Лондон, Англия

Год спустя

Джослин Колфилд стояла перед высоким зеркалом-псише у себя в спальне. Особняк семьи располагался на краю района Мейфэр среди других больших и недавно выстроенных домов. На Джослин были только шемизетка, корсет и панталоны с таким же обилием оборок, что и на белом шелковом покрывале кровати и занавесках на окнах. Джослин рассматривала свою соблазнительную фигурку в зеркале.

— Надеюсь, я не потолстела. — Она прижала ладони к корсету с пластинами из китового уса и нахмурила ровные темные брови: — Как тебе кажется, Лили?

Стоявшая рядом Лили Моран, ее троюродная сестра, которая уже шесть лет была ее компаньонкой, со смехом ответила:

— У тебя идеальная фигура, и ты это знаешь!

С озорной улыбкой Джослин спросила:

— Как ты думаешь, герцог это заметит?

Лили укоризненно покачала головой:

— Джо, это замечает каждый мужчина, который тебя видит!

Хотя они обе были среднего роста, Лили в отличие от Джослин была светловолосой и худенькой, с глазами цвета морской волны и губами, которые сама считала слишком пухлыми. Она была хороша собой, но ее красота была не такой броской и яркой, как у Джо, — та заставляла мужчин замирать на месте и ошарашенно смотреть ей вслед.

— Ты уже собрала вещи для поездки? — спросила Джослин.

Этот вопрос следовало понимать так: «Лили, ты уже собрала все мои вещи?» Джо не доверяла своей горничной Элси выбор гардероба, это могла сделать только Лили — кузина была на год старше ее самой, и в этом вопросе на нее можно было всецело положиться.

— Почти закончила, — ответила Лили. — Я выложила в твоей туалетной комнате все, кроме нижнего белья. Тебе осталось только приказать Фиби упаковать перед отъездом все платья в сундуки.

Джослин повернулась, чтобы рассмотреть свою фигуру под другим углом.

— Интересно, каким окажется дом? Папенька говорит, что замок Брэнсфорд — просто ужасное место, хотя, насколько я понимаю, когда-то он считался одним из самых великолепных домов английской аристократии. Это ведь не настоящий замок, знаешь ли. Ему всего триста лет. Папенька говорит, что он огромный. В нем есть внутренний сад и множество шпилей и башен. А еще есть живой лабиринт! — Она улыбнулась, демонстрируя безупречные белые зубки. — Папенька говорит, что я чудесно развлекусь, пока буду приводить дом в порядок.

Лили искренне улыбнулась:

— Я в этом не сомневаюсь.

В то же время про себя она подумала, что Джо это наскучит уже через Полгода, так что заканчивать отделку и меблировку роскошного загородного дома придется матери.

— Надеюсь, мы с маменькой сможем жить в таких условиях. Я рада, что мы пробудем там всего неделю. И рада, что ты отправишься в Брэнсфорд на несколько дней раньше, чтобы подготовить все к нашему приезду.

— Я уверена, что герцог сделает все возможное, чтобы хорошо устроить вас, Джослин.

Джо порывисто схватила Лили за руку:

— Но ты ведь лично этим займешься, правда? Ты ведь знаешь, что я люблю! Как именно мне надо готовить утренний шоколад, какой горячей должна быть вода в ванне. Ты подготовишь прислугу, объяснишь всем, что мне нужно?

— Конечно.

— И не забудь взять сушеные розовые лепестки! Это идеальная отдушка для ванны!

— Не забуду.

Лили заботилась о Джослин с того дня, как приехала в Мидоубрук шесть лет назад. Это стало огромной переменой в жизни Лили, которая вела нищенское существование с двенадцати лет — с тех пор как родители умерли во время эпидемии холеры.

В день ее шестнадцатилетия ее дядя, Джек Моран, объявил, что Лили покидает мансарду, в которой они жили. С этого дня она будет жить у своего богатого родственника Генри Колфилда и его жены Матильды и станет компаньонкой их пятнадцатилетней дочери Джослин — их единственного ребенка.

