Гаррет ходил по коридору перед отделением интенсивной терапии.

Несколько часов прошло после встречи Лэйни с Уолтером. Она уже уехала, уехала домой, в Дир-Крик. Уолтер лежал в реанимации, ожидая, когда его переведут в обычную палату. Как говорил доктор, он отлично перенес операцию.

Старик будет рад услышать, что Лэйни согласилась на тестирование, которое подтвердит, что Далтон — его внук.

Уолтер победил.

Но Гаррет не мог вырвать из своего сердца чувство, что на самом деле Уолтер проиграл. И не он один. Гаррет тоже проиграл.

Вы уже ничего не можете поделать с прошлым, но вы можете изменить будущее… если захотите. Слова Лэйни снова и снова звучали в его голове.

Гаррет знал, что эти слова она обращала не только к Уолтеру, но и к нему самому тоже.

Но разве он не пытался сделать это? Он уже однажды любил и поплатился за это. Теперь действовал более предусмотрительно. Да и какой дурак будет дважды повторять одну и ту же ошибку?

Если он даст Лэйни то, чего она хочет, то может оказаться в той же ситуации, какая была с Ванессой. Он может остаться наедине с мучительной болью.

Гаррет резко остановился в углу коридора. Но он и так был наедине с мучительной болью сейчас, разве нет? Он повернулся к Лэйни спиной, но это не уменьшило его боли.

Если он даст ей то, чего она хочет, то подвергнет себя большому риску. Но если он не сделает этого, то обречет себя на такое будущее, которого всеми силами старается избежать. В таком случае он рискует пройти мимо настоящего счастья. Только то, что это было ошибкой в прошлом, еще не означало, что это станет ошибкой в настоящем.

Я решила протестировать Далтона.

Холод сковал сердце Гаррета, и он понял, почему его не обрадовало ее решение. Оно лишало его преимущества выбора. Гаррет мог довериться Лэйни до научного подтверждения, теперь же эта возможность растаяла, как дым. Ей больше не нужно было его доверие.

Он опоздал.

Она перестала верить в него.

Лэйни ходила взад-вперед, тихо напевая Далтону. Он был возбужден сильнее обычного. Выдался напряженный день с неожиданной поездкой в Остин и столкновением с Уолтером в больничной палате. Она надеялась, что Далтона беспокоило только это, что он ничем не заболел.

Да она и сама была расстроена. Спокойствие, пришедшее к ней в палате Уолтера, превратилось в меланхолию. Она была рада, что столкновение с Уолтером осталось позади… ведь это когда-нибудь все равно настигло бы ее. Но ее победа над Уолтером была омрачена глубоким чувством потери, которое пришло, когда она увидела Гаррета.

Она не могла избавиться от надежды, что еще не все потеряно для них, что Гаррет еще может заново научиться любить и доверять… если он захочет этого.

Лэйни всхлипнула, протянув руку, чтобы смахнуть предательскую слезу, до того как она скатится по щеке. Она была чересчур романтичной. Это однажды уже принесло неприятности на ее голову, и сейчас она снова была в беде. Она хотела превратить Гаррета в рыцаря в сверкающих доспехах, скачущего к ней на белом коне, чтобы объявить о своей вечной преданности… как в одной из сказок, в которые он не верил. Видно, в детстве бабушка читала ей слишком много выдуманных историй.

Гаррет не прискачет к ней на белом коне. Ей надо было выкинуть это из головы, убеждала себя Лэйни.

Далтон закричал во всю глотку.

— Тебе тоже грустно, да, мой сладкий? — проворковала она.

Она снова проверила его пеленку, еще раз попыталась покормить, но он не был мокрым или голодным. У него не было температуры. Почему же он так капризничал? Ему явно было не по себе на протяжении всего этого дня.

Лэйни самой захотелось разрыдаться. Похлопывая малыша по спинке, она поднялась наверх в надежде найти объяснение его странному поведению в детском справочнике.

— Так, ты уже слишком взрослый, чтобы это были колики, — решила она, листая книгу. Далтон был жизнерадостным ребенком и обычно не плакал так долго. — Ранние зубки. Ну-ну…

Когда он в очередной раз открыл ротик, Лэйни заглянула в него. На нижней десне заметила небольшую белую полоску. Она была едва заметна, и Лэйни не удивилась, что не увидела ее раньше.

