Жена или смерть

Глава 1

Наступила полночь, а Джим Дентон все еще находился внизу в баре. Маски уже разошлись, а он еще и не поднимался в зал. Прошло больше часа, как они приехали сюда, а он все еще ждал жену, убежавшую попудриться. «Для нее это способ удрать, - думал Дентон, - а для меня?»

На соседний стул села Корин Гест с опущенной маской. Она была одета Питером Пеном, и на ее стройной фигурке костюм сидел прекрасно. Дентон с откровенным восхищением уставился на нее, и Корин благодарно улыбнулась. Она окинула его быстрым взглядом - от ботфортов до шляпы с пером.

- Привет, д’Артаньян.

- Я - Атос.

- Какое это имеет значение для женщины?

- Я брошенный муж, - ответил Дентон, пожимая плечами.

Он тут же пожалел о своих словах. Они должны были прозвучать шутливым объяснением его пребывания в баре, но по исчезновению улыбки на лице Корин он понял, что та подумала. Активность Анджелы в отношении мужчин давно перестала быть секретом для города.

- Сказала, что вернется через пятнадцать минут, - объяснил он, не понимая, зачем делает это. - Но ты же знаешь Анджелу. Никакого чувства времени.

- О! - Корин снова улыбнулась. - От волнения я тоже потеряла Джорджа.

На балах в клубе Галлоуэна существовала традиция целоваться с партнером ровно в полночь, когда снимаются маски.

- Не берусь судить о Джордже, - усмехнулся Дентон, но моя Анджела своего не упустит. Ну что? Посидим тут?

- Ты редактор и всегда говоришь неопределенно.

- Ты женщина и всегда меняешь темы разговора.

Она засмеялась.

- Хорошо, месье Атос, тогда давайте следовать традиции.

Она наклонилась вперед, приложила руки к его щекам и поцеловала его, но тут же отстранилась.

- Призрак моей пра-пра-прабабушки целовал меня более страстно, - проворчал Дентон.

- О, нельзя же так публично демонстрировать мои настоящие чувства, - улыбнулась Корин. - Вон там за столом сидит твой репортер, и мне не хочется фигурировать в разделе сплетен «Кларион».

Это был Тед Уинчестер с девушкой - оба без маскарадных костюмов. Тед помахал ему рукой.

- Я всегда смогу вычеркнуть из его репортажа все личное, - отозвался Дентон и тоже махнул рукой. - Хочешь попробовать снова?

- Я предпочитаю лучше выпить.

- Почему все женщины в моей жизни предпочитают со мной пить?

- Возможно, потому, что они не являются женщинами твоей жизни.

- Ты хочешь сказать, что они являются женщинами еще чьей-то жизни?

- Что-то в этом роде, - ответила Корин.

- За это я тебя и люблю, - заметил Дентон. - Ты такая рассудительная. Так выпьешь? Бурбон с содовой для миссис Гест, - сказал он бармену.

- А для вас, мистер Дентон?

- Ночь только начинается, приятель.

Бармен улыбнулся и наполнил бокал Корин. Она сделала большой глоток и откинулась на спинку стула. Дентон подписал чек.

- Ты сегодня не пьешь, Джим?

- Пью.

- Я же вижу.

- А ты? Один глоток не в счет.

- Это не первый глоток сегодня, мистер Дентон. - Она подняла бокал и посмотрела на свет, потом сделала огромный глоток и чуть не задохнулась. Дентон усмехнулся.

- Нет, серьезно, Джим, если ты не пьешь, тебе не стоит сидеть здесь. В конце концов Джордж разыщет меня. Ты уже танцевал?

- Нет еще.

- О, прости.

Его раздражал ее тон, и он удивился, поняв это. Джим Дентон и супруги Гесты всю жизнь были лучшими друзьями. Почему же, подумал он, шутки Корин насчет Анджелы его задевают? Это было бы понятно, если бы он любил Анджелу, а его даже не трогает, что она переспала чуть ли не с каждым мужчиной в городе.

Он потряс головой и изобразил на лице улыбку.

- А ты не потанцуешь со мной, мечта моей юности?

- Чтобы потерять место в баре? Нет уж, спасибо! Они в любую минуту могут припереться сюда с танцев.

Сказано было откровенно. Корин в этом отношении не придерживалась никаких условностей и иногда выражалась почище любого пропойцы, а на него это действовало отрезвляюще. Корин интуитивно почувствовала его раздражение.

- Пойди найди свою жену и потанцуй с ней, - улыбнулась она. Она понимала, что он больше не может видеть Анджелу. - Она заслуживает страданий за то, что бросила тебя.

- Страданий? Настолько я плохо выгляжу?

- Иди-иди. Ты и Джордж - самые худшие танцоры города. - Когда он слез со стула, она прибавила: - Если найдешь моего мужа, проучи его.

Дентон улыбнулся и отошел от нее.

Как и предсказывала Корин, бар начал заполняться людьми, и по дороге к лестнице Дентону приходилось работать плечами, чтобы расчищать себе путь.

Наверху в освещенном зале среди множества костюмов он почувствовал себя менее смешным в своем мушкетерском облачении. Казалось, что на этот костюмированный бал в клуб Галлоуэна собрался весь Риджмор, во всяком случае, народу было очень много, и за небольшим исключением все в маскарадных костюмах. Здесь были всевозможные призраки и привидения, домовые, феи и волшебники. Были клоуны, бродяги, лунатики, два рыцаря в картонных латах, выкрашенных алюминиевой краской, несколько девиц в одеяниях гаремных наложниц, по меньшей мере три мадам Дюбарри, Джордж Вашингтон с Мартой под руку, Эйб Линкольн (в ботинках лифтера), даже один толстый Тарзан в леопардовой шкуре, которая едва прикрывала волосатую грудь.

Несколько минут Дентон наблюдая за танцующими, пытаясь найти жену по костюму, вернее, по отсутствию оного. Конечно, Анджела была в костюме Клеопатры. Что может быть более привлекательно? Анджела любила производить впечатление, ей нравилось привлекать мужчин своим телом, и она ходила обнаженной в той степени, в какой это позволял закон. Для него это было болезненно. Но не слишком.

Вообще- то говоря, он не ожидал найти ее среди танцующих, тем более после часа отсутствия. Скорее он рассчитывал на чистую случайность. Самое вероятное, что она где-нибудь в темном коридоре с каким-нибудь риджморским франтом, изображающим Антония возле египетской проститутки. Дентон давно уже не делал попыток сохранить семью. Он просто молча сносил все ее вызывающее поведение до той поры, когда уже не сможет его игнорировать. Лишь злили насмешливые и сочувствующие взгляды друзей, которыми они провожали его сейчас.

Он резко повернулся, спустился в вестибюль и направился к бару. Ножны путались и ударяли по коленям, и он злился еще больше. Сдвинув ножны назад, он неожиданно подумал, что они могут показаться со стороны хвостом. Теперь он законченное животное с рогами и хвостом.

В баре было многолюдно и шумно. Корин сидела на том же месте, где он оставил ее. Она подняла брови, увидев его.

- Я забыл поискать его, - признался Дентон, с запозданием вспомнив о ее просьбе. - Хотя я не думаю, что он в зале.

- Ну ничего, - кивнула Корин. - Рано или поздно Джордж припрется в бар. Анджелу ты, конечно, не сумел найти?

- Я просто посмотрел там на всякий случай. Если я не буду искать ее, она скажет, что я невнимателен к ней. Если буду ее искать, она скажет, что я ее преследую. Поэтому я постоял у входа в зал на всякий случай, чтобы избежать потом неприятностей.

- Как и любой мужчина, - сказала Корин. Она повернулась так, чтобы сидеть спиной к залу. - Я думаю, Джим, у тебя настроение такое, что надо выплакаться на сестринском плече. Закажи пару бокальчиков, мы найдем укромный уголок и займемся терапией.

Самое худшее заключалось в том, что она была права. К тому же Корин не была сплетницей.

- Здесь? - спросил Дентон, чтобы затянуть время, и хмыкнул.

- Я знаю местечко, Джим. Давай заказывай и пойдем.

Дентон постучал по стойке бара.

- Джиггерс, бурбон с содовой дважды.

Корин шла впереди, а Дентон следовал за ней с двумя стаканами. Она вышла из холла и направилась к лестнице. Но на лестницу она не пошла. Пройдя мимо, она свернула в небольшой коридор, в конце которого оказалась дверь с надписью: «Мужской гардероб», толкнула дверь и включила свет. Дентон шагнул следом.

Это была длинная узкая комната с рядами зеленых деревянных шкафчиков и скамейками между ними. Корин села. Дентон вручил ей один стакан и сел рядом, поставив шпагу между ног.

- Ты, кажется, отлично знакома с мужскими комнатами, - усмехнулся Дентон. - У тебя часто здесь бывали свидания?

- А помнишь бал старшеклассников? - улыбнулась она в ответ.

- Боже мой! - свистнул Дентон. - Вспомнила! Ну и женщины! Мне было всего семнадцать лет, а тебе пятнадцать!

- Однако тебе это не мешало пытаться меня потискать.

- Пытаться? - усмехнулся он. - Да мы умирали от страсти.

- Вот и полагайся на мужскую память! - Она сделала пару маленьких глотков. - Ты знаешь, Джим, в те дни я была такая наивная и считала это чуть ли не помолвкой. Я была потрясена, когда увидела, что следующий танец ты танцуешь с этой ужасной Салли Минс.

- В то время я еще не умел разбираться в чувствах, Корин. А когда набрался мудрости, ты быстро выскочила замуж за Джорджа.

- Тпру, парень! Ни к чему такой разговор между друзьями.

- Верно, - усмехнулся Дентон. - Да еще в мужской раздевалке. Это была твоя идея. Кстати, почему у тебя появилась мысль, что я смотрю на тебя не иначе как на старого друга?

- Тише, старый друг. - Она покраснела и сделала еще глоток. - Хочешь начать все сначала?

Дентон поставил свой стакан на скамейку между ними.

- Хорошо, Корин, но какого черта мы здесь делаем?

- Я же тебе сказала. Я подумала, что тебе станет легче, если ты выговоришься.

- О чем?

- Не строй из себя дурака! Об этой грязной сплетне, Джим. Ты знаешь, что я не сую нос в чужие дела, но если я могу что-нибудь сделать…

- Нет, - кратко сказал он.

Корин поразилась.

- Хорошо, это научит меня заниматься собственными делами. - Она встала.

Он усадил ее назад.

- Я полагаю, Корин, этот предмет меня волнует больше, чем мне бы хотелось. Спасибо тебе за попытку помочь. Но перекладывание на тебя моих неприятностей ничего не даст. Я дошел до того, что решил обратиться к юристу.

- Очень печально это слышать, Джим.

Почему? Корин, как и все в городе, должна знать о приключениях Анджелы.

Несомненно, это его вина. Он знал о поведении Анджелы, когда познакомился с ней, и только романтический идиотизм заставил его верить, что замужество изменит ее. Привезти из большого города в маленький шлюху и думать, что она станет лучше! Нет, наверняка он рехнулся в тот момент.

- Что? - спросил Дентон.

- Я говорю, прости, что сунула свой большой нос в твои личные дела.

- Большой нос? Да у тебя самый лучший носик в городе!

- Так мы друзья, Джим? - улыбнулась она.

Он поднял свой стакан.

Дверь неожиданно распахнулась, и в комнату заглянул Джулиан Овертон, секретарь клуба. Он увидел их, удивленно посмотрел и смутился.

- Простите меня, - пробормотал толстяк. - Я увидел свет и подумал, что кто-то забыл его выключить. Извините, что помешал. - Он подмигнул Дентону и смылся.

- Черт возьми, - раздраженно пробормотала Корин. - Не успеет этот бал кончиться, как весь клуб будет знать, что ты наполовину раздел меня, Джим. Пошли отсюда.

Глава 2

Теперь в баре было еще больше народа, и они допивали свой бурбон, стоя в дверях. Дентон хотел пробиться к стойке, чтобы повторить, но ему пришлось отказаться от этого намерения. Корин поднималась на цыпочках и старалась заглянуть внутрь бара.

- Ничего у нас не выйдет, - сказал Дентон. - Я недостаточно тонкий, а ты недостаточно высокая.

- Может, ты видишь Джорджа? Он в костюме капитана Кука.

«Это здорово символизирует отношения Гестов, - подумал Дентон. - Капитан Кук и Питер Пен настолько же близки друг другу, насколько далеки Клеопатра и Атос».

С высоты своих шести с лишним футов Дентон видел всех в баре. Там было два пирата, но Джорджа не оказалось, так же как и Анджелы. Он хотел повернуться к Корин с отчетом, когда его внимание привлек хриплый шепот.

- Посмотри, Олив! Ральф Кросби погружен в печаль! Вон там, в конце бара.

Дентон обернулся. Шептала толстая Эллин Райт, одетая клоуном, а предназначался шепот худой ведьме Олив Хабер, сиделке из местной больницы.

Удивляясь, почему окружной прокурор должен быть «погружен в печаль», Дентон посмотрел в дальний конец бара. Мясистое лицо Ральфа Кросби побагровело, его обычно прилизанные, черные, как у индейца, волосы были растрепаны, он вспотел, как настоящий фермер, в костюм которого был одет: широкие брюки и красная куртка, а в руках вилы.

- Видела, как его передернуло, когда она прошла мимо? - Дентон услышал голос худющей Олив. - Я думала, умру от одного выражения его лица.

- Интересно, кто был этот новый мужчина. Ты что-нибудь слышала о нем, Олив?

- Нет. Я видела, как она танцевала с тремя разными мужчинами. С кем она наконец исчезла, не знаю.

«Вот болтливые суки!» - с отвращением подумал Дентон. Он снова повернулся к Корин, но, увидев ее лицо, сразу понял, в чем дело.

Значит, окружной прокурор Ральф Кросби был последней постельной принадлежностью Анджелы, с горьким изумлением подумал он. Очевидно, он заблуждался, считая последним молодого Арнольда Лонга. Его не очень удивляло, что он поздно узнавал о новых любовниках своей жены. Кстати, мужья всегда последними узнают это. Интересно только, кто преемник прокурора.

Эллен Райт снова начала шептать.

- Ты знаешь, Джим, - торопливо сказала Корин, - я, пожалуй, принимаю твое приглашение потанцевать.

По дороге к залу, пробираясь сквозь толпу, Корин болтала о чем угодно, только не о том, что слышал Дентон, и он был рад этому. В зале народу было гораздо меньше, а танцевало всего лишь с полдюжины неутомимых пар. Примерно столько же пар сидело вдоль стен. Они лениво болтали и наблюдали за танцующими. Здесь среди сидящих пар находились Анджела Дентон и Джордж Гест.

Корин на какую-то долю секунды замешкалась, потом воскликнула: «Хелло», потащила за собой Джима и наконец, отпустив его руку, радостно улыбаясь, плюхнулась рядом с мужем. Анджела улыбалась одной из своих обворожительных улыбок.

- Привет! - сказала она неожиданно хриплым голосом. - А мы-то удивляемся, куда вы оба делись.

Хриплость была тем более удивительна, что она старалась подделаться под маленькую девочку и даже надувала губы. Как и Бриджит Бардо, Анджела принадлежала к типу женщин, появившемуся в середине нашего столетия, которые умудрялись при острой сексуальности сохранять детские личики. У нее были невинные голубые глаза, алые нежные губки, всегда чуть приоткрытые, маленький красивый нос, пышная копна взбитых белокурых волос, - и все это прикреплено к зрелому чувственному телу, выставленному на всеобщее обозрение. Такая комбинация была непреодолима для мужчин - уж кто-кто, а Дентон знал это по собственному опыту. Дентон часто думал, что не случайно набоковская Лолита очаровывала мужчин и вызывала ненависть женщин. Женщина-дитя легко ломала все табу, существовавшие для мужчин Запада. Когда появлялась Анджела со своим чуть приоткрытым ртом, перед ней не сумел бы устоять и сам дьявол.

Сегодня она превзошла себя, мысленно отметил Дентон, бросив на жену беглый взгляд. Было удивительно, что другие женщины не придушили ее где-нибудь в темном уголке и не разорвали на куски. Маскарадный костюм Клеопатры она использовала для того, чтобы подчеркнуть свои прелести. Единственное, что было в ее наряде от Древнего Египта, подумал Дентон, это рога. Пышная прическа Анджелы была украшена голубыми коровьими рогами, которые тысячелетия назад носили нильские сирены. И Дентон с усмешкой подумал, что эти рога должен по праву носить он.

Анджела скопировала их с фотографии в журнале, на которой был изображен египетский храм. Больше ничего не напоминало об Египте. Голубой нейлоновый шарф крест-накрест проходил через ее грудь и был завязан узлом на спине. («Это так же смешно, как если бы в то время египтянка надела бикини», - сказал он ей дома. «О, дорогой, какая чушь! - ответила она. - Да и уже поздно что-либо предпринимать».) То, что было на ней надето из остальных предметов туалета, еще больше подчеркивало ее наготу. На длинных стройных ногах не было ничего, кроме сандалий. Пышная высокая грудь четко вырисовывалась под легким нейлоном. («Ты не боишься, что тебя арестуют?» - спросил Дентон дома. Она изумленно уставилась на него: «Но, дорогой, ведь это же частный клуб, и это мое личное дело». И все.)

Джордж Гест сидел между женой Дентона и Корин, вытянув длинные ноги и пытаясь изображать пирата. На ноги он нацепил нечто вроде старых болотных сапог.

Широкая куртка висела на нем мешком, а на шее болтался галстук. Если в его костюме и было что-то от капитана Кука, так это пояс и шляпа. Но в равной степени это могли быть и вещи пирата.

- Привет, милая, - преувеличенно бодро произнес он, - привет, Джим.

В недоверчивом мозгу Дентона мелькнула мысль, что именно Джордж Гест и был тем новым преемником окружного прокурора, о котором болтали эти ведьмы в баре. В следующее мгновение он почувствовал стыд. Он не мог поверить в то, что Джордж Гест испытывает влечение к Анджеле, поскольку не представлял себе, что сам может с вожделением смотреть на Корин. Все-таки следует верить хотя бы в дружбу.

«И если есть на свете самый последний дурак, так это я, - подумал Дентон. - Только не Джордж. Не старина Джордж. Даже Анджела не станет тащить в свою постель мужа лучшей своей подруги. Джордж просто чувствует вину за то, что бросил свою жену. А на Анджелу наткнулся случайно, когда она выходила из укрытия от своего очередного любовника. И уж надо быть идиотом, чтобы решить, что Джордж станет прятаться с Анджелой по темным углам этого клуба».

У Корин на этот счет были свои мысли.

- Здесь было весело, Джордж? - нежно, увы, очень нежно спросила она.

- Да нет, - отозвался Джордж. - Я так и думал, что ты в баре, и собирался спуститься туда.

- Дорогой, после танцев мы все приглашены на легкую закуску к Виаттам, - обратилась Анджела к Дентону. - Здорово, правда?

- Просто прекрасно, - без всякого энтузиазма отозвался Джим.

- Я думаю, мистер Виатт собирается пригласить меня на телевидение, - продолжала жена, заливаясь хрипловатым смехом. - Конечно, я не собираюсь принимать его приглашение, но все же приятно, что мои выступления еще помнят.

Опять начинается, подумал Дентон. Анджела раструбила всему Риджмору, что за два года брачной жизни с Дентоном, она пожертвовала своей блестящей театральной карьерой. Послушать ее, так он силой лишил ее известности на Бродвее и в Голливуде. Только он один во всем городе знал, что она выступала со стриптизом в третьеразрядном ночном кабаре. Он-то помнил, что она схватилась за его предложение, чтобы вырваться из тоскливой и безрадостной жизни. В то время он находился целиком под влиянием ее притягательности. Но и тогда он знал о ее потрясающем таланте раздеваться и ложиться под любого. Именно это заставило и его стать завсегдатаем грязного бистро, где он впервые испытал, как она это делает.

Он вспомнил, как однажды сказали, что она переспит с кем угодно, лишь бы тот намекнул ей, что ее пригласят в кино. В тот вечер они возвращались домой, и Анджела начала плакать от обиды. Но в ее карьере бывали вещи и похлеще. А Дентон все верил, что она исправится.

Только цепкость и женская хитрость Анджелы заставили его остаться с ней после того, как он впервые узнал о ее неверности. И хотя ее многочисленные измены привели к тому, что его перестало волновать, когда, где и с кем она спит, он все еще не мог прийти в состояние настоящего мужского гнева. Несмотря на похотливое и доступное любому тело, ее лицо оставалось детским и вызывало жалость.

Мысли Дентона оборвались, Корин обратилась к Анджеле.

- Как это случилось, что Виатты пригласили и нас с Джорджем, Анджела? - с едва заметным недоверием спросила она.

- А что в этом такого, Кор? - Анджела широко раскрыла свои голубые глаза.

- Дело в том, Кор, - вмешался Джордж, - что сперва были приглашены мы с тобой. Я танцевал с Ардис Виатт, когда она нас пригласила. Анджела танцевала с Норманом Виаттом. Когда мы все встретились, они сказали, чтобы Анджела привела с собой Джима.

На помосте музыканты взяли инструменты и заиграли. Дентон прислушался. Играли «Спокойной ночи, Гледи». А он так и не танцевал ни разу, вспомнил он с сожалением.

- Разве уже так поздно? - удивилась Корин.

- Конечно. - Джордж откинул рукав куртки и посмотрел на часы. - Пять минут второго.

Анджела вскочила.

- Тогда пора собираться к Виаттам, - сказала она. - Ардис просила прийти сразу же после танцев. Я должна помочь ей приготовить буфет.

- Буфет? - удивился Дентон. - Значит, там будет много народу?

- Конечно, дорогой. Они же пригласили не только нас четверых. Там будет обычный прием.

- Не нравятся мне эти ночные дела, - с сомнением пробормотала Корин. - Я не знаю, Джордж… Утром идти в церковь…

- О, Корин, пойдем! - воскликнула Анджела. - Там будет весело. Ведь все знатные люди будут там.

Все знатные люди… Как и любой выходец из лачуг, Анджела имела смешное чувство классового сознания. Дентон был не в состоянии доказать ей, что в Риджморе аристократии просто не существует. В городе нет людей с большими деньгами, и только торговцы и несколько человек других профессий входят в так называемый Риджморский окружной клуб. Поскольку годовой взнос в клуб составлял всего двести долларов, а в совет клуба входили торговец рыбой и владелец местной санитарной компании, по имени которого, кстати, называли мусорную свалку, едва ли клуб мог считаться «знатным». Но Анджела никак не могла смириться с демократизмом местного общества и выдумывала разную элиту, чтобы отнести к ней себя и мужа.

В самом начале их замужества это удивляло и трогало Дентона. Анджела никогда не рассказывала о своем прошлом, но он-то знал, что она была самой младшей из десяти детей пенсильванского шахтера и в пятнадцать лет сбежала из дома. Замужество дало ей возможность впервые почувствовать себя человеком, она радовалась своему новому общественному положению, а он ей все прощал. Теперь его ничто не трогало и не изумляло, он был всего-навсего равнодушен.

- Мы с Джорджем пойдем за пальто, - объявил Дентон Анджеле и Корин. - А вы спускайтесь. У выхода встретимся. Пошли, Джордж.

Джордж с явным облегчением встал.

Глава 3

На улице было тихо. Где-то на западе сгущались тучи и изредка гремел гром.

Дентон подошел к машине, открыл Анджеле дверь и посмотрел на небо.

- Пожалуй, лучше всего поехать домой, - предложил он. - Скоро - будет гроза.

Анджела посмотрела на него так, будто у него неожиданно выросла вторая голова.

- И пропустить прием у Виаттов? Не говори глупостей, Джеймс!

Дентон пожал плечами, обошел вокруг машины и уселся за руль. Рядом садился в машину Джордж Гест. Дентон подождал, пока тот тронется, и пристроился вслед за ним.

Первые крупные капли дождя упали на крыши обеих машин, когда те приближались к дому Виаттов. Обе пары успели вовремя вскочить на веранду.

Дом Виаттов - современный двухэтажный особняк - располагался на холме фасадом к реке. Вообще-то весь Риджмор располагался на холмах и в долинах, и все его улицы то поднимались, то опускались.

Норман Виатт был самым известным жителем города. Он считался одним из лучших телепродюсеров, и его постоянной резиденцией был Голливуд. Но он все же держался за старое семейное гнездо в Риджморе. Он гордился своим крошечным охотничьим домом, расположенным высоко в горах, и расценивал его как своеобразную рекламу.

Виатты посещали Риджмор три раза в год. В свои сорок лет Норм Виатт выглядел старше, очевидно, из-за бороды, и очень любил, бывая в Риджморе, встречаться с друзьями юности.

Жена Нормана Ардис была старше его на год или на два. Красивая властная женщина, она происходила совсем из другого мира - мира прочного, настоящего богатства. Этим объяснялись ее свободные, истинно аристократические манеры. Ардис всегда держалась уверенно, без светского жеманства, оставаясь естественной в седле и на фешенебельном приеме. Она была дочерью Джеральда Тревора, мультимиллионера, президента и председателя совета директоров «Тревор Юнайтед Студиоз», где Норм Виатт являлся исполнительным вице-президентом.

Норм Виатт в костюме Генриха VIII приветствовал Дентонов и Гестов, стоя у дверей.

- Вы первые, - с теплой улыбкой сказал он и махнул им в сторону гостиной.

Ардис Виатт была в костюме королевы Елизаветы I, который потрясающе шел ей. Она немедленно подхватила женщин и потащила их на кухню. Анджела и Корин пошли помогать ей готовить закуски. В Риджморе Ардис слыла большой демократкой, поскольку большую часть домашней работы делала сама.

Едва три женщины исчезли на кухне, сверху спустился высокий седовласый мужчина лет шестидесяти в форме генерала Конфедерации.

- Ребята, вы ведь знакомы с моим тестем, не так ли? - спросил Норм Виатт.

- О, да, - сказал Джим Дентон.

- Мы встречались в клубе в прошлом году, мистер Тревор, - сказал Джордж. - Я Джордж Гест.

- Как же, помню, - отозвался Тревор, явно забывший его. - Рад видеть вас обоих.

- Как вам понравился бал, мистер Тревор? - спросил Дентон, чтобы что-нибудь сказать.

- Очень понравился. Правда, я совершил ошибку, нацепив эту шпагу. Она все время путается под ногами.

- Я вас понимаю, - сказал Дентон, поправляя собственную шпагу.

- Джеральд никогда не упускает возможности повеселиться, - усмехнулся Норм Виатт, - несмотря на то что превратился в старую клячу. Что будете пить, ребята?

Дентон и Джордж Гест в один голос попросили бурбон с содовой, а Тревор шотландское виски. Норман Виатт подошел к бару, чтобы наполнить для них бокалы.

- Вы становитесь постоянным жителем Риджмора, мистер Тревор, - заметил Дентон. - Это, кажется, ваш третий визит в нынешнем году?

- У меня появилась привычка по возможности следовать за Ардис и Норманом, - отозвался магнат. - Подобно большинству стариков.

- Не верьте ему, - сказал Норман. - Практически мы похищаем его из объятий голливудских красоток. Здесь мы хоть можем приглядывать за ним.

- Боюсь, что вышел из того возраста, когда следовало опасаться за мои романтические выходки, Норман, - сдержанно улыбнулся Тревор.

Виатт поставил перед каждым из них по бокалу и начал смешивать для себя виски с содовой.

- Вы только вслушайтесь в этот невинный тон! - воскликнул Норман. - Да я же видел, как трепетало твое сердце сегодня на балу при виде девочек. Джим, получше присматривай за Анджелой. Он дважды танцевал с ней.

- Трижды, - поправил старый джентльмен. - Норман ревнует, потому что я помешал ему. У вас очаровательная жена, Джим. Лет двадцать, пожалуй, даже десять тому назад вам бы следовало меня бояться.

- Меня это не очень волнует, мистер Тревор, - отозвался Дентон. Миллионер бросил на него проницательный взгляд.

- Норм, ты долго пробудешь здесь? - торопливо вмешался Джордж Гест.

- Через пару недель я должен вернуться на работу, но Джеральд будет обижаться, если я не предоставлю ему возможности подстрелить оленя. Он еще более заядлый охотник, чем я, и приходится ему потакать.

- Норман любит преувеличивать, - отозвался Тревор. - Если ты действительно думаешь взяться за работу, Норман, тебе надо уехать завтра.

- И упустить оленя? Ну уж нет!

Магнат и его зять обменялись многозначительными улыбками. Дентон не сомневался, что своими успехами Норман Виатт был обязан не только дочери этого мультимиллионера, но и тому, что сумел очаровать самого старика.

В дверь позвонили, и Норман оторвался от бара, чтобы открыть. Вместе с шумом дождя и грома на пороге появилась толстая Клара Соммерс, дрожащая и мокрая, и ее не менее толстый муж.

- Никогда не думал, Клара, что ты умеешь так быстро бегать, - смеялся муж. - Как кошка, которую обварили кипятком.

- Ужасный дождь, - отозвалась его жена.

Они увидели, что на улице дождь льет как из ведра. Норман Виатт захлопнул дверь.

Из столовой выскочили Ардис, Корин и Анджела. Все три женщины выглядели испуганными.

- Что это было? - задыхаясь, спросила Ардис.

- Удар судьбы, - ответил Дентон.

- Нет, серьезно. Как будто мимо волос пролетело что-то.

- Пролетело и улетело, Ардис. Ничего страшного. У вас все в порядке? - Норман вернулся к бару.

Очевидно, с буфетом все было в порядке, потому что Ардис, Корин и Анджела остались вместе со всеми в гостиной. Виатт приготовил выпивку для них и Соммерсов.

Потом появились и другие гости - в основном замужние пары, но среди них был молодой Арнольд Лонг. Он меньше года прослужил дяде Сэму, и Дентон подозревал, что он и армия США расстались со взаимным удовольствием. Лонг старался всем нравиться и совращал девиц, работающих на фабрике его отца. Сам он работать пока не собирался и находился под покровительством своей мамы. Насколько знал Дентон, Арнольд все силы тратил именно на соблазнение девушек. Сюда он попал, очевидно, из-за родителей, приглашенных Виаттами. Мистер и миссис Лонг были в костюмах булочников, а их сынок, как обычно, в смокинге. В смокинге он всегда выглядел великолепно.

Другим холостяком был Мэттью Фаллон, долговязый мужчина далеко за тридцать. Он был видным карикатуристом в газетном синдикате. Костюм бродяги прекрасно ему соответствовал.

Джим Дентон подошел к буфету, положил себе на тарелку ветчину, индейку и картофель и вернулся в гостиную. Увидев, что все кресла в гостиной заняты, он вышел в холл и уселся на лестнице.

- Ты выбрал прекрасное место, Джим.

Он поднял голову и увидел перед собой королеву Елизавету.

- Привет, ваше величество. Мне надоело крутиться возле баб, и я решил отдохнуть. - Он протянул ей тарелку. - Поешь.

Ардис Виатт присела рядом с ним. В руке она держала бокал.

- Для редактора ты выражаешься довольно грубовато, Джим.

- Не буду. Спасибо за картошку.

- Не меня надо благодарить, - засмеялась Ардис. - Тебе понравился бал? Эх, мне бы фигуру твоей жены.

- Она определенно не делает из нее тайны, - сухо отозвался Дентон.

Ардис бросила на него быстрый взгляд.

- Я думаю, Анджела умеет завоевывать мужчин.

Он чуть не спросил, кого именно Ардис имеет в виду, но увидел Анджелу у стола с закусками, занятую оживленным разговором с Мэттью Фаллоном и Джеральдом Тревором.

- Я полагаю, в данном случае завоевателем окажется твой отец, Ардис. Уж он-то разбирается в представлениях.

- Не обольщайся, Джим.

- Откуда я знаю, что мне надо делать.

Норман Виатт пошел открыть очередному гостю. В дом с трудом вошел Ральф Кросби. Его лицо было еще более багровым, чем в баре клуба. Он был сильно пьян. Дождь превратился в тропический ливень. Окружной прокурор промок, черные волосы падали на лоб. Он огляделся.

- Ральф, ты сильно пьян, - быстро сказал Норман. - Может, поднимешься наверх? Я дам тебе переодеться, ты же весь мокрый.

Ральф Кросби оглядел свой фермерский костюм.

- Немного воды еще никому не вредило, - ответил он. Затем облизал губы и шмыгнул носом. - Дай выпить.

Норман колебался, потом направился к бару. Кросби поплелся за ним. Возле Анджелы Дентон он резко остановился. Та по-прежнему болтала с мультимиллионером и карикатуристом.

- Эй ты, Анджела! - очень громко сказал окружной прокурор.

Анджела чуть повернулась. Тревор казался удивлен-ным и раздраженным. Мэтт Фаллон с отвращением посмотрел на Кросби.

- Хелло, Ральф, - мило сказала Анджела. - Что тебе?

- Хочу поговорить с тобой.

- А я не хочу с тобой разговаривать, - все также мило отозвалась Анджела. - И не подходи ко мне близко, Ральф, ты весь мокрый. И пропах виски. Простите меня, - кивнула она Тревору и Фаллону и направилась через всю комнату к Тэду и Кларе Соммерсам.

Кросби уставился на удаляющуюся обнаженную спину Анджелы, потом что-то пробормотал и проследовал к бару. Мистер и миссис Лонг повернулись к нему спиной. Тревор и Фаллон хмуро смотрели на него.

- Ральф, в столовой приготовлена еда, - пробормотал Норман Виатт.

- К черту!

Джим Дентон огляделся. Все делали вид, что между Анджелой и окружным прокурором ничего не произошло. Ему это было на руку. Дентон убедился, что на него старательно не смотрят. Теперь он был убежден, что сплетня, подслушанная при разговоре Эллен Райт и Олив Хабер, далеко не сплетня, и весь город знает об этом.

Теперь они получили еще одно доказательство.

Глава 4

Гости начали возвращаться в столовую с пустыми тарелками. Было два встречных потока: один в столовую, другой к бару.

- Я слагаю с себя обязанности хозяина, - улыбнулся Норман Виатт. - Обслуживайте себя сами. - И, наполнив свой бокал, он присоединился к Анджеле и Соммерсам.

Дентон отнес свою и Ардис пустые тарелки в столовую. Когда он вернулся, рядом с Виаттами и Гестами стоял Ральф Кросби, а Анджела снова направлялась к Тревору и Фаллону. Шел третий час ночи, но никто, казалось, не собирался уходить. На улице еще хлестал дождь.

Гости развеселились. Анджела находилась в центре внимания. Ее детское личико привлекало всех, даже женщин, несмотря на ее репутацию, подумал Дентон. Это вызвано тем, что сейчас она не угрожает замужним женщинам. Он знал, что последние сплетни связывали ее с неженатыми мужчинами.

Двое из этих мужчин сейчас были здесь - молодой Арнольд Лонг и Ральф Кросби. Окружной прокурор официально считался женатым, хотя уже много лет как расстался с женой, и та жила в другом штате.

Наблюдая за Анджелой, которая всячески избегала окружного прокурора и при его приближении переходила от одной группы к другой, Дентон хотел знать, кто же стал сейчас ее избранником. Поскольку Мэттью Фаллон не сводил с нее глаз, Дентон подумал, что преемником окружного прокурора вполне может оказаться долговязый карикатурист. Анджела не имела привычки повторно принимать в свои объятия прежних любовников, и, если считать, что Арнольд Лонг отпадает, единственным, кроме Мэттью Фаллона, неженатым здесь оставался старый Тревор.

Конечно, Дентон понимал, что нового любовника его жены может и не быть здесь. Или, вполне возможно, что Мэттью Фаллон тоже является для нее пройденным этапом. Дентон вовсе не считал, что знает полный список поклонников Анджелы. Наблюдая за поведением жены, Дентон никогда не мог с уверенностью сказать, кто конкретно является очередной жертвой, привлеченной ее телом. Она всегда танцевала с разными мужчинами. Потом внезапно исчезала по дороге в туалет. Он знал, что очередной мужчина уже предупрежден и заранее отбыл в назначенное место. Возвращались они всегда раздельно. Пользовалась ли Анджела подобной тактикой на частных приемах и вечеринках, он не знал, поскольку тут ее исчезновение стало бы более заметно. Сегодня это было бы осуществить еще труднее: на улице шел сильный дождь, и гостей у Виаттов сравнительно мало. Слухи в городе о ее поведении никогда не прекращались, хотя сама Анджела считала, что действует очень осторожно.

Кросби продолжал пить. Он едва держался на ногах и не отходил от бара. Его дрожащие руки едва справлялись с бокалом. Анджела, изредка поглядывая на окружного прокурора, уселась рядом с Ардис на лестнице, откуда ушел Дентон. Норм Виатт и его тесть разговаривали с двумя женщинами, и Дентон направился к ним.

- А вот и Джеймс, - сказала Анджела, ослепительно улыбаясь. - Дорогой, Норм думает, что ты сойдешь с ума, если он предложит мне работу на телевидении.

- Послушай, Анджела… - сказал Виатт.

- О, все в порядке, Норм, - усмехнулся Дентон. - Я не сомневаюсь, что ты пожалеешь об этом;

- Но, Джим…

- Не обращай внимания на моего мужа, Норм, - Анджела с упреком посмотрела на Дентона. - Он всегда говорит, что я бросила выступать и вышла за него потому, что у меня ничего не получалось. Это его постоянная шутка.

- О, я уверен, что у вас большой талант, - галантно сказал старый Тревор. - Вы бы хотели работать у меня?

- О, мистер Тревор!

- Не надо, папа, - сухо сказала Ардис. - Ты же сейчас не в Голливуде.

Старый магнат усмехнулся.

- Я надеюсь, Анджела, что ты шутила. Не понимаю, что тебя тянет к этой тяжелой работе, - не слишком искренне сказал Норм Виатт.

- Понимаю. - Нижняя губа Анджелы дрожала, и она прикусила ее. На глазах выступили слезы.

«Боже мой, - подумал Дентон, - да она приняла его всерьез».

- Нехорошо так шутить, Норман. Не стоит дурачить людей таким образом. Кстати, откуда ты знаешь, что я не умею выступать?

За окном ярко блеснула молния, и мощный удар грома потряс дом. Погас свет. И тут же зажегся. Женщины вскочили. Ардис хотела что-то сказать мужу, но свет начал мигать и тускнеть.

- Должно быть, молния попала в трансформатор, Джеральд, - сказал Норман и направился к двери. Тесть последовал за ним.

- Ненавижу молнию и гром, - сказала Ардис. - Надо принести электрические фонари и зажечь свечи.

Свет погас совсем. Черная как деготь темнота окутала весь дом. Женщины хихикали, мужчины пытались шутить и смеяться. Слышался шум возни, шлепки, хохот. «Это моя нога, и нечего стоять на ней, да еще каблуком!» - послышался сердитый мужской голос, потонувший в громком хохоте.

Голая рука коснулась руки Дентона, когда кто-то прошел мимо него. Поскольку Ардис Виатт была в костюме королевы Елизаветы, то есть в одежде с длинными рукавами, он решил, что это могла быть только Анджела. Почему она не осталась на месте в кромешной тьме? Дентон с любопытством стал пробираться следом. Несколько раз он наступал на чьи-то ноги и, наконец, налетел на какого-то мужчину, судя по хихиканью.

- Простите, - буркнул Дентон.

Он сделал еще несколько шагов вперед, и его рука наткнулась на голое плечо. Да, это была Анджела. Он услышал ее характерный хриплый шепот.

- Ты будешь готов, дорогой? - прошептала Анджела.

- Ага. Только возьми чемодан, - послышался в ответ мужской шепот. Кто это говорил, Дентон не мог понять.

- В том же месте, в то же время? - шепнула Анджела.

Мужчина шепнул в ответ, но Дентон на этот раз не разобрал даже слов. Кто-то зажег спичку, и Дентон увидел прямо перед собой обнаженную спину Анджелы. Он поднял голову, чтобы разглядеть лицо мужчины, но кто-то взвизгнул и погасил спичку.

Кто- то другой чиркнул зажигалкой, но в этот момент загорелся свет. Дентон стоял на полпути между лестницей и входной дверью. В футе от него стояла Анджела, мужчина исчез.

- Надеюсь, теперь все будет в порядке, - с облегчением в голосе шепнула ему на ухо Ардис Виатт.

- У меня есть одно подозрение, - шепнул в ответ Дентон и огляделся.

Ральф Кросби все еще торчал у бара.

Молодой Арнольд Лонг стоял у входа в гостиную и разговаривал с Корин Гест. Норм Виатт шел от двери, а Джеральд Тревор смотрел через окно на улицу. Карикатурист Фаллон стоял около Тревора и от зажигалки прикуривал сигарету. Джордж Гест вышел из столовой и вертел головой, как будто искал Корин.

Дентон поморгал глазами и помотал головой.

- Должно быть, включили аварийную линию, - сказал Норман Виатт. - Эй, Корин, ты куда собираешься?

- Домой, если позволит дождь. Ардис, прием был просто великолепен…

Гости начали расходиться. Дентон нашел пальто Анджелы, помог ей надеть его и вспомнил, что оставил свою шпагу в углу, где он сидел. Он стал протискиваться в толпе гостей, которые теснились в холле рядом с Виаттами, стремясь поблагодарить их и проститься.

Кросби выбрал момент и настиг в углу Анджелу Дентон. Бежать ей было некуда.

- Почему ты весь вечер избегала меня, Анджела? - спросил он, с трудом справляясь со своим языком. - Что за чертовская идея?

От возмущения Анджела побледнела.

- Я не люблю пьяных, Ральф. Убери от меня руки, пожалуйста.

- Миледи сегодня не особенно мила, - злобно прошипел окружной прокурор.

Вернувшийся Дентон легко оттолкнул его, тот отлетел в сторону, едва удержавшись на ногах. Он переводил злой взгляд с Дентона на Анджелу.

- К-как-ой гал-л-л-ант-н-ный м-муж-р-рогоно-с-с-ец.

- Может быть, ты пойдешь домой? - тихо спросил Дентон.

В холле наступила гробовая тишина.

- Пошли, Ральф, - бросился к нему Норман Виатт.

- Уйди с дороги, - пробормотал Кросби и направился к Дентону. - Я хочу поговорить с этой проституткой.

- Боюсь, у меня нет выбора, Норм, - сказал Дентон и левой ударил Кросби в челюсть. Тот пошатнулся, но удар справа заставил его упасть. Он сел, но тут же опрокинулся на спину.

- Я отвезу его домой, - пробормотал Норман. - Может быть, ты поможешь мне отнести его в машину, Джим?

- Прости, Норм, но я устал от этого ястреба в форме. Если ты не возражаешь, я пойду. Спасибо за вечер и спокойной ночи.

Взяв под руку Анджелу, он провел ее сквозь толпу гостей и вышел на улицу.

Глава 5

Джордж и Корин Гесты простились с Виаттами и покинули дом до стычки Дентона с Кросби. Машина Геста оказалась зажатой другими машинами, а перед ней стояла машина Дентона, и Джорджу оставалось ждать, когда появится Дентон. Дождь молотил по крыше машины. Джордж Гест опустил стекло, увидев бегущих Джима и Анджелу.

- Эй, ребята! Поскорее выпустите меня отсюда! - закричал Джордж.

Дентон неопределенно махнул рукой и открыл дверцу своей машины. Анджела торопливо скользнула мимо руля и уселась рядом с водительским местом. Дентон швырнул свою шпагу на заднее сиденье и устроился за рулем.

По дороге их обогнал Джордж Гест и на прощание несколько раз просигналил. Дентон на сигналы не ответил.

- У тебя сегодня плохое настроение, - заметила Анджела.

Оригинальная женщина. Одна на миллион. Или есть другая женщина, похожая на нее? Дентон молчал. Наверное, я вел себя грубо с Джорджем из-за этого паршивого Кросби, подумал он. Надо будет утром извиниться. Скоро Анджела начнет громко возмущаться поведением Кросби, сказал он себе. Для начала она отвергнет его обвинения и будет смотреть на Дентона невинными, широко раскрытыми глазами. А может быть, все это часть заранее обдуманного плана? Возможно, она не столь наивна и глупа, как кажется. Совсем недавно, несколько недель назад, когда он перестал спрашивать о ее любовниках, Анджела сама стала добровольно успокаивать его, выдумывая разные небылицы. Может быть, у нее уже заготовлена волшебная сказочка о поведении Кросби.

Он сидел за рулем, молчал и ждал, когда она упомянет прокурора. Но она все еще молчала. Наконец произнесла:

- Не думаю, что следовало так поступать, Джеймс.

Он бросил на нее быстрый взгляд и снова уставился на дорогу.

- Я тоже так думаю, - сухо сказал он. - Но в тот момент я не знал, что мне следует разделить тебя с друзьями.

