Рид вошел в квартиру и направился прямиком к холодильнику. Он вынул оттуда две бутылки пива, одну выпил сразу в считаные секунды, а затем откупорил вторую и отправился на балкон.

Так как в квартире было темно, Рид пришел к выводу, что Люси еще не вернулась из бара, где встречалась с Ванессой. Это было хорошо, потому что сейчас у него в голове роилась куча мыслей, и ему нужно было время, чтобы разложить все по полочкам. Он сделал большой глоток холодной жидкости, желая, чтобы он мог так же охладить и его эмоции изнутри. Может быть, ему стоило немного нарушить свою так называемую диету и выпить чего покрепче. Забыться на пару ближайших часов и не думать о предстоящем бое и о том, что ему скоро придется покинуть Люси.

Черт, он ведь даже еще не рассказал ей об этом. Каждый раз, когда он пытался начать, его внутренности сжимались и он просто целовал ее, вместо того чтобы что-то сказать. А за поцелуем еще никогда не следовал разговор. Ни разу.

Люси.

Что же, черт возьми, ему делать? Он никогда не чувствовал ни к одной женщине даже малой части того, что он чувствовал к Люси. Ему нравилось проводить с ней время, и он, конечно, ценил и уважал ее как интересную личность… но все то же самое он мог сказать и про Бутча. Но то, что он чувствовал к Люси, было намного сильнее его чувств к тренеру. Но мог ли он сказать, что любит ее? Рид не имел ни малейшего представления, как он может это понять.

Он нахмурился и сделал еще один глоток пива. Напиться вдрызг стало ему казаться все более и более привлекательной идеей.

— Ты выглядишь слишком серьезным для такой прекрасной ночи, как эта.

Вздрогнув, он обернулся, чтобы укорить ее за то, что она к нему подкрадывается… но тут его взгляд упал на самое сексуальное зрелище, что он когда-либо видел.

Она стояла в дверном проеме, оперевшись руками по обе стороны дверного косяка и выставив вперед ногу, приподнятую на носке. До этого момента, если бы Рида спросили, какая самая сексуальная вещь, которая может быть на женщине, он бы ответил — полупрозрачное нижнее белье.

На Люси не было надето ничего, кроме одной из его рубашек, которая спускалась ей до середины бедра, и этот простой наряд был во сто крат сексуальнее, чем любое белье от Victoria’s Secret. Ее распущенные волосы мягкими волнами ниспадали ей на плечи, а глаза сверкали серебряным светом, как звезды.

— Кстати о прекрасном, — хрипло проговорил он.

Она начала медленно отступать от него, при этом маня его пальцем. Допив остатки пива, он вошел в квартиру и закрыл за собой раздвижные стеклянные двери, не отрывая от нее глаз. Когда она исчезла за углом, он поставил пустую бутылку на стол, сбросил свои спортивные сандалии и зашагал вслед за ней по коридору, пока не увидел ее стоящей в ее спальне около кровати.

Прежде чем он успел переступить порог, она вытянула руку вперед и сказала:

— Подожди. Ты можешь войти, но только при одном условии.

Он сжал и разжал кулак, стараясь контролировать свои инстинкты и безумное желание овладеть ею прямо сейчас.

— И какое же?

— Ты будешь делать то, что я скажу. В ту же секунду, как ты нарушишь это правило, все прекратится.

Он медленно улыбнулся. Она пыталась занять доминирующее положение в соблазнении. Он наклонил голову.

— Я согласен. — Пока что, мысленно добавил он.

— Тогда подойди и поцелуй меня.

Он сделал один преднамеренно медленный шаг, размышляя при этом, получится ли у него сразу взять над ней верх. Он не собирался давать ей поблажек в ее первой попытке контролировать все. Он будет ее испытывать. Давить на нее. И проверит, сможет ли она держать его в узде. О да, думал он подходя к ней, это будет весело.

