Не могла поверить, что снова нахожусь здесь. Это казалось настолько нереальным, будто я вновь переживаю свое прошлое. Я стояла в центре сцены «Восхищения» в прозрачной стеклянной чаше. В помещении было темно и лишь в зале раздавались тихие перешептывания. Голоса как будто разрезали тишину.

Мою кожу покалывало от страха и предвкушения того, что я собиралась сделать. Я скучала по этому — глупо отрицать те чувства, что я испытывала, когда танцевала перед сотнями голодных взглядов. Это было возбуждающе и раскрепощающе.

Я подумать не могла, что окажусь тут снова, тем более в таких обстоятельствах. В зале сидит мать Коула, а в каждом уголке помещения скрывается охрана в ожидании появления того, кто стоит за нападениями на меня. Это именно тот самый ее план. Человек, преследующий меня, стал неосторожным, даже немного безрассудным, и, если у них появится возможность благодаря моему выступлению схватить его, то они с удовольствием воспользуются ей.

Прошло всего лишь пятнадцать часов с того момента, как мы сидели с ней в моей гостиной, но тем не менее зал «Восхищения» был полностью заполнен. Когда на веб-сайте «Восхищения» и на странице клуба в Facebook опубликовали новость о том, что Жемчужина моря и Посейдон исполнят свой номер на бис, люди выстроились перед дверями клуба в длинную очередь в нетерпении скорее войти. Несколько мест в первом ряду были выставлены на продажу онлайн, и уже менее чем через час не осталось ни одного свободного.

Я бы была польщена, если бы это только не было планом заманить убийцу.

Лазурного цвета огни замелькали, освещая мое тело и окрашивая его в синий цвет, одновременно с медленной музыкой фортепиано зазвучавшей в колонках. Не было никакого вступления. ДиДжей не рассказал переполненному залу о том, что их ждет в грядущем шоу. Все и так знали что будет. Знали, что это буду я — Жемчужина моря. Я начала медленно двигаться, ощутив знакомый звон бусин задевающих усыпанный драгоценностями мой топ. Он был покрыт сверкающими белыми камнями, похожими на алмазы.

Я скептически осмотрела себя в зеркале, прежде чем выйти на сцену. Кто бы мог подумать, что я еще когда-то вернусь в это место? Меня преследовал миллиардер, чуть не убил, а потом я влюбилась в своего преследователя. И сейчас я трясу своей задницей на сцене, с целью заработать тысячи долларов и попытаться спасти его жизнь.

Я вращаю своими бедрами в медленном ритме, руками скользя вверх и вниз по хромированному столбу позади меня. Воспоминания о том, как Коул натянул меня на этом самом шесте, всплыли в моем разуме, но я оттолкнула эти мысли. Я нервно сканировала взглядом толпу, но лиц было не разобрать, их было слишком много.

«Ты можешь умереть, если пойдешь на это», — накануне сказанные слова Вика проникли в мои мысли.

Я понимала возможные последствия как никто другой. Но мне было плевать. Да, я не хочу умирать, но я помню лицо Коула, когда его усаживали в полицейскую машину, поэтому и согласилась. Он был такой потерянный. Будто внутри него что-то умерло. А я не хотела это для него. Я не хочу, чтобы он был в опасности из-за меня. Вот почему раннее я пыталась его оттолкнуть от себя.

Я развернулась, зацепилась ногой за шест, когда ритм ускорился, и выгнулась назад, насколько смогла, прежде чем прижаться грудью к холодному металлу и, обернув свои берда вокруг шеста, скользнула по нему вниз, зависнув над полом в нескольких футах. Теплое масло стало литься из носика, расположенного чуть выше меня. Все как раньше, но все же я почувствовала некое потрясение, и у меня перехватило дыхание.

Такие нежные, шелковистые ощущения на моей коже. Я почти забыла, каково это. Сладостные струйки блаженства скользят вниз по моему греховному телу, очищая меня. Как и маслу, я позволила музыке обволакивать мое тело, когда разворачивалась. Повернувшись спиной к аудитории, я предоставила им прекрасную возможность рассмотреть мою задницу едва прикрытую обтягивающей юбкой.

Я знала, что они видят, как лазурно-голубой свет отражался от сверкающих камней, отбрасывая миллион огоньков во всех направления. Я знала, как правильно двигать своей задницей, чтобы довести человека до отчаянной нужды.

