– Итак, на чем мы стоим, ребята? Кев, что говорят в отделе розыска пропавших?
– Профессор Милтон только что развелся в третий раз, командир. Типа Саймона Коуэлла. И все три его бывших отзываются о нем только в превосходных степенях. Собственных детей нет, но усыновил пятерых. Врагов не замечено.
– Когда он исчез?
– Последний раз его видели в среду. Его ассистентка в колледже подняла тревогу, когда профессор не появился в четверг утром. Он не выходил на связь ни с одним членом своей семьи, что, в его случае, довольно необычно.
– Раньше с ним подобное случалось?
– Если послушать его бывших, то он живая реинкарнация Ганди, – покачал головой Доусон. – Очень кроткий и мягкий. – Он сверился со своим блокнотом. – Последняя бывшая говорила с ним во вторник вечером, и он был очень взволнован тем, что получил, наконец, официальное разрешение на раскопки.
– Командир, я узнала кое-что об этом, – вступила в разговор Стейси. – Первый запрос профессор Милтон направил два года назад. В то время он получил более двадцати замечаний по проекту: все они касались вопросов культуры, окружающей среды и политики. Дальше этого я пока не продвинулась.
– Продолжай, Стейси, – кивнула Ким. – Брайант, а мы знаем точно, когда жертва общалась с профессором?
– Кортни прислала мне журнал телефонных разговоров, – ответил Брайант, протягивая бумагу. – Они говорили в среду, в течение двадцати минут около пяти тридцати вечера.
– Значит все, что мы сейчас знаем – это то, что жертва имела разговор с университетским профессором в среду вечером. – Ким сложила руки на груди. – И вот теперь она умерла, а профессор бесследно исчез.
Раздался стук в дверь, и на пороге появился констебль.
– Что вам нужно?! – рявкнула Стоун. Она ненавидела, когда кто-то прерывал ее брифинги.
– Мэм, пришел джентльмен, который хочет с вами переговорить.
Ким посмотрела на полицейского, как на сумасшедшего.
– Я знаю, мэм, но он настаивает, что готов говорить только с вами, – принялся объяснять тот. – Он говорит, что он профессор…
Инспектор вскочила.
– Брайант, за мной, – распорядилась она, выходя из двери. – Стейс, узнай все, что возможно, об этой земле.
Она стала спускаться по ступенькам, и сержант еле поспевал за ней.
В приемной к ней подошел мужчина с окладистой бородой и копной вьющихся волос.
– Профессор Милтон? – уточнила Стоун.
Он прекратил потирать руки и протянул одну для рукопожатия.
Ким слегка коснулась ее и быстро возвратила владельцу.
– Прошу вас, пойдемте со мной.
Она провела мужчину по коридору в комнату № 1 для допросов, по пути отдавая новые распоряжения:
– Брайант, позвони в отдел розыска пропавших и сообщи им новость – пусть не теряют время. Что мы можем вам предложить, мистер Милтон?
– Чашку сладкого чая.
Брайант кивнул и закрыл за собой дверь.
– Очень многие беспокоились о вас, профессор, – заметила Стоун.
Ей не хотелось, чтобы ее слова прозвучали, как укор, но она ненавидела, когда время полиции растрачивалось впустую. Его и так ни на что не хватало.
– Прошу прощения, инспектор, – понимающе кивнул археолог. – Я просто не знал, что мне делать. Всего несколько часов назад я связался с миссис Пирсон, и она рассказала мне о вашем посещении. А еще сказала, что вам можно доверять.
Ким была удивлена, что старая карга успела составить о ней такое мнение.
– Ну, и где же вы были? – спросила она. Это был не тот вопрос, который ей не терпелось задать, хотя если б рядом с ней сидел Брайант, то он тоже посоветовал бы не торопиться. Было видно, что ученый дрожит и никак не может расцепить руки.
– В пансионе в Бармуте, – ответил он. – Мне необходимо было уехать.
– Но миссис Пирсон сказала нам, что в среду вы были на седьмом небе от счастья…
Мужчина кивнул, и в этот момент в комнату вошел Брайант. В руках он держал три пластиковых стаканчика и, усевшись, подал один из них профессору.
– Вы говорили в тот день с женщиной по имени Тереза Уайатт? – продолжила беседу Ким.
– Да, миссис Пирсон сказала мне, что вы интересовались именно ею. – Было видно, что археолог озадачен. – Но я не совсем уверен, что это как-то связано с тем, что случилось со мною позже.
Стоун не имела ни малейшего представления о том, что с ним случилось, но твердо знала, что Тереза позже превратилась в труп.
– Если это не секрет, зачем Тереза Уайатт вам звонила?
– Никакого секрета тут нет. Она спрашивала, принимаю ли я волонтеров на этот проект.
– И вы ответили?..
– Я ответил, что принимаю волонтеров, отучившихся в университете хотя бы год, – покачал головой профессор. – Мисс Уайатт интересовалась археологией, но не имела никаких специальных знаний. А о том, чтобы получить их до начала проекта в конце февраля, речи не шло.
Ким почувствовала разочарование. Это не тот след, который позволит им найти убийцу. Беседа выглядела вполне безобидной.
– Вы говорили о чем-то еще? – задал вопрос Брайант.
– Она интересовалась, где именно мы будем проводить раскопки, – ответил ученый, помолчав. – Судя по остальной беседе, мне это показалось немного странным.
