– Прости, Мэгги, мне так хочется поехать с тобой, но я совсем забыла, что отец просил меня просмотреть в музее кое-какие документы. Эта информация ему необходима, но чтобы раздобыть ее, потребуется некоторое время.

Радостное возбуждение Мэгги как рукой сняло, и Кейт почувствовала себя преступницей. Она уже не раз задавала себе вопрос, когда это она успела научиться так здорово врать и почему проделывает это с такой охотой.

– Может быть, если ты не можешь поехать, нам с Эндрю тоже остаться дома? – предложила Мэгги.

Кейт покачала головой:

– Не глупи. Ты же говорила мне, что ждешь не дождешься, когда уедешь за город. И потом, вы с Эндрю заслуживаете того, чтобы немного побыть наедине.

Мэгги прикусила нижнюю губу и слегка сдвинула светлые брови.

– Не знаю... Нехорошо как-то оставлять тебя одну.

– Со мной все будет в порядке, – проговорила Кейт с мимолетной улыбкой, поймав себя на том, что руки слегка дрожат. Похоже, врать все-таки не так легко, как она думала. – У меня столько дел, что я и не замечу вашего отсутствия.

Мэгги бросила взгляд в сторону кабинета, где Эндрю заканчивал просматривать бумаги, после чего они могли уехать.

– Я так ждала этой поездки. Чтобы Эндрю был только мой и ничто его не отвлекало... – Мэгги усмехнулась. – Ты и представить себе не можешь.

Кейт попыталась улыбнуться, но у нее ничего не получилось. Возможно, она пока и не может себе представить, но к утру наверняка будет иметь полное представление. Кейт много читала о том, что происходит между мужчиной и женщиной в постели, и хорошо помнила рисунки, виденные ею в Помпее. Но тем не менее вообразить себя на месте этих нарисованных женщин она не могла.

Повернув Мэгги лицом к лестнице, она легонько подтолкнула ее.

– А теперь иди в свою комнату, заканчивай собираться, бери мужа и поскорее уезжайте отсюда.

Порывисто обняв Кейт, Мэгги повернулась и помчалась вверх по лестнице. Глядя ей вслед, Кейт почувствовала острое чувство вины. Они с Мэгги стали добрыми подругами, а друзья не должны лгать друг другу.

Послышался бой стоявших у входной двери позолоченных высоких часов. Через два часа она скажет экономке, миссис Бизли, что получила записку от Сары Уиттакер, дочери друга отца, в которой та просит ее приехать к ним погостить на несколько дней.

– Будет лучше, если вы ничего не станете говорить леди Трент, – сказала Кейт экономке, когда два часа наконец прошли. – Вы же знаете, как она не любит, когда я уезжаю куда-нибудь одна.

Миссис Бизли лишь кивнула в ответ. Она с неодобрением относилась к независимому поведению Кейт, однако принимала его, как и все остальные слуги.

– Как пожелаете, мисс, – проговорила она, и в ее голосе Кейт уловила легкое недовольство.

Двадцать минут спустя Кейт уже ехала в наемном экипаже к Британскому музею, надеясь, что карета Рэнда ждет ее у входа. К тому времени, когда она добралась до музея, сердце стучало в груди так сильно, будто она только что пробежала стометровку, а ладони были влажными от пота. Кейт сжимала гобеленовую сумку с такой силой, что костяшки пальцев побелели.

Наконец экипаж остановился. Натянув на голову капюшон плаща, Кейт вышла на Грейт-Рассел-стрит и, вручив вознице шиллинг, украдкой огляделась по сторонам, ища глазами Рэнда. Она тотчас же заметила его. Рэнд направлялся к ней решительным шагом, высокий и невероятно красивый. Сердце Кейт на секунду сжалось, а потом забилось с удесятеренной силой.

– Ты приехала, – проговорил он, с облегчением вздохнув, и, улыбнувшись, потянулся за ее сумкой. – Я не был до конца уверен.

– Я тоже, – ответила Кейт, слабо улыбнувшись.

Он хотел забрать у нее сумочку, но она никак не могла разжать пальцы. Он попробовал еще раз – с тем же успехом.

– О Господи, да ты до смерти напугана! – проговорил Рэнд, взглянув на нее. – Белая как мел и вся дрожишь.

Кейт облизнула губы, чувствуя, что еще немного – и она упадет в обморок.

– Со мной... все в порядке, – пролепетала она.