Я позволила музыке унести меня и, покрутившись вокруг чертового шеста, занялась с ним любовью. Отталкивая прочь все заботы и страхи. Я потерялась в анималистических движениях. Этот танец был для того, чтобы заманить, вынудить, контролировать. Мое сердце бешено билось, и мне все больше хотелось раствориться в танце, потеряться навсегда. Это мир, в котором есть лишь я. Я, музыка и масло. Горячее масло, грубые руки. Они разрывают нахрен в клочья мой топ, после чего я предстаю перед толпой голодных взглядов абсолютно голой…

Хватит воспоминаний. Из-за них мои движения стали напряженными. Из-за них мои стринги стали влажными, и не только от детского масла.

Не успела я прийти в себя, как ко мне в чашу присоединился второй человек. Это был Вик. Его брюки были того же цвета, что и мой наряд, сверкающий блеском камней и обтягивающий его мускулистое тело. Он обошел меня. Это был стандартный сценарий. Он был великим греческим богом Посейдоном, а я была драгоценностью, которую он должен украсть. В его глазах читался знакомый мне голод, когда он смотрел на меня, и я могла четко видеть контур его члена в штанах. Если бы это был кто-то другой, я бы занервничала. Но я знала Вика. Он мой лучший друг. И мы делали это больше раз, чем я могла сосчитать. Черт, мы трахались раз в месяц на протяжении двух лет.

Началась следующая композиция, когда он встал рядом со мной и провел рукой по моему подбородку, спускаясь, скользя к ложбинке грудей. Он потянул крошечный клочок ткани вниз, высвобождая из него мои сиськи. Послышался коллективный вздох, и я поняла, что у нас все еще получается делать это. Создавать эту химию, движения, которые влекли их и вызывали желание большего.

Я не знала, что такого было в нас, что гипнотизировало зрителей. Вик был красивым и в хорошей форме, бесполезно это отрицать, но между нами ничего не было, за исключением этих нескольких моментов, когда мы на шоу.

Он схватил меня за лицо, заставляя посмотреть на него, но я этого не делаю. Это была часть игры, часть истории. Я должна была сопротивляться ему, богу, стоявшему передо мной. Я должна была действовать так, будто его присутствие меня не волновало. Я медленно подвигала бедрами, как бы отрицая его команду.

В ответ, он схватился за край моей юбки и сорвал ее с меня, бросая на сцену. Лишь узенькие стринги прикрывали мою бритую киску. Он обошел вокруг меня, рассматривая мое тело, будто оценивая. Но когда он подошел ко мне снова и попытался схватить меня, я вырвалась из его рук и поднялась на шест. Мои руки скользили по гладкой поверхности, но это не помешало мне крутануться и зацепиться ногой. Я отклонилась назад и зафиксировалась в позе вверх ногами. Теплое масло потекло по моей ноге, внутренней части бедра и вниз по животу. И прежде чем оно достигло моего лица, я развернулась и заскользила вниз по шесту, широко расставив ноги. Единственное что сейчас прикрывало мою киску, это шест. Если бы не он, то зрители смогли бы все хорошенько рассмотреть. Мои пухлые голые губки, мою розовую киску. Крошечная полоска в виде стрингов ничего не скрывала.

Когда я уже почти была на дне чаши, Вик сорвал меня с шеста, заставив оседлать его талию. Я качнула своими бедрами на нем, и он ответил встречным движением, а затем закинул мою ногу, ту, которая находилась дальше от зрительских глаз, себе на плечо. Пока он удерживал меня за бедра, я обернула вторую свою ногу вокруг него выше торса, под подмышкой, тем самым поднимаясь выше. Толпе открылся полный вид на мое тело. Я расстегнула застежку, скрепляющую спереди две ракушки, прикрывающие мою грудь, и позволила им упасть на дно чаши в масляную жижу. Груди подскочили от этого движения, и я накрыла их руками, нанося на соски масло. Толпа застонала, когда я убрала руки, показывая им блестящие полушария.

