Девлин ждал, как Эни отреагирует на его слова. В душе его бурлили эмоции. Если девушка побежит, он бросится за ней. Несмотря на вечность, проведенную при дворе Сорши, Девлин так и не смог подавить в себе этот инстинкт. Будучи «окровавленными руками» Высокой королевы, он иногда мог беспрепятственно поддаться инстинктам, но тогда он выполнял приказы, и погони кончались убийством жертвы. Преследование для собственного удовольствия, погоня за Эни — это было верхом искушения.

Эни не убежала. Вместо этого вызывающе выставила бедро и сердито посмотрела на него.

— Ты хоть представляешь, во что бы вляпался, если бы убил меня?

Он с наслаждением смотрел на ее лицо, следил за движениями, соответствующими словам.

— Не представляю. Расскажи.

— Айриэл, Габриэл, Ниалл — ты бы нажил трех опаснейших врагов.

Теперь она встала в классическую позу смертной женщины: руки уперты в бока, плечи развернуты, подбородок вызывающе задран кверху.

— Твоя поза провоцирует нападение. — Девлин указал на ее руки. — Правда, стоишь ты хорошо.

— Что?

— Твои ноги. Если бы я на тебя напал, такая стойка удобна для обороны, — пояснил Девлин.

Ему хотелось заняться ее подготовкой. Он попробовал ее кровь и знал: по силе эта девочка скоро будет равна Габриэлу.

— Собираешься на меня напасть? — по-прежнему с вызовом спросила она.

— Нет. Хотел бы поговорить с тобой. Это чуть более цивилизованный способ.

— Точно. Цивилизованная беседа после того, как ты преследовал меня, потом чуть не задушил и пригрозил, что убьешь. Нравы у вас, однако, при вашем Высоком дворе.

Эни мотнула головой и посмотрела на коня, то есть дракона. Тот уткнул драконью морду ей в плечо. Возможно, они мысленно переговаривались, но подслушивание чужих мысленных разговоров Девлину было недоступно.

Он ждал.

— Ладно… давай поговорим.

Эни держалась напряженно, сохраняя все ту же боевую стойку.

— Пошли.

Девлин повернулся и зашагал к залитой солнцем улице. Он не предложил Эни руку и не стал проверять, пойдет она за ним или нет. Все свои противоречивые чувства Девлин загнал поглубже и придал лицу стоически спокойное выражение — его давнишнюю и безотказную маску. Желание защитить эту девчонку казалось ему вопиющей глупостью, но он очень хотел найти решение, исключавшее гибель Эни.

«В особенности от моей руки», — мысленно уточнил он.

Он шагал по улицам скверно спланированного города, сворачивал в переулки, срезая расстояния, пока не добрался до района, застроенного складскими зданиями. Немногочисленные фэйри, видевшие его, обязательно доложат Ниаллу или Айриэлу. Вряд ли среди фэйри сыщутся глупцы, которые рискнут сообщить эту новость Габриэлу; большинство предпочтет передать сведения нынешнему или бывшему королю. Гнев гончих вспыхивает мгновенно, а гасится с трудом. Только мазохист (если среди фэйри есть таковые) отважится рассказать Габриэлу, что видел его дочь вместе с Девлином. Габриэл и Девлин выполняли при своих дворах одинаковые функции — поддерживали порядок, а потому не особо ладили друг с другом.

На перекрестке Девлин остановился. Мимо на большой скорости неслись машины смертных. И почему людям так нравится путешествовать в тесных металлических клетках? Очень и очень многое в мире смертных казалось ему неестественным.

«В Стране фэйри все по-другому».

Девлин веками задавался вопросом: смог бы он приспособиться к жизни в мире смертных. Бананак вот приспособилась. И многие фэйри приспособились, когда давным-давно тогдашний Темный король перенес свой двор в мир смертных. Правда, кто-то заболел, кто-то умер или сошел с ума. Зато другие буквально расцвели. Девлин понимал: он слишком консервативен, чтобы вписаться во все это.

Избыток информации всегда действовал на него угнетающе. И конечно, шум. Хуже всего было сочетание того и другого: шум двигателей, пронзительные сигналы, неоновое зарево, яркий свет в помещениях, дым, запах духов, туалетной воды и прочей косметики, столь обожаемой смертными. Одно это могло свести с ума. А когда он попадал в сравнительно тихие уголки, окружающий пейзаж и погода производили на него странное впечатление. Это был чудной мир, где с небес не падало ничего, кроме воды и льда, где пища всегда имела одинаковый вкус, где климат зависел от местоположения и вращения планеты. Текучесть и переменчивость мира фэйри казались ему куда более логичными и естественными.