Лили не хотелось уезжать. Она любила дядю. После смерти родителей он и его друзья стали ее единственной семьей. Она умоляла его разрешить ей остаться, но он отказался. Джек Моран был мошенником. Он зарабатывал себе на жизнь тем, что отбирал деньги у других людей. Как только Лили начала взрослеть, он твердо решил, что она должна вырваться из той жизни, какую вел он сам.

Она помнила их последний проведенный вместе день так ясно, словно он впечатался ей в память.

— Это слишком опасно, Лили, — сказал ей дядя. — Ты растешь, лапочка, и становишься женщиной. Я хочу, чтобы твоя жизнь была лучше — была такой, какой хотели бы ее видеть твои отец и мать. Мне давно следовало это сделать, но я…

— Но ты — что, дядя Джек? — спросила она, заливаясь слезами.

— Но ты моя единственная родня, лапочка, и я буду по тебе скучать.

Лили помнила, как отчаянно рыдала в тот день — и какое ужасное, тошнотворное чувство было у нее, когда дядя оставил ее у дверей особняка Генри Колфилда. Они не виделись с дядей Джеком с того рокового дня — и, Господи, как же она по нему скучала! Однако в глубине души Лили понимала, что дядя поступил правильно.

Лили посмотрела на Джослин:

— Я уеду рано утром. В газетах пишут, что погода может испортиться — возможно, начнется метель, — поэтому я хочу добраться до места, опередив непогоду.

— Возьми дорожную карету, милая. Просто сразу, как приедешь, отправь ее обратно. Если будет дождь или снег, мы с маменькой отложим отъезд на несколько дней и отправимся, когда погода наладится.

— Хорошо. — Лили прошла к кремово-золотому туалетному столику и начала разбирать ночные сорочки Джослин, откладывая те, которые следовало запаковать в сундуки. — Я слышала, что тетка герцога Агата приедет в замок на время нашего визита и возьмет на себя роль хозяйки дома?

— Да, насколько я поняла. Я с ней не знакома. Кажется, она редко приезжает в Лондон.

— Твой герцог — тоже.

Джослин фыркнула, словно эта мысль была ей неприятна.

— Надеюсь, после нашей свадьбы все изменится.

Лили только улыбнулась и достала тонкую батистовую сорочку с розочками, вышитыми вокруг ворота с оборкой.

— Говорят, герцог очень хорош собой, высокий и стройный.

Темная бровь Джослин чуть приподнялась.

— Да уж, хорошо бы это было так. Я не выйду за него, если на него неприятно смотреть, пусть даже он и герцог.

Однако Лили считала, что Джо выйдет замуж за этого человека, как бы он ни выглядел. Кузине хотелось стать герцогиней, чтобы и дальше вести тот роскошный образ жизни, к которому она привыкла, и получить то высокое положение, которое приносит герцогский титул. По правде говоря, Джослин хотелось заполучить все.

И благодаря папеньке, который постоянно ее баловал, обычно она получала все, чего бы ни пожелала.

— Вы уезжаете, ваша светлость? — Дворецкий, Джереми Гривз, спешил к Ройалу, направлявшемуся к двери. — Извините за смелость, ваша светлость, но с минуты на минуту приедут гости. Что подумает ваша нареченная, если вы ее не встретите?

«Действительно, что?»

— Хочу вам напомнить, Гривз, что официально мы пока не помолвлены.

— Я понимаю, сэр. И тем не менее она будет ожидать, что вы должным образом встретите ее в замке Брэнсфорд.

Несомненно. Верх невоспитанности отсутствовать дома в момент приезда этой леди и ее матушки.

Ройал бросил взгляд на дворецкого — седовласого старика с водянистыми голубыми глазами. Мало найдется слуг, которые осмелились бы ему перечить, однако Гривза и Миддлтона, служившего в Брэнсфорде еще до его рождения, ничто не останавливало.

— Если она окажется здесь до моего возвращения, — заявил Ройал, — скажете ей, что меня спешно вызвали. Скажете, что я скоро вернусь.

— Но, сэр…

Ройал подошел вплотную к массивной входной двери, и Гривз поспешно бросился ее открывать.

