Ветивер — так называют корень двухметровой травы Andropogon Muricatus Retz. Путем дистилляции корней ветивера получают эфирное ветиверовое масло. Оно довольно вязкое, темно-коричневого цвета и имеет интенсивный, приятный, напоминающий запах фиалкового корня аромат.
Дорога назад в Амбохимангу показалась Пауле намного более короткой, чем путь оттуда в деревню ее бабушки, что было связано не только с тем, что у солдат были пони, на которых пленных везли, когда они уже не могли идти дальше. По большей части это объяснялось тем, что Паула очень боялась того, что ее там ждет.
Вчера вечером они подошли к главным воротам, и там они, как обычно, поставили палатку Паулы, в которой с момента их плена жили все вместе: она, Нирина, Вильнев и Нориа.
Паула уже проснулась. Она, как и прежде, мало спала, и ее беспокойство передалось Нирине. Ребенок чувствовал, что происходит что-то ужасное.
Паула обратилась к страже возле ее палатки и попросила дать ей чай и молоко, но ей дали только горячую рисовую воду и разбавленное водой молоко для Нирины. После того как Нирина поел, проснулись Вильнев и Нориа.
— Я, должно быть, совсем сошла с ума. Что за дерзость — выдавать себя за посланников кайзера, — сказала она Вильневу.
— Мы все в этом участвовали, — сухо сказала Нориа.
Вильнев недоверчиво на нее посмотрел.
— Ты обо всем знала?
Как и Паула, он перешел с ней на «ты».
Паула вспомнила, как правдоподобно Нориа тогда отреагировала, она действительно искусно притворялась.
Нориа кивнула Вильневу.
— Я же рассказывала вам, что мы с Мортеном были заодно. Разумеется, мы не планировали такой масштабный обман. Это была идея Паулы, но я вас предупреждала о последствиях. Для нашего правительства это большое унижение — быть так обманутым иностранцами.
— Как и в любой другой стране, — сказал Вильнев. — Это действительно была невиданная дерзость с нашей стороны. Но, несмотря на это, мне очень хотелось бы знать, кто нас предал.
— Это совершенно не важно, нам стоит подумать, как выпутаться из этой ситуации, чтобы не пролилась кровь.
Паула умоляюще посмотрела на них, после чего Вильнев обнял ее, что даже в такой ситуации возбудило ее. Но Паула подавила в себе это приятное чувство, потому что речь шла только о том, чтобы люди не пострадали из-за нее.
— Ты понравилась королеве, — размышляла Нориа. — Мы должны это использовать.
— А если она вообще не захочет с нами говорить? Если нами будет заниматься премьер-министр?
— У нас должно все получиться. Придумай что-нибудь.
Они выпили немного рисовой воды, которую Паула никогда не любила, а за это время просто возненавидела.
Солдат заглянул в палатку и промычал какой-то приказ.
— Пора, — перевела Нориа, и ее лицо помрачнело. — Именно сегодня алацинаини, понедельник, а это черный день. День забот и споров. Пусть будет проклят тот, кто назначил для нас этот день.
Их протолкнули через главные ворота Амбохиманги, и Паула, у которой на спине был Нирина, с трудом поднималась ко дворцу в том темпе, который задали солдаты.
Было намного жарче, чем четыре недели назад, у нее дрожали ноги от напряжения, она потела, хотя здесь, наверху, веял легкий бриз, в котором ее нос улавливал сочетание гвоздики, померанцевых цветов и стиракса. Она снова почувствовала волшебство, свойственное этому месту, и вспомнила их разговор с Ласло. Хоть он и не верил в Бога, но говорил, что ощущал Его присутствие здесь. При этом он смотрел на нее со своей юношеской улыбкой. А теперь он был мертв.
Она остановилась, чтобы перевести дух, обернулась и посмотрела на находящийся внизу, дрожащий в лучах солнечного света пейзаж с пальмами и рисовыми террасами. Может быть, она действительно так обидела эту страну, что ее следует казнить и только кровь может смыть этот гнусный обман? «Нет, — подумала она, — должен быть способ спастись».
Когда они наконец подошли к священному инжирному дереву, их уже ждали. В отличие от прошлого раза, большая площадка не пустовала, в дальнем углу, который немного восходил вверх, стояли столы и десять стульев, и на этих стульях сидели справа и слева по четверо мужчин. Только два центральных места были еще свободны. Паула дрожала, несмотря на жару. Здесь заседал трибунал, который собирался казнить их за государственную измену. Пауле очень хотелось, чтобы в центре сидела королева и никто иной, а премьер-министра чтобы там не было.