В этот вечер она была сама неожиданность. Не было широко раскрытых невинных глаз. Слез тоже не было. Вместо этого она задумчиво сказала:

- Я не думала, что ты живешь в таком двуличном городе.

Значит, она решила не прибегать к притворству. Дентон почувствовал, как в нем заговорило любопытство.

- Я не делал из Риджмора никакой тайны.

- Ты не говорил мне, что светская жизнь заключается здесь в субботних танцах в зажиточном деревенском клубе. В этом гнусном городе нет даже ночного клуба. Деревенская жизнь, возможно, устраивает тебя, Джеймс, но я городская девушка. Мне до смерти скучно здесь.

- Ты имеешь в виду, что здесь иссяк запас неженатых мужчин?

Она молчала. Он снова взглянул на нее. Она сидела прямо и так же смотрела в ночь и дождь.

- Я хочу развестись с тобой, - неожиданно заявила она.

- Будь я проклят! - почти с восхищением воскликнул Дентон. - Тебе нужен развод?

- Да, - быстро сказала она. - Ты дашь мне его?

- Надо же: два ума, а мысль одна. Ну еще бы, черт возьми. Мне только не хочется шляться по судам.

Ему казалось, что его уже ничто не удивит в ней, но она казалась действительно обиженной.

- Тебе недолго придется терпеть меня. Я исчезаю.

- Из Риджмора?

- И из твоей жизни.

Так вот оно что, подумал Дентон. Он был слегка разочарован. «Я исчезаю». И все, и никаких драм. А он-то надеялся на какое-то волнение.

- Кто же этот счастливый Лотарио?

- Ты считаешь, что во всем замешан какой-то мужчина, - сердито сказала она. - Тебе не понять этого. Я просто хочу уехать из этого города.

- И от меня, моя Анджела?

- Я думаю, что всегда буду любить тебя, - мягко сказала она.

Изумительная женщина, мысленно усмехнулся Дентон. Почти патологическая лгунья. Или вопреки всему у нее действительно есть призвание. Может быть, она и в самом деле рождена для сцены.

Весь остальной путь они молчали.

Дом Дентонов представлял собой одноэтажный особняк в стиле ранчо, с тремя спальнями, двумя ванными и пристроенным гаражом. Дентон въехал в открытые ворота гаража, выключил мотор и машинально отметил показания счетчика, прежде чем выключить свет на щитке. Машина была совсем новая, и Дентон следил за расходом бензина. За сегодняшний день он проехал двадцать восемь миль. Анджела прошла через ворота к двери, ведущей на кухню, и исчезла в доме, а Дентон стал закрывать ворота гаража. Когда он вошел в дом, она уже была в своей спальне.

С самого начала их семейной жизни Анджела настояла на раздельных спальнях, но не из кокетства, а из желания самостоятельности. Теперь уж прошло несколько месяцев, как он не переступал порога ее спальни.

Дентон нерешительно потоптался у двери. Ему очень хотелось войти к ней и закончить разговор о разводе. Но, пожав плечами, он решил отложить его до утра.

Выключив всюду свет, оставленный женой, он вошел в свою спальню, запер дверь и приготовил постель.

На его наручных часах было 3.10, когда он лег.

Следующий день был воскресным, и Дентон спал до полудня. Он побрился, принял душ, надел халат и домашние туфли и пошел на кухню. Проходя мимо спальни Анджелы, он увидел через открытую дверь, что ее постель пуста.

На кухне ее тоже не было. Он подумал, что она в ванной, поставил на огонь кофейник и пошел к главному входу, чтобы взять воскресную газету. На улице было много луж от вчерашнего дождя, но жаркое солнце грозило быстро их ликвидировать.

Он отправился на кухню, но что-то заставило его остановиться. Что-то было не так, и он не сразу понял, что именно. Потом сообразил. Из ванной не доносилось ни звука. Он вошел в ее спальню, подошел к ванной и заглянул туда. Там было пусто.

Потом он заметил записку, лежащую на ее подушке. Она написала записку на своей лучшей бумаге и самым лучшим школьным почерком.

«Дорогой Джеймс! Я покидаю тебя и Риджмор, и ради мира и спокойствия не пытайся меня искать. Я напишу тебе и сообщу, куда переслать мои остальные вещи.

Анджела ».

К своему удивлению он разозлился. Улизнуть ночью и даже не обсудить план развода! В какое дело, черт возьми, она его втянула! Он смял записку и швырнул ее в корзину для бумаг, стоящую у ее постели, а потом заглянул в шкаф и комод.

И шкаф, и комод были набиты вещами. Сперва Дентон был изумлен. Конечно, большинство ее платьев, пальто и белье были на месте.

Он заглянул в чулан. Во время медового месяца он подарил ей несколько чемоданов. Сейчас все, кроме одного чемодана средних размеров, были на месте. И тут Дентон вспомнил незнакомый мужской шепот: «Только возьми чемодан». Значит, этой ночью она удрала с любовником. Конечно. Это похоже на ее тягу к романтике. Один чемодан… Сукин сын, должно быть, решил поменьше тратить на нее, с раздражением подумал Дентон.

Он заглянул в гараж. Машина была на месте.

Значит, ее любовник заехал сюда, решил Дентон. Наверное, стоял на улице и ждал, пока Клеопатра убежит из дома от разгневанного мужа. Ну и дурак же ты, братец, подумал Дентон. Если бы ты подъехал прямо к дому, я бы передал тебе ее из рук в руки.

Кофе вовсю кипел, он выключил огонь и, вернувшись в гостиную, принялся читать газету. Это была «Буффало Америкэн», по воскресеньям «Кларион» не выходила.

В холодильнике было полно еды, но есть ему не хотелось. Он все еще не выходил из дома, когда в восемь вечера зазвонил телефон.

- Очухался от вчерашней ночи, Джим? - услышал он голос Джорджа Геста.

- С трудом, - ответил Дентон. - Я спал до полудня.

- Как насчет бриджа сегодня вечером?

- Боюсь, что не смогу, Джордж. Партнера нет.

- О! А где Анджела?

Дентон колебался. Только сейчас он всерьез подумал о том, что неизвестный Казанова украл у него жену. Теперь в Риджморе от души почешут языки. Зачем давать им лишний шанс? Лучше молчать и не говорить даже Джорджу.

- Она уехала навестить своих родителей в Титусвилль.

- Вот как! И надолго?

- Сказала, что на пару недель.

- Может, ты все же придешь и мы сыграем в покер?

- Знаешь, Джордж, я, пожалуй, лучше отдохну сегодня.

- Ну, о’кей, - весело сказал Джордж. - Завтра утром встретимся, и я угощу тебя чашкой кофе.

В этот вечер Дентон рано лег спать.

В половине седьмого он проснулся, а сорок пять минут спустя уже сидел в своей машине.

Он включил зажигание и собрался выехать из гаража, как вдруг замер. Это было странно. Он, по обыкновению, машинально взглянул на спидометр. Неужели он ошибся прошлой ночью? С тех пор как он в три часа ночи поставил машину в гараж, на счетчике прибавилось пятнадцать миль. Единственное возможное объяснение - после их ночного возвращения домой, когда он крепко спал, Анджела куда-то уезжала и вернулась домой. Побывала она где-то в пределах семи с половиной миль. Точнее, в пределах семи и восьми десятых мили.

Она ждала, когда за ней заедет ее обожатель, подумал Дентон, а тем временем еще куда-то съездила. Зачем? К кому? Это уж слишком даже для Анджелы.

Дентон пожал плечами. Стоит ли ему ломать голову над ее бредовыми причудами? Пусть теперь болит голова у другого парня.

Он усмехнулся, выехал из гаража и поехал в город на работу.

Глава 6

Джим Дентон был единоличным владельцем, издателем и редактором риджморской «Кларион». Еженедельный тираж газеты достигал 6000 экземпляров, причем почти половина расходилась в сельской местности. Это была единственная местная газета в округе. В основном газета печатала местные новости, и речь представителя Риджмора в какой-нибудь комиссии штата занимала в газете больше места, чем сообщения о советско-американских отношениях.

Редакция размещалась в двухэтажном особняке старинной постройки на городской площади. Работников было всего трое. Амос Кейз, угрюмый мужчина лет шестидесяти, официально числился печатником, а юный Тед Уинчестер был нанят репортером и продавцом. Но практически обязанности между всей этой троицей распределялись по-иному. Старый Кейз не только набирал и печатал, но и правил, и вычитывал как корректор. Когда Тед Уинчестер не бегал по городу, он торчал в магазине. А сам Дентон собирал новости, писал статьи, редактировал, корректировал, чертил макет и иногда даже набирал тексты.

С половины восьмого до девяти утра, когда открывались магазины и оживала деловая жизнь, Дентон и его штат работали без помех. В течение этих девяноста минут Дентон и Тед Уинчестер просматривали массу корреспонденции, поступавшей отовсюду, поскольку у Дентона были корреспонденты в каждом городишке и каждой деревушке округа. Он оплачивал все новости, о которых писал и которые считал интересными для газеты. Как только материал был отпечатан на машинке, он поступал к Амосу Кейзу. В девять часов у троицы был обычный перерыв, и Тед бегал за кофе в соседний ресторан.

И в это утро у Дентона было время попереживать внезапный уход жены. Анализируя свои чувства, он решил, что в нем говорит уязвленное самолюбие. Его мужское достоинство было задето. Видит бог, его не трогает факт, что она сбежала с другим мужчиной, ему неприятно, что инициатива их разрыва принадлежит ей. Он полагал, что по праву рогоносца это должен был сделать первым он, а не Анджела.

Итак, прежде всего Дентон определил объект своей злости. Этим объектом был он сам. Прежде всего, он не мог обвинить ее за этот уход, поскольку сам уже несколько месяцев обдумывал план их разрыва. Это его собственное промедление поставило его в такое абсурдное положение.

Если бы это был конец, то ладно, но похоже, что это не так. Он поймал себя на мысли, что хочет выяснить, с кем же все-таки сбежала его жена. Любит ли он ее еще? Дентон мысленно засмеялся. Любить - убегать. Старомодное любопытство. Но разве он прежде всего не газетчик?

Кто бы это мог быть? Определенно это человек, который после бала был приглашен к Виаттам. Дентон стал перебирать кандидатов. На Мэтта Фаллона не похоже. Дентон позвонил ему. Карикатурист работал дома. Он сам ответил на телефонный звонок.

- Привет, Джим, - откликнулся он. - В чем дело?

- Решил проверить новость. Слышал, что ты собираешься в Нью-Йорк.

- Я? - удивился Фаллон. - Вот это новость. И для меня тоже.

- Так ты никуда не едешь?

- Конечно нет.

- Значит, это была шутка. Ну пока.

- Конечно, шутка. Пока.

Дентон позвонил Арнольду Лонгу. Молодой человек еще спал.

- Прости, что разбудил, - сказал Дентон.

- Пустяки. Ма дает мне возможность поспать, - Лонг зевнул. - Что это тебе взбрело в голову позвонить мне?

- Я позвонил из-за спора. Ты недавно вернулся из армии и можешь рассудить.

- Что за спор?

- Приятель говорит, что старший сержант - это не самое высшее звание, которого может добиться в армии доброволец. Говорит, что есть еще два разряда. Это верно?

- Твой приятель и прав и не прав. Дело в том, что сейчас в армии есть три степени старших сержантов. Они все старшие сержанты, но различаются по степени.

- Ну спасибо тебе, Арнольд, - Дентон засмеялся.

- За что? - Лонг зевнул и повесил трубку.

Дентон задумался. У Виаттов из неженатых были еще Ральф Кросби и старый Тревор. Конечно, Анджела могла сбежать и с женатым, но, судя по всему ее прошлому поведению, это на нее не похоже. Кроме того, если в качестве миссис Джеймс Дентон она могла спать с любым мужчиной, то тут ее спутник должен был порвать собственные брачные узы.

Ральф Кросби… Могло ли случиться так, что Анджела и Ральф сговорились именно так вести себя, чтобы одурачить окружающих? Надо проверить, сказал он себе.

- Тед, - обратился он к своему репортеру, - сбегай в прокуратуру и узнай, не случилось ли чего во время уикенда.

Прокуратура и суд находились в одном здании напротив их дома, через площадь. Уинчестер вернулся через пятнадцать минут. Во всем округе за истекший уикенд не случилось никаких происшествий.

- Ты разговаривал с самим Кросби?

- Конечно.

Значит, остается старый Джеральд Тревор.

Где- то что-то не так.

Тем не менее Дентон позвонил Виаттам. К телефону подошла дочь Тревора.

- Ардис, это Джим Дентон. Норм и твой па дома?

- Конечно нет, Джим. Они уехали на охоту.

- Телефона в вашем охотничьем домике нет?

- Вечером я собираюсь к ним. Ты хочешь что-нибудь передать?

- Да нет. Просто уточняю новости.

Ардис засмеялась.

- Они уехали в половине шестого, а чуть ли не полчаса спустя вернулись обратно. Папа свалился в речку, и Норм привез его домой переодеться. Тебя устраивает такая новость, Джим?

- Не совсем, Ардис, - хмыкнул Дентон. - Дай мне знать, если случится что-нибудь более драматическое.

Теперь Дентон решил переписать вообще всех, кто был в тот вечер в доме Виаттов. Всего оказалось девятнадцать человек, включая его самого и пятерых, которых он отбросил. Он несколько раз проверил список, пока не убедился, что никого не пропустил. Потом он вспомнил, что разговаривал с Джорджем Гестом примерно через шестнадцать часов после возможного времени бегства Анджелы, и вычеркнул его из списка.

В течение всего дня Дентон звонил под разными предлогами мужчинам из своего списка. Ни один из них не покидал города.

Раннее начало работы имело одно преимущество: контора «Кларион» закрывалась в три часа дня. Выйдя из редакции, Дентон пошел к магазину скобяных изделий Геста. Он подождал, пока Гест закончит разговор с покупателем. Затем они отправились к Джордану.

Посещение кафе Джордана стало для них своего рода ежедневным ритуалом. Едва они заняли свои любимые места, как официантка принесла две чашки кофе: Дентону - черный, Гесту - со сливками.

- Фу, какая мерзость! - сказал Джордж, отхлебнув глоток. - Что у них за кофейники, интересно.

- У меня кофе хороший, - отозвался Дентон. - Ты, очевидно, не пришел в себя после субботней попойки.

- Наверное. Так ты холостяк, Джим? Везет же некоторым.

Дентон в упор посмотрел на него, но тут же отвел взгляд. Он чуть не забыл, что сказал Джорджу о поездке Анджелы к родным. Дентон был уверен, что Джордж Гест действительно простодушный человек ровно настолько, насколько кажется.

- Я еще не знаю, Джордж. Я не прочувствовал это полностью. Жаль, что Анджела никого не нашла себе взамен.

- Что ты имеешь в виду?

- Совсем не то, о чем ты подумал. Должен же кто-то убираться в доме. Как ты думаешь, Корин не могла бы порекомендовать какую-нибудь женщину для уборки?

- Моя жена? - воскликнул Джордж. - Да она ходячий справочник. Я скажу ей, и она вечером позвонит тебе.

Корин Гест действительно позвонила Дентону и порекомендовала Бриджит Уайт.

- Бриджит Уайт будет приходить к тебе по утрам на два часа каждый день. Она работает у Клары Соммерс, и Клара от нее в восторге. Только доверяй ей и не следи за ее работой.

- Вот это как раз то, что мне нужно. В котором часу она может приходить?

- Она может быть у тебя с восьми до десяти, Джим. В половине одиннадцатого у нее работа в другом месте. Но если ты хочешь, она может являться к тебе еще раньше.

- Как насчет семи часов? Я ухожу в семь пятнадцать и не буду ей мешать.

- Завтра утром она будет у тебя в семь часов, Джим.

- Корин…

- Я знаю, что я молодец. Пока. - Корин засмеялась и повесила трубку.

На следующее утро он едва закончил завтракать, как пришла Бриджит Уайт. Она оказалась коренастой женщиной лет пятидесяти, довольно толстой. Дентон показал ей дом, а она неодобрительно хмыкала. Дентон понимал ее неодобрение: Анджела никогда не была идеальной хозяйкой.

- Я все сделаю, - решительно заявила в конце концов Бриджит Уайт.

- Делайте все, что хотите, - сказал Дентон. - Если понадобится что-нибудь купить - купите. - И он протянул ей пятидолларовую бумажку.

Она сняла пальто и шляпу и принялась за уборку. Дентон молча следил за ней. Она подняла голову.

- Я все сделаю, мистер Дентон. Разве вы не идете на работу?

Глава 7

Дентон и Тед Уинчестер сидели друг против друга за длинным столом и подбирали материал для газеты.

- Да, кстати, я слышал, что ваша жена уехала, не так ли? - неожиданно спросил репортер.

- Да, Тед. А в чем дело?

- Просто я сейчас собираю страницу местных новостей и подумал, что надо сообщить в «Кларион» об отъезде жены издателя.

Дентон задумался. Вчера уже несколько человек интересовались Анджелой, и он сообщил им то же самое, что и Джорджу Гесту. Рассказ распространится по городу, и люди в Риджморе начнут выдумывать подробности. В печатном же слове есть какая-то магическая сила: люди больше верят тому, что прочли, чем тому, что сами же слышали. Публикация подобной заметки может прервать ненужные сплетни.

Если появится подобная заметка, то, по крайней мере, люди поймут, что ему известно, где находится его жена, а также то, что он посвящен в ее планы.

- Ты прав, Тед, - кивнул Дентон. - Я просто забыл об этом. Напиши коротко, что миссис Джеймс Дентон отправилась навестить родителей в Титусвилль, Пенсильвания.

Уинчестер нацарапал заметку.

- Как их фамилия?

Анджела в своей профессии пользовалась именем Анджела Варден, и Варден всегда называла своей девичьей фамилией. Но Варден - липа чистейшей воды. Она была дочерью шахтера-иммигранта, поляка по происхождению, и по какой-то причине старалась об этом не упоминать.

- Кобловски, мистер и миссис Станислав Кобловски. - Дентону доставило удовольствие произнести эту фамилию. И он погрузился в свои редакторские дела.

Когда Дентон во вторник вернулся домой, там было так чисто, что он только теперь понял, какой неряхой была Анджела. Как умудрилась Бриджит Уайт добиться такой чистоты за два часа, для него осталось загадкой. Она перетрясла даже постельные принадлежности, а мусор со всего дома не только вынесла, но и сожгла.

В среду утром в «Кларион» зашла Корин Гест и принесла заметку о Садовом клубе.

- Ну как Бриджит Уайт, Джим? - поинтересовалась она.

- Потрясающе! - с энтузиазмом воскликнул Дентон. - Она просто Гудини среди уборщиц! Поблагодари от моего имени Клару.

- Я так рада. Скажи, от Анджелы нет новостей?

- Она не любит писать, - Дентон подумал, что прав тот, кто утверждает, что одна маленькая ложь тянет за собой массу других забот. - В самом лучшем случае она пришлет открытку со словами «Доехала благополучно» или известит о дне своего возвращения.

Корин засмеялась.

- Почти как Джордж. Он присылает телеграммы.

- Кстати, о Джордже. Я собираюсь на ленч. Что, если я позвоню ему и мы втроем махнем куда-нибудь, а?

- Ничего не выйдет, Джим. Джордж должен торчать в магазине. У Эммета умер дядя, и он уехал на похороны.

Эммет был клерком в магазине Геста.

- Ну так пойдем вдвоем.

- Это, конечно, можно. Но я не ем так рано, ведь я недавно встала. Но выпью с тобой чашечку кофе.

Они пошли в кафе Джордана. Дентон внимательно разглядывал Корин. На ней был отлично сшитый костюм, мало украшений и хорошая шляпка.

- Почему ты так меня разглядываешь, Джим? Ты заставляешь меня краснеть. У меня что-нибудь не в порядке?

- Не в порядке! Да я подумал, что ты единственная женщина на свете, которая не носит под подбородком грязное полотенце.

Она покраснела.

- Ну что ж, шарфы стали местным символом, а я всегда против всяких символов… - она не договорила, и краску смущения сменила бледность. - Проклятие! - пробормотала она.

- В чем дело? - удивился Дентон.

Она не ответила, и он, проследив за ее взглядом, увидел двух сплетниц - Эллен Райт и Олив Хабер. Они заметили, что он смотрит на них, отвернулись и, хихикая, начали шептаться.

- Теперь начнут о нас болтать, - с тревогой сказала Корин.

- Ну и что же? - усмехнулся Дентон. - Эти сучки болтают о каждом.

- Но, Джим, они смешают всех с грязью.

- Корин, неужели ты боишься того, что выпила со мной чашку кофе?

- Дело не только в этом, Джим. Ты помнишь, что Джулиан Овертон застал нас в мужской комнате в клубе? Ты же знаешь, какое он трепло. А эти бильярдные двойняшки тоже ничего не упускают. Они наверняка обсуждают наши дела.

Она расстроилась.

- Клянусь богом, будь моя воля, я лишил бы их права зваться людьми, - сказал он. Она слабо улыбнулась. - А почему ты назвала их бильярдными двойняшками?

- Это Джордж их так называет. Он сказал, что Эллен Райт похожа на бильярдный шар, а Олив Хабер на кий.

Джим так заразительно засмеялся, что Корин присоединилась к нему. И когда к ним подошла официантка, кризис миновал.

Но он повторился, когда они уходили. Корин пошла вперед, а он задержался у кассы. Чувствуя на себе взгляды сплетниц, он обернулся. Эллен Райн жадно пожирала их глазами, а Олив Хабер хищно водила своим длинным носом. Другие посетители с любопытством разглядывали эту странную пару. Дентон быстро догнал Корин и демонстративно взял ее под руку. Они вышли на улицу.

- Прости, Корин, я не мог удержаться.

- Очень жаль, Джим, теперь они решат, что мы обманываем Джорджа, - вздохнула она.

- Да плюнь ты, кто поверит этим сплетням!

- Многие поверят, Джим.

- Очень жаль. Во всяком случае, если бы я собирался завести любовницу, лучшую партнершу, чем ты, я бы не мог найти.

- Я бы выбрала Тони Кертиса. Джим, я иду к Джорджу. Ты пойдешь со мной?

- Подожди десять минут и пойдем вместе.

Джордж Гест был в магазине совсем один.

- Привет, - весело воскликнул он. - А я-то думал, милая, что ты принесешь мне цыпленка!

- Ты знаешь, Джордж, я только что пила с Джимом кофе у Джордана.

- Я знаю, детка, что ты имеешь в виду. Я с ним каждый день пью кофе у Джордана.

- Джордж! Я же серьезно. Там были Эллен Райт и Олив Хабер…

Он скорчил гримасу.

- Не порть мне аппетит, Корин.

- Они смотрели на нас и шептались.

- О чем? - удивился Джордж.

- О Джиме и обо мне. Помнишь, я говорила тебе, что Джулиан Овертон зашел в гардеробную, где мы болтали?

- Послушай, парень, - завопил Джордж, - неужели ты не мог найти для моей жены место получше? Тоже нашел, куда ее вести. А кстати, Корин, ваши женские комнаты хуже мужских?

- Она не успела их сравнить, - улыбнулся Дентон. - Мы испугались Овертона и ушли.

- Да вы можете быть серьезными хоть минуту? - воскликнула Корин. - Вы же знаете, что за сплетник этот Джулиан, хуже старой бабы. А Эллен и Олив знают полгорода.

- Чего ты волнуешься, милая? Кого интересуют эти ведьмы?

- Меня хотя бы. Я не хочу, чтобы меня обливали грязью.

- И что же ты предлагаешь? - спросил Дентон. - Послушай, Корин, может, мне тиснуть в «Кларион» объявление, что слухи о наших с тобой отношениях сильно преувеличены?

- У тебя удивительный дар, Джим, говорить глупости, - огрызнулась Корин. - Я считаю, что это очень важное дело.

- Ну ладно, тогда при встрече на улице мы не будем разговаривать, - сказал Дентон.

- Давай лучше при встрече переходить на другую сторону, - предложил Джордж.

- Это будет еще глупее, - улыбнулась Корин. - Тогда они скажут, что любовники поссорились.

- Какой тупик, Джим, а? - притворно вздохнул Джордж.

- Ладно, я побегу к себе, а то старый Амос растерзает меня.

В конторе он задумался. Его поведение у Джордана было не только детским, но и опасным. Корин права. Он знал по меньшей мере две замужние пары, которые были разбиты языками Эллен Райт и Олив Хабер. Он слишком любит Корин и Джорджа, чтобы разбивать их счастье. А когда откроется новость о его разводе с Анджелой, сплетня о нем и Корин вспыхнет с новой силой.

Ему следует избегать появления вдвоем с Корин в публичных местах.

Глава 8

В пятницу днем Джим Дентон, как обычно, сидел с Джорджем Гестом в кафе у Джордана. Гест казался необычно подавленным и озабоченным.

- Что с тобой? - лениво осведомился Дентон.

Гест пристально посмотрел на него и отодвинул чашку не допив.

- Я всегда был плохим актером, Джим. Не хочу ничего говорить, но… Ты должен знать, черт возьми. По городу ходит слух…

- Обо мне и Корин? Я думаю, что мы выше этого.

- Если бы только это, Джим, - Гест покачал головой. - Дело гораздо хуже.

- Хуже? - Дентон поднял брови.

- Ты знаешь Маури Хефлера?

- Конечно. Мы на этой неделе писали пьесу, но сейчас он лег в больницу на операцию. Так что ты хочешь о нем сказать?

- Ты же знаешь, что он посещает нашу церковь. Я вхожу в церковный комитет и вчера вечером отправился его навестить. - Джордж колебался.

- Ну? Да говори же, Джордж. Что с ним?

- Ты же знаешь, - пробормотал Джордж, - в больницах слухи распространяются как пожар в сухом лесу.

- Я знаю, как это делается, - сухо сказал Дентон, - тем более что именно там работает Олив Хабер. Что же она еще придумала?

- Ну… она говорит об Анджеле.

- Об Анджеле? - изумился Дентон. - Что же она говорит?

- Кто-то - я думаю, что эта сука Хабер, - пустил слух, что Анджела вовсе не уезжала к своим родным.

Дентон, с трудом сохраняя спокойствие, допил кофе и отодвинул от себя чашку.

- Где же, считают, она находится?

- Некоторые болтают, что полиция должна отыскать ее где-то поблизости, - пробормотал Гест и торопливо добавил: - Это от Маури. Старик передал мне только то, что слышал. Фактически, он чуть ли не чокнутый. Он хорошо отзывается о тебе.

- Очень мило с его стороны, - засмеялся Дентон, но в смехе его звучала горечь. - Значит, они считают, что я зарыл Анджелу в погребе, да?

- Ничего подобного, Джим! - Теперь Гест был весь красный. - Ну, во всяком случае, они перестанут болтать, когда Анджела вернется обратно. Когда ты ее ожидаешь?

Дентон долго молчал, потом заговорил.

- Дело в том, что она на самом деле не уезжала к родителям, Джордж. И обратно она не вернется.

- Фью-ю! Так где же она, Джим?

- Я не знаю, где ее черти носят. Она убежала с каким-то парнем.

Настала очередь Геста замолчать.

- Не знаю, что и сказать тебе, Джим, - наконец пробормотал он.

- Поздравь меня, - усмехнулся Дентон. - Я полагал, что ее визит к своим родителям не очень устроил бы меня, но… Знаешь, Джордж, мне просто не хотелось, чтобы люди совали нос в мои дела и выражали сочувствие, поэтому я скрыл ее побег от всех, даже от тебя и Корин, хотя вы мои самые близкие друзья. Я делал вид, что знаю, где она, и что мне все известно о ее планах. Это случилось в ту ночь, когда мы вернулись от Виаттов. Она оставила мне записку - дорогой Джим… и все такое - и смылась.

- Ты знаешь, кто этот парень?

- Понятия не имею. А ты?

- Я? - удивился Джордж. - Да откуда же мне-то знать?

- Перестань стесняться, Джордж. Весь Риджмор знает, что представляет из себя Анджела. И хотя мужу положено все узнавать последним, я знал почти всех ее любовников. Последнего я, видимо, упустил. Ты можешь мне это сказать?

- Ну… - У Джорджа был вид, будто его тошнит. - Я никогда не обращал внимания на подобные сплетни об Анджеле…

- Ты назови мне лучше имена, Джордж, - нетерпеливо перебил его Дентон.

- Не могу, Джим. Послушай, это какая-то чертовщина… Меня смущает…

- Меня тоже смущает, Джордж. Но тебе больше нравится считать меня женоубийцей, не так ли? Я полагаю, ты знал о ее связи с Арнольдом Лонгом?

- Одно время об этом говорили, - подтвердил Гест.

- И о Ральфе Кросби?

- Да…

- И на этом я потерял след, - мрачно сказал Дентон. - Если бы я знал, кто заменил Кросби, я мог бы попробовать ее разыскать и прекратить болтовню. Ты знаешь, кто преемник Кросби?

Джордж дрожащими руками закурил сигарету.

- На балу в клубе Галлоуэна болтали о том, что у Кросби есть преемник, но никто не знал, кто он.

- И ты не знаешь, Джордж?

- Я думал, что знаю, кто был этим человеком, Джим, но теперь уверен, что ошибался.

- Кто он?

- Я бы предпочел не называть его имя, Джим, - Джордж смутился. - Послушай, я могу рассказать тебе кое-что. Примерно около полуночи я вышел из клуба, чтобы достать из своей машины сигареты. И я видел Анджелу с одним парнем на заднем сиденье одной из соседних машин.

- Ты можешь назвать мне его имя, Джордж?

Джордж мрачно покачал головой.

- Почему, Джордж?

- Потому что он не может быть тем человеком, Джим. К черту все это! Я даже Корин не сказал об этом. Если бы я думал, что это хоть немного поможет тебе, я бы, не задумываясь, сказал. Но этот парень не мог удрать с Анджелой. Он все еще в Риджморе.

Уикенд и первые два дня следующей недели прошли для Дентона без особых событий. Однако в среду, через десять дней после отъезда Анджелы, вернувшись в четыре часа домой, Дентон застал у себя дома Огюста Спайла.

Начальник полиции Риджмора Огюст Спайл был ровесником Джима Дентона, и они вместе учились в школе. Но Спайл выглядел на десять лет старше. Он был очень рослым, здоровенным мужчиной, изрядно толстым к тому же. При ходьбе у него дрожал живот. Огромная шея напоминала тумбу, лицо было похоже на большой красный шар, а маленькие глазки смотрели на мир так лениво, что можно было подумать, что их хозяин медлительный человек и вдобавок дурак. Но это было ошибочное мнение. Он мог бы арестовать собственную бабушку, если бы факты обличали ее в нарушении закона.

- Привет, Эджи, - сказал Дентон. Школьные друзья звали Спайла Эджи, а товарищи поздних лет называли его Гэсом. - Что привело тебя сюда?

- Привет, Джим, - у Спайла был очень мягкий, почти женский голос. - Я хочу поговорить с тобой.

«Ну вот и началось», - подумал Дентон. Он отпер дверь и прошел со Спайлом в гостиную.

- Пива или что-нибудь покрепче?

- Нет, спасибо, - ответил Спайл, оглядываясь.

- Ну, тогда хоть сядь, а то пол продавишь. - Это была старая шутка, но сейчас Спайл на нее не среагировал. Он разыскал стул, показавшийся ему покрепче других, и сел на него. Дентон сел на диван.

- Ну?

- Я пришел спросить тебя о жене, Джим, - сказал Спайл.

- Ее здесь нет, - отозвался Дентон, не пытаясь выразить удивление.

- Я знаю, что ее нет, поэтому и спрашиваю, где она?

- Ты разве не читаешь «Кларион», Эджи?

Бедный Эджи, подумал Дентон. Ему, конечно, нелегко, но интересно, почему его это волнует?

Спайл достал платок и вытер вспотевшую лысую голову.

- Ты написал, что она уехала к своим родителям мистеру и миссис Станислав Кобловски в город Титусвилль, Пенсильвания. Ты также раззвонил об этом по городу. Ее там нет, Джим.

- Нет? - усмехнулся Дентон.

- Джим, это не шутка. По городу ходят нехорошие слухи. Окружной прокурор просил меня проверить.

- Он попросил тебя проверить? - Дентон неожиданно помрачнел. - А ты уверен, что это не он распустил их?

Спайл покраснел.

- Подожди, Джим…

- Нет, это ты подожди, Эджи. Ты знаешь, что я дал ему в морду, когда он пьяный стал приставать к Анджеле?

- Но, Джим, не могу же я верить всяким сплетням, которые до меня доходят. Мне не очень-то приятно задавать тебе такие вопросы, но…

Дентон смягчился.

- Эджи, я понимаю, что у тебя плохое положение. Ты следуешь по пятам заблуждения Кросби. Может, ты сперва мне все расскажешь?

Спайл облегченно вздохнул.

- Сегодня утром я позвонил в полицию Титусвилля. Потом они перезвонили мне и сообщили, что твоей в городе не было и ее не ждут. Они уже несколько лет вообще ее не видели и более полугода от нее не было писем.

Дентон сцепил руки.

- О’кей, Эджи. Как говорят юристы, я подтверждаю то, что она не ездила к родителям.

- Есть еще кое-что, Джим. Если ты только не отвез ее куда-то, то для того, чтобы покинуть город, ей надо было воспользоваться либо городским автобусом, либо одним из такси Мака. Ты же знаешь, что ближайшая железнодорожная станция находится в двадцати милях отсюда, а ближайший аэродром - в ста милях. Джоб Трой клянется, что автобусом она не могла уехать. Судя по словам Мака, ни одна из его машин никуда не выезжала за пределы города.

- Ты взялся за дело, как любой коп в телевизионных передачах, - сказал Дентон. - Я дал в газете заметку, чтобы выиграть время и спасти себя от сочувствия. Дело в том, что моя жена сбежала с другим.

Спайл широко раскрыл рот.

- С кем?

- Я не знаю, Эджи. Она оставила записку, что уезжает от меня, схватила чемодан и отвалила в середине ночи после бала у Галлоуэна. Я полагаю, это случилось около четырех утра, но точно не могу сказать, потому что спал.

- Она встала с постели, укладывала вещи, ходила по комнате, а ты спал и ничего не слышал?

- Дело в том, мой друг, - мягко сказал Дентон, - что мы уже давно спали в разных комнатах.

- О! - Начальник полиции помолчал. - Ты можешь показать мне ее записку, Джим?

- Конечно. - Дентон встал. - Нет, подожди. Я нашел записку на ее подушке, прочел, потом смял и бросил в корзинку. Нет, видимо, она сгорела. Видишь ли, Эджи, тут ко мне приходит одна женщина для уборки дома, так она весь мусор сжигает.

- Вот как. - Спайл вздохнул. - Но ты можешь вспомнить, что она написала? Только точно, Джим.

- Думаю, что могу. - Дентон задумался. - «Дорогой Джим! Я навсегда покидаю тебя и Риджмор»… Нет, слова «навсегда» там не было… «покидаю тебя и Риджмор, и ради мира и спокойствия не пытайся искать меня. Я напишу тебе и сообщу, куда переслать мои остальные вещи». Вот и все, Эджи. Да, еще подпись: «Анджела». Коротко и ясно.

- И ничего о другом мужчине, - тяжело вздохнул Спайл.

- Тут вопрос дедукции, - сказал Дентон. - Дело в том, что я случайно подслушал ее разговор о бегстве с каким-то типом. - Лицо его перекосилось от отвращения. - Впрочем, я, пожалуй, лучше начну с самого начала.

Он рассказал обо всем, что случилось, - о разговоре Эллен Райт и Олив Хабер, об Анджеле и Ральфе Кросби, о подслушанном в темноте у Виаттов разговоре Анджелы с неизвестным, о стычке с Кросби перед уходом от Виаттов, о разговоре о разводе, который начала Анджела по дороге домой.

- И ты понятия не имеешь, кто бы мог быть этот человек? - спросил Спайл.

- Ни малейшего. Я перебрал всех, кто был у Виаттов, но ни один из них не уехал из города. Конечно, не исключена возможность, что он подвез ее на станцию или до автобуса в другом городе, а потом вернулся обратно в Риджмор, намереваясь позднее присоединиться к ней.

- Возможно. - Спайл тяжело поднялся. - Хорошо, Джим, давай немного подождем, может быть, ты услышишь о ней. Я надеюсь, что в этом случае ты известишь меня.

- Конечно.

- А пока я поверю в то, что ты мне рассказал. А ты, Джим, не обращай внимания на городские сплетни.

- Спасибо, Эджи.

После ухода начальника полиции Дентон налил себе виски и мрачно размышлял обо всем случившемся. Все это выглядит смешным. Эджи Спайл допрашивал его! Анджела не первая женщина, которая уходит ночью от своего мужа. Любой может подумать, что он ее убил или что-то с ней сделал. Черт бы побрал этого Кросби и его расстроенное либидо! Слабый мужик. Кстати, кто бы это мог быть там у Виаттов?

«А вообще я должен сходить в офис к этому ослу и разбить его мстительную башку», - подумал Дентон. Но вместо этого он продолжал сидеть в гостиной и пить.

В четверг беспокойство Дентона усилилось. От Анджелы не было никаких сведений. Позвонил Спайл и, узнав, что новостей нет, мрачно засопел.

В пятницу начался кошмар.

В начале четвертого Дентон как обычно запирал дверь редакции «Кларион», когда из здания напротив вышел Огюст Спайл и, тряся животом, направился через площадь.

- Эй! - заорал он, махая рукой. - Подожди, не уходи.

Дентон остался ждать. Начальник полиции был печален и сердит.

- Ты свободен?

- Обычно в это время я встречаюсь с Джорджем Гестом. А в чем дело, Эджи?

- Ты скажешь ему, что сегодня ваша встреча не состоится. Нам по пути.

- По пути?

- В больницу.

- В какую больницу? - удивился Дентон.

- Пошли!

Он удивленно уставился на старого друга и внезапно ему пришло в голову, что тот ни разу не назвал его по имени. Значит, что-то случилось серьезное. Что-то… Дентон не знал, о чем и думать.

Он зашел в магазин, сообщил изумленному Джорджу, что сегодня их встреча откладывается, и последовал за начальником полиции в соседний квартал, где находилась больница.

В вестибюле их ждал окружной прокурор. На Дентона он не обращал внимания.

- Вы что-нибудь сказали ему, шеф? - спросил он Спайла.

- Ничего.

- Тогда скажите это сейчас, - медленно проговорил Дентон.

Окружной прокурор повернулся к нему. Дентон не видел его с того вечера и теперь внимательно осмотрел. На лице Кросби заметно выделялись синяки. На мгновение Дентону показалось, что сейчас Кросби врежет ему в челюсть, но он тут же отбросил эту мысль, увидев на лице прокурора очень странное выражение, как будто кто смял его лицо в кулаке и забыл расправить. Но он не был угрюм. Скорее печален.

Печален?

Кросби откашлялся. Собирается с духом, подумал Дентон.

- Мы думаем, - начал он холодно, но с горечью, - мы думаем, что нашли вашу жену.

Дентону показалось, что его огрели по голове молотком.

- Нашли ее? Как это «думаете»? Что такое? Что вы имеете в виду?

И теперь губы окружного прокурора Ральфа Кросби с каким-то наслаждением сомкнулись и разомкнулись, а ноздри затрепетали.

- Я скажу вам, Дентон, - рявкнул он. - Дело в том, что над ней поработали животные. Она неделю или больше пролежала в лесу.

Глава 9

В желудке у Дентона что-то оборвалось, липкий холод охватил тело, и кожа на спине стала собираться в складки. Впервые в жизни он понял, что означает слово «содрогание».

Он закрыл глаза.

Я знал это с первого визита Эджи, подумал он. Я не знал, что знаю это, но я знал… Он представлял себе, что это явилось предзнаменованием, знаком неизбежности. Смерти. Смерти Анджелы.

Он давным-давно перестал ее любить, если только вообще любил когда-нибудь. Вначале, возможно, он любил ее тело. Только одно тело. И больше ничего. Ну и жалел ее, конечно. Разумеется, плохого он ей не желал. Во всяком случае, она была ребенком даже в своей похоти, и ненависти у него не было.

Почему же тогда он так потрясен? Ему жаль ее красоты или себя, своих чувств? Отвратительно увидеть ее прекрасное тело в таком виде… Подумать только, что такое бывает…

- Эта ужасная новость потрясла его, Ральф, - услышал он где-то голос Спайла. - Что с тобой, Джим? С тобой все в порядке?

Значит, снова «Джим»? Милый старый Эджи. Дентон открыл глаза.

- Да, да, со мной все в порядке.

- Мы должны провести опознание, Джим. Это ужасное зрелище. Хочешь посидеть немного?

Дентон взглянул на Кросби. Тот напряженно разглядывал его. Губы его как-то хищно изогнулись.

- Где она, Эджи?

- В больничном морге.

- Пошли. - Дентон пересилил себя.

Это было хуже, намного хуже, чем он воображал. К счастью, больничный морг приспособлен к таким зрелищам. Сперва Дентон отдохнул десять минут, потом вошел… Он вышел оттуда бледно-зеленым и с пустым желудком. В нем ничего не осталось.

Он с трудом заставил себя открыть там глаза. Кросби и Спайл стояли рядом с каменными выражениями лиц. Кроме красивых золотистых волос - теперь скомканных и залепленных грязью, - в трупе не было ничего от той Анджелы, которую он знал.

Он помотал головой.

- Покажите ему левую руку, - рявкнул прокурор.

Служитель что-то сделал, и Дентон снова открыл глаза. Он увидел грязную сморщенную руку с двумя золотыми кольцами - обручальным и свадебным. Дентон облизал пересохшие губы.

- Это кольца Анджелы, - пробормотал он.

- О’кей, Джон, - сказал Спайл, - накрой ее и покажи мистеру Дентону ее одежду.

Служитель толкнул носилки с трупом, и они скрылись в стене. Он подошел к одному из стенных шкафов и достал кучу грязной окровавленной одежды.

- Это ее костюм, - бормотал Дентон. - Она купила его в Нью-Йорке месяц тому назад. Там есть метка Сакса с Пятой авеню. И пальто это она купила там же. Туфли не знаю. Не уверен, но у нее был размер пять с половиной.

Спайл проверял метки и согласно кивал.

- Это ее вещи, - закончил Дентон. - Эджи, а где мужчина?

- Мужчина? - Начальник полиции казался удивленным. - Какой мужчина?

- Да, - раздался голос. Это говорил Кросби. Дентон забыл о нем. - О каком мужчине вы говорите, Дентон?

- О том, который увез ее, с которым она убежала. Он тоже погиб?

- Погиб? - Кросби подозрительно посмотрел на него. - Что вы имеете в виду?

- Что я имею в виду? Погиб! Вы что, не понимаете английского языка? Погиб в автомобильной катастрофе!

Кросби открыл рот, но Спайл взял его за руку: «Не надо, Ральф». Глаза Кросби недобро блеснули. На мгновение Дентон подумал, что Кросби собирался его ударить. Но тот тут же таинственно улыбнулся.

- Достаточно, - мрачно сказал Спайл служителю морга. - Содержимое чемодана он может не смотреть. Скажи, Джим, у твоей жены, когда-либо снимали отпечатки пальцев?

- Ни разу, насколько я знаю.

- Во всяком случае мы это сделаем. Хорошо, Джим, пошли отсюда.

Дентон шел как в тумане между Спайлом и Кросби. Одна мысль грызла его, но он гнал ее прочь. Так они втроем дошли до здания суда, где находился окружной прокурор. Кросби предупредил секретаря, чтобы им не мешали, и провел их в свой кабинет. Он уселся за стол. Дентон опустился в кресло у стола, а начальник полиции сел на стул так, чтобы видеть лица обоих - Дентона и Кросби.

Снова та же мысль вернулась к Дентону.

- Джим, - тут же заговорил начальник полиции, - почему ты упомянул автомобильную катастрофу?

Дентону показалось, что на него падает стена.

- Естественно, я подумал… Ты имеешь в виду, что ее убили?

- Не было никакой автомобильной катастрофы, - сухо сказал Спайл. Его лицо ничего не выражало, как шар, который оно напоминало. - Ты не знаешь, как умерла миссис Дентон?

- Если бы я знал, я не стал бы спрашивать, Эджи.

Перестань ходить вокруг да около. Я считаю, что должен знать все.

- Тебе что-нибудь известно, Джим? Где она была найдена, как туда попала и все прочее?

- Я знаю только то, что рассказал тебе. Я видел Анджелу последний раз в тот вечер, когда мы вернулись от Виаттов. Она прошла к себе в спальню и заперлась там, пока я закрыл гараж. Вот и все.

