Палец его завис над красной кнопкой.

— Это последний шанс для Земли! — надрывался телевизор. — Мы знаем, мы верим — наша планета будет спасена! — Диктор словно творил молитву или заклинание, завораживая как себя, так и своих слушателей.

— Выключите эту коробку! — истерично крикнул кто-то из ученых. — Слушать же невозможно! Какой кретин вообще врубил ее на полную громкость?!

Это была разрядка. В тот же миг, подхваченный общей страстью, кто-то,

— может быть, тот, кто кричал? — подхватив тяжелый табурет, с размаха швырнул его на звук.

— Этот день — «день, который спасет Землю», — не будет забыт сотни лет, — ликующе выкрикнул телекомментатор. — Миллиарды людей, что придут за нами…

Потом был звон и экран брызнул осколками толстого дымчатого стекла. И все стихло.

Кто-то напряженно расхохотался.

— Поделом… — негромко сказал Карл.

Алан Найман кивнул.

— Этот день не будут помнить сотни лет… — меланхолично проговорил он. — Если все пройдет успешно, эти самые «миллиарды» забудут его через одно-два поколения. Таково уж свойство человеческой натуры.

Мак-Лауд испытующе взглянул на него:

— А если?..

Найман усмехнулся:

— Если же нас постигнет неудача — вышеупомянутых миллиардов вообще не будет.

С минуту они молчали.

— Ты всерьез допускаешь это, Алан? — спросил Мак-Лауд шепотом.

Тот пожал плечами:

— Я допускаю все. Это маловероятно, но вполне возможно. Поэтому мне тоже не нравится поднятая тележурналистами шумиха.

Мак-Лауд вздернул бровь, и Найман уточнил свою мысль:

— Сейчас, когда мы только готовимся предотвратить беду, нас жаждут растерзать в основном сектанты. Если же нас постигнет неудача — в этом желании объединится все человечество…

— Не все ли равно, Алан? Что-то ты уж очень легко отделил нас от человечества. Если мы не добьемся успеха — нам не удастся надолго пережить этот день, пусть даже мы избежим растерзания…

И пока доктор Найман обдумывал его слова, Мак-Лауд потянулся к микрофону.

— Начинаем, — сказал он самым обыкновенным голосом.

Буквально через секунду после этих слов зона F-6 превратилась во всполошенный муравейник.

Впрочем, сходство было кажущимся: каждый знал свои обязанности, и ритм работы, став лихорадочно-напряженным, отнюдь не свелся к хаосу.

— Освободить опасный участок! — неслось из множества мегафонов.

— Повторяем: всем освободить опасный участок!

Эта команда была выполнена с особым энтузиазмом: через несколько секунд вокруг центрального сооружения образовалась пустота.

Это сооружение выглядело немыслимой, невообразимой громадой. Казалось, груда циклопических бетонных блоков вывалена в середину площадки без всякого плана, словно кубики великана-младенца. Вместе с тем вся постройка производила впечатление какой-то варварской стройности, даже изящества, при всем своем гигантизме, — как ангкорский храм.

И над всем этим, возносясь на высоту большую, чем принято называть «птичьим полетом», громоздился круглый в сечении шпиль энергоразрядника.

— Службы контроля?

— Готовы.

— Диспетчерская?

— Готова.

— Энергия?

— Готова…

За одним этим словом стояло нечто, куда более громадное, чем строительный гигант в центре зоны. Фактически на F-6 сейчас поступала львиная доля всей электроэнергии Земли. Впоследствии затраты несколько уменьшатся, но тем не менее многие десятки, а скорее всего — сотни лет на Проект будет работать вряд ли менее половины планетарной промышленности.

По правде сказать, некоторые сомнения на этот счет у Мак-Лауда были — да и остались, если уж быть до конца честным. Как-то в узком кругу он даже мрачно пошутил: резонно ли спасаться от людоеда, превращаясь в донора для вампира, пусть даже энергетического?

Но выбирать, увы, не приходилось.

