Шагая вслед за тетушкой Ди, одетой в роскошное серебристо-черное платье, Линдси исподволь разглядывала собравшуюся на балу весьма разношерстную публику. Тут были светские львицы, покровители сиротских приютов, судьи, адвокаты, мэр города, зажиточные торговцы и офицеры полиции.

— Не отставай, — негромко сказала Дилайла племяннице. — Смотри, вот миссис Харви… женщина с потрясающими платиновыми волосами, она стоит справа от чаши с пуншем…

Если не считать красивых волос, Эмма Харви была ничем не примечательной женщиной лет около шестидесяти.

Заметив подругу, миссис Харви улыбнулась, и эта улыбка осветила все ее лицо. Столь приятная улыбка была гарантией того, что знакомство с этой женщиной не принесет ничего, кроме удовольствия.

— Леди Эшфорд, как приятно видеть вас! — обратилась она к Дилайле.

— Мне тоже приятно видеть вас, Эмма, — улыбнулась та. — Позвольте представить вам мою племянницу, мисс Линдси Грэм.

— Рада с вами познакомиться, — улыбнулась Эмма Харви.

— Я тоже, миссис Харви.

— Я слышала, вы пишете статью для своего журнала о работе лондонской полиции, — снова очаровательно улыбнулась Эмма Харви.

Догадавшись, что это была ловкая выдумка ее тетушки, Линдси лукаво взглянула на Дилайлу. Похоже, дар увиливания от правды был в их семье наследственной чертой.

— Да, я действительно пишу статью… — сказала Линдси, стараясь скрыть смущение, — именно поэтому я надеюсь, что… в общем, мне хотелось бы познакомиться с вашим сыном, чтобы…

— Ну конечно, конечно! — с улыбкой воскликнула миссис Харви и, по-птичьи склонив голову набок, стала разглядывать окружавших их элегантно одетых мужчин и женщин.

Линдси невольно следила за ее взглядом.

Почти сразу она заметила только что приехавшую на бал Кристу и стала искать глазами ее мужа, Лейфа. Рядом с Кристой стоял крупный мужчина, однако это был не Лейф. У Линдси внезапно перехватило дыхание. Рядом с Кристой стоял элегантно одетый в вечерний костюм самый красивый мужчина, какого ей только приходилось видеть за всю свою жизнь.

На нем был безупречного покроя черный фрак, такие же строгие черные брюки и серебристый жилет. Широкий белоснежный кружевной галстук выгодно оттенял смуглую кожу. Это был тот самый мужчина, которого она привыкла видеть едва ли не каждый день, — и в то же время совсем другой. Линдси не могла отвести от него взгляда. Ей были хорошо знакомы эти пронзительно синие глаза, эти широкие плечи под превосходно сшитым фраком… Тетушке Ди пришлось ощутимо толкнуть племянницу под ребро, чтобы напомнить ей о цели ее прихода на бал. Только тогда Линдси поспешно перевела взгляд на тетку.

— Вон идет сын миссис Харви, — шепнула Дилайла, едва заметно кивнув головой в сторону мужчины лет тридцати со светло-каштановыми волосами, который, улыбаясь, пробирался к ним сквозь толпу гостей. Он был очень хорош собой.

Линдси в последний раз бросила быстрый взгляд в сторону Кристы, чтобы удостовериться, что рядом с ней стоит действительно Тор. Мужчина слегка поправил галстук, словно тот душил его, и Линдси окончательно убедилась, что это Тор и никто другой. Выше всех мужчин на балу, он казался воплощением мужественности. Правильные черты его лица и невероятно синие глаза привлекали к нему внимание всех женщин.

Линдси испытала неожиданную досаду, когда поняла, что смотрит на Тора затаив дыхание. Она повернулась к подошедшему в этот момент лейтенанту Харви и, поспешно взяв себя в руки, учтиво улыбнулась ему в ожидании процедуры знакомства.

Наклонившись, лейтенант поцеловал в щеку свою мать.

— Я увидел друга и задержался, чтобы обменяться с ним приветствиями. Надеюсь, я не заставил вас долго ждать?..

— Разумеется, нет. — Миссис Харви повернулась к Дилайле. — По-моему, с леди Эштон ты уже знаком…

— Да, конечно, — поцеловал ей руку лейтенант. — Счастлив видеть вас, графиня.

Миссис Харви со своей чудесной улыбкой взглянула на Линдси, и та неожиданно почувствовала угрызения совести из-за своего обмана.

— А вот и молодая леди, о которой я тебе говорила, — нараспев произнесла миссис Харви. — Мисс Линдси Грэм. Она пишет статьи для модного женского журнала «От сердца к сердцу».