– Вовсе не в порядке, – мрачно изрек Рэнд и, обхватив ее рукой за талию, увлек к простой черной карете, которую она раньше не видела. – Но обещаю тебе, любовь моя, я позабочусь о том, что ты будешь чувствовать себя отлично.

Он забрался в карету вслед за ней, но вместо того чтобы сесть рядом, усадил Кейт к себе на колени и бережно прижал к груди, словно бесценное сокровище.

– Тебе нечего бояться, – ласково проговорил он. – Мы не станем спешить. Я тебе как-то уже говорил, что не сделаю ничего против твоей воли, и повторю это еще раз, Кейт. У нас с тобой масса времени. Ты веришь, что нам будет хорошо?

Кейт немного успокоилась и, кивнув, прошептала:

– Простите. Я знаю, что веду себя как дура.

– Ты вовсе не дура, Кейтлин. Я знаю, у тебя было мало опыта. Просто верь мне, и все будет хорошо.

Кейт ему уже верила. Вопреки внутреннему голосу, вопреки всем советам, которые ей давали, она верила ему, как не верила никогда и никому, кроме отца. Страх начал исчезать, на душу снизошел покой. К тому времени, когда они добрались до Ривер-Уиллоуз, она уже улыбалась, потом смеялась над чем-то, что рассказывал ей Рэнд, и наконец почувствовала, что ее охватывает нетерпение – скорее бы уж началось это захватывающее приключение по превращению ее в женщину.

Рэнд ввел Кейтлин в огромный дом из красного кирпича под названием Ривер-Уиллоуз – просторный особняк с фронтонами, трубами и остроконечными шпилями, отделанный внутри темным деревом и с каменными полами. В Ривер-Уиллоуз не было ничего современного и стильного, но Рэнд всегда любил этот дом, старомодный и уютный. Здесь он чувствовал себя так хорошо, как ни в одном из своих остальных многочисленных домов.

– Он такой, каким я его себе и представляла, – проговорила Кейт и с улыбкой обвела восторженным взглядом потемневшие от старости стропила, массивную резную мебель главного салона, старенькие диваны с темно-красной и синей обивкой и восточные ковры, потёртые от долгих лет службы. – Чувствуется, что это настоящий дом, в котором бегают дети, слышится веселый смех.

Слова Кейт очень обрадовали Рэнда. Дом был старый и нуждался в ремонте. Рэнд должен был распорядиться сделать его много лет назад, но почему-то все оттягивал. Дом нравился ему таким, какой он есть, и не хотелось здесь ничего переделывать.

– Вы когда-нибудь жили здесь, Рэнд?

Рэнд покачал головой. Не жил, хотя ему этого хотелось. Сколько раз он мечтал о том, чтобы сбежать сюда и жить здесь со своими тетей и дядей.

– В этом поместье жил мой дядя, брат моего отца. Я приезжал его навещать так часто, как только мог. У меня были три кузины и один кузен. Я обожал с ними играть, ведь я у родителей был единственным ребенком. Чудесная была семья...

– А где они теперь?

Рэнд стиснул зубы и мрачно проговорил:

– Дядя и тетя умерли несколько лет назад. Кузины живут каждая со своей семьей.

А кузен Джонатан, самый младший из четверых, умер в возрасте двадцати двух лет. Он был всего на год старше Кейт. И руку к его смерти приложил не кто иной, как Филипп Радерфорд. Рэнд не стал говорить об этом Кейт, лишь пристально взглянул на нее.

– Пошли. Наверху нас ждет ужин.

Взяв Кейт за руку, он повел ее по широкой дубовой лестнице наверх, где находились хозяйские покои. Немногочисленные слуги, остававшиеся в доме, были отпущены на сегодняшний вечер, за исключением лакея, кухарки и горничной, которые должны были им прислуживать.

В камине весело потрескивали поленья. Как и все остальные комнаты в доме, эта была отделана красивыми темными дубовыми панелями. Массивная мебель из резного дерева, темно-синие, слегка выцветшие от времени бархатные шторы. Сквозь открытую дверь виднелась огромная кровать с пологом на четырех столбиках, на которой тетя Рэнда родила четверых детей.

При виде кровати Рэнд помрачнел еще больше. Как это ему раньше не пришло в голову, когда он решил привезти Кейт в Ривер-Уиллоуз, что призрак Джонатана будет преследовать его?

– Рэнд? – послышался робкий голос Кейт.

