Изысканный ужин, состоящий из жареного фазана и филе палтуса в легком сливочно-лимонном соусе, наконец завершился, и гости перешли к разнообразным вечерним развлечениям.

Полковник Лэнгтри сидел рядом с Дилайлой на обитом золотистой парчой диване в Золотой гостиной. У камина за бокалом бренди беседовали об Индии граф Киттридж и граф Тремейн, прочие гости играли в соседней комнате в карты.

Линдси и Корри остановились возле полковника Лэнгтри и тетушки Ди. Стараясь не смотреть на позолоченные часы на мраморной каминной полке, Линдси пыталась придумать благовидный предлог, чтобы получить возможность уйти.

— Мисс Грэм, ваша тетушка считает вас отличной наездницей, — улыбнулся полковник Лэнгтри, выводя разговор на излюбленную им тему лошадей и конного спорта.

Линдси вежливо улыбнулась ему в ответ:

— Не буду кокетничать и говорить, что это не так. Я езжу верхом с самого раннего детства. Мне очень приятно бывать в нашем поместье, где я могу ездить на породистых лошадях отца.

Она посмотрела на Дилайлу.

— Моя тетушка тоже хорошо ездит верхом. Думаю, она не откажется провести экскурсию по всему поместью.

Дилайла улыбнулась:

— Чудесная идея! — Она повернулась к полковнику: — Если хотите, мы могли бы осуществить ее завтра же.

— Разумеется, хочу, — чуть запоздало откликнулся полковник, не в силах отвести взгляд от чудесных серых глаз Дилайлы. Смущенно откашлявшись, он снова обратился к Линдси: — А что вы думаете по поводу предстоящих скачек? Полагаю, вы немало их повидали.

— Должна сказать, это действительно очень интересное мероприятие. Дерби послужит достойным завершением недели.

— Я слышал, вы собираетесь выставить на скачки лучшего чистокровного коня Ренхерст-Холла, — обратилась Корри к Дилайле.

— Да, правда, мы пока еще не решили, кого именно.

— Надеюсь на ваш верный выбор, — сказал полковник с озорной улыбкой. — Я собираюсь сделать ставку на вашего коня и очень надеюсь выиграть.

— Будет трудно обыграть коня лорда Меррика, — предостерегла его Корри. — Насколько мне известно, виконт весь год тщательно готовится к скачкам.

— И все же у нас первоклассные лошади, — возразила Дилайла, — и очень опытные тренеры. Можете быть уверены, мы приложим все усилия, чтобы выиграть скачки.

Линдси вспомнила о вороном жеребце. Если повезет, она сама будет участвовать в дерби. В таком случае полковнику лучше сделать ставку на вороного, потому что Линдси была полна решимости победить.

Она зевнула, прикрыв рот рукой, и сказала:

— Уже поздно. Боюсь, я слишком устала сегодня. Если не возражаете, я пойду к себе.

— Разумеется, дорогая, — кивнула Дилайла.

— Приятных вам снов, — пожелал ей полковник.

Наверное, ему хотелось, чтобы и все остальные гости удалились из гостиной, оставив его наедине с Дилайлой.

Когда Линдси шла в свою комнату, ее сердце тревожно билось в ожидании предстоящей встречи.

Тор нервно расхаживал взад и вперед возле развалин старого аббатства. Линдси все не было, и он был уже готов отправиться на ее поиски.

Чертыхаясь, он клял себя за то, что согласился на это свидание. Ему было известно, что Линдси расспрашивала деревенских жителей о Меррике, и тому могла не понравиться ее активность. Что, если он послал своего человека следить за ней?

Тор старался не думать о плохом, и все же… Еще пять минут, и он пойдет ее искать.

Тор посмотрел в сторону поросшей травой широкой поляны, где наслаждался свободой вороной жеребец, впервые за долгое время выведенный из своего загона на волю. Сегодня был удачный день — Тору удалось уговорить коня позволить себя оседлать. По словам Хораса, вороной жеребец, до того как стать неуправляемым, был уже приучен к седлу и уздечке. Потом его продали человеку, который крайне жестоко обращался с лошадьми. И после этого ни одному из тренеров не удалось силой заставить его снова стать управляемым и послушным.

Терпением и лаской Тор сумел завоевать расположение жеребца, но это вовсе не означало, что он примет в качестве наездницы Линдси. Да и Тору было страшно за нее. Вдруг жеребец сбросит ее? Что, если он покалечит её, а то и убьет?

