская руки.

— Брат? — переспросил Бишоп, окинув Люсьена пристальным взглядом.

— Сюрприз. Нас трое. — Люсьен пожал плечами. — И как всегда самый младший в семье закатывает самые крупные истерики. Ну, так я слышал. — Он помолчал. — Или это ты младшенький? Я никогда толком не задумывался, какое звание тебе полагается в нашей семье.

— Бишоп — самый младший, — сказала леди Эберхард. — Его мать утешала Дрейка после развода.

Бишоп проигнорировал их обоих.

— Это была не истерика. — В его руках появился один из сикарийских кинжалов.

— О, он может быть и повнушительнее, если захочет, — ответил Люсьен. — Прошлой ночью почти похоронил нас под половиной кладбища.

— Прекрати, — сказала Ианта, заметив вспышку боли, отразившуюся на лице Дрейка. — И убери эту штуку подальше, — обратилась к Бишопу. — Ты не убьешь своего брата.

Бишоп и Люсьен обменялись понимающими взглядами. Несмотря на физические различия между ними, в тот момент они были на удивление единодушны.

— Как ты собираешься его остановить? — спросил Бишоп. Неуловимое движение пальцев, и нож растворился в воздухе.

Ианта подошла к Дрейку, подметив тревогу в его глазах.

— Ты сумеешь отразить силу Себастьяна? Остановить его, пока он не превратил город в руины?

— Возможно, — ответил он.

— Если тебе помогут?

Дрейк задумался, потом посмотрел на Люсьена.

— Если бы кто-то поделился источником своей силы, я смог бы сдержать Себастьяна или рассеять его чары, если снова произойдет вспышка.

— А это случится, — сказала леди Эберхард. — Я чувствую, как он снова собирает силы.

— Потенциально самый сильный здесь ты, — сказал Дрейк, смотря прямо на Люсьена.

Ианта затаила дыхание.

— И я сейчас едва могу шнурки завязать при помощи магии, — с горечью произнес Люсьен. Он хмуро глянул вниз, а затем вздохнул и протянул руку. — Бери, что нужно. Используй меня в качестве источника.

Ианту переполняли теплота и гордость. Мужчина, с которым она впервые столкнулась — ожесточенный, мстительный герцог, — медленно исчезал, уступая место тому, кто, поставив на одну чашу весов чувство долга, на вторую — ненависть, сделал правильный выбор. Сердце сжалось, дыхание перехватило. Такой мужчина заслуживал восхищение и уважение.

Словно прочитав ее мысли, Люсьен глянул на Ианту.

— Благодарю, — прошептала она одними губами.

— Я бы не стал так легкомысленно относиться к предложению, — сказал Дрейк, беря сына за руку. Люсьен вздрогнул, а Ианта почувствовала, как Верховный установил с ним связь.

— У нас гости, — объявила леди Эберхард, повернувшись к саду за домом. Из зарослей выскочила орда завывающих бесов и образовала живую стену. Следом за ними появилась высокая фигура в черном бархатном плаще и с белым кружевным жабо. Позади нее встало еще двое магов.

— Тремейн, — выплюнула леди Эберхард.

— Эберхард, — ответил Тремейн. Он прищурился, оперся на эбеновую трость, но на лице его играла улыбка. — Как занятно, что вы все пришли.

— Говорил тебе, это ловушка, — прошептал Люсьен.

Но Ианта не была так в этом уверена.

— Кое-кто лезет в области, куда ему не стоило бы соваться, — произнесла леди Эберхард, делая шаг вперед. — После того, как твои магические способности ограничили, ты ведь разве что спичку зажечь мог. Чем ты заплатил за возможность обойти ограничения Совета? Душой?

— Агата, дорогая, мне казалось, ты говорила, что у меня ее нет. — Тремейн начертил круг на траве кончиком трости, впитывая с ее помощью энергию. — Скажем так… Нынче у меня есть друзья в высших кругах.

