Руди появился дома на следующий день, в десять часов утра. Линдси уже заканчивала завтрак, когда до нее донесся неясный шум. Надеясь, что это вернулся Руди, она быстро вышла в холл.

Покачиваясь на нетвердых ногах, брат ухмыльнулся ей и попытался снять шляпу, которая тут же выскользнула у него из пальцев и покатилась по мраморному полу.

— Д-д-доброе утро, сестренка, — пробормотал он.

Дворецкий наклонился и поднял шляпу, делая вид, что не замечает состояния Руди. Линдси шагнула к брату.

— Боже мой, да ты совсем пьян!

Руди — высокий, худой юноша с рыжеватыми волосами и веснушками на лице — пьяно хихикнул:

— А что… неужели заметно? — Он глупо ухмыльнулся и, покачнувшись, повалился на пол.

— Бендерс, помогите мне отвести брата в его спальню, — повернулась к дворецкому Линдси.

— Разумеется, мисс.

С этими словами дворецкий шагнул к Руди, но тот с поразительным проворством отодвинулся в сторону и, с трудом поднимаясь на ноги, пробормотал:

— Н-н-не нужна мне… н-н-никакая помощь. Я просто зашел домой, чтобы… чтобы п-п-принять ванну и переодеться… В клубе меня ждут друзья и… и Т-т-том Боггз.

Линдси обняла брата за плечи.

— Ты в своем уме? — укоризненно покачала она головой. — В таком состоянии ты никуда не пойдешь. Ты же в стельку пьян!

— Неужели все так плохо? — нахмурился Руди.

— Хуже некуда! Ты едва держишься на ногах!

Руди недоуменно пожал плечами. Линдси заметила, что его фрак сильно помят и в нескольких местах чем-то заляпан.

— Тогда я, пожалуй, прилягу ненадолго… а то комната плывет у меня перед глазами…

— Вот именно, — подхватила Линдси, — тебе нужно поспать.

Она взяла брата под руку с одной стороны, дворецкий — с другой, и они чуть ли не волоком потащили Руди наверх, в его спальню. Он оказался тяжелым, словно куль муки, и когда им удалось наконец положить юношу на кровать, оба тяжело дышали, словно разгрузили вагон с углем. Едва голова Руди коснулась подушки, глаза его закрылись и он погрузился в глубокий сон.

— Похоже, молодой хозяин кутил всю ночь, — покачал головой Бендерс.

— И уже не первый раз.

— Просто он очень молод и жизнелюбив по натуре.

— Лучше бы он научился управлять своим жизнелюбием, пока оно не довело его до беды.

Бендерс молча кивнул. Выходя из комнаты, он позвал мистера Пича, камердинера Руди, чтобы тот раздел его и уложил в постель.

Вздохнув, Линдси вышла из спальни брата. Слава Богу, тетушка Ди не видела всего этого безобразия. Хоть она и была сторонницей независимого образа жизни, пьянство в ее понимании находилось за границей дозволенного.

Линдси работала над очередной колонкой светской хроники, посвященной на этот раз балу в доме маркиза Пенроуза. Она писала о богато украшенном бальном зале, о многочисленных вазах с роскошными хризантемами, о зеркалах в золоченых рамах, обо всем, что делало бальный зал похожим на Версальский дворец, как вдруг в редакции появился Руди. Он вошел быстрым шагом, на его заметно побледневшем лице ярко выделялись веснушки, в широко распахнутых зеленовато-карих глазах плескалась тревога.

— Лисси… мне нужно поговорить с тобой, — хрипло сказал он.

Лисси… этим именем он называл свою сестру в далеком детстве, когда ему было трудно правильно выговорить ее имя — Линдси. Она уже давно не слышала, чтобы брат так ее называл. Линдси с беспокойством посмотрела на бледного Руди:

— Боже мой, что случилось? Ты выглядишь так, словно вот-вот упадешь в обморок.

— Я же мужчина, Линдси, а мужчины не падают в обморок. Но я… мне… мне необходимо поговорить с тобой наедине.

В его глазах было что-то такое, что напомнило Линдси того мальчика, каким он был в детстве. Встав из-за стола, она повела его на второй этаж, в комнату, которой часто пользовался в качестве кабинета профессор Харт. Вслед за сестрой Руди вошел в небольшое помещение с высоким потолком, все стены которого были заставлены книжными стеллажами, и тщательно притворил за собой дверь.

Стараясь подавить чувство возрастающей тревоги, Линдси повернулась к брату и спросила:

— Ну так что же тебя так сильно огорчило? Что случилось?

Руди сделал глубокий вдох, стараясь успокоиться.

— Сегодня утром в дом приходил полицейский, чтобы поговорить со мной…

— Что?!

— Приходил констебль Бертрам. Он ведет расследование убийств в районе Ковент-Гарден.

