ПОМИМО ПОСТОЯННОГО РОСТА КАЛИБРА И ДЛИНЫ ствола, отмечавшихся с начала 1941 г. и направленных на достижение максимально высокой начальной скорости полета снаряда, необходимой для обеспечения как можно более высокой бронепробиваемости, конструкторы предпринимали также и попытки поднять скорость, не меняя характеристик самого ствола. Как говорилось ранее, немцы экспериментировали с сужающимися стволами, которые позволяли специальному выстрелу достигнуть наивысшей возможной скорости, однако им пришлось вскоре отказаться от этой идеи ввиду нехватки вольфрама. Британцы изобрели специальный дульный адаптер для 40-мм пушки, который, однако, широкого применения на практике не нашел, поскольку не позволял использовать орудие как оружие двойного назначения (т.е. стрелять также и осколочными гранатами), к тому же к 1943 г. появились и куда более перспективные и многообещающие находки.

Подкалиберный снаряд с отделяющимся поддоном (APDS)

Подкалиберный снаряд с сердечником (APCR)

Оба эти изделия представляли собой британскую (в первом случае) и немецкую (во втором) попытку поднять начальную скорость полета снаряда за счет применения более легкого выстрела в пушечном стволе того же диаметра. Таблица показывает то, каких результатов позволяло добиться то или иное нововведение.

Прием состоял в принципе, по которому выстрел меньшего калибра из плотного и тяжелого материала помещался в более легкий кожух, служивший сердечнику своего рода транспортером при прохождении по стволу обычной пушки: увеличение скорости достигалось за счет того, что калиберный, или «полный», снаряд имел большую площадь основания для воздействия метательного заряда. чем его бронебойные собратья привычной конструкции. Новый снаряд отличался к тому же и меньшей массой. У немецкого изделия этого типа, известного как подкалиберный с наряд с сердечником (в английской системе обозначений Armour Purring Composite Rigid, или коротко APCR. – прим. пер.), как сам сердечник, гак и оболочка-транспортер путешествовали к цели вместе. Однако так они преодолевали большое сопротивление воздуха, вследствие чего отличались заметным снижением меткости огня на дистанции свыше 600 м. Более изощренное британское изделие – подкалиберный снаряд с отделяющимся поддоном (Armour Purring Discarding .WwZ/APDS. – Прим. пер.) – представляло собой выстрел меньшего калибра, помещенный в алюминиевый «башмак», или поддон, который самопроизвольно удалялся после прохождения снаряда по каналу ствола пушки. Рост начальной скорости полета снаряда имел важнейшее значение, как показывает то приведенная ниже таблица сравнения характеристик бронепробиваемости британской 76-мм и немецкой 88-мм пушек при условии встречи снаряда с листом гомогенной брони при угле 30° от нормального.

Данные наглядно показывают не только эффективность APDS, но и важность роли британской 76-мм пушки, известной как 17-фунтовка. Она являлась единственной пушкой в стане союзников, способной пробить броню последних немецких танков с нормальной в условиях поля боя дистанции. то есть с расстояния до 1000 метров. Отсюда и приоритет, который отдавали британские военные вопросу вооружения как можно большего процента танков именно этой пушкой в преддверии вторжения в Западную Европу в 1911 г.. а также и опасения в отношении того, как бы что-нибудь не помешало им установить орудие в башне «Шермана», поскольку осенью 1943 г. американцы положили на полку проект Т20 – танка, который готовили в преемники «Шерману», но вооружали 76-мм пушкой, уступавшей по характеристикам британской одного с ней калибра. Американская 76-миллиметровка, устанавливавшаяся на последние модификации «Шермана», по характеристикам бронепробиваемости уступала даже британской 57-мм пушке, стрелявшей APDS, в то время как раз нашедшей применение на «Кромвеле» – последнем (но уже устаревшем) британском крейсерском танке. К счастью для британцев – и косвенно также для американцев. – небольшая группа убежденных в собственной правоте британских офицеров сумела ближе к концу 1943 г. продемонстрировать разумность установки 17-фунтовки на «Шерман». Им очень своевременно удалось «продавить» конверсию М4, получившую позднее название «Шерман Файрфлай» (букв. «Светлячок». – Прим. пер.), которая летом 1941 г. в Нормандии помогла союзникам выправить баланс сил в противоборстве с «Тиграми», «Пантерами» и чрезвычайно мощными 46-тонными САУ «Ягдпантера» с 88-мм пушкой длиной в 71 калибр. Отказавшись от дальнейших разработок Т20 и сделав вместо этого выбор в пользу гигантского валового выпуска устаревавших «Шерманов», незначительно компенсируя недочеты за счет улучшения их брони и вооружения в модификации Easy Eight (букв. «Легкая восьмерка», жаргонное название для М4АЗЕ8; см. стр. 136. – Прим. пер.), американцы сознательно склонились к политике количество против качества, предпочитая терять больше солдатских жизней и не заботясь о падении боевого духа союзнических экипажей перед лицом превосходства вражеских танков.

ТЕХНИКА СПЕЦИАЛЬНОГО НАЗНАЧЕНИЯ

ЦЕЛЫЙ РЯД МАШИН СПЕЦИАЛЬНОГО назначения нашел применение в ходе амфибийных операций и штурмов хорошо подготовленной обороны противника. Вверху: «Шерман» в роли противоминного танка (под названием «Крэб») с цепной «молотилкой». Вверху справа: Гусеничный бронетранспортер «Баффало» передвигался в воде за счет специальных «лапок» на траках.

Дальний справа: «Черчилль-IV», превращенный в бронированную машину Королевских инженерно-саперных войск и вооруженный для штурмовых операций. Машина применялась как укладчик фашин или как мостовой танк при наведении переправ, а также и для многих других надобностей.