Спайл хмыкнул и, достав платок, снова стал вытирать пот.

- Ее нашли охотники в кустах, примерно в десяти милях к югу от города. Как тебе известно, там достаточно гористая местность. Она лежала в пятидесяти футах от дороги, как будто скатилась с насыпи.

Дентон вздрогнул.

- А машина? Никаких следов аварии или несчастного случая?

- Джим, - мягко сказал Спайл, - ее убили из охотничьего ружья прямо в живот. Наш патологоанатом еще не вскрывал ее, но и слепому видно, что в нее стреляли из охотничьего ружья.

Что тут было говорить? Дентон судорожно вздохнул. Окружной прокурор Кросби засуетился.

- Вы думаете пора, шеф?

- Да, - кивнул Эджи Спайл.

- Тогда перейду к делу. - Кросби повернулся к Дентону. - Дентон, вы хотите сделать заявление? Если да, то я вызову стенографистку.

- Заявление? - удивился Дентон. - О чем?

- О подробностях преднамеренного убийства вами жены. О чем же еще я могу вас просить? Вы думаете меня интересует ваше редакторское мнение о канализации?

Торжество в голосе Кросби заставило Дентона поднять голову. Сперва у него мелькнула мысль вскочить и устроить скандал, потом ему захотелось горько рассмеяться, но он сдержался.

- Подождите, Кросби, я хочу вас правильно понять. Вы обвиняете меня в убийстве Анджелы?

- Вот именно, - оскалился прокурор. - У нас хватит доказательств против вас.

- Не сходите с ума, Кросби.

- Например, вы многим людям сообщили, что ваша жена уехала к своим родителям. Начальнику полиции вы признались, что это ложь. Зачем вы лгали, если не собирались скрыть убийство? Охотники чисто случайно об-наружили тело. Если бы не это, тело могло пролежать там много лет. И его никогда бы не нашли, Дентон! Только…

- Отлично, господин окружной прокурор, - твердо сказал Дентон. - Вам нравится это дело? Пожалуйста! Только не забудьте, что всему городу известно, что вы недавно были любовником моей жены. В городе нет ни души, которая бы не знала этого, а также того, что совсем недавно она отклонила ваши старческие притязания. Не забудьте, господин окружной прокурор, что все присутствующие в клубе Галлоуэна - кстати, это было в ту ночь, когда она исчезла, - знали, что вместо вас был выбран некто неизвестный. Не забудьте, что вы, будучи пьяным как скотина, приставали к моей жене у Виаттов, чему наберется достаточное количество свидетелей. Да, кстати, господин окружной прокурор, у вас есть алиби на всю остальную ночь и не обратится ли это дело против вас?

Лицо Кросби приняло грязно-желтый оттенок.

- Шеф, - обратился он к Спайлу, - арестуйте этого человека.

- Тпру! Мне кажется, в этом деле у вас обоих есть личная заинтересованность. Может быть посидим и все хладнокровно обсудим? - возразил Спайл.

- Мне нечего обсуждать с каждым сукиным сыном, - спокойно сказал Дентон. - Если ты хочешь арестовать меня по этому убийству, Эджи, пожалуйста. Но я выдвигаю такое же обвинение против Кросби. Так что и его захвати с собой.

Окружной прокурор лишился дара речи. Он открывал и закрывал рот, как рыба, вытащенная из воды, но из его горла не вырвалось ни звука.

- Джим, - сказал Спайл, - будь добр, выйди на минутку в приемную. Только подожди там.

- Вы отпускаете его без стражи… - прохрипел прокурор и снова замолк.

- Если он смоется, это будет признанием его вины, не так ли? - нежно спросил Спайл. - К тому же мы через час его схватим. Да и куда ему бежать? Выйди, Джим.

Дентон вышел в приемную. Секретарша как ни в чем не бывало печатала на машинке. Он сел и стал ждать. Он ждал почти час. Секретарша успела закончить работу и уйти домой. Наконец дверь открылась.

- Иди сюда, Джим, - позвал его Спайл.

Дентон вошел. Кросби сидел на столе. Не поднимая головы, он холодным тоном заговорил.

- Шеф рассказал мне все, что узнал от вас, Дентон. Я буду с вами откровенен. Я лично не верю ни на грош в вашу историю о бегстве Анджелы с другим мужчиной. И я не верю, что вы выжидали и тянули время, чтобы избежать сплетен, и ради этого солгали о поездке жены к родителям.

Он поднял голову и продолжал тем же холодным тоном:

- Это правда, что сейчас у нас мало доказательств, чтобы задержать вас, а если мы вас все же задержим, то через десять минут придется по закону отпустить. Поэтому я отпускаю вас. Но вы не имеете права, я повторяю, не имеете права покидать территорию этого округа. Вам ясно?

- Это все? - спросил Дентон.

- Да.

Дентон ушел.

Глава 10

Машина Дентона стояла возле здания «Кларион», и он торопливо направился к ней через площадь. Он сел в машину и задумался. Мысль поехать домой и съесть холодный обед не вызывала у него энтузиазма. Еще мгновение, и он понял, что дело не в холодной пище. Дело в спальне. В ее спальне. Только не сейчас, подумал он, не прямо сейчас.

Обед в местном ресторане исключался. Сейчас, когда находка тела Анджелы стала достоянием гласности, этого делать нельзя. Кругом будут сидеть знакомые и смотреть на него сочувственно и вопросительно. И у каждого в глазах будет написан немой вопрос: это ты убил ее?

Он включил мотор и помчался прочь из города. В двадцати милях от города, в окрестностях Лох-Сити, он остановился у придорожного ресторана. Он наполнил желудок мартини и жареным мясом, потом заказал бренди и кофе. В восемь часов он начал собираться домой.

Проехав дорожный указатель с надписью «Округ Каттарагас - округ Оллеман», он вспомнил о предупреждении мстительного Кросби не покидать территорию округа. Он чуть было не нарушил запрет - Лох-Сити находился уже на границе другого округа.

Он ехал медленно и думал, почему была убита его жена и кем. Она удрала из дома ночью со своим последним любовником. Никакого следа другого мужчины - кто бы он ни был - обнаружено не было, следов машины тоже, иначе Эджи Спайл сказал бы об этом. Если убийство было совершено из ревности, почему предыдущий любовник не убил заодно и своего соперника? Подобные преступления всегда бывают двойными. Конечно, труп мог быть в другом месте. Но преступления на почве ревности - это преступления на почве страсти, и Дентон не мог поверить, чтобы убийца убивал двух людей в разных местах, тем более что он должен был застать их вдвоем. Нет, в этой истории что-то не так. Новый любовник остался жить.

Ответ должен быть гораздо проще. Поскольку Анджела удрала с новым любовником, а ее тело было найдено в десяти милях от города, значит, ее убил именно этот новый любовник. Почему? Это уже не ясно. Зачем человеку понадобилось бежать с желанной женщиной, а потом убить ее? Это же бессмысленно. Но потом Дентон заметил, что смысла здесь может быть много, и самого разного. Допустим, этот человек полагал, что его связь с Анджелой пойдет обычным порядком - несколько недель или месяцев, а потом - до свидания - и вдруг, к своему испугу, узнает, что Анджела решила постоянно остаться с ним? Возможно ли, что он с готовностью принял ее план бегства, чтобы при первом же удобном случае отделаться от нее?

Дентон скоро понял, что подобные заключения его ни к чему не приведут. У него нет никаких фактов. Он решил порассуждать о личности убийцы. И немедленно понял, что его заключение о новом любовнике Анджелы ничего не стоит. Тот факт, что ни один мужчина, попавший к Виаттам после бала в клубе Галлоуэна, не исчез вместе с Анджелой, ни о чем не говорит. Конечно же, любовник Анджелы остался в городе. Он не покинул город только потому, что его не покинула и Анджела. Он уехал с ней не далее десяти миль от города.

Значит, мужчины, которых он сразу вычеркнул из списка… Четверо неженатых - Ральф Кросби, старик Джеральд Тревор, молодой Арнольд Лонг и карикатурист Мэттью Фаллон.

Стоит ли теперь рассматривать возможность того, что Анджела хотела убежать с женатым человеком?! Дентон подумал об этом и решил отказаться от своей теории. Анджела слишком осторожна, чтобы бежать с человеком, который не может жениться на ней. Это очень плохо, подумал Дентон. Женатый мужчина имел бы больше мотивов для убийства Анджелы: страх перед скандалом, например, или любовь к жене и детям.

Кросби. Тревор. Лонг. Фаллон.

Старый Тревор? В глазах Анджелы его солидный возраст мог компенсироваться его связями и влиянием в Голливуде. Он мог бы сделать из нее «звезду» или пообещать это, по крайней мере. К тому же старик красив и физически крепок… Дентон покачал головой.

Ральф Кросби? С точки зрения теории ревности окружной прокурор был подозреваемым номер один. Он был тем последним любовником Анджелы, которого заменил неизвестный, а свое чувство к Анджеле и отношение к отставке достаточно хорошо продемонстрировал в тот вечер в клубе и в доме Виаттов. Но ведь Кросби был столь пьян, что не сумел бы вести машину, не попасться на глаза патрулю и избавиться от жертвы, не оставив следов. «Может быть, его сегодняшнее поведение, - думал Дентон, - является продолжением его горя, и свою мстительность он решил направить на меня?»

Остались Лонг и Фаллон. Дентон усмехнулся. Одни «если». Черт возьми, трудно быть детективом.

И неожиданно Дентон вспомнил слова Джорджа Геста о том, что он видел Анджелу с кем-то в машине на стоянке возле клуба. Это был тот человек, и старина Джордж знает его.

Когда Дентон влетел в Риджмор, он погнал машину прямо к дому Эджи Спайла. Часы показывали 9.02.

Эджи Спайл с женой жили в маленьком кирпичном домике на Оук-стрит в нескольких кварталах от городской площади. Миссис Спайл, такая же огромная и малоподвижная, как ее муж, открыла Дентону дверь.

- Добрый вечер, Эмма. Эджи дома?

- Конечно. Заходи, Джим. Очень жаль, что с твоей женой такое случилось…

Дентон пробормотал что-то и прошел вслед за Эммой Спайл в комнату, где находился Эджи. Тот сидел в кресле перед телевизором и держал в руке бутылку пива. Двое детей - мальчик шести лет и девочка восьми лет - сидели на диване, прижавшись друг к другу, и не сводили глаз с экрана телевизора. Спайл тяжело поднялся.

- Пошли на кухню, Джим. Эти чертенята так орут, что можно оглохнуть.

Он направился на кухню, не выпуская из руки бутылку, и сел за кухонный стол.

- Хочешь пива, Джим? Крепче у меня ничего нет.

- Нет, спасибо, Эджи…

- Садись, Джим. Незачем стоять. Бери стул.

Дентон сел. На кухне пахло рыбой, а в кастрюле на плите что-то булькало.

- Наш прокурор чуть не лопнул сегодня, не так ли?

Спайл усмехнулся.

- Ты только навлек на себя лишние подозрения, Джим. Правда, пятнадцать минут я потратил на то, чтобы убедить не расправляться с тобой без суда.

- Эджи, Кросби замешан в этом деле. Ты это знаешь не хуже меня. Он не имеет права проводить расследование по этому делу. Если меня подозревают…

- А разве нет? - сухо сказал Спайл. - Джим, будь обстоятельства даже совсем другими, ты все равно автоматически становишься подозреваемым. Мужа подозревают в первую очередь, когда убита жена.

- А последнего известного любовника этой жены? - осведомился Дентон. - Разве должность окружного прокурора автоматически освобождает человека от подозрений?

- Ты же знаешь, Джим, что это не так. Я ни на одну минуту не забываю о Кросби. Но давай вернемся к тебе. И ко мне. Мы с тобой дружим с детства. И я также главный представитель органов принуждения в этом городе. Во мне два разных человека, Джим, и соединить их вместе я не могу. Эджи Спайл говорит, что ты не мог никого убить. Начальник полиции Спайл утверждает, что ты стоишь первым в списке подозреваемых.

Дентон никогда еще не видел своего друга таким встревоженным и смягчился.

- Подожди, Эджи, я вовсе не сомневаюсь ни в Эджи Спайле, ни в шефе полиции Спайле. - Он засмеялся. - Я ведь пришел к тебе вовсе не за тем, чтобы поговорить о себе. Просто есть парочка фактов, которые тебе следует знать.

- Какие факты?

- Первый факт. В ночь исчезновения Анджела брала мою машину из гаража, куда-то ездила, а потом вернулась обратно. Или это сделал кто-то другой. На следующий день счетчик показывал на пятнадцать миль больше, чем в тот момент, когда мы вернулись от Виаттов.

- Ты в этом уверен? - нахмурился Спайл.

- Абсолютно. Дело в том, что я сейчас слежу за расходом бензина и поэтому запоминаю показания всякий раз, когда выезжаю или въезжаю в гараж.

- Странно, - пробормотал Спайл. - И что же ты думаешь об этом?

- Понятия не имею, не знаю, что и думать. Для меня это тайна, Эджи. Может, они решили удрать на моей машине, а потом он ее убил и вернул машину на место. Если бы он просто бросил машину, то было бы расследование. А вернув машину, он мог надеяться, что все сойдет. Ведь он же не знал, что я слежу за счетчиком.

Спайл покачал головой.

- Тело было обнаружено в десяти милях к югу от города. Дважды десять - двадцать, а ты говоришь о пятнадцати.

- Я не подумал об этом. - Дентон нахмурился. - Во всяком случае, на моей машине кто-то ездил. Анджела или кто-то другой.

- А второй факт, Джим?

- Джордж Гест знает человека, с которым она сбежала. Я думаю, этот человек мог ее убить.

Спайл вздрогнул.

- Джордж знает этого человека? А откуда он может знать его?

- Он видел его и Анджелу на заднем сиденье какой-то машины на стоянке возле клуба. Если она хотела через несколько часов сбежать с каким-то мужчиной, то это должен быть тот самый.

- Кто он?

- Джордж не сказал мне.

- Если он тебе такое мог сказать, то почему он не сообщил его имя? - Спайл был изумлен.

- В то время мы оба считали, что Анджела сбежала вместе с любовником. Но парень, с которым он ее видел, по словам Джорджа, был все еще в городе, ну и Джордж считал, что он не мог быть тем, кто сбежал с ней. Джордж не хотел замешивать его в это дело. Я с ним согласился. Тем более что Анджела была готова отдаться чуть ли не на ходу.

Спайл посмотрел на стенные часы. По пятницам магазины открыты до девяти вечера. Часы показывали половину десятого.

- Джордж уже может быть дома. Пожалуй, я позвоню ему.

- Разреши это сделать мне, Эджи. О’кей?

Спайл задумался.

- О’кей. Звони. - Он встал со стула. - Но если ты не возражаешь, Джим, я послушаю ваш разговор.

Теперь в Эджи Спайле заговорил коп. Дентон пожал плечами. Он подошел к стене столовой, где висел телефон, и набрал номер Гестов. Ответила Корин.

- О, Джим! - Голос ее звучал встревоженно. - Я давно уже тебя ищу. Я услышала новость…

- Уже? - спросил Дентон.

- Весь город знает, что тебя арестовали за убийство. Я знаю, что это не может быть правдой… Но чертовы сплетники! Они уже знают, кто это сделал?

- Ральф Кросби думает, что это я. Я почти убежден, что большинство жителей Риджмора думает так же. Спасибо, что ты примкнула к лояльной оппозиции.

- Не будь идиотом. Ты никого не мог убить.

- Ты молодец. Джордж дома?

- Нет еще.

- Ты не шутишь? Где же он?

- Он позвонил незадолго до девяти и сказал, что задержится. Он сказал, что подозревает, кто убил Анджелу, и хочет кое-что проверить. Сказал, что расскажет мне все, когда вернется домой. Джим, а это не очень рискованное дело?

- О, Корин, я не думаю этого. К тому же я знаю, что Джордж не станет делать глупостей. - В душе Дентон далеко не был убежден в этом.

- Ты говоришь так, будто знаешь, что он имел в виду, Джим. - На этот раз в ее голосе зазвучало беспокойство. - Джим, ты слышишь меня?

- Да, - медленно ответил Дентон. - В тот вечер Джордж случайно увидел Анджелу с каким-то мужчиной в машине возле клуба. Есть шанс, что она убежала с ним и он ее убил.

- Кто же он, черт возьми? Джордж мне ни слова не сказал об этом.

- Он не назвал мне его имени.

- О, проклятый дурак!

- Не расстраивайся, Корин. Может быть, он пошел в полицию. Я сейчас проверю.

- Проверь, Джим, миленький! И тут же позвони мне снова. Хорошо?

- Конечно. - Он повесил трубку.

В комнату с неестественной для него скоростью влетел Эджи Спайл.

- Вот идиот! Какого черта он полез один в это дело? «Пошел в полицию», - передразнил он Дентона, набирая номер.

- Должен же я был что-то сказать, - оправдывался Дентон.

- Гарлей! - заорал Спайл в трубку. - Джордж Гест заходил? Если появится, задержи его и позвони мне домой. - Он швырнул трубку на место. - Как ты думаешь, Джим, Джордж станет разыгрывать из себя детектива-любителя?

- Не знаю, Эджи…

- Позвони Корин.

- Я думаю, что лучше поехать туда, иначе она от беспокойства потеряет голову. Я посижу с ней до возвращения Джорджа.

- Позвони мне, когда приедешь туда.

- Хорошо. Но зачем?

- Я хочу знать номер машины Джорджа.

- Уж не думаешь ли ты, Эджи…

- Я ничего не думаю, Джим, я только расследую дело об убийстве. Если только Джордж отправился к этому человеку, он уже убит. Да уберешься ли ты, наконец, к Корин? - заорал он на потрясенного Дентона и, когда тот поплелся к двери, добавил: - Только не забудь позвонить мне и сообщить номер машины!

Глава 11

Дом Гестов находился неподалеку от дома Дентона. Это был старинный двухэтажный особняк с тремя спальнями и детской комнатой: Джордж и Корин собирались обзаводиться детьми. После семи лет брака они все еще оставались бездетными и хотели усыновить какого-нибудь ребенка из приюта.

Дверь Дентону открыла Корин. Она была в пижаме, длинные темные волосы распущены, а лицо очищено от косметики.

- Привет, цыпленок, - сказал Дентон. - Ты выглядишь на шестнадцать лет, а твой нос лоснится от самодовольства.

Корин не улыбалась. Она закрыла за ним дверь и подошла к зеркалу в холле.

- Ты же собирался мне позвонить. Джорджа все еще нет.

- У копов он пока не появлялся.

- Джим! - Корин повернулась к нему. - Это очень серьезно?

- Я не знаю. Эджи Спайл из предосторожности хочет оповестить патрульные машины. Какой у него номер машины?

Она побледнела.

- Значит, Джордж поехал к этому человеку?

- Пока ничего точно не известно, Корин. Не надо паниковать. Городок наш небольшой, и пара патрульных машин быстро проверит все улицы. Так какой же номер?

- Сейчас скажу. Жетон с номером висит у меня на связке с ключами. Я никак не могу его запомнить. - Корин пошла вверх по лестнице в свою спальню. Она быстро вернулась обратно со связкой ключей и протянула их Дентону. - Посмотри, Джим.

Дентон взял связку ключей и подошел к телефону.

- Записывай, Эджи, - сказал он, услышав в ответ голос Спайла. - Взял карандаш?

- Говори, Джим.

- Пиши: 1-Н-3005. Закрытый «меркурий». Верх бирюзовый, борта белые. - Он повернулся к Корин. - Шестьдесят первого?

- Шестьдесят второго, - ответила она.

- Эджи, модель тысяча девятьсот шестьдесят второго года.

- Я сейчас распоряжусь. Скажи Корин, пусть не беспокоится. Если он в городе, меньше чем через час мои ребята его разыщут.

Дентон повесил трубку.

- Я же говорил, что тебе нечего беспокоиться. Эджи сказал, что меньше чем через час они его найдут.

Корин хмуро кивнула.

- Хочешь выпить? Или приготовить кофе?

- Лучше кофе, Корин.

Он последовал за ней на кухню, сел за стол и стал смотреть, как она готовит кофе. Бледность ее не прошла.

- Почему ты волнуешься? - Дентон посмотрел на часы. - Всего сорок пять минут, как Джордж закрыл магазин. Может быть, он зашел куда-нибудь выпить.

- Он бы позвонил. Он всегда это делает.

- Он же тебе раз позвонил. Не волнуйся, Корин. Зачем ему звонить еще раз?

- Я ничего не могу с собой поделать. - Она жалобно улыбнулась.

Корин разлила по чашкам кофе, и они молча стали пить. Они не разговаривали, не смотрели на часы. И, лишь допив кофе, одновременно взглянули на часы. Стрелки показывали четверть одиннадцатого.

- Я хочу еще кофе, - пробормотал Дентон.

Корин налила ему. Сама она повторять не стала.

Без четверти одиннадцать Дентон взялся за трубку телефона и набрал номер полиции.

- Сержант Гарлей, - услышал он в ответ.

- Привет, Боб, это Джим Дентон. Что-нибудь известно о Джордже Гесте?

- Пока ничего, мистер Дентон. Шеф тоже только что звонил. Патрули говорят, что все проверили, но машины в городе нет. Эджи приказал мне позвонить шерифу, чтобы они проверили окрестности. Я только что звонил им.

- Позвони мне, если узнаешь что-нибудь. Я в доме Джорджа Геста.

Он положил трубку и передал Корин свой разговор с Гарлеем.

- Пожалуй, я тоже выпью еще кофе, - только и сказала Корин в ответ.

Стрелки часов продолжали перемещаться по циферблату. Корин молча сидела в кресле и куталась в халат, как будто ей было холодно.

- Вот ублюдок! - воскликнул Дентон, желая разрядить обстановку. - Наверняка сидит где-нибудь в кустах и ждет, что ты начнешь делать с мужчиной, которого принимаешь в одной пижаме.

Она покачала головой.

- Джордж? Никогда. Он слишком уверен во мне. Послушай, Джим. Отправляйся-ка ты спать, ведь тебе завтра рано вставать на работу.

- Во-первых, завтра суббота, а во-вторых, помолчи.

- Ты очень любезен. - Она даже чуть порозовела, и смертельная бледность отхлынула от ее щек. - Хочешь еще кофе?

- Я уже набрался по уши. Но да - спасибо.

Она ушла готовить новую порцию.

В полночь Дентон снова позвонил в полицию.

- Пока ничего нового, - сказал Гарлей. - Шеф сказал, если через час Геста не найдут, чтобы я позвонил в управление полиции штата. Они перекроют все дороги. Вы все еще у миссис Гест?

- Да, я буду здесь, пока не вернется Джордж.

- Тогда позвоните мне, если он до часа вернется домой. Не стоит зря тревожить ребят из полиции штата.

- Обязательно. - Дентон положил трубку.

Полиция штата - последняя надежда. Но и это может ничего не дать.

- Пока ничего, - сказал он Корин. - Гарлей просил позвонить, если Джордж вернется до часа ночи.

В час он позвонил еще раз.

- Пока ничего, - сказал Гарлей. - Сейчас позвоню в штат. Я кончаю дежурство, тут будет Нед Бредшоу. Если будут новости, он вам сообщит. Вы все еще у миссис Гест?

- Да. И спасибо, Боб.

Он повернулся к Корин.

- Они вызывают полицию штата. Скоро Джорджа найдут. Они быстро проверят все дороги. Так что подожди еще немного, и Джордж отыщется.

- Мертвый?

- Чепуха!

- Ой ли, Джим? - спокойно сказала Корин. - Видишь ли, милый, Джордж никогда не стал бы задерживаться до часа ночи, не известив меня. Он звонит, даже если опаздывает всего на десять минут к обеду. С ним что-то случилось.

Дентон не ответил. Он был полностью согласен с Корин. Да, с Джорджем что-то случилось. Он опустил голову, чувствуя, как горячая ненависть заливает ему лицо.

В два и в три часа Дентон звонил Неду Бредшоу. Новостей никаких.

А без пяти четыре зазвонил телефон. Корин замерла на месте с зажигалкой в руке, от которой собиралась прикурить сигарету.

Дентон схватил трубку.

- Боюсь, что у меня плохая новость для вас, мистер Дентон, - услышал он голос Бредшоу.

- Да? - выдавил с трудом Дентон.

- Полчаса назад полиция штата обнаружила машину Джорджа Геста в ущелье возле Рок-Хилл-роуд. Вы знаете крутой поворот в трех милях западнее от города, где стоят предохранительные отражатели?

- Знаю.

«Что я ей скажу, - думал он. - Как?»

- Он выскочил с дороги на повороте перед отражателем. Там почти вертикальный склон на двадцать пять футов. Говорят, что машина разлетелась на куски.

- А… а… Джордж? - Дентон почувствовал, что ему становится дурно, как тогда в морге.

- Мертв.

- Значит, так и есть…

- Они перевезли его в морг окружной больницы. Как вы думаете, миссис Гест сможет приехать сюда на опознание?

- Я не знаю, - пробормотал Дентон. - А я не могу это сделать?

- Полагается, чтобы это сделал кто-нибудь из родственников. Но я думаю, они могут подождать до завтра.

«Что же делать, - думал Дентон, кладя трубку. - Что делать? Где найти слова? Какие найти слова?» Корин уже все поняла по его лицу, по глазам. А сказать необходимо.

- Он мертв, - сказала Корин. - Джордж мертв. - Голос ее звучал неестественно холодно, а глаза смотрели умоляюще: «Скажи, что это неправда, ну, скорее скажи, что это неправда!».

- Несчастный случай, - пробормотал Дентон. - Говорят, что машина перевернулась на дороге и упала с откоса.

- Где он?

Глава 12

В вестибюле больницы к ним подошел высокий рыжий полисмен.

- Я капрал Чайльдс. Приношу вам соболезнования, миссис Гест. Мы только что привезли его, и еще не все готово. Подождите немного, пожалуйста.

И он исчез на лестнице, ведущей в подвал. Корин села и сложила руки на коленях. Широко раскрытыми глазами, не мигая, она смотрела перед собой. У нее шок, подумал Дентон. Он закурил и предложил ей, но она даже не пошевелилась.

Минут через пятнадцать снова появился капрал Чайльдс.

- Теперь вы можете пройти со мной.

Корин немедленно встала, Дентон взял ее под руку, и они начали спускаться вниз по мраморной лестнице. Движения Корин казались механическими, шла она как деревянная кукла, но в поддержке не нуждалась, однако Дентон крепко держал ее под руку.

У двери в морг их встретил молодой врач.

- Доктор Нотт, - представился он. - Вы уверены, что хотите его сейчас увидеть, миссис Гест? С этим, знаете ли, можно подождать.

- Я хочу его увидеть сейчас же, - твердо сказала Корин.

Доктор взял ее под другую руку, и они подошли к металлическому столу, на котором лежало тело, накрытое простыней. Капрал остался у двери. Служитель морга сдернул простыню.

Дентон заставил себя посмотреть. Картина была другая. Неплохо, подумал Дентон, совсем неплохо. Грудь вдавлена, и на обнаженном теле несколько кровавых царапин. Голова цела, только слева у виска вздулась шишка. Это был не Джордж и в то же время Джордж. Живой Джордж исчез, а вместо него появился мертвый Джордж. Он чувствовал, как дрожит Корин.

- Да, это мой муж, - еле слышно сказала она.

Дентон и врач отвели ее обратно. Ноги ее слегка подгибались.

- Вы уверены, что это ваш муж, миссис Гест?

- Да.

Она обычная слабая женщина, подумал Дентон. Он успел подхватить ее раньше, чем она упала.

- Положите ее сюда, - сказал доктор, подвигая носилки на колесиках, стоящие у стены.

Дентон осторожно положил Корин. Доктор достал стетоскоп, прослушал ее, проверил пульс.

- Обморок, - сообщил он. Он поправил ее голову и ноги. - Она одна дома? Надо, чтобы с ней кто-нибудь побыл эту ночь.

- Я могу пригласить ее подругу, - сказал Дентон. - Впрочем, в такое время, ночью…

- Может быть, вы оставите ее здесь до утра? - спросил доктор.

- Хорошо, - согласился Дентон. Он почувствовал большое облегчение и большое нетерпение.

Убедившись, что Корин хорошо устроена на ночь, Дентон сбежал вниз и в вестибюле подошел к капралу.

- Вы хотите меня о чем-то спросить? - осведомился капрал.

- Об этом случае, капрал. Вы можете сообщить мне детали?

- Нам известно, что он слетел с двадцатипятифутового откоса. Вы знаете, где это случилось?

- Приблизительно.

- Там совершенно прямой участок дороги, и лишь впереди опасный поворот. Он не доехал до него пятьдесят ярдов. Никаких тормозных меток, никакого пьянства, но похоже, что он уснул за рулем. Конечно, возможно всякое, но анализ крови позволит многое прояснить.

- Есть вероятность того, что он был мертв до катастрофы?

- Вы думаете, разрыв сердца?

- Я думаю, что его могли убить, а потом сунуть в машину.

- У вас есть основания для такого подозрения? - изумился капрал.

- Да, - сухо ответил Дентон.

- Тогда вам лучше пройти со мной, мистер Дентон, и сделать официальное заявление.

- Только не сейчас, ради бога. Кстати, начальник полиции Риджмора Спайл знает причину не хуже меня. Можете принять его заявление. Насколько я знаю, здесь не может быть никаких сомнений. Единственное, что меня интересует, как это доказать.

Капрал странно посмотрел на него.

- Вскрытие может многое доказать, мистер Дентон. Во всяком случае, им придется ответить на много вопросов. Но могу без подготовки вам сказать, что вы будете разочарованы.

- Меня восхищают ваши слова, капрал. Почему вы так уверены?

- Потому что внутри машина походила на бойню. Не думаю, что там было бы столько крови, будь он уже мертв.

- Он мог находиться без сознания и разбиться при падении.

- У вас не та работа, мистер Дентон. Вам бы следовало стать копом.

Возможно, подумал Дентон.

- Когда будут известны результаты вскрытия?

- Очевидно, они начнут утром. Я думаю, полный отчет будет готов к понедельнику.

- Тогда я немного подожду, - сказал Дентон. - Спокойной ночи, капрал.

- Спокойной ночи, сэр. - Капрал с сомнением посмотрел ему вслед, покачал головой и направился к телефону.

Дентон вернулся домой в 5.20 совершенно измученный. Он открыл новую бутылку бурбона и уселся в гостиной. Он выпил примерно четверть бутылки, пока пришел в себя. В половине седьмого он упал на постель и попытался уснуть.

Когда он открыл глаза, было почти одиннадцать. Первой его мыслью была «Кларион», но он тут же вспомнил, что сегодня суббота, а по субботам газета не выходила… Корин!

Он бросился к телефону. Узнав, что миссис Гест все еще находится в больнице, он облегченно вздохнул. Он попросил передать ей, что в течение дня заедет к ней.

Сорок пять минут спустя он входил в кабинет начальника полиции.

- Я все еще подозреваемый номер один в твоем списке, Эджи? - спросил Дентон.

- На этот раз ты переместился пониже, - мрачно отозвался Спайл. - Бедный Джордж! Конечно, все может быть так, как это выглядит.

- Несчастный случай? - засмеялся Дентон. - И ты в это веришь?

- Это было бы странным совпадением, - признался Спайл. - Интересно, о чем он думал, когда ехал в этом месте. Не может быть, чтобы он ехал к убийце Анджелы, если тот был на вечере у Виаттов. Они все живут в городе, а машина разбилась в трех милях от города. Охотничий дом Нормана Виатта находится за городом, но в противоположном направлении.

- Да, это одна из причин, по которой я не верю, что Джордж погиб случайно. Я думаю, в тот момент он был мертв или находился без сознания, и его в таком виде запихали в машину.

- Это очень сложное дело, Джим, - покачал головой Спайл.

- Да, Эджи, это очень сложное дело, но его сделали. Кстати, время смерти Джорджа известно?

- Час назад я звонил доктору Ольсену. Пока он может только предполагать. Смерть наступила между девятью вечера и часом ночи. Нам известно, что в девять он был еще жив, и если прибавить пятнадцать минут на эти три мили, то он умер не раньше чем в девять пятнадцать.

- Мог ли Джордж умереть до падения? Что говорит патологоанатом?

- Он говорит, что нет, но при вскрытии будет это иметь в виду. Он обещал прислать результаты обоих вскрытий в понедельник. Ты можешь подготовить похороны на этот день.

Дентон был в смятении. Он чуть ли не забыл о смерти Анджелы и даже не известил ее родителей. Впрочем, они могли узнать об этом из телевизионных новостей или из газет. Интересно, приедут ли они в Риджмор? Он никогда их не видел, да и сама Анджела несколько лет не виделась с ними, хотя Титусвилль всего в сотне миль от Риджмора. Она писала матери раз или два в году и не всегда получала ответ. Если Кобловски приедут, это будет странное знакомство - на похоронах жены.

Но не более странное, чем все, что относится к Анджеле, подумал Дентон.

Дентон отправился в «Похоронное бюро Джерарда».

Нельсон Джерард был маленьким толстеньким человеком с мрачным выражением лица, свойственным людям его профессии. Он всегда вел себя так, будто умерший был его самым близким человеком и он переживает утрату больше всех. Трудно было представить, что он мог заниматься обычными человеческими делами - спать, есть, пить, любить пухленькую, как он сам, женщину с девственным именем Парфения, на которой был женат. Лишь очень близкие люди знали, что он является покровителем публичного дома на Бат-стрит и самым опрометчивым в городе игроком в покер.

Джерард встретил Дентона как любящий отец. Он обеими руками пожал ему руку и похлопал по плечу.

- О, Джим, я не хочу, чтобы ты о чем-либо беспокоился. Мы все сделаем. Как если бы она была моей собственной дочерью…

- Послушай, Нельс, я не нуждаюсь в твоей обработке. Сейчас меня интересует другое. Эджи Спайл сказал, что патологоанатом вернет тело в понедельник.

- Эх, Джим, Джим, - вздохнул Джерард. - Всегда-то ты спешишь. Как насчет вторника утром?

- О’кей.

- Церковная служба?

- Прямо здесь будет лучше.

- Ты принадлежишь к епископальной церкви?

- Да.

- Значит, патер Айресон тебя устроит?

- Да.

- Так. - Джерард сделал какую-то пометку на листке бумаги. - Родственники миссис Дентон будут присутствовать?

- Только ее родители. Они живут в Титусвилле, Пен-сильвания. Это маленький городок и адреса их я не знаю.

- Фамилия?

- Мистер и миссис Станислав Кобловски.

- Назови по буквам.

Дентон назвал. Джерард записал.

- А родственники с твоей стороны, Джим?

- К черту, Нельс, забудь об этом. У меня есть тетка в Лос-Анджелесе, но она никогда не встречалась с Анджелой и не знала о ее существовании.

- Может быть, она захочет прислать цветы. Назови, пожалуйста, ее адрес, Джим.

Дентон пожал плечами и назвал адрес.

- Телеграммы мы подпишем твоим именем. - Джерард помолчал, и лицо его неожиданно изменилось. Дентону показалось, что он собирается заплакать. - Теперь неприятный вопрос о цене. Мы считаем, что нельзя беспокоить родных подробностями. Главный фактор, конечно, урна с прахом. Как ты думаешь, Джим, какую сумму ты готов потратить?

- У меня есть ее тысячедолларовый страховой полис. Так что на тысячу долларов можешь рассчитывать.

Дентону понравилась эта мысль. Страховой полис Анджелы - это прекрасно. Без этого полиса ему пришлось бы себя во многом ограничивать. А в данном случае он не чувствовал себя обязанным тратить деньги на жену, удравшую с другим. Ее убийство дает возможность получить страховку и похоронить ее.

- Одна тысяча, - записал Джерард. Но Дентон видел, что он очень доволен. - Может быть, ты сейчас выберешь урну, Джим?

- Ради бога, нет. Ни сейчас, ни потом. Выбери сам, Нельс. Только не забудь, что я все же издатель газеты.

- Джим, - смущенно сказал Джерард, и Дентон удивленно посмотрел на него. - Нужны носильщики. Видишь ли, мы их можем предоставить, но, может быть, близкие друзья…

Дентон задумался. Носильщики. Близкие друзья. У нее были близкие друзья. Почему бы нет?

- Арнольд Лонг, Ральф Кросби и Мэттью Фаллон, - с сарказмом произнес он и снова задумался. В конце концов, надо взвешивать возможности и учесть, что речь все же идет о смерти. Подозрения надо отбросить пока. И Дентон назвал фамилии трех других городских холостяков, не относящихся к этим делам. Для него это было нечто вроде игры, и он испытывал некоторую радость, если только «радость» было подходящим словом.

- И еще одно, Джим, - сказал Джерард, записав имена. - Нам нужна фотография миссис Дентон, если возможно, портрет.

- На кой черт он тебе?

- Видишь ли, Джим, я, конечно, не знаю, но говорят, что она стала нефотогеничной, - осторожно проговорил Джерард. - Ты сам понимаешь, что мы не станем ее фотографировать и…

- Все ясно, Нельс, я пришлю фото.

Коротышка знает свое дело, подумал Дентон, выходя из конторы Джерарда. Но лучше с ним дела не иметь.

Глава 13

В больницу Дентон попал лишь в начале второго.

Корин, полностью одетая, стояла в коридоре на третьем этаже и разговаривала с сестрой. Сестра увидела его приближение и - торопливо, как ему показалось, очень торопливо - ушла. Он взял Корин за руки.

- Корин, сейчас ты больше похожа на человека, чем ночью. Как ты себя чувствуешь?

- Не говори мне, как я выгляжу. Я уже консультировалась с зеркалом. Джим, вчера ночью…

- Подожди. Ты готова?

- Да. Мне сообщили о твоем звонке, и я ждала тебя.

Корин очень спокойно села в машину Дентона.

- Я очень благодарна тебе, Джим, - сказала она. - Вчера ночью я поняла, как плохо быть одной.

- Не забудь, что у тебя есть друзья, Корин.

- Посмотрим.

Это был весь разговор.

Как и у Дентона, у нее в Риджморе не было никого, хотя она и Джордж родились здесь. Гест-старший уехал с матерью Джорджа во Флориду, оставив сыну магазин скобяных изделий. Единственный брат Джорджа, инженер, жил в Техасе. Что касается Корин, то ее отец умер несколько лет назад, а мать уехала в Кливленд ко второй дочери, незамужней.

У двери ее дома Дентон остановился.

- Как ты смотришь на то, что я приглашу к тебе кого-нибудь?

Корин вяло улыбнулась.

- Глупый! Я не имела в виду, что никогда вообще не захочу побыть одна. Сегодня мне как раз надо побыть одной. Я хочу подумать. Да и надо, - она помрачнела, - позвонить родителям Джорджа в Питсбург, Фреду в Хьюстон, моей матери и Кэт в Кливленд. Насчет похорон…

- Может быть, ты все это предоставишь мне, Корин?

- Я должна сама этим заняться, Джим. - Она сжала его руки. - Спасибо тебе, большое спасибо.

- Позвони мне, как только тебе понадобится помощь. Слышишь?

- Хорошо, Джим. - Она неожиданно схватила его за руку. - Ой, Джим! Мне так жаль… Во всем этом… насчет Джорджа… я забыла тебе сказать…

Он покачал головой.

- Хорошо, Джим.

- Не говори ничего, Ринни. - Так он называл ее, когда они учились в школе. - Это не одно и то же. У тебя и Джорджа что-то было. И ты знаешь, что у меня и Анджелы ничего не было. Я не могу ее жалеть, так же как не хочу терять твою симпатию. И запомни, все, что я смогу сделать…

- Я запомню, Джим. Честное слово, запомню.

Он не успел далеко отойти от дома, как она снова окликнула его.

- Джим!

- В чем дело, Корин? - спросил он, подбежав к ней.

- Ни в чем. Я хотела тебя спросить… - Губы ее дрогнули. - Несчастный случай… это был несчастный случай, Джим?

Дентон молчал. Ее огромные глаза, не мигая, смотрели на него.

- Никто не знает. Но я этого не допускаю.

И он, как ребенок, бросился бежать от нее. Он не мог видеть страдания на ее лице.

Неожиданно он стал прожорливым.

Дома он съел все яйца и все бутерброды и все же испытывал голод. Он пил уже третью чашку кофе и все время размышлял о смерти Джорджа. Боже мой, думал он, если бы только этот безответственный и безрассудный дурак сказал ему хоть одно слово, подал хоть какой-нибудь намек, не было бы вчерашней страшной ночи!

Он ударил кулаком по столу. Чашка подпрыгнула, и кофе вылился на стол. Он схватил телефонный справочник и стал торопливо листать его.

Он нашел в списке телефон Говарда Тейлора. Говард Тейлор был отцом Эммета, младшего клерка в магазине Геста. Дентон позвонил им домой.

- Эммет, это Джим Дентон. Ты уже слышал о Джордже Гесте?

- Утром по радио, мистер Дентон. - Голос мальчика дрожал. - Я пару раз пытался позвонить миссис Гест, но она не ответила.

Дентон объяснил ему причину ее молчания.

- Послушай, Эммет, ты вчера вечером помогал Джорджу?

- Конечно, мистер Дентон. Как всегда.

- Он, случайно, не говорил, куда собирался поехать из магазина?

- Нет. Он сказал только, что это в двух кварталах от дома, где я живу. И я немного удивлен этим.

- Почему?

- По радио сказали, что он разбился на Рок-Хилл-роуд, и меня удивляет, как он туда попал. Он сказал, что будет в двух кварталах от моего дома и даже предложил меня подвезти. Он не говорил, куда едет, но…

Дентон почувствовал, как волнение охватывает его.

- Ты имеешь в виду, что он подвез тебя до дома?

- Да, сэр.

- Ты ведь живешь на Саттон?

- Да. Дом 1400.

- В котором часу он тебя высадил?

- В четверть десятого или около этого. Я не смотрел на часы, но мы вышли из магазина, примерно, в десять минут десятого, а до моего дома ехать всего пять минут.

- И ты не имеешь никакого понятия, куда направился мистер Гест, кроме того, что это где-то рядом с твоим домом?

- Это все, что он сказал.

Дентон положил трубку и начал просматривать список жителей в домах рядом с домом Тейлора. Лонги жили в противоположном конце Риджмора. Ральф Кросби жил в той же стороне, что и Тейлоры, но его дом находился на самой окраине города и никак не вязался со словами Эммета о «двух кварталах от его дома». Мэттью Фаллон жил в доме 1314 по Портер-стрит. Этот дом находился ровно в трех кварталах от того места, где Джордж высадил Эммета.

Теперь Дентон был спокоен. Надо проверить адреса всех мужчин, которые были в доме Виаттов. Список их находился в столе его кабинета в конторе «Кларион», а на стене рядом висела карта Риджмора. Вспомнив об этом, Дентон выскочил из-за стола, вывел из гаража свою машину и помчался в редакцию.

Полчаса спустя он убедился, что, кроме Мэтта Фаллона, ближе чем в полумиле от дома Тейлора не жил ни один мужчина из числа тех, кто был на вечере у Виаттов. Мэтт Фаллон в глазах Дентона стал выглядеть совсем по-другому. Впрочем, мрачно подумал Дентон, все зависит от точки зрения.

Он положил перед собой карту Риджмора и задумался. Саттон-авеню на карте не была обозначена, но ее легко было узнать по линии, делившей Риджмор почти пополам. Один квартал располагался параллельно Саттон и выходил к реке, причем в этом месте через реку был переброшен небольшой мост. По обе стороны реки располагались дома более высокого класса. В районе, где стоял дом Тейлора, дома стоили в пределах двенадцати - пятнадцати тысяч долларов, а у реки в три - пять раз дороже. Прямо у моста находился дом Виаттов. Дом Тейлора отличался ценой от дома Виаттов, но между ними было ровно два квартала.

Дентон не был удивлен своим открытием. Прежде чем проанализировать ситуацию, он решил сперва посетить Виаттов, а потом заняться Мэттом Фаллоном.

Выходя из машины, Дентон увидел, что оба автомобиля Виаттов стоят в гараже - «кадиллак» Нормана и «бьюик» Ардис. Должно быть, очень удобно, подумал Дентон, когда в доме не одна машина. Хотя Виатты проводили в Риджморе не более двух-трех месяцев в году, обе машины постоянно были здесь. А в гараже в Беверли Хиллс у них стояли еще три.

Небритый Норман в охотничьих сапогах, кожаных брюках и красной фланелевой рубашке открыл ему дверь.

- Джим, - Норман удивился, увидев его, а затем смутился. - Заходи, Джим, заходи. Ты вовремя застал нас. Мы несколько минут назад вернулись из охотничьего дома. Джим… насчет Анджелы… Я не знаю, что и сказать.