— В низших кругах, Тремейн. Не высших. И я бы не стала доверять демону. В конечном счете сожрет тебя живьем.

— У тебя всегда была кишка тонка, чтобы бороться за власть.

— Предпочитаю старый добрый здравый смысл, — проворчала леди Эберхард, выпуская из пальца огненное копье и выжигая им линию в торфе. — Должна признать, до меня доходили слухи о проклятых реликвиях, и тот факт, что ты с этим связан, весьма удручает. Довольно утомительно всегда оказываться правой в отношении людей.

Ианта сделала несколько шагов назад. Как-то не очень хотелось оказаться меж двух огней.

— Тебе нужна помощь? — выкрикнула она, наблюдая за бесами. Лев леди Эберхард расхаживал взад и вперед, держа тварей на расстоянии, но решимость их росла.

— Сама разберусь, — ответила леди Эберхард, закатывая черные шифоновые рукава и поворачиваясь лицом к бесам. — Бишоп, стой, где стоишь. Дрейк, тебе лучше пойти проверить ту неистовую бурю, что готова разразиться в доме. У меня волосы на затылке дыбом становятся. Аж мороз по коже.

— Оставайся здесь с леди Эберхард, — настоял Люсьен.

Ианта нахмурилась, цепляясь за его рукав.

— Я не думаю, что это разумно.

Обхватив рукой ее лицо, Люсьен быстро поцеловал любимую в лоб.

— Мне нужно держаться рядом с отцом. И я не смогу защитить тебя, не сейчас, когда мое внимание рассеяно.

— Не уверена, что когда-либо нуждалась в защите, — с вызовом ответила она.

— Ты — мать Луизы, — произнес он. — И должна заботиться о себе хотя бы по одной этой причине, не говоря уже о том, что ты еще и мой Якорь.

Якорь.

Ее сердце сделало сальто. Больше слов не требовалось. Ианта, наплевав на гордость, кивнула, а затем ухватилась за лацканы его пальто.

— А ты — ее отец. Будь осторожен. — И встав на цыпочки — пока смелость не покинула ее, — прижалась губами к его рту. — К тому же ты еще и мужчина, которого я люблю, поэтому береги мое сердце, Люсьен Деверо. Я только что вручила его тебе, и оно мне довольно дорого.

Его глаза распахнулись от удивления, словно он никак не мог свыкнуться с подобными признаниями.

— Ианта.

Прикусив губу, она отступила назад. Сад содрогнулся от мощного взрыва, тогда Бишоп запустил стеной из тени в Тремейна в отместку.

— Иди, — сказала она одними губами, после чего сосредоточилась на поединке. Пусть Люсьен не разделял ее чувства, он помог ей снова обрести себя. Она еще никогда не чувствовала такую уверенность.

Лев с рыком прыгнул на беса, с хрустом впился мраморными зубами в бронзовую глотку и придавил его к земле. Леди Эберхард делала руками устрашающие пассы, вокруг летали ярко-красные боевые сферы. Тремейн метнул в нее череду своих заклинаний.

Тело Ианты вибрировало от магии. Перчатка плотнее обхватила руку, и при помощи металлических вставок на костяшках пальцев, Ианта направила столп чистой энергии прямо в голубые сферы Тремейна. От силы столкновения она покачнулась, юбки трепал ветер. Над садом пронеслась голубая молния, которая оставила после себя выжженные пятна на лужайке.

Когда Люсьен и Дрейк зашагали в сторону входной двери, леди Эберхард устремила взгляд своих черных глаз на Ианту и схватила ее за рукав.

— Ты бы лучше присмотрела за своим молодым человеком, моя дорогая. Этим утром мне было видение.

— Что вам открылось? — спросила Ианта, запуская еще одну волну энергии в парочку бесов. Они повалились на розы, и один из них, сгорбившись за кустом, зашипел на Ианту.