РАСПЛАТА В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ

На протяжении зимы 1944 г. советские армии продолжали наступление, начатое осенью прошлого года, отбросив немцев от Ленинграда на севере и почти завершив освобождение Украины на юге. Последовали удары и контрудары, в ходе которых оказавшиеся в нескольких местах окруженными крупные немецкие группировки прокладывали себе путь в западном направлении, порой порождая такие явления, как «подвижные котлы». К началу периода распутицы немецкие танковые дивизии оказались сильно потрепанными, причем уже без надежды на полное восстановление сил во время оперативной паузы, поскольку, несмотря на рост показателей выпуска валовой продукции немецкими заводами, в сложившейся обстановке командование видело для себя жизненно важным держать крупные подвижные силы в Западной Европе для противодействия ожидаемого со дня надень вторжения союзников на континент.

Когда 8 июня 1944 г. союзные армии вышли на берег Нормандии, одним из арсенала используемых ими приемов стала революционная тактика, частью которой служила высадка плавающих танков впереди пехоты и – на британских участках – широкое применение танков специального назначения. предназначенных для устранения и преодоления заграждений и разминирования участков на направлении продвижения живой силы и техники. Успех принятых мер позволил британцам до наступления темноты углубиться на несколько километров и создать эшелонированную оборону в преддверии предполагаемой контратаки немецкой бронетехники. С, другой стороны, на американском участке неудача с применением плавающих танков, вызванная волнением на море, а также нехватка специализированной техники (поскольку американским генералам казалось, что они обойдутся и без нее) оставили пехоту перед лицом ожесточенного сопротивления и, как следствие, вызвали большие потери. Глубокое продвижение оказалось невозможным, и в течение нескольких жизненно важных часов вся операция находилась под угрозой и вполне могла закончиться провалом, если бы немецкие танки атаковали немедленно. Отсутствие серьезного натиска на союзников на начальном этапе стало следствием затяжек и промедлений, вызванных несогласованностью действий на самом верху, прежде всего разногласий по поводу правильности применения подвижного резерва, кроме того, немцы недооценили всей степени технологической изощренности десантной операции союзников и никак не ожидали появления танков в авангарде наступления; но в немалой степени запоздалость реакции объясняется сильными сомнениями в отношении места вероятного вторжения – уверенностью прежде всего Гитлера в том, что главный десант будет высажен через Па-де-Кале.

Немцы не ожидали, что главным направлением приложения усилий союзников станет Нормандия. В любом случае, приверженцы маневренной стратегии старой школы, такие как фон Рундштедт и Гудериан, считали правильной стратегию нанесения по десанту противника удара крупными подвижными силами, когда четко обозначатся вражеские плацдармы на берегу. Командующий группой армий «Б», фельдмаршал Роммель, имел на сей счет противоположное мнение и полагал, что за счет подавляющего превосходства в воздухе противник не позволит немцам сосредоточить крупные силы бронетехники или уничтожит их на пути к побережью. Роммель держался мнения, что силы вторжения следует опрокинуть за счет статичной обороны на берегу, минных полей и большого количества противотанковых пушек. Он намеревался расположить подвижные части тонким пояском непосредственно в тылу у оборонительного рубежа, близко от берега для немедленного их вступления в боевые действия. В итоге Гитлер, как ему показалось, нашел соломоново решение, оставив ответственность за резерв бронетехники на собственное усмотрение. Тем не менее союзники оказались блокированы на береговом плацдарме, поскольку стягивание сил к нему немцами шло шаг в шаг с наращиванием присутствия на нормандском берегу союзниками. Последние также не могли продвинуться и осуществить прорыв из-за особенностей местности в Нормандии – многочисленных бокажей (маленьких полей, окруженных насыпями высотой от полутора до двух метров с живыми изгородями на них. – Прим. пер.), идеальных для организации обороны. Находясь на таких позициях, уступавшие врагу количественно, но превосходившие его качественно немецкие танки могли, причем минимальными усилиями, сорвать любую из множества наступательных инициатив союзников, широко и всесторонне поддержанных бронетехникой.

Множество британских амфибийных танков и другой бронетехники специального назначения выходят на берег Нормандии 6 июня 1944 г.

Бокажи представляли собой особую проблему для боевых столкновений в стиле танк против танка. Их толстые двойные изгороди и узкие проходы чрезвычайным образом снижали подвижность и обзор, тогда как малая площадь полей диктовала дистанции противостояний, ограничивая их примерно 400, а во многих случаях 150 и менее метрами. Потому в бокажах даже наилучшим образом обеспеченный броневой защитой союзный танк (британский « Черчилль-VII» с его 152-мм лобовым бронированием) становился значительно уязвимее, чем в обычных условиях, по меньшей мере перед хорошо вооруженными немецкими PzKpfw IV (PzKpfw III к тому времени практически исчез из боевых частей), в то время как для немцев лишь «Пантера» с ее наклонными листами лобовой брони могла обеспечить защиту от британских 57-мм APDS (1219 м/сек) и 76-мм АРСВС (бронебойного выстрела с баллистическим и защитным наконечником, или Armor Piercing Capped Ballistic Capped/№СЖ.. – Прим. пер.). Точно так же на коротких расстояниях американская 76-мм пушка имела верный шанс уничтожить «Тигр», тогда как 75-мм орудие, вполне адекватное в Тунисе и на Сицилии, уже устарело, что означало: ранние «Шерманы» и последние «Кромвели» демонстрировали особую уязвимость. а это соответственно самым отрицательным образом отражалось на боевом духе экипажей (немцы часто расстреливали танки союзников в слабо защищенное днище, когда те карабкались на крутые изгороди бокажей. – Прим. пер.). И в самом деле, на протяжении противостояния в Нормандии – среди бокажей в центре и на западном фланге, равно как и на более открытой местности южнее Кана на восточном фланге – над умами танкистов довлел ужас перед немецкими танками, более всего – перед «Тигром», хотя тех фактически построили всего 1353 единицы, лишь немногие из которых действовали в Нормандии. Важную роль играла удаль и доблесть немцев, которые по-прежнему тщательно готовили и отбирали экипажи.