— Но какого черта нужно было констеблю Бертраму от тебя?!

У Руди подкосились ноги, и он опустился на стул возле дубового письменного стола.

— Он хотел задать мне несколько вопросов о втором убийстве. Вернее, о двух убийствах…

— Полиция считает, что ты располагаешь какой-то информацией об этом?

— Не просто информацией. Они полагают… похоже, они считают, что я могу быть в этом замешан.

От этих слов брата Линдси похолодела. Услышанное никак не укладывалось у нее в голове.

— Каким образом ты можешь быть замешан в убийствах? — недоуменно спросила она.

Руди бросил на сестру жалобный взгляд. На лбу у него выступили крупные капли пота.

— Линдси, они подозревают меня… они… они считают, что эти преступления… мог совершить я…

Линдси опустилась на соседний стул. У нее сильно билось сердце.

— Но почему… что заставило их подозревать тебя в этих убийствах?

Руди молча отвернулся и стал смотреть в окно, за которым было видно только серое осеннее небо. Было пасмурно и прохладно. Собирался дождь.

— Я был знаком с ней, — глухо проговорил он. — С той женщиной, которую убили.

— Но, насколько мне известно, — нахмурилась Линдси, — эта женщина была… ночной бабочкой.

— Она считала себя актрисой, — с жалким видом пробормотал Руди. — Мы… мы познакомились на одной… на одной вечеринке у Тома Боггза.

Том Боггз! Этот избалованный и испорченный до мозга костей младший сын графа был для семьи Линдси вечным источником неприятностей. С тех пор как Руди стал водить дружбу с Томом и его никудышными друзьями, он сильно изменился к худшему. А теперь еще и связался с проституткой! Брат открылся Линдси с неожиданной и весьма неприятной стороны, о существовании которой она не подозревала.

Впрочем, молодой женщине не пристало знать о существовании проституции, в то время как молодой мужчина имел полное право пользоваться услугами представительниц этой профессии.

— И ты… ты был с ней в ту ночь, когда ее убили?

— Я… я виделся с ней незадолго до убийства.

Линдси помедлила перед тем, как задать следующий вопрос, боясь услышать ответ брата. Она давно уже предчувствовала, что дурное поведение Руда приведет его к беде.

— А та, другая женщина… та, которую убили полгода назад… с ней ты тоже был… знаком?

Он кивнул и опустил глаза.

— Я был с ней всего один раз… кажется, незадолго до убийства.

— Ах, Руди…

— Что же мне теперь делать, сестренка?

Вот именно — что? Линдси сделала медленный глубокий вдох, мысленно обобщая услышанное от брата и пытаясь найти оптимальное решение проблемы.

— Первым делом нужно посоветоваться с адвокатом отца, мистером Марвином. Он скажет, о чем тебе стоит говорить в полиции и о чем не стоит.

— Но я не убивал этих женщин! Я просто скажу им правду! Не понимаю, почему…

— А мне кажется, ты отлично это понимаешь, иначе не пришел бы ко мне за помощью.

Руди отвернулся и смущенно кашлянул.

— Да, мне немного не по себе. Не каждый день бываешь на допросе…

— Вот именно. Поэтому мы не станем рисковать и прежде посоветуемся с мистером Марвином.

Руди нехотя согласился с планом сестры. Поговорив еще несколько минут, они спустились вниз. Как только Руди ушел, Линдси отправилась к Кристе.

— Если ты сейчас не очень занята, мне бы хотелось поговорить с тобой об одном деле, — негромко сказала она подруге.

— Для тебя у меня всегда найдется свободное время. Заходи!

Линдси села в кресло рядом со столом Кристи и аккуратно расправила пышную юбку. Собравшись с духом, она вкратце рассказала подруге о брате и о том, что полиция допрашивала его в качестве подозреваемого по делу о недавнем втором убийстве на Ковент-Гарден.

— О Господи! — ужаснулась Криста.

— Я тоже с трудом в это верю. Конечно, мой брат не образец для подражания, он бывает слишком беспечным и необузданным, но на убийство он не способен!

— И в полиции очень скоро это поймут.

— Надеюсь, что так и будет, — вздохнула Линдси. — Думаю, в данный момент мы вряд ли можем что-либо сделать. Остается просто ждать дальнейшего развития событий.

— Вряд ли полиция решится на арест твоего брата. Все-таки он наследник барона Ренхерста, очень уважаемого в аристократическом обществе человека.

— Разумеется, ты права. У нас нет оснований беспокоиться на этот счет.

— Вот именно! И ты очень правильно сделала, что посоветовала брату поговорить с адвокатом вашего отца.

Линдси кивнула и подумала, что это было действительно разумное решение. Она сказала себе, что эта проблема, скорее всего, решится сама собой и все подозрения полиции рассеются как дым.

