Люсьен вышел из экипажа у окруженного золотистым светом особняка. Через час ожидался великолепный закат. Взяв протянутую руку, Ианта в ворохе юбок тоже ступила на тротуар и посмотрела на дом леди Эберхард, территорию которого, будто предупреждение, окружал черный кованый забор. Из кустов пышного разросшегося сада слышался тихий щебет, словно кто-то засел в засаде.

— Очаровательно, — протянул Люсьен. — Какая гостеприимная атмосфера ловушки.

— Советую следить за тем, что говоришь, — тихо отозвалась Ианта. — Леди Эберхард весьма… эксцентрична и могущественна. Мы ведь не хотим ее обидеть.

Люк открыл скрипучие ворота. В кустах стало тихо. «Да, совсем не зловеще», — подумал он, содрогнувшись.

— Разве не правильнее называть ее «спятившей»?

— Что ж. О вас говорят то же самое, милорд.

Ианта прошла мимо, искоса взглянув на него из-под края лихо сидящей лиловой шляпки с развивающимся как военное знамя страусиным пером. Она вообще всегда вышагивала стремительно, будто заявляя права на место в мире.

Люк натянуто улыбнулся и последовал за ней.

— И по-твоему, они правы?

— По-моему… капелька безумия есть во всех, выбравших этот путь.

— Это не ответ.

— Сейчас я могу дать только его.

Ианта нажала на звонок, и в доме раздался громкий раскатистый «дин-дон». Они с Люсьеном переглянулись.

— Я мало общался с леди Эберхард, но мне известна ее репутация. Она похоронила трех мужей, все умерли при подозрительных обстоятельствах.

Ианта нахмурилась:

— Насчет первых двух согласна, но что подозрительного в гибели третьего? Кажется, он сломал шею при падении.

— Упав с ночного горшка в борделе.

Она вскинула брови:

— Не знала.

— Такое не для невинных ушей.

Ианта фыркнула.

Дверь распахнулась, и на пороге появился бледный как мертвец дворецкий:

— Сюда, милорд, мэм. Леди Эберхард вас ожидает.

Странно. В ответ на выразительный взгляд Ианты, Люсьен махнул рукой:

— Дамы вперед.

Дверь за ними захлопнулась, заставив обоих подскочить. Со стены скалилась львиная голова, рядом с которой красовалось чучело тигра. Весь коридор был уставлен охотничьими трофеями, и у Люсьена возникло жуткое чувство, что их стеклянные глаза наблюдают за ним.

Он бывал и в более ужасных местах, к примеру, в Бедламе, но что-то в здешней натянутой тишине вызывало ощущение слежки.

Из гостиной доносились голоса, но когда дворецкий элегантно распахнул перед гостями дверь, внутри никого не оказалось.

— Подождите здесь, миледи вскоре подойдет, — прошептал он.

Десяток свечей стоял у зеркала на столике. От фитилей все еще поднимался дымок, будто их задули всего секундой ранее. Рядом находился фарфоровый чайный сервиз, и в чашке, точно облака на легком ветру, двигались дымчатые тени. Всмотревшись в них, Люсьен заметил что-то… Леди Эберхард славилась как искусная предсказательница, но он никогда не видел ничего подобного. Наклонившись, Люк различил небольшие изображения. Черный дым, казалось, манил и затягивал его, пока полностью не погрузил в видение.

Женщина лежала на красных шелковых простынях. Ее волосы цвета вороного крыла рассыпались по подушке. Незнакомка прижала к груди гадюку и рассмеялась.

— Три сына. Три брата. Три жертвы. — Она улыбнулась зловеще и победоносно. — У меня уже есть одна реликвия и еще одна на подходе. Третья пропала. Где же она?

Раскосые зеленые глаза стали отсутствующими, будто она уставилась в пустоту. Затем незнакомка выдохнула:

— Вот, вот где она — прямо за тобой.

Люсьен оглянулся через плечо, и женщина исчезла. Остался лишь смех и обещание:

— Я иду за ней.