Тем не менее 29 июня, когда Роммелю удалось наконец собрать достаточное количество танков в шести танковых дивизиях (примерно по 100 в каждой) для проведения концентрированной контратаки против британцев, пытавшихся разверпуть наступление через бокажи, последние парировали удар противотанковыми пушками и в итоге заставили панцерваффе отступить, противопоставив им танковый заслон, поддерживаемый ураганным артиллерийским огнем, за счет которого уничтожили жизненно важную составляющую пехотной поддержки при прохождении неприятеля по закрытой местности. Едва ли только дюжина немецких танков сумела прорваться, да и то добрая половина из них не вернулась назад.

«ПАНТЕРА» D

СПРОЕКТИРОВАННАЯ В 1941 г. И ВПЕРВЫЕ «понюхавшая пороху» под Курском в 1943 г., «Пантера» в итоге стала лучшим танком Второй мировой войны. Строилась она прежде всего для того, чтобы дать достойный ответ Т-34/76, однако конструкторы заглядывали в будущее и создали машину, вполне способную померяться силами со следующей генерацией русских танков – Т-34/85 и наследниками КВ-1,- которым «Пантера», в общем и целом, стала вполне достойным противником.

Торсионная подвеска получилась лучшей, чем подвеска «Тигра», а скопированное с Т-34 наклонное бронирование представляло собой полный отход от немецкой танкостроительной традиции прошлого. Именно бронирование сделало танк в 1943 г. почти полностью зашишенным спереди перед лицом вражеских высокоскоростных пушек. Единственным изьяном служил «снарядный уловитель» под броневой маской пушки, который и становился порой причиной неоправданных потерь. Как и все новые машины, во время дебюта «Пантера» отличалась чрезвычайной ненадежностью, однако ближе к концу войны она стала грозной подвижной системой, вызывавшей уважение как у своих, так и у врагов. Таблица сравнений характеристик пушек и брони говорит сама за себя.

Вес: 43 тонны Скорость: 45 км/ч Лобовое бронирование: 80 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 75-мм 70 калибров, 2 пулемета

БОИ В НОРМАНДИИ

Вверху: «Пантера» на пути к передовой для противодействия наступлению союзников. Вверху справа: «Шерман» с придуманными умельцами на передовой совками для срезания изгородей бокажей. Приспособление изобрели сами солдаты, которые применили его – и удачно – против мешавших их продвижению изгородей в Нормандии. Дальний справа: «Шерманы» во время боевых действий во Франции вскоре после высадки 6 июня. Справа: Высадка союзников в Нормандии в июне 1944 г. На схеме показано дальнейшее развитие наступления с берегового плацдарма, связанное с изматыванием и подтачиванием сил немецкой бронетехники. На карте стрелками даны направления американского прорыва под Сен-Ло, что привело к окружению больших сил противника в «фалезском котле» и к дальнейшему преследованию разгромленного врага к немецким границам и рубежам обороны по их линии. К тому моменту излишне растянутые и перегруженные артерии организации союзнического тылового обеспечения стали давать сбои, что способствовало ослаблению натиска на неприятеля.

ПРОРЫВ ИЗ НОРМАНДИИ В АВГУСТЕ 1944 г .

Потери и танках в Нормандии достигали высокого уровня, как и ожидалось в связи с тем, что приходилось бросать в бой очень много бронетехники против расположенных на заранее подготовленных огневых позициях противотанковых пушек. при том что искусно применяемые танки прикрывали лишь немногие легко вычисляемые маршруты на подступах к рубежам обороны и при этом никогда до срока не обнаруживали своего присутствия. Наитипичнейший пример потерь по причине плотности применения танков – операция «Гудвуд», цель которой, если верить генералу Монтгомери, состояла в том, чтобы «связать боями немецкую бронетехнику». В действительности акция напоминала операцию «Крусейдер» с ее химерическими идеями погонь за немецкими танками среди пустыни в ноябре 1941 г., только на сей раз Монтгомери взялся атаковать жизненно важные позиции, которые неприятель никак не мог уступить ему за здорово живешь. На открытой местности к югу от Кана 18 июля около 2000 единиц всевозможных боевых бронированных машин, принадлежавших обеим сторонам, сталкивались в поединках на площади 65(H) м. Трое суток боев – таких же массовых и острых по накалу противостояния. как сражения под Курском в 1943 г., – завершились потерей .400 британских и около 60 немецких танков, при этом большинство машин пало жертвами САУ и танковых пушек. В первое утро немецкие САУ и противотанковые орудия приняли на себя натиск трех бронетанковых дивизий, которым приходилось разворачиваться, следуя через очень ужин проход. Только позднее на жизненно важные высоты, господствовавшие над полем боя, выдвинулись немецкие танки и присовокупили собственные усилия к хору залпов товарищей, однако панцерваффе и сами понесли урон, когда попытались спустится со склона и сократили дистанцию до менее чем 1000 м. И все же размеры потерь, как бы потрясающи они ни были, мало что говорят сами по себе: из 126 подбитых танков у британской 11-й бронетанковой дивизии лишь 40 не подлежали восстановлению, остальные представлялось возможным вернуть в строй; в одном танковом батальоне, потерявшем 41 танк, насчитывалось лишь 17 погибших и 39 раненых, некоторые из которых пострадали, уже покинув машины.