Он положил руку ей на затылок, а другой рукой притянул к себе и впился в нее губами. Она была вся его. Зажав ее волосы в кулаке, он отклонил ее голову и проник языком между ее губ. Она начала таять в его руках, и он подумал, что, похоже, бунт подавлен.

Не успел он подумать в этом направлении, как она толкнула его рукой в грудь, достаточно сильно, чтобы сломать его власть над ней. Они смотрели друг на друга, тяжело дыша. Ее рубиновые губы, распухшие от его поцелуя, так и манили его. Она была всего в нескольких сантиметрах от него, и он ее безумно хотел. Борец внутри него, посаженный на цепь данным обещанием, пытался высвободиться, желая снова взять над ней верх и вернуть контроль.

И все же он ждал.

Ждал, пока эти набухшие губы не растянулись в сексуальной лукавой улыбке. И эта улыбка сулила ему самые порочные утехи, о которых он только мог мечтать. Может быть, терпение все же иногда бывает полезным.

Она повернула его, пока он не встал спиной к кровати. Взявшись за его футболку, она медленно потянула ее вверх. Ее пальцы едва задевали его кожу, но для него это было словно электрический разряд, проходящий прямо через его яйца. Сняв с него рубашку, она положила свои руки ему на плечи и провела ими вниз, ощупывая каждый его мускул, будто стараясь сохранить его в своей памяти.

Затем ее руки переместились вниз, расстегивая пояс и ширинку на его джинсах. Он уже наполовину возбудился, когда увидел ее стоящую в одной рубашке, а затем поцеловав ее бездумно, теперь же от близости ее рук и от напряженного ожидания последующих событий он был на пике возбуждения.

Когда она начала стаскивать его джинсы вниз, она опустилась на пол, от чего в его мозгу сразу стали возникать всевозможные картинки эротического содержания с участием Люси в этой позе. Сняв с него джинсы, она провела руками вверх по его бедрам и подняла на него взгляд. Ее рот был так близок к его члену, что он чувствовал тепло ее дыхания через хлопковую ткань его трусов, отчего его член встал еще больше, что казалось уже невозможным.

Она, не отводя взгляда, провела нижней губой по всей длине его члена и слегка задела зубами его головку. Из его горла вырвался рык, а его член дернулся в ответ.

— Ах, черт, ты убиваешь меня, — выдавил он из себя.

Она улыбнулась ему, наверняка очень горда собой. То ли это была ее сущность, которая, наконец, выбралась из скорлупы, то ли он был лучшим учителем, чем он сам думал.

Она зацепила пальцем его трусы, и через секунду он уже стоял перед ней абсолютно голый, с торчащим вперед пенисом, который явственно указывал на все его желания. Ее обычно мягкие серые глаза, похожие на расплавленное серебро, теперь обжигали его эрегированный член.

Мягко, кончиком пальца, она начала изучать его контуры от основания до кончика. Он ощущал бархатные прикосновения ее кожи и легкое покалывание ее ногтей на своей опухшей головке, и это приводило его в неистовство.

Инстинктивно Рид запустил пальцы ей в волосы, готовый направить ее сладкий ротик в нужном направлении.

— Нет, — сказала она твердо. — Возьмись за столбики кровати.

Он криво улыбнулся, выполняя ее приказание. Он совсем забыл, что должен вести себя правильно. Сила привычки.

— Держи руки там. Если ты их уберешь, я прекращу все, что я делаю, и уйду.

Когда она подняла брови, как бы спрашивая, понимает ли он последствия неподчинения, он кивнул в ответ. А про себя взмолился, чтобы он не кончил сразу же, как ее губы коснутся его в первый раз.

Встав на колени, она взялась своей тонкой ручкой за его напрягшийся член и направила его себе в ротик. Капля преякулята стекала по его головке. Если он когда-то думал, что она не решалась или стеснялась чего-то столь интимного, он ошибался. В ее глазах бушевал ураган, когда она слизала ее одним длинным движением языка. Он с шипением выдохнул, почувствовал шелковое прикосновение ее языка в сочетании с самим этим зрелищем — не просто женщина, но его женщина — стояла перед ним на коленях и ничего более эротичного он в жизни не видел.

