Родился в мае, хотя были и другие месяцы. И рос, и развивался вместе со страною, наперекор действительности отрицания. После военного детства оказался в Малаховке – уютной колыбели литературных «телешевских Сред», потрепанного дачного бомонда и жертв различных социальных потрясений. Чистейший хвойный воздух, любимый всеми Летний театр, калейдоскоп интеллигентных лиц и местного хулиганья рождали атмосферу жизненного марева над загрубевшей почвой выжившей страны. Аура бытия состояла из бдений отцов, трудов хлопотливых мам, вечерней оживленности все повидавших деревянных дач и духа культурных легенд на ветхих верандах под шелковым абажуром. Играл духовой оркестр, и детям хотелось попить молока, а взрослым – наливочки или досок для починки крыльца. Были лапта, турники, волейбольные действа в кружок, сирень и «золотые шары» на задворках заросших участков.

Была школа, как праздник на каждый день. Были старенькие учителя знаменитой «гимназии над оврагом», имевшие ордена, опыт сталинских лагерей и принесшие школе достойное место среди самых лучших в стране. Тепло сердец преподавателей, их байковая твердость на занятиях, умение дать больше чем возможно, достоинство приличной бедности питалось соками корней из прошлого. Такие тихие следы неповторимого в годах и лицах… Был выпускной бал въявь, несовершенство юности и молодость надежд до взросления неверия. Ирония во спасение от цинизма и цинизм как защита от лжи. Природный код юмора помогал жить и знать, что лишенным его трудней. Жизнь улыбалась всем и смеялась над большинством. Малая родина многих надежд и тяжелой судьбы людей…

Мысли разбросаны по этим листам, как жилось, как они приходили на ум в столкновении дней и реалий. В них не найти претензий на многозначительность и назидание. Трудно сделать счастливым кого-то, но можно смеяться и думать и видеть в ответной улыбке рукопожатие чьей-то души…

Эта книга – телеграмма вслед скорому: о былом, наступившем, несбывшемся. Ведь не успеешь оглянуться, как всё уже впереди… Нас делают людьми ирония и сострадание.