— Очень благородно остаться здесь, но опасность грозит не тебе, моя дорогая.

— Люсьен?

Леди Эберхард мельком взглянула на Люсьена, затем снова перевела взгляд на Ианту.

— Просто приглядывай за ним. Тебе необходимо находиться около него. Я не спущу глаз с Бишопа, а Дрейк займется Себастьяном. — Ее голос смягчился. — Братья — это ключ. Три реликвии, три брата, три жертвы.

— Что, черт возьми, вы хотите сказать?

— Я видела, как два брата зашли в то здание, — ответила леди Эберхард. — Но только один из них вышел целым и невредимым.

— Почему вы не предупредили его? Почему ничего не сказали?

— Чему быть, того не миновать. С судьбой шутки плохи, к тому же…

Их защитные чары загудели, когда Бишоп схлестнулся с Тремейном.

— К тому же? — прокричала Ианта.

Леди Эберхард заколебалась.

— Я считаю, это должно произойти, чтобы у нас появился шанс одолеть Моргану.

Высвободив руку, Ианта оставила Тремейна и его подручных на леди Эберхард и Бишопа. Пожилая дама твердо вознамерилась удерживать его позади себя. Вероятно, в чашке с кофейной гущей она увидела больше, чем упомянула.

— Люсьен! — выкрикнула Ианта, хлопнув входной дверью. Дом находился в идеальном состоянии. Холл был отделан черно-белой плиткой, на столе стояла ваза с букетом великолепных роз. И ни следа Дрейка и Люсьена.

Тем не менее, она чувствовала их: на задворках разума вспыхнуло непреодолимое желание поднять голову. Второй этаж. Они наверху. Там же находился источник назревающего на периферии ее сознания урагана.

Ианта положила руку на перила и сделала первый шаг. Ее пронзила дрожь, стены затряслись. От напряжения начало звенеть в ушах.

— Люсьен! Дрейк! — Она поспешила вверх по лестнице.

Никакой охраны. Странно. Не было ни защитных чар, ни намека, что их разрушили…

Сердце гулко стукнуло груди Ианты, а в памяти снова всплыли слова Дрейка: «Люсьен, я думаю, что сейчас ты — портал для демона…» А чего Моргана пыталась достичь посредством проклятых реликвий? Вызвать демона… Нет. Нет, этого не может быть. Или может?

Мысли завертелись в голове. Люсьену с братьями было суждено стать жертвами — леди Эберхард постоянно это повторяла. И сейчас любовник Ианты шел прямиком к теневым измерениям и демону, обитающему внутри них. В конце концов, лорд Ретберн был союзником Морганы. Возможно, вынудив Люсьена призвать демона, отчим пытался установить связь, благодаря которой, демон бы мог следовать за Люком. Вот о чем шла речь в дневнике лорда.

Если Моргана правильно разыграет карты, ей не потребуются все три реликвии. Необходима будет только одна. Кинжал. И человеческое тело, которое займет демон.

Жертва. Леди Эберхард была права. В опасности не Ианта, а Люсьен.

У нее кровь застыла в жилах.

— Люсьен! — закричала она, подхватила юбки и бросилась наверх.

«Тебе нужно убираться отсюда, сейчас же!

Сейчас же!»

***

Люсьен покачнулся, когда его ударило силой мысли. Ианта. Через узы ее телепатическое прикосновение к его органам чувств воспринималось, словно легкое касание шелка и роз. Связь крепла с каждым днем, по мере того, как они все сильнее сплетались друг с другом физически и эмоционально. Но сейчас Люсьена практически сбило с ног.

Задрожали стены, откололась штукатурка, сломался карниз, а расположенная перед ним дверь вылетела в коридор. Люсьен вытолкнул Ианту из своей головы. «Не могу. Я сейчас немного занят».

Контакт между ними ослаб, и теперь Люк ощущал Ианту лишь фоном — как было всегда.

