Люк Симон опаздывал. Он переоделся в щеголеватый костюм и, на ходу завязывая галстук, побежал к своей машине. Его коллеги в полицейском участке гадали, куда на этот раз спешил инспектор.

Влившись в поток транспорта, Люк посмотрел на часы. Он заказал на восемь вечера столик в «Ги Савой». Добраться туда ему удалось в 20.33. Официант проводил его в зал. Ресторан был полон посетителей, шум голосов сливался с ненавязчивым джазом. Элен сидела за угловым столиком на две персоны. Ее блестящие черные волосы падали на лицо. Она раздраженно перелистывала журнал. Симон попросил официанта принести им шампанское и направился к ней.

— Позволь мне догадаться, — прошипела она, когда Люк сел напротив нее за круглый столик. — Тебе снова пришлось задержаться на работе.

— Я помчался сразу, как только смог вырваться. У нас кое-что случилось.

— Ну да! Как обычно! Даже в годовщину свадьбы работа на первом месте.

— Не сердись, малышка, — проворчал он, чувствуя, как между ними быстро возникает знакомое напряжение. — Маньяки и убийцы не уважают личные дела парижских полицейских.

Он мог бы уже привыкнуть к таким ссорам.

— А вот и шампанское, — провозгласил Люк, заставляя себя улыбнуться.

Пока официант откупоривал бутылку и наполнял бокалы искристым напитком, семейная пара хранила молчание. Наконец официант поместил бутылку в серебряное ведерко со льдом и удалился.

— За наш юбилей! — произнес Люк, со звоном чокнувшись бокалом о бокал Элен.

Она молча наблюдала за ним. Это не предвещало ничего хорошего.

— Вот, посмотри! — Он порылся в кармане, вытащил небольшой пакет и положил его на стол. — Это мой подарок. Открой его, дорогая!

Элен недовольно поморщилась, придвинула пакет к себе и неохотно развернула обертку длинными тонкими пальцами. Открыла украшенную вензелями коробочку и заглянула внутрь.

— Картье?

— Я знаю, что ты всегда хотела такие, — сказал он, разглядывая ее красивое лицо.

Она положила золотые часы обратно в коробочку и отодвинула на середину стола.

— Очень мило. Но они не для меня.

— О чем ты говоришь? Конечно для тебя.

Элен печально покачала головой.

— Отдашь их твоей следующей женщине.

Его лицо потемнело от злости.

— Что за вздор ты несешь?

Избегая его взгляда, Элен смотрела на свои холеные руки.

— Я хочу развестись. С меня хватит, Люк.

Наступила долгая пауза. Шампанское стояло нетронутым. Шипение пузырьков почти затихло.

— Я понимаю, что в последнее время у нас все шло кувырком. — Он пытался говорить спокойно. — Но я исправлюсь, Элен. Обещаю.

— Ты обещаешь уже четыре года, и ничего не меняется.

— Я… Я люблю тебя. Разве этого мало?

— У меня есть другой мужчина.

— Ты выбрала удачный момент, чтобы сообщить мне об этом.

— Прости. Я не хотела расстраивать тебя. Но мы с тобой почти не видимся. Нам нужен какой-то юбилей или праздник, чтобы просто посидеть и поговорить, как сейчас.

Он поморщился в приступе отчаяния.

— Значит, ты встречаешься с другим? Прекрасно. И кто этот жеребец?

Элен не ответила.

— Я спрашиваю… с кем… ты… трахаешься! — проревел он, при каждом слове ударяя кулаком по столу.

Его бокал опрокинулся, покатился по скатерти и разбился, ударившись об пол. Ресторан притих на мгновение. Все посетители повернулись и посмотрели на них.

— Давай, устрой мне скандал! — холодно прошептала она.

Официант подошел и застенчиво пригнулся к Симону. Тот грозно повернул к нему голову.

— Мсье, я должен попросить вас уважать других гостей…

— Пошел вон отсюда! — рявкнул Люк сквозь сжатые зубы. — Или я выброшу тебя в это чертово окно!

Официант повернулся на каблуках и отправился жаловаться метрдотелю.

— Видишь? — с упреком произнесла Элен. — Вот так всегда. Ты везде ведешь себя как в участке.

— Может, все-таки расскажешь, с кем ты крутишь задом, пока я работаю по горло в кровище и дерьме?

Люк знал, что такие разговоры лишь ухудшают ситуацию.

«Спокойно, — говорил он себе. — Оставайся спокойным».

— Ты с ним не знаком. Ведь ты имеешь дело только с полицейскими, убийцами, мошенниками и мертвецами.

— Это моя профессия, Элен.

Слезы покатились по ее щекам. Люк смотрел, как они скользили по идеальным контурам красивого лица.

— Да, это твоя профессия и твоя жизнь, — всхлипнув, прошептала она. — Но все, о чем ты говоришь и думаешь, связано со смертью.

— Ты знала, чем я занимаюсь, когда мы начали встречаться. Я полицейский, это моя работа. Так что же изменилось?

Он старался контролировать голос, но чувствовал, что гнев снова наполняет его грудь.

— Я изменилась, — ответила она. — Мне казалось, я буду нужной тебе. Я пыталась привыкнуть к бесконечному ожиданию. Но мне надоело бояться, что однажды тебя привезут домой в гробу. Это невыносимо, Люк. Я так больше не могу. Мне нужно снова почувствовать себя живой.

— И твой любовник наполняет тебя жизнью?

— С ним мне не кажется, что я умираю внутри, — со злостью ответила Элен. Она вытерла глаза. — Я просто хочу нормальной жизни.

Люк наклонился и взял ее руки в свои ладони.

— А если я откажусь от работы? Стану обычным человеком? Напишу заявление об уходе и найду себе новое занятие…

— Какое?

Он помолчал, понимая, что не может придумать никакой замены для своей профессии.

— Я не знаю, — признался Люк.

Элен покачала головой и выдернула пальцы из его ладоней.

— Ты прирожденный коп. Все остальное для тебя не годится. И ты будешь ненавидеть меня, если я заставлю тебя отказаться от любимого дела.

Он помолчал, обдумывая ее слова. В глубине души Люк знал, что Элен права. Он пренебрегал ею и теперь расплачивался за это.

— Тогда дай мне еще немного времени. Скажем, месяц. Мы уедем куда-нибудь! Куда угодно! Как насчет Вены? Ты всегда говорила, что хочешь съездить в Вену. Что скажешь, милая? Сходим в оперу. Покатаемся на гондолах. Я согласен на все.

— Гондолы в Венеции, — сухо ответила она.

— Хорошо, поедем в Венецию.

— Я думаю, немного поздно для этого, Люк. Даже если я скажу «да», что изменится? Месяц пройдет, и все начнется заново. То же, что и прежде.

— Неужели ты не дашь мне шанс? — тихо спросил он. — Я попробую измениться. Я найду силы, поверь.

— Слишком поздно, — глядя на бокал, ответила она. — Сегодня вечером, Люк, ты поедешь домой один.