Наконец она раскрыла свои сладкие уста и, засунув его член как можно глубже себе в рот, начала сосать, при этом ее язык без передышки ласкал его, а губы обволакивали его плоть плотным кольцом.

Следующие несколько минут разлетелись на осколки вечности, пока она играла с ним, устраивая ему сладкую пытку. Ее горячий рот и развратный язычок держали все его шестьсот сорок мускулов натянутыми как струна. Пару раз он чуть было не отпускал ее кроватные столбики, но, опомнившись, лишь сильнее сжимал кулаки из страха, что если она остановится, он потеряет последние остатки своего здравого смысла.

То удовольствие, которое он испытал благодаря ей, можно было сравнить с падением спички в комнату, полную фейерверков. Все началось с одной или двух маленьких вспышек, но огонь быстро перекинулся на остальные, все дальше и дальше. Пока все его тело не взорвалось искрами неземного блаженства.

Он достиг оргазма так быстро, что не успел ее предупредить. Он попытался отодвинуться от нее по-джентльменски, но она схватила его за бедра, впившись в них пальцами, и притянула его к себе, так что он вошел в нее на полную длину. Вся его вежливость испарилась как дым, когда он почувствовал, как ее ногти царапают его, и, откинув голову назад и выгнув таз вперед, он заревел и кончил, а она проглотила всю его сперму до последней капли.

Как только звезды исчезли из его глаз, он увидел, как Люси встала, медленно отошла назад, пробежав пальцами по открытому горлу рубашки.

— Что теперь, женщина?

— Я позаботилась о тебе. — Она скромно присела на мягкий туалетный столик, стоящий прямо перед ее кроватью. — Теперь я хочу, чтобы ты позаботился обо мне.

— Думаю, что это моя привилегия, — сказал он, отпуская столбики.

Прежде чем он успел к ней подойти, она помахала пальцем и сказала:

— Ай-яй-яй. Будь хорошим мальчиком и оставайся там, где стоишь.

— Мальчиком? — усмехнулся он. — Позволь мне подойти, и я тебе покажу, насколько больше во мне мужского, дорогуша.

Она расстегнула нижние пуговицы на рубашке. Его взору открылись ее голубые шелковые трусики. Хитро улыбнувшись, она сказала:

— Если ты хочешь доказать мне, что ты уже мужчина, тогда тебе стоит перебороть свои инстинкты и остаться на месте. Там. Где. Ты. Стоишь.

Очень умно. Теперь если он не послушается, значит, он уже не мужик. А ведь сейчас он так ее хотел, что забывал дышать. Когда это все закончится, он выскажет ей в недвусмысленных выражениях, что он больше не хочет быть тем, кого соблазняют. Несмотря на то, что она безумно сексуальна в своей роли, ему не нравилось, когда его контролируют, когда дело доходит до секса. Кроме того, он чуть не кончал во время их горячих прелюдий. Он просто уже не мог ждать.

И вдруг до него дошло. У них осталось очень мало времени, чтобы побыть вместе. Судя по жесткому графику, он сможет заняться с ней любовью еще максимум пару раз, и все! Осознание этого ударило его прямо в солнечное сплетение, чуть не сбив с ног.

Не думай об этом прямо сейчас. Он не хотел испортить те драгоценные минуты, которые остались им. Каждую секунды до финального гонга он будет наслаждаться ее присутствием, чтобы запомнить это навсегда.

— Как пожелаешь, принцесса.

Она расстегнула еще одну пуговицу и тепло рассмеялась.

— Я люблю этот фильм. Значит, ты мой пастух, не так ли? — Он пошевелил бровями, отчего она снова засмеялась, но затем она склонила голову и снова посерьезнела. — Знаешь, каким бы милым и героичным неи был Уэсли, я не могу представить тебя кем-то другим. — Последняя пуговица, соединяющая края рубашки была расстегнута, и он наконец-то увидел ее идеальную грудь. — Ты, Рид Эндрюс, именно тот, кого я хочу.