Рэнд повернулся и взглянул на нее. Она стояла у камина, держа в руке шляпу. Ее рыжеватые локоны, уложенные на затылке в замысловатую прическу, отливали таким же золотисто-красным цветом, что и пламя в камине. Плащ Кейт уже успела снять и повесить на спинку стула и теперь стояла в красивом темно-зеленом шелковом платье с глубоким вырезом, открывавшим высокую полную грудь, которая поднималась и опускалась слишком быстро, и Рэнд понял, что Кейт снова нервничает.

Нужно взять себя в руки, подумал Рэнд, ведь Кейт не виновата в смерти Джонатана, и привез он ее в Ривер-Уиллоуз вовсе не для того, чтобы изливать на нее свой гнев. Мысленно обругав себя, Рэнд подошел к ней и взял за руку.

– Прости, – проговорил он, заставив себя улыбнуться, – я совсем забыл про обязанности хозяина. Не желаешь ли чего-нибудь выпить?

Не дожидаясь ответа, он подошел к столику с мраморной столешницей, стоявшему у камина, снял крышку с графина с хересом и налил вино в бокал. Вручив бокал Кейт, он сказал:

– Думаю, это пойдет тебе на пользу.

Кейт сделала щедрый глоток, а Рэнд вернулся к буфету. Наблюдая за Кейт из-под полуопущенных ресниц, он налил себе бренди. Кейт была необыкновенно хороша собой, и плохое настроение Рэнда как рукой сняло. Он вновь почувствовал прилив желания, живо напомнившее ему зачем он привез ее в этот дом.

Кейт сделала еще один глоток. В свете зыбкого пламени камина она была просто восхитительна. Такой красивой женщины Рэнду еще никогда не доводилось видеть. Рэнд почувствовал, что его тянет к ней точно так же, как в первый день их знакомства, и он не стал противиться этому чувству. Подойдя к Кейт, он взял бокал у нее из рук, поставил его на столик и, осторожно повернув девушку к себе спиной, принялся вытаскивать из ее волос шпильки.

– Мне хочется взглянуть, как они заструятся по твоей спине, – тихонько проговорил он, бросая шпильки прямо на пол, – как при свете огня они из рыжеватых превращаются в золотистые.

Наконец тяжелая копна волос упала Кейт на плечи, и Рэнд с наслаждением зарылся руками в шелковистые золотые локоны. Желание охватило его с новой силой, неукротимое, неистовое, и он понял, что не в силах с ним совладать.

Кейт взглянула ему прямо в глаза и все поняла, но вместо страха, который Рэнд ожидал увидеть, в них светилась едва сдерживаемая страсть. Кейт хочет его, мелькнуло в голове у Рэнда, хочет так же сильно, как он ее!

– Кейтлин... о Господи... – прошептал он.

Он собирался действовать медленно, не торопясь, но на неспешные ласки не было сил. Порывисто притянув Кейт к себе, Рэнд вонзился в ее губы страстным, обжигающим, жадным поцелуем. Кейт затрепетала в его объятиях, и Рэнд приказал себе отстраниться, но не успел. Обхватив его руками за шею, Кейт с жаром ответила на его поцелуй. Язык ее скользнул ему в рот желанным гостем, и Рэнд почувствовал, что погиб.

Казалось, даже воздух в комнате был напоен страстью. Дрожа от нетерпения, Рэнд принялся расстегивать пуговицы сзади на платье Кейт. Наконец платье соскользнуло с ее плеч и медленно упало на пол, да так и осталось там лежать. Но Рэнду было сейчас не до него. Подхватив Кейт на руки, он понес ее к кровати и осторожно уложил на мягкую пуховую перину.

– Я обещал тебе не спешить, но ты так хороша, Кейт, так соблазнительна, что это нелегко...

– Рэнд...

Кейт потянулась к нему, и он порывисто обнял ее и прижал к кровати всем своим объятым страстью телом, чувствуя, как она слегка дрожит. Ее мягкая, теплая грудь прижималась к его груди, и у Рэнда голова пошла кругом. Прильнув к губам Кейт, он глубоко проник языком в ее рот и почувствовал, как с губ ее сорвался тихий сладострастный стон. Услышав его, Рэнд почувствовал, как тело обдало жаром. Его руки нашли ее грудь и принялись ласкать сквозь тонкую ткань рубашки. Но этого Рэнду показалось недостаточно. Ему хотелось увидеть Кейт обнаженной, почувствовать мягкость ее кожи, ощутить губами упругие бутоны сосков.

Застонав, он дрожащими руками задрал Кейт рубашку и отстранился, глядя на ее полную, высокую грудь.

– Как же ты хороша... – прошептал он и наклонился, собираясь прильнуть к ней губами. Кейт остановила его, упершись дрожащей рукой ему в грудь.