Эни шла следом, но в разговор не вступала, пока они оба не остановились возле витрины с обувью ярких расцветок. А мимо все так же неслись машины, отвратительно сигналя. Голоса смертных сливались в сплошной гул.

— На что засмотрелся? — поинтересовалась Эни.

Сейчас она показалась ему ниже ростом и более хрупкой. Возможно, только показалась, поскольку в этот момент от нее не исходила агрессия. Эни была ему по плечо; кончики ее волос, выкрашенные в кричащий розовый цвет, касались его руки. Но бдительность девчонка не теряла, то и дело оборачиваясь назад и следя за улицей.

Стоящая невдалеке от них женщина тоже разглядывала обувь. В резком свете витринных огней была отчетливо видна болезненная худоба смертной. Женщина скользнула взглядом по Девлину и снова сосредоточилась на рассматривании туфель и ботинок.

Девлин наблюдал за Эни. Как и Рей, она не боялась его. А ведь даже Сорша находила его пугающим. Таким они с Бананак его и создавали. Фэйри должны были его бояться. В пределах и за пределами Высокого королевства он выполнял приказы своей королевы, которые почти всегда предвещали чью-то смерть. Но на Эни это не подействовало. Возможно, она была еще слишком молода и многого не понимала. Не чувствуя опасности, девушка становилась смелой и вызывающе дерзкой.

«Может, поэтому Рей так просила меня навестить Эни? Неужели ей было известно?»

Нет, конечно. Рей никак не могла предугадать, что Эни его не испугается. И все же такая безбоязненность была редкостью, и Девлин это ценил.

— Эй! — Она толкнула его в бок. — Ты что, обуви никогда не видел?

— Нам нужно перейти улицу.

Девлин не знал, насколько быстро способна двигаться Эни. Смертные особым проворством не отличались. Правда, Эни была не совсем смертной, а ее отец считался одним из самых быстрых фэйри. Девлин представил, как она, замешкавшись, попадет под несущуюся металлическую клетку, и ему стало не по себе. Судьба Эни действительно была ему небезразлична.

Он схватил ее за руку повыше локтя и потащил за собой, заставляя приноравливаться к своим широким шагам.

— Это еще что? — рассердилась Эни. — Что ты затеял?

— Помогаю тебе перейти улицу.

Девлин сощурился. Ее дерзость импонировала ему только до тех пор, пока не начала мешать его целям.

— Эти экипажи несутся с бешеной скоростью, а в тебе еще есть часть смертной природы. Я сомневаюсь, что смертные достаточно быстры…

— Я не смертная. Я — гончая!

Эни вырвалась и побежала по улице.

Девлин бросился следом. Вид у Эни был воинственный. Конечно, она вела себя безрассудно, но он вполне ожидал этого выплеска. Надо было держать ее покрепче.

«Какая же она необузданная. Это…»

И тут он замер. Весь мир вокруг остановился, в голове не осталось ни одной мысли, когда Девлин увидел невесть откуда взявшуюся Бананак. Та появилась за спиной Эни, обняв ее за плечи.

НЕТ!

Его возражение не успело даже превратиться в мысль, как Девлин очутился перед ними.

— Отступись, сестра, — потребовал он.

— С какой стати мне отступаться?

Она еще крепче вцепилась в плечи Эни. Острые ногти впились в кожу; не слишком глубоко, но ощутимо.

Девлин избрал подчинение логике, и логика утверждала: есть способ, который позволит вытащить Эни из рук Бананак. Однако сейчас Девлином управляла отнюдь не логика.

— Она моя. Я взял ее под свою опеку.

— Она жива.

Бананак потерлась лицом о волосы Эни, вполне по-кошачьи, и это было странно для женщины-ворона.

— Хорошо, что жива. Мне она нужна живой. Теперь у нее есть миссия. Правда, щеночек?

Эни выдержала ее взгляд. Несмотря на отчаянность своего положения, не струсила. На мгновение Девлин испугался за ее рассудок. Правда, у некоторых полукровок он встречал отсутствие инстинктивного страха.

«Неужели у нее нет чувства самосохранения?»

Эни выразительно округлила глаза, словно хотела безмолвно передать ему свои мысли. Девлин внимательно смотрел и пытался угадать смысл ее послания. Эни скривила губы и чуть наклонила голову. Ее взгляд указывал влево.

Возле тротуара стоял ее конь, вновь принявший облик автомобиля. Похоже, Эни намеревалась использовать коня в качестве оружия. В таком случае она не понимала, с кем связывается. Особого вреда Бананак это не причинит, зато изрядно разозлит. И тогда его сестрица наверняка нанесет ответный удар.