И хотя его мозг говорил ему, что она имеет в виду здесь и сейчас — потому что ни для кого не было секретом, кого она на самом деле хочет, — он не мог остановить свое сердце, которое забилось как сумасшедшее о грудную клетку.

— Это очень хорошо, Люси, потому что ты именно та, кого хочу я. Сейчас, каждый день и на всю жизнь.

Черт, он должен прекратить так думать. Он должен вообще перестать сейчас думать и начать наслаждаться моментом. Наслаждаться женщиной, которая была с ним именно сейчас.

— Ммм, — простонала она, зажав свой сосок между большим и указательным пальцем. — Как сильно?

Его глаза были прикованы к ее груди, пока она продолжала гладить и ласкать их.

— Что как сильно? — хрипло спросил он.

Она прислонилась спиной к стене. Одна ее рука скользнула вниз по ее плотскому животу к ее киске и начала поглаживать ее сквозь тонкую голубую ткань.

— Как сильно ты меня хочешь?

Все тело Рида просто вибрировало от усилий, которые ему требовались, чтобы оставаться на месте. Его руки просто зудели от желания коснуться ее атласной кожи. Рот наполнялся слюной от мысли о том, как он будет сосать ее прекрасные груди и лизать ей между ног.

Немного стянув трусики в сторону, она использовала вторую руку для того, чтобы массировать нежные губки, скользя пальчиком между ними, погружаясь во влажную плоть. Она выглядела так, как будто пришла из какого-то его эротического сна. Она сидела на самом краешке, прижавшись спиной к стене. Его рубашка на ней была распахнута и лишь слегка покрывала ее плечи, а волосы разметались по обе стороны от ее головы. Ее стройные ноги были широко разведены, подняты на носочки, пока ее пальцы исследовали ее священное местечко.

— Очень. — Его голос звучал ниже, чем обычно, и он заметил, что сквозь его слова прорывалось рычание. Эта женщина смогла раскрыть его животную суть, как никто другой.

Ее средний палец погрузился глубоко в ее киску, глаза были закрыты, а спина изогнута. Когда она вытащила его, ее тело расслабилось и веки распахнулись. Затем пригвоздив его к месту своим знойным взглядом, она поднесла палец ко рту и провела им по нижней губе.

— Насколько сильно? — спросила она, прежде чем облизать свою губу кончиком малинового языка.

— До боли. — Рид посмотрел на свой член, который уже был полностью возбужден за столь короткий срок, после того как он кончил после минета, а затем посмотрел опять на нее: — Буквально.

Соблазнительная улыбка появилась на ее лице:

— Тогда иди сюда и возьми меня, красавчик.

Он двигался так же быстро, как во время боя. Прижав ее к себе, он погрузил пальцы ей в волосы и склонился, чтобы впиться в ее губы, облизав остатки того, что было у нее на губах.

Их поцелуй не был мягким или нежным. Он был глубоким и страстным, как будто они пытались съесть друг друга.

В конце концов он оторвался от ее лица, чтобы опуститься между ее ног. Он провел руками по ее телу, пока они не достигли ее идеальной груди, где они начали мять, ласкать и щипать ее возбужденные соски, заставляя ее корчиться в сладких судорогах и быстро дышать.

— Ты так прекрасна, — сказал он прежде, чем опустить свои губы на ее возбужденный бугорок, который так его манил.

Она вскрикнула и схватила его за голову, царапая ногтями кожу сквозь его короткостриженые волосы и стараясь прижать его к себе еще сильнее. Он положил руки ей вдоль позвоночника, прижав к себе, чтобы она случайно не ускользнула от него. Находясь между ее ног, он не переставал ласкать ее своим ртом, погружая в нее язык, слегка покусывая и посасывая ее губами.