Лейтенант улыбнулся так же очаровательно, как и его мать.

— Я знаю этот журнал. Приятно познакомиться с вами, мисс Грэм.

— Я тоже рада нашему знакомству.

Далее последовал обмен обычными в таких случаях любезностями, а тетушка Ди стала постепенно, шаг за шагом, уводить миссис Харви в толпу гостей, чтобы дать Линдси возможность поговорить с лейтенантом более обстоятельно. Усилием воли заставив себя не смотреть в сторону Тора, Линдси подошла к чаше с пуншем под руку с лейтенантом. Он наполнил два бокала ароматным фруктовым напитком и, усадив Линдси в свободное кресло возле стены, сел рядом.

— Мама мне сказала, что вы пишете статью о работе лондонской полиции. Чем могу быть вам полезен?

Линдси одарила его обезоруживающей улыбкой.

— Меня интересует, как полиция берется за расследование преступления. В качестве примера я использую в статье убийства в районе Ковент-Гарден. Мне было бы чрезвычайно интересно узнать, как именно собираются улики и что уже обнаружено в связи с этими убийствами.

— Весьма неприятная тема для разговора с молодой леди, — нахмурился лейтенант.

— Согласна, — кивнула Линдси, не сводя глаз с собеседника. — Увы, я не только леди, но и журналистка. В данный момент наших читателей интересуют убийства. Я надеялась на вашу помощь…

— Боюсь, большая часть фактического материала по этому делу пока что закрыта для широкого доступа. Конфиденциальность информации необходима полиции при поиске преступника.

— Понимаю… Как жаль, что я не взяла с собой блокнот! Ваши слова сами по себе уже интересная информация, — приторно улыбнулась Линдси, надеясь, что именно такая улыбка должна понравиться лейтенанту.

Увы, флирт и кокетство не были ее сильной стороной, но сейчас она изо всех сил старалась преуспеть в этом.

— Может, мы могли бы где-нибудь встретиться за чашкой чаю и обсудить этот вопрос более подробно? — несколько неуклюже допыталась продолжить знакомство Линдси.

Лейтенант с готовностью кивнул. Похоже, эта идея пришлась ему по душе.

— Полагаю, это вполне возможно, хотя, как я уже сказал, большая часть информации не предназначена для широкой публики.

— Это я хорошо понимаю и очень благодарна вам… Недалеко от моей редакции, на улице Пиккадилли, есть чудесная кофейня, она называется «Грушевое дерево». Там прелестная открытая веранда. Вам знакомо это заведение?

— Конечно. Завтра в час дня подойдет?

— Вполне, — широко улыбнулась Линдси.

Жаль, что у нее не было ямочек на щеках.

Они поговорили еще немного, и лейтенант отвел ее к тетушке Ди. Разговор с лейтенантом, потребовавший от Линдси немало душевных усилий, утомил ее, и она уже была настроена ехать домой. В этот момент к ней подошли Тор и Криста. Тор сердито хмурился, сдвинув черные брови.

— Кто это был?

— Лейтенант полиции, его зовут Майкл Харви. Я надеялась получить у него информацию, полезную для моего брата.

— Ну и как? Вышло?

— Пока нет, но мы договорились встретиться завтра в кофейне. Может, тогда…

— Он смотрел на вас так, словно хотел съесть с потрохами.

Линдси поморщилась и отрицательно покачала головой:

— Ничего подобного. Лейтенант всего лишь старался быть вежливым.

— Совершенно очевидно, что он хочет вас, а вы его поощряете в этом, — стоял на своем Тор.

Мысль, что она желанна, была приятна Линдси, даже если не соответствовала истине — ведь она не была ни типичной бледной английской розой, ни пышнотелой вакханкой, как Криста. Особенно же ее обрадовало то, что это отметил Тор.

— Мне просто нужна от него полезная для брата информация.

Top недоверчиво хмыкнул.

— Ядумала, с тобой приедет Лейф, — повернулась Линдси к подруге.

— Оказалось, что у него деловая встреча, и Тор любезно согласился сопровождать меня, — улыбнулась Криста своему деверю.

Линдси посмотрела в его синие глаза, и ее сердце снова учащенно забилось. Нет, она решительно не понимала, почему так происходило всякий раз, когда она смотрела в глаза этого норвежского дикаря.

— Вы сегодня принарядились… — медленно проговорила она.

— Криста попросила, — пожал мощными плечами Тор.

— Вам очень идет.

На самом деле Тор выглядел не просто хорошо — во всем бальном зале не было ни одного мужчины, способного соперничать с ним по части мужской красоты и стати.

