Англия 1854 год

Ройал Дьюар прошел через холл замка Брэнсфорд с его массивными дубовыми балками. Стук высоких сапог по деревянному полу из широких досок гулко разносился по помещению. Проходя мимо главной гостиной — такой внушительной благодаря высоким потолкам с мощными балками в стиле эпохи Тюдоров, — он постарался не обращать внимания на вытертые персидские ковры, на которых ярко-красные и густые синие цвета, памятные ему с детства, поблекли и стали тусклыми.

Поднимаясь по резной лестнице из красного дерева, он старался не замечать того, что деревянные перила под его рукой, прежде отполированные до шелкового блеска, теперь носят следы многих лет небрежения.

Не прошло и двух недель с тех пор, как он вернулся домой — приехал в Англию с семейной плантации «Сахарный риф» на Барбадосе, где провел последние семь лет. Заболел отец, и поверенный семьи, мистер Эдвард Пинкард, вызвал Ройала домой.

«Герцог Брэнсфорд умирает, — говорилось в письме. — Милорд, пожалуйста, спешно вернитесь домой, пока не поздно».

И вот он дома. Ройал был благодарен этому недолгому времени, которое мог провести с отцом. Однако атмосфера в доме была унылой и находиться здесь было невозможно.

На рассвете, проверив состояние отца, Ройал отправился на конюшню. Он уже восемь лет не объезжал земли Брэнсфордов и радовался возможности заново познакомиться с родными местами.

Хотя зимнее утро выдалось холодным, а небо было затянуто серыми тучами, поездка верхом доставила Ройалу огромное удовольствие, что его даже немного удивило. Жаркий климат Барбадоса пропитал его тело, и кожа из-за работ на полях сахарного тростника сделалась очень смуглой. Однако этим утром, когда свежий ветер бил ему в лицо, а перед ним, насколько хватало глаз, простирались припорошенные снегом поля, Ройал понял, насколько сильно скучал по Англии.

Домой он вернулся уже ближе к полудню. Спрыгнув на дворе с крупного серого коня, которого ему совсем маленьким жеребенком подарили на его двадцать первый день рождения, Ройал передал повод поспешно подбежавшему конюху:

— Проследите, чтобы ему дали побольше овса, хорошо, Джимми?

— Конечно, милорд.

Чувствуя себя немного виноватым из-за того, что сегодня на целый день уехал из дома, он быстро поднялся на второй этаж. Пройдя по коридору, Ройал на секунду остановился у дверей личных комнат герцога и привел себя в порядок.

Из-под тяжелой двери падала полоса света. Ройал повернул серебряную дверную ручку, открыл дверь и вошел в большую, слабо освещенную комнату. В дальнем ее конце на огромной постели с балдахином лежал его отец. В обрамлении занавесей из тяжелого золотистого бархата он казался тенью себя прежнего.

Камердинер и доверенный слуга герцога, Джордж Миддлтон, поспешно вышел навстречу Ройалу. Его плечи сутулились от долгих лет услужения — а теперь еще и от уныния.

— Как хорошо, что вы вернулись, милорд!

— Как он, Миддлтон?

Ройал расстегнул теплую шерстяную куртку и передал ее камердинеру.

— Боюсь, милорд, что он слабеет с каждым днем. Его держит здесь только желание увидеть лорда Риса.

Ройал кивнул. Он и сам молил Бога, чтобы брат, который был моложе его на два года, — двадцатидевятилетний Рис, майор кавалерии, успел вернуться в Брэнсфорд и застать отца в живых. Их третий, самый младший, брат Рул уже приехал домой, прервав обучение в Оксфорде.

Ройал еще раз взглянул в сторону бархатного полога. В отбрасываемой им тени, рядом с постелью отца, сидел Рул. Встав, младший брат направился к нему. Высокий и широкоплечий, с фигурой атлета, Рул был очень похож на остальных двух братьев: такой же прямой нос, четкие черты лица и сильный подбородок. Однако в отличие от Ройала, который унаследовал от матери темно-русые волосы и золотисто-карие глаза, у Риса и Рула волосы были черными, а глаза — ярко-синими, как у герцога.

— Отец о тебе спрашивал. — Рул вошел в круг неверного света, падавшего от лампы, стоявшей на туалетном столике розового дерева. Абажур из хрустальных призм разбрасывал по комнате радужные блики. — Он иногда начинает бредить. Говорит, что ты должен дать ему какое-то обещание. Говорит, что не сможет спокойно умереть, если ты не дашь клятву, что оно будет исполнено.

Ройал кивнул, испытывая скорее любопытство, чем тревогу. Все три брата искренне любили отца — однако все трое покинули его уже давно, преследуя собственные эгоистические устремления. Они чувствовали себя в долгу перед герцогом Брэнсфордом и готовы были исполнить любое его пожелание.

Следом за Миддлтоном Рул вышел из спальни — и за ними тихо закрылась дверь. Ройал остался один в мрачной и душной комнате.