— О, Боже, Рид…

Ее живот был прижат к его груди, в то время как ее ноги была закинуты ему за спину, проходя прямо под его руками. И посередине была ее горячая киска, которая уже была готова кончить.

Он начал подниматься вверх, целуя каждую клеточку ее тела и наслаждаясь ее стонами. Запечатлев последний поцелуй на ее сердце, он поднял голову, чтобы встретиться с ее взглядом — таким взглядом, который сразу давал понять мужчине, что женщину больше не устраивают легкие отношения, и она готова перейти к более серьезным. Именно это было написано на ее милом личике.

Обычно подобный взгляд заставлял его быстро вспомнить о какой-то срочной встрече и бежать как можно быстрее в противоположном направлении. Он осторожно убрал ей волосы за ушко и смотрел на нее несколько секунд, ожидая этого привычного ощущения. Но все, что он чувствовал, — это желание прижать ее к себе еще крепче. Острую необходимость заняться с ней любовью, пока она не будет умолять об отдыхе.

В этот момент он понял, что даже если бы у него действительно была какая-то срочная встреча, он бы отменил ее, лишь бы остаться с Люси. Именно в этот момент он понял, что любит ее.

— Рид? — сказала она мягко. — Ты так смешно на меня смотришь.

— Правда?

Она кивнула.

Он снял с нее рубашку и трусики, а затем, сжав ее в объятиях, встал и понес ее к кровати. Положив ее на середину матраса, он лег рядом, подперев голову рукой, а другой лениво поглаживая ее.

— Как смешно?

— Я не знаю. Я просто никогда раньше не видела у тебя такого взгляда.

Ее дыхание становилось все более глубоким, а соски набухли в маленькие бутончики, пока он ласкал пальцами мягкие изгибы ее груди.

— Я сомневаюсь, что кто-нибудь когда-нибудь его видел… но ты же не просто кто-нибудь, ты особенная, не так ли? — Он поцеловал ее в плечо и поднял глаза, чтобы увидеть, что она слегка нахмурилась и закусила зубками нижнюю губу. — Ты особенная. Ты ведь знаешь это, Люси?

Она улыбнулась и кивнула.

И она врала.

Ее улыбка была одной из самых печальных, что он когда-либо видел, и его сердце чуть не разорвалось от боли, когда он понял, что она все еще настолько не уверена в себе. Неуверенность не должна вообще иметь ничего общего с такой великолепной женщиной, как она.

Рид воспринял это как личное оскорбление. И он собирался это исправить.

* * *

Ранее, когда она с нетерпением ждала его возвращения домой, Люси приняла решение. Больше она не будет игнорировать то, что было прямо у нее под носом, из-за глупой теории о совместимости на основе ее первых неудавшихся отношений. Пришло время быть честной с самой собой, быть честной с ним и раскрыть наконец свои чувства к человеку, который знает ее лучше всех на свете.

Время для этого пришло сейчас.

Рид изучал ее с такой внимательностью, которой она никогда в нем не замечала. Ей казалось, что его каре-зеленые глаза с топазными прожилками сейчас просверлят в ней отверстие. Ее первым инстинктивным побуждением было отвернуться, чтобы защитить себя не только от него, но и от своих чувств к нему. Только благодаря этому инстинкту она держалась так стойко… но все же впустила его.

Люси слегка дрожала, лежа рядом с ним, кажется, теперь ее душа и сердце принадлежали человеку, который мог легко их разбить. Теперь она не могла отрицать того, что она любит его, не сейчас, когда она чувствовала себя столь уязвимой, столь испуганной.

Его шершавые кончики пальцев слегка задели ее щеку, прежде чем погрузиться ей в волосы. Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от нее, но при этом, возможно, между ними лежали тысячи километров.

— Детка, ты вся дрожишь, — прошептал он.

— Нет, вовсе нет.

Он улыбнулся и уткнулся носом в ее щеку, а потом поцеловал ее в подбородок. — Да, дрожишь. Не волнуйся… я позабочусь о тебе.