— Спасибо, — кивнул Тор.

Окинув взглядом светло-зеленое платье Линдси с низким декольте, он перевел взгляд на ее золотистые локоны, и в его глазах появилось выражение, которого она никогда прежде не видела и от которого внутри у нее поднялась теплая волна.

— Вы сегодня… очень красивая, — чуть хрипло произнес Тор.

— Благодарю вас, — почти шепотом ответила Линдси.

В этот момент с Кристой заговорила тетушка Ди, и Линдси краем глаза заметила возвращавшегося к ней лейтенанта Харви.

— Я подумал… если вы не заняты… может, потанцуем?

Линдси обожала танцевать, к тому же ей нужна была его помощь.

— С огромным удовольствием! — радостно улыбнулась она лейтенанту.

На Тора она даже не посмотрела, но кожей чувствовала его крайнее неодобрение. Заиграли вальс, и Линдси положила руку в перчатке на рукав лейтенанта. Бросив быстрый взгляд через плечо Харви, она увидела, что Тор сердито нахмурился.

Чувствуя на себе его недовольный взгляд, Линдси гордо выпрямила спину. В конце концов, она женщина! Почему ей нельзя чуть-чуть пофлиртовать с красивым мужчиной? И какое ей дело до этого норвежского дикаря?

Чувствуя легкое раздражение, она шагнула в объятия лейтенанта и, обворожительно улыбаясь, закружилась с ним в вальсе.

Тор стоял перед большим зеркалом в спальне своей квартиры на Халф-Мун-стрит. Он выбрал себе квартиру поближе к Грин-парку, изобиловавшему деревьями, прудами, цветами и зеленой травой. Здесь он мог дышать свежим чистым воздухом и забыть о том, что находится в городе.

Тор часто ходил в этот парк. Он бы пошел туда и сейчас, если бы не глубокая ночь.

Глядя на свое отражение, Тор поднял руку и рывком снял галстук. Потом скинул фрак и жилет, позаимствованные из гардероба брата, и вздохнул с нескрываемым облегчением.

Наконец-то он свободен! Только ради Кристы надел он эту многослойную одежду. Криста была женой Лейфа и его хорошим другом, и отказать ей он не мог.

Тор вынужден был признаться себе, что всерьез беспокоится за Линдси. Пробормотав какое-то проклятие на старом норвежском языке, он решил, что хоть Линдси и была источником многих проблем, она в то же время была и подругой Кристы, потому-то он и чувствовал себя в некотором роде ответственным за ее благополучие.

Он вспомнил ее поведение на балу с этим лейтенантом, как там его?.. Тору не понравилось то, что Линдси поощряла его ухаживания, и уж совсем не понравилось, как этот лейтенант пожирал ее глазами.

Тору не хотелось в этом признаваться, но когда он увидел Линдси в ее зеленом шелковом платье, заметил атласную гладкость кожи и волшебным образом блестевшие в свете канделябров золотистые волосы, у него вскипела кровь и недвусмысленным образом натянулись брюки в паху.

Зря он не зашел на обратном пути в веселое заведение под названием «Красная дверь», хозяйка которого звалась мадам Фортье. Дамы в этом заведении были очень привлекательными и всегда умели с готовностью удовлетворить любое мужское желание. Пышнотелая хозяйка заведения не была настоящей француженкой, в чем Тор убедился, поскольку в постели с ним она кричала явно не по-французски. Сегодня вечером он решил непременно зайти к ней, однако почему-то отравился прямиком домой. Теперь он жалел об этом. Ему давно уже была нужна женщина.

Закончив раздеваться, Тор с удовольствием вытянулся на большой постели.

В квартире было тихо. В отличие от Лейфа он не держал большого штата прислуги. У него были только экономка, кухарка и горничная, да и те приходящие. Ни дворецкого, ни камердинера у Тора не было, поскольку он отлично умел справляться со всеми делами и без их помощи.

Тор вздохнул в темноте. Единственное, что ему сейчас было нужно, — это ощущение прижатого к нему мягкого женского тела и упругой груди под его ладонью. Вернувшееся желание словно огнем жгло его тело изнутри. Перед его мысленным взором предстал образ… Линдси, улыбающейся, с лебединой грацией танцующей с лейтенантом.

Проклиная себя — и Линдси заодно! — Тор безуспешно пытался заснуть.

Линдси проснулась с первым лучом солнца. Она отлично выспалась и ощущала прилив жизненной энергии. В ее привычки входило, по крайней мере трижды в неделю, надевать брючный костюм для верховой езды и высокие черные кожаные сапоги, убирать волосы под черную фуражку с козырьком и отправляться в конюшню.