— Ага, вот в чем дело!

Она еще немного почитала книгу и решила последовать советам, приводившимся в ней. Там говорилось, что надо дать ребенку успокоительное.

Да уж, Лэйни и сама с радостью приняла бы его. Несколько минут спустя, после того как она дала Далтону дозу жидкого детского лекарства и помазала десну специальным гелем, ребенок угомонился, и они отправились на прогулку. Был теплый летний вечер. Еще не стемнело. И, как обещал справочник, прогулка на свежем воздухе должна была успокоить капризного ребенка.

Они прошлись вокруг соседних домов, и это произвело должный эффект. Лежа в коляске, Далтон притих, слушая чириканье птичек на деревьях и шум проезжавших мимо машин. На втором круге и Лэйни стала чувствовать себя лучше. Ей тоже нужен был свежий воздух. Солнце близилось к горизонту, и его мягкий свет успокаивал расшатанные нервы. К тому времени как Лэйни выходила на свою улицу, Далтон уже тихо посапывал.

Сердце екнуло у Лэйни в груди, когда она увидела роскошную машину, припаркованную напротив ее дома. Она была очень похожа на машину Гаррета.

Но это не могла быть она.

Лэйни толкнула коляску немного быстрее. Сердце бешено билось у нее в груди.

Гаррет наблюдал за ней в зеркало заднего вида. Он открыл дверь и вышел из машины.

Лэйни остановилась, на расстоянии наблюдая за ним. Ее губы слегка приоткрылись, а глаза расширились от удивления. Ее золотистые волосы водопадом струились по плечам, которые открывал белый топ, дополнявший джинсовые шорты.

— Что ты здесь делаешь? — спросила она после долгого молчания. Вдруг выражение беспокойства повисло на ее лице. — Что-то с Уолтером? Что-то случилось? Он…

— Нет, — поспешил Гаррет успокоить ее. — С Уолтером все в порядке. Он перенес операцию и идет на поправку. — Он обошел машину и присоединился к ней на тротуаре. Посмотрел на спящего в коляске Далтона. — Я здесь не поэтому. — Он замялся, не зная, как продолжить, но точно зная, что это надо сделать. От этого зависело его будущее. — Я приехал несколько минут назад, но тебя не было дома, и я решил подождать.

— Я гуляла с Далтоном, — сказала Лэйни, все еще в недоумении глядя на него. — У него режется первый зубик, и он устроил мне настоящий концерт. К счастью, похоже, прогулка сделала свое дело.

— А ты можешь достать его из коляски, не разбудив? — спросил Гаррет.

Лэйни моргнула.

— Не знаю. Я об этом как-то не думала.

— Что ты скажешь насчет еще одной пары рук, которая помогла бы тебе укачать его, если вдруг он проснется, когда ты будешь его перекладывать?

Лэйни наклонила голову набок, подозрительно глядя на Гаррета.

— Ты же проделал весь этот путь не для того, чтобы предложить мне помощь с Далтоном? — спросила она.

— Ты права. Не возражаешь, если мы пройдемся? — предложил он. — Мне нужно кое-что тебе сказать.

Она кивнула.

— Пойдем.

Далтон начал ворочаться. Его ротик открылся для широкого зевка, а ресницы затрепетали.

— Похоже, Далтону не повредит еще один кружок.

Они пошли вперед. Лэйни толкала коляску, а Гаррет шел рядом с ней. Далтон скоро снова заснул.

Первые минуты Гаррет молчал, и Лэйни стала украдкой поглядывать на него. Он был погружен в мысли, черты его лица были жесткими и напряженными. Потом он повернулся к ней, и она увидела, что его взгляд вовсе не был жестким и напряженным. Он был наполнен чувством, которого она не понимала.

Она хотела, чтобы он заговорил. Не знать, для чего он приехал, было невыносимо. Она надеялась… Но она не хотела надеяться. Это было слишком больно.

