Западное побережье Ирландии, через четыре дня

Бен вздрогнул и проснулся. Несколько секунд он лежал, не понимая, где находится, пока реальность медленно складывалась по кускам в единое целое. Рядом на прикроватном столике пронзительно трезвонил телефон. Бен протянул руку к трубке и, не рассчитав движения спросонья, сбил стоявшие на столике пустой бокал и бутылку виски. Бокал упал и разбился. Бутылка покатилась по полу и уткнулась в кучу сброшенной одежды. Он сипло выругался, приподнимаясь на смятой постели. Голова трещала от боли, горло пересохло. Во рту ощущался вкус выдохшегося виски.

Бен поднял трубку.

— Алло? — выговорил он (точнее, попытался).

Его хрип перешел в приступ кашля. Он закрыл глаза, испытав знакомое и неприятное ощущение. Казалось, неведомая сила засасывала его в длинный темный тоннель, оставляя в голове воздушную легкость, а в животе — тошнотворную слабость.

— Извините, — произнес на другом конце линии мужской голос с отчетливым британским акцентом. — Мне дали верный номер? Я ищу мистера Бенджамина Хоупа.

Голос звучал неприязненно, что мгновенно вызвало у Бена раздражение, несмотря на головную боль. Он откашлялся, вытер лицо тыльной стороной ладони и попытался раскрыть слипавшиеся веки.

— Бенедикт, — прошептал он.

Ему пришлось откашляться.

— Это Бенедикт Хоуп, — раздраженно повторил он. — Кстати, сколько сейчас времени и не рано ли для телефонных звонков?

Похоже, его собеседник утвердился в своей неприязни и больше не скрывал недовольства.

— Вообще-то половина одиннадцатого.

Бен пригнулся и посмотрел на часы, затем на полоску солнечного света между плотными шторами. Он попытался сосредоточиться.

— Ладно, извините. У меня была беспокойная ночь.

— Заметно.

— Чем я могу вам помочь? — резко спросил Бен.

— Мистер Хоуп, меня зовут Александр Вильерс. Я звоню от имени моего нанимателя, мистера Себастьяна Ферфакса. Мне приказано передать вам, что мистер Ферфакс хотел бы воспользоваться вашими услугами. — После небольшой паузы Вильерс добавил: — Вас рекомендовали как одного из лучших частных детективов.

— Я не детектив. Я ищу пропавших людей.

— Мистер Ферфакс хотел бы увидеться с вами, — продолжал его собеседник. — Мы можем договориться о встрече? Естественно, мы пришлем машину и оплатим ваше время.

Бен сел на дубовой кровати, потянулся за сигаретой и зажигалкой «Зиппо».

— Извините, мне сейчас не до встреч. Я только что закончил трудную работу и решил немного отдохнуть.

— Понимаю, — сказал Вильерс. — Я уполномочен сообщить вам, что мистер Ферфакс предлагает щедрый гонорар.

— Дело не в деньгах.

— Тогда, возможно, я должен добавить, что речь идет о спасении человеческой жизни. Нас убедили в том, что только вы способны помочь нам. Нельзя ли, по крайней мере, устроить вашу встречу с мистером Ферфаксом? Я надеюсь, вы передумаете, услышав его печальную историю.

Бен не знал, что ответить. Повисла новая пауза, и Вильерс понял ее по-своему.

— Спасибо, что согласились, — произнес он. — Прошу вас немного подождать. Через несколько часов за вами заедут наши люди. До свидания.

— Подождите. Куда подъедет ваша машина?

— Мы знаем, где вы живете, мистер Хоуп.

Бен совершал ежедневную пробежку вдоль пустынного пляжа, где компанию ему составляли лишь волны и несколько круживших с криками чаек. Дыхание океана было спокойным. Солнце почти не грело, признав победу осени.