Видение поменялось, теперь показывая мужчину в переулке, опирающегося на трость с ручкой из слоновой кости. Верховный. Моложе, чем сейчас, и невероятно прекрасный, вот только глаза мертвые, словно ртуть. На мгновение эти серебристые зрачки будто посмотрели на Люсьена из глубин чашки. Цепи, сотканные из теней, сковывали его запястья, но Верховный их не замечал. Затем что-то разорвало красивое лицо, и изнутри показался демон, отбросив плотскую оболочку как одежду. Люк знал эту тварь.

— Здравссстсссвуй, повелитель, — прошипел монстр, и Люсьен вскрикнул, внезапно потеряв способность двигаться.

Он не мог сбежать. Холод пронзил тело, Люк оцепенел, а этот ужасный шепот выжигал каждое слово огненными буквами в разуме.

— Люсьен? — вскрикнул кто-то и потянул его за руку.

— Месссть — блюдо, которое лучшшше подавать холодным…

Затем в груди Люка зародилось пламя, сжигая изнутри, превращая в ничто. Он закричал…

Рука, появившаяся между ним и чашкой, разорвала видение.

Люсьен отшатнулся, и Ианта повела его к ближайшей кушетке. Он упал, тяжело дыша, хлопая по одежде, которая все еще дымилась. Проклятый ад. Демон все еще там. Странно, разве его не изгнали? При одной мысли об этом голову пронзила острая боль, и Люсьен прижал руку ко лбу. Он чувствовал в себе что-то, пытающееся разорвать его изнутри, как демон Верховного в видении.

— Mercurah abadi di absolom, — прошептала Ианта голосом, пронизанным силой, с каждым словом повышая громкость и пальцем выводя вокруг него блестящие символы.

Они ярко засияли, а потом вошли в его плоть, будто ментоловые сигареты, одновременно горячие и холодные.

— Mercurah abadi hessalah di abscrolutious.

— Тебе здесь не место, темная тварь! — вдруг вмешался другой голос. — Прочь. Прочь. Убирайся отсюда, выродок!

Кто-то задул свечу. Боль и давление в голове Люсьена внезапно пропали, оставив его дрожащим и в поту.

Мир начал понемногу возвращаться к прежнему виду. Люк ощутил у себя на коленях кого-то пахнущего сиренью. Ианта обняла его, прижав лицом к своему плечу, и погладила по волосам:

— Тс-с, все в порядке. Здесь он тебя не достанет. Ты в безопасности. Он ушел.

Люк содрогнулся, цепляясь за нее и стараясь вернуть себе рассудок.

— Мальчик, зря ты смотрел живые сны другого человека, — на удивление приветливо сказала стоящая рядом пожилая женщина. — Что ты увидел?

Ианта отстранилась, но он не мог перестать дрожать. Неужели это та воронка, о которой упоминал Кросс?

— Проклятый ад! — Люк пригладил мокрые волосы, но мало чем помог своей прическе.

— Ретберн. — Ианта взяла его за руку, и колечки из гематита и изумрудов засияли. — Оно тут тебя не достанет.

— Что это было? — прохрипел он.

— Ночные тени, — ответила хозяйка, выливая дымчатую субстанцию в чайник. У нее был мужеподобный хриплый голос человека, привыкшего повелевать. — В них не проникнуть, если только не обладаешь даром предсказания, а у тебя, мой мальчик… великий дар.

Взяв Люка за подбородок, леди Эберхард всмотрелась в его глаза своими, черными как угли.

— Ах, теперь колеса завертелись. Неудивительно, что Дрейк послал вас ко мне, — проворчала она.

Ее лицо, словно вне возраста и времени, приковывало взгляд: широкие скулы намекали на былую экзотическую красоту, а прямой патрицианский нос напоминал об эпохе Древнего Рима. Не классическая прелестница, но Люсьен не сомневался, что мужчины при виде нее застывали, не в силах оторвать глаз. Зная, что эта могущественная, полная достоинства женщина способна завладеть их волей.