Верховный поглотил импульс, возвращая его в землю с такой утонченностью, что Люсьену оставалось только восхититься. Дрейк даже не воспользовался временным источником связи между ними, тратил лишь собственную силу, умело сводя на нет все, что случилось в той комнате. Люсьен был адептом седьмого уровня, но не мог даже сравнивать себя с Дрейком. Его отец был автором целой симфонии, в то время как он — всего лишь одинокий виолончелист.

— Ты готов? — спросил Дрейк.

По шее Люсьена стекал пот, но голова не болела. Только не отпускало неприятное ощущение взгляда какого-то хищника. Люк кивнул, игнорируя это чувство.

Отец и сын взялись за руки. Люсьен открылся на ментальном уровне, и Дрейк вторгся в его разум, захватывая силу.

Инстинкт требовал сопротивляться вторжению. Люсьену претило отдаваться на чью-либо волю, и хотя его этому обучали, ни один маг не испытывал удовольствия, когда его использовали как источник.

Наладив ментальную связь, Дрейк выпустил руку Люсьена и переступил порог. Последовав за ним, Люк оказался в комнате, которая когда-то служила камерой. В стене зияла дыра, открывая вид на террасу и оранжерею.

Посреди урагана стояла элегантная женщина в красном, угольно-черные волосы разметались вокруг ее шеи, юбки трепетали на ветру. Воздух пред ней пронзали мерцающие магические потоки, слабо излучающие зло. А посреди разрухи стоял на четвереньках мужчина и кричал от боли…

— Моргана, — позвал Дрейк.

Она подняла глаза, заметила Верховного и посерьезнела. Затем взгляд ведьмы скользнул мимо Дрейка к Люсьену, и на ее лице появилась леденящая кровь улыбка, словно Моргана была поистине рада видеть Люсьена здесь, только он не мог представить почему.

— Здравствуй, Дрейк. Похоже, ты пришел с подарком. — Когда она повернулась, что-то шевельнулось позади нее, оседая у стены — забрызганное кровью месиво из голубых юбок и темных волос.

— Элинор! — закричал Дрейк.

Отец сделал шаг вперед, но Люсьен оттащил его обратно. Под скопившимся в комнате давлением по штукатурке поползли трещины, но казалось, больше никто этого не заметил. Моргана и Дрейк были слишком заняты друг другом.

— Дрейк, — предостерег Люсьен.

Перестав быть предметом внимания Морганы, Себастьян поднял голову. Его глаза стали абсолютно черными от бурлящей внутри силы, и на одно пугающее мгновение Люсьену показалось, что он может прочитать мысли брата. Лицо Себастьяна стало безмятежным, словно он боролся с собственной совестью, а теперь принял решение. И смирился. Мир погрузился в тишину. Миг затишья перед бурей.

Секунда показалась вечностью. Воздух превратился в желе. Люсьен шагнул вперед и вскинул руку в попытке предотвратить катастрофу, пока не стало поздно.

— Остановись! — выкрикнул Люк, на секунду вырываясь из-под контроля отца и запуская сильнейшие защитные чары, которые были ему известны. По воздуху прошла рябь, а Себастьян просто…взорвался.

***

Лестница обрушилась. Ианта бросилась вперед и ухватилась за край площадки второго этажа, ноги остались болтаться в воздухе. Она искала, за что бы ухватиться, но руки соскальзывали…

— Помогите! — закричала Ианта, когда часть потолка отделилась. Со страшным грохотом люстра упала в фойе, разлетаясь осколками по плитке.

Мир вокруг продолжал раскачиваться. Ианта чуть не сорвалась вниз от первого толчка, и ощутила, что их сила растет, распространяясь за пределы дома. Магнитуда землетрясения увеличилась, ударные волны расходились все дальше…

В поле зрения Ианты возникли шелестящие тускло-серебристые юбки. Из темноты, пошатываясь, вышла молодая женщина, ее голову обрамлял ореол блестящих золотистых локонов, а глаза закрывала льняная повязка.