Да, подумала Ким. Действительно странно.
– А что случилось потом? – спросила она, вспомнив о том, что сказал профессор.
– Я вернулся домой, – тут мужчина с трудом сглотнул, – и Тесс не встретила меня так, как встречала обычно.
Ким бросила взгляд на Брайанта. Доусон сказал, что профессор жил один.
– Обычно она дремлет в спальне, рядом со своей поилкой, но как только я вставляю ключ в скважину, выбегает и машет хвостиком, – продолжил рассказывать ученый.
Ну что же, в этом есть какой-то смысл, подумала Ким.
– А в среду этого не произошло. Войдя на кухню, я позвал ее, но она не появилась, – Милтон еще раз сглотнул. – Она билась в конвульсиях на полу. У нее были стеклянные, широко раскрытые глаза, и в первые несколько секунд я даже не обратил внимания на записку. Схватив ее на руки, я помчался в ветеринарную клинику, но было уже слишком поздно. Она умерла по дороге… – Профессор вытер правый глаз.
Стоун уже приготовилась спросить его о записке, но Брайант остановил ее.
– Мы искренне сожалеем об этом, профессор, – сказал он. – А она, что, болела?
– Вовсе нет, – покачал головой археолог. – Ей было всего четыре года. Но ветеринар даже не стал ее осматривать. Он сразу почувствовал запах антифриза. Оказывается, собачки его любят, потому что он сладкий. Эту гадость налили в ее поилку, и она выпила очень много.
– Вы что-то говорили про записку? – мягко напомнил Брайант.
– Да. Негодяй степлером прикрепил ее к уху собачки, – глаза профессора покраснели.
Ким содрогнулась.
– А вы помните, что в ней было написано? – спросила она.
– Она у меня с собой. – Милтон опустил руку в карман пиджака. – После всего этого ветеринар отдал ее мне.
Стоун взяла записку в руку. С точки зрения экспертизы, эта бумажка была совершенно бесполезна, ибо уже успела побывать в руках профессора и ветеринара.
Инспектор развернула ее и положила на стол. На белом листке бумаги простым черным шрифтом было напечатано:
ОТКАЖИСЬ ОТ РАСКОПОК, ИЛИ СЛЕДУЮЩЕЙ БУДЕТ ТВОЯ ТРЕТЬЯ
– Я даже не стал возвращаться домой. Стыдно признаться, но я был в ужасе, – говорил тем временем ученый. – Правда, ужас и сейчас еще никуда не делся. Кто на такое способен? Я вас спрашиваю, инспектор. – Он допил остатки чая. – Я даже не знаю, куда мне теперь идти.
– К миссис Пирсон, – предложила Ким. Она хорошо помнила выражение лица женщины, когда та говорила о своем начальнике. Этот маленький бульдог никому не позволит приблизиться к нему.
Стоун встала и забрала записку, пока Брайант жал профессору руку и предлагал подвезти его туда, куда ему понадобится.
Сжимая записку в руке, Ким вернулась в кабинет. Она не могла избавиться от ощущения, что где-то находится громадная банка, полная червей, а ей только что вручили открывашку.
– Так, Кев, мне кажется, что кофе надо освежить, – объявила она. – Стейс, что насчет земли?
– Площадью около акра, расположена рядом с крематорием в Роули. Прямо на самом краю жилого квартала, который муниципалитет построил в середине пятидесятых. До строительства это была территория сталелитейной фабрики, – отчиталась Вуд.
Брайант вошел в комнату, продолжая говорить по мобильному.
– Большое спасибо, Кортни. Вы нам очень помогли. – Посмотрев на своих коллег, он увидел три пары любопытных глаз, уставившихся на него. – А в чем дело?
– Кортни? – повторила Ким. – Мне, что, пора рассказать об этом твоей жене?
– Я счастлив в браке, шеф, – Брайант со смешком снял пиджак и повесил его на спинку стула. – Так, по крайней мере, говорит моя жена. А Кортни сейчас зализывает сердечные раны, нанесенные ей Джоанной, преподавательницей английского языка, которая не так давно строила вам глазки.
– Это правда, командир? – Глаза Доусона чуть не вылезли из орбит.
– Успокойся, мальчик. – Стоун повернулась к Брайанту. – А зачем ты ей звонил?
– Следуя вашей всегдашней логике, – сержант приподнял бровь, – я спросил Кортни, есть ли у нее список мест, где работала Тереза Уайатт. Сейчас она его готовит.
– Не забудь послать ей открытку на Рождество. Она сэкономила нам целое состояние на бумаге, – усмехнулась Ким и повернулась к Стейси, пытаясь представить себе территорию, о которой та говорила. – Подожди-ка секундочку… Ты говоришь о земле прямо рядом с крематорием? О той, на которой обычно останавливается передвижная ярмарка?
Вуд повернула экран в ее сторону и показала землю, о которой шла речь. Экран заполнила карта «Гугла».
– Смотрите-ка. Вот здесь, возле дороги, есть какой-то огороженный участок, а в остальном это просто заброшенная территория.
Внутренности Ким скрутились в крутой комок. Все ее чувства обострились до предела.
– Стейс, мне необходимо все, что ты сможешь найти по Крествуду. А пока мне надо сделать несколько звонков.
Сев за свой собственный стол, Стоун глубоко вздохнула. Несколько кусочков головоломки встали на свое место. И впервые в жизни она надеялась, что ошибается.