— Рассказывай, что видел, — приказала она и, зашуршав черным кринолином, устроилась в кресле напротив и погрузила в длинный ворс ковра шокирующе босые ступни.

Большие с приподнятыми внешними уголками глаза таинственно блестели. Если бы не серебристые волосы, Люк не смог бы угадать ее возраст.

Он прижал ладонь ко лбу. Голова снова заболела, но он попытался разобраться в множестве образов и облечь ощущения в слова.

Когда он закончил, леди Эберхард просто уставилась на него, жуя фигу, взятую с тарелки на столе.

— Интересно. Опиши ту женщину, — отрешенно пробормотала она.

— По-моему, демон — угроза посущественнее, — заметил Люсьен.

— Опиши женщину.

Ианта ткнула его локтем.

— Я еще не встречал такой красавицы, хотя она уже немолода. Черные волосы с несколькими седыми прядями, похожими на высветленные, и зеленые глаза. — Он задумался. — Она казалась такой загадочной, будто знала секреты, о которых я понятия не имею. Словно получала от этого удовольствие. Я уверен, что у нее на запястье татуировка, кажется, змея или уроборос. Она сказала, что придет за последней реликвией.

Леди Эберхард побледнела:

— Это невозможно.

— Вы ее знаете? — спросила Ианта.

Леди Эберхард встала и, повернувшись к потухшему камину, уставилась на угли.

— Максвел!

Дворецкий появился у двери будто по волшебству:

— Миледи?

— Пошли записку Бишопу. Скажи, чтобы пришел сюда незамедлительно.

Она чуть вскинула бровь, и дворецкий снова пропал.

Леди Эберхард потерла руки:

— Три сына. Три реликвии. Проклятый ад. А теперь еще это.

Ианта встала и подошла к ней:

— Я ничего не понимаю. Кто эта женщина?

— Моргана де Винтер. — Леди Эберхард поджала губы. — Судя по всему, хотя не думала снова ее встретить по эту сторону Английского канала после того скандального развода.

Люсьен вскинул голову, через узы ощутив беспокойство Ианты. Она побелела.

— Бывшая жена Верховного.

— Да, стерва вернулась, — мрачно подтвердила леди Эберхард.

***

Ианта, разумеется, знала эту историю, хоть и исключительно по слухам. Дрейк никогда не упоминал о бывшей жене и скандальном разводе.

Только однажды он грустно заметил: «Она прекрасно владеет иллюзиями, а что есть иллюзия, как не обман? Чего я не понимал, когда женился на ней, так это того, что она сама, по сути, иллюзия. Она дарила именно то, что окружающие хотели видеть, а под маской была ложь. Под ней… незнакомка».

— Все началось почти тридцать пять лет назад. За пару лет до этого в Орден пришла юная девушка, моля об убежище. Она не сообщила своего имени, лишь то, что умеет колдовать и желает именоваться Морганой в честь всем известной колдуньи.

Одним движением брови леди Эберхард показала, что об этом думает.

— Это должно было сразу насторожить. Через несколько лет обучения она познакомилась с Дрейком на балу Равноденствия. У них нашлось кое-что общее, интерес к тем, кого мы зовем демонами, и измерениям, мирам, откуда они явились. Моргана обожала флиртовать, играя эмоциями окружающих, включая Дрейка и его тогдашнего друга Тремейна. Одно мгновенье она, казалось, принимала ухаживания Дрейка, а в следующее уже прогуливалась с Тремейном. — Леди Эберхард фыркнула. — Я никогда не доверяла этой мерзавке, но Дрейк ее завоевал. Однако соперничество между ним и Тремейном не закончилось, и каждый решил стать первым, кто сможет управлять высшим демоном. Только создав реликвии преисподней, Дрейк начал понимать, как опасно это творение. Что и стало первым шагом к разрушению его брака. Моргана помогла ему украсть артефакты у Тремейна, но события уже завертелись. Она стала супругой Верховного колдуна Ордена, заняв подобающее, по ее мнению, место, и пользовалась любой возможностью, чтобы помыкать нами, простыми адептами. Впрочем, Дрейк уже отстаивал свое главенство и не шел на поводу у жены. Моргана снова начала флиртовать, желая управлять молодым супругом с помощью ревности. — Леди Эберхард закатила глаза. — Они все время мерились силой воли, часто заканчивая спор в постели, но спустя время… Дрейку надоела эта война. Он наметил новый путь для Ордена и посвятил себя служению молодой королеве и ее министрам. Все, что угодно, лишь бы унять страх простых людей в отношении колдовства, который стал особенно силен после правления сэра Дэвиса. Дрейк занялся достойным делом, а Моргана злилась на его невнимание. У них не было наследника, и муж все чаще проводил время вдали от нее. Даже слухи о любовнике не заставили его вернуться. Дрейка привлекла другая молодая леди, которая разделяла его идеи, помогала своими талантами в прорицании и почти никогда с ним не спорила. Они идеально подходили друг другу. Жаль только, что она уже была замужем.