Ее отец увлекался разведением чистокровных верховых лошадей. Большая часть табуна содержалась в родовом поместье в Западном Суссексе, но несколько лошадей для экипажа и езды верхом были оставлены в конюшне на краю Грин-парка, за несколько кварталов от их лондонского дома на Маунт-стрит.

Линдси обожала верховую езду и занималась ею с самого раннего детства. Отдавая дань правилам приличия, она ездила в дамском седле, но, будь ее воля, она бы предпочла ездить по-мужски, держа ноги по бокам лошади. Ей нравилось ощущение полной свободы. Именно поэтому она совершала верховые прогулки ранним утром, когда большинство лондонцев еще спят.

Линдси миновала четыре квартала быстрым шагом, наслаждаясь легким ветерком и свежей прохладой осеннего воздуха. Над головой светило появившееся после недельной облачности солнце.

— Все готово, мисс, — поклонился ей конюх, Артемус Муди, круглолицый коренастый мужчина, служивший у отца Линдси еще до ее рождения. Рядом с ним нетерпеливо перебирал копытами длинноногий гнедой мерин.

Это был пятилетний Танцор, любимец Линдси.

— Хороший мальчик, — похлопала она мерина по гладкой атласной шее.

С помощью конюха Линдси взобралась в седло и уселась по-мужски.

— Он сегодня не может устоять на месте. Хорошая прогулка ему не помешает, мисс, — улыбнулся конюх.

— Мне тоже не помешает прогуляться! — ответила Линдси, и высокий гнедой конь послушно вынес ее из конюшни на солнечный свет.

Конюх хорошо знал, что Линдси — отличная наездница, поэтому лишь отошел в сторону, когда Танцор неожиданно отпрянул вбок, испугавшись шороха листьев в кустах.

— Ну-ну, спокойно, мальчик, — похлопала его по шее Линдси, и конь, словно поняв ее слова, послушно перешел на спокойный энергичный шаг и направился в сторону скакового круга вокруг парка.

В столь раннее время там никого еще не было, и как только Танцор оказался на широком треке, Линдси пустила его в галоп. Она улыбалась бившему в лицо свежему ветру, радуясь ощущению полной власти над великолепным чистокровным конем.

Линдси нравилась городская жизнь, но не меньше ей нравилось жить в родовом поместье Ренхерст-Холл. На двенадцати тысячах акров, принадлежащих ее отцу, она чувствовала себя абсолютно свободной от чужих любопытных взглядов и могла делать все, что заблагорассудится. Она могла ездить куда ей хотелось и по целым дням не показываться дома.

Линдси давно уже собиралась съездить в поместье. Если бы не Руди, она бы отправилась туда еще на прошлой неделе, выкроив немного времени из своего плотного рабочего расписания. Но теперь она была вынуждена оставаться в городе до тех пор, пока не будет найден настоящий убийца женщин на Ковент-Гарден или пока с Руди не будут полностью сняты все подозрения.

Танцор уже начал покрываться потом, и Линдси придержала его, пустив медленной рысью. Отгоняя тревожные мысли о брате, она пыталась хоть немного расслабиться и отдохнуть в седле. Глупо было портить такое чудесное утро мыслями об убийствах и интригах.

Еще один круг — и ей придется возвращаться в конюшню, снова превращаться в горожанку и идти на работу в редакцию.

Откинувшись на спинку чугунной скамьи под платаном, Тор следил взглядом за молодым наездником. Он уже видел этого паренька несколько раз, когда приходил в парк ранним утром. Тот был умелым наездником, мастерством которого нельзя было не восхищаться.

И лошадь у него была превосходная. На своем родном острове Тору часто приходилось ездить верхом, и он неплохо разбирался в лошадях. Его, победителя многих скачек, считали лучшим наездником острова. Он сумел обогнать даже своих братьев, а это было очень непросто, поскольку все они были отличными наездниками.

Но на острове не было таких лошадей, как эта. Местные норвежские лошадки были сильными, но невысокими и очень мохнатыми. В них не было той красоты, которой обладал этот мчавшийся по скаковому кругу великолепный конь. Тору нестерпимо захотелось оказаться в седле вместо молодого паренька, услышать стук копыт, ощутить порывы ветра в лицо и мощь лошади под собой.

С тех пор как Тор приехал в Лондон, он ходил пешком или ездил в кебе. Глядя, как молодой всадник повернул своего коня к выходу из парка и стал постепенно скрываться из виду, Тор мысленно поклялся себе, что в один прекрасный день у него будет такой же великолепный конь.