На следующее утро Линдси сидела в редакции и пыталась сосредоточиться на очередной своей статье, но ее мысли то и дело возвращались к брату. Накануне он разговаривал с мистером Марвином, который посоветовал ему отвечать на вопросы полицейских только в его присутствии. К счастью Руди больше не подвергался допросу.

— И всеже у меня сердце не на месте, — сказала Линдси Кристе — Так или иначе, но брат был знаком с обеими жертвами.

— Быть знакомым и убивать далеко не одно и то же, — ответила Криста.

— Согласна, — вздохнула Линдси.

Но когда через несколько часов в редакцию снова примчался Руди, она не могла не вздрогнуть от страха. Усевшись рядом сее столом, он выдохнул:

— Они снова приходили ко мне.

— Полицейские? Надеюсь, ты не стал разговаривать с ними без мистера Марвина?

— Они сказали, что у них ко мне всего пара вопросов. Поскольку мне нечего скрывать, я согласился ответить. Что в этом может быть плохого для меня?

— И что они хотели узнать? — скрипнула зубами Линдси.

— Они… они спросили, где я был в ночь первого и второго убийства.

Линдси похолодела. Полиция всерьез рассматривала Руди в качестве возможного убийцы.

— И что ты им сказал?

— Сказал, что не помню.

— Руди!

— Это правда, сестренка. Я тогда пил с Томом Боггзом и друзьями. Все, что я помню, — это тяжелое похмелье на следующее утро в номерах «Золотого фазана».

— «Золотого фазана»?

Руди стыдливо опустил глаза.

— Это… ну, игорное заведение. Я бываю там с друзьями…

— Надеюсь, это заведение находится далеко от Ковент-Гарден?

Руди молчал, не поднимая глаз. Было совершенно очевидно, что он ничем не мог порадовать сестру.

— Бог мой, Руди! Во что ты ввязался?!

— Так уж получилось, сестренка, — осмелился поднять на нее взгляд Руди. — Но я не делал ничего плохого, я только слишком много пил.

— И играл в азартные игры?

В ответ Руди недоуменно пожал плечами, словно не считал это большим грехом.

— Ну да, я проиграл несколько монет…

На его лице промелькнула тень вины, и Линдси поняла, что проиграл он не так уж мало. Отец будет очень расстроен, когда узнает о проделках сына.

— Да пойми же ты, я не убийца! Но я не знаю, как это доказать…

Не знала этого и Линдси. Она любила своего избалованного брата. Оба они, Руди и Линдси, случалось, бывали безрассудными и импульсивными. И все же Линдси была совершенно уверена в непричастности Руди к жестоким убийствам.

Она была готова на все, чтобы спасти честь брата.

Тор видел, как Руди Грэм отошел от стола Линдси и покинул редакцию. У него не было намерения подслушивать их разговор, и все же невольно услышанного оказалось достаточно, чтобы понять, что юноша попал в беду.

Тор мог понять, как это все случилось. Когда он впервые приехал в Лондон и едва мог сказать несколько слов на незнакомом ему английском языке, ему тоже пришлось столкнуться с законом. На улице он подрался с парой головорезов, защищая молодую женщину, которая подверглась нападению с их стороны.

Когда на место событий приехала полиция, женщина неожиданно исчезла, а Тор не смог внятно объяснить, что произошло. Его запихнули в полицейский фургон и отвезли в участок. Лейфу пришлось потратить немало времени и усилий, чтобы вызволить брата. Тору тоже показалось, что если уж полицейские вобьют себе что-то в голову, убедить их в обратном почти невозможно.

Он взглянул на Линдси. Ее голова склонилась над листом бумаги, однако перо в ее руке оставалось неподвижным. Судя по всему, полиция решила, что убийство двух женщин совершил именно Руди Грэм.

Да, парень серьезно влип.

Не задумываясь о том, какой может быть реакция Линдси, Тор подошел к ее столу.

— Только не гневайтесь, — начал он, — но я случайно услышал ваш разговор с братом…

— Вы что же, подслушивали?! — резко вскинула голову Линдси.

— Просто у меня очень хорошей слух.

Ее пухлые розовые губы скептически скривились.

— Полагаю, мы с Руди сами виноваты, — сказала она, — нам следовало уйти наверх, но он так торопился… — Она сокрушенно покачала головой: — Я очень беспокоюсь за него.

— У него проблемы с полицией?

— Его подозревают в убийствах на Ковент-Гарден. Но Руди на это не способен! Он и мухи не тронет!

— Я плохо знаю вашего брата, но если вам нужна моя помощь, только скажите мне об этом, и я…

— Вы готовы мне помочь? — недоуменно сдвинула брови Линдси. — Почему? Я же вам совсем не нравлюсь…

Ну, сказать, чтобы Линдси ему совсем не нравилась, было бы неверно. Просто она слегка раздражала его.