Ройал задержался на верхней ступеньке широкой каменной лестницы, любуясь красотой зимнего пейзажа. Круговая аллея перед домом была покрыта толстым слоем снега. На солнце он сверкал и искрился, слепя глаза.

Деревья вдоль подъездной аллеи тоже были окутаны искристым покровом.

Ройал наполнил грудь свежим морозным воздухом и решительно спустился по лестнице.

Конюх подвел к нему коня, и Ройал вскочил в седло. Развернул жеребца и пустил его рысью, постепенно ускоряя движение.

Из-за глубокого снега звук копыт был глухим. Направляясь к дороге, Ройал бросил последний взгляд на беднягу Гривза — старик обеспокоенно смотрел ему вслед.

Ройал перевел жеребца на галоп и свернул на узкую грунтовую дорогу, которая шла вдоль полей, окружавших дом. Кругом все было бело, а деревья сверкали на солнце, словно их осыпало звездной пылью.

Замок Брэнсфорд окружали двенадцать тысяч акров земель. Такие угодья означали наличие десятков арендаторов — и все они рассчитывали на то, что главные решения будет принимать за них хозяин. Земли были частью майората и наследовались вместе с титулом, иначе немалая их часть уже была бы продана.

Ройал беспокойно поерзал в седле. Ему не хотелось сейчас думать о своих обязанностях. Ему просто нужно было взбодриться и подготовить себя к встрече с девушкой, которая разделит с ним будущее.

Какое-то время он продолжал ехать вперед, несколько раз поворачивая на узкие дорожки и пересекая замерзшие поля. Пора было возвращаться домой, пора было принять то, чего нельзя изменить.

Домой он отправился другим путем, обогнув густую тисовую рощу, и в конце концов оказался на дороге, которая вела от деревни к замку. Миновав поворот дороги, он заметил, что впереди на снегу что-то блестит. Прищурившись, Ройал пытался разглядеть сверкающий предмет. А когда перевел коня на медленную рысь и подъехал ближе, услышал странный скрипучий звук.

Внезапно вся картина прояснилась, и Ройал увидел опрокинувшуюся на бок карету. Одно из колес все еще крутилось, и на поле слева от дороги рядом друг с другом стояли невыпряженные кони.

Подъехав к карете, Ройал остановил коня и спешился. Опустившись на колени подле лежавшего без сознания кучера, он проверил, нет ли у того ран и переломов. Похоже было, что кучер отделался лишь глубокой царапиной на лбу. Выпрямившись, Ройал заглянул в открытую дверь кареты, но никого не обнаружил внутри и снова наклонился к мужчине, лежавшему на снегу.

Словно почувствовав присутствие Ройала, кучер застонал и начал приходить в себя.

— Спокойно, дружище. Карета опрокинулась. Не пытайся двигаться слишком резко.

Кучер судорожно сглотнул.

— А леди?.. Она… она цела?

Ройал ощутил острую тревогу. В карете была женщина?

Он снова посмотрел на опрокинувшийся черный экипаж, а затем его взгляд стремительно скользнул по четырем породистым гнедым коням, стоявшим на поле. Никакой женщины он не увидел.

Стремительно выпрямившись, Ройал снова принялся осматривать местность вокруг кареты. Огромные белоснежные поля на секунду его ослепили, мешая видеть. Наконец переведя взгляд чуть дальше, он ее увидел. Неужели это Джослин? Она лежала на пышном белом покрове поля словно сломанная кукла. На ней было скромного покроя платье из розового бархата и подбитая мехом накидка, которая сбилась под ее неподвижной фигуркой.

Ройал поспешно бросился к девушке и опустился рядом с ней на колени. Проверяя пульс, он с облегчением почувствовал ровное и сильное биение под нежной кожей у основания ее шеи. Она была без сознания, но он не заметил ни крови, ни признаков травм. Осторожно проверив конечности на предмет переломов, он не обнаружил и их.

Когда с губ девушки сорвался тихий стон, он взял ее холодную руку и сказал:

— Все хорошо. Я герцог Брэнсфорд, и я перевезу вас домой.