– А ты? – прошептала она. – Мне тоже хотелось бы видеть тебя, Рэнд... если ты не возражаешь.

Возражать? Боже правый, да он мечтает об этом! Мечтает, чтобы она смотрела на него, целовала, ласкала. Он сотни раз представлял себе, как она будет это делать.

– Я не только не возражаю, Кейтлин, я хочу этого.

Усевшись на край кровати, он скинул ботинки и брюки, потом сюртук с рубашкой и повернулся к Кейт. Она не отрываясь смотрела на его грудь.

– Какой ты красивый, – прошептала она, проводя рукой по груди Рэнда. – И как великолепно сложен. Словно греческий бог.

Рэнд самодовольно хмыкнул.

– Рад, что нравлюсь тебе.

Рука Кейт скользнула ниже, прошлась по плоскому темно-коричневому соску, потом по животу. В этот момент взгляд Кейт упал на восставшую плоть, и глаза ее изумленно расширились, а с губ сорвался испуганный возглас:

– Ты... ты такой большой! Я думала... я думала...

Рэнд не смог сдержать улыбки.

– Что ты думала, любовь моя?

Кейт закрыла глаза и покачала головой. Даже при зыбком свете пламени камина было видно, что лицо ее внезапно побледнело.

– Я никогда не думала, что... Я просто... Поцелуй меня, Рэнд!

Он склонился над ней и, взяв ее лицо в ладони, страстно прильнул к губам, затем, прижав ее к кровати своим сильным телом, раздвинул ей ноги. Почувствовав, как напряглось ее тело, Рэнд понял, что Кейт снова нервничает, и решил действовать медленнее. Он ласково поцеловал ее, сначала в полные губы, потом в уголки рта.

– Не бойся, – прошептал он, покрывая поцелуями ее шею. – Позволь показать тебе, как нам будет хорошо вместе.

В голове мелькнула мысль, что тот, с кем она была близка раньше, наверняка был никудышным любовником, и Рэнд порадовался тому, что он в отличие от того слабака сумеет показать ей, что такое настоящая страсть. Он вновь поцеловал ее, на сей раз крепко, проникнув языком в ее рот.

Тело его было объято такой нестерпимой страстью, что Рэнд понял: он долго не выдержит. Он принялся поглаживать ее груди, наслаждаясь их необыкновенной мягкостью, и почувствовал, как соски затвердели. Он прильнул губами сначала к одному, потом к другому, принялся будоражить их горячим языком, и Кейт глухо застонала. Тело Рэнда уже горело огнем, но каким-то чудом ему удалось сдержаться и не сделать Кейт своей сию же минуту. Он принялся покрывать жаркими поцелуями ее живот, добравшись до пупка, обвел его языком и почувствовал, что тело Кейт выгнулось дугой. Она вновь затрепетала, но на сей раз не от страха, а от страсти.

– Я хочу тебя, – прошептал он и, погладив рукой мягкие рыжеватые волосы в том месте, где соединяются ноги, скользнул пальцем в горячую влажность. При одной мысли о том, что он скоро окажется в ней, дрожь пробежала у него по телу. Тело словно ожгло огнем. Нащупав пальцем маленький нежный бугорок, он принялся ласкать его, и Кейт застонала. Она уже была готова принять его, и Рэнд не мог и не хотел больше ждать.

Прильнув к губам Кейт страстным поцелуем, он ринулся вперед и вдруг почувствовал, как она изо всех сил вцепилась ему руками в плечи. Что-то не так, подумал Рэнд, и внезапно его как громом поразило: да ведь она девушка!

Он замер. Подняв голову, он взглянул в огромные зеленые глаза Кейт. В них плескались удивление и страх.

– Почему, Кейт? Почему ты мне не сказала? – прошептал Рэнд.

– Если бы я это сделала, мы были бы сейчас здесь, Рэнд?

Он закрыл глаза и покачал головой.

– По правде говоря, не знаю.

– Я хочу тебя, Рэнд. Люби меня.

Рэнд с первого дня их знакомства знал, что Кейт не похожа на остальных женщин, но он никогда еще не лишал девушку невинности. Должно быть, почувствовав, что он колеблется, Кейт обвила руками его шею и притянула его голову к себе. Язык ее скользнул в рот Рэнда, и тот, содрогнувшись всем телом, рванулся вперед.

Кейт глухо застонала от боли, и Рэнд выругался.

– Прости, – прошептал он, изо всех сил пытаясь сдержаться. – Я не хотел причинять тебе боль. С тобой все в порядке?

