Погода стояла хмурая и облачная. Джек и Молли проводили Лили до стоянки извозчиков. Когда она села в наемный экипаж, они помахали вслед отъезжающей карете.

Она ехала обратно в шляпную мастерскую, где работала почти каждый день, хотя открытие лавки было назначено на следующий понедельник. Там же она держала несколько своих цыганских костюмов, так что ей нужно было переодеться в мастерской, прежде чем ехать в небольшой дом в районе Пиккадилли, который снимала цыганка Цайя.

Лили уже поднималась по лестнице в свою квартирку на втором этаже, когда в дверь лавки громко постучали. Надеясь, что это окажется покупательница, она поспешно вернулась обратно — и замерла на месте, увидев сквозь стеклянную дверь высокого светловолосого мужчину.

Ее сердце встрепенулось и забилось быстрее. Лили судорожно вздохнула и распахнула дверь.

— Что случилось? — спросила она. Хотя она не приглашала Ройала зайти, он сразу прошел мимо нее в лавку. — Это Лумис? Что-то пошло не так?

— Я не хочу, чтобы ты ехала домой к Цайе, когда там может появиться Макгру.

— Я должна ехать. Надо, чтобы все казалось настоящим!

Ройал шумно выдохнул.

— Я не хотел, чтобы ты в этом участвовала, Лили. Если б я представлял себе, как ты будешь рисковать, я бы это не затеял.

— Но вы затеяли, Ройал. И мы зашли слишком далеко, чтобы останавливаться. — Лили посмотрела ему в лицо и прочла в его глазах тревогу. — Я буду там не одна. Со мной будет Дотти Хоббс. Она останется там до конца.

— Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое, Лили, но я боюсь, что это произойдет.

— Со мной все будет в порядке. Пока все идет так, как мы планировали. И если мы продолжим делать все, что нужно, так будет и дальше. Ничего не изменится.

Золотисто-карие глаза Ройала скользнули по ее лицу.

— В моей жизни все изменилось, — тихо сказал он. — Изменилось в тот день, когда я тебя увидел. — С этими словами он обнял ее, привлек к себе и, наклонив голову, очень нежно поцеловал. — Я устал бороться со своими чувствами, Лили. Ты мне нужна!

Лили невольно закрыла глаза и подалась навстречу Ройалу. Она понимала, что они поступают нехорошо, но в то же время ей было так уютно в его объятиях, так приятно было ощущать тепло его губ, силу его тела! Все более глубокие и страстные поцелуи заставили ее вцепиться ему в плечи и забыть обо всех тех причинах, из-за которых им следовало бы расстаться.

Когда Ройал подхватил ее на руки и направился к лестнице, Лили обвила его шею руками и позволила ему унести ее к ней в квартирку.

Дверь была полуоткрыта. Ройал прошел через гостиную прямо в спальню. И там, когда он поставил Лили на ноги и снова начал целовать, последние робкие мысли о протесте куда-то улетели.

Ройал целовал ее так, словно не мог насытиться, хотел, чтобы она стала частью его, растворилась в нем. И в Лили проснулась страсть и обжигающее желание быть рядом с любимым.

Лиф ее платья опустился — и только тогда она поняла, что Ройал расстегнул застежку у нее на спине. Его губы оставляли жаркие дорожки на ее плечах и груди. Он избавил ее от платья и нижних юбок с такой ловкостью, что Лили стало немного не по себе, но пока он расшнуровывал ее корсет и опускал панталоны вниз, это чувство уже исчезло.

Она стояла перед ним совершенно нагая, если не считать голубых атласных подвязок и белых шелковых чулок. Его взгляд на секунду задержался на светлых нежных завитках над ее лоном.

— Я грезил об этом, — проговорил он. — Представлял себе, как увижу тебя нагой. Воображал, как буду любить тебя медленно и бережно, как должен был бы сделать в тот, первый раз.

Лили задрожала, а он опустился перед ней на колени, распустил подвязки и начал осторожно стягивать чулки. Она тихо ахнула, когда он положил ладони ей на ягодицы и приник губами к чувствительному бутону между ног.

— Я мечтал, как почувствую твой вкус, как буду давать тебе наслаждение вот так.

И с этими словами он неожиданно для Лили погрузил язык в нее. Она попыталась его отстранить, но в это мгновение ощутила волну блаженства, такого мощного и жаркого, что она оказалась близка к обмороку.