Процесс сведения на нет усилий британцев в операции «Гудвуд» протекал на выходе к так называемой «удобной танковой местности», похожей на Солсбери-Плейн в Англии или на степи Советского Союза. Но как ни парадоксально, основные танковые сражения в Нормандии происходили среди бокаж, где уровень потерь достигал значительных высот, а перелом наступил лишь за счет неисчерпаемых ресурсов бронетехники у союзников, а также сокрушительного вклада в дело англо-американской артиллерии и авиации. На местности, где большую роль играли засады, устраиваемые на танки пехотой с базуками и паицерфаустами, немцы перестали вводить в боевые действия танки, передав задачи обеспечения ограниченно подвижной обороны противотанковым САУ. Подобная политика хорошо работала, пока береговой плацдарм отличался сравнительно скромными размерами, однако по мере того, как после каждой успешной попытки расширения занимаемой силами вторжения площади он увеличивался, немецкая оборона постепенно истончалась. Шаг за шагом количество неприкрытых брешей увеличивалось, а сами они становились шире. Гак стала возможной инфильтрация довольно крупных соединений союзных танков с последующим развитием успеха, который становился все более многообещающим, поскольку немцы упорно избегали применения подвижных танковых дивизий на «мало танкодоступной местности». Важно отмстить, что генеральный инспектор танковых войск, генерал Гудериан, бронетехника которого прекрасным образом действовала в условиях Арденн в 1940 г., не соглашался со стратегией, взятой на вооружение немцами в Нормандии. Массированные контратаки в бокажах силами двух или трех танковых дивизий, как сказал он:

«БЫЛИ БЫ ВОЗМОЖНЫ. НО ТОЛЬКО вне досягаемости огня морской артиллерии и если бы, ввиду условий местности, танковые дивизии разделялись на маленькие группы из бронетехники и пехоты. Мы были готовы к действиям такого характера.

Однако готовность так и осталась неиспользованной возможностью. Час большого прорыва настал 25 июля, когда 1-я армия генерала Ходжеса (за которой через несколько суток последовала 3-я армия генерала Паттона) бросила удачно скомбинированные тактические силы танков, пехоты и артиллерии при должной поддержке саперов через бокажи южнее Сен-Ло. Если немцы и имели какой-то гипотетический шанс сдержать натиск всесторонне поддержанных смертоносными ударами с воздуха сухопутных соединений, он еще более уменьшался по причине отсутствия танковых дивизий на направлении наступления союзников. Они дислоцировались далее на восток, прикрывая вероятный участок ожидаемого прорыва в районе Кале.

«ШЕРМАН» М4АЗЕ8

ДАННАЯ МОДЕЛЬ «ШЕРМАНА» ПРЕДСТАВЛЯЛА собой попытку продлить жизнь и повысить степень универсальности танка за счет наращивания брони и мощности орудия. Подвеска претерпела улучшения по сравнению с ранними модификациями, гусеницы выросли вширь, увеличился двигатель, став 450-сильным (прежние машины оснащались 350-сильным мотором), тогда как броня сделалась на 15 мм толще. Несмотря на свойственную ему традиционную надежность, танк тем не менее не мог равняться с «Пантерами» и «Тиграми» из-за слабой пушки (как показывает таблица характеристик). И неважно, что количественного недостатка в машинах союзники не испытывали, моральный дух экипажей неминуемо снижался из-за осознания технической слабости вверенной им материальной части.

Гитлер слишком поздно потребовал отправки недоукомплектованных танковых дивизий для противодействия прорыву. По мере их продвижения в западном направлении потери немцев росли, поскольку намерения противника не представляли собой тайны за семью печатями для союзной разведки, которая получала сведения за счет радиоперехватов, дешифровки сообщений, а потому в бокажах в районе Мортена панцерваффе ждал неизбежный и жестокий разгром. Лишенные своевременного подвоза всего необходимого из-за постоянных налетов авиации. теряющие время на запруженных дорогах, танковые дивизии вступали в боевые действия по частям и по частям же уничтожались. Довольно часто случалось, что единичные «Тигры» или горстки «Пантер» праздновали местные триумфы, подбивая четыре или пять танков противника за один или два своих. Однако даже подобные успехи не могли ничего изменить – повернуть вспять железный поток.

Когда немецкие силы сдерживания берегового плацдарма утратили способность противостоять натиску войск вторжения, вся оборона распалась на отдельные очаги сопротивления и подвижные колонны, лишь тормозившие продвижение союзников. устремившихся в сердце Франции и далее к Бельгии. Голландин и Германии. Последнее крупное танковое сражение во Франции разгорелось вокруг крупнейшего из «мешков» в районе Фалеза. Британские и канадские войска наступали с запада и севера, американцы – с юга и в результате потеснили немцев, зажав их в тесном кольце, где денно и нощно подвергали обстрелу. Главнейшей целью на тот момент для немецких танкистов служило бегство, но лишь немногим удалось найти путь к спасению. Ничего не могло помешать союзникам очищать Францию от захватчиков, штормовой волной подкатываясь к границам Германии. Ничего – кроме стоп-крана по имени тыловое обеспечение, который стал проявлять норов практически уже через несколько суток после начала преследования. Однако на протяжении марша союзников в направлении немецкой границы противник не предпринял ни одного контрнаступления, так типичных для России, не случилось ничего подобного даже тогда, когда стало очевидным, как стесняет действия танковых частей в авангарде наступления нехватка горючего. Нет, не нежелание со стороны немцев наносить контрудары, а совершенная их неспособность организовать их стала причиной столь легкого в ту пору продвижения союзников. Немцы почти не имели резервов, и потери их зачастую оказывались невосполнимыми. Более того, как будет сказано далее, 23 июня русские перешли в еще одно крупномасштабное наступление, устремляясь вперед то на одном, то на другом участке Восточного фронта, где одна за одной сгорали в горниле гигантской битвы немецкие армии.

Итак, продвижение союзников застопорилось на западной границе Германии, отчасти ввиду нехватки снабжения, но также и перед лицом все крепнувшей обороны, основанной на естественных и рукотворных препятствиях («линии Зигфрида»), где перебрасываемые с одного направления на другое танковые дивизии служили чем-то вроде пожарных команд.

Иногда, как это произошло под Арнемом, оказывалось, что танки дислоцировались именно там, где и требовалось, в этом случае они смогли нанести удар по 1-й воздушно-десантной армии союзников, когда та высадилась в данном районе без танков. Какая-то горстка немецких танков и противотанковых САУ способствовала замедлению продвижения британской бронетанковой дивизии, которая следовала для соединения с воздушными десантниками, которые захватили переправы через реки на пути к равнинной местности севера Германии и в промышленное сердце рейха. Утрата напора британской дивизией позволила двум танковым дивизиям СС под Арнемом смять оборону лишенных поддержки бронетехники и артиллерии парашютистов, действуя на полной воле в первозданной ипостаси танков, служивших некогда «пугалом для пехоты».