- Я все понимаю, Норм. Можешь ничего не говорить.

Он проследовал за Норманом в гостиную. Ардис Виатт сидела на диване и рассматривала журнал. Увидев его, она вскочила и подошла к нему.

- Джим, у меня не хватило мужества позвонить тебе… Чем мы с Норманом можем помочь?

- Сиди, сиди, Ардис. - Дентон подвел ее к дивану и усадил. - И благодарю тебя. Ты же знаешь, что друзья познаются в беде.

Она вообще не собиралась звонить, думал Дентон. Так же, как остальные друзья. Интересно, стали бы ему звонить в случае естественной смерти Анджелы? Забавно. Любопытно, что предписывает этикет в случае, если жена вашего друга убита? А если ваш друг сам убил свою жену? Друзья делали бы то, что делают сейчас.

Норман торопливо направился к бару.

- Папа принимает душ, Джим, - сказала Ардис. - Он очень сожалеет, что так случилось… Очень хорошо, что ты пришел к нам…

- Я здесь скорее как детектив, чем как новоиспеченный вдовец, - сказал Дентон, садясь рядом с Ардис. - Спасибо, Норм… Вы слышали о Джордже Гесте?

Муж и жена переглянулись.

- Джордж? А что с ним?

- Он погиб вчера от несчастного случая.

- Это ужасно! - вздохнула Ардис. - Бедная Корин!

- Как это случилось, Джим? - спросил Норман.

- Видите ли, есть сомнения в том, что это был несчастный случай. Джордж следил за убийцей Анджелы, когда умер.

- Ты хочешь сказать, что он тоже был убит? - Ардис широко раскрыла глаза.

- Вполне возможно. Я проследил его передвижения вчерашней ночью. Он был в двух кварталах отсюда. В девять он закрыл свой магазин и повез домой Эммета Тейлора - это его клерк, - там они были в четверть десятого. Это на Саттон-авеню. Эммету он сказал, что поедет куда-то в двух кварталах от его дома, вот я и подумал, что он мог заехать сюда.

- Мы с Джеральдом были в охотничьем доме и провели там всю ночь, - сказал Норман. - Ардис была дома, хотя…

- Я была дома весь вечер, Джим, - сказала Ардис, - и, конечно, Джордж не появлялся здесь. Как это случилось, Джим?

- Он свалился в ущелье на Рок-Хилл-роуд в трех милях к западу от города.

- Тогда почему ты говоришь…

- Несчастный случай можно инсценировать, и вы знаете это не хуже меня. И Джорджа могли угробить именно таким образом. Тем более что он, как я уже сказал, держал в руках нить к убийству Анджелы.

- Какую нить? - быстро спросил Норман.

«Слишком быстро», - подумал Дентон.

Он покачал головой. Рассказывать о неверности собственной жены Эджи как начальнику полиции одно дело, а удовлетворять любопытство друзей - совсем другое.

- Хотел бы я знать это, Норм. Если полиция знает об этом, то мне они не говорят. Да, кстати, я хочу вернуться к вашему вечеру. После клуба. Ты собирался отвезти домой нашего превосходного окружного прокурора. Ты сделал это?

- Конечно. - Норман скривился. - Ну и намучился я с этим чертом! Он облевал мне всю машину, а потом чуть ли не всю ночь пришлось отпаивать его кофе.

- У него дома?

- Да.

«Кажется, это окончательно снимает с Ральфа Кросби подозрение в убийстве Анджелы», - подумал Дентон.

- Бедный Норм, - сказал он Ардис, - пришлось ему вернуться домой чуть ли не в семь утра.

- Ты угадал, парень, - сказал ее муж.

Четыре часа он потратил на то, чтобы протрезвить пьяного?

Дентон изобразил удивление.

- Ты хочешь сказать, Норм, что ты столь ханжески провел время?

- А что мне оставалось делать? - удивился Норм. - Я вливал в него кофе, а он выливал его обратно на меня. Мне кажется, мы напоминали пару танцующих медведей. Я пытался запихать его под душ, но ему это почему-то не нравилось. Конечно, я мог бы силой заставить его делать то, что нужно, но мне надоело возиться с представителем власти. Я избил его и уложил в постель, а потом ушел домой.

- Да, Норм, тебе досталось, - засмеялся Дентон. - Ну ладно, я пошел.

Он встал.

А Виатт уже открывал дверь.

«Да, - подумал Дентон, - вполне можно подозревать в убийстве и его друзей».

Глава 14

Выехав от Виаттов, Дентон переменил решение. Вместо того чтобы направиться к дому Мэттью Фаллона, он решил провести эксперимент.

Он вернулся домой, заехал в гараж, отметил показания счетчика и направился на машине к востоку от города. Городская граница проходила в двух милях от его дома. Свернув на Рид-роуд, он проехал пять миль по горной дороге, затем свернул на узкую, грязную тропинку и проехал еще полмили. Тут он остановил машину и увидел крышу невысокого деревенского домика рядом с небольшим озером. Дентон взглянул на счетчик спидометра.

От его дома в Риджморе до этого места было ровно семь с половиной миль.

В кабинете Эджи Спайла он застал Ральфа Кросби. При виде Дентона мясистое лицо окружного прокурора побагровело.

- Мне только что звонил Нельсон Джерард. Почему вы задумали включить меня в число носильщиков на похоронах Анджелы, Дентон?

- Потому что вы были одним из интимных друзей моей покойной жены, - улыбнулся Дентон. - Как бы выглядело, если бы вы отказались проводить ее в последний путь?

Нижняя челюсть Кросби отвисла.

- Вы, кажется, помешались на этом, Дентон. Хорошо, ваша взяла. Я не хочу и не могу разговаривать об этом. Но если вы считаете, что от этого ваше положение хоть на йоту изменится, то вы ошибаетесь. Мне надо доказать, что вы убили Анджелу, и я это докажу. Что вам еще нужно?

- Немного действия, - сказал Дентон, усаживаясь на край стола Спайла. - И кстати, если я буду делать всю детективную работу, то за что вам платят жалованье? Видите ли, Кросби, мой ум не затуманен ревностью. Я знаю, что я не убивал, и для меня все значительно проще. Убийство совершил кто-то другой. Хотите послушать, что я узнал?

Кросби изумленно уставился на него.

- Говори, Джим, - мягко сказал Спайл.

- Эммет Тейлор, клерк из магазина Джорджа Геста, сказал мне, что Джордж подвез его домой в тот вечер.

Джордж высадил Тейлора возле дома в девять пятнадцать и сказал, что ему нужен дом всего в двух кварталах оттуда. Тейлоры живут на Саттон-авеню в доме 1400. Я проверил всех мужчин, бывших на вечеринке у Виаттов, и только двое живут ближе чем в полумиле от Тейлоров. Мэтт Фаллон живет в трех кварталах, а дом Виаттов ровно в двух.

Спайл прищурился. Кросби сидел неподвижно.

- Не производит впечатления, да? - усмехнулся Дентон. - Ну что ж, я могу восстановить события прошлой ночи. Сегодня я разговаривал с Виаттами. Норм сказал, что он с тестем провел ночь в своем охотничьем доме. Ардис, которая весь вечер пробыла дома, утверждает, что не видела Джорджа. Я полагаю, Джордж поехал к Виаттам после того, как высадил Эммета, но не остановился там. Виатты никогда не запирают двери гаража, и Джордж, увидев, что машины Нормана там нет, решил, что тот в охотничьем доме, и поехал туда.

- Если вы считаете, что это называется расследованием, - сказал окружной прокурор, - то вам все же лучше издавать газету. Вы считаете, Дентон, что Норман Виатт виновен в убийстве Джорджа Геста? Убил его и инсценировал несчастный случай? И вы исходите лишь из того факта, что дом Виатта находится в двух кварталах от дома Тейлора?

- Больше того, - ответил Дентон, - я только что лично установил: охотничий дом Нормана Виатта находится в семи с половиной милях от моего гаража.

- Вы прыгаете, как блоха. Я не могу уловить ход ваших мыслей. Что это доказывает?

Спайл был удивлен.

- Джим рассказывал мне, что в ночь исчезновения Анджелы - между моментом их возвращения домой от Виаттов и моментом пробуждения на следующее утро, когда он увидел, что она исчезла, - кто-то наездил на его машине пятнадцать миль. Дважды по семь с половиной - как раз и есть пятнадцать.

- Значит, мы снова возвращаемся к убийству Анджелы…

- Я уверен, что оба убийства связаны, - твердо проговорил Дентон.

- Хорошо, допустим мы согласимся с этим. - Окружной прокурор выдавил на лице улыбку. - Выходит, что перед исчезновением Анджела ездила к Виатту в охотничий дом и вернулась обратно. Зачем бы это ей понадобилось, Дентон?

- Я не уверен, что это ездила Анджела и она же вернулась обратно. Может быть, она и сама поехала туда, но обратно машину мог привести кто-то другой. Я не вижу никакой разницы.

Кросби покачал головой.

- Я никогда в жизни не слышал подобной глупости.

- Не спорю, но вы не считаете глупостью то, что вешаете это дело на меня, - возразил Дентон. - Послушайте, Кросби, Норман Виатт увез вас из своего дома. Ардис только что сказала мне, что он вернулся тогда обратно чуть ли не в семь утра. Во всяком случае, сам Норм не стал этого отрицать. Вот я и полагаю, что он мог воспользоваться вашим состоянием, уложить вас в постель и делать все, что угодно. Он вполне мог поехать в свой дом и встретиться там с Анджелой.

- Это объясняет первую половину пятнадцати миль. А вторая? Кто вел вашу машину?

- Не знаю. Но ведь не все ясно. Вы помните, когда Виатт покинул ваш дом?

Окружной прокурор покраснел.

- Значит, нет?

Кросби молчал.

- Послушайте, Кросби, - продолжал Дентон. - Половина жителей города допускает, что я убил свою жену, другая половина уверена в этом. Мне лично наплевать на то, что вы напиваетесь по семь дней в неделю. Мне важно одно - очистить себя от подозрения в убийстве. Поэтому я предлагаю вам другого подозреваемого. Вы можете подтвердить его алиби?

- Но за каким чертом Норману Виатту понадобилось убивать Анджелу? - пробормотал Кросби.

- Она выбрала себе нового парня, - ответил Дентон. - Вы забыли? Вы-то должны помнить, потому что сами в тот вечер получили от ворот поворот. Это было в ту ночь, когда она исчезла, оставив мне записку. С учетом характера моей покойной жены совершенно невообразимо, чтобы она могла убежать одна, без мужчины. С мужчиной - совсем другое дело. Очевидно, им был ваш преемник. Если допустить, что Норм Виатт при лунном свете клялся ей, что разведется с Ардис и женится на ней, а потом попал под ее давление, то я не вижу ничего удивительного в его желании разделаться с Анджелой.

- Все это построено на песке, - пытался усмехнуться Кросби. - Даже записка. Единственное доказательство реальности ее существования - ваши слова. Но это не доказательство.

- Я знаю, - сказал Дентон. - Знаю. Это все оттого, что я нанял сверхревностную уборщицу. Но все же вы не ответили на мой вопрос, Кросби. Вы можете подтвердить алиби Виатта?

- Ну, я помню, как он поил меня кофе, - пробормотал Кросби.

- Что ж, это тоже помощь. Как долго он был с вами?

- Не знаю! - взорвался Кросби. - Я был пьян, как никогда в жизни. Он мог быть со мной и десять мину, и всю ночь. Я проснулся в два часа дня.

- Прибавь еще одного подозреваемого в свой список, Эджи, - сказал Дентон Спайлу.

Но тот был хмур.

- Джим, в твоей теории есть дыра, если в обоих убийствах виновен тот же самый человек. Ты сказал, что Норм Виатт и мистер Тревор были вместе в охотничьем доме. Разве мыслимо, что Норм станет убивать Джорджа Геста в присутствии своего тестя?

- Нам неизвестны обстоятельства, - нетерпеливо возразил Дентон. - Может, старик крепко спит по ночам или Норм сунул ему пару таблеток снотворного. Тогда Норм вполне мог и убить Джорджа, и успеть отвезти его в другое место без ведома старика Тревора. Может быть дюжина других возможностей! Разве они не стоят рассмотрения?

- Я согласен. - Было очевидно, что Эджи Спайлу трудно смириться с подозрением, падающим на самого известного и именитого горожанина. - Скажи, Джим, если Мэтт Фаллон живет в трех кварталах от Тейлоров, то как далеко это от твоего дома?

- Ты хочешь спросить, не наберется ли семь с половиной миль? Ты шутишь, Эджи? Там не наберется и двух-трех миль.

- Верно, - неловко пробормотал Спайла. - Во всяком случае, это не повредит. Я имею в виду, что, прежде чем соваться к Норму, надо проверить алиби Мэтта Фаллона на ту ночь.

Дентон пожал плечами.

- Я согласен, что это не повредит. Когда, Эджи?

- Не раньше чем получим данные о вскрытии Джорджа. Если патологоанатом скажет, что это не убийство, к чему тогда все хлопоты? До понедельника можно подождать.

Дентон встал. Он знал, что любая попытка заставить Эджи Спайла изменить решение обречена на провал. Эджи делает свою работу так, как считает нужным, отбрасывая все аргументы и пренебрегая логикой.

- Тогда я подожду до понедельника, - сказал Дентон. - Увидимся на похоронах, Кросби.

Окружной прокурор промычал что-то неразборчивое.

Вечером Дентон позвонил Корин, чтобы узнать, как она себя чувствует. Голос ее звучал подавленно, но она сказала, что отдала все необходимые распоряжения. Похороны Джорджа назначены на два часа дня, с помощью того же Джерарда.

- Анджелу хоронят в то же утро, - сказал Дентон. - Я не думаю, что тебе это помешает.

- Джим, я не смогу перенести двое похорон в один день.

- Конечно, нет, Корин, я просто так сказал. На похоронах Джорджа я буду, конечно. С тобой кто-нибудь останется на ночь?

- Мать и Кэт приедут из Кливленда в одиннадцать. Они долетят до Эри, а оттуда приедут на автобусе. Родители Джорджа будут завтра утром, а Фред - завтра вечером.

- Может быть, мне встретить твою мать и сестру?

- Спасибо, Джим, но я уже отправила туда одного из таксистов Мака. У тебя достаточно своих хлопот.

- Хлопоты ни при чем, я хочу помочь тебе.

- Нет, нет, Джим, все в порядке. Завтра увидимся на похоронах.

- Хорошо, - вздохнул Дентон. - Спокойной ночи.

В воскресенье весь день он провел дома и лишь выехал к Джерарду, чтобы отдать фотографию Анджелы.

Вечером того же дня ему позвонили по междугородному телефону. Из Титусвилля звонил отец Анджелы. Никто из семьи приехать на похороны не сможет, но «мы пришлем цветы».

Так Станислав Кобловски не простил своей дочери бегства из дома, и моральная вендетта сохранилась до самой могилы. Дентон на мгновение пожалел мать Анджелы. Должно быть, ей очень тяжело. Но потом он пожал плечами. Тут он ничем помочь не мог.

В понедельник утром Дентон, как обычно, сел за свой стол в 7.30 утра. В девять он обратился к старому Кейзу: Амос, боюсь, что тебе придется много поработать в ближайшие два дня.

- А кто работает, когда вы отправляетесь в отпуск? - сурово отозвался старый печатник. - Не волнуйтесь ни о чем, - прибавил он совсем другим тоном, - и располагайте своим временем как хотите, Джим.

Когда Дентон пересекал площадь, направляясь в здание суда, ему пришла в голову мысль, что Амос Кейз не упомянул «Кларион».

Ну что же, подумал он, в Риджморе у меня еще осталось несколько друзей.

Глава 15

У входа в здание суда Дентон остановился и стал ждать. Раблезианская фигура Огюста Спайла двигалась по улице со стороны собственного дома. Шеф полиции всегда ходил на работу и с работы пешком в надежде, что это поможет ему похудеть. Но этого не случилось, потому что потерянные за время пешеходной прогулки унции с лихвой покрывались его аппетитом во время еды.

В здание они вошли вместе.

- Только что получено послание из больницы, - доложил сержант Гарлей и вручил шефу большой конверт.

В кабинете Спайл взгромоздился на свой стол, указывая Дентону на кресло, вскрыл конверт и достал два двойных листа бумаги. Он быстро просмотрел их, потом, протянув один Дентону, стал внимательно читать второй лист.

Дентон вздрогнул.

Первая страница двойного листа была озаглавлена большими буквами: «РЕЗУЛЬТАТЫ ПОСМЕРТНОГО ВСКРЫТИЯ». Ниже помельче значилось «тела» и далее впечатано на машинке: «Анджелы Дентон».

Далее сразу же следовали прочие сведения - возраст, пол, рост, вес, цвет волос и глаз.

Первый пункт назывался «Внешний осмотр трупа». В нем значилось: «Тело находится в средней стадии разрушения, верхний покров после смерти поврежден некоторыми небольшими животными, возможно, лисой или дикой собакой. В правой нижней четверти желудка имеется рана, нанесенная выстрелом из охотничьего ружья. Следы пороха внутри и вне раны свидетельствуют, что выстрел был произведен с довольно близкого расстояния, видимо, в пределах от четырех до шести футов».

Остальной текст двух листов с обеих сторон был напичкан медицинскими терминами, которые не сообщали ничего нового. Все было ясно из первого пункта: смерть Анджелы наступила от выстрела из охотничьего ружья.

В пункте «Примечания» сообщалось два факта: количество и вес дробинок, из чего следовал вывод, что охотничье ружье было двенадцатого калибра. И еще утверждалось, что смерть Анджелы наступила между десятью днями и двумя неделями ранее момента обнаружения тела. Учитывая, что тело было обнаружено через двенадцать дней после исчезновения, считалось возможным, что смерть наступила именно в ночь исчезновения. И то хоть какой-то прогресс, мрачно подумал Дентон.

Шеф читал очень медленно, и Дентон ждал. Когда Спайл кончил, они поменялись листами. Второй отчет касался Джорджа Геста. Медицинская терминология была гораздо причудливее. Дентон заглянул в последний пункт «Причина смерти». Текст гласил: «Многочисленные контузии перикардиума и миокардиума в результате переломов грудной клетки и проникновения костей в стернальную полость. См. «Примечания».

Глядя в пункт «Примечания», Дентон прочел: «Время смерти установлено по остаткам пищи в желудке, принятой внутрь в 18.00 в день смерти. Смерть произошла между 1.30 и 2.00 часами ночи. Однако, это не устанавливает время несчастного случая, так как субъект не был убит мгновенно и мог несколько часов находиться без сознания».

Второй параграф в пункте «Примечания», казалось, сам просился в пункт «Причина смерти». Он гласил: «Некоторые из многочисленных повреждений могли послужить причиной смерти, но повреждения в области сердца, упомянутые в пункте «Причина смерти», должны были привести к немедленной смерти. См. «Череп» и «Туловище». Эти повреждения все кажутся одновременными».

Дентон снова вернулся к первой странице, где шли различные анатомические описания.

- Ты разбираешься в этом трепе, Эджи? - спросил он, когда Спайл закончил чтение отчета о смерти Анджелы.

- Достаточно, для того чтобы иметь общее представление, Джим. Твоя жена была убита выстрелом из охотничьего ружья, а Джордж умер от пролома груди. Не понимаю, как он мог быть мертвым, когда свернулся с обрыва. Похоже, что это действительно несчастный случай.

Дентон нахмурился.

- Он мог быть без сознания, когда ехал по дороге. Обрати внимание на пункт «Череп».

Взяв в руки отчет, Спайл внимательно перечел указанный пункт и пожал плечами.

- То, что у него разбита голова, ясно. Было бы странно, если бы этого не было. Он весь покрыт синяками и кровоподтеками, не говоря о различных переломах.

Дентон встал.

- Хорошо, Эджи, но я еду в больницу. Я хочу, чтобы доктор Ольсен объяснил все это на понятном мне языке.

- Конечно, Джим, - слабо улыбнулся Спайл. - И дай мне знать, если он скажет что-нибудь такое, что я тоже сумею понять.

Когда Дентон был уже у самой двери, он окликнул его: - Эй, Джим!

- Да? - обернулся Дентон.

- У тебя есть охотничье ружье двенадцатого калибра, не так ли?

- Да, но разве такие же ружья не у каждого в городе?

- Не сомневаюсь. Ты давно стрелял из него?

Дентон достал из кармана связку ключей, отцепил один из них и бросил на стол Спайла.

- Это ключ от передней двери. Ружье в чулане в северной спальне, и я разрешаю тебе обыскать весь мой дом. Можешь взять его на память. У меня есть ключ Анджелы.

- Не надо сердиться, Джим, - запротестовал Спайл. - Я рассматриваю все версии, и ты это знаешь.

- Рад слышать это, - сухо сказал Дентон. - Тогда, я полагаю, ты рано или поздно допросишь Мэтта Фаллона и Нормана Виатта?

- Конечно, Джим, - в замешательстве пробормотал начальник полиции.

Конечно, ты это сделаешь, подумал Дентон. Когда не сможешь пришить это дело мне.

Но затем Дентон решил, что это было бы несправедливо. У Эджи Спайла нет оснований подозревать Мэттью Фаллона, и пока он с неохотой думает о Нормане Виатте. Для Эджи, для старины Эджи Спайла, это слишком большое дело, и он это знает.

- Прости, Эджи, эти дни я немного раздражен. Пока.

Спайл благодарно посмотрел на него.

Напротив морга Дентон обнаружил дверь с надписью: «Патологоанатомический отдел. Д-р Гораций Ольсен». Он открыл дверь и вошел.

Окружной патологоанатом был плотным седым человеком, которому едва перевалило за шестьдесят. Доктор Ольсен не был уроженцем Риджмора, но исправно посещал клуб, и Дентон встречался с ним по разного рода общественным делам, а также играл в гольф. Дентону показалось, что тот явно нервничает.

- Начальник полиции Спайл только что показал мне ваши отчеты о вскрытии моей жены и Джорджа Геста, - начал без предисловий Дентон, когда сел на указанный ему стул. - Мне бы хотелось кое-что уточнить у вас, доктор, относительно данных о смерти Геста.

- У меня здесь есть копия, Дентон, - патологоанатом держал в руках такой же конверт, как у Спайла. - Я не уверен, что могу…

Дентон улыбнулся.

- Позвоните Эджи Спайлу. Кстати, я вдвойне заинтересован в этом деле - как представитель прессы Риджмора и как вдовец одной из жертв.

- Вы правы, - улыбнулся Ольсен. - Что же вас интересует?

- В разделе «Череп» вы описываете повреждения, которые были у Геста. Как дилетант в вашем деле, я называю их переломами.

Заглянув в отчет, Ольсен кивнул.

- Доктор Ольсен, я думаю, что смерть Джорджа Геста лишь похожа на несчастный случай, иначе говоря, я полагаю, что это вообще не было несчастным случаем. Я считаю, что его сперва ударили по голове, а когда он потерял сознание, машина была направлена под откос. Он был жив, но находился без чувств. Это возможно?

- О, да. Степень эпидуральной гематомы в передней части головы и повреждения мозга указывают, что он находился в бессознательном состоянии перед смертью. Но они не были причиной смерти.

- Есть ли возможность медицинским путем доказать мою правоту, доктор?

- Я бы сказал, нет, Дентон.

- Вы можете объяснить причину этого на языке, который был бы мне понятен? - Дентон не сумел скрыть своего разочарования.

- Попробую, - терпеливо сказал Ольсен. - Если бы первичный удар привел к немедленной смерти, вашу гипотезу можно было бы легко доказать, потому что травмы от катастрофы он получил бы уже посмертно. Если бы он умер сразу от удара машины об землю, то и это медицински было бы доказуемо. Но оглушающий удар по голове незадолго до падения машины с обрыва не дает патологических различий в картине.

Увидев сомнения на лице Дентона, Ольсен торопливо продолжал:

- Учитывая эти соображения, я и написал, что Джордж Гест был жив после падения машины, но находился без сознания. И в таком состоянии был до самой смерти. Возможно, несколько часов.

- Но могло случиться и другое, доктор Ольсен, не так ли? Моя версия о предварительном ударе по голове не вступает в противоречие с вашей медицинской точкой зрения?

- Совершенно верно. Его голова была проломлена от удара о каркас дверцы машины при падении с обрыва. Но такой же перелом мог быть сделан человеком за полчаса до этого.

- Спасибо, доктор, - Дентон встал. - Вы можете сделать мне одолжение?

- Смотря какое, - улыбнулся патологоанатом.

- Позвоните начальнику полиций Спайлу и повторите ему то, что сказали мне.

Глава 16

Дентон вернулся в редакцию «Кларион».

- Не думал, что вы вернетесь обратно, - мрачно сказал Амос Кейз. - Вы мне не доверяете, господин издатель?

- Не говори так, Амос, я сейчас ухожу.

В половине двенадцатого он все еще сидел за столом. Он продолжал рассуждать сам с собой. Обычно в это время он всегда отправлялся на ленч, чтобы Амос мог позавтракать в полдень. За полчаса он успевал только в кафе Джордана. Съездить домой, поесть и вернуться обратно за полчаса он не успевал и не хотел лишать Амоса ленча. Сейчас оставалось два пути: либо пойти к Джордану и поесть, либо не ходить. С момента обнаружения тела Анджелы в ресторанах Риджмора он не был. Но сейчас он был голоден.

Что же делать, черт возьми, думал он сердито. Нельзя же спорить с самим собой.

Он схватил шляпу и вышел.

У Джордана он старался держаться незаметно. Ленч занимал ровно тридцать минут. Заняты были две кабины, и еще четверо или пятеро посетителей сидели за столиками в центре зала. Однако все они обратили на него внимание. Один или двое громко поздоровались с ним, остальные молча кивнули и стали шептаться.

Он занял ближайшую кабину и сел спиной к залу. После того как официантка приняла у него заказ и принесла бутерброды и молоко, он старался разделаться с едой побыстрее.

Он слышал, как в соседнюю кабину зашли две женщины. Стены разделявшие кабины, были высокие, и видеть друг друга посетители не могли, но услышать разговор было вполне возможно. Они говорили хриплыми голосами.

- Я уже говорила, что сегодня утром, когда Дженни Моррисон выходила из магазина Бетти, она видела, как он выходил с первого этажа здания суда, а ведь ты знаешь, что находится на первом этаже этого здания.

- Ну конечно, знаю! Там управление полиции.

- Похоже, что Спайл допрашивал его. Допрашивал! Я не знаю, почему они не арестовали его.

«Это говорят обо мне», - сказал себе Дентон, испытывая какое-то странное чувство.

- Не могу себе представить, Рут. Ты знаешь, моя племянница живет рядом с Бобом Гарлеем. Это коп. Жена Гарлея сказала моей племяннице, что Ральф Кросби хотел арестовать его, но Спайл не думает, что это следует сделать. У них недостаточно доказательств или еще чего-то. Я не знаю, сколько им нужно доказательств! Жена исчезла, муж напечатал в собственной газете, что она уехала к родителям, потом находят ее труп, а он признается, что придумал историю с ее поездкой. Какое же еще нужно доказательство!

Дентон с удивлением поймал себя на том, что внимательно прислушивается к разговору.

- Я слышала, он объяснил это тем, что, полагая, что его жена сбежала с другим мужчиной, хотел остановить сплетни, - сказал первый голос. - Я могу поверить в то, что она сбежала с другим. Когда женщина убегает с другим мужчиной, она сама напрашивается на то, чтобы муж убил ее. Вот с Джорджем Гестом - это трагедия. Ты знаешь, я не буду удивлена, если окажется, что он сам убил себя.

Вот уж о такой возможности даже Дентон не думал. Он подвинулся поближе к стене, чтобы лучше слышать. Говорила другая женщина:

- Мы разговаривали об этом в церкви вчера вечером. Ты знаешь, как Джордж безумно любил Корин? Джо, муж Марты Прюетт, был близок с Джорджем, и Марта говорит, что Джордж мог покончить собой, узнав о делах Корин с Джимом Дентоном.

Дентона охватила холодная ярость. Если бы в этот момент Овертон, толстуха Эллен Райт и жердь Олив Хабер оказались здесь, он бы на месте вырвал им языки.

Встав, он повернулся и заглянул в соседнюю кабину. Обе женщины были ему незнакомы.

- Прошу прощения, - сказал он, и две головы повернулись в его сторону. - Скажите, леди, вы случайно не знаете хорошего юриста?

- Юриста? - откликнулась та, которую звали Рут.

- Да, - мило улыбнулся Дентон, - юриста. Если нет, то лучше найдите его побыстрее. И такого, который знаком с законами о клевете.

Когда он уходил, обе женщины были багрово-красными и старались не смотреть друг на друга.

Значит, в довершение всего он еще довел Джорджа до самоубийства, думал Дентон. Теперь об этом говорит весь город. Во всяком случае, для этой пары сегодняшний день испорчен крепко.

Контору он запер в начале четвертого и снова прошел через площадь в здание суда. Спайл сидел в своем кабинете.

- А, Джим! Спасибо за ключ. Ты увидишь, что там все в порядке, кроме твоего охотничьего ружья.

- Нашли кровавые пятна? - спросил Дентон, отправляя ключ в карман.

- Мы мало разглядывали все остальное, - сказал Спайл. - Это моя работа, Джим, и ты знаешь это. Это вовсе не значит, что я считаю тебя в чем-то виновным. Прежде всего, я убедил Ральфа Кросби оставить тебя на свободе, пока ведется расследование. Ты же понимаешь, что на нас обоих оказывают давление.

- Знаю. За ленчем я имел удовольствие подслушать треп двух баб. Возможно, тебе лучше арестовать меня, Эджи. Желание народа и все такое.

- Насрать мне на народ, - грубо сказал Спайл. Он подвинул к себе несколько бумажек. - Джим, есть один путь, которым ты можешь прервать большинство разговоров.

- Какой же это путь?

- Ты согласишься пройти испытание на детекторе лжи?

- Чья это идея? - с сарказмом спросил Дентон. - Кросби?

- Нет, черт возьми. Ты же знаешь, что результаты проверки на детекторе лжи не признаются судом. Кросби в принципе против…

- В принципе, - засмеялся Дентон. - Он против потому, что узнает, что я невиновен, независимо от того, примет это суд или нет.

- Возможно. Но не в этом причина, Джим, хотя идея принадлежит мне. Пройди проверку, и большинство городских обывателей поверит в твою невиновность. Если, конечно, ты…

- Я готов! - рявкнул Дентон. - В любое время, какое ты назовешь.

- Ну и хорошо, Джим. - Спайл с явным облегчением посмотрел на него. - Фактически, я уже навел справки. Ближайший эксперт есть в Буффало. Плохо то, что он сам навязывает нам время. Но как только он освободится… Это же прекрасно, Джим, в самом деле прекрасно! - Он откинулся на спинку своего вращающегося кресла. - Да, и еще. Мне звонил док Ольсен.

- Я просил его об этом.

- Судя по словам дока, твоя теория имеет право на существование - я имею в виду, что Джордж был убит, - и я полагаю, что пришла пора проверить алиби некоторых лиц.

- Например, Мэтта Фаллона и Норма Виатта?

- Да, - кивнул шеф полиции. - Я начну с Фаллона.

- Прямо сейчас, Эджи?

- Конечно. - Спайл вздохнул. - Но мы можем заняться этим вместе, Джим.

- Я как раз хотел тебя об этом попросить, - устало сказал Дентон. - Не вызывай машину, я тебя подвезу. И, Эджи…

- Да, Джим?

- Спасибо тебе.

Мэттью Фаллон жил на верхнем этаже старинного особняка, в котором было две квартиры. Карикатурист встретил их внизу.

- Шеф! - Он был удивлен, затем увидел Дентона и смутился. - Я собирался звонить тебе, Джим. Очень жаль Анджелу… - Дентон что-то пробормотал, и Фаллон сухо сказал: - Заходите!

Он провел их в длинную узкую комнату. Через небольшой коридор они могли видеть его рабочий кабинет, набитый вырезками из журналов, комиксами, газетами, папками, ручками, флаконами чернил и другими атрибутами коммерческого художника.

- Простите, что оторвали вас от работы, мистер Фаллон…

- Нет-нет, шеф, я только что собрался выпить кофе. Кстати, вы будете кофе? - Когда оба мужчины отказались, карикатурист предложил им сесть.

Сам он устроился на диване и закурил сигарету.

- В чем дело, джентльмены? - наконец спросил он.

- Вы знаете о Джордже Гесте, я полагаю? - спросил Спайл.

- Приблизительно. Я пытался позвонить в ту ночь Джорджу, но его не было дома.

- В пятницу ночью? - удивился Дентон. - Ты разговаривал с Корин?

- Конечно. Она сказала, что попросит Джорджа позвонить мне, когда он вернется. - Фаллон нахмурился. - Ну, и я все еще жду звонка.

Корин не упоминала об этом, но это было вполне возможно. Она могла забыть обо всем на свете после случившегося.

- В котором часу вы звонили, мистер Фаллон? - спросил Спайл.

- В начале десятого. Сперва я, конечно, позвонил в магазин, надеясь застать Джорджа, но по телефону никто не ответил, и я решил, что он уже закрыл магазин. Я хотел сыграть в покер. - Он смущенно посмотрел на Дентона. - Я бы позвонил и тебе, Джим, но я слышал об Анджеле…

- Во всяком случае, меня не было дома.

- Вы часто играете, мистер Фаллон? - улыбнулся Спайл.

- По возможности. - Фаллон переводил взгляд с одного на другого. - Арнольд Лонг был у меня в восемь тридцать, и мы оба звонили по телефону. Только в половине одиннадцатого мы набрали нужное число игроков. - Он с трудом улыбнулся. - Скажите, а почему вас это интересует? Вы начали в городе кампанию против карточной игры, шеф?

- Разве это выйдет? - улыбнулся Спайл. - А кто все-таки был здесь?

- Ну, Арнольд Лонг, я, Джо Тедероуз, Энди Плантер, Тэд Соммерс, Барт Тайсон и Гарри Гилберт. Семь человек.

- И долго вы играли?

- Разошлись в два часа утра.

И Фаллон отпадает, подумал Дентон. И Лонг, и Тэд Соммерс, который тоже был на вечеринке у Виаттов.

- Ну что же, это прекрасно, мистер Фаллон, - сказал Спайл и встал. - Пойдем дальше, Джим.

- Да, - кивнул Дентон.

- Пойдете дальше? - удивленно поднял брови карикатурист. - Я не понимаю. Я действительно ничего не понимаю. - Он тоже встал. - Вы даже не сказали, зачем пришли ко мне. А?

- Не сердитесь, - сказал Спайл. - Дело в том, что Джордж Гест перед смертью посетил кого-то здесь поблизости, и мы проверяем всех, кто знал его…

- Черт возьми! - сердито воскликнул Фаллон. - Вы даже не спросили меня, был ли он здесь.

Но вы же сказали нам, не так ли? Разве Джордж был у вас?

- Нет! Последний раз я видел Джорджа у Виаттов после бала у Галлоуэна. Что все это значит, Джим?

Дентон пожал плечами.

- Не спрашивай меня, Мэтт, я только иду следом. Скажи мне, Мэтт…

- Да?

- Кто-нибудь выходил от тебя во время игры? За бутылкой, например, или за сигаретами?

- Нет. С половины одиннадцатого до двух часов все были в этой комнате. Знаешь, Джим, я начинаю обижаться.

- Забудь об этом, Мэтт.

Они ушли, оставив недоумевающего и обиженного Фаллона. Тот даже не пошел их провожать.

- Ты доволен, Джим? - спросил Спайл, усаживаясь в машину.

- Если это правда, то я не хочу учить тебя работать, Эджи, но…

- Я знаю, Джим, - без злобы сказал Спайл. - Я проверю рассказы всей семерки, но чувствую, что это правда. - Он вздохнул. - Ну что же, я полагаю, нам следует ехать к Норману Виатту.

Дентон проехал через небольшой мост и свернул к дому Виаттов. Двери гаража, по обыкновению, были открыты, но обе машины отсутствовали. Спайл вышел из машины и нажал кнопку звонка. Никто не ответил.

- Никого нет, - с явным облегчением сказал он, возвращаясь в машину. - Попробую завтра, Джим.

- А если его и завтра не будет дома?

- Ты слишком предубежден, Джим. О’кей, если завтра его здесь не будет, я поеду в охотничий дом. А если его и там не окажется, я достану его хоть на дне океана. Может, ты все же поспишь сегодня?

- Посплю, - мрачно отозвался Дентон.

- Тогда подвези меня обратно к полиции.

Вечером Дентон посетил «Похоронное бюро Джерарда». Все было уже готово, и ему показали урну с прахом. К своему удивлению, он встретил у Джерарда многих людей, но никто из них не задерживался там больше одной-двух минут. Все с любопытством поглядывали на него. Он был рад, когда все разошлись.

Он поинтересовался, где урна с прахом Джорджа Геста.

- Миссис Гест не хотела выставлять для всех урну с прахом мужа, - с серьезной печалью ответил Джерард. И добавил: - Наши дела идут хорошо.

- Не сомневаюсь, Нельс, - ответил Дентон и ушел.

Корин он не видел.

Глава 17

Похороны Анджелы были назначены во вторник на десять часов утра.

На богослужении Дентон сидел в первом ряду между Тедом Уинчестером и Амосом Кейзом. Для города было крайне красноречиво, что другие его друзья сидят от него далеко, и все в разных местах. Он видел семью Лонгов, Виаттов, Джеральда Тревора, Мэттью Фаллона, Ральфа Кросби и других… верящих в смерть. «О моя бедная Анджела, - подумал Дентон и пожалел, что не обладает телепатическими способностями. Было бы крайне интересно узнать, что в головах всех этих людей. - Многие из этих ублюдков были бы рады видеть меня здесь между двух копов с наручниками на руках».

Перед тем как священник открыл молитвенник, Дентон в последний раз обернулся, чтобы взглянуть на присутствующих. Большинство из них было ему незнакомо, и большинство это составляли женщины.

Прямо за ним сидели Эллен Райт - толстуха Эллен - и Олив Хабер - худышка Олив - главные риджморские сплетницы, от которых пошел слух о его связи с Корин. Дентон знал из сведений, которыми располагала «Кларион», что у Хабер дежурство в больнице с 7 утра до 3 часов дня, и решил, что она отпросилась с работы за счет выходного. У Эллен Райт деньги были, и она, нигде не работая, могла бывать где угодно и когда угодно, чем и пользовалась.

Патер Айресон читал проповедь отчетливым чистым голосом. Он избегал употреблять слово «убиенная» и говорил «возлюбленная жена и мать». Он воспевал красоту и добродетели Анджелы, которых у нее не было, как и детей. Дентон предвкушал зрелище, которое явят собой те, кого он выделил как носильщиков, и с нетерпением ждал конца службы. Кроме того, ему очень хотелось курить.

Позже он вернулся домой, приготовил себе ленч, который состоял из трех порций виски. Двое похорон в один день нуждаются в хорошем подкреплении.

Похороны Джорджа, назначенные на два часа того же дня, собрали еще больше народу. Поскольку магазин скобяных изделий, которым владел Джордж Гест, был единственным в Риджморе, то его, естественно, знали почти все жители города, и в отличие от Анджелы и Дентона он не обладал даром наживать себе врагов.

Дентон ловил на себе взгляды присутствующих, когда направлялся к переднему ряду, где сидела Корин и родители Джорджа. Он знал, о чем думали все, кто разглядывал его. Они обвиняли и порицали его, и им казалось кощунством его присутствие на этих похоронах, да еще рядом с Корин. Как может так вести себя человек, пришедший на похороны друга, с женой которого он спал? Какая наглость! И так далее.

«Но будь я проклят, - подумал Дентон, - если не прощусь последний раз со своим лучшим другом или лишу Корин своей поддержки. К черту всех их».

У Корин были красные глаза и заплаканное лицо. Она вздрагивала от сдерживаемых рыданий, не привыкнув к мысли о своем вдовьем положении. Она даже не была во всем черном. На ней был простой темно-коричневый костюм. Она взглянула на Дентона при его приближении, пробормотала что-то и снова уставилась на урну с прахом.

И это было все. Не обращая внимания на взгляды и шепот, Дентон поздоровался с родителями Джорджа, которых отлично знал, и обменялся несколькими словами с братом Джорджа Фредом. Он поговорил с матерью и сестрой Корин и сел, глядя на восковую имитацию Джорджа.

Методистский священник преподобный Куртис ничем особенным не отличался от епископального. Свою проповедь он посвятил моральному облику хорошего парня, честного гражданина, любящего мужа, нежного сына, преданного брата, настоящего американца, члена Американского легиона. Детали тоже мало интересовали мистера Куртиса.

Сплетницы точно так же сидели во втором ряду позади Дентона и отчаянно шептались, и Дентону казалось, что иногда их болтовня перекрывает голос мистера Куртиса.

Он был рад, когда служба закончилась и урну вынесли. На кладбище он не собирался идти, он знал, что Корин поймет его, так же как он без объяснений понял, почему она не назвала его в числе носильщиков праха своего мужа.

Когда он уходил, многие женщины под влиянием проповеди провожали его с ненавистью во взорах, а одна из них чуть не укусила его, во всяком случае, Дентону показалось, что она собирается это сделать.

«Ну и задали мне работенку эти старуха Эллен и сука Олив», - мрачно подумал он, направляясь к своей машине. Внезапно он понял, что дело не только в сплетнях. Он может потерпеть и экономический ущерб, если «Кларион» перестанут покупать. Единственная надежда - побыстрее найти парня, виновного в убийствах.

Он не дошел до машины, которую предусмотрительно оставил подальше от «Похоронного бюро Джерарда», когда увидел Арнольда Лонга и Тэда Соммерса.

- Вы оба решили смыться? - спросил Дентон. - На кладбище не пойдете?

- Я не могу, - пробормотал отпрыск Лонгов. - И в один день двое…

- Тем более что одна из них Анджела, - перебил его Дентон. - Могу себе представить, что ты чувствуешь, Арни. - Арнольд Лонг покраснел. - Но ты-то, Тэд? Ты ведь женатый человек, старина. Держу пари, что Клара с тебя глаз не сводит.

- Видишь ли, Джим, я больной человек, - отозвался толстяк, вытирая платком лицо, - и скоро сам буду на кладбище.

Дентон засмеялся, и они оба подозрительно посмотрели на него.

- Ребята, Мэтт Фаллон сказал мне, что вы отлично сыграли у него в покер в пятницу вечером. Кто из вас проиграл?

- Не я, - отозвался Лонг. - Я выиграл восемь баксов. Ты тоже ведь выиграл, Тэд, не так ли?

- Несколько долларов. Я собрался в полночь уходить, но мне неожиданно пошла карта.

- Мэтт сказал, что он звонил Джорджу, но того не оказалось дома.

- Бедный Джордж, - вздохнул Соммерс. - Это единственная игра, которую он проиграл.

- Мы пытались позвонить всем, - сказал Лонг. - Мы только в половине одиннадцатого сели играть, а до этого звонили даже Норму Виатту и его тестю.

- Они провели ночь в охотничьем доме, - сказал Дентон.

- Мы так и поняли, когда нам никто не ответил по телефону.

- Никто не ответил? - переспросил Дентон. - Ардис была дома.

- Возможно. В половине десятого, во всяком случае, ее не было. Или она оглохла. Я сам звонил ей и долго ждал у телефона.

- Норм и старик Тревор вряд ли заинтересовались бы вашей игрой, даже если бы вы застали их дома, - улыбнулся Дентон. - Пока, ребята.

По дороге домой он обдумал свое неожиданное открытие. Почему же Ардис сказала ему, что в пятницу весь вечер была дома, хотя по меньшей мере в половине десятого ее не было? Это наводит на некоторые размышления. Он считал, что Джордж приехал к дому Виаттов и не вылезал из машины, потому что увидел, что машин в гараже нет, и затем поехал к охотничьему дому. Однако Джордж был дотошным парнем и мог направиться к дому, чтобы позвонить в дверь и убедиться, что в доме на самом деле никого нет.

Дентон дал Виаттам и Тревору достаточно времени, чтобы вернуться с похорон и прийти в себя. В пять часов он приехал к ним.

Норм Виатт и отец Ардис приветствовали его с некоторой сдержанностью. Но не Ардис. Она приняла его с обычной теплотой и вниманием.

- Ты ужасно выглядишь, Джим. Норм, дай Джиму выпить.

Дентон покачал головой.

- Спасибо, Ардис, но мне лучше не пить. Я уже сегодня вместо ленча набрался виски.

- Бедняга! Тебе надо немедленно что-нибудь съесть. Мы сегодня собираемся пообедать пораньше. Ты присоединишься к нам, Джим?