— Вы подруга Кристы и Корри, а они мои друзья, поэтому я готов вам помочь.

Она взглянула на него своими большими янтарно-желтыми глазами, и у Тора внезапно перехватило дыхание.

— Благодарю вас, но мне не нужна помощь. Мой брат невиновен. Со временем полиция найдет настоящего убийцу.

Тор кивнул, надеясь, что так оно и будет. Да, Линдси порой раздражала его, но он вовсе не желал ей зла. К тому же было совершенно очевидно, что она очень любит своего младшего брата.

— Руди — прекрасный человек, — сказала Линдси, — просто сбился с пути. Ничего, со временем он выправится.

— Ему повезло, что у него такая любящая и заботливая сестра.

— Спасибо, — едва заметно улыбнулась она.

В ее глазах светилась искренняя благодарность, от которой у Тора вдруг сильнее забилось сердце. Ему неожиданно захотелось обнять ее и утешить… Это было совершенное безумие! Ведь ему совсем не нравились женщины, которые ходили на работу, вместо того чтобы сидеть дома и заботиться о муже и детях; женщины, считавшие себя равными мужчинам. Именно такой была жена его брата, и хотя Тор постепенно привык к ней и даже по-своему привязался, он все же считал ее слишком независимой, прямолинейной и откровенной. Его жена должна быть другой.

На его родном острове женщины работали наравне с мужчинами, но всегда знали свое место: знали, что Бог создал их для служения мужчине.

При мысли о том, что Линдси тоже должна служить мужчине, Тор внезапно почувствовал возбуждение, которое постарался тут же подавить. Да стоит только поцеловать ее, и она с возмущенным криком убежит прочь! Скорее всего, страсть была ей так же незнакома, как и понимание того, что хозяином в доме должен быть только мужчина.

Покачав головой, Тор оставил Линдси размышлять над решением возникшей проблемы с братом и вернулся к своим обязанностям в подсобке. В остальные дни недели он будет занят в порту, командуя погрузо-разгрузочными работами на судах «Валгалла шиппинг». Пожалуй, завтра вечером он заглянет в гости к дамам в заведение «Красная дверь», куда он периодически заходил, чтобы получить удовольствие определенного свойства.

Линдси, склонив голову, внимательно читала газету. Волна медовых волос, свесившись набок, обнажила молочно-белую нежную кожу шеи.

Мельком взглянув на Линдси, Тор сразу почувствовал напряжение в самом низу живота. Почему-то он испытывал острое желание близости всякий раз, когда эта девушка оказывалась рядом с ним. Тор вспомнил о «Красной двери» и решил, что непременно нанесет дамам визит.

Лейф Драугр стоял на пристани, наблюдая за разгрузкой недавно пришедших в порт судов «Валгалла шиппинг». Резкий ветер трепал британские флаги на верхушках мачт, чайки с пронзительным криком ныряли в холодную воду, покрытую пенными барашками.

Лейфу нравилось смотреть на море, любоваться пришвартованными кораблями, слушать крики чаек и строить планы на будущее. Возглавляемая им судовая компания «Валгалла шиппинг» все более превращалась, в стабильно развивающееся и процветающее предприятие, и в этом была немалая заслуга его брата Тора, хотя тот не хотел этого признавать.

Тор обладал поразительным умением ладить с людьми. Он быстро завоевывал их уважение и доверие, поэтому докеры, как правило, работали на совесть. Да и сам Тор никогда не чурался помочь грузчикам.

Хотя оба брата отличались трудолюбием и оба любили море, во многих других отношениях, включая внешность, они были совершенно разными людьми. У Лейфа была белая кожа и светлые волосы, а Тор был смуглым и темноволосым. Лейф старался научиться всему необходимому для того, чтобы стать желанным членом английского светского общества, а Тор с трудом заставлял себя следовать хотя бы основным правилам поведения в свете.

Тору не нравилось жить в городе, хотя он и не помышлял о возвращении на родной остров Драугр. Лейф говорил ему, что принадлежавшая Тору доля в их совместном бизнесе со временем принесет ему достаточно средств, чтобы он мог купить понравившийся ему участок земли в сельской местности, но Тору хотелось самому заработать деньги.

Лейф обожал свою жену и девятимесячного сына и каждый день молился, чтобы Бог дал его брату такую же благословенную семейную жизнь.

Братья действительно были во многих отношениях разными, но оба они были людьми, твердо верящими в безусловную ценность чести, верности, мужества, чувства долга. Оба были готовы доверить друг другу собственную жизнь.

Лейф заметил брата, подошедшего к компании докеров. Тор поймал его взгляд и, улыбнувшись, помахал ему рукой. Лейф тоже поднял руку в знак приветствия.

Со временем Тор встретит свою половину, предназначенную ему Богом. Лейф твердо верил в это и все же не мог не волноваться за брата.