— Эй? — позвала девушка. — Где ты?

— Здесь! — произнесла, задыхаясь, Ианта, стараясь передвинуться в безопасное место.

Двигаясь с безошибочной точностью, девушка подползла ближе и схватила Ианту за перчатку.

— Хотела бы я, чтоб этот чертов пол перестало трясти!

Незнакомка была выше ростом, но более хрупкого телосложения.

— Я тоже. — Ианта закинула ногу на край лестничной площадки и с огромными усилиями все же влезла на второй этаж. Запыхавшись, они растянулись на полу в ворохе юбок, в то время как все здание качало и трясло.

А хуже всего — поток энергии рос. Что-то едва сдерживало его, но это что-то уже было на грани, готовилось сдаться, и когда это произойдет…

— Мы должны остановить его, — выдохнула девушка.

— Кого?

— Себастьяна. — Девушка развернулась и облокотилась о стену. — Я вижу больше искр, но вряд ли они достаточно сильны, чтобы сдержать бурю. Не уверена даже, что я смогу, но нужно попытаться! Ты должна отвести меня к нему!

Прозвучало, как полнейший бред, но Ианта бросила еще один взгляд на повязку. Если она не ошиблась, это верный признак Кассандры. Взявшись за руки, пошатываясь, они пошли по коридору.

— Как тебя зовут?

— Клео Синклер.

Синклер, Синклер… Где она слышала это имя? А потом Ианта поняла. Фамилия графа Тремейна — Синклер. Ианта остановилась как вкопанная, едва не сбив девушку с ног. Пол тряхнуло, и их отбросило к стене.

— Точнее, теперь я миссис Клео Монткалм, надо полагать. Постоянно забываю, что замужем. И не смотри на меня так. Я практически чувствую твой взгляд. Уверена, ты знакома с моим отцом, но сейчас на это нет времени. Себастьян уничтожит половину Лондона, если я не доберусь до него вовремя.

— Себастьян твой муж? — От потолка оторвался кусок штукатурки, и Ианта потащила Клео вперед, стараясь не упасть. Где-то в здании одно за другим разбивались окна.

— Да. Ты же мисс Мартин?

— Откуда ты знаешь? — с подозрением спросила Ианта.

— Я тебя видела. Все происходящее запустило мой дар, и мне постоянно являлись твое имя и лицо. Это видение вышло на первый план, заглушая все остальные чувства. Я знала, что должна найти тебя. Ты — единственная, кто может это остановить.

«Два брата зайдут в то здание… И только один из них выйдет…»

Или Клео очень скоро станет вдовой, или Ианта навсегда лишится шанса стать для Люсьена кем-то большим, чем просто Якорь.

— Туда, — сказала Ианта, ускоряя шаг. Кусочки щебня запрыгали по полу, казалось, сама земля содрогнулась. — Оно усиливается.

***

Тишина.

Ни ветерка. Ни воздуха. Только давление.

Вакуум пустоты.

У Люсьена звенело в ушах. Он сделал шаг вперед; сила с ревом проходила сквозь него, устремляясь по протянутой руке к Верховному. Под ботиками хрустело стекло, приказавшее долго жить после первого же взрыва. Стена между камерой и застекленной террасой разрушилась во время волны, которой Верховный намеревался сдержать примитивную силу, исходящую от сына.

Брата Люсьена.

В другом мужчине Люк распознал частичку себя. Себастьян был копией Дрейка, в то время как Люсьен больше пошел в мать, леди Ретберн. Но когда Себастьян с ненавистью глянул на ту, с кем сражался Дрейк, Люсьен, наконец, понял, чем они похожи.

Одиночество. Боль предательства. Брат прошел через те же страдания, которым подвергся сам Люсьен.

— Не могу…сдерживать его…дольше. — Дрейк стиснул зубы. То количество чистой энергии, которое он возвращал в землю, было чрезмерным.