В ее голосе не было ничего, кроме симпатии. Почему Ардис Виатт из всех его друзей и знакомых в Риджморе, кроме Корин, осталась прежней в отношении к нему и не поддается всеобщей подозрительности? Возможно ли, неожиданно спросил себя Дентон, что Ардис основывает свою уверенность в его невиновности на знании какой-то тайны? Знает ли она, что Дентон не убивал Анджелу, потому что это сделал ее муж?

- Ты очень добра, Ардис, но у меня сегодня обед в одной компании, - сказал Дентон. - Я зашел на минуту, чтобы спросить тебя кое о чем. Когда ты мне сказала, что была дома вечером в прошлую пятницу, ты имела в виду, что была дома весь вечер?

- Конечно, Джим, - Ардис нахмурилась. - А почему ты спрашиваешь?

- Некоторые ребята пытались сколотить группу для игры в покер. Они сказали мне, что в пятницу вечером звонили сюда в половине десятого, но никто не ответил.

- В половине десятого… - Ардис облегченно улыбнулась. - Конечно. Я совсем забыла об этом. Я заходила к Смитам, нашим соседям. Джанис Смит купила новое платье и хотела, чтобы я посмотрела его. Я не могла быть у нее больше пятнадцати минут. Очевидно, в это время мне и звонили. - Ардис извинилась и пошла посмотреть обед.

- Ну и хорошо, - улыбнулся Дентон. - Я начинаю действовать как профессиональный детектив.

- Я не понял, Джим. - Норм Виатт наливал себе виски и разговаривал, не оборачиваясь. - В чем дело? Ты проверяешь всех, кто был здесь в пятницу?

- Я же говорил тебе, Норм. Джордж, видимо, останавливался где-то здесь, после того как подвез домой Эммета Тейлора. Когда Ардис сказала мне, что весь вечер была дома и не видела Джорджа, я подумал, что в чем-то ошибся. Но теперь все стало на свои места. Пока Ардис была в соседнем доме и рассматривала платье, Джордж мог появиться здесь.

- Джим, - с беспокойством заговорил Тревор. - Я понимаю: ты подозреваешь, что Джордж шел по следу убийцы твоей жены, когда случилась эта катастрофа. Но зачем ему надо было приходить сюда?

- Дело в том, что убийца Анджелы почти наверняка был в числе ваших гостей на вечеринке после бала, мистер Тревор, и я думаю, что Джордж что-то слышал или видел в ту ночь, но значение этого понял лишь после обнаружения тела Анджелы. Возможно, он хотел проверить факты. Или узнать у вас о ком-либо из гостей. Как бы то ни было, он начал действовать и погиб. Я хочу знать, куда направлялся Джордж в ту ночь. Я убежден, что он не собирался ехать по Рок-Хилл-роуд. Думаю, что его доставили туда в бессознательном состоянии и инсценировали несчастный случай.

- Я знаю, Ардис говорила мне, что вы думаете, будто Джордж Гест тоже был убит. - Старик покачал своей красивой головой. - Я считаю, что в это трудно поверить.

- В убийство всегда трудно поверить, мистер Тревор.

- Джим, разреши мне быть откровенным. - Норм Виатт допил виски и поставил пустой стакан на стол. - Ты полагаешь, что Джордж пришел сюда повидать кого-то, кого он подозревал в убийстве Анджелы, а потом был убит сам?

- Да, Норм, - твердо ответил Дентон. - Единственное объяснение - что он искал вас для того, чтобы в чем-то убедиться или что-то узнать. Иначе зачем он явился сюда до того, как пошел по следу убийцы? Я полагаю, что, не получив ответа здесь, он мог направиться к вам в охотничий дом. Ведь вы, джентльмены, вряд ли выходили ночью из дома?

- Черт возьми, конечно, - ухмыльнулся Норм. - Джеральд и я до полуночи играли в криббедж. Если бы Джордж действительно приехал туда, он видел бы свет и зашел бы к нам.

Дентон замер. Тесть Виатта побледнел, как будто ему в голову пришла неожиданная мысль, но, поймав на себе взгляд Дентона, торопливо улыбнулся.

- Это верно, Джим, - сказал старик. Он откашлялся. - Я выиграл у Норма четыре кона из пяти.

Что неожиданно вспомнил Тревор? Слова Виатта поразили его. Может быть, там что-то случилось, и старик теперь разыгрывает невинность?

Воображение Дентона разыгралось. Он представил себе сцену игры в криббедж, прерванную шумом мотора. Норман Виатт выходит посмотреть, кто это. Минуту спустя он возвращается и говорит тестю, что это какой-то незнакомец спрашивал дорогу, а всего в сотне ярдов от дома лежал без сознания Джордж Гест в своей машине с проломленной головой. Оба мужчины отправляются спать, но, когда Тревор позже проснулся, его зятя в доме не было…

Может, Тревор неожиданно подумал, что этим незнакомцем был Джордж Гест?

- У вас ночью не было никаких посетителей? - как можно равнодушнее спросил Дентон.

Но Джеральд Тревор уже пришел в себя.

- К нам вообще никто не заходил, - твердо заявил он, - и я не слышал шума машин.

Если что- нибудь и волновало старика, то он умел это скрывать.

Глава 18

Без четверти шесть Дентон покинул Виаттов. Он знал, что Эджи Спайл заканчивает работу в пять, и поехал прямо к нему домой.

Спайлы обедали. Шеф оставил детей на кухне под присмотром матери и закрыл дверь.

- Я смотрю, ты прилежно занят работой, - сказал Спайл. - Что привело тебя в такое время, Джим?

Дентон рассказал ему все.

- И не соверши какую-нибудь ошибку, Эджи. Старик вспомнил, что в охотничьем доме что-то случилось в ту ночь, и его нелегко будет расколоть. Тревор будет защищать Норма изо всех сил, как будто это его сын, а не зять.

- Что, по-твоему, вспомнил мистер Тревор? - мрачно спросил Спайл.

- Думаю, он вспомнил посетителя. Кого он сам не видел, но о ком знал со слов Норма.

- Ну-ка, ну-ка, расскажи подробнее, - изумленно пробормотал шеф полиции.

Дентон пересказал ему воображаемую сцену. Но Спайл лишь усмехнулся.

- Ты далеко зашел, Джим, слишком далеко. Из тебя вышел бы неплохой автор телевизионных боевиков.

- Брось свой сарказм, Эджи, - сердито сказал Дентон. - Что неправильно в подобной гипотезе?

- Многое, - невозмутимо отозвался Спайл. - Например, Джордж ехал в машине, они или увидели свет его фар, или услышали шум мотора, и Виатт вышел посмотреть, кто это, еще до того, как Джордж вышел из машины. Тревор не проявил никакого любопытства и остался в доме.

- Почему? Естественнее было бы полюбопытствовать и выйти вместе с Виаттом.

- О’кей, он не выходил. Виатт сунул голову в окно машины, и Джордж обвинил его в убийстве твоей жены. Тогда Виатт ударил его по голове. Возможно, он держал в руках бутылку или поднял камень. Будем считать, что это был камень.

- Очень великодушно с твоей стороны!

- Потом Виатт убрал Джорджа, отвел его машину назад по тропинке, выключил огни и вернулся в дом как ни в чем не бывало, а старик Тревор все это время ни разу не полюбопытствовал, что задержало Норма.

- Все это время? - воскликнул Дентон. - Да на все это достаточно трех-четырех минут!

- Уж не думаешь ли ты, что Норман Виатт ударил Джорджа по голове до того, как тот обвинил его в убийстве? Допустим, что ты был на месте Норма. Ты бы не захотел узнать, сообщил ли Джордж кому-либо еще о своем подозрении? Какой смысл убивать человека, если он уже все разболтал по свету? Норму обязательно надо было узнать, знаешь ли об этом ты, знаю ли об этом я, знает ли об этом кто-нибудь другой. Нет, Норм не стал бы сразу бить его по черепу. Так что на разговор должно было уйти не менее десяти-пятнадцати минут. Уж наверняка старый Тревор забеспокоился бы, куда девался его зять.

- Хорошо, пусть так, - согласился Дентон. - Что бы он увидел, выглянув из окна или из двери? Норм стоит, наклонившись к окну машины, и с кем-то разговаривает. С кем именно, Тревор не смог бы разглядеть в темноте. Поэтому он мог вернуться к картам, а Норм по возвращении сказал ему, что это заблудившийся шофер расспрашивал о дороге. Тревор не подумал бы ничего плохого. Разве нет?

- Я отвечу тебе. Если ты слышишь шум мотора подъезжающей машины, то, естественно, должен услышать и шум отъезжающей машины. Судя по твоим же собственным словам, Норм не сумел бы отвести машину далеко до ночи.

- Я говорю, что Норм мог отогнать ее до конца тропинки. Звук машины был в этом случае удаляющийся. А если бы Тревор захотел узнать, почему Норм не вернулся сразу же после отъезда машины, тот мог бы ответить, что провожал ее до дороги.

- Ты споришь, как филадельфийский адвокат, - с усмешкой сказал Спайл. - О’кей, Джим, Виатт уволок Джорджа в сторону. Джордж был без сознания, а тесть Виатта ни о чем не подозревает. Но теперь он начал подозревать.

- Мы знаем, как это случилось.

- Допустим. Потом Виатт и Тревор легли спать. Когда старик уснул, Виатт встал, оделся, улизнул к машине Джорджа и уехал на ней. Столкнул машину с оглушенным Джорджем с обрыва.

- Но что в этом неправильного?

- Охотничий дом находится в пяти с половиной милях от черты города, - огрызнулся Спайл. - С востока на запад город тянется на шесть миль. Место гибели Джорджа находится в трех милях за западной чертой города. Значит, от Рок-Хилл-роуд до охотничьего дома Виатта около пятнадцати миль. Как он вернулся обратно, Джим?

Об этом Дентон не думал.

- Пешком, - упрямо сказал он, не веря собственным словам.

- А физическое состояние Норма? - усмехнулся Спайл. - Он же разжирел, как свинья, на богатых харчах. Вряд ли он прошел бы пятнадцать миль, не устав до смерти. Нет, Джим, я не верю в это.

- Но это возможно! Наконец, он мог доехать на велосипеде. Или еще на чем-нибудь. - Когда Спайл отрицательно покачал головой, Дентон процедил сквозь зубы: - Хорошо, пусть это глупая фантазия. Но в ту ночь в охотничьем доме что-то случилось, Эджи, и Тревор об этом вспомнил, пока я говорил. Попробуй лучше потрясти его.

- Конечно, Джим. Я завтра же поговорю с ними.

- Тебе надо сделать это сегодня.

- Ты забыл о похоронах. Завтра, Джим.

А завтра что-то другое помешает начальнику полиции поговорить с ними, подумал Дентон и встал.

- Завтра я зайду к тебе в полицию, Эджи, и погляжу, что ты сделаешь.

- Заходи.

Неудачи этого дня не кончились. Когда Дентон сел в свою машину, отказал мотор.

Он вернулся в дом Спайла и позвонил в гараж. Ему пришлось ждать тридцать пять минут. Прибывший механик поставил диагноз - сломался топливный насос.

- Не стоит возиться сегодня ночью, мистер Дентон. Завтра днем исправим.

Механик довез Дентона до дома и вернулся за его машиной, чтобы отправить ее в гараж.

Это было в восьмом часу, и Дентон был голоден. Он достал из холодильника мясо и пакет с французским жарким и устроил пир. Грязную посуду он оставил до утра.

Растянувшись на тахте и потягивая бренди и кофе, Дентон раздумывал о ситуации. Убийцей был Норман Виатт. Дентон был уверен в этом.

Мотив Виатта был достаточно солидным. Он отбил Анджелу у Ральфа Кросби, считая себя просто очередным любовником, но в данном случае Анджела руководствовалась другими соображениями. Норман слишком поздно понял, что угодил в западню. Анджела рассматривала его как очередного мужа, а отнюдь не как очередного любовника. И она стала давить на него. Брак с Анджелой ломал всю его жизнь. У его жены есть деньги. И разве Тревор оставит его вице-президентом «Тревор Юнайтед Студиоз» в этом случае? Ардис была единственной дочерью миллионера, он старался ради нее… Очевидно, это Норм придумал «бегство», подумал Дентон, чтобы заставить Анджелу молчать.

Удобный случай? Виатт чуть ли не всю ночь до семи утра был свободен. По собственному признанию, Ральф Кросби был пьян и не мог знать, когда Виатт на самом деле ушел.

Оружие? Охотничий домик - это целый арсенал. Дентон лично видел там несколько охотничьих ружей.

Мотив, удобный случай, оружие… В каждом из детективных романов, которые читал Дентон, это были самые главные пункты. Норм Виатт подходит по всем трем.

Доказательство, однако, совсем другое дело. Ему нечего дать Спайлу и окружному прокурору, кроме догадок. Если бы только он мог доказать, что Виатт был любовником Анджелы…

Дентон резко сел. Почему он не подумал об этом раньше? Такое доказательство могло быть среди вещей Анджелы.

Он направился в спальню Анджелы и стал рыться в ящиках бюро.

Два верхних ящика были набиты роскошной белой бумагой с монограммами и конвертами. Дентон подарил все это Анджеле на прошлое Рождество, и ему было любопытно узнать, как этим пользовалась Анджела. Писала она крайне мало, даже письма к матери писались с полугодовым интервалом.

Ни в верхних, ни в нижних ящиках он не нашел ничего интересного. Правда, в самом нижнем ящике ему попалась металлическая коробка из-под конфет. Он открыл ее и замер от удивления. Он нашел там вещи, которые Анджела хранила на память.

На самом верху лежал конверт, набитый пожелтевшими газетными вырезками. Дентон с любопытством стал их разглядывать.

Самая старая из вырезок - из питтсбургской газеты - изображала молоденькую Анджелу в купальном костюме. Анджела была так молода на этом старом газетном снимке, что Дентон едва узнал ее. Подпись под снимком гласила: «Семнадцатилетняя Анджела Варден, официантка местного ресторана». Мисс Эппль Баттер из Питтсбурга писала о конкурсе официанток.

Дентон внимательно разглядывал снимки Анджелы, пытаясь представить себе, какой была она в те далекие годы. Мисс Эппль Баттер! Она всегда писала о победительницах любых конкурсов в Америке.

Следующая вырезка содержала колонку текста о рочестерском ночном клубе, где выступали «двенадцать ослепительных девушек». На полях рукой Анджелы было написано: «Мое первое выступление!!!»

Следующие вырезки тоже касались ночных клубов и третьесортных театров в Нью-Йорке и Нью-Джерси. Впервые ее имя упоминалось в печати в связи с «экзотическим танцем». Отсюда и началась ее карьера на поприще стриптиза, и дальше с ее именем упоминается стриптиз.

Дальше шли карточки, которые, очевидно, сопровождали букеты цветов. Они были подписаны одними именами: «Мальчик Билли», «Джек - помнишь?» и «Джон Смит - ха-ха!». Здесь же валялись театральные программы, некоторые из них с автографами.

И наконец, он нашел пачку писем, перетянутую резинкой.

Любовные письма?

Глава 19

Да, большинство из них были любовными письмами. Те, что не были любовными, содержали договоренность о свиданиях.

Быстро просматривая письма, Дентон решил, что они сложены в хронологическом порядке. Он взял одно из писем, предшествующих их браку. Это была короткая записка:

Любимая!

Вчера вечером клуб был удивителен.

Следующая группа будет здесь в следующую субботу.

Встретимся в том же месте, в то же время. Я не могу ждать.

С любовью Курт.

Это был Курт Оливер, он безошибочно узнал его почерк. Он рос вместе с Куртом. Теперь тот стал процветающим маклером. А в клубе, о котором шла речь, он увидел ее за полгода до женитьбы.

Так она и действовала. Жила с его друзьями до брака, будучи невестой, и после брака. Очень плохо, что он раньше не знал о Курте. Дентон купил большой пакет акций страховой компании Курта, а тот в это время спал с его женой.

Далее было с полдюжины страстных записок, подписанных инициалами, которые он не сумел расшифровать. Каждая записка была от другого мужчины. Их число удивило даже привыкшего ко всему Дентона. После Курта оказалось две дюжины мужчин. Потом шел рисунок. Сердце, над ним слова: «Будь моей Валентиной», головы мужчины и женщины, сближающих губы для поцелуя. Хотя рисунок был выполнен карикатурно, их нетрудно было опознать. Это были Анджела и Мэттью Фаллон.

Дентон улыбнулся. Он не зря назвал имя Фаллона Джерарду.

Арнольд Лонг и Ральф Кросби. Это уже трое из шести. Некоторых он не смог опознать совсем.

Последним предметом, который он достал, был пустой спичечный коробок. Прямо поверху карандашом было нацарапано: «Суб. 12 ночи, моя машина». И больше ничего: ни подписи, ни инициалов. Возможно, это Ральф Кросби. Окружной прокурор не любил оставлять улики.

О Нормане Виатте он не нашел ничего. Но чтобы убедиться в этом лишний раз, решил снова просмотреть все содержимое коробки.

Четыре предмета он убрал в карман - записку, подписанную Куртом; записку, подписанную Арнольдом Лонгом; карикатуру и спичечный коробок. Остальное сунул на место.

Поиски в туалетном столе и чулане не дали ничего интересного. Он взглянул на часы. Половина десятого. Он вспомнил, что у него нет машины, и позвонил Маку, чтобы заказать на утро такси.

Тим Макферсон владел городской таксомоторной компанией. Он оказывал услуги круглые сутки, и Дентон заказал машину на 7.30 утра.

Он снова вернулся в спальню Анджелы. Странно, как мало чувств испытывает он к ней, подумал Дентон. Спальня напоминала об убитой женщине, но он ничуть не сожалел о ней.

Он открыл шкаф и стал просматривать ее одежду. Надо убрать отсюда все, подумал он. Отдать? Но кому? Конечно, всегда можно отдать одежду благотворительной организации или для нужд иностранцев. Или оставить? Все-таки она владелица этих вещей… Он улыбнулся. Он давно понял, что ошибся в выборе жены. И все, что принадлежало ей, его не касалось и не интересовало. Он решил, что следует повидать юриста и поговорить с ним о вещах Анджелы. Но во всяком случае вещи надо отсюда убрать. «Почему я должен жить среди них?» И тут он вспомнил о Кобловски.

Конечно!

Три минуты спустя он разговаривал с Титусвиллем.

- Хелло? - услышал он женский голос, говорящий с легким европейским акцентом.

- Миссис Кобловски?

- Да.

- Это Джим Дентон. - Он колебался. - Муж Анджелы.

- О! - Ему показалось, что женщина на другом конце провода испугалась. Он убедился в том, что не ошибся, когда она заговорила. - Да, да, мистер Дентон…

- Миссис Кобловски, у меня осталась одежда и некоторые вещи Анджелы… Может быть, они пригодятся нам? Послать их вам? Я знаю, что у вас есть еще несколько взрослых дочерей…

- Я… - Она замолчала от нескрываемого страха. Он услышал грубый мужской голос, который что-то говорил на иностранном языке. Очевидно, на польском. Потом ее дрожащий голос. Наконец он услышал мужской голос: - Мистер Дентон, я Станислав Кобловски. Мы благодарим вас. Но нам ничего не нужно от нее. - И он положил трубку.

«Значит, есть хоть один человек, думающий так же, как и я». - И Дентон пожал плечами.

Корин? Она немного меньше Анджелы, и вещи могут ей пригодиться. Но потом он покачал головой, подумав о том, что начнут нести Эллен Райт и Олив Хабер, увидев на Корин вещи Анджелы.

Дентон все еще продолжал об этом думать за завтраком, когда явилась Бриджит Уайт.

Бриджит! Ей могут пригодиться вещи Анджелы, но…

- Бриджит, я хочу избавиться от вещей своей жены. Вы знаете кого-нибудь, кто носит ее размер?

- Знаю ли я! - Широкое лицо женщины расплылось в усмешке. - У меня есть дочь, которая не крупнее миссис Дентон. Я видела вашу жену пару раз в доме, где работаю.

- Вот и прекрасно, - сказал Дентон с облегчением. - Посмотрите все ее вещи и прикиньте, что может пригодиться вашей дочери. Вещи, которые вы отберете, сложите на кровати. Сегодня вечером я их просмотрю и уложу, а завтра утром вы их заберете.

- Я очень рада, мистер Дентон. Моя Элси сможет использовать любую одежду, которая годится для носки.

Тим Макферсон приехал на такси сам в 7.15. Это был рослый мужчина лет пятидесяти, с безгубым ртом и неулыбающимися глазами. Отличный шофер, он не нуждался в дополнительных объяснениях.

- Куда, мистер Дентон?

- «Кларион», Мак.

На этом их разговор закончился, и лишь у «Клариона» Мак пробормотал: «Шестьдесят пять центов». Дентон дал доллар, а Мак вернул ему тридцать пять центов сдачи. В Риджморе чаевых не брали.

Дентон сел за свой стол и уставился на груду писем. Он вскрывал конверты, когда вошел Амос Кейз.

- Доброе утро, Джим.

- Доброе утро, Амос. - Дентон вскрыл конверт, достал листок, просмотрел его бегло и отложил в сторону. - Тридцать четыре.

- Чего тридцать четыре?

- Аннулированных подписки. За одно утро! Амос, о чем говорят в городе?

- Разные сплетни.

- Обо мне?

- А ком же еще, Джим?

- Ты им веришь?

Амос задумчиво разглядывал его.

- С какой стати? - наконец изрек он.

- Только не говори, что ты думаешь, будто я убил свою жену, - взорвался Дентон.

- А я этого и не говорю. Я не сказал этого.

- О, ты не уверен!

- Не стоит об этом говорить, - старый печатник пожал плечами. - Если это сделал ты, Джим, значит, у тебя были на то свои причины.

- Я не делал этого!

- Рад слышать, что ты это говоришь, Джим, - облегченно вздохнул Кейз. - Не мог же я прийти к тебе и спросить. - Старый печатник нагнулся над столом, чтобы собрать материал для очередного номера.

Потом появился Тед Уинчестер. Под глазом у него был синяк.

- Что с тобой случилось? - спросил Дентон.

Юный Уинчестер что-то пробормотал.

- Он подрался с Фроули, - сказал Кейз, направляясь к двери. - Вот что с ним случилось.

- Ты? Дрался? Какого черта тебя потянуло в драки, Тед?

- Да так.

- Ну, я бы не сказал, - снова заговорил Амос Кейз. - Рыцарь заступается за честь дамы.

- Ты можешь замолчать? - закричал Уинчестер Кейзу.

- Я полагаю, что Джим должен знать, как ведет себя его репортер в общественных местах, - непреклонным голосом продолжал Кейз. - Видишь ли, Джим, Ред Фроули сделал какой-то грязный намек насчет тебя и миссис Гест, а наш рыцарь съездил Реду в челюсть. Ты же знаешь Реда, его хлебом не корми, а дай подраться. Но наш сынок поколотил его и сам получил. Что дадим на первой полосе, Джим?

- Я бы хотел, чтобы ты этого не делал, Тед, - сказал Дентон.

- Я бы тоже этого хотел, - мрачно отозвался Уинчестер. - Я не знаю, что со мной стряслось.

- Можешь сказать, что ты увидел красное

[1], - усмехнулся Кейз.

- Черт возьми, Амос! Миссис Гест - очень приятная женщина, и я не мог позволить, чтобы про нее плохо говорили, тем более что ее муж в могиле. Но я понимаю, Джим, что поступил плохо.

- Я скажу, что я сделаю, Тед.

- Уволишь меня? Я сам уйду.

- Я дам тебе пять долларов. Этого достаточно, чтобы погулять в этом городе.

- Джим…

- Ты не хочешь?

- Спасибо, Джим.

- Я тоже хочу, - сказал Амос Кейз.

- Ты! - закричал Дентон. - Да стоит тебе дать доллар, как ты подавишься виски. Ты уже насосался больше, чем я. Иди работай.

- Ах ты, капиталист несчастный, - усмехнулся Кейз и ушел.

В 3.30, когда в конторе никого не было, Дентон снял трубку и набрал номер Корин.

Глава 20

К телефону подошла мать Корин. Она так сердечно приветствовала его, что он понял, что до нее еще не дошли сплетни о нем. Он облегченно вздохнул.

- Как себя чувствует Корин, миссис Чейз?

- Хорошо, Джим. Конечно, она подавлена, но я думаю, что самое страшное позади. Вы хотите поговорить с ней?

- Она подойдет?

- Она дала мне список людей, на звонки которых она будет подходить к телефону, и вы значитесь в нем первым.

- Хелло? - услышал Дентон голос Корин.

- Ты хорошо себя чувствуешь, Корин?

- Я рада, что ты позвонил, Джим. Я сегодня о многом передумала. Я была ужасно эгоистична. Я даже не спросила, есть ли какой-нибудь прогресс в делах полиции. Они ищут кого-нибудь?… Я имею в виду убийцу Анджелы?

«Бедняжка Корин, - подумал он. - Смерть Джорджа она не хочет считать убийством».

- Пока самый главный подозреваемый я.

- О нет! Я думаю, они после первого допроса поняли, что ты ни при чем. Они не могут обвинить тебя.

- Они, конечно, учитывают и другие возможности. Может быть, они найдут что-нибудь. Но я позвонил не из-за этого. Как ты себя чувствуешь?

- Похоже, что вернулась к жизни, Джим. Только сейчас я начинаю понимать, что он исчез навсегда. Но я себя чувствую хорошо. Фред завтра уезжает и сестра тоже, а мама остается, а также родители Джорджа. Они хотят заняться делами магазина, ведь я в этих делах не разбираюсь.

- Долго пробудет твоя мама?

- До понедельника. Я уверена, что к тому времени я совсем приду в себя.

- Я могу что-нибудь сделать для тебя, Корин?

- Ничего, Джим. На следующей неделе, возможно.

- Ты молодец. Я еще позвоню тебе.

- Да, пожалуйста.

Он положил трубку.

Живучесть человека замечательна. Корин глубоко любила Джорджа, и его смерть явилась для нее сильнейшим ударом. Однако прошел день его похорон, и она уже возвращается к жизни. Еще месяц, и она станет прежней Корин. Через год мысли о Джордже не будут вызывать сильного волнения. Хуже всего, что она станет одинокой, но и это не продлится долго. Корин всего тридцать лет, так что для нее не все потеряно. Она еще будет счастлива.

«А я?» - Джим Дентон торопливо поднялся из-за стола, взял пальто и шляпу и вышел из редакции «Кларион».

В этот день газета вышла, но на улице лежали связанные пачки газет, которые никто не разнес по адресам. Он взглянул на часы. Начало пятого, а занятия в школе кончились в четверть четвертого. Значит, ребята решили отказаться от доставки газеты.

Ну и черт с ними. Пусть пропадает бумага.

Конечно, это их родители. Разве можно доверить невинным сыновьям работать на убийцу? Он цинично усмехнулся, подумав о дальнейшем развитии событий, возможно, начнут бить окна «Кларион» камнями. Или напишут на стенах грязные слова. Здесь и дома. А потом - кто знает? - может, придут к нему с веревкой.

Дентон пожал плечами и направился через площадь к зданию суда. Окружной прокурор и начальник полиции снова были вместе и сидели в кабинете Спайла.

- Хелло, Джим, - поспешно сказал Спайл.

Кросби промолчал.

- Привет, Эджи, - сказал Дентон и положил на стол Спайла пустой спичечный коробок, который нашел в барахле Анджелы. Кросби взял коробок, осмотрел его и покраснел.

- Что это значит?

- Если вы не знаете, то почему покраснели?

Окружной прокурор неожиданно сломал коробок и бросил в корзину для мусора.

- Я сделал то же самое, когда нашел на подушке записку Анджелы, - заметил Дентон. - Вы понимаете. Ральф? Такова человеческая натура.

Кросби поджал губы. Дентон засмеялся и повернулся к Спайлу.

- Ты разговаривал с Виаттом и Тревором, Эджи?

Начальник полиции мрачно кивнул.

- В охотничьем доме.

- Ну?

- Ну… - начал Спайл и закашлялся. - Конечно, Джим, я действую медленно. Я же не могу сразу начинать с обвинений. Я делал вид, что пытаюсь проследить передвижения Джорджа в ту ночь. Я делал вид, что мне известно о возможности появления Джорджа у них. Они отрицают это. Не мог же я сказать им, что Тревор изменился в лице во время разговора с тобой.

- Значит, ты вообще ничего не узнал?

- Ну, я видел там четыре охотничьих ружья. Два из них двенадцатого калибра.

- Это напрасная трата времени, - вмешался Кросби, - Анджела в ту ночь не встречалась ни с каким любовником.

- У вас есть основания для такого мнения, господин окружной прокурор? Вы считаете, что моя жена была выше этого?

- Я, кажется, чту память вашей покойной жены больше, чем вы!

Дентон достал из кармана записку, подписанную Куртом, и сунул под нос Кросби.

- Вещественное доказательство номер один. Узнаете почерк?

- Нет, - снова покраснел Кросби.

- Эджи знает. Не так ли, Эджи? - Дентон положил записку перед Спайлом. - Ты помнишь, как в школе передавал наши записки? Ты не можешь не знать этот почерк.

- Курт Оливер, - медленно сказал Спайл.

- Верно. Я случайно подумал о вещах Анджелы и нашел это там. Чисто исторический интерес, конечно. Курт не был у Виаттов, поэтому он не может быть человеком, с которым она договаривалась о бегстве. - Он выложил на стол следующую записку. - Вещественное доказательство номер два. Знаком почерк? - Кросби покраснел, а Дентон выложил картонное сердце. - Вещественное доказательство номер три. Записка написана Арнольдом Лонгом, вашим предшественником, не так ли? Вещественное доказательство номер четыре вы сами бросили в корзину. Я немало потрудился ночью. К счастью, она сохранила записки всех своих любовников. Их было двадцать шесть. С тех пор, как я на ней женился. До этого я не считал.

Краска сошла с лица Кросби, и он побледнел.

- Вы лжец, Дентон. Вы проклятый лжец.

- Я понимаю, вам стыдно признаваться, что вы были любовником проститутки. Увы, это так, Ральф. Я полагаю, другие это знали и не брезговали поваляться в грязи. Но не вы. Вы влюбились в нее. Вы все еще под влиянием своего чувства. Неужели до вас не доходит то, что давным-давно известно всему городу? Что моя жена и ваша одноразовая любовница была готова лечь под любого мужика?

- Вы… заткните… свой грязный рот! - рявкнул Кросби. Он с трудом пытался взять себя в руки. Спайл и Дентон молчали. Кросби достал платок и вытер лицо. На мгновение Дентон пожалел его.

- Послушайте, Ральф, - спокойно сказал он, - не думайте, что меня это радует. Не забудьте, что рогоносцем все же был я, а не вы. И только поэтому я оказался подозреваемым в ее убийстве. Но будь я проклят, если у меня когда-нибудь возникала мысль избавиться от нее подобным образом. Я не испытываю любви к электрическому стулу и не хотел бы оказаться на нем. Вы не хуже меня знаете, что она бросила вас ради нового любовника. И с этим мужчиной она хотела удрать от меня. Может быть, вы, Ральф, отбросите свои личные чувства и всерьез подойдете к этому делу?

Кросби встал и вышел.

- Ты нашел что-нибудь еще среди ее вещей? - после долгой паузы спросил Спайл. - Я имею в виду записки Норма Виатта.

- Нет, - хмуро ответил Дентон. - Но большинство записок я не мог опознать. Если хочешь, я отдам их тебе для проверки почерка. Хотя не думаю, что это нам много даст. От последнего любовника у Анджелы нет ничего.

- Откуда ты знаешь?

- Она расположила все в хронологическом порядке, и предмет от Ральфа Кросби - я имею в виду спичечный коробок - последний. Если бы она имела что-либо от других, это было бы сверху. Очевидно, парень был слишком осторожен.

- Возможно, хотя порядок мог и нарушиться. Принеси мне завтра все эти вещи, Джим. Я сравню с почерком Норма. Если необходимо, то проведем и графологическую экспертизу. Ты не возражаешь, если я все оставлю у себя? Я дам тебе расписку.

- Конечно, я тебе все отдам, Эджи.

- Вот и хорошо, Джим.

У двери Дентон остановился.

- Я звонил в Буффало, Джим, - сказал неожиданно Спайл. - В пятницу аппарат будет здесь. Ты готов к испытаниям?

- Конечно, шеф! - улыбнулся Дентон. - Ты умеешь действовать быстро, когда хочешь.

Он вышел на улицу. У него было такое ощущение, будто он неожиданно после темного леса очутился на залитой светом лужайке.

Глава 21

Дентон направился в редакцию «Кларион». Пачки лежали на месте. Часы показывали без двадцати пять. Он отпер дверь и внес газеты внутрь.

Потом позвонил в гараж.

- Джим Дентон. Вы не могли бы с кем-нибудь прислать мою машину к редакции.

- Простите, мистер Дентон, - услышал он в ответ, - но мы еще не исправили ее. Вы не могли бы подождать до завтра?

Было ли это еще одним результатом слухов? Он был уверен, что еще неделю назад машину редактора «Кларион» починили бы незамедлительно. Он пожал плечами и положил трубку. Пришлось идти пешком.

Ему это даже понравилось. Риджмор был красив в эту пору года, и Дентон мог спокойно любоваться им. Старые вязы сплелись кронами, и, несмотря на жару, на аллее было прохладно. Несколько лет назад в ноябре Риджмор погрузился в снег, и температура сильно упала. Скоро опять будет осень и зима. Может быть, это последнее лето в его жизни.

До дома оставалось совсем немного, когда путь ему преградил светофор. Пока он стоял на углу, рядом остановилась машина Мэтта Фаллона. Он сделал вид, что не заметил Дентона. Дентон почувствовал раздражение, но все же решил окликнуть:

- Мэтт, старина, привет!

Фаллон повернул голову в его сторону и изобразил изумление.

- А, Джим, здорово. Не заметил тебя. Садись ко мне.

Не заставляя себя упрашивать, Дентон сел рядом с карикатуристом. Загорелся зеленый свет, и Фаллон дал газ. Он ехал очень быстро.

- Ты хочешь свернуть мне шею, Мэтт? Двигайся помедленнее.

Фаллон усмехнулся, но скорость убавил. Раз или два он хотел что-то сказать, но слова застревали у него в горле. Казалось, он отчаянно хочет, чтобы Дентон заговорил первым, но тот продолжал молчать. Он был мрачен и зол. События последних шести дней своей тяжестью неожиданно придавили его, и ему казалось, что Мэттью Фаллон сейчас олицетворяет собой весь город, который покрыл грязью его и Корин. Он молчал, пока Фаллон не остановил машину рядом с его домом.

- О’кей, старина! - улыбнулся Фаллон.

- Нет, не о’кей, Мэтт, - Дентон не выходил из машины. - Совсем не о’кей. Ты ведь тоже думаешь, что я убил свою жену, не так ли? Все мои друзья так думают. Весь город убежден в этом. Хотя Эджи Спайл не считает нужным сажать меня. Мои так называемые друзья настолько вежливы, что пока не избегают меня, но, вроде тебя, Мэтт, делают вид, что не замечают. Ты уже отказался от подписки на «Кларион».

- Послушай, Джим…

- В Риджморе много таких друзей, как ты. Они проявляли дружеские чувства, пока ложились с моей женой в постель. Но тебе ведь все известно об этом, Мэтт, не так ли?

- Что с тобой, Джим? - пролепетал Фаллон.

- Ничего. Абсолютно ничего! - Дентон извлек из кармана рисунок и показал Фаллону. Тот побледнел. - Что меня может волновать? Возможно, слухи скоро изменятся. Ты знаешь, почему я болтаюсь на свободе, вместо того чтобы разглядывать небо в крупную клетку?

Фаллон испуганно забился в угол. Ему казалось, что Дентон неожиданно рехнулся.

- Потому что у Эджи Спайла нет улик против меня. Он даже стал соглашаться с тем, что я говорил ему с самого начала, - что Анджела в ту ночь встретилась с любовником. Все ее любовники подвергаются проверке, во всяком случае, все те, кто был после бала у Виаттов. Ее убийца был там. Подозреваемых не так много, и ты среди них, Мэтт. И возможно, очень скоро ты на своей шкуре испытаешь, что значит быть подозреваемым!

- Но никто не подумает… Какая причина могла меня…

- Ты ведь был у Виаттов, не так ли? И любовником Анджелы ты был, не так ли? Кстати, Мэтт, я сам слышал ее слова, обращенные к Казанове, насчет бегства. Это не ты случайно в темноте сказал ей про чемодан?

Внезапно карикатурист изменился в лице. Он схватил Дентона за руку.

- Так это Анджела разговаривала с тем парнем в темноте?

Дентон замер. Вся его злость улетучилась.

- Ты тоже слышал?

- Я слышал, как шептались мужчина и женщина. Когда свет погас, я двигался к двери и решил остановиться у стены. Я прошел мимо пары и слышал шепот.

«Ну, теперь-то Эджи вынужден будет мне поверить, - подумал Дентон. - Вот он, другой свидетель разговора».

- Что ты слышал, Мэтт?

- Женщина прошептала: «Ты будешь готов, милый?» И мужчина шепотом ответил: «Ага. Только возьми чемодан». Она: «В том же месте, в тоже время?» А он ответил: «В четыре тридцать или пораньше, если сможешь. Я увижу тебя в…» Я прошел мимо них и больше ничего не слышал.

- Кто был этот мужчина? - медленно проговорил Дентон.

- Я не знаю. Ты знаешь, что по шепоту трудно определить голос. Тогда я даже не думал, что эта женщина была Анджела.

Это напоминало карусель. Единственное новое свидетельство - время, 4.30. Если бы он услышал это «в» до конца!

- Прости, что я набросился на тебя, Мэтт, - промямлил Дентон. - Это все нервы.

Карикатурист облегченно вздохнул.

- В общем, ты прав, Джим. Я вел себя как дурак. А насчет Анджелы… что я могу сказать? Сопротивляться ей было невозможно.

- В этом ты не одинок.

- Это не оправдывает меня. Я не могу передать тебе, как я был пьян вначале. Я ненавидел себя за случившееся и не мог остановиться. Она начала это, и она закончила. Я рад, что мы поговорили с тобой об этом, Джим, но больше не стоит. Ладно? - Он робко прикоснулся к руке Дентона. - Несколько минут назад я действительно был убежден, что это ты убил ее. Весь город болтает об этом. Я был глуп, как и все. Теперь я знаю, что это сделал не ты.

- Если ты хочешь мне помочь, Мэтт, скажи Эджи Спайлу о подслушанном разговоре.

- Завтра же сделаю это.

- Спасибо.

Дентон вышел из машины. Фаллон, с чувством человека, приговоренного к казни и неожиданно получившего помилование, поехал обратно.

На ступеньках крыльца Дентон тут же увидел стишки:

Джимми Дентон взял ружье,

Застрелю, решил, ее.

Жена мертвая лежит,

Он в постель к другой спешит.

Злость снова охватила его. Он выскочил на улицу, но вокруг никого не было. Краем глаза он уловил шевеление занавески на окне соседнего дома и, резко повернувшись, увидел женское лицо.

Он вернулся в дом и стал готовить ужин.

Глава 22

Пока он готовил себе еду, ему пришла мысль о вещах Анджелы, которые он обещал Бриджит Уайт. Он пошел в спальню, чтобы просмотреть отобранные вещи. Он открыл дверь и изумленно замер на пороге.

Постель была завалена вещами.

Пальто, костюмы, куртки, юбки, блузки, даже чехлы для одежды. Горы свитеров, джемперов и брюк, белье, туфли, коробки разных форм и размеров. Даже боты Анджелы и зонты.

Дентон подошел к чулану и распахнул дверь. Там не осталось ничего. Ничего!

Он начал просматривать ящики столов и бюро. Все очищено!

Бриджит Уайт оставила на месте всего один предмет - конфетную коробку Анджелы, но и туда она сунула свой нос: коробка весила наполовину меньше.

Он отошел в сторону и огляделся. Да, она брала все подряд.

Сперва он испытал нечто вроде изумления, потом пришел в ярость. Ну и люди! Только пальто стоили больше двух тысяч долларов. Да и остальные вещи тянут на приличную сумму.

Черт с ней. Раз она такая нахалка, то не получит ничего. Он разыскал вешалки и начал развешивать все по местам. Добравшись до коробок, он с любопытством стал заглядывать внутрь. В шести шляпных коробках действительно были шляпы, но большая коробка из-под костюма, которая, очевидно, была пуста, когда уборщица нашла ее, теперь содержала платки, шарфы, перчатки, вечернюю сумочку, несколько обычных сумок, гребень из чистого серебра, щетку, ручное зеркало и целый ассортимент поясов.

Коробка из-под туфель была набита лосьонами, кремами, помадой и другой косметикой. Здесь же были четыре флакона дорогих духов. Дентон усмехнулся, вытащил из коробки духи, закрыл ее и отставил в сторону. Он отдаст ее утром Бриджит Уайт, перед тем как выгнать ее.

Открыв кожаную коробку с маникюрными принадлежностями, Дентон снова разозлился. Эта чертова уборщица собиралась украсть и драгоценности! Что она, считает его за идиота? Последней оставалась коробка с канцелярскими принадлежностями, на крышке которой была дарственная надпись. Когда он подарил ее Анджеле? И даже это Бриджит Уайт хотела забрать! Он с яростью пнул ногой коробку, та полетела по комнате и содержимое рассыпалось по полу. Выругавшись, Дентон стал снова собирать бумаги.

Вот так он и нашел это.

Один из листов был написан рукой Анджелы и скреплен с конвертом. Это было неоконченное письмо:

«Дорогой!

Я едва могу дождаться того времени, когда ты приедешь сюда на охотничий сезон! Я так счастлива, что ты наконец-то согласился забрать меня из этого ужасного места!

Ты можешь быть уверен, что я готова пойти за тобой, как только ты скажешь хоть слово. Если ты…»

Очевидно, ей помешали - звонок в дверь или по телефону или возвращение домой Дентона. Она сунула письмо в свои бумаги, намереваясь позже закончить его. Нечего и пытаться узнать, почему она его не закончила. Анджела никогда не следовала логике. Дентон не стал бы удивляться, если бы ему сказали, что она просто забыла об этом.

Пальцы Дентона дрожали, когда он отцепил письмо от конверта. На конверте был штамп авиапочты и соответствующая марка. Конверт был пуст, очевидно она хранила его ради обратного адреса.

А обратный адрес был такой:

«Тревор Юнайтед Студиоз» Голливуд, Калифорния.

Дентон снова скрепил вместе письмо и конверт и встал. Он испытывал торжество и облегчение и даже легкую слабость в ногах. Вот доказательство его гипотезы! Она крутила под его носом любовь с Норманом Виаттом.

Интересно, долго ли длилось все это. Поскольку бегство обсуждалось по почте до прибытия Виаттов в Риджмор, их связь началась по меньшей мере в прошлый визит. Норман Виатт посещал Риджмор каждые несколько месяцев и вполне мог спать с Анджелой в то время, как Дентон считал, что она спит с кем-то другим. Видимо, и на память она не оставила записок Виатта лишь потому, что у них все началось сразу.

Значит, Ральф Кросби был отвергнут не ради нового любовника, а потому, что в город вернулся один из прежних.

Было несколько минут десятого, когда Дентон набрал номер домашнего телефона начальника полиции.

- Привет, Эмма, Эджи дома?

- Нет, Джим. Сегодня ежемесячное совещание начальников полиции и шерифов. Бог знает, когда он вернется. Передать ему что-нибудь?

- Нет, спасибо, Эмма, не беспокойся.

Долгое время он сидел и думал. Эджи Спайла искать бесполезно. Эмма и другие жены не знают, что «ежемесячное совещание начальников полиции и шерифов» только предлог повеселиться. Ребята садятся в машины и катят куда-нибудь, где можно поиграть в покер и выпить.

Дентону не полагалось это знать, считалось, что это тайна для всех жителей города. Так что если он и найдет Эджи, у того не будет настроения заниматься делами.

Нет, на сегодня шефа полиции не существует. Может, сержант Боб Гарлей или Нед Бредшоу? Дентон покачал головой. Он сомневался, что они осведомлены об этом деле. Эджи Спайл умел молчать, когда дело касалось его друзей. По этой же причине исключались патрули. Это слишком деликатная операция, мрачно подумал он.

Шериф? Они все сегодня гуляют.

Лучше всего действовать с помощью окружного прокурора Ральфа Кросби. Дентон засмеялся. Кросби зол, как полицейская собака.

Значит, остается действовать самому или подождать до завтра.