Он пробежал больше мили по гладкому песку и, превратив похмелье в слабый отголосок боли, направился к каменистой бухте — своему любимому месту на здешнем побережье. Никто не приходил туда, кроме него. Несмотря на то что работа Бена заключалась в поиске пропавших людей и воссоединении их с родными и близкими, сам он предпочитал одиночество. В свободное время ему нравилось приходить сюда: здесь можно было забыть обо всем на свете и на несколько бесценных мгновений выбросить из головы проблемы беспокойного мира. Даже дом находился вне поля зрения — за крутым глиняным откосом, усеянным камнями и поросшим клочковатой травой. Бен мало заботился о своем особняке с шестью гостевыми спальнями, который был слишком большим для него и Винни, его пожилой экономки. Он купил этот дом по одной причине: его продавали вместе с участком берега в четверть мили длиной — уединенным святилищем Бена.

Следуя давно заведенному ритуалу, он сел на плоский валун, набрал в ладонь горсть гальки и принялся с ленцой бросать ее в море. Приливные волны, поднимаясь все выше и выше, шипели вокруг него на камнях. Прищурив синие глаза, Бен проследил, как камень описал дугу на фоне неба, вошел в воду и с белым всплеском исчез на гребне приближавшейся волны.

«Отлично, Хоуп, — подумал Бен. — Камню потребовалась тысяча лет, чтобы достичь берега, а ты взял и зашвырнул его обратно».

Он прикурил сигарету и осмотрел морские просторы. Мягкий соленый бриз ерошил его белокурые волосы.

Через некоторое время Бен неохотно поднялся, спрыгнул с валуна и направился обратно к дому. Он нашел Винни на кухне. Пожилая экономка готовила обед.

— Не придумывай ничего особенного, Винни. В ближайшие часы я снова уеду.

Она сердито посмотрела на него.

— Ты же только вчера вернулся! Куда на этот раз?

— Не имею понятия.

— И как долго тебя не будет?

— Тоже не знаю.

— Тогда лучше перекусить перед дорогой, — сказала она. — Бегаешь все время, ни на секунду не присядешь, чтобы отдышаться…

Она вздохнула и покачала головой. Присматривать за Беном, а тем более заботиться о нем было нелегкой работой.

Винни уже много лет была верна семейству Хоуп. Теперь у нее остался единственный подопечный — Бен. После смерти отца он продал семейный дом и переехал на западное побережье Ирландии, а Винни последовала за ним. Они так долго знали друг друга, что иногда она вела себя не как экономка, а как мать — подчас беспокойная и раздраженная, но всегда терпеливая и преданная.

Она прервала приготовление праздничного обеда и сделала дюжину бутербродов с ветчиной. Бен присел за кухонный стол и, углубившись в размышления, съел парочку. Винни покинула его и занялась делами по дому, стараясь свести к минимуму беспорядок, который он оставил при своем пробуждении. Бен вернулся из Испании лишь вчера вечером, но уже успел обозначить свое присутствие в доме. Если бы в его личной жизни был такой же порядок, как в его работе!.. В его кабинете всегда было опрятно и чисто. В этом отношении Бен проявлял себя дисциплинированным и методичным профессионалом, но во всех остальных областях его жизни все было наоборот.

Винни никогда не говорила об этом открыто, но очень тревожилась о том, как упорно и быстро Бен загонял себя в могилу работой и пьянством. Она достаточно знала о его работе, чтобы понимать, как опасны эти длительные поездки в разные страны. Она знала и о ящиках виски, которые он держал в своей спальне. Одному богу известно, что уничтожит его первым — алкоголь или таинственные командировки. Винни очень боялась, потому что видела, как наплевательски Бен относился к собственной жизни.

Если бы у него появился хоть какой-то повод для любви и заботы, думала она. Точнее, человек, о котором он мог бы заботиться. Иногда у Бена появлялись женщины, пытавшиеся с ним сблизиться, увлечь его и заставить полюбить себя. Но он бросал их и обрывал все связи. Винни знала, что он боялся любви. Порой ей казалось, что он опустошил себя, убил все эмоции.

А ведь она помнила Бена восторженным юношей, полным оптимизма и мечтаний! В ту пору силы, питавшие его вдохновение, не исходили из бутылки. Но это было очень давно — до того, как случилось несчастье. Она вздохнула, вновь переживая те ужасные времена. Но закончились ли они на самом деле? Винни была единственным человеком, кто кроме Бена понимал ту опаляющую боль, которая сжигала его сердце. Она знала, какой таинственный импульс управлял его поступками.