— Тогда позволь ему убить ее, — крикнул Люсьен, отметив, как странно и пусто звучит голос. Он сам начинал чувствовать себя опустошенным. Одно из колец на руке раскололось, когда он извлек слишком много силы, позволяя отцу впитать ее.

Верховный с удивлением посмотрел на Люсьена.

— Нет. Это… мой долг. Не его… Ни один сын не должен…убивать…свою мать.

Экспрессия истощила Дрейка, но он каким-то образом нашел в себе силы и отодвинул усталость на задний план. Так или иначе, он сдерживал напор.

Ощущения стали ярче. От дурного предчувствия по спине Люсьена прошел холодок.

Крики. Ярость и смятение. Перед Люком возникла Моргана, и что-то вонзилось в бок.

— Ваша жертва, мой господин, — прошептала она, вперившись зелеными глазами в глаза Люсьена.

И началась агония. Красная волна затопила зрение, все раскололось, пока Люк не почувствовал будто стоит в двух местах одновременно. В одном мире он, пошатываясь, шагал по полу, хрустя ботинками по стеклу, в другом разлилось болезненное ощущение небытия, только ледяные каменные стены и скрытая в тени фигура. Незнакомец развернулся лицом к Люсьену и стянул с лица черный капюшон.

— А вот и ты, — раздался в голове чей-то шепот. Невидимые когти вцепились в Люка.

Он закричал — сбылись все его старые ночные кошмары.

Моргнув, Люк понял, что больше не стоит на застекленной террасе. Два мира слились воедино. Теперь он надрывался в тюрьме вечной пустоты, где сквозь решетку над головой виднелась лишь странная тусклая луна, а стены походили на мерцающую дымку.

Придя в себя, Люсьен хрипло спросил:

— Где я?

Фигура в капюшоне обрела очертания. Это был демон во фраке и маске. В тонких прорезях для глаз мерцала чернота, которая словно затягивала в бесконечность. Демон улыбнулся, и маска жутко исказилась, повторяя выражение его лица.

— В моей тюрьме. В твоем разуме. — Он раскинул руки. — Там, где я обитаю. Куда ты забросил меня, после того как я выполнил сссвою работу.

Нет. На коже выступил холодный пот. Люк отступил.

— Как?..

Демон приблизился, не сделав ни единого шага.

— Ты помнишь мое имя?

Лешер. Люсьен не осмелился произнести его вслух.

— Я изгнал тебя.

Демон улыбнулся шире.

— Да. Сссюда. Ты не знал, что я наблюдаю за тобой? Всссе это время?

На кончике пальца существа закружился энергетический пузырь. Внутри мутного шара Люсьен увидел себя и Ианту, в постели. Она в экстазе выгнулась на темных простынях, запрокинула голову…

Люсьен пробил пузырь, и тот растворился, как дым.

— Не за ней.

«Демон не может причинить мне вред, — внушал себе Люсьен. — Это иллюзия, созданная где-то в пределах моего разума. На самом деле я не здесь».

— Ты не можешь перебраться в реальный мир.

Демон рассмеялся. Он исчез, а потом возник прямо перед Люсьеном. Существо набросилось на него, обхватило за затылок и тесно прижалось всем телом. А потом демон лизнул щеку Люсьена.

Кожу словно опалило кислотой. Задыхаясь, Люсьен пытался оттолкнуть существо, но слышал только издевательский смех. Демон обладал железной хваткой. Он вцепился в рубашку Люка, просачивался сквозь нее, и казалось, что сердце защищает только слой плоти.

— В этом месте я правитель, — прошептал Лешер. — Ты здесь не обладаешь никакой властью. Только я. Все, что мне нужно было делать — ждать, когда ты откроешься на психическом уровне и прольется кровь. — Он склонился еще ближе, его дыхание пахло корицей и жжеными специями. — Разве ты не видел сон обо мне? — Ядовитый шепот. Он вызвал воспоминание о ночном кошмаре, слишком ужасном, чтобы помнить. — Да. Этот.