Джордж Гест пытался все сделать сам, подумал Дентон, и результат известен. Но он же не Джордж Гест! Он вооружен знаниями, которых не было у Джорджа. Кроме того, он сильней физически. Он уверен, что ему не составит труда справиться с Норманом Виаттом, если дело дойдет до схватки.

Конечно, он не собирается идти с голыми руками против охотничьего ружья. Правда, Эджи забрал его охотничье ружье, но у него есть автоматический пистолет 38-го калибра. Его-то Спайл не тронул. У Дентона есть разрешение, и он не сомневался, что Кросби настаивал на его изъятии. Он подошел к столу и открыл ящик. Пистолет был на месте. Да, Спайл тактично не взял его. Дентон сунул пистолет в карман и подошел к телефону.

Ответила Ардис Виатт.

- Норм дома?

- А, это ты, Джим! Нет, он с папой на охоте. Что-нибудь важное?

- Ничего срочного, - ответил Дентон и положил трубку раньше, чем Ардис успела задать еще вопрос.

Он прошел через кухню к гаражу, но вспомнил, что его машины на месте нет. Вернувшись в дом, он позвонил Маку, чтобы снова заказать такси. Но телефон молчал. После двух или трех попыток он решил позвонить Тиму Макферсону домой.

К телефону подошла жена Мака, и он решил не называть себя, чтобы не получить отказа в связи с кампанией против него.

- Я пытался вызвать машину, но контора не отвечает.

- Вероятно, все машины в разъезде. (У Мака было всего две машины.) Одна из них, очевидно, скоро вернется. Они позвонят мне. Какой адрес?

- Эльи, сто двадцать четыре.

- Подождите десять или пятнадцать минут.

Пришлось ждать сорок пять минут. Такси появилось в пять минут одиннадцатого. Дентон успел выкурить восемь сигарет и выпить два стакана виски и готов был наброситься на шофера.

За рулем сидел сам Мак.

- Ты уверен, что приехал вовремя?

- Я был занят. Куда?

- На Ридж-роуд и пять миль за город. Где свернуть, я скажу.

- Это зона С. Три доллара.

- Я знаю! Поехали!

- Поехали.

- Прости, что я разговаривал с тобой таким тоном, - сказал Дентон через некоторое время. - Я сам не свой в эти дни. Ты, наверное, слышал.

- Все о’кей, мистер Дентон.

- Ты ведь слышал, не так ли? Все эти сплетни?

- Конечно. - Мак не отрывал глаз от дороги. - Но я никогда не обращаю внимания на бабьи сплетни.

Снова молчание.

- Мы едем к охотничьему дому мистера Виатта? - спросил Мак, когда он свернул с шоссе.

- Да, а откуда ты знаешь?

- Привозил одного сюда. Ночью. Одетого в лучший костюм и с чемоданом.

- Когда это было, Мак? - изумленно спросил Дентон.

- Три воскресенья назад. Сейчас вспомню. Да. На следующий день после бала.

Дентон замер. Бал был в субботу, а в ночь на воскресенье исчезла Анджела. Значит, в ту же ночь, Макферсон вез сюда Норма Виатта.

- Ночью? - засмеялся Дентон. - Во сколько?

- Привез его сюда в четыре сорок пять, посадил в городе в четыре двадцать пять. И не у его дома, а на улице. Я говорю вам это по той причине, мистер Дентон, - медленно проговорил Мак, - что он действовал очень трусливо. По телефону говорил шепотом, как будто не хотел, чтобы о его звонке знали.

В неожиданные моменты появляются друзья! Молодец Тим Макферсон!

В то же самое время это его удивило. Почему Норму Виатту понадобилось вызывать по телефону такси, когда у него есть собственная машина.

- Я не могу тебе передать всю мою благодарность, Мак. Я знаю, что у тебя нет привычки болтать с пассажирами. Но может быть, ты мне скажешь, кто был этот человек? Конечно, Норман Виатт, не так ли?

- Мистер Виатт? - повторил таксист. - Нет, черт возьми, мистер Дентон. Это был его тесть.

Джеральд Тревор.

Глава 23

Дентон был потрясен.

- Остановись на минуту, Мак, - попросил он. Они были уже недалеко от дома.

Макферсон молча повиновался. Дентон дал ему сигарету и одну взял себе. Мак дал Дентону прикурить от зажигалки и прикурил сам.

- Мне надо подумать.

Мак спокойно откинулся на спинку сиденья. Дентон задумчиво курил сигарету.

Значит, это вовсе не Норман Виатт. Все время это был старый Тревор. Ах, этот старый ублюдок!

«Теперь легко разобраться, в чем я ошибался», - подумал Дентон. Он никогда не думал всерьез об Анджеле и Треворе, отбрасывая его по возрасту. Трудно поверить, что Анджела могла бы выбрать мужа, которому чуть ли не семьдесят лет. Конечно, молодых людей полно, и она готова лечь под любого. Так что за любовниками дело не стало бы. А старик все же красив. Возможно, и он далеко еще не импотент. Его собственная дочь смеется, что он заглядывается на женщин.

Боже, каким же слепым идиотом он был! Хотя для Дентона Джеральд Тревор походил на мумию Рамзеса II, Анджела подцепила его. Этот человек мог осуществить все ее мечты насчет сцены. Норман Виатт не смог бы сделать для нее и десятой доли того, что мог Тревор.

Тревор уже давно был вдовцом. Он являлся полным диктатором в «Тревор Юнайтед Студиоз». Ни один теле-или кинофильм не выходил без его одобрения. И если бы даже у Анджелы не было абсолютно никакого таланта, он сумел бы сделать из нее звезду. Но зачем старику понадобилось ее убивать, когда весь вопрос упирался лишь во время?

- Мак, а в доме был кто-нибудь, когда ты привез его туда? - спросил Дентон.

- Не знаю, - спокойно ответил Мак. - Тревор сказал, чтобы я высадил его у начала дороги. Света в доме я не видел, но разглядел у дома силуэты двух машин.

- Двух машин? Ты в этом уверен, Мак?

- Если мои глаза не обманули меня.

- Две машины, - повторил Дентон и пожал плечами. - Ну что же, все это прояснится. Едем.

Они поехали дальше.

Мак остановил машину рядом с домом, где уже стояла машина Нормана Виатта. Из окон охотничьего дома лился свет.

- Мак, ты пойдешь со мной туда? - спросил Дентон. - Ты мне нужен.

- Зачем?

- Как свидетель, - сказал Дентон и добавил: - Но должен тебя предупредить, что это может оказаться опасным. Я не настаиваю и пойму тебя, если ты откажешься.

Мак погасил сигарету и пошарил рукой под сиденьем.

- Когда дело пахнет неприятностями, я всегда беру монтировку, - сказал он и вылез из машины. Дентон вылез с другой стороны и тщательно втоптал окурок в землю.

Норман Виатт, очевидно, услышал шум машины, потому что он стоял у двери, когда они приблизились к дому. Он пристально вглядывался в них, потом узнал Дентона.

- А, это ты, Джим! - сердечным тоном сказал он. - Привет, Мак. Заходите.

Они последовали в гостиную. Дом был маленький, но двухэтажный и даже с балконом. Внутри он был неплохо обставлен, а стены увешаны охотничьими трофеями. Но в данный момент Дентон не обращал внимания на обстановку.

За простым деревенским столом сидел Джеральд Тревор. При их появлении он оторвался от карт, чтобы посмотреть, кто пришел. Как и его зять, он был в высоких сапогах, брезентовых брюках и куртке. Оба были небриты.

Дентону показалось, что старик побледнел при виде его и Мака. Но он тут же встал и сердечно приветствовал их.

- Какой неожиданный визит, Джим!

- Садитесь, ребята, - сказал Норман.

- Нет, спасибо. Мы ненадолго, Норм. - Он направился прямо к Джеральду Тревору и сунул под нос старику письмо Анджелы. - Вот небольшая записка, предназначавшаяся вам, Тревор. Я думаю, вам будет интересно прочесть ее.

Старик побледнел, но держал себя в руках.

- Я не знаю, что ты имеешь в виду, Джим, - с изумлением сказал он. - Почему это должно меня интересовать?

- Потому, - ответил Дентон, показывая конверт, - что это незаконченное письмо было скреплено вместе с конвертом. У нее была плохая память, Тревор. Она оставила себе конверт, чтобы не забыть обратный адрес.

Джеральд Тревор опустился на стул.

- Джим! - Норман Виатт тоже побледнел. - Ради бога, скажи, что все это значит?

Дентон показал письмо и конверт Виатту и, когда тот прочел, тут же забрал их.

- Это доказательство убийства. Письмо написано рукой Анджелы.

Виатт стал еще бледнее. Он переводил взгляд с Дентона на Тревора и молчал. Дентон убрал письмо и конверт в карман.

- Кажется, твой тесть гораздо ближе был знаком с моей покойной женой, чем пытался показать. Ты знал об этом, Норм?

- Я не знаю, о чем ты говоришь. - Виатт с изумлением разглядывал старика.

- Мак, скажи мистеру Виатту, что случилось в то воскресенье после бала.

- Насчет мистера Тревора? Что же, мистер Виатт, мистер Тревор позвонил мне в половине пятого утра - или ночи, как вам угодно, - и попросил, чтобы я ждал его в такси на улице, за углом вашего дома. Я так и сделал и привез его сюда.

У Виатта открылся рот.

- А как был одет мистер Тревор, Мак? - спросил Дентон. - Как на охоту?

- Ничего подобного, - сухо ответил Макферсон. - Он был в двухсотдолларовом костюме и с чемоданом.

- Это было в ту ночь, когда исчезла Анджела, - добавил Дентон. - В записке, которую она мне оставила, говорилось, что она покидает меня и Риджмор. После того что ты услышал только что, Норм, к какому выводу ты приходишь?

- Боже мой, Джеральд! Да скажи же что-нибудь!

Карты упали на пол, и Тревор трясущимися руками стал их поднимать. Он вдруг словно состарился на глазах.

- Норман… Норм… Это не… Не верь ему.

- Тогда скажи, Джеральд, почему Анджела написала подобную записку? Скажи мне, почему ты выскользнул ночью из дома, как вор, с чемоданом? Почему ты взял такси, а не воспользовался своей машиной? И самое главное, Джеральд. Почему ты вернулся отсюда обратно, а Анджела не вернулась?

Тревор беспомощно разглядывал мужа своей дочери, потом достал платок и стал вытирать лицо.

- Она была мертва, когда я приехал сюда, - простонал он. - Я клянусь в этом, Норман. Мы собрались вместе бежать, и она должна была встретить меня здесь. А я нашел ее мертвой. Она была мертва, Норм, я не убивал ее. Я не мог ее убить. Я был… Я безумно любил ее. Безумно…

Теперь все успокоились. Виатт неожиданно сел. Голова у него тряслась.

- Мы сейчас говорим о моей жене, Тревор. С моей репутацией и при сложившихся обстоятельствах надо выяснить все до конца. Вам лучше рассказать все. Вы сказали, что нашли Анджелу мертвой, - продолжал Дентон. - Как это случилось? Кто же выстрелил ей в живот, если не вы?

Тревор протестующе замахал руками.

- Я не знаю. Я не отрицаю, что приехал сюда, но я опоздал на пятнадцать минут! Я нашел ее на полу с вывернутыми внутренностями… Не знаю, как это случилось… Ружье лежало рядом. Может быть, она рассматривала ружье, пока ждала меня. Мог произойти несчастный случай.

- А у вас есть привычка оставлять ружья заряженными? - вежливо спросил Дентон, - Анджела никогда не умела отличать один конец ружья от другого.

- Я не знаю. Не знаю.

- А если она застрелилась случайно, почему же вы не сообщили полиции? Если вы невиновны в ее смерти, почему решили избавиться от ее тела?

- Кто бы мне поверил? - тихо спросил старик. - Мне пришлось бы еще объяснять, что она делала здесь в такое время. Если бы я мог убедить, что это не я убил ее, вся эта история… все дело не случилось бы. Я не хотел скандала. Я не хотел повредить Ардис и Норману…

- Не хотел скандала? - засмеялся Дентон. - А о чем вы думали, когда собирались удрать с чужой женой?

- Тогда я не думал об этом…

- Не хотели вредить Ардис и Норману. А вредить мне вы были не против? Кто же, по-вашему, стал бы подозреваемым номер один? Или вы об этом тоже не думали, Тревор?

- Нет, - прошептал старик. - Не думал. Я ни о чем не думал, Джим. Это чистая правда, клянусь богом. Я был испуган до смерти и безумен. Все время я думал о ее теле… и вернулся домой как ни в чем не бывало. Анджела приехала сюда на вашей машине. Мы собирались добраться до Буффало, сесть в самолет, а вашу машину оставить в аэропорту. Мы хотели дать вам телеграмму.

Старик замолчал. У Нормана Виатта все еще тряслась голова. Тим Макферсон любовался чучелом лисы.

- Вместо этого, - продолжал бормотать Тревор, - я использовал вашу машину для того, чтобы увезти отсюда ее тело… Я сбросил ее со скалы… и чемодан. А машину вернул в гараж. Домой я шел пешком со своим чемоданом. Было четверть седьмого, когда я добрался до своей спальни. Ардис спала. Я чуть не налетел на тебя, Норм. Ты вернулся буквально минут через пять после моего возвращения.

Но зять миллионера все еще никак не реагировал.

- Неплохое объяснение, - сказал Дентон. - Но и недостаточно хорошее. Моя машина проехала в ту ночь пятнадцать миль. Это как раз расстояние от моего гаража сюда и обратно. Так, как вы рассказали, быть не могло. Вы использовали для перевозки тела Анджелы какую-то другую машину.

- В-вы ош-шиб-л-лись, - заикаясь, пролепетал Тревор. - Д-другой м-маш-шины з-здесь н-не было.

- Когда я привез вас сюда, здесь были две машины, мистер Тревор, - неожиданно вмешался Макферсон.

- Вы ошиблись, вы ошиблись, - возбужденно повторял Тревор.

- Я уверен, что здесь были две машины, - твердо сказал Мак и повернулся к ним спиной.

Норман Виатт перестал трясти головой.

- Какая разница! - спросил он, не глядя на тестя. - Он же признался, что отвез тело.

- Да, - кивнул Дентон. - И не только тело Анджелы он отвез. Джордж Гест тоже лишился жизни. Он, как дурак, решил разыграть из себя полицию и попытался выследить убийцу. Тревор, вечером в день бала он видел вас в обнимку с моей женой в машине. Теперь я понимаю, почему Джордж не хотел назвать мне имя. Зная вас, он хотел точно убедиться в вашей вине. В этом была его ошибка. Он пришел к вам, чтобы проверить это, понял, что вы убили Анджелу, и вы убили и его.

- Нет, - застонал старик. - Нет, нет, нет…

- Я не понимаю, как Джеральд мог сделать это, Джим, - сказал Норм Виатт. Его голова снова начала трястись. - Я не видел Джорджа в ночь его гибели. В этом ты неправ, Джим. Должно быть, это был несчастный случай.

- Это не несчастный случай, - холодно сказал Дентон. - Ты хочешь покрыть своего тестя, Норм?

- Что ты имеешь в виду? - Виатт вцепился в кресло.

- Я знаю, как ты его любишь. Я знаю, что вся твоя карьера зависит от него. Откуда я могу знать, что ты не выгораживаешь этого старого донжуана?

- Выгораживаю?

- Да. Ты был с ним здесь в ту ночь, когда погиб Джордж. Если Тревор убил его и инсценировал несчастный случай, он не мог это сделать без твоей помощи. Джордж был крепким парнем. Одному с ним трудно было управиться.

Виатт открыл рот и снова закрыл. Он был совершенно изумлен.

- Я считаю, что вам лучше отправиться в полицию, - сказал Дентон, - и передать дальнейшее расследование специалистам. Мы поедем в машине Мака. А если вы захотите устроить еще один несчастный случай, не забывайте, что я не Джордж. - И Дентон вытащил из кармана свой пистолет. Тим Макферсон повернулся к ним и показал монтировку. Тревор, как мертвый, безвольно сидел на стуле, а Норман Виатт с недоверчивой улыбкой косился на пистолет в руке Дентона.

Дентон быстро проверил карманы их курток.

- Пошли, джентльмены.

Глава 24

Дентон приказал Виатту сесть рядом с Маком, а сам сел на заднее сиденье рядом с Тревором.

Машина быстро помчалась обратно в город.

- Не торопись, Мак, - сказал Дентон.

- Да, - буркнул Мак и сбавил скорость.

Свежий ночной воздух вернул Тревора к жизни.

- Но это же смешно, - раздраженно процедил он. - Мы с Норманом не гангстеры. Почему вы не уберете пистолет?

- Потому что два человека очень опасны, - ответил Дентон. - Я не хочу лишиться жизни, и Мак тоже.

Весь остальной путь до города они молчали.

Дежурил сержант Гарлей. Он недоверчиво уставился на Тревора и Виатта, когда Дентон кратко изложил ему суть дела.

- Черт возьми! - пробормотал сержант. - Я не знаю, что делать. Шеф на собрании, и мне не велено беспокоить его…

- Боб, мне все известно об этих «собраниях», - сухо сказал Дентон. - Может быть, Эджи еще не свалился с ног. Свяжись с ним.

- Не могу! - взмолился Гарлей тихо. - Ты же знаешь шефа, когда он выпьет. А может, и не знаешь. Дьявольская ночь. - Он посмотрел на часы. - Послушайте, мистер Дентон, я предлагаю позвонить окружному прокурору. Он скажет, что делать.

- Подожди.

По дороге в город Дентон имел время на размышление. В гипотезе о причастности Нормана Виатта к смерти Джорджа Геста было что-то не то. Возможно, он сказал правду. Во всяком случае, его реакция была вполне естественной. Может быть, есть другие объяснения?

И тогда Дентон понял, что, говорит Виатт правду или нет, алиби Тревора целиком зависит от него. Он задумался и неожиданно вспомнил еще кое-что: взгляд старого Тревора. Вспомнил свой визит в их дом, когда он сказал, что Джордж Гест мог быть в их охотничьем доме. Тревор был… как бы это сказать… ошеломлен. Да, ошеломлен. Что бы это могло значить?

- Подожди, Боб, подожди, - повторил Дентон, обращаясь к сержанту Гарлею. Он подошел к скамье и сел.

Что бы это могло быть? «Спокойно, - сказал себе Дентон, - спокойно, надо обдумать шаг за шагом…»

Он встал и, подойдя к столу сержанта, сказал:

- Прежде чем позвонить Кросби, ты можешь позвонить в другое место?

- Позвонить? Кому, мистер Дентон?

Дентон ответил ему.

Джеральд Тревор немедленно встал со скамьи.

- Я признаюсь, - твердо сказал он. - Это не был несчастный случай. Я убил Анджелу Дентон.

Норман Виатт тоже встал, опираясь на спинку скамьи.

- Джеральд! Ты сошел с ума. Сержант, он не знает, что говорит. Замолчи, Джеральд! Сержант, я требую, чтобы вызвали моего адвоката.

Сержант Гарлей растерялся.

- Звони, Боб, звони! - сказал Дентон.

- Но что я скажу, мистер Дентон?

- Но я же сказал, что это я убил ее! - заорал старик. - Почему вы не арестуете меня? Вы же полицейский!

- Не слушайте его! - кричал Виатт. - Джеральд, ради бога!

- Звони же, Боб, звони, - еще раз сказал Дентон.

Глава 25

Машину вел патрульный Пит Дрейвс. Его пассажирами были сержант Гарлей и Джим Дентон. В полиции остался Нед Бредшоу. Окружной прокурор Ральф Кросби должен был с минуты на минуту появиться там, но сержант и Дентон улизнули до его появления.

У дома Виаттов Дентон и Гарлей вышли, оставив Дрейвса ждать в машине.

Дентон нажал кнопку звонка у двери.

Дверь открыла Ардис Виатт. Она была одета точно, как женщина на обложке «Журнала мод», который держала в руках.

- Джим! - Она удивленно и тревожно уставилась на сержанта. - В чем дело? С отцом и Норманом что-нибудь случилось?

- Можно нам войти, миссис Виатт? - спросил сержант.

- Конечно, - хмуро ответила она.

Они вошли в дом и закрыли за собой дверь.

- Садитесь, пожалуйста, - сказала она, когда они вошли в гостиную. - Вы не ответили на мой вопрос. С отцом и мужем что-нибудь случилось?

- У них все в порядке, Ардис, - сказал Дентон.

- Хорошо, - облегченно вздохнула она. - Увидеть полисмена в такое время… Хотите выпить?

- Нет, мадам, - ответил сержант. - Я сержант Роберт Гарлей из управления полиции и пришел к вам по официальному делу.

- Звучит зловеще, сержант, - улыбнулась Ардис. Она села в кресло и свернула журнал в трубку. - Я нарушила правила движения?

- Лучше скажите вы, мистер Дентон, - сказал сержант.

Ардис Виатт нахмурилась.

- Ардис, - спокойно проговорил Дентон. - Последний раз, когда я был здесь, мы обсуждали передвижения Джорджа Геста в ночь его смерти. Ты сказала мне, что он здесь не был. Еще ты сказала, что весь вечер была дома, кроме пятнадцати минут, которые провела у соседки.

- Да, Джим, - она изумленно кивнула.

- Несколько минут назад я попросил сержанта Гарлея позвонить миссис Смит, у которой ты, по твоим словам, была. Миссис Смит ответила, что никогда не говорила тебе о новом платье и не звала тебя посмотреть его. Миссис Смит также сказала сержанту, что в течение этого визита в Риджмор ты ни разу не заходила к ней.

- Она так сказала? - Ардис пожала плечами. - Я не уверена, что понимаю все это, Джим. Почему полиция заинтересовалась моими отношениями с соседями?

- Потому, Ардис, что твой отец попал в тяжелое положение. Он только что признался в убийстве Анджелы. А Норман обвиняется окружным прокурором в убийстве Джорджа Геста.

Она не дрогнула. «Как статуя», - подумал Дентон. Потом она шевельнулась и провела кончиком языка по губам.

- Папа сказал, что он убил эту женщину? Он?

- Да, мадам, - кивнул сержант.

- Вы лжете.

- Нет, мадам.

Она на мгновение закрыла глаза, но тут же открыла их.

- Но вы же знаете, что он не делал этого. - Она смотрела на Дентона.

- Да, Ардис, я знаю. Теперь знаю. Я теперь все знаю.

- Ты?! - Это звучало скорее как утверждение, чем как вопрос.

- Я знаю, что он старый, сломленный человек. Я знаю, что у него не осталось ничего, кроме отцовских чувств. Я знаю, что он приносит себя в жертву. Это патетично и благородно, но ты не должна допускать этого, Ардис.

Но она, казалось, не слышала.

- Не надо молчать, Ардис, - продолжал Дентон. - Если не ради меня, то ради отца. Ты расскажешь нам, что случилось?

Но она снова закрыла глаза.

- Хорошо, тогда я скажу тебе. После бала, когда мы были здесь, ты подслушала, что Анджела собирается бежать с каким-то мужчиной. Я тоже слышал это и вспомнил, что ты стояла справа от меня, и теперь я убежден, что и ты слышала этот разговор, но в отличие от меня ты слышала весь разговор. Ты услышала или догадалась о месте встречи. Они говорили шепотом, и голос мужчины ты не узнала. Ты не знала, что это шепчется твой отец. Ты подумала, что это твой муж.

Журнал выскользнул из ее рук и упал на пол. Она открыла глаза и машинально нагнулась за ним.

- Я не знаю, что навело тебя на мысль, что новым любовником Анджелы стал твой муж, а не кто-нибудь другой, - спокойно продолжал Дентон. - Возможно, ты следила долгое время, ожидая, когда Норман попадет в сети Анджелы. Она успешно окрутила многих. Она была моложе тебя и - прости меня, Ардис, - физически более привлекательна. У тебя, должно быть, разыгралось воображение, и ты решила, что Норман не устоял перед ней. Я не думаю, что это так, Ардис. Я не нашел реальных доказательств этого. Хотя, видит бог, я сам искал следы этого.

Ему показалось, что он услышал ее вздох.

- Ты очень любишь Нормана, Ардис. Зная, что Анджела переспала чуть ли не со всеми мужчинами в городе, ты, естественно, боялась за мужа. Ты была готова на все, чтобы сохранить семью. Даже на убийство.

Она посмотрела прямо на Дентона. Тот вздрогнул. Он никогда еще не видел такого пустого человеческого взгляда.

- Когда Норм поехал отвозить домой пьяного Кросби, ты решила, что все это игра, что он придумал это ради встречи с Анджелой. Я полагаю, что ты дождалась, пока твой отец поднимется к себе, и затем отправилась на машине к охотничьему дому. Ты приехала туда раньше Анджелы и стала ждать ее с ружьем в руках. Ты выстрелила в нее сразу же, как она вошла в дом?

Женщина с пустым взглядом отвернулась.

- Да, - бесцветным голосом ответила она.

Дентон удивился, почувствовав, как что-то мокрое упало ему на руку. Потом до него дошло, что это капает пот с его лица. Он достал платок и стал протирать лицо. Сержант Гарлей сидел на краю дивана и широко раскрытыми глазами смотрел на Ардис Виатт.

- Значит, ты сидела там с ружьем в руках и курила, ожидая появления Нормана. Тебе и в голову не могло прийти, что, пока ты была в своей спальне, твой отец собрал вещи в чемодан и ждал, когда ты уснешь. Он попал в неприятную историю, тайком улизнув из дома и не зная, что ты не спишь, а сидишь в охотничьем доме. Интересно, кто из вас был больше удивлен, когда Тим Макферсон привез его в охотничий дом? Отец наверняка был потрясен, увидев вместо любовницы дочь, которая убила ее.

С губ Ардис Виатт сорвалось что-то похожее на стон.

- Я могу себе представить, что испытали вы оба. Ты, потому что ни за что на свете не стала бы убивать Анджелу, если бы знала, что любовник, с которым она собиралась бежать, твой отец. А мистер Тревор - потому, что его любовница убита, а любимая дочь стала преступницей. Конечно, вернуть Анджелу он уже не мог, но мог спасти тебя, Ардис. И это именно то, что сделал твой отец. Он стал твоим сообщником.

- Нет! - воскликнула она.

- Да, - мягко сказал Дентон. - Разве это не так? Твой отец отвел в город мою машину, на которой приехала Анджела, и поставил ее в моем гараже. На счетчике прибавилось пятнадцать миль. Ты следовала за ним в своей машине, потому что иначе он не сумел бы вернуться обратно. Вернувшись в охотничий дом, вы устроили уборку, смыли кровь, избавились от тела Анджелы и ее чемодана. Вы успели вернуться домой до возвращения Нормана, который приводил в чувство Ральфа Кросби. Так было совершено убийство Анджелы. Теперь перейдем к Джорджу.

Ардис слушала молча и не сводила глаз с лица Дентона. Он продолжал:

- Джордж случайно видел твоего отца с Анджелой в машине. Я убедил его, что человек, которого он видел, является новым любовником Анджелы и, возможно, ее убийцей. Поэтому Джордж решил, что твой отец убил Анджелу. Вечером в прошлую пятницу, после того как он отвез домой Эммета Тейлора, Джордж явился сюда. Теперь я не верю, что он собирался в охотничий дом. Я думаю, Ардис, он знал, что твой отец и Норман уехали и ты была одна дома. Наверное, он хотел поговорить с тобой о своих подозрениях, прежде чем обратиться в полицию. Джордж был как раз таким парнем, от которого этого следовало ожидать. И конечно, он не знал, что, обращаясь к тебе, он подписывает собственный смертный приговор. Он не боялся тебя и хотел поговорить с тобой, а ты решила убить его. Но в это время твоего отца вообще здесь не было. Он понятия не имеет, что ты ответственна за смерть Джорджа. Несомненно, ты ни слова не сказала ни отцу, ни тем более Норману о том, что Джордж был здесь в пятницу. И только тогда, когда я обсуждал здесь вопрос о передвижениях Джорджа, твой отец мог догадаться, что, раз Джордж не появился в охотничьем доме, то, очевидно, ты убила и его тоже. Чем ты ударила его, Ардис?

- Что? - спросила Ардис Виатт.

- Я спрашиваю, чем ты ударила Джорджа Геста по голове? - настойчиво повторил Дентон. - И как тебе удалось тащить такого тяжелого мужчину?

- О, я сказала Джорджу, чтобы он отвез меня в охотничий дом и повторил отцу то, что рассказал мне. Он не хотел ехать, но я уговорила его. Я взяла с собой дорожную сумку и положила в нее тяжелую кочергу. За городом я попросила Джорджа на минуту остановиться. И ударила его. Потом подвинула его и сама села за руль. На Рок-Хилл-роуд я выскочила из машины. Вот и все, Джим. Разве я не умно придумала это?

- Боже мой! - воскликнул сержант Гарлей.

Дентон кивнул.

- Ты успела еще повернуть руль и захлопнуть за собой дверку, не так ли, Ардис? А ведь Джордж был еще жив. Правда?

- Да, - прошептала она.

- Я думаю, Ардис, что мог бы простить тебе все, кроме этого - оставить Джорджа одного умирать… Бог знает, как долго он умирал. Все, кроме этого, Ардис. Как ты вернулась домой?

- Пешком, - одними губами сказала она.

Дентон повернулся к ней спиной.

- Боб, позвони окружному прокурору. Так будет лучше. И позвони еще своему шефу. Мне надоело это чертово дело.

Дентон отправился домой пешком. Ночь была морозной, но небо чистое, и он шел под мириадами блестящих звезд.

Первым делом, войдя в дом, он налил полный стакан виски и выпил его спокойно, как воду.

Потом он подошел к телефону и набрал номер.

- Корин? - сказал он, когда она сняла трубку.

- Джим, - сонным голосом отозвалась она, - я только что легла спать. Сколько времени?

- Меньше, чем ты думаешь.

Коротко об авторе

Эллери Квин - литературный псевдоним двоюродных братьев американцев Дэниела Нэтана (Daniel Nathan) и Манфорда Лепофски (Manford Lepofsky). Оба родились в Бруклине (Нью-Йорк) в 1905 г.

Первый успех пришел к ним с детективом «Roman Hat Mystery» (1928), который они написали, приняв участие в конкурсе. Тогда же они сменили свои настоящие имена - Д. Нэтан стал Фредериком Дэннэем (Frederic Dannay), а М. Лепофски - Манфредом Ли (Manfred Bennington Lee). Роман вышел в свет под псевдонимом Эллери Квин; так же звали и его главного героя - сыщика-любителя, автора детективов, который на досуге помогает своему отцу, инспектору нью-йоркской уголовной полиции, в расследовании преступлений.

Впоследствии Эллери Квин стал серийным персонажем 39 романов, героем десяти художественных фильмов, цикла радиопьес, которые звучали в эфире еженедельно в течение десяти лет - с 1939 по 1948 г.

К середине 70-х гг. суммарный тираж романов Эллери Квина превысил 150 млн экз. При известной неравноценности разных периодов творчество Э. Квина считается классикой американского детектива.

В 1930- е гг. братья под псевдонимом Барнаби Росс (Barnaby Ross) издали еще одну серию, состоящую из четырех романов, с актером-детективом Друри Лэйном в главной роли. Ф. Дэннэй под своим настоящим именем Д. Нэтан опубликовал также автобиографический роман о детстве «The Golden Summer» (1953). Ф. Дэннэй был инициатором создания и основным издателем очень популярного журнала «Mystery League Magazine» (с 1941 -«Ellery Queen Mystery Magazine»), печатавшего детективные рассказы. Кроме того, он опубликовал ряд антологий и собрал крупнейшую библиотеку детективной новеллистики, находящуюся сейчас в университете штата Техас.

Ф. Дэннэй и М. Ли были сооснователями и сопрезидентами Американского клуба писателей детективного жанра - «Mystery Writers of America».

М. Ли умер в 1971 г., Ф. Дэннэй - в 1982 г.

Примечания

1

Ред - красный (англ.).

Оглавление

· Глава 1

· Глава 2

· Глава 3

· Глава 4

· Глава 5

· Глава 6

· Глава 7

· Глава 8

· Глава 9

· Глава 10

· Глава 11

· Глава 12

· Глава 13

· Глава 14

· Глава 15

· Глава 16

· Глава 17

· Глава 18

· Глава 19

· Глава 20

· Глава 21

· Глава 22

· Глава 23

· Глава 24

· Глава 25

· Коротко об авторе

Джеймс Хэдли Чейз

Бей и беги

Глава 1

Роджер Айткен был из той разновидности боссов, что всегда отделяют светскую жизнь от деловой.

Я попал к нему домой и познакомился с его женой только после того, как он упал с лестницы в Плаза Грилл и сломал ногу.

Меня никогда не трогало то, что он не приглашал меня к себе домой. По мне, так не может быть ничего хуже, чем руководитель, рассматривающий своих служащих как членов собственной семьи. Я всегда считал, что от босса, который приглашает сотрудников к себе на эти кошмарные ежемесячные обеды, где никто не смеет как следует выпить или поднять голос, нужно бежать как от чумы.

Роджер Айткен был совсем другим. Он был совершенным феодалом. Он нанимал людей с особой тщательностью, платил им на двадцать пять процентов больше, чем любое другое рекламное агентство, и если они не могли хорошо проявить себя в первую же неделю работы, то получали хорошего пинка и оказывались на улице. Айткен не давал права второй попытки: нет от тебя отдачи - вылетай!

Прежде чем начать работать в рекламном агентстве «Интернэшнл и Пасифик», крупнейшем и лучшем агентстве на побережье, возглавляемом Айткеном, я работал на маленькую дешевую компанию, одной ногой стоявшую в финансовой могиле, у босса, которого впоследствии препроводили в лечебницу для алкоголиков. Это было около двух лет назад. Однажды, когда я сидел за столом, сражаясь с проектом рекламы нового средства для мытья посуды, которое не способно было смыть с тарелки даже пятна от подливки, мне позвонила секретарша Роджера Айткена. Она сказала, что Айткен хочет поговорить со мной по личному вопросу и осведомилась, не могу ли я прийти к нему в контору около шести часов. Я, конечно, знал Айткена по той репутации, которую он завоевал в деловых кругах. Я знал, что он стоит во главе агентства, являясь доверенным лицом ряда крупных дельцов, и прекрасно справляется, получая весьма солидный доход. Естественно, я предположил, что он собирается предложить мне работу. И, так же естественно, подобная перспектива не могла не радовать меня: работа в «Интернэшнл» была предметом желаний каждого человека на побережье, связанного с рекламой.

В шесть, минута в минуту, я был в его приемной, а в пять минут седьмого стоял перед его столом, выдерживай обработку голубых глаз, пронизывающих меня насквозь до затылка, как горячий нож кусок масла.

Айткен был крупный мужчина, более шести футов ростом, массивный, хорошо сложенный. У него был узкий рот, крутой волевой подбородок типичного главы фирмы. Ему было лет сорок семь, в талии он был толстоват, но если это и был жир, то жир плотный, солидный. Он выглядел как человек, сохраняющий себя в хорошей форме. Он изучал меня секунд десять, потом поднялся и, протянув руку, сжал мою как тисками.

- Вы Честер Скотт? - Его голос прозвучал требовательно, а в приемной его можно было услышать, не прикладывая ухо к замочной скважине.

Не знаю, кем, по его мнению, я мог быть еще, если, прежде чем попасть в его кабинет, мне пришлось назвать свое имя по меньшей мере четырем клеркам.

Я сказал, что да, я Честер Скотт. Тогда он открыл папку, лежавшую на столе, и толстым пальцем полистал бумаги.

- Это ваша работа?

В папке было около двух дюжин вырезок - мои статьи из различных газет и журналов, которые я написал за последние четыре-пять месяцев.

Я подтвердил, что работа моя.

Он закрыл папку и начал кружить по комнате.

- Неплохо, - сказал он. - Я могу найти применение такому человеку, как вы. Сколько они вам платят?

Я сказал.

Он остановился и посмотрел на меня так, как будто не был уверен, правильно ли расслышал мои слова.

- А вы знаете, что заслуживаете большего?

Я сказал, что знаю.

- Так почему же вы ничего не предпринимали?

Я сказал, что в последнее время был слишком занят, чтобы что-то делать в этом плане.

- Работа для вас важнее денег, а?

- Не совсем так, - сказал я. - Просто я очень занят.

Он еще раз внимательно посмотрел на меня, потом подошел к столу и сел.

- Я буду платить вам на сто долларов в неделю больше, чем вы получаете сейчас. Можете приступать к работе в понедельник.

Вот так я начал работать в «Интернэшнл». А теперь, через два года после той встречи, я был вторым человеком после босса и подчинялся непосредственно ему. Деньги, которые я получал, два года назад могли казаться только голубой мечтой. У меня был «кадиллак» последней модели, бунгало с окнами на море и тремя спальнями, мальчик-филиппинец, смотревший за домом, и солидный счет в банке.

Не думайте, что я достиг всего этого, посиживая в кресле и куря сигареты. Если вы собираетесь работать на Айткена, то должны работать. В девять часов каждое утро, включая субботы, я сидел на своем рабочем месте, и бывали дни, когда я выходил из-за стола только в полночь. Если «Интернэшнл» платила хорошо, то и Айткен следил в оба за причитающимся ему. Думаю, что я никогда не работал так напряженно, но мне это нравилось. Кроме того, со мной работала хорошая команда: всех их выбирал сам Айткен, а это кое-что значило. Я восседал на вершине мира. Казалось, я прочно там уселся, но однажды все изменилось.

В один теплый июньский вечер вся моя жизнь внезапно взорвалась. Я допоздна задерживался в конторе. Было начало десятого. Со мной были только Пат Хенесси, моя секретарша, и Джо Феллоус, художник. Все остальные ушли домой. Мы работали над рекламой нового туалетного мыла. Это была серьезная работа с участием телевидения стоимостью в два миллиона долларов.

Феллоус показывал мне эскизы рекламных анонсов, которые он намеревался дать в еженедельных выпусках.

Материал был хорош. Пат и я увлеченно обсуждали его, когда зазвонил телефон.

Она подошла и взяла трубку.

Пат была очень симпатичная: высокая, длинноногая, с волосами цвета меди, с большими голубыми глазами и фигурой, слишком совершенной для реальной девушки. Ей было лет двадцать шесть, и голова у нее была на месте. Мы с ней работали в паре. Если бы она не подталкивала время от времени мою память, мне вряд ли удалось бы идти в ногу со всеми своими подчиненными, количество которых Айткен постоянно увеличивал.

Я не обращал внимания на то, что она говорила в трубку. Мы с Джо как раз корректировали один из его набросков. Меня не совсем устраивала девушка, которую он использовал в качестве модели.

- Слушай, Джо, если у девушки на самом деле такая грудь, - сказал я, - она прищемит ее в первой же вращающейся двери.

- В этом-то и состоит моя идея, - возразил Джо с присущей ему прямотой. - Это как раз то, что я хочу выразить. Я хочу, чтобы парни, как только посмотрят на мою рекламу, спросили себя: а что она будет делать, такая дамочка, попади она во вращающуюся дверь? Психологический прием.

Я швырнул в него наброском, но это не спасло меня от приступа смеха. Тут Пат повесила трубку и сказала своим тихим спокойным голосом:

- Мистер Айткен сломал ногу.

- Ну, если бы ты сказала, что он сломал шею… - начал Джон, но остановился, зевнув. - Ты, конечно, шутишь?

Пат взглянула на меня.

- Звонил дворецкий мистера Айткена, - сказала она. - Мистер Айткен поскользнулся на ступеньках Плаза Грилл. Он сломал ногу.

- Это как раз в стиле Р. А. - сказал бесчувственный Джо. - Он даже ноги ломает в высшем обществе. Не сказали, какую ногу?

- Будь добр, заткнись, Джо, - прервал я и спросил: - Где он? В больнице?

- Его привезли домой. Он хочет видеть тебя. Дворецкий сказал, чтобы ты приехал прямо сейчас.

Только тогда мне пришло в голову, что я даже не знаю, где живет Айткен.

- А куда ехать? - спросил я, вставая.

- У него маленькая хижина на Палм-бульвар, - сказал Джо с усмешечкой. - В домике двадцать четыре спальни и прихожая таких размеров, что может служить гаражом для автобусов; так, не о чем говорить - домишко на уик-энд.

Я игнорировал его высказывания, глядя на Пат.

- Гейблз, Палм-бульвар, - сказала она живо. - Третий дом справа.

Она начала открывать папки с рисунками и бумагами, вынимая некоторые из них и засовывая в отдельную папку.

- Что ты собираешься делать? - спросил я, уставясь на нее.

- Тебе это может понадобиться. Не думаю, чтобы Р. А. хотел тебя видеть только для того, чтобы ты мог пожать ему руку. Завтра заседание правления. Тебе придется его вести. Он захочет посмотреть бумаги, они все здесь. - И она протянула мне папку.

- Но он же сломал ногу! Ему не до деловых разговоров. Его мучает боль. Может быть, ему сделают укол.

- Я бы взяла их, Чес, - серьезным тоном сказала Пат. - Они тебе могут понадобиться.

Как оказалось впоследствии, она была права. Бумаги мне действительно понадобились.

Гейблз оказался огромным домом, стоящим в саду площадью в два акра, с видом на море и отдаленные горы. Я бы не сказал, что в доме двадцать четыре спальни, но по крайней мере десять там должно было быть. Я бы не отказался от такой виллы. Дом, которым не смогут не восхищаться ваши друзья, даже если втайне они вас ненавидят.

Слева от дома был внушительных размеров бассейн и гараж на четыре машины, где стояли «бентли», «кадиллак», «бьюик-фургон» и «форд».

Сад был полон розовых кустов, бегоний, петуний и еще каких-то цветов. Бассейн выглядел как-то одиноко, когда я ехал по усыпанной гравием дорожке: бассейн такого типа мог бы произвести наилучшее впечатление только в обрамлении красоток в бикини.

Я был слегка ошеломлен этим богатством. Я знал, что Р. А. Большой Босс, но не предполагал, что его доход может позволить ему нечто грандиозное и роскошное.

Я поставил машину, поднялся по двадцати мраморным ступеням, ведущим к парадной двери, и позвонил. После короткой паузы дверь отворилась и высокий плотный мужчина в одежде английского дворецкого вопросительно посмотрел на меня из-под белесых бровей. Позже я узнал, что его фамилия Уаткинс и что его вывезли из Англии за солидную сумму.

- Я Честер Скотт, - представился я. - Мистер Айткен ждет меня.

- Да, сэр. Сюда, пожалуйста.

Я последовал за ним через большой холл вниз по лестнице и вошел в комнату, очевидно, используемую Р. А. в качестве кабинета. В комнате стояли стол с диктофоном и четыре кресла. На полках вдоль стен разместилось множество книг.

- Как он себя чувствует? - спросил я, когда Уаткинс включил свет и приготовился скрыться в обширных апартаментах этого дома вместе со своей невозмутимостью и непроницаемостью.

- Его постарались окружить всеми удобствами, сэр. Не могли бы вы подождать несколько минут, пока я сообщу ему о вашем прибытии?

Он вышел, а я прошелся по комнате, разглядывая корешки книг.

Через некоторое время Уаткинс вернулся.

- Мистер Айткен готов вас принять.

Схватив объемистую папку, врученную мне Пат, я последовал за ним по коридору к лифту, который поднял нас на два этажа. Мы пересекли широкую лестничную площадку и подошли к двери. Уаткинс постучал, повернул ручку и отступил в сторону.

- Мистер Скотт, сэр.

Айткен лежал на кушетке. Комната выглядела большой и стопроцентно мужской. Окна, выходившие на освещенное луной море, были задернуты шторами.

- Входите, Скотт, - произнес он, и по напряженности в его голосе я понял, что он сильно раздражен.

Айткен держался так же, как и всегда, разве что странно было видеть его лежащим. Он курил сигарету, а по постели были разбросаны бумаги. Его освещала лампа над кроватью, вся же комната была погружена в полумрак.

- Как вам это нравится? Придвигайте стул. Я заставлю некоторых идиотов заплатить за это. Я послал своего адвоката обследовать эти ступеньки: это просто ловушка смерти. Я возбужу против них дело, но это не поможет моей ноге.

Придвинув стул, я сел. Я начал было выражать свое сочувствие, но он прервал меня.

- Оставьте, - сказал он раздраженно. - Незачем об этом говорить. Мне придется пролежать по меньшей мере недели четыре, если верить этому дурачку врачу. В моем возрасте и при моем весе ломать ноги становится опасным. Если я не буду беречься, могу остаться хромым, а мне этого вовсе не хочется. Так что мне придется торчать в постели. Завтра заседание правления. Вам предстоит вести его. - Он посмотрел на меня. - Как вы думаете, справитесь?

Тут было не до скромности.

- Скажите, как бы вы хотели, чтобы оно прошло, и я проведу его.

