Анна никак не могла сконцентрироваться на работе. Ей так и не удалось придумать план исторического романа, она сократила его и взялась за набросок введения. Поначалу задача казалась легкой и простой — она прекрасно знала тему. Но слова не желали изливаться на бумагу. И теперь ум нашел себе новый повод для отвлечения вдобавок к творческому кризису, терзавшему ее на протяжении нескольких месяцев. Каждый раз, когда Анна пыталась переключить все внимание на работу, мысли разбегались в стороны, и через пару минут она погружалась в мечты о Бене Хоупе.

Что-то не давало ей сосредоточиться. Что-то, скрытое в глубине ее разума… Но что именно? Это походило на далекое и туманное воспоминание, словно полузабытое слово, вертевшееся на кончике языка, которое она никак не могла оформить в ясную мысль. Анна посмотрела на блокнот Рейнфилда, лежавший на столе около ее локтя. Взгляд скользнул по узору, срисованному с лезвия кинжала. Она вставила этот лист кальки между испачканными страницами. Ей снова и снова казалось, что блокнот содержал в себе нечто большее, чем она могла понять. Все эти знаки и символы…

Анна откинулась на спинку кресла и посмотрела в окно. В темневшем синем небе над черной линией горных вершин появились мигающие звезды. Ее взгляд остановился на Поясе Ориона. Там, за девятьсот световых лет от Земли, находился Ригель — далекое светило. Как странно звезды оживляют историю! Свет, который она видела сейчас, начал свой путь к Земле почти тысячу лет назад. Глядя на него, Анна как бы возвращалась в забытые эпохи и встречалась с ожившим прошлым. Какие темные ужасы и прекрасные секреты видели звезды, сиявшие над средневековым Лангедоком?

Она вздохнула и попыталась вернуться к работе.

«Представьте себе замок на вершине горы Монсегюр. Март 1244 года. Восемь тысяч крестоносцев, нанятых католической церковью, окружили последний оплот катаров, который защищали триста еретиков. После восьмимесячной осады и непрерывного обстрела замка уцелевшие катары начали гибнуть от голода. Затем последовал штурм крепостных валов, и все захваченные в плен жители были сожжены заживо служителями святой инквизиции. Но перед резней из осажденного замка бежали четверо священников. Они унесли с собой бесценные реликвии и исчезли в безвестности, сокрыв свою дальнейшую историю завесой тайны. Какой была их миссия? Какие секреты и баснословные сокровища катарской культуры они спасли от гонителей? Действительно ли существовали эти реликвии, а если да, что они собой представляли? Эти вопросы остаются без ответа и поныне».

Анна отложила ручку. Было чуть больше девяти часов вечера, но она собиралась лечь пораньше. Лучшие идеи часто приходили ей в голову перед сном, когда она расслаблялась. Анна решила принять горячую ванну, потом немного выпить и полностью отдаться своим мыслям. Возможно, завтра утром она проснется с более ясной головой, позвонит Бену Хоупу и договорится с ним о новой встрече. Интересно, по какому следу он идет? Какое тайное знание таится в символах золотого креста и в манускрипте Фулканелли? Как они связаны с ее собственными исследованиями катарских реликвий? Упоминание о них почти стерлось из человеческой памяти, в анналах истории сохранилась лишь древняя легенда.

Ей нравилось это любопытство — она не чувствовала такого уже давно… Анна улыбнулась. Возбуждение, которое Бен зародил в ней, объяснялось не только интеллектуальным интересом. Она с нетерпением ожидала их следующей встречи. Закрыв дверь кабинета, Анна прошла по коридору, пересекла спальню и оказалась в ванной комнате. Она открыла краны, разделась, накинула халат и подвязала длинные волосы. Ей хотелось полюбоваться своим отражением в зеркале, но стекло уже покрылось паром от струившейся горячей воды.

Она вдруг застыла на месте. Снизу послышался шум. Или ей показалось? Она выключила воду, пригнула голову и прислушалась. Может быть, трубы шумят? Анна снова повернула краны и прищелкнула языком от досады на свою пугливость. Но когда она хотела сбросить с плеч халат и забраться в ванну, странный звук повторился. Затянув пояс, она сердито прошла через спальню и остановилась на верхней площадке лестницы. Ее голова склонилась набок, брови нахмурились. Анна внимательно прислушалась.