С ее губ сорвался тихий стон:

— Ройал!

Он не дал ей упасть, но и не остановился. Не отрывая рта от набухшего бутона, он продолжил пробовать его на вкус и ласкать, пока наслаждение не стало настолько острым, настолько невообразимо сладостным, что Лили громко застонала. Ей казалось, будто она разлетается осколками под напором мощного экстаза, взорвавшегося внутри ее. Боже! Она никогда в жизни не испытывала ничего подобного!

Она бессильно поникла — и Ройал подхватил ее на руки и перенес на кровать. На секунду он задержался, чтобы поспешно снять с себя одежду, а потом устроился над ней и снова приник к ее губам.

— Лили… — прошептал Ройал в перерыве между жадными, настойчивыми поцелуями, от которых по ее телу растекался жар и кипела кровь.

Она могла думать только о Ройале — и о том, как сильно он хочет ее и как сильно его хочет она.

— На этот раз больно не будет, — пообещал он и, потянувшись к ее груди, взял в рот сосок.

Вся ее кожа буквально запылала.

— Ну пожалуйста! — прошептала Лили, торопя его, чтобы он овладел ею. Ей отчаянно хотелось ощутить, как его мощная плоть движется в ней.

Ройал еще раз поцеловал ее в губы и раздвинул ей ноги, устроившись между ними и остановившись у входа в ее тайны. Она была влажной и открытой, готовой принять его — и, как он и обещал, на этот раз, когда он мощно вошел в нее, боли не было. Было только чудесное ощущение жара и желания — такого яростного, что Лили прикусила губы, с которых готов был сорваться крик.

Бедра Ройала двигались в чувственном ритме, который заставил откликаться все ее тело. Казалось, неспешное и сильное движение его плоти не знает конца, пробуждая наслаждение, которое с каждой секундой становилось все острее. Лили инстинктивно обвила его бедра ногами и начала выгибаться навстречу ему, чтобы принимать его еще глубже.

Он был безжалостен и двигался все мощнее и быстрее, пока Лили не достигла вершины и не сорвалась в экстаз. Ее тело стало сжиматься вокруг его плоти, требуя, чтобы он последовал за ней, — и Ройал напряженно замер. В последнее мгновение перед мощным оргазмом он успел выйти из нее.

Несколько секунд они не двигались, ощущая, как их сердца бьются в такт. Потом Ройал приподнялся и лег рядом, а Лили прижалась к нему. Он поцеловал ее в макушку и нежно прижал к себе.

Наверное, они на какое-то время заснули. Лили проснулась, почувствовав прикосновение его губ к плечу, и ощутила у бедра его плоть, полную желания. На этот раз они любили друг друга неспешно и в их ласках ощущалась отчаянная грусть. Их отношения не могли продолжаться. Это должно было стать концом. Однако эти мысли растаяли в невероятном жаре, и когда Лили достигла вершины, экстаз был таким же мощным, как и раньше.

Они снова заснули, а когда Лили проснулась, за окном уже было темно. Она встала с постели и обнаружила, что Ройал сидит в кресле в дальней части спальни — и он уже полностью одет. Она взяла с кровати шелковый пеньюар и поспешно набросила на себя, стараясь не думать о том, насколько близки они были и какие вещи друг другу позволили. Однако жаркий румянец невольно залил ее щеки.

— Я… мне надо домой. К Цайе я поеду завтра.

Ройал подошел к ней и обнял за плечи:

— Я вообще не хочу, чтобы ты туда являлась. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Я много обо всем думал, Лили. — Он посмотрел на нее, пристально вглядываясь в лицо. — Как только мои… финансы будут в порядке, я позабочусь о том, чтобы у тебя было все, что ты захочешь.

Лили нахмурилась:

— О чем ты?

Ройал притянул ее к себе.

— То, что между нами, Лили, никуда не денется. Я найду такое место, где мы сможем быть вместе. Я о тебе позабочусь, родная. Тебе ни о чем не надо беспокоиться.

Лили высвободилась из его объятий.

— Ты… вы… это значит, что я стану твоей любовницей? Ты собираешься жениться на Джослин, а меня сделать своей женщиной?

— Все совсем не так, и ты это понимаешь. О моей свадьбе было договорено, пока был жив отец. Джослин получает титул, о котором мечтает, а я получаю средства, чтобы восстановить семейное состояние. Ты знала об этом с самого начала. Я пытаюсь найти такую возможность, чтобы мы были вместе.