Неудача под Арнемом поставила крест на больших ожиданиях, связанных с предполагаемым крупномасштабным прорывом союзных войск в Германию, тогда как и советское наступление в Польше тоже стало выдыхаться. До середины декабря союзникам на западе приходилось сосредотачиваться на вопросах улучшения работы служб тылового обеспечения и накапливания живой силы и техники для финального броска. Ситуация требовала проведения ряда дополнительных операций местного характера с целью овладения под- пупами к порту Антверпен и завоевания трамплинов для будущего броска через немецкую границу, в ходе таких акций случались и столкновения танков с танками, в которых отступающие немцы проявляли тенденцию чаще применять противотанковые САУ. В то же время немцы сосредоточились на операциях сдерживающего характера с целью под держания обороноспособности «линии Зигфрида» и использования ее в качестве исходных рубежей для последнего контрнаступления. Танковые поединки разгорались в процессе столкновения интересов сторон в условиях относительного затишья и подготовки к дальнейшим действиям, как. например. южнее Саарбрюкена, где американская 3-я армия Паттона продиралась вперед через зиму и грязь в Лотарингии, а немецкая 1-я армия боролась за сохранение за собой Арденн вместе с важными транспортными и промышленными центрами. 5 декабря боевое командование «А» из состава американской -1-й бронетанковой дивизии (генерал- майора Хью Гэфни) продвигалось по шоссе к селу Бининг, но отклонилось от прямого маршрута и пошло по второстепенной дороге, чтобы избежать поражения от огня из леса вдоль ее правого фланга. На пути у головных танков боевого командования лежало селение Зинглинг, над которым с севера господствовали высоты.

БОЙ ЗА ЗИНГЛИНГ – «ШЕРМАНЫ» ПРОТИВ «ПАНТЕР»

Ближе к вечеру 5 декабря рота «С» 37-го танкового батальона (подполковника Крейтона Абрамса) подступила к Зинглингу и с дистанции 800 м подверглась оживленному обстрелу прячущихся за домами «Пантер», «Ягдпанцеров» IV (САУ с 75-мм пушкой 1.48) и 75-мм противотанковых орудий. Не прошло и нескольких минут, как пять были подбиты, а еще девять машин, увязнув в раскисшей земле во время попытки покинуть зону поражения, получили повреждения от артиллерийского огня. Вместе с двумя танками с сидевшими в них офицерами артиллерийского наблюдения рота «С» подверглась истреблению под губительным огнем 1-го батальона 111-го танково-гренадерского полка 11-й танковой дивизии, не сделав и выстрела.

На следующий день Абраме решился повторить подход, разработав четко скоординированный план. Танковая рота «В» капитана Лича и рота «В» лейтенанта Белдена из состава 51-го мотопехотного батальона при поддержке артиллерии стала приближаться к селу по тому же слабому грунту, что и несчастной судьбы рота «С» во второй половине предыдущего дня. Большинство танков Лича представляли «Шерманы» с 75-мм пушками, но пять приходилось на М4АЗЕ2 с 76-мм пушкой, стрелявшей сверхскоростным бронебойным выстрелом (Hyper Velocity Amour Piercing/HVАР) последней разработки, очень похожим на немецкий подкалиберный выстрел (APCR), с начальной скоростью 1036 м/сек. Пехотинцы передвигались на полугусеничных бронемашинах с открытым верхом. пока последние не застряли в поле и личный состав с них не пересел на броню танков. Атаку поддерживали две батареи артиллерии и батарея открытых истребителей танков М18 «Хеллкэт» с 76-мм пушками.

Сознавая, что вражеские танки и пушки в селе и на вершине холмов занимают господствующие позиции, Лич и Белден договорились о стремительном броске к зданиям под плотной дымовой завесой, которую с помощью снарядов с белым фосфором устроила артиллерия. Задача «Хеллкэтов» заключалась в том, чтобы стоять и тылу и уничтожать любой неприятельский танк, который только покажется, – в реальности приказ относился, конечно, только к противнику, засевшему в селении, потому что мало вероятно, чтобы имелся какой-то шанс для 76-мм пушки повредить танк с дистанции в 1500 м или более. План сработал, хотя дымовая завеса не покрывала всего кряжа с немецкой артиллерией, которая, корректируемая наблюдателями на холме, сумела отогнать слабо защищенные «Хеллкэты». Когда головные взводы «Шерманов» достигли окраины Зинглинга, вражеская пехота попряталась в подвалах. предоставив оборону пушкам и танкам.

Последние из семейства «Тигров», созданные при поддержке Гитлера, считавшего, что чем больше танк или САУ, тем он или она лучше.

Слева: «Ягдтигр» представлял собой гигантский истребитель танков, хотя эффективность его так же сомнительна, как и не менее громоздкого «Элефанта».

Вес: 70,5 тонны Скорость: 35 км/ч Лобовое бронирование: 250 мм Вооружение: 1 пушка 1 2 8-мм, 1 пулемет

Внизу: «Тигр-II» (известный как «Королевский тигр») выпускался в двух версиях, но, правда, не в больших количествах. Самый мощный танк Второй мировой, он имел ограниченную пригодность в бою из-за огромных размеров и относительно невысокой подвижности. Вес: 70 тонны Скорость: 38 км/ч Лобовое бронирование: 185 мм (наклонное) Вооружение: 1 пушка 88-мм 71 калибр, 3 пулемета

Началась игра в прятки между боевыми машинами. Первую кровь пролили три «Пантеры», «Ягдпанцер» и противотанковая пушка на западной окраине – три сделанных ими выстрела с дистанции 150 м подбили «Шерман» командира головного взвода на левом фланге у Лича. Однако машина послужила для отвлечения внимания, что позволило двум танковым взводам с пехотой на броне достигли окраины Зинглинга и высадить пехоту в центре и на востоке села. Однако почти туг же солдаты очутились под градом нуль«Ягдпанцеров-IV» и вражеской пехоты, что вынудило их укрываться в домах и подвалах, где они оказались вместе с уже попрятавшимися туда ранее немцами. По большей части скрытые ог стороннего глаза, пехотинцы вели невидимое сражение, в то время как танки дрались в поединках снаружи. поскольку в тот момент пять «Пантер» и два «Ягдпанцера» на высотах, устроившись в удобном положении «корпус укрыт», открыли огонь с 1200 м.