Ничего. Но она определенно что-то слышала. Анна тихо приподняла бронзовую статуэтку египетского Анубиса, стоявшую на деревянном пьедестале. Сжимая ее в руке, она начала осторожно спускаться по лестнице. Босые ноги ступали беззвучно. Дыхание участилось. Костяшки пальцев побели от напряжения. С каждым шагом темный проем, ведущий в гостиную, увеличивался. Если она сможет добраться до выключателя…

Звук снова повторился.

— Кто здесь?

Ей хотелось, чтобы голос звучал властно и уверенно, но с уст сорвался только слабый и дрожащий дискант. Громкий стук в дверь заставил ее подпрыгнуть. Сердце гулко заколотилось в груди. Она сделала выдох и прокричала:

— Кто там?

— Анна! — послышался голос снаружи. — Это я! Эдуард!

Она облегченно вздохнула, расслабила плечи, и ее левая рука, все еще сжимавшая Анубиса, безвольно опустилась вниз. Она подбежала к двери и открыла ее, позволив Леграну войти. Эдуард не ожидал такого теплого приема — особенно после того, как она несколько раз очень холодно общалась с ним по телефону. Он был приятно удивлен, когда Анна почти силой втащила его за руку в гостиную.

— Зачем вам эта штука?

Он с улыбкой кивнул на статуэтку. Анна смущенно посмотрела на свою руку, чувствуя себя ужасно глупо. Она поставила Анубиса на стол.

— Я услышала какой-то шум и очень испугалась, — ответила она, приложив ладонь к груди и на мгновение закрыв глаза.

— О, эти старые дома действительно полны странных звуков, — со смехом отозвался Эдуард. — Мой такой же. Скорее всего, вас напугала мышь. Просто удивительно, как много шума способна создавать малюсенькая мышка.

— Нет, наверное, это был шум вашей машины, — возразила она. — Извините меня за мой вид.

— Я не хотел пугать вас, Анна.

Заметив, что она в халате, он вежливо спросил:

— Надеюсь, вы не спали?

Она, успокоившись, одарила его теплой улыбкой.

— Честно говоря, я собиралась принять ванну. Возможно, вы нальете себе выпить, а я отлучусь и вернусь к вам через пять минут.

— Конечно, идите и не торопитесь. Я буду ждать вас, как верный слуга.

Проклятье, подумала Анна, входя в наполненную паром ванную. Когда она затаскивала его в дом, это походило на одобрение, на сигнал о готовности к дальнейшим отношениям. Нельзя сказать, что Легран ей не нравился. Очаровательный мужчина, вполне привлекательный и обходительный. Но даже если бы он ухаживал за ней миллионы лет, Анна не полюбила бы его. В нем было нечто такое… неопределенное и гнетущее… что заставляло ее чувствовать себя неуютно в его обществе. Ей следовало избавиться от Леграна, по возможности мягко, быстро и решительно, пока у него не возникли какие-либо фривольные мысли. Хотя она уже ощущала чувство вины. Бедняга Эдуард.

Тем временем Легран расхаживал взад и вперед по гостиной, репетируя слова, которые он приготовил заранее. Через несколько минут он вспомнил о шампанском и цветах, оставленных в машине. Решившись на этот неожиданный визит, Эдуард не хотел показаться слишком навязчивым и нелепым. Анна могла счесть его утомительным поклонником, переполненным желаниями и страстными ожиданиями. Но когда она без возражений впустила его в дом и явно дала понять, что не против такой компании, он уже не сомневался — цветы придутся кстати. А где тут кухня? Может быть, сунуть бутылку в холодильник, чтобы охладить шампанское, пока Анна нежится в ванне? Похоже, намечается прекрасный романтический вечер. Дрожа от нервного возбуждения, Легран направился к своей машине.

Анна выбралась из ванны, обтерлась полотенцем и надела легкие брюки и блузу. Стереосистема в спальне играла симфонию Моцарта. Когда начался ее любимый второй акт, она стала подпевать мелодии. Спускаясь по лестнице, Анна все еще не знала, как ей вести себя с нежданным гостем. Может быть, позволить ему остаться, но обращаться с ним уже холоднее?

Входная дверь была широко раскрыта. Она неодобрительно всплеснула руками. Куда он ушел? Решил прогуляться по ночному саду? Она вышла на порог и окликнула его:

— Эдуард? Вы где? Вернитесь!

Затем она увидела Леграна. Он склонился к окну машины. Его голова и плечи находились внутри салона, как будто он что-то доставал.