Вильнев встал рядом с ней и взял ее за руку. Прежде чем он успел что-то сказать, к ним подошла Нориа и взяла Паулу за другую руку.
— Выглядит как настоящее судебное заседание, — удивленно прошептал Вильнев.
Нориа фыркнула.
— А что вы думали? Здесь, у народа мерина, цивилизация.
Паула и Вильнев переглянулись, но ничего не ответили.
— Нам тоже дадут возможность высказаться.
— Это поможет?
Нориа пожала плечами.
— Думаю, нет. Посмотрим.
— Нам можно присесть? — спросила Паула, на что Нориа только покачала головой.
Вдруг все встали, вышел премьер-министр в белом костюме, снова со слишком большим мечом на боку, из-за которого он казался еще более низкого роста, чем был. Когда он сел, все последовали его примеру, и взгляды всех мужчин были направлены на троих обвиняемых.
Премьер-министр объявил, что заседание будет проходить на английском языке, чтобы все понимали происходящее. На его зарождающейся лысине выступил пот, из-за чего его кожа орехового цвета казалась отполированной. Он говорил длинными обстоятельными предложениями, что осложняло ситуацию.
Кроме того, он прочитал их мнимое письмо посланников, которое казалось Пауле невероятно бесстыдным. С каждой минутой она чувствовала себя все хуже и все крепче сжимала руку Вильнева. Она очень сосредоточенно слушала, потому что боялась что-либо упустить.
Было прочитано еще одно письмо, то, которое Матильда написала Эдмонду и в котором она сообщала ему о золотой находке. Это письмо служило доказательством той теории, что они не только выдали себя за других, но и приехали лишь для того, чтобы разграбить страну. Потому что, как им было известно, мудрая королева к началу нового года, то есть как раз перед их появлением, издала суровый закон, запрещающий иностранцам добычу золота и драгоценных металлов.
— Вот свинья! — прошептал Вильнев. — Теперь однозначно получается, что нас предал именно Мортен.
— Он наверняка решил, что будет уже за пределами страны, когда нас схватят.
— Но я не думаю, что ему это удалось.
Паула и Вильнев посмотрели на Нориа. На ее лице появилась коварная улыбка.
— Есть такая вероятность, что он повернулся к нам спиной, но все в руках Занахари.
Паула хотела уточнить, что она имеет в виду, но она уже и так многое упустила из речи премьер-министра, ей нужно было внимательно следить за его словами, потому что от этого, в конце концов, зависела их жизнь. Она уже не могла стоять, Нирина прилип к ее спине, как мешок риса, ей очень хотелось пить.
Вдруг посреди речи премьер-министра все мужчины вскочили и склонили головы. Появилась королева и заняла свободное место возле премьер-министра, затем движением руки распорядилась, чтобы все присаживались и продолжали.
Паула ощущала на себе строгий взгляд королевы, и, когда она решилась посмотреть ей в лицо, она пришла в ужас от той скорби, которую там увидела. Скорбь оттого, что Паула должна умереть, или оттого, что она ее обманула?
Ранавалуна II была в шелковой красной ламбохиани с графическим рисунком, а на ее плечах лежала белоснежная ламба. Хотя королева велела премьер-министру продолжать, мужчины молчали.
Паула подумала, имеет ли она право нарушить тишину, но не решилась.
— Я разочарована, особенно вами, — сказала королева после долгой напряженной тишины, и ее взгляд не оставил сомнений в том, что она имеет в виду именно Паулу. — Очень жаль, что мой премьер-министр Раинилаиаривуни оказался прав относительно своих предостережений. Нам не следовало позволять иностранцам путешествовать по нашей стране, потому что они всегда имеют темные намерения — разрушить нашу страну или использовать ее.
Пауле очень хотелось возразить.
— Но… — начала она со страстью, однако Нориа и Вильнев толкнули ее в бока и призвали сохранять спокойствие.
— Меня очень огорчает тот факт, что за наше гостеприимство в такой священный день, как алахамади, наш купальный праздник в честь Нового года, отплатили таким обманом. В Библии сказано: «Страннолюбия не забывайте, ибо через него некоторые, не зная, оказали гостеприимство ангелам!» Но нас обманули, и мы пропустили друзей сатаны.