— Охрана?

— Да готовы мы, готовы! Долго будешь капать нам на мозги, Карл?

Охранники действительно вот уже сутки находились в состоянии повышенной готовности. Правда, такой ответ со стороны их командира (кристаллически чистый типаж «старого служаки»: смел без бравады, верен без лести) был бы уместен скорее для предводителя горного клана хайлендеров.

Однако именно поэтому Карл Мак-Лауд, бывший Конан ап Кодкелден Мак-Лауд, не сдержал улыбки.

— О, у тебя еще и мозги есть? Непозволительная роскошь при твоей профессии, Лесли! Ну как, готов защищать апостолов сатаны?

— А тебя и защищать не нужно, вояка! — с искренним уважением ответил Лесли. — Ты и сам умеешь драться, как сатана!

Мак-Лауд снова улыбнулся. В начале работ он едва отличал Лесли от его подчиненных: охрана есть охрана. Что рядовой, что капитан — все равно. Дистанция от них до руководителя Проекта фактически одинакова.

Впервые по-настоящему познакомились они на спортивном комплексе, где персонал поддерживал свою форму. Лесли О'Майер (нет, не хайлендер, но — ирландец, гэлец, тоже кельтская кровь…) тогда как раз тренировал там своих ребят. Полурота выстроилась в круг, наблюдая, а в центре этого круга солдатики наскакивали на своего командира.

Наскакивали не один на один — тут бы и вопросов не было. Втроем-вчетвером, иногда используя учебные ножи и автоматы с пластиковым штыком. Как болонки на волкодава…

И с тем же результатом.

Когда Мак-Лауд вошел в круг, капитан пренебрежительно скривился и потребовал принести боксерские перчатки: «Еще мне не хватало идти под трибунал!». После первого раунда он не поверил сам себе, и пришлось провести второй.

Третья их встреча состоялась уже наедине, вечером, когда опустел зал. На этот раз они провели матч без перчаток и без правил, как в настоящем бою. Особо опасные удары, конечно, все-таки проводились не в полный контакт, чтобы и впрямь не убить и не покалечить. Впрочем, капитан очень скоро убедился, что его шансы нанести такой удар практически равны нулю.

После этого Мак-Лауд одно время думал, что он приобрел себе врага. Оказалось — друга…

— Ладно-ладно — не переусердствуй. Ты здесь для того и поставлен, чтобы мне не пришлось драться самому. У меня сейчас другие заботы будут.

— Понял. Охрана готова, сэр!

— Пульт N_5?

— Полная готовность у пульта!

— Ясно… Космос?

— Космическая служба ждет указаний!

Мак-Лауд бросил быстрый взгляд на монитор. Спутник как раз выходил на нужную позицию. На экране многоцветно светилась карта местности, в центре ее ослепительно сияла точечка энергоразрядника. И прямо к ней тянулась пунктирная нить — траектория движения спутника. Через несколько секунд он пройдет над ними.

Это был единственный из ныне функционирующих спутников. Все остальные обветшали и прекратили действовать за эти десятилетия.

Правда, где-то в пространстве еще блуждают спутники-шпионы, спутники-убийцы, ощетинясь ракетами и жерлами лазерных установок. Они рассчитаны на века, даже на тысячелетия.

Сейчас они ослепшими хищниками кружат вокруг планеты, и ни толку от них, ни отдачи. Спасибо хоть, что и помех от них тоже нет.

Вполне могло бы статься, что какая-нибудь из этих стальных птиц, потеряв свой электронный разум, плюнет чем-то ядерным в своего выходящего на орбиту сородича.

И тогда — конец.

Новый спутник не собрать, не запустить. То есть сделать это можно, но работы продлятся столь долго, что уже некому будет завершать. Даже запуск этого, единственного, чуть не превысил возможности земной экономики. Ей ведь еще энергетический щит создавать предстоит…

И без спутника тоже не обойтись. По крайней мере один — необходим.