— Что вы там делаете? — спросила Анна.

Она сбежала по ступеням и остановилась, вдыхая аромат цветов и запахи теплой ночи. Внезапно колени Леграна подогнулись, и тело прижалось к дверце машины. Он не двигался.

— Эдуард, что с вами?

Неужели он успел так напиться? Вытянув руку, Анна потрясла его за плечо. Ноги Леграна подкосились. Он упал на спину и ударился головой о мелкую гальку. Эдуард неподвижно лежал и смотрел на Анну невидящими глазами. На его горле виднелась чудовищная рана, протянувшаяся от уха до уха. Рубашка намокла от крови.

Анна закричала. Она повернулась и побежала к дому. Захлопнув дверь, она трясущейся рукой подняла телефон, но тот ответил молчанием. Шнур был перерезан. Она снова услышала странный звук. На этот раз он раздавался совсем близко — чистый и громкий металлический скрежет, словно кто-то скоблил сталью о сталь. Звук шел изнутри! Из гостиной! Как будто лезвие ножа, не спеша, скользило вниз по прутьям птичьей клетки!

Она побежала к лестнице. Ее босая нога наступила на что-то мягкое и мокрое. Испуганная женщина посмотрела вниз. На самой нижней ступени лежала окровавленная тушка одной из канареек. Анна зажала рот рукой. Из полуоткрытой двери гостиной послышался хриплый смех — точнее, мерзкое хихиканье убийцы, который наслаждался своей игрой. На столе у подножия лестницы стояла статуя Анубиса. Анна схватила ее и, услышав шаги за спиной, метнулась назад к лестнице. Ее мобильный телефон остался в спальне. Если она доберется до него и закроется в ванной комнате…

От рывка за волосы ее голова дернулась назад. Анна взвизгнула от боли. Она увидела мужчину, подошедшего сзади: высокий и мускулистый, с растрепанными волосами стального цвета, с серым лицом, похожим на кусок гранита. Он еще раз дернул Анну за волосы, развернул к себе и толкнул в лицо ладонью в перчатке. Анна упала на пол и замолотила ногами по воздуху. Когда мужчина склонился к ней, она отмахнулась рукой, сжимавшей Анубиса, и статуэтка ударила его по скуле. Послышался хруст.

Голова Боццы отклонилась в сторону. Он приложил перчатку к лицу и бесстрастно посмотрел на кровь. Затем на его лице расползлась кривая усмешка. Франко решил закончить игру и перейти непосредственно к делу. Схватив запястье Анны, он жестко вывернул ей руку. Она закричала. Статуэтка выпала из пальцев и покатилась по ступеням. Неимоверным усилием Анне удалось вырваться. Боцца спокойно наблюдал, как она убегает. Когда жертва поднялась на верхнюю площадку, он снова настиг ее, схватил за волосы и ударил головой о перила лестницы. Анну ослепила вспышка белого света. Она упала на спину, чувствуя кровь на губах.

Он опустился рядом с ней на корточки и алчно осмотрел ее тело. Его взгляд засиял от предвкушения будущих удовольствий. Он сунул руку под куртку. Лезвие с тихим шорохом скользнуло по синтетической обивке ножен. Глаза Анны широко открылись. Франко играючи провел острием ножа по ее блузке — от горла к животу. Ее дыхание участилось. По телу пробежала безотчетная дрожь. Он намотал ее волосы на кулак и оттянул голову назад.

— Мне нужна информация об англичанине, — прошептал Боцца. — Расскажи мне о нем, и я позволю тебе жить.

Он приставил нож к ее щеке.

Ей удалось заговорить, но голос звучал как жалкий писк.

— Какой еще англичанин?

Она почувствовала холод стали и закричала от боли, когда он сделал порез на ее щеке. Боцца отвел нож в сторону и осмотрел трехдюймовую рану. Кровь полилась по лицу Анны. Она замотала головой из стороны в сторону, вырываясь из хватки маньяка. Он прижал нож к ее горлу.

— Скажи, чего он хотел от тебя, — повторил Франко хриплым шепотом. — Говори, или я порежу тебя на куски.

Ее мысли заметались, как напуганные рыбки.

— Он ничего не получил от меня, — проскулила она, отплевываясь от крови, заливавшей ее губы.

— Говори правду, — с угрюмой усмешкой произнес убийца.

— Это правда! — ответила она. — Он искал документ… Древний манускрипт.

Боцца кивнул. Ему как раз об этом и говорили.