Разыгралось как бы двухъярусное сражение. На одном уровне билась американская пехота в селении, пытаясь очистить от немцев подвалы и здания (почти без помощи со стороны «Шерманов», которые едва успевали высунуть пушку из-за угла, как по ним с центральной улицы начинала налить вражеская самоходка), и даже подсобили своим танкистам – пехота повредила «Ягдпанцер» и вынудила экипаж покинуть машину. На другом уровне смертоносный огонь с вершины стоил американцам двух «Шерманов», которые загорелись, а остальные предпочли найти укрытие за домами. Хуже того, немцы не желали оставлять западной части села, видя, как «Пантеры» разносят выстрелами дома, что способствовало воодушевлению пехоты.

Хотя внимание его и притягивало происходящее на улицах, правофланговый танковый взвод Лича тем не менее заметил двух контратаковавших «Пантер», которые покатились по склону с северо-востока, пользуясь поддержкой четырех товарищей на высоте. В это время артиллерийский огонь сосредоточился на восточной стороне. Сержант Фицджералд со 150 м выстрелил из 76-мм пушки по «Пантере», услужливо остановившейся и подставившей тонкую броню борта башни под снаряд, и поджег танк противника. Второй же вражеский танк, в который Фицджералд выстрелил с 400 м. оказался удачливее и отступил под прикрытие собственной дымовой завесы. С дистанции 500 м Фицджералд сделал пристрелочный выстрел по третьей «Пантере», промахнулся, но затем поразил ее с двух следующих попыток. добившись одного за другим двух попаданий. Однако когда Фицджералд попробовал проделать то же самое с четвертой «Пантерой»» с дистанции 800 м (в которую он попал), снаряд просто отскочил от наклонной брони.

ЗАПАДНЫЙ ФРОНТ. ДЕКАБРЬ 1944 г. ОГНЕВОЕ СОСТЯЗАНИЕ ТАНКОВ ПОД ЗИНГЛИНГОМ

На сложных подступах к Бинингу американская 1-я бронетанковая дивизия пыталась обойти с фланга предполагаемые позиции противника, отклонившись в сторону селения Зинглинг. Сильное противодействие вражеской бронетехники в районе Зинглинга ожидало любого, кто попытался бы приблизиться к селу, совершая обходной маневр гак же, как сделали бы сами немцы, если бы не сидели в обороне, а вели наступление.

На панораме изображен момент развивающейся немецкой контратаки, которая развернулась вследствие попытки американских самоходок «Хеллкэт» и «Шерманов» овладеть Зинглингом. Тем временем, пока пехота и танкисты сражались с противником в ожесточенных поединках посреди села, наступил критический момент, когда «Шерман» Фицджералда вышел на огневую позицию.

«Шерман» М4АЗЕ2 Фицджералда с 76-мм пушкой в поединке с «Пантерами» на дистанции 400 м. Он уже уничтожил одну «Пантеру» впереди себя на расстоянии 150 м. Во вторую промахнулся с 400 м, и она спряталась за дымовой завесой. но третью «Пантеру» он поразил с 500 м HVAP. Снаряд, попавший в четвертую «Пантеру» с 800 мм. отскочил от брони.

Однако немецкая контратака была решительно отражена не в последнюю очередь благодаря мастерству Фицджералда, ловко маскировавшегося за домами и не позволявшего вражеским противотанковым пушкам, поддерживавшим бросок своих танков, уничтожить себя. Мы можем видеть танк взводного командира Фицджералда, отвлекавшего на себя внимание неприятельских САУ на вершине; машина вот-вот будет подбита. Водитель танка, рядовой Нельсон, как раз протирал смотровой прибор, когда:

БАХ! ЗВУК И ОЩУЩЕНИЯ ШЛИ ТАКИЕ, КАК БУДТО выстрелила наша собственная пушка, но оказалось, что все не так. снаряд попал нам в башню. Я обернулся и увидел позади дым. Я подумал, что пора выскакивать но тут… снова бах! Да будь я проклят, если немецкая бронебойная болванка не свалилась мне прямо на колени».

Водитель и остальные члены экипажа выбрались из подбитого танка, в то время как взвод, перешедший под командование Фицджералда. откатился и занял положение «корпус укрыт».

НАСТУПЛЕНИЕ НА ЗИНГЛИНГ ДЕКАБРЬ 1944 г.

Танковый огонь с закрытых позиций привел к патовой ситуации. Ни одна сторона не могла взять верх. С наступлением ночи американцы отошли, оставив 20 подбитых танков, немцы же. по мере роста натиска с флангов, тоже отступили. /

Взаимодействие пехоты и танков. Поддерживающий пехоту «Шерман» вступает в горящее село.

«БОЕВАЯ НИЧЬЯ » – БОЙ БЕЗ РЕШАЮЩЕГО ПЕРЕВЕСА

Немецкая контратака не достигла цели, поскольку «Пантерам» не удалось выбить с позиций Лича и Белдена, однако она остановила продвижение американцев и позволила немецкой пехоте в Зинглинге, пользуясь интенсивной поддержкой артиллерии, удержаться в селе. Когда во второй половине дня Абраме вновь попытался послать танки и пехоту, «Пантеры» вынудили их отступить. В тот день бои за Зинглинг завершились. Под прикрытием темноты оставшиеся элементы командования Лича и Белдена отошли, к чему их побудили зачастившие в небе трассеры немецких высокоскоростных пушек, внимание расчетов которых привлекли попытки – так и оставшиеся бесплодными – завести и отогнать два подбитых «Шермана».