Глаза Лили наполнились слезами. Она действительно это знала. Все планы уже были составлены к тому моменту, когда она увидела его впервые. И все же она не удержалась — и полюбила его.

Она постаралась проглотить горький ком, вставший в горле.

— У меня своя жизнь, Ройал. Я тебе уже об этом говорила. Я тебя хотела и не жалею о том, что между нами было. Но я не стану твоей содержанкой. Я не собираюсь стыдиться самой себя.

Он снова попытался ее обнять:

— Милая, прошу тебя…

Лили поспешно попятилась.

— Мы оба хотели того, что сегодня произошло. Но это было в последний раз, Ройал.

— Лили!..

На его лице отразилась борьба мощных чувств. Лили постаралась не замечать этого.

— Дай Джослин шанс, — проговорила она, с огромным трудом заставляя себя произносить эти слова. — Может быть, вы найдете способ сделать так, чтобы ваш брак вас устроил.

Ройал отвел взгляд, явно пытаясь взять себя в руки. Потом снова посмотрел на Лили.

— Я отправляю на Пиккадилли своего человека. Он сможет о тебе позаботиться в случае неприятностей. Пусть это будет дворецкий или лакей Цайи. Называй его как хочешь.

— Я уже говорила: мне не нужно…

— Он будет там завтра. Дай миссис Хоббс знать, что он придет.

Бросив на Лили последний взгляд, Ройал быстро вышел из квартиры.

— Запри за мной дверь! — бросил он, спускаясь по лестнице в лавку.

Слезы застилали Лили глаза, но она приказала себе не плакать.

Бартон Макгру постучал в дверь небольшого дома на Пиккадилли, где жила мадам Цайя. Он услышал в доме шаги, а потом за дверью кто-то невнятно заворчал. Ему открыла женщина в чепце и с половой щеткой.

— Чем могу помочь?

— Слышал, что тут живет цыганка, которая умеет предсказывать будущее. Хотелось бы получить от нее помощь.

Служанка внимательно посмотрела на посетителя:

— Это вы о моей госпоже, мадам Цайе? Я ее домоправительница, миссис Хоббс. Но Цайя не предсказывает будущее, она просто иногда что-то видит. Если видит что-то хорошее, то говорит об этом человеку.

— Вот бы мне с ней повидаться! Как вы думаете, когда она вернется?

Домоправительница пожала полными плечами:

— С Цайей никогда этого не знаешь. Она очень независимая. Приходит и уходит, когда ей вздумается.

— А нельзя мне немного подождать, посмотреть, не придет ли она домой?

— Как вас зовут?

— Барт Макгру. У меня приболела матушка. Я за нее очень тревожусь. Я подумал: может мадам Цайя скажет мне, поправится ли она.

Бартон попытался выглядеть встревоженным. По его мнению, разговор о матери должен был бы растрогать эту старую кошелку. И по ее задумчивому виду он решил, что действует правильно. Хоббс наморщила лоб, разглядывая его костюм, явно сшитый по мерке: дорогие панталоны, темно-коричневый фрак и жилет, которые купил ему Дик.

— Пожалуй, я могу предложить вам чашку чая, — решила толстуха. — Но долго вам тут задерживаться нельзя. Мне надо будет вернуться к работе.

Старухе хотелось поболтать, Барт сразу это понял. А ему хотелось получить от нее кое-какие сведения. Интересно, что ему удастся выяснить?

Они прошли на кухню, и он уселся за маленький круглый стол. Домоправительница сразу поставила на огонь чайник.

— Если она может гадать, то почему раньше о ней никто ничего не слышал?

— Я уже вам сказала: она не гадает. Она просто иногда что-то видит. И она всего два месяца назад приехала в Лондон. До этого она жила во Франции.

Чайник начал посвистывать, и миссис Хоббс залила кипятком заварку в фарфоровом чайнике.

— А где ее муж? — спросил Барт.

— Бедняга скончался несколько лет назад. Оставил ей достаточно денег, чтобы она могла нормально жить, но ей захотелось вернуться туда, где она провела детство.

Миссис Хоббс разлила чай в две чашки, положила в каждую по кусочку сахара, перенесла их на столик и уселась напротив гостя.