— Где манускрипт?

Анна молча обдумывала ситуацию. Он нацелил острие ножа в ее глаз и вопросительно поднял брови.

— Над камином, — прохрипела она. — В стеклянной рамке.

Какое-то время Боцца холодно смотрел на нее, проверяя, не обманывает ли она. Затем нарочито медленными движениями вытер лезвие о ковер и положил нож на пол рядом с собой. Приподняв кулак, он резко ударил жертву в лицо. Голова Анны дернулась в сторону. Боцца оставил бездыханную женщину на верхней площадке лестницы, вложил нож в ножны и спустился в гостиную. Он снял рамку со стены, разбил стекло об угол камина и стряхнул осколки. Средневековая карта выпала из оправы. Боцца скрутил свиток в тугую трубку и сунул во внутренний карман куртки.

Значит, Манзини ничего не отдала англичанину. Усберти будет доволен. Боцца быстро нашел эту женщину и забрал у нее документ, о котором говорил хозяин. Теперь он приведет женщину в чувство и позабавится с ней до утра. Ему нравилось смотреть на лица жертв, когда они понимали, что он не оставит их живыми. Ужас в их глазах в момент осознания своего бессилия в его безжалостных руках возбуждал Франко куда сильнее, чем неторопливые пытки и кульминация криков, которые наступали позже.

Он вернулся в коридор и сердито прищурился. Женщина исчезла.

Анна, шатаясь, вошла в кабинет. Она услышала звук разбитого стекла в гостиной и поняла, что маньяк сломал рамку. Кровь из порезанной щеки стекала по шее. Вся передняя часть блузы стала скользкой и мокрой. У нее кружилась голова, но ей удалось добраться до стола. Капли крови падали с рук на ее записи и книги. Схватив блокнот Рейнфилда в пластиковой обложке, она, ослепленная болью и тошнотой, шатаясь, вернулась в коридор и направилась в спальню.

Поднимаясь по лестнице, Боцца увидел, как дверь спальни захлопнулась. Он неторопливо преодолел последние ступени и, подойдя к двери, достал из сумки на поясе компактный набор отмычек. Через минуту он вошел в спальню и хмуро осмотрел пустую комнату. Здесь имелась еще одна дверь. Боцца попробовал открыть ее, но она была заперта изнутри.

Закрывшись в ванной, Анна начала неуклюже набирать телефон полиции. Пачкая кнопки кровавыми отпечатками, она вдруг вспомнила, что у нее закончился кредит. Ее охватила тошнотворная паника. От головокружения она выронила телефон. Анна понимала, что безумный маньяк не собирался оставлять ее в живых. Ей грозила ужасная участь. В затуманенном уме мелькнула мысль о самоубийстве. Может быть, решить свою судьбу сейчас, пока он не добрался до нее? Окно находилось не так высоко, чтобы действовать наверняка. Спрыгнув вниз, она лишь покалечит себя и останется беспомощной игрушкой в его руках.

Внезапно послышался треск расщепленного дерева, и дверь распахнулась настежь. Боцца вошел в комнату и ударом кулака уложил Анну на пол. Ее голова ударилась о кафель. Она потеряла сознание. Заметив в руке Анны какой-то предмет, Франко разжал ее окровавленные пальцы, поднял потертый блокнот и осмотрел его.

— Хотела скрыть его от меня? — прошептал он, глядя на ее неподвижное тело. — Хитрая сучка.

Боцца сунул блокнот в карман, где уже лежал древний свиток, затем снял куртку и повесил ее на спинку стула. Под курткой он носил наплечную кобуру, небольшой полуавтоматический пистолет, запасные магазины под мышкой слева и нож в ножнах — справа. Сначала он вытащил нож и положил его на край раковины, затем расстегнул сумку на поясе и достал оттуда плотно скрученный пластиковый комбинезон. Он надел его через голову и разгладил шелестевшие полы, которые опустились ниже колен.

Взяв нож с раковины, Боцца щелкнул им о керамику. Раздался резкий неприятный звук. Насладившись им, он медленно направился к Анне Манзини, пнул ногой ее тело, а когда она застонала от боли, присел рядом с ней. Ее глаза приоткрылись и тут же расширились от ужаса. Анна увидела, как он навис над ней и алчно разглядывал ее фигуру. Его глаза блестели так же холодно, как лезвие ножа.

— Сейчас начнется настоящая боль, — пообещал он хриплым шепотом.