Прежде чем в ее мозгу закрутился бесконечный вопрос: имел ли он в виду следующие шестьдесят минут или следующие шестьдесят лет, он подарил ей самый нежный поцелуй тысячелетия, чем убил всякую надежду на умственную деятельность в ближайшее время.

Его губы нежно исследовали каждый изгиб ее рта, его зубы слегка покусывали ее полную нижнюю губу, а язык скользил от одного до другого края ее верхней губы. Каждый раз, когда она пыталась дотронуться до него своим языком, он отстранялся, не давая ей принять активное участие. Снова и снова она пыталась его поцеловать, но каждый раз он умело избегал этого, не прекращая при этом свои ласки.

Раздражение и сексуальное напряжение скапливались глубоко внутри нее. Она схватила его за голову, чтобы он не смог отклониться, и получила в награду глубокий поцелуй. Она застонала, почувствовав свой вкус на его языке. Раньше, пока не встретила Рида, она и не подозревала, сколько удовольствия можно получить от того, что мужчина лижет тебе между ног. И она даже представить не могла, насколько приятно потом целовать его.

Однако ее маленькая победа не длилась долго. После нескольких коротких мгновений он схватил ее за запястья и прижал их к матрасу у нее над головой, при этом лаская ее. Он расположил свои бедра между ее ног и направил свой возбужденный член к ее лону.

Он наклонил голову, чтобы поцеловать ее в шею и провести языком от плеча до уха. Затем он слегка прикусил мочку, а потом нежно помассировал ее языком, чтобы успокоить боль. Выпустив его, он прошептал, обдавая ее своим горячим дыханием:

— Люси, детка, ты сводишь меня с ума, ты знаешь об этом? Ты даже не представляешь, как тяжело мне себя контролировать и не затрахать тебя до смерти.

Она выгнулась под ним и сказала:

— Не сдерживай себя. Возьми меня.

Приподнявшись ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, он сказал:

— О, я так и сделаю. Но я собираюсь смаковать каждую секунду. Теперь моя очередь любить тебя сегодня вечером.

Люси открыла рот, чтобы возразить, когда он слегка передвинул свои бедра и потерся своим членом о ее клитор, так что она смогла только застонать.

— Разговаривать запрещается. Только чувствовать. — Он повторил свое движение, от чего у нее перед глазами поплыли круги. — Поняла?

Она кивнула. Она согласится с чем угодно, пока он продолжает делать так.

Рид стал целовать ее, спускаясь все ниже. Он оставил влажные следы между ее грудей, спустился к ее животу, не прекращая поцелуи. Его руки развели ей бедра как можно шире. Она видела, как его голова опускается к ее тазу, и чувствовала его горячее дыхание на своей влажной коже, отчего по всему телу шли волны удовольствия, заставляя ее соски твердеть.

На этот раз он не закрывал глаза, переходя на новый уровень интимной близости, и провел языком прямо в центре ее киски.

Она резко вздохнула и ее бедра слегка дернулись.

— Одно из моих любимых занятий — это держать тебя на самом краю, — сказал он низким, хриплым голосом. — То, как ты выглядишь сейчас, можно считать эталоном чистой красоты.

Он снова провел языком там, слегка надавив на ее клитор.

— Ох!

— Вот так, детка. Смотри на меня. Смотри, как я буду любить тебя своим ртом.

Это были последние слова, которые он произнес, прежде чем приняться за дело. Рид лизал и сосал, он целовал ее, как будто целует ее рот, его язык погружался в нее, и он наслаждался ее вкусом.

Она задыхалась и сжимала руками одеяло. Ее бедра начали инстинктивно двигаться против движения его языка, требуя все больше внимания к ее клитору, чтобы выпустить пульсирующее внутри напряжение.

— О, Боже, Рид, войди в меня, — закричала она. — Пожалуйста!

— Нет, еще рано, — сказал он напряженным голосом. — Ты еще не подошла к краю.

Он что, шутит? Она чертовски уверена, что она была именно там. И если что-то не войдет в нее в ближайшие несколько секунд, она потеряет это ощущение.