Красные шелковые простыни. Обнаженная плоть. Демон сплетается с Люсьеном, сливается с ним, их тела медленно превращаются в единое целое, и в итоге на кровати остается только Люсьен. Он лежит, уставившись в потолок черными глазами…

Нет. Нет. Он не будет вспоминать. Этого не произойдет. Демон не может отнять у него тело, он лишь показал, чего так отчаянно желает.

— Ты уверен? — едко спросил Лешер, снова прижимаясь к Люсьену. От этого движения Люка затянуло обратно в кошмар…

Ианта. Люсьен прогнал все мысли, цепляясь за воспоминания о ней. Ее парфюм, прикосновения, улыбка… Он немного пришел в себя.

— Она очаровательна. Пожалуй, пребывая в твоем теле, я тоже смогу ею насладиться.

Люсьена затопила ярость. Каким-то образом ему удалось схватить существо за горло и швырнуть в ледяные стены. Те затряслись, и демон скривился. Это немного приободрило Люсьена.

— Ты никогда не прикоснешься к ней. Никогда!

Он был на грани. Ярость придала ему сил. Внезапно, Люсьен осознал, что отдалился от демона. Снова стал самим собой.

Но как ему удалось выбраться?

Где-то рядом зашуршали юбки.

— Люсьен! — Кто-то схватил его за рукав. Здесь и в то же время не здесь. — Люсьен, очнись! Возьми меня за руку!

А затем прямо перед ним возникла Ианта. Ее силуэт был таким же размытым, как и видение, показанное демоном.

Она не видела существо рядом с Люсьеном. Не видела этот мир. Но каким-то образом соединяла оба. Сиреневый цвет ее юбок казался таким ярким, таким насыщенным на фоне холодных черных стен тюрьмы, пусть даже Ианты на самом деле там не было. Люсьен смотрел прямо сквозь нее, но ее прикосновение…удерживало. Неожиданно ощущение земли под ногами стало таким реальным. Всплески магии с треском прорвали окутывающие его чары, и он увидел Дрейка. Верховный с распростертыми руками, кольца на которых искрили и тлели, швырял в бывшую жену заклинания. Моргана, ошеломленная тем, что Дрейк и Себастьян одновременно наседают на нее, отплачивала тем же, пятясь и в спешке путаясь в красных юбках. Все это проплывало вокруг Люсьена в странной, искаженной последовательности: фигуры двигались очень медленно, и только облако заклинаний придавало хоть какую-то значимость этому миру. Боевые сферы сталкивались, взрывались яростным фейерверком красно-голубых всполохов.

Единственное, что казалось настоящим — собственное измученное тело, и Ианта, которая склонилась над ним и отчаянно пыталась остановить кровь.

Она все еще сжимала его руку.

— Лишшшь она может тебя удержать, — злобно произнес Лешер. Он потянулся и схватил Ианту за запястье.

— Он мой, — прокричала она.

— Лишь она может удержать тебя, — поправил демона Люсьен, сдвигаясь так, чтобы вклиниться между ними. Теперь он чувствовал себя сильнее. — У тебя нет власти надо мной. А у нее есть. Я всецело принадлежу ей: телом, сердцем и душой.

Демон зашипел. Позади него образовалась туча. Она росла, а внутри нее сверкали злобные зеленые молнии.

— Люсьен, — позвала Ианта. — Вернись! Ты принадлежишь мне.

Последний взгляд на демона, а затем она через какие-то неясные туннели потащила Люсьена прочь от Лешера.

С шипением демон запустил в них тучу. Люсьен вскинул руки, но она прошла сквозь него. Кожу закололо как от множества ледяных иголок. Ианта истошно закричала.

Туча словно разрезала ее изнутри.

