— Моя жизнь… — заговорил супруг, но неожиданный стук в двери заставил его замолчать. Я резко встала, вытерла мокрые дорожки со щек и опустилась обратно в кресло. Только тогда бывший советник позволил войти нарушившему наше уединение целителю. — Дорогая, не уходи, мы еще не закончили.

Кивнув в знак того, что услышала его, стала наблюдать, как Аарон со смирением пьет предписанное лэром Герконом тонизирующее зелье, хотя мы оба прекрасно понимали, что оно уже не в силах ему помочь. Слезы снова набежали на глаза. Я слегка запрокинула голову и часто заморгала, не позволяя им пролиться.

Вскоре целитель покинул покои хозяина замка, вновь оставив нас одних. Настала минута истины. Супруг помедлил пару мгновений, вероятно подбирая нужные слова, и заговорил:

— Несмотря на все трудности, выпавшие на мою долю, я прожил сравнительно долгую жизнь и не могу сказать, что уж совсем несчастливую. Пусть мне приходилось зачастую оглядываться назад, на свое непоправимое прошлое, я научился радоваться каждому дню, чашке кофе по утрам, свежей газете, полноценному вздоху. Рождение Ламира стало самым лучшим подарком от судьбы, хотя я продолжал мечтать о дочке. И всего этого у меня не было бы, если бы не Катрина, — мужчина замолчал, а я никак не могла нащупать связующую нить между нашим браком и незнакомой блондинкой. — Открой верхний ящик тумбочки и достань оттуда миниатюру.

Озадаченно взглянув на Аарона, выполнила довольно странное указание. Найти небольшой портрет, лежавший поверх вороха бумаг, не составило труда. Однако едва взяла его в руки, застыла от изумления. Пусть время и не пощадило изображение — краски поблекли, а в некоторых местах и вовсе отслоились, — поразительное сходство миловидной блондинки со мной невозможно было не заметить. Я почувствовала, как по коже вверх-вниз, не останавливаясь, забегали мурашки.

— Кто это? Катрина? — мой голос надломился, не выдержав волнения.

— Да, дорогая, это Катрина, — с теплотой и нежностью отозвался Аарон и протянул руку, в которую я вложила миниатюру.

Мужчина настолько увлекся любованием портрета, что, казалось, и вовсе позабыл о моем присутствии. Пришлось напомнить о себе:

— И кем она мне приходится?

— Бабушкой, Айрис. Катрина — твоя родная бабушка.

— Бабушкой? — повторила за супругом, нервно сглотнув. Кончики пальцев неприятно закололо, и вновь появилось сильное головокружение. Даже пришлось откинуться на спинку кресла, чтобы темнота не поглотила сознание. — Но почему я никогда не слышала о ее существовании?

— Я не знаю, дорогая.

— Это она попросила вас жениться на мне, чтобы уберечь от Росмана? — меня охватила волна негодования. Почему за столько лет никто из маминых родственников не протянул руку помощи и ни разу не появился ни в особняке Хотдженса, ни в пансионе?

— Нет, Айрис. Я был бы рад снова с ней увидеться, поговорить за чашкой чая, как в старые добрые времена. Но ее уже давно нет в живых.

— Тогда почему? Я прихожусь вам внучкой?

«А вдруг Ламир мой дядя?» — внезапно посетила голову шальная мысль, от которой меня бросило в жар.

— Признаюсь, Катрина быстро завладела моим сердцем. Не столько из-за красоты, сколько из-за доброты, мягкости, отзывчивости… В ней было такое неугасаемое стремление к жизни, что она заставила меня взглянуть на мир иначе, хотя к моменту нашей встречи я поставил на себе клеймо. Это она научила меня ценить каждое мгновение, любить просыпаться по утрам и встречать тяготы судьбы с улыбкой. Я бы хотел, Айрис, чтобы ты была моей дочерью или внучкой, но, видимо, в отместку за мое преступление мне не дано испытать подобного счастья. Спустя год редких встреч с Катриной и замечаний отца, что пора бы уже обзавестись наследником, я решил сделать ей предложение. Догадываясь, что родители не одобрят мой выбор, не стал просить родовое кольцо, а купил новое. Хотел тайно жениться и только потом представить супругу.