— Представь, что ты с кем-то встречаешься, — медленно начал он тихим и серьезным голосом. Он смотрел прямо перед собой. — Ты любишь этого человека или, по крайней мере, так думаешь. И ты думаешь, что этот человек тоже тебя любит. Все кажется идеальным… до того дня, когда ты приезжаешь домой, заходишь в свою спальню, и твое сердце жестоко вырывают из груди.

— О, Гаррет…

Лэйни остановила коляску, не зная точно, что сказать, как ответить на боль в его голосе. Она уже знала, что случилось с его браком, и, оттого что она услышит это еще раз, ничего не изменится.

— Ты не должен объяснять…

— Нет, должен. — Он пошел дальше, и Лэйни последовала за ним. — Представь, что ты замыкаешься. Ты хранишь свои чувства запертыми внутри. И ты делаешь это так долго, что уже не осознаешь этого. Это уже твой стиль жизни. Или, точнее, не жизни. — Гаррет остановился и взглянул на Лэйни. Она молчала, он глубоко вздохнул и продолжил: — Потом однажды ты встречаешь другого человека, который пытается открыть все замки. — Этот человек заставляет тебя чувствовать, а это для тебя страшно и болезненно. Но ты хочешь чувствовать, потому что, когда ты чувствуешь, это светло, восхитительно, прекрасно.

— Гаррет… — слеза покатилась по щеке Лэйни.

— Дай мне закончить. — Он протянул руку и поймал ее слезу большим пальцем. — Ты спрашивала, хочу ли я стать таким же, как Уолтер. Так вот, не хочу. Я действительно этого не хочу, — он взял ее лицо в ладони, смотря в ее блестящие глаза. — Я люблю тебя, Лэйни, — хрипло прошептал он. — Я люблю тебя и доверяю тебе. И я хочу чувствовать все, что ты заставляешь меня чувствовать. Скажи, что я еще не опоздал, что мы еще можем быть вместе! Скажи, что это так!

— Конечно, это так! — воскликнула она с облегчением. — Все это так!

Он вздохнул и закрыл глаза, как бы беззвучно благодаря ее. Потом открыл их, чтобы увидеть ее лицо.

— Я люблю тебя, — повторил он. — Я хочу говорить тебе это каждый день, пока тебе не надоест и ты не попросишь меня замолчать.

— Я никогда этого не сделаю, — пообещала она. Слезы счастья текли по ее щекам.

Он обнял ее за талию. Она отошла от коляски и окунулась в его объятия… ей хотелось обнимать его снова и снова, любить его. Он отстранился от нее. Она слышала, как билось его сердце — точно в такт ее собственному.

— Я люблю тебя! — крикнул он так, чтобы весь мир знал, что он смог раз и навсегда избавиться от своего страха.

Она рассмеялась сквозь слезы.

— Я тоже люблю тебя. Но так ты можешь разбудить Далтона, — заметила она.

Далтон в этот момент тихонько мурлыкнул и открыл глаза. Лицо его засияло от радости при виде Гаррета, и он протянул к нему маленькие ручки.

— Он хочет к тебе, — сказала Лэйни.

Гаррет взял Далтона из коляски и поднял его высоко над собой.

— Я люблю твою мамочку, — сообщил он Далтону.

Потом быстро взглянул на Лэйни.

— Извини, — произнес он. — Мне надо кое-что спросить у Далтона.

Лэйни подняла бровь.

— Далтон, так как ты самый близкий родственник мужского пола, а я хочу, чтобы все было как положено, я бы хотел попросить у тебя руки твоей матери. Как ты смотришь на это, малыш?

Далтон гукнул в ответ.

Нежный, ласковый взгляд Гаррета обратился к Лэйни.

— Я думаю, парень согласен, — сказал Гаррет. Держа на руке ребенка, он опустился на одно колено прямо посреди улицы. — Лэйни, ты выйдешь за меня?

— Да, — прошептала она с сияющими от счастья глазами.

Гаррет встал и снова обнял ее вместе с Далтоном. Он нашел ее губы и одарил Лэйни всей страстью настоящей любви.

И они долго простояли бы так, если бы Далтон не стал высказывать свой протест.

— Не время, малыш, — шутливо поругал его Гаррет. — Надо будет научить тебя узнавать, когда твое время…