Он заменил свой язык двумя пальцами и начал быстро теребить ее набухший комок нервов, не переставая сосать ее губами и покусывать внутреннюю поверхность ее бедра. Ее тело блестело от пота, и запах возбуждения и секса висел в воздухе, как незримое подтверждение его орального мастерства. Он сводил ее с ума и наслаждался этим.

Она выпустила из рук одеяло, чтобы начать стимулировать свои соски и сжимать грудь. Раньше она была слишком застенчива, чтобы ласкать саму себя, но теперь желание прикоснуться к ним было слишком велико. Ласки сосков заставляли ее живот напрягаться все больше и больше.

Ее зрение становилось все менее сфокусированным, но она слышала, как Рид пробормотал: «Безумно прекрасна», а затем отклонился и вошел в ее тело как раз в тот момент, когда она была на самом краю.

Не в силах сдержаться, она закричала и выгнулась ему навстречу, в то время как его эрегированный член заполнил ее до отказа. Он застонал где-то около ее шеи и сжал ее в объятиях, в то время как ее влагалище сжималась в спазмах и волны оргазма покрывали ее тело от корней волос до пальцев ног.

— Господи, как это прекрасно.

Она бы согласилась с ним, но не могла произнести ни слова. Когда она немного пришла в себя, все еще погруженная в эйфорию, о существовании которой она даже не подозревала, Рид подарил ей сладкий, томный поцелуй.

Пока она плыла в сладкой, пьянящей неге расслабленного удовольствия, наслаждаясь сплетением их языков, ощущение того, что он начал двигать в ее чувствительном влагалище, заставило ее тело дернуться в ответ.

Почти вытащив из нее свой член, он начал входить обратно, медленно и осторожно, пока она не приняла его полностью. Она охнула и откинула голову назад, прервав поцелуй. Эти ощущения были слишком сильными и последовали слишком скоро. Она этого не вынесет.

Она положила руки ему на плечи, пытаясь оттолкнуть его с силой птенца, но ее глаза умоляли его: «Рид, я не могу…»

— Шшшш, — тихо сказал он рядом с ее лицом. — Ты можешь. — Он убрал ее руки, переплетясь с ней пальцами, и завел их ей за голову, а затем снова вышел из нее. Подведя член прямо ко входу в ее влагалище, он прошептал: — Верь мне.

Это не звучало как самонадеянное заявление или даже как приказ. Вглядываясь в его светлые, бездонные глаза, Люси поняла, что это была мольба. Он как будто говорил: «Поверь мне, я могу довести тебя до блаженства. Поверь, я могу заботиться о тебе». И как она надеялась: «Поверь мне, я люблю тебя».

— Я верю тебе.

Их губы слились в поцелуе, и он вошел в нее до самого конца. У нее мелькнула мысль, что сейчас она ощущает сладкую боль в ее истинном виде, когда, с одной стороны, ей хотелось оттолкнуть его, а с другой, — вцепиться в него ногтями и притянуть еще ближе к себе.

Но это длилось всего несколько минут, пока она не окунулась с головой в удовольствие, и все, что имело значение, — это растущее внутри нее напряжение.

Время остановилось, и казалось, что все в мире растворилось в их любви, чтобы она могла длиться бесконечно. Их тела, покрытые потом, двигались как одно, как вода, как волны океанского прилива.

Его мучительно неторопливый темп наконец сбился и он стал судорожно входить в нее, все ускоряясь. Их дыхание участилось. Вскоре напряжение внутри нее начало разрастаться все больше и больше, шириться с каждым толчком его члена, пока его страсть не поглотила ее, не завладела ей.

Невероятно, но она кончила снова, выкрикивая его имя. Как раз вместе с его последним судорожным толчком, который ввел ее в забытье.

— Боже…Люси! — закричал он, его мышцы напряглись, и он кончил. Когда его семя изливалось в ее тело, она представляла, что вместе с ним в ее сердце изливается его любовь.