Мужчины начали что-то бормотать в знак одобрения.
Паула больше не могла этого выносить. Это было уже слишком. Никто из них не заслуживал, чтобы его называли сатаной, даже Мортен, предатель.
— Почтенная королева, — начала она, не обращая внимания на то, что Нориа и Вильнев схватили ее за руки и делали ей знаки молчать. — С позволения сказать, это не так. Да, мы не ангелы, но у нас не было тех темных помыслов, в которых нас обвиняют. Я все могу объяснить, если вы позволите.
За этим последовали возмущенные протесты мужчин, и премьер дал указание солдатам, которые сразу же отвели Паулу в сторону и поставили между двумя охранниками в форме.
Королева наморщила лоб и тяжело вздохнула. Она поднялась и собралась покинуть заседание.
Паула все поставила на карту и, хотя по всему ее телу прошла дрожь, крикнула:
— Меня уже приговаривали к смертной казни зернами тангина, разве это не достаточное наказание? Вы не хотите меня просто выслушать?
Мужчины начали перешептываться, и Ранавалуна II остановилась.
— Смертная казнь? Это правда? — спросила она собравшихся. — Как это возможно? Я же строжайшим образом запретила ее. Единственные, кто может вершить суд в королевстве, это мы. — Она снова присела. — Хорошо, говорите, и на этот раз я хочу слышать только правду и ничего, кроме правды.
Паула дрожала так сильно, что ей стоило больших усилий совладать со своей челюстью. Королева велела принести ей чай, и ей разрешили присесть. Нирину сняли у нее со спины и положили на руки.
Паула рассказала все, что произошло, не забыла и о Нирине, о смерти Ласло, она даже рассказала, как ей удалось выстоять перед ядом зерен тангина. И она отчетливо дала понять, что не интересовалась золотом, для нее на первом плане были ее бабушка, ваниль и парфюм, а для Вильнева — исключительно лекарственные растения. Она объяснила, что они в принципе узнали о золотой находке ее бабушки только в пути. Но она все же умолчала о том, что Нориа знала о намерениях Мортена, и настояла на том, что они все держали Нориа в неведении. В конце концов, это была идея Паулы, из-за которой они оказались в таком положении.
— Ну, это красивая история, которую можно купить на любой ярмарке, — отозвался премьер-министр и почесал свою бороду. — У вас есть доказательства?
Вильнев попросил слово и указал на Нирину, который лежал у Паулы на руках и спал. «Умный ход», — подумала Паула, потому что вспомнила, почему у премьера не хватает пальца на левой руке.
Затем взяла слово Нориа, но Паула понимала только отдельные слова, потому что Нориа говорила не на английском языке, а на языке народа мерина. Она понимала такие слова, как фади, дронго, вуаи, то есть «крокодил», и снова и снова разана — «предки», Занахари — бог и, наконец, «ваниль».
— Ny vava soa sakafo. — Королева улыбнулась Нориа и перевела для всех: — Хорошая речь может даже утолить голод!
Государственные деятели, премьер и даже солдаты громко рассмеялись, будто это был деревенский праздник. У Паулы ком встал в горле. Это был хороший знак или это значило, что они радуются продолжению праздника — красивой торжественной казни?
Королева хлопнула в ладоши, все встали, чтобы собраться на совещание, а Паула и ее друзья тем временем должны были терпеливо ждать на солнце. Им не разрешили разговаривать друг с другом, но принесли фрукты черимойя. Паула не могла понять, что это было, намерение или просто случай. Она переглянулась с Вильневом. Он ободряюще ей улыбнулся, поцеловал черимойю и демонстративно приложил ее к груди.
И только когда начало темнеть, королева с государственными деятелями вернулись. Паула попыталась что-то прочитать на неподвижных лицах, которые казались ей резными масками скорби. Она не смогла распознать, что они решили.
— Мы долго совещались с представителями юстиции и пришли к единогласному мнению, что вы все должны понести наказание в виде смертной казни, — начал премьер-министр. — Потому что неоспоримым остается тот факт, что вы опустились до обмана, чтобы добиться расположения ее величества, вы осквернили могилы, чтобы добраться до золота, которое принадлежит только жителям острова. Это золото бесследно исчезло, как и рецепт парфюма, ради которого вы все это затеяли. Но в доказательство этого мы имеем лишь ваше слово и слово ваших соучастников. Вы могли сами украсть золото и спрятать его, прежде чем пришли наши солдаты, и вы можете знать, где находится то место, на котором ваша бабушка нашла золото, вы можете тайно вернуться туда и дальше обворовывать нашу страну. Это не оставляет нам другого выбора.