***

Дрейк пошатнулся, отбивая атаки противника. Люсьен изогнулся на полу и закричал. Себастьян, покачиваясь, стоял на четвереньках, из его носа и ушей лила кровь. Дрейк не знал, какой из его сыновей находится в худшем состоянии. Стоя между ними, он не спускал глаз с Морганы.

— Люсьен? — позвал Дрейк.

Стиснув зубы, Ианта подняла лицо, из ее носа потекла кровь.

— Я его вытащила.

Ее окутала черная дымка. Ианта вскрикнула, а Люсьен, судорожно вдохнув, распахнул глаза.

— Нет! — раздался женский крик. Элинор.

Верховный отвлекся всего на какую-то долю секунды. Этого оказалось достаточно, чтобы Моргана успела схватить пленницу.

Прижимая к себе ослабшую Элинор, Моргана приставила кинжал к ее горлу.

— Не двигайся, — выплюнула она.

Дрейк, сдаваясь, поднял руки и посмотрел на Элинор. Она выглядела растерянной, уставшей. «Сопротивляйся», хотелось завопить ему, но ее магия не отзывалась. Любимая никогда не была такой безропотной, такой тихой. Когда близким грозила опасность, Элинор превращалась в свирепую львицу. Сердце Дрейка заныло. Что ведьма с ней сделала?

— Пора решать, Моргана. Если причинишь ей вред, я тебя убью. Отпусти ее, и я тебя пощажу.

— Кинжал у меня! Прекращай говорить со мной так, словно здесь все в твоей власти! — Моргана направила в его сторону кончик кинжала, а затем указала им на Себастьяна, когда сын поднял голову. — Ты тоже не шевелись, вероломное отродье.

— Моргана. — Дрейк протянул к ней руку и осторожно шагнул вперед. — Все кончено. Ты окружена.

— Все будет кончено, когда я решу…

Себастьян бросился на нее.

Его магия перегорела, но двигался он с убийственной точностью.

— Нет! — выкрикнул Дрейк, но было слишком поздно. Кинжал нашел свою цель.

В последний раз.

Себастьян стиснул окровавленные зубы и схватился за клинок, который, обеими руками, вонзила в его бок матушка. На этот раз без предупреждения. По комнате пронеслась экспрессия. Давление росло, и Дрейку едва хватило сил запустить достаточно мощные чары, чтобы его сдержать.

Комната озарилась красным светом. Кинжал впитал выброс энергии в себя, растягивая саму структуру бытия; а затем все взорвалось. Себастьяна с матерью швырнуло в разные стороны.

Когда Дрейк, моргнув, пришел в себя, то обнаружил, что лежит возле Элинор. Пока чернота вновь не поглотила сознание, он подполз ближе.

— Элли? — прошептал Дрейк. — Поднимайся. Надо отсюда выбираться.

На него посмотрели такие знакомые голубые глаза с золотым ободком.

— Нт. Нмгу.

— Что случилось?

Комната начала дрожать, будто сейчас обвалится целый этаж. Похоже, магический поединок ослабил какие-то опорные конструкции.

— Ианта, уводи отсюда Люсьена! — бросил Дрейк через плечо, а затем склонился над Элинор. Ее спина была в крови — следствие удара кинжалом. От увиденного Дрейк весь похолодел. Залечить такую рану можно только при помощи особого зелья из чаши. Если они успеют добыть ее вовремя… Кровь медленно, но неуклонно стекала ему на руки.

— Ианта не дышит! — раздался за спиной крик Люсьена.

Казалось, мир перевернулся с ног на голову. Дрейк оглянулся. Ианта безжизненно лежала на руках у Люсьена, словно кукла, но сам он выглядел нормально. Напряженный, бледный, но почти в порядке.

Дрейк посмотрел на распростертую Элинор, на Себастьяна, что снова сцепился с Морганой. Верховный разрывался на части. Впервые за долгие годы он не знал, что делать.

Или кого защитить.

Он любил их всех. И ужасно боялся, что придется делать выбор.