За 24 часа противостояния 20 американских танков были выведены из строя или повреждены ценой всего трех немецких машин. Возможно, Абраме имел основания утверждать, что сковал силы противника, отвлекая его от других участков, пусть и столь высокой ценой. Немцы могли с удовлетворением констатировать тот факт, что их танки в очередной раз продемонстрировали превосходство перед американскими, особенно если не приближаться к последним менее чем на 800 м. Если бы они не контратаковали, что, как выяснилось, вовсе и не требовалось, они, скорее всего, сумели бы удержать село, не потеряв ни одной «Пантеры». Как бы там ни было, Зинглинг едва ли стоил таких потерь в танках при соответствующем уроне погибших и раненых, поскольку главную цель на данном участке, Зинглинг, неприятель очистил от своего присутствия в течение нескольких часов. Более того, скоро немного к северу предстояло разыграться куда более захватывающей драме, сцену которой немцы втайне от противника готовили. стягивая последние резервы бронетехники, чтобы бросить их через Арденны с последним приветом от панцерваффе врагу на западе.

ДЕБЮТ СУПЕРТЯЖЕЛОВЕСОВ

Состязание противотанковых пушек и танковой брони, заметно оживившееся уже в 1941 г., вступило в очередную фазу в 1943 г.. когда немцы внедрили 88-мм орудие длиной 71 калибр, но не остановились на этом, продолжая работать над 128-мм моделью. а русские начали ставить на вооружение 100-и 122-мм пушки. Поскольку лафеты для подобных орудий получались чрезвычайно тяжелыми и громоздкими, срочно требовались подходящие самоходные носители. Результаты, в том, что касается габаритов такого рода самодвижущихся орудийных платформ, получились весьма впечатляющими, особенно если взять достижения Германии. Между тем силовые установки остались по большей части теми же, что приводило к поступательному снижению соотношения мощности н массы и. как следствие, к утрате подвижности гигантов. Созданный в Германии 69-тонный «Тигр-II» («Королевский тигр»), например, оснащался тем же 700-сильным двигателем, что и 56-тонный «Тигр-I», тогда как русский 46-тонный ИС-2 имел 550-сильный мотор, как и первый из КВ-1, на базе которого он разрабатывался. Точно так же и 70-тонный «Ягдтигр» со 128-мм пушкой и русская ИСУ-122 сохранили прежние моторы, хотя в данном случае сходство этим и заканчивается, поскольку немцы довели толщину брони до 150 мм, тогда как русские остановились всего на 45 мм. В общем и целом, русские производили больше эффективных в бою машин, полагаясь при создании новой техники на уже испытанные и проверенные узлы старой, причем придерживались подобной традиции и в машинах будущих поколений. Если говорить о русских самоходных орудиях, то, возможно. самой важной следует считать СУ-100, созданную на базе Т-34, но со 100-мм пушкой. СУ-100 вполне можно считать ровней «Ягдпантеры», но не неуклюжего «Ягдтигра», при условии, конечно, если тот добился бы попадания. В одной жизненно важной области русские, однако, сильно отставали от союзников и потому сталкивались с большими трудностями при поражении обладавших более толстой броней немецких танков. Советские конструкторы не отдали должной дани внимания подкалиберному выстрелу с отделяющимся поддоном (APDS), и потому в боях приходилось применять бронебойные с баллистическими наконечниками (АРСВС), причем при скорости ниже 914 м/сек, что давало результат ненамного лучший, чем у американской 76-мм пушки с АРСВС.

Что до союзников, здесь как британцы, так и американцы не уделили внимания тяжеловесам, или – что точнее – в действительности не показали себя в сверхтяжелых весовых категориях, хотя и произвели на свет первые – 50-тонный «Блэк Ирине» с 76-мм пушкой (на базе «Черчилля») и 76-тонную «Черепаху» с 94-мм пушкой с ограниченным углом горизонтальной наводки, а вторые – 54-тонный М6А2с 76-мм пушкой и М6А2А1 с 200-м м броней н 120-мм пушкой. Однако каждый из этих образцов бронетехники по тем или иным причинам – среди которых одну из первых скрипок играла проблема транспортировки подобных машин – так и не пошел в массовое производство. Британцы вместо того сосредоточились на доводке машины, которая появилась в 1945 г.. чтобы стать их лучшим крейсерским танком времен Второй мировой, а именно «Кометы», с так называемой 77-мм пушкой (фактически 76-мм) длиной 50 калибров. Американцы закончили 42-тонный М26 «Генерал Першинг» с 90-мм пушкой, что делало машину – в соответствии с американской и советской терминологией – тяжелым танком, а с немецкой – средним, но так или иначе позволяло ей выступать в роли достойного противника «Пантеры» и «Тигра-1».

На протяжении 1944 г. поэтому основным полем битвы гигантов в танковом приложении этой идеи стал Восточный фронт. Там с началом нового советского наступления 22 июня экипажи «Тигров» с беспокойством отмстили появление нового и неизвестного оппонента – дебютировавшего на полях сражений ИС-2.

АГОНИЯ НА ВОСТОКЕ

Если наступления русских осенью 1943 г. и зимой 1943-1944 гг. одарили немцев неприятным сюрпризом, показав, сколь богаты русские надежными и эффективными танками, то лето 1944 г. могло бы вогнать в истерику даже кого-нибудь более психически уравновешенного, чем Гитлер. Нельзя сказать, чтобы подготовка личного состава или приемы ведения боя у русских претерпели бы какое-то радикальное изменение по сравнению с 1943 г. Они просто шли и шли вперед – шли массами, – не обращая внимания на то, сколь быстро выводятся из строя их машины немецкими танковыми экипажами, по-прежнему демонстрировавшими удивительное мастерство. Лишенные адекватных поступлений подкреплений. разрываясь между восточным, южным и западным ТВД, немцы неизбежно проигрывали. Русское наступление 23 июня предваряла артиллерийская подготовка на прибалтийском и центральном участках фронтов, где советские войска располагали примерно 14 000 орудий против 600 у немцев, для прорыва вражеских позиций и развития успеха они подготовили 5200 танков и САУ против лишь 900 у неприятеля.