- Бумаги с вами?

Мысленно я поблагодарил Пат. Если бы я не послушался ее совета, сейчас мне пришлось бы молчать как глухонемому.

Я достал бумаги из папки и протянул ему.

Он пристально смотрел на меня секунд десять, потом на его лице появилось подобие улыбки.

- Знаете, Скотт, - проговорил он, беря бумаги, - вы отличный парень. Что заставило вас предположить, что я не буду лежать пластом и смогу заняться делами?

- Я просто не мог представить вас бездеятельным, мистер Айткен, - сказал я. - Вы не тот человек, которого легко уложить.

- Это верно.

Я видел, что сказал как раз то, что надо. Он положил бумаги и нагнулся вперед, чтобы стряхнуть пепел.

- Скажите, Скотт, у вас есть какие-нибудь сбережения?

Этот неожиданный вопрос озадачил меня, и секунду я молча смотрел на него.

- У меня чуть больше двадцати тысяч долларов, - сказал я.

Теперь была его очередь удивляться.

- Двадцать тысяч? Так много? - Он довольно засмеялся.

Впервые, с тех пор как я его знал, я видел его веселым.

- По-моему, я оставляю вам слишком мало свободного времени. Вам некогда тратить ваши деньги, ха!

- Это не так уж плохо, - ответил я. - Да и потом, большая часть этих денег досталась мне по наследству.

- Я объясню, почему я спросил об этом, - сказал он. - Мне надоело работать на кучку дураков. Я хочу основать свое собственное дело в Нью-Йорке. В течение следующих четырех недель «Интернэшнл» будет находиться в ваших руках. Я скажу вам, что делать, и вам придется выполнить это, и будут возникать ситуации, когда вы должны будете быстро принять самостоятельное решение, не консультируясь со мной. И вообще, вам не к чему беспрестанно звонить мне и спрашивать, что делать и как делать. Я объясню вам общее направление работы, а вы должны будете взять на себя детали. Если вы преуспеете в этом, я, вернувшись, предоставлю вам такой шанс, за какой, не задумываясь, ухватился бы любой деловой человек. Я сделаю вас своим партнером в Нью-Йорке, если вы захотите вложить свои деньги в дело. Это будет означать, что вы поведете дела в Нью-Йорке, покуда я буду возглавлять «Интернэшнл». Так каждый из нас сможет заработать кучу денег, Скотт, как вы думаете?

- Конечно. - Я подался вперед. Сердце у меня колотилось. - Вы можете на меня рассчитывать, мистер Айткен.

- Ладно, посмотрим. Управляйте сейчас «Интернэшнл» без ошибок, и вы будете приняты. Ошибетесь в чем-нибудь - лишитесь работы. Поняли?

В тот момент мне некогда было думать над тем, что может значить для меня подобное предложение, так как мы сразу же перешли к обсуждению предстоящего заседания правления, но позже, когда я смог спокойно все обдумать, я понял, насколько это было для меня важно. Это давало мне возможность подняться на ту ступеньку социальной лестницы, на которой находились Айткен и ему подобные, и рано или поздно обзавестись собственным делом. При вкладе в двадцать тысяч долларов, при тех возможностях, которые открывал рекламный бизнес Нью-Йорка, и при поддержке Айткена мне действительно, как он сам сказал, предоставлялся редкий шанс.

Я провел у Айткена два с половиной часа, обсуждая планы проведения заседания правления и ту часть работы по управлению агентством, которую он намеревался сделать в течение следующей недели сам. Пат дала мне все необходимые бумаги. Она ничего не упустила из виду, и это произвело на Айткена большое впечатление. Около половины двенадцатого в комнату вошла высокая худая женщина в черном шелковом платье. Позже я узнал, что это миссис Хеппл, экономка. Она прервала наши занятия.

- Вам пора немного поспать, мистер Роджер, - сказала она с выражением непреклонности в глазах. - Доктор Скалберг подчеркнул, что вы должны ложиться спать в одиннадцать, а сейчас уже на полчаса больше.

Я думал, что Р. А. пошлет ее к черту, но он этого не сделал.

- Этот чертов шарлатан, - пробормотал он, не глядя на нее и подталкивая ко мне бумаги. - Так. Ну, ладно. Проследите за всем, хорошо, Скотт? - Покуда я убирал бумаги в папку, он продолжал: - Позвоните мне, как только окончится заседание правления. Следите за Темплменом - от него можно ожидать неприятностей. Завтра вечером приезжайте ко мне. Для меня еще важно, чтобы вы правильно повели себя с Вассерманом. Этот аспект и косметическое мыло требуют постоянного внимания, не то мы многое потеряем.

Я сказал, что позабочусь обо всем, пожелал ему приятных сновидений и ушел.

Я подошел к лифту и нажал кнопку вызова, но лифт не двигался. Очевидно, тот, кто пользовался им в последний раз, не закрыл внизу дверь. Я решил воспользоваться лестницей.

На полпути я оказался на площадке, на которую выходило несколько дверей. Одна из них была распахнута, из нее вырывался свет, падая на бело-зеленый ковер ярким треугольником. Этот толстый ковер на ступеньках заглушал мои шаги. Наверное, поэтому она и не слышала, что я спускаюсь.

Она стояла босиком перед огромным зеркалом, любуясь собой, чуть склоня голову набок. На ней была одна коротенькая распашонка, едва прикрывающая колени. Она была самым красивым существом, которое я когда-либо видел. Может быть, ей было года двадцать два, хотя я не дал бы больше двадцати. Она была молодой, красивой и свежей, и все в ней приводило в восторг, начиная от тяжелых длинных волос и кончая маленькими босыми ступнями.

Ее вид зажег во мне ту искру, которая тлела с тех самых пор, как я почувствовал себя мужчиной, и которую до сегодняшнего дня не удалось по-настоящему раздуть еще ни одной женщине.

Искра эта вспыхнула с такой силой, что совершенно вышибла меня из колеи и зажгла внутри пламя. Я почувствовал внезапную сухость во рту, гулкие удары сердца и затрудненное дыхание.

Я неподвижно стоял в темноте, глядя на нее, и понимал, что никогда еще не видел я женщины, которую желал бы так отчаянно, как эту.

Может быть, она инстинктивно почувствовала, что за ней наблюдают, но, так или иначе, она внезапно отступила в сторону, исчезнув из поля моего зрения, и дверь захлопнулась.

Секунд десять я стоял неподвижно, уставясь на закрытую дверь. Потом спустился в холл. Только там я остановился, чтобы достать платок и вытереть мокрое от пота лицо.

Уаткинс вышел из прихожей.

- Сегодня теплый вечер, сэр, - сказал он, сверля меня своим острым опытным взглядом. - Вы без шляпы?

Я положил платок в карман.

- Да.

- Вы на машине, сэр?

- Да.

Я направился к двери. Он открыл ее.

- Доброй ночи, сэр.

Я ответил и вышел в теплую тишину ночи. Я был рад наконец забраться в свою машину и сесть за руль.

Хотя она и была лет на двадцать пять моложе Айткена, я был уверен, что она ему не дочь и не любовница. Я всем нутром чувствовал, что она его жена, и сознание этого пронизывало меня острой болью.

Я мало спал в ту ночь. О многом надо было подумать. О предложении работать в Нью-Йорке, которое, я знал, вряд ли для меня подвернулось бы дважды. О завтрашнем заседании правления, которое могло принести массу неожиданностей.

В агентстве «Интернэшнл и Пасифик» было пять директоров. Четверо из них, банкиры, были всегда заодно и смотрели в рот Айткену. Пятый член правления, адвокат Селивин Темплмен, был надоедливым всезнайкой, и мысль о том, что придется сражаться с ним, серьезно меня беспокоила.

Кроме того, был еще и Джо Вассерман - крупнейший телевизионный продюсер на тихоокеанском побережье. Он был одним из важнейших наших клиентов, на него мы больше всего трудились, и он прекрасно это знал. Каждый раз он угрожал, что заберет заказ и отдаст его какому-нибудь другому агентству, но пока нам удавалось все улаживать. Айткен всегда сам имел с ним дело.

Теперь мне придется управляться с этим, что меня очень волновало.

Еще я думал о том, что с завтрашнего дня, в течение, возможно, четырех недель, я буду боссом «Интернэшнл», имея в подчинении сто пятьдесят мужчин и женщин и обслуживая двести трех клиентов, которые могли писать или звонить по своим вопросам в любое время и требовать от меня немедленного их разрешения.

До сих пор это меня не волновало, ибо я знал, что, если ситуация станет сложной, я всегда могу пойти к Р. А. и препоручить все трудности ему. Я и теперь мог бы, конечно, так поступить, но я знал, что, сделай я так, он вряд ли останется доволен. Человек, у которого сломана нога, не захочет возиться с каждой ерундой, за исключением проблем, требующих самого срочного решения. И это тоже меня беспокоило.

Я лежал в постели, в окно падал лунный свет, волны с шумом выплескивались на берег. Все мои проблемы казались мне очень сложными, пока я как следует к ним не присмотрелся. И тогда я понял, что действительная причина кроется в том, что в глазах у меня все время стоит жена Р. А. - такая, какой я. видел ее перед зеркалом.

Вот что не давало мне уснуть - воспоминание о том, как она убирала свои тяжелые каштановые волосы с белых плеч, силуэт ее груди под легкой распашонкой, ее юная свежая красота и понимание того, что она жена Айткена и при этом до боли нужна мне.

Почему Айткен женился на молоденькой девушке, годившейся ему в дочери? Я все время задавал себе этот вопрос. И что более важно: почему она вышла за него? Может ли молодая девушка полюбить такого человека, как Р. А.?

Не думайте, будто я не старался избавиться от всех этих мыслей. Я прилагал все усилия, чтобы не думать о ней. Я говорил себе, что она жена Р. А. и потому священна. Она не для меня. Она не может быть моей, я сошел с ума, если думаю о ней так. Но ничего не помогло. Я не мог выкинуть ее из головы.

На следующее утро я приехал в контору после девяти. Я вошел в здание, как раз когда Пат вызывала скоростной лифт, и мы поехали вместе. Нас прижали к стене, другие служащие окружали нас, и мы улыбались друг другу, но не разговаривали, так как кругом были уши, которые могли нас услышать.

О нью- йоркском проекте я рассказал ей только у себя в кабинете.

- О, Чес, замечательно! - воскликнула она. - Меня всегда удивляло, почему он до сих пор не основал собственного дела в Нью-Йорке. Подумать только, ты будешь возглавлять агентство!

- Это пока не точно. Я могу на чем-нибудь споткнуться. Даже и думать не смей, ибо я могу еще выйти из игры.

- Здесь все будет в порядке. Ты справишься. Не думай о неудаче.

- Я бы хотел, чтобы ты работала со мной в Нью-Йорке, Пат. Без тебя я не справлюсь с работой.

У нее загорелись глаза, когда она ответила:

- Тебе просто не удастся от меня избавиться. Я всегда мечтала работать там.

Я просматривал почту, когда вошел Феллоус.

- Привет, босс, - сказал он, улыбаясь. - Как вел себя старик?

- Разница только в том, что он лежал, а не похаживал взад-вперед, - ответил я. - Слушай, Джо, я занят. Через несколько минут заседание правления. Что ты хотел?

Джо сел на угол моего стола.

- Расслабься, парень. Подумаешь, заседание правления. Я хочу услышать, что старик воет от боли. Мне нравится думать, что он страдает. Клянусь, что он визжал, как поросенок.

- Нет, не визжал. Он истинный стоик. Уж извини, что огорчаю тебя, Джо, но теперь, если ты заткнешься, я продолжу разбор почты.

Джо не двинулся с места. Он уставился на меня с удивлением.

- Ты выглядишь взволнованным. Что тебя беспокоит?

Я работал с ним два года, он мне нравился. Он был лучшим дизайнером в агентстве. Часто он говорил, что ему бы больше хотелось, чтобы боссом был я, а не Айткен, и что, если я надумаю открыть свое дело, он будет работать у меня.

Так что я рассказал ему о нью-йоркском варианте.

- Отлично! - сказал он, когда я кончил. - Ты, Пат и я составим потрясающую группу. Если ты не добьешься этой работы, Чес, я тебя задушу.

- Ну, в таком случае я, конечно, приложу все усилия, - пошутил я.

Он слез со стола.

- Ты видел жену Р. А., когда был у него?

Я почувствовал, что мне становится жарко. Я в это время собирал какие-то бумаги, иначе, наверное, выдал бы себя с головой.

- Жену? - Я старался, чтобы голос мой звучал нормально. - Нет, не видел.

- О, ты много потерял. Лакомый кусочек! Я только однажды ее видел, но с тех пор она переполняет мои мечты.

К этому времени я уже достаточно овладел собой, чтобы поднять глаза и выдержать его взгляд.

- Что в ней такого особенного?

- Подожди, вот увидишь ее, поймешь, что задал самый глупый вопрос года. Что в ней особенного? Во-первых, в одном ее мизинце больше чувственности, чем в любой из девушек, которых я когда-либо видел. Ей наверняка не больше двадцати, а какая красотка! Меня убивает мысль о том, что она замужем за этим пропитанным виски, бесчувственным старым прокисшим зайцем.

- Откуда ты знаешь, может быть, она счастлива с ним?

- Если бы ты был молодой и красивой девушкой, ты был бы счастлив, живя с Р. А.? - ехидно спросил Джо. - Это, конечно, обычная история. Единственная вероятная причина, почему она вышла за него, это его чековая книжка. Ну вот, теперь она живет в доме с двенадцатью спальнями. Теперь Р. А. в ее полном распоряжении. Но я уверен, что она не может быть счастлива.

- А знаешь, что самое занятное: я никогда не слышал, что у него есть жена. Откуда она взялась?

- Понятия не имею. Может, из первого ряда какого-нибудь церковного хора. Он женился на ней примерно за год до того, как ты начал у нас работать, - сказал Джо. - То есть ей было едва семнадцать, когда он ее подцепил, заговорив ей зубы. Во всяком случае, советую тебе на нее посмотреть. Она действительно того стоит.

- Может, ты наконец перестанешь болтать и уберешься отсюда? - сказал я. - У меня всего десять минут до начала заседания.

Тогда у меня не было времени осмыслить то, что сказал Джо, но позже я серьезно задумался над этим. Было неприятно думать, что она вышла за Р. А. из-за его денег. Я чувствовал, что Джо был прав. Других причин этого замужества быть не могло.

Около трех я позвонил Айткену. Чувствовал я себя так, словно меня отжали в центрифуге. Заседание правления оказалось серьезнее, чем я предполагал, а Темплмен, обнаружив, что Айткена нет, открыл огонь из всех орудий. Но я справился с ним и со всеми остальными членами правления. В конце концов я заставил их согласиться с предложениями, на которых настаивал Айткен, а это уже была победа.

Итак, я позвонил Р. А., даже не заходя к себе в контору, и едва звонок успел прозвенеть в его доме, как я услышал щелчок и женский голос:

- Алло? Кто говорит?

Я почувствовал, что это она, и от звука ее голоса у меня сперло дыхание. Я так и сидел неподвижно, с трубкой у уха, слушая ее мягкое дыхание.

- Алло? Кто это говорит? - еще раз спросила она.

- Это Честер Скотт, - удалось выговорить мне. - Могу я поговорить с мистером Айткеном?

- Мистер Скотт? - сказала она. - Ну конечно. Подождите у телефона, пожалуйста. Он ждет вашего звонка.

- Как он себя чувствует? - спросил я, потому что хотел слушать этот низкий волнующий голос.

- У него все хорошо. - Было ли это плодом моего воображения, но мне показалось, что особого энтузиазма по этому поводу в ее голосе не слышалось. - Доктор им очень доволен. - Она переключила телефон, и через несколько секунд я услышал голос Р. А.

Глава 2

Я добрался до Гейблз после восьми. Пока ехал, я гадал, увижу ли ее опять. Мысль о ней вызывала сухость во рту и заставляла часто и нервно биться мое сердце.

Подъехав, я увидел, что кто-то выключил освещение в саду и подсветку бассейна, но в белом свете луны дом все же выглядел впечатляюще.

Я оставил машину у парадного въезда, поднялся по ступенькам и позвонил. После обычного промедления, Уаткинс открыл мне дверь.

- Добрый вечер, сэр, - сказал он. - Хороший вечер сегодня.

- Да, - сказал я и прошел мимо него в холл. - Как чувствует себя мистер Айткен?

- Вполне хорошо. Правда, сегодня он немного нервничает. Если я могу дать вам совет, я бы не задерживался дольше, чем это необходимо.

- Я постараюсь освободить его как можно скорее.

- Вы очень любезны, сэр.

Мы поднялись в лифте. Старик тяжело дышал, и я слышал слабое потрескивание его накрахмаленной рубашки при каждом вздохе.

Айткен сидел в постели, зажав в зубах сигару. На коленях у него лежала пара финансовых отчетов, карандаш и исчерканный блокнот. Казалось, у него небольшой жар. Лампа, стоявшая возле кровати, освещала капли пота на лбу. Углы рта были опущены, взгляд мрачный. В прошлый раз он выглядел лучше.

- Входите, Скотт, - произнес он, и тон его предупредил меня, что беседовать будет трудно.

Я подошел к кровати и сел в кресло.

- Как нога? - спросил я, сосредоточившись на открывании портфеля, который принес с собой.

- Все в порядке. - Он смахнул отчеты с постели на пол. - Хамильтон позвонил мне. Сказал, что вы хорошо поработали на заседании.

- Я рад, что он такого мнения на этот счет. Не очень-то мне удавалось сдерживать Темплмена.

Рот Айткена сложился в улыбку.

- Вы хорошо с ним расправились. Хамильтон мне рассказал. Старый дурак получил гвоздь в стул. Эскизы с вами?

Я протянул их.

- Пока я читаю, выпейте и налейте мне. - Он указал туда, где на столике стояла целая коллекция бутылок и стаканы. - Дайте мне виски. - По его интонации я понял, что лучше не спорить, так что подошел к столику и приготовил два виски. Потом вернулся и протянул ему один из стаканов.

Он внимательно посмотрел на него и нахмурился. Он был сердит как черт.

- Я же сказал, виски. Вы что, не слышали?

Я возвратился к столику, налил еще виски и принес. Он взял стакан, опять внимательно посмотрел на него и залпом выпил. Некоторое время он держал стакан в руке, глядя поверх моей головы, потом протянул его мне.

- Налейте мне еще и садитесь.

Я налил ту же дозу, поставил стакан на столик возле него и сел.

Мы посмотрели друг на друга, и неожиданно он засмеялся.

- Не обращайте на меня внимания, Скотт. Когда сломана нога, становишься беспомощным. В этом доме существует заговор обращаться со мной как с тяжелобольным. Я ждал целый день, чтобы вы пришли и дали мне выпить.

- Мне кажется, что более вредного желания для вас сейчас не может быть.

- Вы так считаете? - Он засмеялся. - Предоставьте мне судить об этом. - Он взял наброски. - Курите, если хотите.

Я зажег сигарету и отпил из стакана.

Просмотр и чтение текстов заняло у него минут десять, потом он положил их себе на колени и выпил еще.

- Хорошее начало, - сказал он. - Более того, я бы сам не смог со всем справиться лучше. Продолжайте в том же духе, и работа в Нью-Йорке ваша.

Это был стоящий приз.

- Теперь давайте посмотрим, как вы будете использовать деньги, полученные от них, - продолжал он. - Ваши предложения?

Я готовился к такому вопросу и обсудил его с заведующими отделов. В течение следующих тридцати минут я высказывал свои соображения по этому поводу. Он лежал неподвижно, потягивая виски и время от времени кивая головой. Я был абсолютно уверен, что говорю то, что нужно. Когда я закончил, он сказал:

- Неплохо, совсем неплохо. Но теперь я предложу вам лучший способ ведения дела.

Теперь была моя очередь слушать, и это был для меня настоящий урок. Он использовал все мои идеи, но чуть-чуть в другом аспекте, и я сразу увидел свои ошибки. Мой способ был куда более дорогостоящим. Его вариант давал нам выгоду в десять процентов, что говорило о том, что он был лучшим бизнесменом, чем я.

Но к этому времени часы уже показывали больше девяти, и я вспомнил, что мне говорил Уаткинс о нежелательности продолжительного визита.

- О’кей, сэр, - сказал я и начал укладывать бумаги в папку. - Я займусь всем этим. А теперь, если вы не возражаете, я исчезаю. У меня в десять свидание.

Он засмеялся.

- Вы обманщик, Скотт. Вы послушались этого старого дурака Уаткинса. Ну ладно. Можете ехать. Завтра в восемь приезжайте проведать меня.

Он прикончил свое виски и, ставя стакан, спросил:

- У вас есть девушка, Скотт?

Вопрос поразил меня. Я даже выронил из рук несколько бумаг. Нагнувшись, чтобы поднять их, я сказал:

- Ни одной более или менее постоянной, если вы это имели в виду.

- Я не о том. Мужчине время от времени нужна женщина. Не позволяйте им увлекать себя, а пользуйтесь ими. Вот для чего они существуют. - Циничность его тона разозлила меня. - Я не требую, чтобы вы все время работали. Я хочу, чтобы вы отдохнули, расслабились. Надеюсь, у вас достаточно жизненного опыта, чтобы знать, что женщина может быть лучшей формой отдыха, в том случае, конечно, когда вы не позволяете ей подцепить вас на крючок. Позвольте ей это, и вы пропащий человек.

- Да, сэр, - сказал я и засунул бумаги обратно в папку. Я был удивлен. От него я не ожидал подобных высказываний. - Завтра в восемь я буду у вас.

Он откинулся на подушки, внимательно глядя на меня.

- Вы можете отдыхать весь уик-энд. В пятницу вечером вы мне не нужны. Позвоните в понедельник утром. Что у вас сегодня? Составляйте планы на уик-энд, Скотт. Я хочу, чтобы вы отдохнули. Вы играете в гольф?

Я сказал, что играю.

- Прекрасная игра, если не принимать ее всерьез. Гольф - как женщина. Отнеситесь к тому или другому серьезно, позвольте хоть одному из них впасть вам в душу, и вы погибли. Вы прилично играете?

Я сказал, что в лучшие дни выбиваю семьдесят два.

Он уставился на меня так, как будто впервые видел.

- Э, да вы отличный игрок!

- Еще бы мне им не быть. Я играю с пяти лет. Мой старик был помешан на гольфе. Он даже мать приобщил к этому. - Я направился к двери. - Завтра в восемь я приеду.

- Приезжайте, Скотт. - Он все еще внимательно смотрел на меня, его глаза поблескивали. - И поиграйте в гольф на уик-энд. - Его тяжелый рот сложился в маленькую неприятную улыбочку. - И еще найдите себе хорошенькую девочку на ночь: гольф и женщина - лучшее в мире средство отдыха.

Я был рад вырваться наконец из комнаты. От его цинизма во рту у меня был неприятный привкус, и я колебался - воспользоваться ли лифтом или пойти по лестнице. Потом у меня в мозгу возникла картина того, как она стояла перед зеркалом, и я пошел к лестнице.

Там я остановился и взглянул на этаж ниже. Было темно, и меня пронзила боль разочарования. Потом я осознал, что всего десять минут десятого. Вряд ли она могла быть у себя в спальне в такое время.

Я вернулся, вошел в лифт и спустился вниз.

Уаткинс ждал меня в холле.

- Мне кажется, мистер Айткен выглядит сегодня плоховато, - сказал я, направляясь вместе с ним к выходу.

- У него небольшая температура, сэр. Я думаю, этого следовало ожидать.

- Да. Завтра я опять приеду.

- Я уверен, что мистер Айткен всегда с нетерпением ждет ваших визитов.

Я пожелал ему всего хорошего и вышел в душную лунную ночь. Тяжелая дверь закрылась за мной.

Медленно спустившись по ступенькам, я пошел к тому месту, где оставил свой «кадиллак». Когда я был на последней ступеньке, то повернулся и посмотрел на окна. Все они, кроме комнаты Айткена, где горел свет, слепо поблескивали, уставясь на меня. Я гадал, где она может быть. Не было ее дома вовсе или она была где-то в задних комнатах?

Весь день я ждал возможности увидеть ее. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы не остаться стоять здесь, глядя на окна в надежде, что в одном из них вдруг загорится свет и я ее увижу.

Но я знал, что миссис Хеппл или Уаткинс могут наблюдать за мной из тьмы какого-нибудь окна. Поэтому я направился к машине, открыл дверцу, бросил папку на заднее сиденье и сел за руль.

Она была там! Сидела рядом со мной, зажав руки между колен. Хоть в машине и было темно, я видел силуэт ее головы, чуть склоненный набок; она смотрела на меня. Я знал, что это она. Это не мог быть никто другой, иначе я не чувствовал бы того, что почувствовал в тот момент. Мое сердце не билось бы так.

Секунд десять я смотрел на нее не отрываясь, ощущая легкий запах ее духов и слыша ее учащенное мягкое дыхание, и в эти секунды для меня больше ничего не существовало.

- Привет, - сказала она. - Я удивила вас? Не думала, что вы выйдете так скоро.

- Пожалуй, вы действительно меня удивили. - Голос мой звучал сипло. - Я не ожидал…

Она засмеялась.

- Это ваша машина?

- Да.

- Отличная машина. Я помешана на машинах. Когда я увидела вашу, почувствовала, что должна забраться внутрь… Она мне нравится больше, чем «бентли» Роджера. Уверена, что и скорость у нее больше.

- Да, это скоростная машина.

Она откинулась на спинку сиденья и посмотрела на потолок. Лунный свет, проникавший сквозь открытое окно, осветил ее профиль. От ее красоты дух захватывало.

- Роджер рассказывал мне о вас, - сказала она. - Он говорил, что вы будете его новым партнером.

- Это еще не точно.

Я сидел выпрямившись, крепко сжав руки на коленях. Я все еще не мог прийти в себя от того, что она здесь и говорит со мной, как будто знала меня всю жизнь.

- Он сказал, что это точно. Вам бы хотелось жить в Нью-Йорке?

- Очень.

- Я бы тоже хотела там жить. - Она подняла руки и сцепила их за головой.

Я видел, как ее грудь поднялась под тонкой шерстью свитера.

- Наш Палм-Сити отчаянно скучный городишко, вам не кажется?

- Думаю, он должен казаться таковым в вашем возрасте.

Она повернула голову и посмотрела на меня.

- Вы говорите так, как будто вы старый, но вы же не такой. Вам ведь нет еще тридцати, правда?

- Мне тридцать один.

- Вы, должно быть, очень умный. Роджер говорит, что вы вкладываете в дело двадцать тысяч долларов. Когда вы успели заработать такие деньги, если вам всего тридцать один год?

- Большую часть этих денег оставил мне отец. Остальные я скопил.

- И вы хотите все эти деньги вложить в дело Роджера?

Меня поражали ее спокойные прямые вопросы.

- Вы кажетесь очень заинтересованной, - сказал я.

- Я действительно интересуюсь. - Она повернула голову и улыбнулась. - Меня всегда интересовало, как мужчины делают деньги. Единственно верный способ для девушки стать богатой - это выйти замуж. Мужчины могут ходить на работу и делать деньги. Мне кажется, это более достойный способ. Конечно, вам повезло, что отец кое-что оставил, не так ли?

- Думаю, да.

Потянувшись, она села прямо и положила руку на приборный щит.

- Мне нравится эта машина. Научите меня водить?

- Да тут нечему учить. - Голос у меня дрожал. - Эта машина с автоматическим управлением. Вы только нажимаете на стартер, а она едет сама.

Она посмотрела на меня.

- Хотите верьте, хотите нет, но я никогда в жизни не водила машину. Роджер не разрешает мне трогать ни одну из его машин, а у него их четыре.

- Почему?

- Он страшный собственник. Если я хочу куда-нибудь поехать, мне приходится брать велосипед. Фантастика, да? Мотивирует он это тем, что я не умею водить. Если бы я научилась водить, он вынужден был бы давать машину. Вы научите меня?

Я ответил без колебаний:

- Конечно, если вы этого хотите.

Она обхватила колени руками и подтянула их к подбородку. Теперь я разглядел, что на ней были светлые брюки.

- Я хочу этого больше всего на свете. Можете научить меня сейчас или вы чем-нибудь заняты?

- Вы имеете в виду прямо сейчас?

- Да, если вы располагаете временем.

- Что ж, хорошо. Нам лучше поменяться местами. - Я хотел выйти из машины, но она положила руку мне на рукав. Прикосновение ее пальцев теплой волной отозвалось у меня в крови.

- Не здесь. Нас могут увидеть и скажут Роджеру. Давайте поедем куда-нибудь, где нас никто не увидит.

- Кто может нас здесь увидеть?

- Миссис Хеппл или Уаткинс. Вы видели миссис Хеппл?

- Да.

- Она мне не нравится. Она ябеда. Вам не кажется, что она ябеда?

- Не знаю. Я увидел ее впервые вчера вечером. Я с ней даже не говорил.

- Она мне не доверяет. Ей нравится доставлять мне неприятности. Роджер ее слушается.

Внезапно я понял всю опасность сложившейся ситуации.

- Но если мистер Айткен не хочет, чтобы вы научились водить?…

Она положила свою руку на мою, и это заставило меня замолчать.

- Только не говорите мне, что вы тоже из тех, кто его боится. Если и вы боитесь, я найду кого-нибудь еще, кто научит меня водить машину.

- Дело не в том, что я его боюсь. Но мне не очень хочется поступать вразрез с его желаниями.

Она чуть склонила голову набок и вопросительно смотрела на меня.

- А мои желания для вас ничего не значат?

Мы посмотрели друг на друга, потом я включил мотор.

- Если вы хотите научиться водить машину, я научу вас. - Сердце у меня готово было выскочить из груди.

Я перевел рычаг управления на отметку «ход» и нажал газ. Автомобиль рванулся вперед как пуля, выпущенная из ружья. У ворот я притормозил, а когда завизжали шины, вывел машину на шоссе и снова увеличил скорость. Минут пять я ехал быстро - стрелка спидометра колебалась около девяноста, потом сбавил скорость, свернул на боковую дорогу и остановился.

- О! - воскликнула она. Казалось, она слегка задыхается. - Вы умеете водить машину! Я никогда так быстро не ездила.

Я вышел из машины и обошел ее.

- Двигайтесь, - сказал я, открывая боковую дверь. - Сидя здесь, машину водить невозможно.

Она передвинулась на сиденье, а я забрался внутрь и сел на ее место. Сиденье еще сохраняло тепло ее тела, и ощущение этого тепла заставило мою кровь быстрее бежать по жилам.

- Смотрите, это просто. Вот рукоятка сцепления. Все, что вам нужно сделать, это чуть-чуть сдвинуть ее вниз, вот так, потом вы нажимаете правой ногой на педаль. Если хотите остановиться, снимите ногу с этой педали и нажмите на ту большую, что слева от вас. Это тормоз.

- О, это просто, - сказала она и в ту же минуту отвела вниз сцепление и сильно нажала на газ. Автомобиль рванулся так, словно сошел с ума. Она не имела ни малейшего представления о том, как водить машину. Я сомневаюсь, что она хотя бы смотрела, куда едет. Секунды две или три я сидел в шоке и ничего не мог сделать. В эти секунды мы соскочили с дороги и взобрались по травянистому откосу, прошлись по нему задним скатом и снова вылетели на дорогу. Когда мы стремительно стали приближаться к ограждению на другой стороне шоссе, я выхватил у нее руль и выровнял машину.

- Снимите ногу с педали газа! - заорал я, и мне удалось сбросить ее туфлю с педали. Все еще держа руль, я нажал на тормоз и резко остановил машину. Нам оставались считанные секунды. Еще чуть-чуть - и мы бы разбились.

Я выключил мотор и повернулся к ней.

Лунный свет падал в открытое окно, и я ясно ее видел. Она не казалась даже взволнованной, спокойно улыбалась и выглядела так привлекательно, что у меня дух захватывало.

- Сильная машина, - произнесла она. - Я немножко перестаралась с газом, да? Не надо было так сильно жать на педаль? Давайте попробуем еще.

- Сейчас, подождите минутку, - сказал я. - Это жестокий способ самоубийства. Не нажимайте…

- Поняла, - нетерпеливо перебила она. - Не надо объяснять. Я слишком сильно нажала на педаль. Давайте еще попробуем.

- Смотрите, пожалуйста, на дорогу, когда ведете машину. Основная задача в том, чтобы ехать прямо.

Она бросила на меня быстрый взгляд и засмеялась.

- Я растерялась от неожиданности, - сказала она. - Я не предполагала, что она такая мощная.

Вторая попытка оказалась чуть более успешной. Во всяком случае, нам, хоть и с трудом, удалось избежать столкновения с идущей навстречу машиной.

Остановившись на обочине, она сказала:

- А это занятно. Мне нравится водить. Еще чуть-чуть, и я смогу ездить сама. Вы будете иногда давать мне свою машину, если Роджер не позволит мне брать его?

- Вам нужно взять еще несколько уроков, прежде чем вы сможете ездить самостоятельно.

- Ну а когда я смогу, вы дадите мне машину?

- Хорошо. Только сложно будет утрясти вопрос времени. Я езжу на ней каждый день на работу.

- Но может быть, когда я захочу поездить, вы воспользуетесь автобусом?

- Это мысль, конечно, но нельзя сказать, чтобы я страстно желал ездить на автобусе. Кроме того, в рабочее время мне тоже очень часто бывает нужна машина.

- В особо важных случаях вы ведь можете поехать на такси, не так ли?

- Думаю, что могу.

Она посмотрела на меня.

- Вы хотите сказать, что не намерены давать мне машину, не так ли? - тихо произнесла она.

Если бы только она знала, что я готов был дать ей машину в любую минуту. Вот до чего уже я был в ее власти.

- Нет, - сказал я. - Я просто беспокоюсь из-за того, что вы можете сбить кого-нибудь или кто-нибудь собьет вас. Вам нужно пройти большую практику, прежде чем вы сможете ездить сами. А куда вы хотите поехать самостоятельно?

- Никуда конкретно. Просто хочу водить машину. Хочу ехать быстро, чтобы ветер свистел в ушах.

- О’кей. Когда вы научитесь свободно водить, можете брать мою машину.

Она положила свои руки на мои. Прикосновение ее прохладной кожи снова обожгло меня.

- Вы серьезно?

- Конечно.

- Я смогу брать машину, когда захочу? Нужно будет только позвонить вам и сказать, что она мне нужна, и вы позволите мне ее взять?

- Да, это все, что вам нужно будет сделать.

- Честно?

- Конечно.

Она долго смотрела на меня, потом мягко потрепала меня по руке.

- Вы приятнейший человек, какого я знаю.

- Подождите говорить так, - сказал я, и мой голос прозвучал хрипло. - Если вам будет нужна машина, можете ею пользоваться. А теперь давайте еще раз попробуем. Может быть, теперь у вас получится лучше.

- Да, - сказала она и включила мотор.

Мы поехали по шоссе, и на этот раз у нее действительно неплохо получилось. Во всяком случае, при встрече с другими машинами ей удавалось удерживать «кадиллак» на прямой. Постепенно она увеличила скорость до восьмидесяти.

- Сбавьте скорость, - сказал я и мягко нажал на педаль тормоза.

Из темноты на нас выскочил автомобиль, слепя фарами. Мы были как раз посередине шоссе. Я сильней надавил на тормоз.

- Поверните вправо!

Она рванула слишком резко.

Если бы я изо всех сил не нажал на тормоз, мы бы перевернулись, пропахав обочину. Я схватил руль и выправил машину. Потом остановил «кадиллак».

- Разве вам обязательно было вмешиваться? - спросила она, глядя на меня. - Я же все делала как надо.

- Да, конечно. - Для одной ночи этого было достаточно. Нервы мои были напряжены до предела. - Все, чего вам не хватает, это практики. Ну, довольно на сегодня. Мне пора ехать.

- Хорошо. - Она посмотрела на часы на приборном щитке. - О, боже! Я должна возвращаться. Он будет гадать, куда же это я подевалась.

Эти слова внесли в наши отношения общую тайну.

- Давайте поедем очень быстро! - проговорила она, когда мы поменялись местами. - Очень быстро.

Я нажал на газ. Через несколько секунд «кадиллак» несся по темному шоссе со скоростью девяносто миль в час.

Она сжала колени и смотрела сквозь ветровое стекло на два больших пятна света, вспыхивавших каждый раз, когда мы проезжали под фонарями. Мы подъезжали к Гейблз без двадцати одиннадцать.

- Вы отлично водите машину, - сказала она, вздохнув. - Когда будет второй урок?

Секунду я колебался. Я понимал, что это может быть опасным.

- Послушайте, - сказал я. - Я не хочу, чтобы у вас были неприятности. Если ваш муж действительно не хочет, чтобы вы водили машину…

Она взяла меня за руку.

- Он никогда не узнает. Ну откуда он узнает?

Ее близость сделала меня беззаботным и легкомысленным.

- Завтра в восемь я буду здесь, - сказал я. - Освобожусь после девяти.

- Я буду ждать в машине. - Она открыла дверь и вышла. - Вы себе даже не представляете, какое я поручила сегодня удовольствие. Мне очень понравилось.

В ярком белом свете луны я увидел, что на ней лимонного цвета брюки и бутылочный свитер. От мысли о ее теле под этим свитером, я задохнулся.

- Меня зовут Люсиль, - сказала она напоследок. - Запомните?

Я сказал, что запомню. Она улыбнулась мне.

- Так мы встретимся завтра. Спокойной ночи. - Она помахала мне рукой и направилась к дому.

Я наблюдал за ней, сжав руками руль, так что побелели суставы пальцев. Так я сидел, дыша часто и неровно, пока она не скрылась из виду. Теперь она сидела у меня в крови, как вирус. Это было так же смертельно и так же опасно.

Как я добрался к себе в бунгало, не помню. Не помню и как лег в постель. Все, что я помню о той ночи, это то, что не спал. Как я мог спать, когда мозг мой пылал, и часы, отделявшие меня от завтрашней встречи с ней, казались мне столетиями.

Глава 3

Все следующие три дня прошли по одной схеме. Я приезжал в контору в девять, уезжал в семь, быстро ужинал в итальянском ресторанчике на шоссе, ведущем в Гейблз, и подъезжал к вилле в восемь. Полтора часа я проводил у Айткена, обсуждая текущие дела и просматривая письма, а потом спускался к «кадиллаку», где меня ждала Люсиль.

Я жил для этого момента. Остальное время дня проходило как во сне. Мне хотелось только одного - чтобы это время бежало как можно быстрее. Только после того, как, пожелав спокойной ночи Уаткинсу, я слышал, как закрывается за мной дверь, я оживал. С половины десятого до одиннадцати мы с Люсиль путешествовали по проселочным дорогам. Мы мало разговаривали. Во-первых, ей приходилось сосредотачивать внимание на дороге. Я обнаружил, что, когда я с ней разговариваю, машина гуляет по дороге из стороны в сторону. И потом, она так явно наслаждалась, управляя «кадиллаком», что я чувствовал: ей будет неприятно, если я буду отвлекать ее разговорами.

Только когда мы возвращались и останавливались у больших железных ворот Гейблз, мы проводили минут пять в беседе. В эти три вечера моя любовь к ней достигла такой силы, что мне приходилось сдерживаться изо всех сил.

Она никак не поощряла меня высказаться. Относилась ко мне как к другу. Я знал, что симпатичен ей. Об этом я мог судить по тому, как она говорила со мной, смотрела на меня. Но это было лишь дружеское расположение, не больше.

Я знал, что играю с огнем. Если когда-нибудь Айткен узнает о происходящем, он - я был в этом абсолютно уверен - тут же вышвырнет меня на улицу.

Когда на третий день мы пожелали друг другу спокойной ночи, я напомнил ей, что завтра вечером не приеду.

- Мистер Айткен отпустил меня на весь уик-энд.

- Значит, завтра урока не будет?

- Не будет до понедельника.

- Вы уезжаете из города?

- Нет.

- Тогда почему же вы не можете приехать как обычно? Вы можете встретить меня здесь, внизу, не заходя в дом. А может быть, вы не хотите?

- Хочу, просто я должен признаться, что все это меня несколько беспокоит, - сказал я, не глядя на нее. - Я уверен, что, если ваш муж узнает, он будет в ярости.

Она засмеялась. У нее был самый заразительный смех, какой я когда-либо слышал.

- Он будет совершенно невменяем, но нам ведь все равно, правда? Да и, кроме того, он никогда не узнает.

- Уаткинс или миссис Хеппл могут увидеть нас…

- Они никогда не выходят вечером из дома, но я знаю, что мы сделаем. Я приеду к вам на велосипеде. Можно? Я хочу посмотреть ваше бунгало.

У меня учащенно забилось сердце.

- Лучше этого не делать. Если вы действительно хотите, чтобы завтра состоялся урок, то я приеду сюда в девять, но только если вы действительно этого хотите.

Она открыла дверцу и выскользнула из машины, потом обернулась и посмотрела на меня в открытое окно.

- Я буду здесь, - сказала она. - Чес, имейте в виду, я продолжаю считать вас самым милым мужчиной. Я начинаю лучше водить, правда? Скоро я смогу сдавать на права, да?

- У вас получается замечательно, - хрипло сказал я.

Сейчас я отдал бы все на свете, чтобы обнять ее и почувствовать, что ее губы отвечают на мой поцелуй. - О’кей, до завтра, - попрощался я.

Вернувшись домой, я долго размышлял над сложившейся ситуацией. Ее предложение прийти ко мне беспокоило меня. Я сказал ей, что мальчик, смотревший за домом, уходит от меня после семи. Было ли это с ее стороны намеком на то, что она готова ответить на мою любовь? Судя по всему, нет. Ведь она никак и никогда меня не обнадеживала.

Я провел бессонную ночь, размышляя. На следующее утро в конторе я был довольно рассеян и с облегчением убрал все со стола в конце дня.

Вошла Пат, неся мне несколько писем на подпись.

- Ради всего святого! Я думал, что уже подписал их все! - рявкнул я на нее.

- Всего несколько штук, - сказала она и положила письма на стол.

Я начал подписывать.

- Сейчас уже больше шести?

- Около половины седьмого. Ты уезжаешь, Чес?

Я пристально посмотрел на нее.

- Не знаю. Может, поеду поиграть в гольф.

- Надеюсь, ты хоть чуть-чуть отдохнешь. Ты не волнуйся так, Чес, ты прекрасно справляешься.

В любое другое время ее слова ободрили бы меня, но в теперешнем моем состоянии они только раздражали.

- Я не волнуюсь - резко сказал я. - До понедельника! - И, кивнув, вышел, оставив ее с широко раскрытыми от удивления глазами.

Когда я шел по коридору, из своего кабинета вышел Джо.

- Чес, подвези меня до остановки.

- О’кей.

Я не хотел, чтобы он ехал со мной, но не мог найти удобной причины для отказа, так как он знал, что по пути домой я проезжаю его остановку.

Мы вместе вышли к лифту.

Пока мы ехали вниз, Джо спросил:

- Едешь сегодня к Р. А.?

- Нет. Он отпустил меня на уик-энд. Я взял с собой телесценарий Вассермана. Хочу его просмотреть. То, что я успел прочесть, не так плохо.

- Почему бы тебе не отложить работу и не отдохнуть? - спросил Джо, когда мы пересекли вестибюль. - Ты становишься очень нервным. Что тебя терзает?

- Ничего меня не терзает, - коротко сказал я, прокладывая себе путь через запруженный народом тротуар к месту, где стоял мой «кадиллак». Джо сел рядом со мной.

- В последние два дня ты всем мылишь шею. Сегодня ты довел Патрицию до слез.

- Я три раза просил ее соединить меня с Вассерманом, а она не могла застать его на месте.

- Но она же не может творить чудеса.

Я завел мотор.

- Что это, Джо? С каких это пор ты стал меня критиковать?

- Так-так, - сказал Джо, откидываясь на подушку сиденья. - Нет уж, теперь моя очередь. О’кей, парень, если ты считаешь, что так ты станешь большим боссом, я не буду тебя останавливать, но послушайся моего совета и попробуй расслабиться. Уж очень ты налегаешь на работу.

Я знал, что он прав, и мне вдруг стало стыдно.

- Ты прав, Джо. Извини, старик. Я буду в полном порядке после уик-энда.

- Я сделал бы то же самое, - великодушно сказал Джо. - Работы у тебя сейчас, конечно, хватает. - И, сменив тему, продолжал: - Знаешь, я тебе завидую - такая красавица эта машина! Мне всегда хотелось иметь именно «кадиллак».

- Я заплатил за нее кучу денег, но она их стоит. Я пользуюсь ею уже восемнадцать месяцев, а она как новенькая.