Вик переместил свою руку, и я начала скользить вниз по нему, пока мои руки не опустились в масло. Я перевернулась и поползла к нему в лужице масла. Он отступил от меня и вышел из чаши. Я последовала за ним, оставляя масляные отпечатки на черной поверхности сцены. Мы смотрели друг на друга, я на четвереньках, а Вик стоя. Я прогнулась и потрясла задницей, затем потянулась и сорвала с него штаны, открывая вид на нижнее белье, едва сдерживающее его твердый член.

Я протянула руку и потянула за резинку, глядя на толпу. Послышались приветствующие женские возгласы. Они желали увидеть освобожденную твердую длину Вика, но они этого не получат. Я отпускаю резинку, от чего та звучно шлепает по его коже и он тянет меня к своим ногам и разворачивает к себе лицом. Играющая песня почти закончилась. Низкая электро-поп-музыка ускорилась, приближаясь к финалу.

Мы начали двигаться быстрее, наши тела натыкались друг на друга, ударяясь, а потом он резко притянул меня к себе, и моя грудь заскользила по его обнаженной груди. Он потянулся и стал играть со шнурком на моем бедре, стоя лицом к зрителям. Мужчины кричали. Они хотели увидеть это, увидеть меня обнаженной для всех. Но Вик отпустил мои стринги со шлепком о мою кожу.

Я очень хорошо знала, что будет дальше. Вик развернет меня, и я прислонюсь своей задницей прямо к его промежности и наклонюсь. Он схватит меня за бедра, чуть поднимет, а затем оттолкнет так, чтобы я оказалась на полу. Я заскольжу по сцене, возвращаясь в вертикальное положение. В этом процессе мои ноги раздвинутся и лишь на короткое время откроют их взорам мою киску до того, как погаснет свет и все будет кончено.

Но этого не произошло. Вик меня не развернул. Вместо этого он удерживал меня на месте. Его руки скользнули вниз по моей талии. Глаза были окутаны дымкой, и я не могла понять чего он хочет от меня, что мне нужно делать. Я стояла, глядя на него, позволяя ему делать то, что он делает, думая, что я смогу подстроиться под его план.

Но он сделал то, чего я никак не ожидала.

Он поцеловал меня.

Я почти дернулась назад, но вспомнила, что мы стоим на сцене перед сотней людей.

— Доверься мне, — прошептал он в мои губы. Я хотела, но никак не могла убедить себя в том, что это правильно. Как это безумие поможет поймать нужного человека? Это не имело смысла, но я не отстранилась. Я позволила этому случиться. Я поцеловала его.

Единственная вещь, которую мы с Виком никогда не делали — не целовались. Каждый месяц мы трахались с ним в «Восхищении». Наши тела извивались друг напротив друга каждую неделю, но наши губы никогда не соприкасались. Это было негласное правило, избегать подобной близости. Типа как Джулия Робертс в «Красотке». Он сохранял дистанцию. А я уважала отношения Криса и Вика.

У меня был соблазн отстраниться. Нам не нужен этот поцелуй. Но я так и не отодвинулась. Мои губы опустились на его. Часть меня всегда задавалась вопросом — какого это, поцеловать его. Не то чтобы я хотела, мне просто было интересно какого это с ним. С Виком у меня было все во всех сексуальных смыслах, но не это.

Его губы были мягкими. Он раздвинул мои губы и погрузился языком в мой рот. На мгновение мне показалось, что мир остановился. Музыка окутывала нас, его рука протиснулась между нашими телами в мои стринги, прежде чем я смогла остановить его. Пальцы скользнули по маслянистой влажности, достигая моей задницы.

Я ахнула ему в рот и попыталась отступить. Это было слишком. Это было уже не шоу «Восхищения». Но он не позволил мне сделать это. Его рука крепче прижала меня к себе, пока его губы сминали мои, и надавил пальцем на тугой вход моей задницы. Песня закончилась. Раздались аплодисменты и огни потухли.

Я оттолкнула Вика и попятилась.

Что, черт возьми, только что было?

У меня не было ответа. Я не могла разглядеть его глаз, так как было темно, и спросить его я никак не могла, потому что мы все еще находились на сцене. Из динамиков донесся голос ДиДжея, я развернулась и понеслась отсюда. Замешательство затопило меня. Смятение и разочарование. Ничего не случилось, пока мы танцевали. Никто не пытался напасть.

Ничего.