«И мне придется покалечить собственную сестру».

Девлин шагнул вперед, встав между конем и Бананак. Он не всегда испытывал любовь к своим сестрам-создательницам, однако поклялся всеми доступными ему способами оберегать их. Далее от себя самого.

Девлин подошел к Бананак почти вплотную, предупреждая ее возможные действия против Эни или коня.

Эни сердито глядела на него.

— Сестры всегда знают, когда их брат допускает ошибки.

Бананак нагнулась и коснулась щекой лица Эни.

— Но я не расскажу тебе, брат, про наши секреты.

Девлин мысленно взвешивал ее слова. Он не мог солгать Бананак.

«Жаль, что сейчас рядом нет Рей», — подумал он.

Если бы она владела его телом, ложь полилась бы сама собой. А сейчас как раз выдался такой случай, когда ложь неизмеримо полезнее правды.

— И ты не выдашь ему наши секреты. Правда, щеночек?

Она повернула Эни лицом к себе.

— Ты вернешься к нашему двору. Он может помочь. Ты же за этим явился, братец? Помочь?

Бананак через плечо Эни поглядела на него и усмехнулась.

Девлин ничем не выдал своего состояния и произнес лишь:

— Да. Я пришел ей помочь.

От большинства фэйри Бананак потребовала бы развернутого ответа. Но брату поверила. Она поцеловала Эни в лоб.

— Верь ему, малышка. Он у нас мудрый.

Слова Бананак всколыхнули внутри Девлина давно подавленные чувства. Ему стало не по себе. Что бы Бананак ни натворила, она оставалась его создательницей. Предать ее, как четырнадцать лет назад он предал Соршу… мысль об этом ранила Девлина.

«Только ради тебя, Эни».

Эни бросила на него мимолетный взгляд и, словно забыв о Бананак, направилась к своему коню. По дрожи ее руки, когда она открывала дверцу, Девлин понял, насколько ей страшно. Возможно, что к страху примешивался и гнев.

Он молча повернулся и пошел за Эни.

Девлин уселся на пассажирское сиденье, и Эни, едва услышав звук закрывшейся дверцы, резко тронулась с места. В зеркале заднего обзора виднелось лицо Бананак.

Эни включила музыку. Из колонок полились оглушительные звуки гитар и пронзительные голоса певцов. Девлин коснулся ее руки. Эни отдернула свою.

— Значит, ты помогаешь Бананак? — спросила она, не отрывая взгляда от дороги.

Живая машина неслась между металлическими. Эни мастерски лавировала, но Девлин все равно замирал, опасаясь услышать скрежет металла.

— Она сказала…

— А как ты думаешь, если бы я сказал ей, что хочу вытащить тебя из ее лап, она бы позволила нам уехать?

— Почему я должна тебе верить? — хмуро спросила Эни.

— Может, и не должна.

Ради Эни он только что предал вторую сестру, однако у него язык не поворачивался сказать Бананак: «Я не собираюсь убивать эту девчонку». Если бы ему пришлось выбирать между благополучием Страны фэйри и жизнью Эни, он бы действовал в интересах фэйри.

— Я пришел в ваш мир не затем, чтобы убить тебя или причинить тебе вред.

— Тогда зачем? — спросила она, вцепившись в руль.

Лучше бы этой полукровке никогда не привлекать к себе внимания Сорши, а теперь еще и Бананак. Жила бы себе тихо, насколько такое возможно для полукровок. Но лучше не говорить ей об этом. Особенно сейчас, когда она сердита и напугана. Правда, молчать — еще хуже.

— В тебе есть что-то, нужное Бананак. Она намерена воспользоваться твоей особенностью, чтобы стать сильнее и разбить Соршу. Бананак всегда мечтала об этом, но до сих пор ей не хватало сил. Только я никоим образом не собираюсь ей помогать.

— Почему?

Девлин вздохнул.

— А ты хочешь ей помогать?

— Нет, но…

— Мне совсем не хочется тебя убивать. Но если ты решишь помогать Бананак, мне придется это сделать.

Они оба замолчали. В машине гремела безобразно громкая музыка. Эни вела машину так, словно дорога была пустынной. Девлин не раз вспомнил, от кого она унаследовала эту лихость. Эни без конца давила на какую-то педаль. Двигатель отзывался ревом… Так они покинули Хантсдейл.

«Помоги мне найти решение, которое не повлекло бы за собой ее смерти», — сам не зная кому, взмолился Девлин.