Длинные золотые ресницы девушки затрепетали и приподнялись над бледными щеками. Ройал облегченно вздохнул.

— Ваша… светлость, — прошептала пострадавшая.

— Не надо двигаться. Произошел несчастный случай. Теперь вы в безопасности — и все будет хорошо.

И тут впервые он позволил себе рассмотреть ее. Она оказалась красавицей, как и говорил отец, со стройной фигуркой и тонкими чертами лица. На фоне снега ее кожа была почти такой же белоснежной. Губы чуть пухлые, но очень красивой формы. Шляпка из розового бархата лежала в нескольких шагах дальше, а золотые волосы рассыпались вокруг точеных плеч. Девушка открыла глаза — и у них оказался невероятно красивый аквамариновый цвет.

— Кажется… я ударилась головой.

— Да. Наверное, когда вас выбросило из кареты. — Ройал снял перчатку и приложил пальцы к ее щекам и лбу. — Вы целы? Не чувствуете никаких повреждений?

Ее чудесные губы чуть заметно изогнулись.

— Я слишком замерзла, поэтому ничего не чувствую.

Ройалу захотелось ответно ей улыбнуться. Однако он заметил, как девушка дрожит, и задумался о том, сколько времени она уже провела здесь, на снегу.

— Мне нужно доставить вас домой. Вам необходимо согреться. Если почувствуете боль — скажите, и я остановлюсь.

Она кивнула — и закрыла глаза. Ройал очень осторожно поднял ее на руки и прижал к груди. Сильный серый жеребец стоял всего в нескольких шагах от них. Ройал усадил Джослин на спину коня, а потом вдел ногу в стремя и, поднявшись в седло, осторожно передвинул ее ближе к себе, так чтобы она спиной привалилась к его груди.

— Все в порядке? — спросил он, крепко обхватив ее за талию одной рукой, чтобы она не упала.

Джослин повернула голову — и ее аквамариновые глаза медленно открылись. Когда Ройал заглянул в них, то почувствовал какое-то странное ощущение: казалось, рука проникла ему в грудь и начала сжимать сердце.

— Немного… голова кружится. — Ее глаза снова начали закрываться, но тут же испуганно распахнулись. — Кучер… мистер Гиббонс. С ним… все в порядке?

Ройал поискал его взглядом. Кучер уже поднялся на ноги и шел по полю к коням.

— Похоже, с ним все хорошо. В карете был кто-то еще?

— Нет, только я.

Странно, подумал Ройал, с Джослин должна была ехать мать. Почему его невеста отправилась в путь даже без горничной?

Однако выяснять все это сейчас не было времени. Ройал направил коня к кучеру.

— Доберетесь до деревни? — спросил он. Кучер утвердительно хмыкнул.

— Немного головой ударился, только и всего. Поеду верхом до города на коренной, там пристрою лошадей в конюшню и займусь каретой.

— Отлично. Я герцог Брэнсфорд. Я позабочусь о леди. Если вам что-то будет нужно, дайте знать.

— Нас преследовали грабители, — мрачно заявил кучер. — Мы пытались от них оторваться, но на дороге оказался лед. Когда вы подъехали, заметили кого-нибудь?

— Я никого не увидел — только перевернувшуюся карету.

Ройал ощутил, как в нем поднимается гнев. Разбойники напали на карету! Возможно, они обыскали перевернувшийся экипаж и забрали все ценное. Похожее происшествие случилось месяц назад на дороге у соседней деревни Суонсдаун.

Ройал в последний раз посмотрел на кучера. Тот махнул рукой, вывел коней на дорогу и сел верхом на коренную.

Ройал подумал о грабителях, которые стали причиной катастрофы. Конечно, он ими еще займется, а сейчас ему необходимо позаботиться о своей даме.

Он снова перевел взгляд на девушку, на которой ему предстояло жениться. Она была настоящей красавицей: с женственной фигуркой и мягкими зелено-голубыми глазами.

Что ж, пожалуй, брак с такой девушкой не так уж и страшен.