В комнате повисло многозначительное молчание. Люсьен посмотрел на хозяйку дома горящими золотистыми глазами:

— Моя мать.

— Твоя мать, — с удовлетворением подтвердила леди Эберхард. — Мне нравилась леди Ретберн. Она как-то сообщила мне, мол, всегда знала, что встретит любимого, когда станет слишком поздно. Проблема в том, что будущее видится лишь кусочками, а не целой картиной. Лорд Ретберн, разумеется, был не в восторге, что жена носит бастарда другого мужчины. Дрейку пришлось расстаться с твоей матерью, но беременность леди Ретберн привела Моргану в ярость. Она хотела получить власть обратно.

— И тогда решила отравить племянника Дрейка, — прошептала Ианта, знавшая эту часть истории.

У нее в голове не укладывалось, как женщина могла так поступить с ребенком.

— К несчастью, да, — ответила леди Эберхард. — Моргана понимала, что, лишь подарив Дрейку наследника, вернет былое могущество. Она начала работать с зельями, чтобы оживить свою бесплодную утробу, вот только потеряв племянника, Ричарда, супруг больше не стремился к ней в постель. Дрейк был… разбит. На моих глазах эта стерва подольстилась к нему, сочувствуя и утешая, и три недели спустя радовалась своей беременности. Тогда я начала что-то подозревать. Кто больше всего выиграл от смерти Ричарда? Она. Кто занимался темным искусством? Кто разбирался в ядах? Моргана. След медленно вывел на нее, и тварь арестовали. Первым делом она заявила Дрейку, что если тот попытается настоять на разводе и на наказании для нее, то никогда не увидит своего ребенка живым. Дрейк пришел в ярость и отдал ее дело на рассмотрение Ордена. Они приняли решение в его пользу, а королева в Парламенте даровала ему развод. — Глаза леди Эберхард стали печальными. — Никто из нас не думал, что Моргана исполнит свои угрозы. На следующий день ее охрану нашли перебитой, а она сама исчезла. Неделю спустя Дрейку прислали тельце нерожденного сына в коробке. Тогда он поклялся, что если Моргана вернется сюда, то ее тут же арестуют и казнят за предательство Ордена. Приказ так и не отменили.

В комнате стало тихо.

— Откуда вы все это знаете? — спросил Ретберн.

Леди Эберхард отпила чай, внимательно поглядывая на гостей.

— До того как в последний раз выйти замуж, я была одним из трех советников Ордена. Я подписала тот приказ, мальчик мой, и знаю множество секретов, неизвестных больше никому.

— Значит, Моргана вернулась на эту сторону Английского канала неспроста, — прошептала Ианта.

Ретберн потер подбородок, его взгляд стал суров.

— Интересно, зачем именно?

У Ианты похолодело в груди.

«Луиза».

Она с содроганием вспомнила о человеке, который столкнулся с ней на улице недели две назад и, сунув в руку прядь черных волос малышки, сказал:

— Отдай нам алтарный кинжал, иначе больше не увидишь свое дитя.