Тор снова принялся взволнованно расхаживать взад и вперед. Он уже собирался отправиться на поиски Линдси, когда услышал наконец невдалеке тихое ржание.

Линдси подъехала к Тору, и он, обняв ее за талию двумя руками, помог ей спешиться. На ней была та же бархатная амазонка, что и утром. От нее исходил запах цветов и аромат юного женского тела. Тор вдыхал этот запах и не мог им надышаться. Мужское естество мгновенно пробудилось к жизни. Линдси не была похожа на пышнотелых красавиц, которых он всегда желал, но никакая другая женщина не действовала на него так глубоко и неотразимо.

— В доме никак не улягутся, — с улыбкой объяснила она свое опоздание. — Я подумала, что сегодня мы с вороным успеем только познакомиться, поэтому надела амазонку на случай, если кто-нибудь увидит, как я иду к конюшне.

— Ладно, пошли. Посмотрим, понравишься ли ты жеребцу так, как нравишься мне.

Линдси рассмеялась и пошла вслед за Тором к коню, привязанному длинной веревкой к дереву на поляне. При виде Линдси жеребец вскинул голову и стал раздувать ноздри.

— Не торопись, — остановил ее Тор. — Дай ему время привыкнуть к твоему присутствию.

Жеребец всхрапнул и принялся рыть копытом землю. Он был явно встревожен.

— Тихо, мальчик, тихо, — ласково проговорила Линдси, медленно приближаясь к нему. — Я не сделаю тебе ничего плохого.

Конь затанцевал на месте, слегка поднялся на задних ногах и тонко заржал.

— Продолжай с ним разговаривать, — подсказал Тор.

— Какой ты красавец! — мягко произнесла Линдси, обращаясь к коню. — Надеюсь, ты позволишь мне ездить на тe6e. Мне бы этого очень хотелось.

Не переставая говорить, она медленно приближалась к жеребцу. Тор шел чуть сзади, готовый при необходимости закрыть ее собой.

— Держу пари, ты резв как ветер, — говорила тем временем Линдси. — Во всяком случае, так утверждает Тор.

Конь стал постепенно успокаиваться, прислушиваясь к ее голосу.

— Такого коня, как ты, я еще никогда не видела. Ты лучший чистокровный конь во всей Англии.

К удивлению Тора, конь тихонько заржал, опустил голову и мелким шагом направился к Линдси, словно она была его давней доброй знакомой. Этого Тор никак не ожидал. Конь спокойно шел к девушке, всем своим видом выражая полное доверие и даже некоторое любопытство.

— Не могу поверить, — удивленно пробормотал Тор.

Потом он уловил едва слышный аромат нежных духов Линдси. Ее голос звучал мягко и женственно… Так вот в чем дело!

Линдси протянула руку и почесала коня за ухом. Тот довольно засопел и ткнулся мордой ей в плечо в знак благодарности и признания.

— Ты женщина, — сказал Тор. — Он не любит мужчин, но ты… ты не мужчина, ты женщина. Должно быть, в прошлом он принадлежал какой-то женщине, которая заботилась о нем.

Линдси прижалась щекой к морде коня, ласково провела рукой по его густой шелковой гриве и погладила атласную шкуру.

— Мы будем хорошими друзьями, ты и я… правда, дорогой? — Она повернулась к Тору и сказала: — Во мне он не чувствует той угрозы, которая исходит от мужчин.

— Похоже, ты права.

— Мне кажется, он позволит мне сесть на него.

— Пока этого нельзя утверждать.

Линдси поцеловала коня в лоб и прошептала ему на ухо:

— Мы с тобой будем участвовать в скачках и обязательно выиграем их.

Тор чувствовал, как между жеребцом и Линдси возникала и крепла связь.

У него забилось сердце. Ведь если Линдси сумеет выиграть скачки на вороном жеребце, тот будет спасен и станет собственностью Тора. И тогда…

Он купит землю в сельской местности, и жеребец положит начало линии прекрасных чистокровных лошадей.

Только бы Эскалибур выиграл…

Тор взглянул на Линдси, и его лицо омрачилось тревогой. Какой бы хорошей наездницей она ни была, дерби всегда таит в себе серьезную опасность. Нельзя подвергать Линдси такому риску.

— У тебя снова этот взгляд, — полувопросительно сказала она, глядя на Тора.