Отец перенес три апоплексических удара, первый случился три года назад, и каждый последующий только ухудшал его состояние. Ройалу следовало бы вернуться домой уже после первого приступа, однако в письмах отец уверял его, что полностью поправился, — и ему приходилось в это верить. Ройал не хотел оставлять плантации «Сахарного рифа».

— Ройал?

Он посмотрел на лежащего в постели слабого старика, который когда-то был невероятно сильным и влиятельным мужчиной. Затем подошел вплотную к кровати и сел в кресло.

— Я здесь, отец.

Протянув руку, он сжал истончившиеся холодные пальцы герцога.

Хотя в спальне тепло, не мешает добавить дров в камин, отметил про себя Ройал.

— Мне очень жаль… сын мой, — проговорил герцог хриплым голосом, — что я оставляю тебе… такое жалкое наследство. Я подвел тебя… и твоих братьев.

— Ничего страшного, отец. Как только вы снова встанете на ноги…

— Не говори… глупостей, мальчик. — Герцог сделал несколько судорожных, хриплых вздохов, и уголки его губ опустились. Ройал послушно замолчал. — Я потерял все. Я даже… толком не понимаю, как… это случилось. Каким-то образом все… ускользнуло.

Ройалу не нужно было спрашивать, о чем говорит отец. Из гостиных исчезла немалая часть мебели, со стен — чудесные живописные полотна, да и весь замок, который когда-то был одним из самых великолепных аристократических домов Англии, пришел в упадок.

— Со временем наше состояние можно будет восстановить, — сказал Ройал. — Герцоги Брэнсфорды станут такими же могущественными, как в прошлом.

— Я уверен… что так и будет. — Отец Ройал а закашлялся и прерывисто вздохнул. — Я знаю, что… могу рассчитывать на тебя, сын. На тебя и твоих братьев. Но это будет нелегко.

— Я это сделаю. Обещаю, отец.

— Конечно, сделаешь. И я буду тебе помогать… даже после того как умру и буду похоронен.

У Ройала сжалось сердце. Он знал, что отец умрет, что это случится совсем скоро. Тем не менее было трудно смириться с мыслью, что человек, который когда-то был таким сильным и полным жизни, уйдет навсегда.

— Ты меня слышишь… Ройал?

— Да, отец. Но боюсь, я не понял, что вы имели в виду.

— Есть способ… сын мой. Самый простой… способ. Женитьба на подходящей женщине даст тебе… необходимые деньги. — Слабая рука крепче сжалась на пальцах Ройала. — И я нашел тебе невесту, сын. Идеальную… женщину.

Ройал выпрямился в кресле, решив, что его отец снова начал бредить.

— Она красавица, — продолжил герцог. — Дивное создание… достойна стать герцогиней. — Казалось, с каждым словом старик становится сильнее — и на мгновение тусклая пелена, подернувшая его глаза, исчезла, так что они стали по-молодому ярко-синими. — Она богатая наследница, мой мальчик… унаследовала состояние от деда. Приданое у нее просто невообразимо большое. Ты снова станешь богатым человеком.

— Вам надо отдыхать. Я могу вернуться…

— Слушай меня, сын. Я уже говорил о ее… отцом — человеком по имени Генри Колфилд. Колфилд души в ней не чает. Он твердо решил… дать ей титул. Все приготовления уже сделаны. — Герцог сипло вздохнул, закашлялся, но продолжил сжимать руку Ройала, — После положенного периода траура… ты женишься на Джослин Колфилд. С ее состоянием… и твоей решимостью… ты сможешь восстановить дом и вернуть нашим имениям прежнее великолепие.

Хватка герцога стала почти болезненно сильной. Ройал изумился, что у его отца нашлось столько силы, а еще понял, что тот не бредит. Напротив: он прекрасно сознавал, что говорит.

— Пообещай мне, что сделаешь это. Дай слово, что женишься на этой девице.

У Ройала странно колотилось сердце. Он был всем обязан отцу, однако в самой глубине души что-то требовало отказаться — восстать против той жизни, которую ему диктуют. Хотя его готовили к тому, чтобы взять на себя все обязанности герцога, он не ожидал, что ему придется столкнуться с ними так скоро.

Его мысли стремительно унеслись в прошлое. В двадцать два года он отправился искать приключения на островах Карибского моря. Он взялся управлять плантацией, которая принадлежала его семье. Ее обширные земли не имели почти никакой ценности, когда он взял на себя обязанности владельца. Благодаря многим часам тяжелейшего труда он создал владение, которым можно было гордиться, — сделал плантацию успешной и доходной.

Он знал, что однажды ему придется вернуться домой. Знал, что у него появятся дополнительные обязанности. Однако он не ожидал, что его отец умрет так скоро. Не ожидал он и того, что унаследует титул и земли, за которыми практически ничего не осталось.

Пальцы отца разжались, силы полностью оставили его. Уголок его рта снова начал кривиться.