Бои на лесистой местности между Смоленском и старой польской границей, где в 1941 г. познали самые блистательные триумфы Гудериан и Гот, не носили стремительного характера, присущего первым месяцам кампании немцев в России. На фронте протяженностью 700 км на позиции группы армий «Центр» обрушилось целых шесть паровых катков. Однако концентрация сил в боях отличалась от условий Нормандии меньшей плотностью, хотя и тут, и там, при внимательном взгляде, прослеживаются сходные аспекты. Как и в бокажах Нормандии в то же самое время, численное превосходство противника немцев позволяло ему преодолевать те трудности, которые неизбежно возникают у наступающих на довольно закрытой местности. В отличие от условий операций в степных районах, немцы лишались в лесах главного козыря – так свойственного им умения переигрывать врага на маневре. И все же они смогли бы, вероятно, сражаться лучше, если бы не одержимость Гитлера идеей хвататься за каждую пядь чужой земли, драться до последнего на бастионах обороны и в бесплодной надежде удержаться на позициях любой ценой обрекать целые армии на окружение и – впоследствии – на кровопролитные попытки прорываться или уничтожение. Безусловно, исход все равно оказался бы тем же, однако отступление (остановившееся на подступах к Варшаве, когда к концу августа натиск русских выдохся) могло бы протекать не столь быстро и обойтись немцам не так дорого, если бы Верховное командование развязало руки генералам и позволило им действовать со свойственной им пластичностью и подвижностью. По крайней мере, они не потеряли бы такого большого количества бронетехники в безысходных лобовых столкновениях. Постоянные удары с флангов позволили бы, с одной стороны, продлить агонию, а с другой – вероятно, спасти группу армий «Центр» от полного разгрома, которому она подверглась. Панцерфаусты с их кумулятивными гранатами, применяемые во все больших масштабах, способны были бы стать более дешевой заменой невосполнимым танкам и самоходкам на предельно малых дистанциях.

Но не на центральном фронте, а далее на юге, на более ровных и открытых просторах севера Украины (где русские перешли в наступление 13 июля, имея 14 000 орудий и 1600 танков и САУ) сумели показать себя новейшие тяжелые танки с их мощными пушками. Здесь сразу выяснилась недостаточная эффективность русских 76-мм противотанковых орудий, вполне соответствовавших задачам на более закрытой местности к северу, но оказывавшихся порой просто бессильными в ходе подвижных боевых соприкосновений, протекавших нередко на дистанциях свыше 1000 м. Зная, что их ждет при столь значительном численном превосходстве противника, немцы намеревались отгянуть редкие заслоны на подготовленные позиции, стремясь избежать губительного артиллерийского огня. Однако наступление русских развивалось столь быстро, что поломало все планы противника. Крупные танковые силы вступили в действие раньше, чем ожидалось. Немцы начали утрачивать контроль за ходом событий, позволив угрожающей ситуации превратиться в ситуацию безнадежную. Когда на штурм пошла пехота при действенной поддержке ИС-2 и самоходок, в немецкой обороне образовались бреши, допустившие проникновение значительных группировок наступающих войск (обстановка напоминала ту, которая вот- вот должна была сложиться и в Нормандии). На сей раз не потребовалась помощь Гитлера, директивами своими облегчавшего задачу неприятелю, позволяя ему окружать получившие приказ сражаться до последнего немецкие части. Русские обошлись и без содействия фюрера, причем порой с фатальными последствиями для их врага. Более того, экипажи «Тигров» и «Пантер», прежде наслаждавшиеся монопольным господством на поле боя в том, что касалось пушек и брони, теперь имели все причины для беспокойства.

Генерал Хассо фон Мантойфель уже имел дело с танками ИС-1 под Яссами на румынской границе на последнем этапе зимнего наступления русских.

«БЫЛО ПОТРЯСЕНИЕМ ОБНАРУЖИТЬ, ЧТО, хотя наши «Тигры» открыли огонь с 2000м, снаряды не пробивали брони вражеских танков до тех пор, пока мы не сблизились на вдвое меньшую дистанцию. Однако мне удалось нейтрализовать их техническое превосходство за счет маневра, подвижности и умелого использования рельефа местности".

Мантойфель имеет в виду, что русским не удавалось метко поражать цели на такой дистанции, что, несомненно, являлось следствием их традиционного неумения вести точный огонь на расстоянии свыше 1000-1200 м. Однако экипажам «Тигров» (даже и тем, кому достались немногочисленные тогда) действующих частях « Тигры II»), безусловно, довелось испытать потрясение и иного свойства, когда в их танки попадали 25-кг 122-мм снаряды ИС-2. На дистанции 2000 м 122-мм поражала лобовое бронирование «Тигра-I», чего СУ-100 со своим 15-кг выстрелом достигала на 1500 м. Больше немцы не могли позволить себе, никуда не прячась и с презрением глядя на врага, просто стоять и стрелять в него. Уровень вражеской огневой мощи заставлял их вернуться к старым тактическим приемам.

РУССКИЕ САМОХОДНЫЕ ОРУДИЯ

Хотя русские не отдавали предпочтения самоходкам до такой же степени, как и немцы, они тем не менее с созданием СУ-76 (слева) на шасси легкого танка получили действенную, быстроходную боевую машину, способную идти шаг в шаг с подвижными соединениями, обеспечивая им поддержку. СУ-100 (внизу), сконструированная на основе Т-34, показала себя как чрезвычайно эффективная противотанковая система, равная таким немецким САУ, как StuG IV и «Ягдпантера».

СУ-76

Вес: 1 1,5 тонны Скорость: 56 км/ч Лобовое бронирование: 55 мм Вооружение: 1 пушка 76-мм 42 калибра, 1 пулемет