Едва успев сделать пару шагов за кулисами, я врезалась в мускулистую грудь. Мой взгляд стал подниматься вверх, по точеному телу в черной рубашке, темным, распущенным волосам, обрамляющим угловатую челюсть. К двум темным глазам, смотрящим на меня сверху вниз. Знакомым глазам. Глазам, наполненным такой злобой, таким ядом, что я отшатнулась.

Эти глаза принадлежали человеку, убившему своего брата.

Глаза Коула.

— Повеселилась? — Коул грубо хватает меня за локоть и дергает вперед, его пальцы скользят по моей масляной коже.

Я уже было собиралась ответить ему, как тут же к нам подбегает его мать.

— Ох, Коул, тебя освободили! Ты в порядке? — ее брови изогнулись от тревоги. — Если бы я знала, что тебя выпустят под залог, я бы приехала за тобой.

С разинутым ртом я наблюдала за ее великолепной актерской игрой.

Коул, ничего не ответив, протиснулся мимо нее, увлекая меня за собой.

— Коул, куда ты направляешься? — окликнула Дженнифер.

— Я поговорю с тобой позже, — прорычал он.

Черт. Это плохо. Сколько он смотрел?

— Коул, давай поговорим. Я могу все объяснить, — чувство вины накрыло меня с головой. Я знала, как это выглядело со стороны.

— Заткнись, — его слова были наполнены холодом. Он открывает дверь в ближайшую гримерку. Внутри находилось несколько танцовщиц, поправляющих макияж перед зеркалами, обрамленными большими белыми лампочками.

— Пошли все вон, — они все подскочили от его крика.

— Но…

— Сейчас же! — и все три девушки выбежали тут же, не оглядываясь.

— Коул, — позади меня раздался голос Рэнди. — Отпусти ее, мужик. Ты не должен делать этого.

Его молчание пугало меня, поэтому я повернулась и заглянула ему в глаза. По моим венам пронеслось чувство страха.

— Это не твое дело, Рэнди. А теперь, проваливай, — Коул начал закрывать дверь, но Рэнди остановил его ногой.

— Ты помнишь наш разговор? Помнишь, я спросил у тебя, что произойдет, когда ты полюбишь ее? Помнишь? Это случилось, и ты не хочешь навредить ей. Однако — это была ее идея.

— Я сказал, проваливай!

— Нет…

Коул бросился вперед и толкнул Рэнди, и тот от внезапности не удержался и оступился назад. Этого было достаточно. Коул захлопнул дверь и запер замок. Тут же в дверь начали барабанить, но он игнорировал это. Он быстрым движением взялся за один из столиков и придвинул его к двери. Все помады и флакончики с духами, стоявшие раньше на столике, разлетелись по полу.

Войти никому не удастся.

Эта мысль усилила мой страх в раза четыре, особенно, когда Коул повернулся ко мне. В комнате было светло. И я хорошо увидела, какими впалыми были его глаза, темными, будто он уже долго не спал. Он сжал руки по бокам.

Я ожидала, что он бросится на меня, но он этого не сделал. Вместо этого, он молча стоял передо мной, сканируя взглядом мое тело с головы до ног и обратно. В его взгляде читалась практически ненависть. Я медленно отступила, стараясь увеличить как можно больше расстояние между нами.

— Послушай, Коул, — я подняла перед собой руки. — Я снова танцевала с Виком, чтобы заманить убийцу…

— Заткнись, — на его лице дрогнул мускул.

— Но я…

— Я сказал тебе заткнуться, — он медленно двинулся ко мне, его взгляд блуждал повсюду одновременно. Я видела и раньше его хищный взгляд, но не такой, как сейчас. Будто он хотел и убить и трахнуть меня. От самой мысли в одно мгновение я почувствовала влагу между ног. Но это и пугало меня.

Он убил своего брата.

— Мне страшно, Коул, — моя спина уперлась в стену.

— Так и должно быть, — крохотная улыбка коснулась его губ, когда он потянулся к своему карману. Из него он достал складной нож, который одним щелчком раскрыл. Яркие огни отражались от гладкого лезвия, создавая блеск на его поверхности.

— Что это, Коул? — я не знала, что и думать. Это сделал он? Это он тот, кто пытался нанести мне вред?

Но этого не может быть. Зачем ему все это? Это не имеет смысла.

— Это нож, Джулия, — он подошел ко мне ближе, ни на секунду не отрывая от меня взгляда. Или, я должен называть тебя Жемчужина моря?

