Полицейский участок на Сент-Олдейтс,

12.39

Перед Джоэлем на столе лежал нетронутый багет с ветчиной и сыром. Десять минут назад он успел снять половину целлофановой обертки, когда сообразил, что ноющая пустота в желудке не имеет к голоду никакого отношения и он не сможет проглотить ни кусочка.

С тех пор он сидел и тупо смотрел на свой ланч, но видел перед собой не сэндвич, который совсем недавно собирался съесть. Перед его мысленным взором, бросая вызов здравому смыслу, стояли покрасневшие глаза и бледное лицо мальчишки в больничной палате. Сознание Джоэля разрывалось между страхом и желанием поверить в невозможное. Гораздо больше опасений, что он сходит с ума, его пугало подозрение, что кошмар, который он пережил, произошел на самом деле.

Джоэль уже все это проходил, и не один раз, и сейчас отчаянно сражался с подступающими страхами, изо всех сил пытаясь их прогнать. Реальность переключила передачу, шагнула в параллельное измерение, где привычные законы логики и здравого смысла не действовали. Он стоял на краю пропасти и заглядывал в ее черное нутро.

Он отодвинул сэндвич в сторону и схватил телефонную трубку. Дэн Клиланд был приятелем Джоэля и работал в лаборатории судебной экспертизы. Джоэль спросил у него, существует ли возможность ускорить исследование образцов крови Мэддона.

— Все зависит от того, что ты имеешь в виду под «ускорить».

— Например, сегодня?

— Хм-м-м, у тебя губа не дура.

— Это очень важно, Дэн.

— Ладно, — вздохнув, сказал Клиланд. — Только ради тебя. Предоставь это мне, я свяжусь с тобой ближе к вечеру.

После звонка Дэну Джоэль почувствовал себя значительно лучше. Если окажется, что найденные в машине Дека Мэддона таблетки действительно экстази, а анализ крови подтвердит, что парень принимал наркотик, может быть, тогда он снова сможет дышать. Может быть, мир опять станет нормальным. Может быть, вампиры, поселившиеся у него в голове, уберутся обратно в мир фантазий, где им самое место, а дурные сны останутся всего лишь с нами.

Может быть.

Джоэль швырнул багет с ветчиной и сыром в мусорную корзину и потянулся к чашке с кофе, но тот оказался совсем холодным.

«Ягуар» мчался в сторону Лондона по внешней полосе дороги со скоростью чуть меньше девяноста миль в час, Алекс разговаривала по телефону с Гарри Рамблом. Он молча слушал ее отчет о том, как она провела утро. Алекс умолчала только об одном.

— Я вот чего не могу понять, — сказал Рамбл, когда она закончила, — почему инспектор полиции, человек, занимающий довольно высокое положение, каждый день имеющий дело с серьезными преступлениями, пусть и в таком маленьком городке, как Оксфорд, тратит время на парня, которого обвиняют в хранении наркотиков, причем по мелочи, и который твердит про вещи, абсолютно бессмысленные с точки зрения людей.

— Потому, что он ему поверил, Гарри.

— С чего ты взяла?

— Я почувствовала запах его страха и видела выражение глаз. Не думаю, что он готов себе в этом признаться. Но, можете не сомневаться, он отнесся к истории мальчишки очень серьезно.

Рамбл на мгновение задумался.

— Он ему поверил, хотя у него нет ничего, кроме показаний подростка, которому все это могло привидеться под действием наркотика? В таком случае он либо чрезвычайно впечатлительный…

— Ничего подобного, — перебила его Алекс. — Он молодой, ему около тридцати. Если он дослужился до инспектора полиции, значит, он амбициозен и решителен и совсем не идиот. Парни вроде него не страдают излишней впечатлительностью. Есть какая-то другая причина.

— Например, какая?

— Я пока не знаю, — ответила она.

Закончив разговор, Алекс сжала руль и вдавила педаль газа в пол, мотор «Ягуара» взревел, когда стрелка спидометра перевалила за отметку в сто миль. Обостренное восприятие окружающей реальности позволяло Алекс чувствовать каждую крошечную выбоину на шоссе и оценивать скорость с такой точностью, о которой может только мечтать пилот истребителя. Она полностью контролировала ситуацию, поскольку была вампиром.

В таком случае почему у нее так бьется сердце?

Вот об этом она не стала рассказывать Гарри.

Алекс мчалась на своей машине вперед, не в силах думать ни о чем, кроме Джоэля Соломона. И она знала почему.