— Почему тогда не женились? — нетерпеливо спросила, когда Аарон вновь замолчал.

— В тот момент служба забросила меня на окраину империи, где я и провел около месяца, а по возвращении узнал, что Катрину насильно выдали замуж за ненавистного ей человека. Я тяжело принял этот удар судьбы, погрузился с головой в работу, желая таким образом позабыть о неудачах. Но время шло… Долг перед родом давил на грудь. По настоянию отца мне все же пришлось жениться. Элен была из знатной семьи, достаточно красива, умна, образована, правда, всего на год меня младше. Такой возраст в высшем обществе считался уже пороком. Однако мы быстро нашли общий язык, хорошо поладили, и я смиренно принял уготованную участь, надеясь, что однажды полюблю ее так же сильно, как и Катрину. Но и тут ошибся. Годы шли, а чувства к твоей бабушке не угасали. Хоть она и не взяла с меня и медяка, я посчитал своим долгом отблагодарить ее за помощь с проклятием и на протяжении десяти лет из года в год посылал небольшую сумму. Элен каким-то образом стало об этом известно. Она разозлилась, не принимала во внимание мои заверения, что между мной и Катриной сугубо дружеские отношения. Ради спокойствия в семье я был вынужден прекратить отправку денег. Последняя тонкая нить, связующая меня и Катрину, оборвалась на многие годы, хотя она всегда жила в моем сердце, — Аарон закашлялся и посмотрел на стакан с водой на краю тумбочки, который я торопливо подала. Муж сделал пару глотков и вернул его мне. — Смерть Элен приоткрыла тайну, которую она хранила на протяжении десятилетия. Чувствуя свою близкую кончину, жена написала длинное обращение, в котором просила прощения за то, что скрыла от меня единственное письмо, пришедшее за многие годы от Катрины.

— Что в нем было? — я подалась вперед, сгорая от любопытства поскорее все узнать.

— На первый взгляд — ничего. Пустой лист. Но твоя бабушка была магиней. Ей удалось сделать так, что текст проявился, лишь когда попал в мои руки. Всего пара строчек, в которых она умоляла позаботиться о своей внучке — Айрис Контана. Представь мои чувства, когда я прочел письмо, нашедшее адресата лишь спустя десять лет.

Его чувства сложно было представить, ведь у самой сейчас царила полная неразбериха как в голове, так и в сердце. Как оказалось, бабушка, родная бабушка позаботилась обо мне. И пусть прошло много лет, не верилось, что кому-то все же тогда было небезразлично мое будущее.

— Вы негодовали?

— Мягко сказано, дорогая. Я пребывал в ярости и смятении. Жизнью, сыном, удачно сложившейся карьерой — всем этим я обязан лишь Катрине, а не выполнил всего одну ее просьбу. Она никогда ни о чем не просила, значит, это имело для нее крайне важное значение. Я сразу же поднял на уши все свои связи, хоть и отошел на тот момент от дел, и узнал, что Катрина Телания давно умерла, едва ли не сразу после отправленного письма, что ее дочери — Лиадны — также уже нет в живых, а Айрис Контана учится в пансионе. Мне ничего не оставалось, как остаться в стороне.

— Тогда почему внезапно вмешались? Вы следили за моей жизнью? — растерянно посмотрела на Аарона, размышляя одновременно над тем, как бы все сложилось, если бы письмо не опоздало на десять лет.