— Коул, я сделала это, чтобы помочь тебе.

— Чтобы помочь мне? — он покрутил лезвие на одном пальце. — Голая, с другим мужчиной на сцене. Позволяя ему касаться твоего тела, — он стал крутить нож быстрее, пока с его пальца не начала капать кровь. — Позволяя ему целовать тебя в губы, — он остановился в нескольких дюймах от меня и провел своим окровавленным пальцем по моим губам. — И ты думала, что так ты помогаешь мне?

Мое сердце бешено колотилось.

К моему удивлению, он отступил на шаг назад.

— Ты просто так говоришь мне, — улыбнулся он. — Ты просто так говоришь им, потому что боишься меня. Я знал, что так будет… после того, как ты узнаешь правду. И теперь ты знаешь правду, не так ли?

Я с опаской посмотрела на него и кивнула.

— Ты знаешь, что я сделал.

— Но я не верю этому.

— Ты должна поверить, Джулия, — он резко бросился ко мне и прижал меня своим большим телом. — Должна, потому что это правда.

Я побледнела от его слов, оставаясь совершенно неподвижной.

— Ты убил его? — вырвалось из меня.

Что-то темное затопило его синие глаза.

— Да. И если бы мне предоставили возможность вернуть все, то я бы сделал это еще раз, не задумываясь, — его слова были слишком мягкими, и даже если не задуматься о том, что он говорит об убийстве своего брата, то можно было бы подумать, что он говорит это любовно. — Но я не поэтому привел тебя сюда, — он скользнул тупой стороной лезвия ножа вниз по моему телу, и мне вспомнилась ночь, когда он танцевал со мной здесь, в «Восхищении», когда он насадил меня на шест и разрезал чашки моего лифа, открывая. Что-то теплилось глубоко внутри моего влагалища и мне пришлось сдержать стон.

— Тебе понравилось это? — он прижался губами к моему уху.

— Что? — уточнила я сбивчивым голосом.

— Извиваться на нем?

— Коул…

— Отвечай на вопрос! — он прижал клинок к моему животу.

— Нет, — выдохнула я.

— Врешь, — лезвие скользнуло ниже, достигнув резинки моих стринг. — Скажи мне правду.

— Я не вру. Я делала это ради тебя. Я хотела выманить убийцу и …

Он жестко прижался своими губами к моим, впечатывая мою голову в стену. Наши зубы столкнулись, когда я встретила его поцелуй. Он опустошал меня, контролировал меня, командовал мной. Мое тело таяло в его объятиях, похоть и страх слились в моем животе, вызывая теплую влажность в моем влагалище. Я провела своими руками вверх по его телу, ощущая очертания каждой его твердой мышцы.

— Нет, — он оторвался от меня. — Не трогай меня.

— Но… — я открыла рот.

— Повернись.

— Но, Коул …

— Я сказал развернуться. Сейчас же.

— Нет, — что-то в его взгляде позволило мне ослушаться его, вызывая внутри меня не понятные ощущения.

— Нет? Ты действительно в этот раз хочешь поиграть со мной? С убийцей? С человеком, которого ты впустила в свою постель, в свою пизду. Ты серьезно именно сейчас хочешь поиграть у меня на нервах? Сейчас? Когда я практически потерял рассудок.

— Мне плевать, что ты делаешь или что сделал. Никто не вправе говорить мне, что делать.

Он двигался слишком быстро, что я практически не заметила его. Он развернул меня, ударив меня об стену так сильно, что, готова поклясться, я увидела звездочки перед глазами. Холодное лезвие ножа прижалось к моему бедру, я услышала треск и почувствовала, как мои стринги падают на пол. Через несколько секунд за ними последовал сам нож, ударившись о плитку. Его большое тело прижалось ко мне, его огромный член в штанах вонзился в мою задницу.

Он заскользил руками по моим бокам, вниз по моей влажной коже.

— Тебе нравилось, когда он прикасался к тебе, Джулия?

— Я больше не буду отвечать на эти тупые вопросы, — сквозь зубы предупредила я.

Он сильнее прижал меня к стене.

— Тебе понравилось, когда он коснулся к тебе здесь, — он скользнул рукой ниже между нашими телами, обводя пальцем тугую дырочку моей задницы. — Так ведь?