Порывисто вздохнув, Кейт улыбнулась ему дрожащей улыбкой.

– Мне уже почти не больно. Я чувствую тебя в себе, и это так приятно.

Рэнд мог бы улыбнуться, если бы не был объят такой неистовой страстью. Вместо этого он ласково поцеловал Кейт. Ему хотелось сделать так, чтобы эта ночь запомнилась ей навсегда. И он принялся медленно двигаться.

Жаркое наслаждение охватило его. Его восставшая плоть словно погружалась в теплый шелк. Опустив голову, он взглянул на прелестные груди Кейт, набухшие от желания, и едва сдержался, чтобы не покончить с ласками раньше времени. Он ускорил ритм, проникая в Кейт все глубже и глубже.

Сердце ее беспокойно металось в груди, а может быть, это было его собственное сердце. И вновь яростное желание охватило Рэнда. Ему хотелось удостовериться в том, что Кейт хорошо с ним, дать ей что-то в обмен на тот бесценный дар, который она ему преподнесла.

Вновь и вновь он вонзался в ее жаркую влажность, и Кейт отвечала ему неистовым движением своего тела, доводя его до исступления. Рэнд уже не мог ни остановиться, ни ждать. Слишком сильно он ее хотел, слишком долго ждал. Наконец, застонав, он достиг наивысшего наслаждения. Он хотел выйти из Кейт, чтобы предохранить ее от возможных последствий их сегодняшней безумной ночи, но в этот момент Кейт содрогнулась всем телом, достигнув, в свою очередь, пика наслаждения, и Рэнд вновь глубоко вошел в нее.

Казалось, эта блаженная пытка никогда не кончится. Рэнд вновь и вновь содрогался в экстазе. Он и припомнить не мог, чтобы когда-нибудь испытывал нечто подобное. Должно быть, Кейт тоже это почувствовала. Когда наконец страсть начала стихать, она тихонько заплакала от полноты чувств, и Рэнд притянул ее к себе.

– Успокойся, любовь моя, – прошептал он. – Успокойся. Все хорошо. Пожалуйста, не плачь.

Кейт коснулась щекой его груди, и Рэнд почувствовал, что она мокрая от слез. О Господи, неужели он причинил ей такую боль?

Шмыгнув носом, Кейт вытерла слезы.

– Этого не было ни на картинках, ни в книгах, – всхлипывая, пробормотала она.

– Чего не было? – тихонько спросил Рэнд, откидывая с ее лица влажные рыжеватые пряди волос.

– Ничего о том, как это прекрасно, – прошептала Кейт. В груди Рэнда затеплилось какое-то новое, незнакомое чувство нежности. Хотелось прижать Кейт к себе еще крепче, что он и сделал. Такая маленькая и в то же время настоящая женщина, мелькнуло в голове.

– Должно быть, я причинил тебе сильную боль. Я пытался быть осторожным, но...

– Ты был просто великолепен, – перебила его Кейт. Рэнд облегченно вздохнул.

– Больно только в первый раз, – заметил он.

– Я знаю, – проговорила Кейт, и Рэнд улыбнулся.

– Вы столько всего знаете, мисс Хармон. А к тому времени, когда вы вернетесь в Лондон, будете знать еще больше.

Кейт взглянула на него, и ее губы тронула легкая улыбка.

– Я правильно сделала, что выбрала тебя. Рэнд хмыкнул. Не смог удержаться.

– А я-то думал, что сам тебя выбрал.

Рука Кейт коснулась волос, курчавившихся на его груди.

– Сначала, может быть, и ты.

Что ж, вполне достаточно, чтобы его самолюбие не было уязвлено, подумал Рэнд.

– Думаю, это не важно, – бросил он, решив не развивать эту тему. – Важно то, что тебе предстоит еще кое-чему научиться.

– Сегодня? – удивленно спросила Кейт.

– Да, любовь моя. Непременно сегодня. – Он слегка нахмурился. – Если ты, конечно, в состоянии начать урок.

Наклонившись, Кейт поцеловала его.

– Может быть, проверим?

Рэнд вновь почувствовал неистовый прилив желания. Ему показалось, оно пронзило его в тот самый момент, когда он впервые увидел Кейт, и было приятно сознавать, что он не ошибся. Он подмял ее под себя, поцеловал и, раздвинув ее ноги коленом, вновь вошел в нее.

Ему предстояло многому ее научить и показать, что такое настоящая страсть. Похоже, Кейт – способная ученица, подумал Рэнд, и быстро усвоит его уроки.