Паула прижала к себе Нирину, будто он мог стать ей опорой, и искала глазами глаза своих попутчиков, которые в своей растерянности были отражением ее собственных.
Королева откашлялась. У Паулы появилась надежда.
Раинилаиаривуни положил руку на плечо супруги, но она уклонилась и начала говорить:
— Премьер-министр указал причины такого решения — мудро, правдиво и обстоятельно.
На этом все закончится. Паула была как в тумане. Глупо было надеяться, что эта женщина будет противоречить такому интригану, как премьер.
— Но я наложила вето, потому что, во-первых, я не терплю предателей. Мы отправили людей на поиски Мортена, и, если мы его найдем, он получит справедливое наказание за свой поступок. Во-вторых, я не потерплю, чтобы люди в моем королевстве поступали несправедливо, а с вами и вашей бабушкой Ранавалуна I и семья Ракотовао поступили очень несправедливо.
«Как? Что это? Я не выдержу больше ни секунды, — подумала Паула, сердце которой билось так же, как и тогда, когда ей нужно было проглотить ядовитые зерна. — Хватит уже».
— Только по этой причине вы, Паула Келлерманн, получаете возможность доказать, что все, вами сказанное, — правда. И если вам это удастся, то вы и ваши друзья будете свободны. Я дам вам возможность вернуть этому острову часть того, что вы у него украли.
Паула ничего не могла понять, у нее кружилась голова. Что все это значит? Она же не может наколдовать золото! Она же не алхимик! Нирина почувствовал ее напряжение и начал тихо плакать.
— Вы изготовите парфюм, достойный королевы Мадагаскара, который будет заключать в себе богатство этой страны. Для этого у вас есть время до завтра, до момента, когда солнце будет стоять так же высоко, как сейчас.
Безумие, это не что иное, как издевательство. Как ей удастся создать что-то стоящее без материалов за такое короткое время?
— Но мне не хватит времени.
— Мы считаем, что хватит, — сказал премьер-министр таким тоном, что стало ясно, насколько дерзким с ее стороны было это замечание.
Паула подумала о том, чтобы сделать подобие того одеколона, который она подарила королеве. Ранавалуна хотела нечто подобное? Но для этого ей не хватало масла тимьяна, которое она не взяла в путешествие. К тому же у аромата того одеколона было так же много общего с этим островом, как и у жаркого из свинины с шоколадным суфле. Эти два блюда сами по себе вкусные, но так же, как жаркое из свинины не сочетается с десертом, одеколон не подходит для Мадагаскара.
— А если вашему величеству не понравится то, что я создам?
Премьеру было приятно ответить на этот вопрос. Он почесал свою бороду.
— Ну, если результат вашей работы не убедит ее величество, вас сразу же казнят.
Паула еще крепче обняла Нирину, чтобы не упасть в обморок, она в отчаянии посмотрела на Нориа и Вильнева. «Я должна вытащить нас из этой ситуации, — подумала Паула, — поэтому нет никакого смысла причитать относительно того, что мне чего-то не хватает, наоборот, я должна немедленно приниматься за работу».
— Мне понадобится помощь моих друзей, — сказала она решительным тоном, — а также чистое, прохладное и сухое место для работы.
Премьер-министр покачал головой, а государственные деятели начали перешептываться, шокированные такой невиданной наглостью, однако королева на ближайшие двадцать четыре часа обеспечила ей любую помощь и разрешила передвигаться по всей территории. Только деревянный дворец Андрианампуинимерина оставался для нее под запретом.
Солдаты провели их мимо собравшихся малагасийцев вверх по лестнице, к дворцам, в комнату, где они ночевали во время своего первого визита сюда. Они вынесли из нее кровать с балдахином, чтобы освободить место, и поставили ее на улице, где бегали дети, пытаясь прилечь на нее, пока их не прогнали солдаты.
Затем их вещи занесли в комнату, и солдаты ушли, остались только три охранника, вооруженные копьями и ножами.
— Нам нужны свечи или лампы, нам нужны…
Паула замолчала. Это просто смешно — такая спешка, это абсолютно невозможно. За такой короткий промежуток времени… «Ну да, — отозвался после долгого молчания ее внутренний голос, — значит, лучше умереть? Тебе и твоим друзьям?»