Я уже было хотела сказать, что нет. Сказать правду, как я и хотела, до того, как он втолкнул меня в эту комнату. Сказать ему, что я не хотела, чтобы Вик делал этого, что я вышла на эту чертову сцену только ради его спасения. Но я не стала снова пытаться убедить его в этом — я знала, что он не поверит мне.

— Определенно, — глухо пробормотала я.

— Что ты, блядь, только что сказала?

— Ты слышал, — выплюнула я.

— Скажи громче. Повтори, Джулия. Я хочу услышать твое признание.

— Сказать что? — он продолжал осторожно кружить пальцем, движение слишком сильно контрастировало с его требовательными словами.

— Что ты хотела этого, — он дразнил мое отверстие. — Что ты хотела его.

Я выгнула свои бедра и потерлась о его. Я не хотела Вика. Даже сейчас, в эту гребаную секунду, я хотела Коула. И только Коула.

— Я хочу тебя, — простонала я.

— Не ври.

— Я, блядь, не вру! — я позволила гневу взять верх. — Если ты не хочешь мне верить, тогда ладно — мне чертовски понравилось. Я хотела все это. Его. Всю ту ласку. Каждое прикосновение. Ты это хотел услышать? А? Этого хотел? — я прижалась своей задницей к нему.

— Просто заткнись нахер! — его голос раздался на всю комнату, окружая нас, накрывая нас чем-то темным, чем-то коварным. Но затем я услышала звук расстегивающейся молнии, почувствовала неуклюжие движения его рук. Я слышала, как он плюнул себе на ладонь и провел ею по своему члену. А затем, он надавил на меня, на мою тугую дырочку, на которую Вик нажимал менее десяти минут назад.

Я задохнулась от боли, когда он наполнил меня, растягивая. Я попыталась отстраниться, но было некуда, некуда бежать. Я была прикована к стене большим, толкающимся телом.

С моих губ сорвался сдавленный крик. Вышло что-то среднее между криком и стоном. Весь гнев, все напряжение, казалось, кипели и выливались наружу. Он в медленном ритме двигался во мне.

— И это все, что ты хотел мне дать? — потребовала я. — Это все, ради чего ты привел меня сюда? Показать, каким неторопливым ты можешь быть любовником?

Из его груди вырвался сдавленный стон, когда он с силой вошел в меня, прижав меня к стене. Непроизвольный вскрик сорвался с моих губ, звучащий так жалко, будто во мне что-то сломалось. Но мне было плевать. Я впитываю боль, перенаправляя ее во что-то яркое, то, что заставило мое влагалище повлажнеть, пока он продолжал вдалбливаться в меня.

Я почувствовала нарастающее покалывание, от кончиков пальцев до спины. Я была близка к тому, чтобы кончить. На краю чертового взрыва, извержения, кипения, заполняющие пустоту.

— Блядь, Коул, — мои масляные руки скользнули по стене, в попытке удержать равновесие.

— Нет, — его руки погрузились в мои волосы. — Ты не кончишь. Пока я не разрешу.

— Пошел ты, — я протиснула свою руку между моим телом и стеной, чтобы помассировать свой клитор.

— Нет! — он схватил мою руку и прижал ее к стене над моей головой, не прекращая двигать бедрами. — Ты. Не. Кончишь. Пока. Я.Не. Разрешу, — каждое произнесенное слово сопровождалось толчком. И я была уже близко, так чертовски близко. Удовольствие и боль смешались, просачиваясь в мои кости.

Но прежде, чем я успеваю достигнуть пика и погрузиться в блаженство, он резко выходит из меня. Погладив мою задницу и раздвинув шире ее полушария, он застонал. Звук был глубоким, гортанным, будто доносился из самой глубины его души. Вот тогда я почувствовала это. Брызги его горячей спермы на моей дырочке. Он, казалось, кончал вечность, заливая меня своим семенем. Полностью покрывая меня им.

Я хотела ненавидеть. Ненавидеть его за то, что он только что сделал. За то, что я так и не кончила. Но я не могла. Ни одна частичка меня не ненавидела его.

Я чертовски сильно любила его.

Я хотела, чтобы его член вернулся в меня. Я хотела его у себя во рту, в своем влагалище, заднице, снова. Везде.

Я хотела его снова и снова. Навечно.