— После отставки я перебрался в замок и перестал с кем-либо общаться, но в тот день меня решил навестить Ричард — один из тех, кто был свидетелем убийства. Мы сидели в гостиной, пили вино, вспоминали молодость, когда он внезапно обронил, что Росману, похоже, удалось отыскать себе новую жену. Я тогда еще с сожалением спросил, какой дурак решился отдать этому странному типу свою дочь, и услышал имя твоего опекуна. Я не раздумывал ни секунды. Пусть брак и не входил в планы, мне терять было нечего — осталось же не так много, считаные месяцы, а у тебя впереди вся жизнь, которую безумец мог отобрать. На следующий день после полудня я приехал в Дельтаун, молясь, чтобы только не опоздать. Благо успел… и предложил Хотдженсу столько, что он не смог отказаться, хотя юлил. Вот так, Айрис, ты и стала моей женой.

После этих слов в комнате надолго повисло молчание. Я смотрела на танцующее пламя в камине, пыталась переварить услышанное, постоянно ощущая на себе заинтересованный взгляд Аарона. Видимо, он ждал каких-либо вопросов, но правда столь стремительным потоком обрушилась на голову, что я сидела некоторое время в растерянности.

— Если моя бабушка была могущественной магиней, возможно, я помогу вам окончательно избавиться от проклятия? Вдруг мне передался этот дар? Но как узнать? — с тревогой в голосе обратилась к Аарону и встала с кресла.

Охватившее сердце волнение не позволяло спокойно усидеть на месте. Невзирая на непоправимую ошибку, совершенную бывшим советником в молодости, мои чувства и отношение к нему не изменились. А его приближающаяся смерть не давала покоя. Почему все люди, которыми я дорожила, уходили, едва появлялся намек на счастье?

— Знаешь, Айрис, я так долго откладывал этот разговор, потому что был уверен, что в твоих глазах появится ненависть и презрение, едва откроется вся правда обо мне. Но ничего подобного не произошло. У тебя оказалось такое же большое и любящее сердце, как и у Катрины, — губы бывшего советника тронула благодарная улыбка. — Однако думаю, она бы избавила меня от проклятия полностью, будь у нее на то возможность. Наверное, это прозвучит жалко, но я устал. Устал от постоянных кошмаров, устал от груза, который ношу за плечами уже тридцать семь лет, от постоянного вранья и недосказанности. Ведь именно из-за проклятия я не смог проститься с Элен, — Аарон продолжил, лишь заметив немой вопрос, отразившийся в моем взгляде: — Я никогда не праздновал день рождения дома. Всегда брал в это время отпуск и прятался где-нибудь подальше от людей, чтобы они не стали свидетелями изводивших меня с утра до ночи приступов. Всегда в один и тот же день, раз в год. проклятие давало о себе знать, чтобы я не посмел забыть о содеянном. Но разве это возможно?

— Из-за них вы не присутствовали на похоронах первой жены? — уточнила, сложив в уме небольшую мозаику.

— Да, Элен умерла в начале февраля, когда я находился за тысячу километров от дома, в ожидании очередной кары.

— Почему вы не хотите рассказать обо всем Ламиру? Может, ему удастся вам помочь?

— Боясь, что сын пойдет по моим стопам, я растил его в строгости, учил ценить жизнь каждого человека, независимо от статуса и положения, будь то бедняк, будь то богач. Он не поймет… — из груди мужа вырвался горестный вздох.

— И когда вы собираетесь известить его о своем ухудшившемся здоровье? — я стала неосознанно комкать пальцами ткань платья, пытаясь найти выход из сложившейся ситуации.

— В начале следующей недели. Ты что-то задумала, Айрис? — бывший советник впился в меня проницательным взглядом. Провести его оказалось сложно.

— Конечно же нет, — отозвалась без колебаний, желая развеять подозрение супруга. — А что представлял собой артефакт бабушки?

Безропотно смириться с предстоящей смертью Аарона, не попытавшись вырвать его из когтистых лап проклятия, я не могла. Особенно после всего, что он для меня сделал.