— Какой взгляд?

— Ну, тот самый, помнишь? Я-мужчина-ты-моя-женщина-я-должен-защищать-тебя.

— И все-таки ты не должна этого делать, — покачал головой Тор.

— Мы это уже много раз обсуждали, и вот что я тебе скажу. Если ты запретишь мне выступать на жеребце, я возьму одну из лошадей моего отца. Хочешь ты того или нет, я все равно буду участвовать в скачках.

— Клянусь, Линдси, ты самая…

— Самая возмутительная девушка на свете, я знаю.

Тор не смог сдержать улыбку.

— Ну хорошо. Если Эскалибур позволит тебе сесть в седло, ты будешь выступать на нем. Я больше не стану отговаривать тебя.

Последние предрассветные часы ушли на то, чтобы приучить коня к Линдси. Она водила его в поводу, кормила сахаром, разговаривала с ним, ласково гладила по шее, целовала в морду…

— Давай я попробую сесть на него, — нетерпеливо проговорила она, с надеждой глядя на Тора.

Жеребец казался совершенно спокойным, и Тор, выждав удобный момент, ловким движением подсадил Линдси боком нa его неоседланную спину, а сам крепко взял в руки поводья. Потом осторожно повел жеребца по кругу, постепенно увеличивая его радиус. Конь вел себя удивительно послушно. Казалось, он был рад нести на своей спине молодую наездницу.

Тор только качал головой. У Линдси был дар очаровывать мужчин и, как выяснилось, жеребцов тоже.

* * *

За два часа до рассвета они решили, что на первый раз достаточно.

— Я снова приду завтра вечером, на этот раз постараюсь пораньше.

Тор кивнул:

— Хорошо, но мне не нравится, что ты добираешься до развалин в одиночку. Это опасно, поэтому я буду ждать тебя на опушке леса к востоку от конюшни.

Линдси хотела было возразить, но, заметив его грозный взгляд, лишь кивнула в знак согласия.

Тор проводил ее до того места, где она оставила свою лошадь.

— Прежде чем уйти, я хочу тебе кое-что сказать, — проговорила Линдси. — Сегодня я получила еще одну записку. Почерк тот же, что и в двух предыдущих. Записку принес какой-то парень из деревни.

— И что в этой записке?

— Там сказано, что я должна найти женщину по имени Пенелопа Баркер, и тогда мне откроется вся правда о лорде Меррике.

— Я постараюсь навести справки о ней.

— А те люди, вместе с которыми ты работаешь… как они восприняли новость о том, что ты брат Лейфа?

— Я сказал им, что далеко не так богат, как мой брат, поэтому вынужден работать по найму.

Линдси понимающе кивнула и, немного помолчав, сказала:

— У меня к тебе еще одна просьба.

— Какая?

— Поцелуй меня… Я мечтала об этом в течение всего времени, что мы здесь…

— Линдси…

— Разве ты не хочешь меня поцеловать?

Тор сокрушенно покачал головой. Все его существо тянулось к Линдси, весь вечер он испытывал мучительное влечение к ней.

— Больше всего на свете я хочу поцеловать тебя, овладеть тобой… Но нам нельзя…

Она привстала на цыпочки и закрыла ему рот нежным поцелуем. Тор обнял ее и крепко прижал к себе, страстно отвечая на ее поцелуй.

Боги свидетели, он не мог устоять перед ней, перед градом нежных поцелуев, которыми она осыпала его лицо, губы, шею…

— Уезжай, Линдси, пока не поздно…

— Нет, Тор, не хочу… не сейчас… — прошептала она, стягивая с него сюртук.

Вздохнув, он сдался под ее напором, и вскоре Линдси уже лежала на земле с задранной юбкой, и Тор ладонью ощущал горячую влагу между ее раздвинутых ног. Убедившись в ее полной готовности к любовному соитию, он медленно и глубоко вошел в нее, содрогаясь всем телом от острого наслаждения. Его движения, поначалу медленные и осторожные, становились все более нетерпеливыми и быстрыми, доводя ее до исступления. Достигнув оргазма, она выкрикнула его имя, и только тогда он изверг в нее свое семя.

Потом, лежа рядом с Линдси на мягкой траве, Тор мысленно, в который уже раз, обещал себе больше никогда не прикасаться к ней. И снова не был вполне уверен в том, что сдержит свое слово.