Была идея всю защиту сделать спутниковой, но от нее пришлось отказаться. Теперь сеть разрядников расположилась на естественных возвышениях. Нижний край энергетического щита пройдет в атмосфере, даже не на стратосферном уровне.

Но именно поэтому нужен один, хотя бы один внеатмосферный пункт контроля.

Как маяк над морем.

Как пастух над стадом.

Как голова над туловищем.

(«Как паук над паутиной…» — пришла вдруг мысль. Но Мак-Лауд отогнал ее усилием воли. Слишком уж жуток был этот образ.)

— Внимание! — механически-бесстрастно произнес радиоголос. — Десять секунд до запуска. Начинаем отсчет времени. Один…

Все вокруг замерли. И у всех одновременно, несмотря на коричневые маски загара, лица залило бледностью.

— Два…

Тишина была абсолютной. На грани слуха колыхался тонкий, словно комариный, звон. Но скорее всего, это звенело в ушах от напряжения. Они сейчас находились в пустыне — какие тут комары…

— Четыре… Пять.

Мак-Лауд вдруг ощутил в правой кисти резкую усталость, почти боль. Это еще что такое?!

Оказывается, он как занес руку над кнопкой совершенно бесцельным, чисто рефлекторным движением еще несколько минут назад, даже до начала переклички, — так и продолжал ее держать до сих пор. Он понятия об этом не имел!

— Семь…

Пунктирная линия приближалась к яркой точке. Мак-Лауд быстро промассировал затекшие мускулы и опустил руку на подлокотник. Он единственный сейчас оставался спокоен. Пусть только внешне.

— Пуск!

Кнопка была нажата.

Как это будет, не знал никто. Потому что испытания не проводились, да и не могли проводиться.

Конечно, существовали теоретические выкладки, обычные расчеты и так далее. Но ведь одно дело — быть знакомым с такой информацией, и совсем другое — увидеть все воочию.

Оранжево-желтый, интенсивный до того, что казался материальным, столб света рванулся в небо с верхушки разрядника. Диаметр его был около пяти метров, но с такого расстояния казалось, что столб этот — игольчатой тонкости.

Но это была не игла, а могучая энергетическая колонна — самая мощная из всех, которые когда-либо создавал человек.

Медленно нарастая по мере того, как росла подаваемая мощность, колонна-игла возносилась на все большую и большую высоту, пока не исчезла за пределами видимости. Излучаемое ею сияние было столь сильно, что наблюдатели вынуждены были отвести взгляд, несмотря на защитные очки-консервы.

Один Мак-Лауд не опустил глаза. Но этого, кажется, никто не заметил. А если бы и заметил — не расшифровал бы…

Там, где-то в немыслимой вышине, сверкающий столб достиг параболы спутниковой антенны, отразился от нее — и тут же небо перечеркнуло сеткой поперечных лучей.

Оттенок небесного свода изменился. Он больше не выглядел голубым.

Словно полупрозрачный зонтик, раскрылся над головами энергетический щит. Теперь свет солнца уже не казался таким яростно губительным: на его пути был надежный фильтр. Впрочем, главная часть отсекаемого излучения лежала вне видимого спектра. Ультрафиолет, солнечная и космическая радиация…

Конечно, не целиком. Но то, что проходило сквозь толщу щита, уже позволяло нормально жить.

Именно жить — а не просто влачить существование, тратя все силы на то, чтобы спастись от клыков оскаленного Неба.

Только теперь люди, собравшиеся внизу, поняли, что эксперимент завершился успехом.

— Ур-ра! Мальчики, мы — гении!

Легким движением подхватив Наймана и еще одного из своих помощников на руки, словно они и впрямь были мальчиками, Мак-Лауд закружился с ними по помещению.

— Карл! Ты что, сдурел?! — выкрикнул Найман.

Но он и сам уже захлебывался от переполнявшего его, давно сдерживаемого смеха облегчения.

Рядом с ними кто-то, став на колени, молился вслух. Но голос молящегося почти потонул во всеобщих криках радости.