Вильнев двинулся к ней, но его остановили охранники. Когда он наконец прорвался и оказался возле нее, он взял у нее Нирину, поцеловал его в лоб, положил себе на плечи и прижал к себе Паулу.
— Любимая, ты вся дрожишь, не нужно. Мы справимся. Говори, что нам делать? Я верю в тебя.
«Он верит в тебя, — повторил ее внутренний голос, — ты должна попытаться сделать это».
— Но как? У меня же только масла, эссенции и бальзамы, которые я взяла с собой. Мы же не можем сейчас проводить дистилляцию и мацерацию малагасийских растений.
— Значит, достаточно будет твоих масел.
— Но как мне с их помощью передать невероятную вселенную этого острова?
В этот момент она вспомнила, что аромат лилии, ландыша или магнолии можно выразить с помощью других компонентов.
— Ты справишься. — Нориа взяла ребенка у Вильнева. — Что тебе нужно?
— Стол, много сосудов, чистая вода и чистый алкоголь. И если вы сможете достать, то пипетка.
Нориа с непониманием посмотрела на нее.
— Думаю, я смогу помочь. У меня в сумке есть шприц, — сказал Вильнев.
— Да, он подойдет.
Паула посмотрела на Вильнева. Он действительно сказал, что верит в нее? Мужчина, которому не нравится сладость и который считает ее увлечение парфюмами пустой тратой времени?
Нориа передала пожелания Паулы солдатам и потребовала принести им всем еду, которую подали уже через минуту. Большое блюдо тсакитсаки, а для Нирины — жидкая молочная каша.
Постепенно им приносили все необходимые предметы: украшенный резьбой, но неустойчивый стол из темного дерева, различные стаканы и вазы, пробки, таз с чистой водой, а также ром и пальмовое вино.
Паула достала из кожаной сумки масла, выставила их один за другим на стол и проверила, не испортились ли они от жары и не изменили ли свой запах.
— Я спрашиваю себя, почему королева не попросила меня презентовать ей несколько целебных растений острова. — Вильнев протянул ей шприц.
— Целебное свойство сложнее доказать, аромат можно быстрее оценить. Кроме того, мне кажется, что нам просто хотели дать невыполнимое задание, чтобы премьер и министры проголосовали «за». Ему вообще не понравилось, что королева решила дать нам шанс. Я не имею права ее разочаровать.
— Нет, ты не имеешь права разочаровать нас. — Вильнев улыбнулся. — У нас еще столько всего впереди.
Он снова обнял ее, чтобы поцеловать, но Паула была слишком взволнована, в конце концов, осталось не так много времени.
— Извини, но я не могу ни о чем думать, кроме как о парфюме. В книге рецептов моей бабушки есть парфюм, который Матильда создала для императрицы Евгении. Он состоит из мускуса, диптерикса, ванили, нероли, герани и сандала. Он нравился не только императрице Евгении, это был парфюм целой эпохи.
— Однако, зная тебя, любимая, я слышу в этом одно громкое «но».
— Этот аромат явно французский, помпезный и доминирующий, как Наполеон. Я боюсь, он не понравится Ранавалуне.
Паула внимательно осмотрела все предметы, которые стояли на столе в отблесках мерцающего пламени свечи.
— Было бы неплохо раздобыть подходящий флакон. Даже жалкий парфюм будет казаться более изысканным в красивом флаконе.
Нориа и Вильнев переглянулись.
— Мы сделаем все возможное. Что-то да отыщется в шкафах дворца.
Паула поблагодарила их. Она знала, что ей какое-то время нужно побыть одной, чтобы собраться и настроить обоняние на новое задание.
Ей хотелось выйти на улицу, почувствовать малагасийскую ночь и подумать. Паула вышла из комнаты, охранник шагал за ней по пятам. Она спустилась к инжирному дереву на большой пустынной площадке, прислонилась к нему спиной и посмотрела на месяц, который постоянно закрывали быстро надвигающиеся облака, а затем он снова появлялся, похожий на перевернутую букву С.
Слово на С. Паула вспомнила свое купание в реке с Ласло. «Ты еще не мертва, — пронеслось у нее в голове, — и есть еще много слов на С, кроме “странная”». С как стойкий ультиматум, как сказочный бескрайний лес, как совершенный универсум, как сверхъестественный источник. Парфюм для лунного острова. Она закрыла глаза и сосредоточилась на запахе ночи.