Барт не очень умел поддерживать разговор, и потому молча пил чай, жалея о том, что домоправительница положила в чашку так мало сахару. Миссис Хоббс говорила без умолку: сначала о погоде, жаловалась, что у нее болит большой палец на правой ноге — а это, мол, черный признак грозы; болтала про горничную, которая убиралась наверху, и про кухарку, которая сегодня не явилась.

— Я думала, Цайя уже вернется, — объявила она наконец. — Но, как я и сказала, она очень независимая, так что заранее ничего нельзя сказать.

Она встала и отнесла свою чашку на кухонный стол, а потом вернулась и забрала чашку у Барта, даже не дав ему допить до конца чай.

— Вам придется прийти в другой раз, мистер Макгру. Извините, но мне пора браться за работу.

Барт тяжело поднялся со стула. Он уже выяснил все, что ему нужно было узнать.

— Спасибо за чай, миссис Хоббс. Вряд ли я еще вернусь.

Она одобрительно ему улыбнулась:

— Лучше молитесь за маму и хорошенько о ней заботьтесь.

Барт молча кивнул. Его мать была шлюхой, как и у Дикки. Но когда ему было пять лет, она сбежала, предоставив ему самому о себе заботиться. Если бы не Дикки и его мать, он не дожил бы и до конца года.

Барт постарался отмахнуться от мыслей о матери, которую толком не помнил, и ушел из дома, довольный плодами своих трудов. Он всегда старался угодить своему другу.

Ройал оторвал взгляд от бухгалтерских книг Суонсдаунской пивоварни и посмотрел на Шеридана Ноулза, вошедшего в его кабинет с такой непринужденностью, словно этот дом на самом деле принадлежал ему. Встав у Ройала за спиной, Шеридан заглянул в книгу, открытую на столе.

— Я бы посоветовал тебе ее перевернуть, если ты действительно собрался читать.

Ройал покраснел. Он смотрел на эти страницы уже полчаса, но никак не мог заставить себя сосредоточиться на аккуратных цифрах, которые занес в книгу счетовод.

— Я только собирался за нее взяться.

Он повернул толстый том к себе, а Шерри отошел к соседнему креслу и уселся в него.

— Я получил известия из деревни. Решил, что тебе будет интересно о них услышать.

— И что это за новость?

— Шайка грабителей снова напала — на этот раз на карету лорда Денби. Там находилась его жена, которая безумно испугалась. Они забрали у нее драгоценности и деньги, но ее пальцем не тронули.

— Проклятие! Нам надо это прекратить!

Шерри вздохнул:

— Наверное, жаль, что мы не там. Мы бы сами справились с этими мерзавцами, избавились бы от них раз и навсегда.

— Я не могу уехать, пока не закончится дело с Лумисом.

— Знаю. Надеюсь только, что никто не пострадает, пока мы тут в городе играем в кошки-мышки.

Ройал поднялся из-за стола и прошел к камину.

— Все это предприятие с Лумисом… — проговорил он. — Я подумываю о том, чтобы его прекратить.

— Прекратить?

— Синклер говорит, что Лумис и Макгру опасны. Морган тоже так считает. Я не уверен, что нам стоит рисковать. Кто-нибудь может пострадать.

Шерри снова пристально на него посмотрел.

— Ты тревожишься о Лили?

— Конечно! Если Лумис узнает, кто она на самом деле…

— Когда все закончится, Цайя исчезнет навсегда и Лили ничто не будет угрожать. Не торопись, Ройал. Сегодня званый вечер у Уайхерстов. Как только Лумис познакомится с миссис Кроули, дела пойдут намного быстрее. Мы подтянем Лумиса как рыбу, проглотившую крючок. Ты получишь обратно хотя бы часть денег твоего отца — и заслуженное отмщение.

Отмщение! Оно было ему важнее всего на свете. Ройал с силой выдохнул.

— Ладно, посмотрим, как все пойдет. Если будет похоже, что Лумис заглотнул наживку, мы продолжим.

— Молодец! — одобрительно воскликнул Шерри, вставая со своего кресла. — Ты никогда не сдавался. — Он направился к двери. — Увидимся вечером. — Тут его темная бровь иронически выгнулась. — Полагаю, ты будешь присутствовать?

— Я сопровождаю Джослин и ее родителей. Я решил, что мне пора смириться с положением дел и постараться сделать все от меня зависящее, чтобы они шли нормально.