— Обещай мне…

Ройал судорожно сглотнул. Отец умирает… Как он может отмахнуться от его последнего желания?

— Пожалуйста!.. — прошептал герцог.

— Я женюсь на ней, отец, согласно вашему желанию. Даю вам слово.

Герцог едва заметно кивнул. С его губ сорвался еле слышный вздох — и глаза медленно закрылись. На секунду Ройалу показалось, что он умер, но потом его грудь чуть приподнялась — и Ройал почувствовал огромное облегчение. Отпустив холодную руку отца, он бережно накрыл ее одеялом и тихо отошел от кровати. Ненадолго задержавшись у камина, чтобы добавить в него поленьев, он вышел из спальни.

Как только Ройал оказался за дверью, то увидел Рула, беспокойно расхаживавшего по коридору. При виде тихо закрывающего дверь брата Рул остановился.

— Он не?..

— Его состояние не изменилось. — Ройал тихо вздохнул. — Он меня просватал. За невестой дают огромное приданое — такое, какого хватит, чтобы начать восстанавливать фамильные земли и владения. Я согласился на этот брак.

Рул нахмурился так сильно, что его черные брови превратились в сплошную линию, перечеркнувшую лоб.

— Ты уверен, что хочешь этого? Ройал слабо улыбнулся:

— Я ни в чем не уверен, брат, если не считать того, что дал клятву и теперь должен буду ее исполнить.

Похороны герцога Брэнсфорда состоялись холодным январским утром, в пасмурную и ветреную погоду. Церемония началась несколькими днями раньше: архиепископ отслужил в Вестминстерском аббатстве долгую заупокойную службу. На ней присутствовало человек двадцать из высшей аристократии и десятки представителей лондонского света.

После этого на пышном черном катафалке, запряженном четырьмя черными конями, гроб перевезли в деревню Брэнсфорд для последнего отпевания, и тело покойного герцога было захоронено на семейном участке рядом с деревенской церковью.

При этом присутствовали члены семьи, включая престарелую тетку герцога, Агату Эджвуд, вдовствующую графиню Тэвисток, а также многочисленные двоюродные и троюродные родственники — о существовании некоторых из них Ройал даже не подозревал.

Ройал смотрел на сверкающий бронзовыми накладками гроб, в котором покоились останки отца, и чувствовал, как у него в горле встает тугой ком. Ему следовало вернуться домой раньше и больше времени провести с человеком, который дал ему жизнь. Ему следовало помогать отцу управлять его сложными делами. Возможно, если бы он это сделал, герцогство не пришло бы в такой упадок. И возможно, заботы не отправили бы отца в безвременную могилу.

Их третий брат, Рис, самый упрямый из сыновей герцога, приехал домой за два часа до смерти отца. Он очень высоко ценил свою свободу, свою карьеру военного и возможность разъезжать по свету. Меньше всего Рису хотелось быть привязанным к куску земли и дому, который он уже считал своей будущей тюрьмой. Но в конце концов, видя, как жизнь отца утекает прямо у него на глазах, Рис сдался и дал свое согласие на то, что, как только закончится военный контракт, он уйдет в отставку, вернется в Уилтшир и станет управлять землями имения Брайервуд.

Рул, самый необузданный и безответственный из троих, дал свою клятву еще до приезда Ройала. Герцог был уверен, что семье были бы очень полезны связи с американцами, и потому вынудил сына дать слово, что тот сделает все необходимое для укрепления этих связей.

Голос викария прервал размышления Ройала, заставив его отбросить воспоминания о прошедших неделях и вернуться к реальности.

Резкий ветер трепал полы его длинного пальто и проникал под плотный черный фрак и темно-серые брюки. Рядом с ним стоял Рис, одетый в яркий парадный мундир майора британской кавалерии, и порывы ветра ерошили его густые черные кудри.

Взгляд Ройала переместился на младшего брата. Рул стал неожиданным прибавлением семейства — он родился почти на шесть лет позже Риса. Мать умерла родами, оставив Рула сомнительным заботам няньки и отца.

Рул выжил — и стал самым бесшабашным из троих братьев. У него была репутация повесы, которой он весьма гордился. Он обожал женщин и, похоже, поставил своей целью побывать в постели у каждой светской красавицы.

Ройал слабо улыбнулся. Его собственная судьба уже была решена. Он женится на девушке, которую зовут Джослин Колфилд. На девушке, с которой он пока даже не знаком. Сейчас ее не было в Англии: она путешествовала по Европе со своей матерью. Ройал был этому рад.

Траур по отцу продлится год. И только после этого он сможет заняться вопросами женитьбы. Пока же у него есть собственные деньги — доход от «Сахарного рифа»: этих средств хватит на то, чтобы поддерживать герцогство на плаву, хотя их слишком мало для того, чтобы заново составить то состояние, которое потерял отец.

Ройал мысленно пообещал себе, что со временем это будет сделано. Он не успокоится, пока этого не добьется.