Ианта бросилась домой, чтобы собраться с мыслями, прежде чем рассказать все Дрейку, и нашла в спальне записку:

«Расскажешь кому-нибудь, и она умрет. Мы наблюдаем за тобой и Верховным, так что веди себя прилично. Никому не доверяй. Подозревай всех. Дальнейшие инструкции получишь, когда украдешь артефакт. Мы с тобой свяжемся. Мы узнаем».

Ианта потеребила медальон на шее, где носила портрет девочки. Она не считала себя хорошей матерью, потому что не могла во всеуслышание заявить о рождении ребенка, но похитители ударили по самому уязвимому месту, и теперь Ианта ввязалась в опасную игру, стараясь жонглировать одновременно полудюжиной чашек и ни одной не разбить. Нервы и так на пределе от ожидания сообщения от шантажистов, а тут еще и Дрейк навязал ей в напарники Люсьена.

— Моргана, — хрипло выдавила Ианта.

Она никогда бы не узнала человека с улицы и терялась в догадках, что за загадочное общество украло ее дочь и убило бедных Джейкоба и Эльзу, приемных родителей Луизы.

Связана ли с происходящим бывшая жена Дрейка?

И если так, что делать? Помощи ждать неоткуда. Нельзя ни обратиться к Дрейку, ни довериться кому-то из других чародеев. Если допустить, что в записке написана правда, значит, кто-то рядом с Верховным следит за ней, ожидая, что Ианта ошибется и раскроет себя. И тогда они убьют ее дочь. Разве что…

Она запнулась и с ужасом посмотрела на суровое лицо Ретберна. Только этот колдун не связан с похитителями.

Можно ли ему доверять? Он заявил, что желает отомстить ей и Верховному. Будет ли иметь для него значение безопасность незнакомого ребенка, пусть и его собственного?

Ианта понятия не имела. Она слишком мало знала Ретберна, чтобы довериться и попросить помочь вернуть дочь, когда у него есть возможность отомстить биологическому отцу.

«Подожди несколько дней, и выяснишь, какой он», — прошептал внутренний голос.

Но что, если они захотят получить реликвию раньше?

— Ты в порядке?

Ианта моргнула и осознала, что Люсьен зорко наблюдает за ней янтарными глазами, будто ощущая ее тревогу. Она застыла, сжимая в руке медальон.

— Да, да… я… я просто удивилась тому, что она вернулась. Что, если за всем стоит Моргана? И если ей в руки попадет кинжал? — закончила Ианта дрогнувшим голосом.

Ретберн вскинул бровь, будто заметил ее смятение.

«Что, если мне придется отдать ей кинжал, чтобы вернуть дочь?»

— Одна реликвия есть, — размышляла вслух леди Эберхард. — Означает ли это, что она уже завладела одним артефактом, а с кинжалом получит два? Или имеется в виду, что кинжал уже у нее, и надо найти остальные два предмета?

— Сомневаюсь, что кинжал уже у нее, — быстро ответила Ианта. — Прошло едва ли часов двенадцать. Кто бы его ни украл, он затаится на время, а никто не покидал поместье в спешке.

— Стало быть, у нее уже есть одна реликвия, и вскоре кинжал окажется там же, — заключил Ретберн. — Значит, тот, у кого последняя реликвия преисподней, в опасности.

Леди Эберхард подняла на него взгляд:

— Возможно.

Секунду спустя в доме послышался нарастающий звон колокольчиков. Она склонила голову на бок и побелела.

— Что это было? — спросила Ианта.

— Сработали охранные чары? — уточнил Ретберн.

— Да. — Леди Эберхард вскочила с кресла и отдернула шторы на окне. — Кто-то или что-то вторглось на территорию дома. Что-то волшебное или созданное с помощью чар, и оно не собирается вежливо стучать.

Ианта тоже поднялась. Беспокойство на лице леди Эберхард ничего хорошего не предвещало. Эксцентричная дама считалась совершенно неуязвимой. По слухам, она целый год в одиночку охотилась на демона, так почему испугалась сейчас?

— Зачем им нападать на нас?

Она повернулась к Ианте:

— Потому что именно я защитница третьей реликвии — хранительница чаши.