- Я тоже хочу «кадиллак». Если выгорит работа в Нью-Йорке и если Р. А. повысит мне зарплату, обязательно его куплю.

- Если мы не упустим эту работу, Джо, я уж прослежу, чтобы ты получил прибавку.

- Каковы перспективы? Он больше не заговаривал об этом?

- Говорил. Вчера вечером. Думаю, дело в шляпе. Он спрашивал, как скоро я смогу собрать деньги.

- Ты думаешь, это стоит того, Чес, вкладывать деньги в его дело?

- Уверен. В Нью-Йорке дела плохо идти не могут. А при моем вкладе мне будут принадлежать пять процентов от прибыли плюс зарплата. Надо быть сумасшедшим, чтобы не воспользоваться таким случаем. Кроме того, я буду вести дело более или менее самостоятельно, на правах партнера. Это тоже даст мне возможность увеличить свой капитал.

- Да, тут нечего раздумывать, - сказал Джо. - Пять процентов прибылей! Этак ты станешь богачом, Чес!

Я сжал руль. «Я могу стать богатым, если меня не накроют, - подумал я. - Я, может быть, даже могу стать настолько богатым, чтобы забрать у Айткена Люсиль».

- Очень многое зависит от того, как мы справимся с работой здесь, Джо.

- Как скоро ты достанешь деньги?

- Я сказал своим маклерам, чтобы они продавали акции. Через несколько дней у меня будут деньги. На бирже сейчас как раз подходящая ситуация. Мне немного повезло, а вообще могло прижать.

Я притормозил, когда мы подъехали к остановке.

- Спасибо, Чес, - сказал Джо, выходя из машины. - Может быть, в грядущие светлые дни я смогу купить у тебя эту машину, - продолжал он, похлопывая «кадиллак» по крылу. - Ты в Нью-Йорке сможешь купить себе «эльдорадо». Подумай, может, продашь мне эту?

- Подожди, деньги надо сначала получить, - сказал я, улыбнувшись. - Но возможно, и продам. Ну, пока. Хорошего уик-энда.

Я быстро поехал к своему бунгало.

Без одной минуты девять я остановился у тяжелых ворот Гейблз. Люсиль стояла в тени, поджидая меня. Она проскользнула на место водителя, а я передвинулся на соседнее.

- Привет, - сказала она, улыбнувшись мне. - Вы замечательно пунктуальны. Нравится мой наряд? Я оделась так специально для вас.

- Он ужасен, - сказал я. - И вы тоже ужасно выглядите.

Она радостно засмеялась.

- Вы действительно так думаете?

- Да. - Может быть, в моем голосе прозвучало что-то, что удивило ее. Во всяком случае, она бросила на меня быстрый взгляд, но мое лицо было в тени, и она не могла разглядеть его.

- Ну, а куда же мы поедем? - спросила она. - Давайте к морю.

- Хорошо.

Этим вечером у нее, видимо, не было настроения ехать быстро. Она двигалась со скоростью двадцать пять миль в час, не убыстряя и не замедляя хода машины, и на этой скорости вела очень хорошо.

Мы свернули на боковое шоссе и медленно ехали по пыльной дороге, а затем, резко повернув, увидели впереди огромный песчаный пляж с пальмами и море, сверкавшее в лунном свете как зеркало.

- Чудесно, правда? - сказала она. Это были первые ее слова с тех пор, как мы отъехали от Гейблз. - Вы не представляете, Чес, как я наслаждаюсь! Это совершенно особое чувство. Я могу водить, да? Я ведь уже хорошо вожу, правда?

- Неплохо. Но прежде чем сдавать на права, надо еще попрактиковаться.

Мы выехали на дорогу, окаймлявшую пляж. Она притормозила, вывела машину на песок и выключила мотор.

Я сидел неподвижно, сжав руки, а сердце у меня бешено колотилось.

- Я хочу искупаться, - сказала она, выключая фары. - Вы будете? - Это было неожиданно и удивило меня.

- Вы же собирались учиться водить? У нас не так много времени. Уже без двадцати десять.

- Я сказала Роджеру, что иду в кино. Он ожидает меня обратно не раньше полуночи. - Она открыла дверцу и вышла на песок. - Здесь совсем никого нет. Пляж в нашем полном распоряжении. Если не хотите купаться, подождите меня в машине.

Она побежала к группе пальм.

Некоторое время я наблюдал за ней из машины. Что это, думал я. Уж наверное, она не привезла бы меня на этот пустынный пляж, если бы не предполагала определенного развития наших отношений. Где-то в глубине шевельнулось предостережение самому себе. Ты валяешь дурака с женой Айткена, сказал я себе. Не остановишься сейчас, будешь проклинать себя всю жизнь.

Но победить себя мне не удалось. Тяжело дыша, с колотящимся сердцем, я вылез из машины.

Люсиль стояла у пальмы. Вот она нагнулась, чтобы снять туфли, потом расстегнула молнию на платье и выскользнула из него. На ней был закрытый купальник.

Я обошел машину, открыл багажник, взял пару полотенец и плавки, всегда лежавшие у меня там. Раздевшись за машиной и оставив на песке одежду, я побежал за ней и догнал, когда она медленно шла к воде. Когда я подбежал, она обернулась и улыбнулась.

- Я так и знала, что вы придете. Я вам кое-что расскажу. Я всегда хотела купаться ночью при луне, но Роджер никогда мне этого не разрешал. Он считает, что это опасно.

- Кажется, вы делаете все, что нельзя, и все это со мной.

- Вот поэтому вы мне так нравитесь.

Потом, вдруг бросившись бежать, она пересекла полосу песка и плюхнулась в воду. И если водить она только училась, то плавала отлично.

Когда мы вышли из воды и направились туда, где она оставила свою одежду, она вдруг сказала:

- Что вы делаете завтра, Чес?

- Не знаю… Ничего особенного. Может быть, поеду играть в гольф.

- Я думала, может быть, мы можем встретиться? Меня пригласила себе подруга, но я могу отменить этот визит, и мы поедем куда-нибудь за город.

Теперь мы стояли в тени пальм. Я взял одно полотенце и протянул ей. Потом взял второе и стал вытирать волосы.

- Нас могут увидеть, - сказал я и сел на песок. Она стояла рядом, вытираясь.

- Мы будем осторожны. Я стану приезжать к вам на велосипеде, и мы можем держаться подальше от шоссе.

Я поймал себя на том, что в волнении комкаю полотенце.

- Думаю, что нам лучше не встречаться днем, Люсиль. Нас могут увидеть.

Она бросила полотенце и села рядом со мной. Потом обхватила руками колени и подтянула их к подбородку.

- Нескладно, да?

- Да, конечно.

- А хорошо было бы уехать куда-нибудь на машине на целый день! Мы могли бы устроить пикник. Может быть, рискнем?

- А вы хотели бы рискнуть? - спросил я неожиданно резко.

- Не думаю, что кто-нибудь нас увидит. Я могу надеть шляпу с большими полями и солнечные очки. Могу зачесать волосы наверх. Клянусь, меня никто не узнает.

- Вы ведь не хотите, Люсиль, чтобы ваш муж обо всем узнал?

Она положила подбородок на колени.

- Конечно нет.

- Как вы думаете, что он сделает?

- Он, конечно, будет в ярости, но давайте не будем говорить об этом. Слушайте, допустим, я приеду к вам. Мы можем провести вместе целый день. Ваш дом стоит на пустынном побережье. Мы можем устроить там пикник, будем купаться, и никто нас не увидит.

- Ведь вы не всерьез говорите все это?

Она задумалась, а потом вскочила.

- Нет. Не думаю, - сказала она. - Я замерзла. Буду одеваться. - Она подобрала свое платье и туфли и побежала к машине.

Я сидел как каменное изваяние, все еще сжимая в руках полотенце. Так я просидел минут десять, потом услышал, что она зовет меня.

- Чес…

Я не двинулся и не оглянулся.

- Вы не едете, Чес?

Я не оборачивался.

Потом я услышал быстрые шаги, и через несколько секунд она остановилась возле меня.

- Вы не слышали, как я вас звала? - спросила она, стоя рядом со мной. Ее длинные стройные ноги приходились на уровне моих глаз.

Я посмотрел вверх.

Теперь на ней было платье, но я знал, что под платьем у нее ничего нет.

- Садитесь. Я хочу поговорить с вами.

Она опустилась на песок рядом со мной, сев по-турецки.

- Да, Чес?

- Вы действительно хотите завтра куда-нибудь поехать и устроить пикник вдвоем?

Луна светила ей прямо в лицо. Она была удивлена.

- Но вы же сказали…

- Неважно, что я сказал. Вам действительно этого хочется?

- Ну конечно…

- О’кей. Скажите мужу, что вы хотите провести день со мной, и, если он согласится, мы поедем.

Она поежилась.

- Но я не могу этого сделать. Вы же знаете, что не могу. Ведь он… он не знает, что мы знакомы.

- Ну так скажите, что мы познакомились.

- Я не понимаю. - Она наклонилась вперед и внимательно посмотрела на меня. - У вас такой сердитый голос. Что случилось, Чес?

- Скажите ему, что мы познакомились, - повторил я не глядя на нее.

- Но я не могу этого сделать. Ему это не понравится.

- Отчего?

- Чес, прекратим этот разговор. Вы не хуже меня знаете отчего.

- Я не знаю. Скажите мне.

- Он дурацки ревнив. Он не поймет.

- Чего не поймет?

- Чес, вы ужасны. Что случилось?

- Я спрашиваю, чего он не поймет? - сказал я, поворачиваясь к ней, чтобы посмотреть ей в глаза. - Скажите мне, чего он не поймет?

- Он не любит, когда я хожу куда-то с другими мужчинами.

- Почему? Он не доверяет вам? - Она молча изучала мое лицо. - Думает, что вы будете ему изменять, уходя с другими мужчинами?

- Чес! Да что это такое? Почему вы так рассердились? Почему вы со мной так говорите?

- Он считает, что вы будете неверны, если поедете со мной?

- Не знаю, Чес. Пожалуйста, мне все это не нравится. Если вы собираетесь продолжать в том же духе, я уйду.

- Почему вам это не нравится? - сказал я, внезапно приходя в ярость. - Почему вы не хотите смотреть фактам в лицо? Вы замужняя женщина, так? Вы не девушка. Вы должны знать, что может думать мужчина, когда такая красивая женщина, как вы, привозит его ночью в уединенное место. Или вы настолько глупы, что не понимаете этого?

Она отодвинулась. На лице ее появилось выражение гнева. Я наклонился, чтобы внимательнее посмотреть на нее.

- Вы любите меня, Люсиль?

Она передернула плечами.

- Люблю вас? Нет конечно. Что вы говорите, Чес?! От горечи разочарования кровь бросилась мне в голову.

- Зачем же тогда вы привезли меня сюда? Зачем вы вешаетесь на меня? - почти заорал я. - Вы что, думаете, меня сделали из камня?

- Я ухожу…

Она поднялась. Я протянул руку, схватил ее за запястье и рванул к себе. Она упала мне на колени, запрокинув голову, так что лицо оказалось совсем рядом со мной, когда я над ней нагнулся.

- Чес! Пустите меня!

- Я не каменный, - сказал я, чувствуя, как кровь стучит у меня в висках. Я пытался поймать ртом ее губы, но она начала вырываться, и я с удивлением обнаружил, что она сильная. Я пытался укротить ее, но ей удалось высвободить одну руку, которой она со всего маху ударила меня по лицу.

Удар отрезвил меня.

Я отпустил ее. Она откатилась от меня и встала на ноги.

Я сидел на теплом песке, смотрел на нее и тяжело дышал.

Она повернулась и побежала к машине.

Я сидел все там же неподвижно, глядя на море, потом услышал, как заработал мотор «кадиллака».

Я вскочил.

«Кадиллак» тронулся с места.

- Люсиль! Не делайте этого… Люсиль!

Мотор взревел, машина описала резкий круг и помчалась по дороге вдоль побережья.

- Люсиль!

Я побежал, потом остановился и стоял, не шевелясь, сжав кулаки, прислушиваясь к ровному реву мотора, пока он не затих вдали.

Глава 4

До своего бунгало я шел минут сорок. По дороге я раздумывал над тем, что произошло. Наверное, я рехнулся, если позволил сделать себе то, что сделал. Поделом мне будет, если она поедет прямо к Айткену и расскажет ему все. Но меня сейчас это даже не очень волновало. Снова и снова я видел ее удивленный взгляд, когда спросил, любит ли она меня, и снова и снова слышал ее ответ. Ее слова, точно молоточки, звучали в моем мозгу.

Мое бунгало стояло в маленьком садике в пятидесяти ярдах от моря. Ближайший дом находился в четверти мили. Он принадлежал преуспевающему маклеру Джеку Сиборну, приезжавшему только летом на один месяц.

Идя по дорожке от берега, я заметил, что перед моими воротами стоит машина. Сделав еще несколько шагов, я четко различил свой собственный «кадиллак».

Внезапно из тени вышла Люсиль.

- Чес…

Я остановился, уставясь на нее.

- Я привела машину обратно, - сказала она тонким и каким-то странным голосом. Она тоже остановилась. Нас разделяли несколько шагов.

- Люсиль, простите меня. Я очень сожалею. Я потерял голову.

- Не стоит говорить об этом.

- Я отвезу вас домой.

- Давай зайдем к тебе. Я должна сначала кое-что сказать.

Это «ты» меня напугало.

- Лучше не надо. Я отвезу вас, и вы все скажете по дороге.

Она тряхнула волосами, и в ее движении мне почудилось отчаяние.

- Пожалуйста, давай зайдем в дом на минутку.

В свете луны она выглядела возбужденной, а в глазах у нее застыло выражение ужаса.

- Поговорим по дороге. Вам пора возвращаться… - Я замолчал, заметив, что она покачнулась. Внезапно она закрыла глаза и начала падать. Бросившись вперед, я успел ее поймать.

- Люсиль! Боже мой! Что такое?

Она была без сознания, и я осторожно опустил ее на траву. Нагнувшись, я придержал ее голову. Лицо было белое как полотно.

Боже!… Потом веки ее дрогнули, и она открыла глаза. Посмотрела на меня, потом попыталась сесть.

- Ничего, ничего, - сказал я. - Не двигайся.

Она положила голову мне на плечо и закрыла глаза. Я поднял ее и понес в дом.

- Мне уже лучше, - сказала она. - Не надо меня нести. Извини, пожалуйста, со мной никогда такого не бывало.

Я поставил ее на ноги, поддерживая за руку, пока искал ключ. Открыв дверь, я снова взял ее на руки и внес в гостиную. Там положил ее на диван у окна.

- Лежи спокойно, - сказал я и пошел закрыть входную дверь. Вернувшись, я включил в гостиной верхний свет.

- Тебе надо выпить - сказал я. - Я страшно виноват, что вел себя так. Выпей чуть-чуть, это тебя взбодрит.

- Не хочу, - сказала она и закрыла лицо руками. Она начала плакать. Я налил в стакан немного бренди и дал ей.

- Выпей. Это поможет.

- Нет, спасибо. - Она отвернулась. - Чес, я страшно виновата. Я разбила твою машину.

- Не стоит переживать из-за этого. И уж тем более не стоит плакать.

Она повернулась и посмотрела на меня. Я был поражен ее смертельной бледностью.

- Я не хотела, - сказала она. Потом заговорила так торопливо, что я с трудом улавливал смысл. - Он подъехал ко мне и что-то закричал. Я не знала, что он меня догонит. Машина потеряла управление. Потом жуткий удар. На дверце огромная вмятина, и бампер помят.

Внезапно я почувствовал, как холод сжимает мое сердце.

- Что ты хочешь сказать? Ты кого-нибудь сбила?

Она не смотрела на меня, уставившись в потолок, сжав руки в кулаки.

- Клянусь, он сам. Он догнал меня и закричал.

Я поставил стакан, подошел к дивану и сел рядом с ней.

- Не волнуйся. Расскажи, что произошло?

Она начала нервно стучать кулачками друг о друга.

- Я дернула руль от неожиданности, когда он закричал. Я ударила его боком машины… - Она опять начала плакать.

Я сжал руками колени так, что побелели суставы пальцев.

- Слезы не помогут, - резко сказал я. - Что произошло после того, как ты сбила его?

Она судорожно вздохнула.

- Не знаю. Я продолжала ехать вперед. Я не посмотрела.

- Ты не остановилась?

- Нет. Я очень испугалась. Поехала прямо сюда.

- Он жив?

- Не знаю.

- Где это произошло?

- На дороге, ведущей к побережью.

- Он не кричал тебе вдогонку?

- Нет. Я почувствовала только этот ужасный удар по дверце машины, и все. И поехала прямо, сюда. Я ждала тебя больше получаса.

- Ты ехала быстро?

- Да.

С минуту я сидел, глядя на нее, потом встал.

- Сейчас я вернусь. Я посмотрю машину.

Из ящика стола я взял мощный фонарь. Выходя из комнаты, я услышал ее тихий вздох. Я подошел к автомобилю. Передняя фара была разбита, бампер сломан. На дверце была длинная глубокая царапина. Правое колесо и правый борт были чем-то забрызганы. Я почувствовал внутри холод и пустоту.

Похоже было, что она сбила мотоцикл, водитель вылетел из седла, и она переехала его ведущими колесами.

И при этом она не остановилась!

Я включил фонарь и отступил назад. По лицу у меня бежал холодный пот. Он, наверное, еще лежал на дороге, истекая кровью.

Я быстро вернулся в гостиную.

Она все еще лежала на спине, глядя в потолок и нервно, часто дышала.

Я взял стакан с бренди и подошел к ней.

- Выпей немного, - сказал я. - Плакать нет смысла. - Я приподнял ее голову и заставил сделать несколько глотков.

- Я хочу посмотреть, что произошло, - сказал я. - Жди здесь. Постараюсь вернуться как можно скорее.

Она кивнула не глядя на меня.

Я посмотрел на часы на камине. Было без четверти одиннадцать.

Подойдя к «кадиллаку», я понял, что воспользоваться этой машиной не могу. Кто-нибудь, увидев ее в таком состоянии, легко может сопоставить факты, прочитав в утренних газетах о случившемся. Тут я вспомнил, что у моего соседа Сиборна в гараже всегда стоит машина, которой он пользуется, приезжая в отпуск.

Я сел в «кадиллак» и быстро поехал к его дому. Подъехав к гаражу, нашел ключ и открыл дверь.

У Сиборна был «понтиак» выпуска 1950 года. Я вывел его наружу и оставил мотор включенным, потом загнал «кадиллак» в гараж, закрыл и запер двери. Ключ я положил в карман.

Сев в «понтиак», я быстро поехал по автостраде. Через десять минут я добрался до дороги на пляж. Там уже образовалась пробка. Блокируя въезд, возле своих мотоциклов стояли двое полицейских. С бьющимся сердцем я остановил машину в хвосте выстроившихся в ряд автомобилей и вышел.

Около последней машины стоял, засунув руки в карманы, толстяк в панаме и глядел на полицейских.

Я подошел к нему.

- Что здесь такое? - спросил я, стараясь придать голосу интонацию незаинтересованного ротозея. - Что случилось?

- Несчастный случай, - ответил он. - Полицейский разбился. Я всегда говорил, что эти полицейские появляются перед вами так внезапно, что это не доводит до добра.

Я почувствовал на лице холодный пот.

- Разбился?

- Да, его сбили и смотались. Не могу сказать, что осуждаю того парня, который его сбил. Если бы мне не повезло и я бы сшиб полицейского, а свидетелей не было, уж я бы, черт меня дери, не стал ошиваться здесь, принося извинения. Если они его поймают, уж они с ним расправятся. Я всегда говорил, что полицейские в этом городе хуже нацистов.

- Так вы говорите, он сбит насмерть? - я с трудом узнавал собственный голос.

- Ну, проехались по голове. Водитель, наверное, стукнул его бортом, а потом бедняга свалился под ведущее колесо. - Он указал на высокого тощего мужчину, что-то деловито объясняющего толпе. - Этот парень в сером костюме его нашел. Он мне все и рассказал.

В это время один из полицейских пересек шоссе.

- Эй вы, кучка идиотов! - заорал он грубым низким голосом. - Нечего тут торчать. Убирайтесь, слышите? Это вот такие кретины, как вы, в своих железных ящиках устраивают аварии. Убирайтесь! Все убирайтесь отсюда!

Толстяк тихо пробормотал:

- Ну, что я вам говорил - нацисты. - И направился к своей машине.

Я подошел к «понтиаку», завел мотор, развернулся и поехал назад.

Войдя в гостиную, я нашел Люсиль сидящей в кресле. Она выглядела маленькой, беззащитной и испуганной, лицо у нее было совсем белое.

Когда я вошел, она вздрогнула и посмотрела на меня.

- Все в порядке, Чес?

Я подошел к бару, налил себе двойное виски и жадно выпил.

- Да нет, нельзя сказать, чтобы в порядке, - сказал я, садясь в кресло, стоящее рядом с ее. - Ох!

Последовала длинная пауза. Потом она спросила:

- Тебе удалось… ты видел?

- Там была полиция. - Я не мог заставить себя сказать ей, что она его убила. - Я его не видел.

Снова пауза. Потом робкое:

- Как ты думаешь, Чес, что нам делать?

Я посмотрел на часы на камине. Было двадцать минут двенадцатого.

- Не думаю, что мы сейчас можем что-то сделать, - сказал я.

- Ты считаешь, что нам вовсе ничего не надо предпринимать?

- Да. Слишком поздно. Я отвезу тебя.

Она наклонилась вперед и пристально посмотрела на меня.

- Но, Чес, мы должны же что-нибудь сделать! Я должна была остановиться. Это, конечно, несчастный случай, но мне надо было остановиться. - Она стала бить себя кулачками, по коленям. - Он мог записать номер машины. Нет, мы должны что-то предпринять.

Я допил виски, поставил стакан и встал.

- Пошли. Я отвезу тебя домой.

Она не двигалась, широко раскрыв испуганные глаза.

- Ты что-то скрываешь от меня, да? Что?

- Дело плохо, Люсиль, - сказал я. - Просто хуже некуда, но ты не бойся.

- Что ты имеешь в виду? - Голос у нее сорвался на визг.

- Ты переехала его.

Она сжала кулаки.

- О нет! Он сильно пострадал?

- Да.

- Отвези меня домой, Чес. Я должна сказать Роджеру.

- Ты не должна ему ничего говорить, - сказал я. - Он не может помочь.

- Он может. Он приятель капитана полиции. Он сможет все ему объяснить.

- Что объяснить?

- Ну, что я только училась водить. Что это был несчастный случай.

- Боюсь, это никого не удовлетворит.

Ее глаза широко открылись, в них было выражение ужаса.

- Я так сильно ранила его? Ведь он жив?

- Нет. В конце концов, ты должна это знать. Он мертв.

Она закрыла глаза, поднеся руки к груди.

- О, Чес…

- Только не паникуй. - Я старался говорить спокойно. - Мы ничего не можем сделать - пока, по крайней мере. Мы в сложной ситуации, но не надо терять голову…

Она смотрела на меня, губы у нее дрожали.

- Но тебя-то не было в машине. К тебе все это не имеет никакого отношения. Это моя вина.

- Люсиль, мы оба виноваты. Если бы я не вел себя так, ты не бросилась бы бежать. Моей вины во всем этом не меньше, чем твоей.

- О, Чес… - Она снова начала всхлипывать.

Я наблюдал за ней несколько минут, потом встал, обнял ее и притянул к себе.

- Что они с нами сделают? - спросила она, тряся меня за руки.

- Не волнуйся по этому поводу, - сказал я. - Нужно посмотреть, что завтра напишут газеты. Тогда будем решать, как быть.

- Вдруг кто-нибудь видел, как я его сбила?

- Никто не видел. На пляже никого не было. - Я крепче обнял ее. - После того как ты его сбила, ты встречала какие-нибудь машины?

Она с трудом высвободилась из моих рук, с трудом встала на ноги и подошла к окну.

- Не думаю. Не помню.

- Хорошо. Теперь слушай. Завтра, когда посмотрим газеты, надо все обсудить. Ты сможешь приехать сюда? Я не знаю, где еще мы могли бы спокойно поговорить. Сможешь приехать сюда к десяти?

Она смотрела на меня отсутствующим взглядом.

- Они упрячут меня в тюрьму? - спросила она.

Внезапно я понял, что если ее поймают, то, конечно, посадят. Нельзя убить полицейского и остаться безнаказанным.

- Прекрати эти разговоры! Это ничего не дает. Когда ты сможешь завтра приехать? В десять?

- Ты уверен, что мы ничего не можем сделать? - Она начала стучать кулачком о кулачок. - Если они обнаружат…

- Ничего они не обнаружат… Можешь ты меня выслушать, Люсиль? Мы не должны паниковать. Сначала нужно узнать, что скажут газеты. Нельзя ничего предпринимать, пока мы не узнаем всех фактов. Завтра утром мы их узнаем, потом ты приедешь ко мне, и мы решим, как быть.

- А ты думаешь, не лучше рассказать обо всем Роджеру? Он сможет что-нибудь сделать.

Если бы я думал, что Айткен что-то мог сделать, я ни минуты бы не раздумывал, отправился бы вместе с ней к нему и рассказал все. Но я был уверен, что он ничего не может. Если она пойдет к нему, то выплывет наружу, что мы вдвоем были на пляже. Естественно, он заинтересуется, что именно обратило ее в столь поспешное бегство. Зная Айткена, я не сомневался, что он вытрясет из нее правду, а это означало, что я погиб.

Я глубоко вздохнул.

- Нельзя ему говорить, Люсиль. Если ты расскажешь ему, то как объяснишь, что ты делала в моей машине? Как объяснишь, что ты делала на пляже? Почему мы были на пляже вместе, разделись и купались вдвоем? Если бы я думал, что твой муж чем-то может помочь, я пошел бы к нему с тобой и все ему рассказал, но он бессилен. Если ты потеряешь голову и расскажешь ему, у него будут отличные основания для развода, а я потеряю работу.

Она пристально смотрела на меня, потом сказала голосом, полным паники:

- Я лучше разведусь, чем отправлюсь в тюрьму. У него колоссальное влияние, у Роджера, он не допустит этого.

Я взял ее руки в свои и слегка встряхнул.

- Люсиль! Ты рассуждаешь как ребенок. Как только он узнает, что мы были вместе на пляже, он умоет руки в отношении тебя. Ему будет совершенно наплевать, что с тобой произойдет. Ты должна это понимать.

- Это неправда. Он может развестись со мной, но моего ареста он не допустит. Он такой. Он не позволит, чтобы говорили, что его жена в тюрьме.

- Ты все еще не понимаешь, насколько это серьезно. Ты убила полицейского. Ладно. Это был несчастный случай, но ты не остановилась, и у тебя не было прав. Если бы это был не полицейский, то твоему мужу, возможно, удалось бы замять дело, но в данном случае, если бы даже у него было влияние Эйзенхауэра, а у него его нет, он ничего не сможет сделать для тебя.

- Ты хочешь сказать, что меня посадят в тюрьму?

- Нет. Они же не знают, что это ты сбила его, и я не думаю, что когда-нибудь узнают. Мы будем последними идиотами, если расскажем обо всем, прежде чем узнаем, что к чему. Ты приедешь сюда завтра в десять? - Она кивнула. - Отлично. Давай я отвезу тебя домой.

Она поднялась и пошла впереди меня к двери, потом вдруг остановилась.

- Мы не поедем на машине, Чес? Я не смогу снова в ней ехать.

- У меня другая машина. Я занял ее у друга. - Я взял ее за руку и вывел на порог. - Мы не поедем в «кадиллаке».

Я выключил свет в холле и закрыл дверь.

Поворачивая ключ в замке, я услышал мужской голос:

- Эй, это ваша машина?

У меня было такое ощущение, словно я протянул в темноте руку и натолкнулся на обнаженный электрический кабель. Я услышал, как Люсиль перестала дышать; у нее хватило ума быстро передвинуться на другую сторону крыльца, спрятавшись в тени, где ее не было видно.

Я посмотрел на дорожку. У ворот стоял человек. Было слишком темно, чтоб я мог хорошо его рассмотреть, но видно было, что он высокий и грузный. Позади «понтиака» виднелся «бьюик».

- Стой там, - прошептал я Люсиль, потом спустился и подошел к нему.

- Простите, что побеспокоил, - сказал он. Теперь, когда я был рядом с ним, я разглядел, что ему лет сорок пять, что у него густые усы и красное веселое лицо. - Это машина Джека Сиборна?

- Да, - сказал я, чувствуя, что у меня слишком частое и неровное дыхание. - Я занял ее у него, пока моя в ремонте.

- Вы Честер Скотт?

- Совершенно верно.

- Рад познакомиться. - Он протянул мне руку. - Я Том Хэкетт. Не знаю, упоминал ли когда-нибудь обо мне Джек. О вас он мне часто говорил. Я проезжал мимо и подумал, что, может быть, этот старый бродяга приехал.

Я гадал, видел ли он Люсиль.

Я пожал ему руку. Моя казалась холодной по сравнению с его.

- Нет. Джек приедет только в августе. Он никогда не приезжает раньше, - сказал я.

- Я еду в Палм-Бей. Остановился в Парадесо на пару недель. Жена приедет завтра. Поездом. Она не может долго путешествовать в машине - ее укачивает. - Он весело рассмеялся. - Мне так это на руку. Остается немного времени для себя. Думал, если Джек здесь, мы могли бы вместе выпить.

- Его не будет до августа.

- Да, вы уже сказали. - Он посмотрел на меня. - Если у вас нет других дел, может, поедем куда-нибудь выпить? Сейчас еще не поздно.

- Я бы с радостью, но у меня свидание.

Он посмотрел мимо меня в сторону бунгало и улыбнулся.

- Ну что ж. Коли так, ничего не поделаешь. Я просто подумал, что у нас получится неплохая компания. - Он двинулся к «понтиаку». - Хороший экипаж. Работает нормально?

- Отлично.

- Заходите как-нибудь к нам, - продолжал он. - Парадесо. Ничего местечко. Привозите с собой подружку, если она у вас не очень застенчивая. Ну, не буду вас задерживать. До свидания!

Помахав рукой, он направился к «бьюику», завел мотор и уехал.

- Он видел меня, - сказала Люсиль дрожащим голосом. Она подошла к воротам и стояла рядом со мной.

- Он видел, что со мной девушка, - сказал я как можно спокойнее, - но не мог разглядеть тебя настолько, чтобы узнать при встрече.

Я взял ее за руку и повел к «понтиаку». Мы забрались внутрь.

- Ты уверен, что мне не стоит говорить Роджеру? - спросила она тихо.

Этого мои задерганные нервы не в состоянии были выдержать, Я повернулся, взял ее за плечи и хорошенько встряхнул.

- Хватит! Я сказал, нет - значит, нет. Он ничем тебе не поможет! - Я уже кричал.

Она отодвинулась от меня, вынула носовой платок и снова заплакала.

На автостраде меня остановила длинная вереница автомобилей, медленно двигавшихся по направлению к городу. Никогда еще я не видел такой пробки, и сразу понял, что это связано со смертью полицейского. Я встал в ряд сигналящих автомобилей.

Люсиль перестала плакать, когда увидела, что происходит.

- Что это?

- Не знаю. Но волноваться не о чем. - Мне бы очень хотелось, чтобы я сам этому верил.

Внезапно колонна автомашин остановилась. Я сидел, сжимая руль, вглядываясь в темноту и видя только длинный ряд красных сигнальных огней.

Потом я увидел полицейских. Их было не меньше дюжины. Они двигались вдоль колонны, освещая каждую машину фонарями.

Меня прошиб холодный пот.

- Они ищут меня, - сказала Люсиль испуганным голосом и сделала движение, как бы пытаясь выйти из машины.

Я схватил ее за руку.

- Сиди! - Сердце у меня колотилось, и я был рад, что догадался взять машину Сиборна. - Они ищут не тебя, а машину. Сиди спокойно и молчи!

Я чувствовал, что она дрожит, но у нее хватило выдержки не двигаться, когда один из полицейских приблизился к нам.

Полицейский посветил фонариком сначала на меня, потом на Люсиль, которая при этом резко отвернулась назад. Как будто он ничего особенного не заметил, так как двинулся к следующей машине.

Я взял ее руку в свою.

- Спокойно. Не надо пугаться.

Не пугаться! По спине у меня бежал холодный пот.

Стоявшая впереди машина начала двигаться, и я поехал за ней. Мы молча проехали четыреста - пятьсот ярдов, потом движение ускорилось.

- Ведь они искали меня, да, Чес? - сказала она.

- Они искали машину и не нашли.

- Где она?

- Там, где они ее не найдут. Слушай, ты перестанешь себя заводить? Сиди спокойно и молчи!

Я подъезжал к воротам Гейблз, когда стрелки на приборном щитке показывали десять минут первого.

Я вышел из машины, обошел ее и открыл дверцу Люсиль.

- Завтра в десять я жду тебя, - сказал я.

Медленно, словно ноги отказывались слушаться, она вышла из машины.

- Чес! Я боюсь. Они искали меня.

- Они искали машину. Слушай, ложись спать и постарайся не думать об этой истории до завтра.

- Но они же осматривают все машины. Полицейский сказал. Это серьезно, Чес. Это действительно серьезно! Может быть, я все-таки расскажу Роджеру? Он разбирается в таких вещах.

Я глубоко вздохнул.

- Нет, - сказал я, стараясь не повышать голос. - Он не может тебе помочь. Только я могу что-то сделать. Ты должна мне довериться.

- Я не хочу в тюрьму.

- Тебя не посадят в тюрьму. Перестань паниковать. Завтра все обсудим.

Казалось, она сделала над собой усилие, чтобы немного успокоиться.

- Хорошо, я подожду до завтра, раз ты так говоришь.

Некоторое время она внимательно смотрела на меня, потом отвернулась и неверным шагом пошла по направлению к дому.

Я наблюдал за ней, пока она не скрылась из виду.

Пока я ехал домой, страх, как злой гном, тихонько сидел у меня на плече.

Глава 5

Без десяти десять на следующее утро я был в таком угнетенном состоянии, что сделал то, чего никогда раньше не делал: выпил два двойных виски подряд, пытаясь успокоить свои нервы.

Я очень мало спал и в семь часов начал бродить по бунгало, ожидая, когда придет мальчик с газетами. По причинам, только ему известным, он не являлся до половины девятого. Когда я вышел, чтобы забрать газеты, которые он оставил на крыльце, пришел Тотти, мой слуга-филиппинец.

Боясь просматривать газеты, пока он вертится рядом, я велел ему вымыть посуду и уходить.

- Я не иду сегодня на работу, Тотти.

Он посмотрел на меня с участием.

- Вы больны, мистер Скотт?

- Нет. У меня просто уик-энд, - сказал я, направляясь к террасе. Газеты жгли мне руку.

- Вы выглядите больным, - объявил он, продолжая смотреть на меня.

- Пусть тебя не беспокоит то, как я выгляжу, - рявкнул я. - Разделайся с посудой и уходи.

Мне не терпелось посмотреть газеты, но я держал себя в руках. Тотти был смышленый парень. Я не хотел, чтобы он что-то заподозрил.

- Я хотел сегодня убраться в кухне, мистер Скотт, - сказал он. - Я не буду вам мешать.

Говоря медленно и следя за своей интонацией, я произнес:

- Отложи это до понедельника. Я не часто отдыхаю в уик-энд, и мне хочется побыть одному.

Он пожал плечами.

- О’кей, мистер Скотт, как скажете.

Я снова двинулся к террасе.

- Да, мистер Скотт…

- Что еще?

- Можно мне взять ключ от гаража?

Сердце у меня екнуло. Он, конечно, захочет узнать, что в гараже делает «понтиак» и где «кадиллак». «Кадиллаком» он страшно гордился, и только благодаря его заботам машина выглядела новой после восемнадцати месяцев езды.

- Для чего он тебе нужен?

- Там лежит коврик, который я хочу взять домой, мистер Скотт. Сестра выстирает его.

- Бога ради, не приставай ко мне с ерундой, - снова рявкнул я на него. - Я хочу почитать газеты.

Я вышел на террасу и сел.

В заголовках на первых страницах сообщалось, что случай наезда на полицейского должен быть последним. Это, кричали газеты, было самое ужасное убийство в автомобильной катастрофе за последнее время.

«Палм- Сити Инквайр» сообщала, что убитый был известным в городе патрульным офицером по имени Харри О’Брайен. Во всех трех газетах были помещены фотографии убитого, выглядевшего типичным полицейским: мужчина лет тридцати, с маленькими глазками и безгубым ртом. Газеты сообщали, что он был добрым католиком, хорошим сыном своих родителей и отличным работником.

«Только за два дня до катастрофы он говорил друзьям, что в конце следующего месяца собирается жениться, - отмечала «Инквайр». - Говорят, что его невеста, мисс Долорес Лейн, - известная певица из ночного клуба «Маленькая таверна».

Издатели всех трех газет требовали, чтобы городская администрация разыскала водителя злополучной автомашины и наказала его по заслугам.

Джон Сулливан, капитан полиции, сказал в интервью представителю прессы, что ни один из его людей не успокоится, пока не найдут водителя, убившего О’Брайена.

«Не сомневаюсь, - объявил Сулливан в своей десятиминутной речи, - мы найдем этого человека. Это не просто несчастный случай. И раньше бывало, что водители сбивали полицейских. Но они не убегали с места аварии. Убежав, этот человек признал себя убийцей, а я не собираюсь терпеть убийц в этом городе. Я найду его! Мы знаем, что его машина сильно повреждена. Каждый автомобиль в этом городе будет осмотрен. Каждому владельцу машины будет выдано свидетельство о том, что его машина прошла осмотр. Каждый водитель, повредивший машину после этой аварии, должен будет сообщить в полицию. Ему придется рассказать моим людям, где и при каких обстоятельствах он получил повреждение, а если он не сумеет как следует объяснить им все, то я сомневаюсь, что ему не придется объясниться со мной».

Итак, к тому времени, когда я избавился от Тотти и осмыслил прочитанное, было уже без десяти десять, и я с удовольствием выпил два двойных виски.

В десять часов я вышел к воротам встретить Люсиль. У меня было мало времени, чтобы решить, что предпринять, но уже созрели два важных решения. Я решил, что, конечно, мне нельзя идти в полицию и рассказывать всю правду. Еще я решил, что если «кадиллак» найдут, то возьму вину за случившееся на себя.

Это решение родилось не только вследствие моей слабости к Люсиль. Было очевидно, что у меня нет выбора.

Зачем нам обоим фигурировать в этом скандале? Да я и сам чувствовал, что винить во всем должен был самого себя. Если бы я не потерял тогда голову и не вел себя так, наверное, ничего бы не случилось. Если обвинять будут ее, выплывет наружу вся правда, и я не только потеряю работу, но и попаду в тюрьму как соучастник. Если же мне удастся вызволить ее из этой истории и самому отделаться не слишком тяжелым приговором, то Айткен, возможно, снова возьмет меня на работу, когда я отбуду свой срок.

Я все еще размышлял над этим, когда появилась Люсиль.

Я убрал ее велосипед в гараж и провел в гостиную.

- Ты видела газеты? - спросил я, закрывая дверь.

- Да, и по радио об этом сегодня тоже говорили. Ты слышал, что они сказали?

- По радио? Нет, мне как-то не приходило в голову послушать радио. Что же они говорили?

- Они просят сообщать им всю возможную информацию. - Она говорила прерывающимся голосом. - Просят всех, кто видел вчера на дорогах поврежденные машины, сообщать об этом в полицию. Все гаражи сразу же должны заявить им, если кто-нибудь обратится с просьбой починить машину. - Она смотрела на меня полными отчаяния глазами. - О, Чес… - Неожиданно она упала ко мне в объятия, уронив голову мне на плечо. - Я боюсь. Я знаю - они меня найдут. Что мне делать?

Я крепче обнял ее.

- Все будет в порядке, - сказал я. - Я долго думал об этом. Тебе не надо бояться. Давай все обсудим. Тебе вовсе не о чем беспокоиться и волноваться.

Она вырвалась и резко спросила:

- Как ты можешь так говорить? Что ты имеешь в виду?

На ней была открытая кофточка и светло-зеленые обтягивающие брюки. Даже в столь критической ситуации я поймал себя на том, что думаю, до чего она красива.

- Сядь, - попросил я и подвел ее к кушетке.

Она села. Я занял кресло рядом с ней.

- Нам совершенно ни к чему обоим участвовать во всем этом деле, - сказал я. - Если машину найдут, я возьму всю вину на себя.

Она поежилась, сжимая и разжимая кулачки.

- Но ты не можешь этого сделать. Ведь это я виновата…

- Это был несчастный случай. Если бы ты остановилась и позвала на помощь, ты могла бы быть оправдана. Но для того чтобы тебя оправдали, тебе все равно пришлось бы рассказать суду правду. Ты должна была бы объяснить, почему уехала в таком возбужденном состоянии. Это, возможно, спасет тебя от тюрьмы, но ты окажешься в центре грандиозного скандала. От этого пострадаем мы оба. Я не собираюсь рассказывать полиции о случившемся. Во-первых, она, скорее всего, не найдет «кадиллак». Ну а если найдет, скажу, что это я сбил полицейского.

Некоторое время она сидела неподвижно, потом расслабилась.

- Ты действительно так решил, Чес?

- Да. Я действительно так решил. Теперь ты чувствуешь себя спокойнее?

- О да, конечно. - Она посмотрела на свои руки, потом сказала: - Чес, еще одна вещь… Я оставила в машине купальник.

Я почувствовал некоторое разочарование. Я думал, она хотя бы поблагодарит меня за то, что я вызволяю ее из этой неприятной истории.

- Это ерунда. Я хочу осмотреть машину, когда ты уйдешь. Заберу купальник и, когда в следующий раз приеду к Айткену, привезу его.

Она облизнула губы кончиком языка.

- А мы не можем сейчас пойти и забрать его? Я бы хотела взять его сейчас.

Я понял, почему она так настаивала. Если полиция найдет машину, а в ней купальник, она снова окажется под подозрением.

- Хорошо. Подожди здесь. Сейчас я его принесу.

- Я хотела бы пойти с тобой.

- Лучше не надо. Не надо, чтобы нас видели вместе.

- Я бы все-таки хотела пойти.

Я посмотрел на нее.

- В чем дело, Люсиль? Ты мне не доверяешь?

Она отвела взгляд.

- Это для меня очень важно.

Я едва сдерживал нараставший во мне гнев. Повернувшись, я пошел в холл. Она шла следом.

Оставив ее ждать на крыльце, я вывел из гаража «понтиак». На шоссе я никого не заметил и сделал ей знак садиться.

У гаража Сиборна мы вышли. Подходя к двери гаража, мы увидели нечто, что заставило нас резко остановиться.

Дверь была широко распахнута. Прошлой ночью я собственноручно запер ее, когда ставил в гараж «кадиллак».

- Что это, Чес? - резко спросила Люсиль.

- Подожди здесь, - сказал я и, бегом преодолев последние несколько ярдов, вбежал в гараж.

«Кадиллак» был на месте. Я посмотрел на дверной, замок. Сердце у меня екнуло, когда я увидел на нем следы отвертки или какого-то похожего инструмента. Кто-то взломал замок.

В гараж вошла Люсиль.

- Что это?

- Кто-то здесь побывал.

Она задохнулась.

- Кто?

- Откуда я знаю?

Она схватила меня за руку.

- Ты думаешь, это была полиция?

- Нет. Если бы это была полиция, они бы сразу же пришли за мной. Ведь на водительской карточке написана моя фамилия.

- Купальник, Чес!

- Где ты его оставила?

- На полу перед задним сиденьем.

Я подошел к задней дверце, открыл ее и заглянул внутрь. Если она и оставила свой купальник на полу в машине, то теперь его там не было.

Какое- то время мы молчали. Это была гнетущая тишина. Каждый из нас переживал свой страх.

- Ну что? - наконец спросила Люсиль.

- Там его нет.

Ее глаза широко раскрылись.

- Но он должен быть там! Дай я посмотрю.

- А ты уверена, что не оставила его на пляже?

- Конечно уверена! Я положила его на пол.

- Может быть, ты положила его в багажник? - сказал я и, обойдя машину, заглянул в него. Там купальника тоже не было.

- Куда ты его дел? - вдруг спросила она.

Я уставился на нее.

- О чем ты говоришь? Что я мог с ним сделать? Я даже не знал, что ты положила его в машину.

Она отодвинулась от меня.

- Ты лжешь! Ты взял его и спрятал!

- Как ты можешь говорить такие вещи! Я понятия не имел, что он в машине!

Лицо у нее теперь было злое, и она вовсе не казалась молодой, свежей и красивой. Я с трудом узнавал ее.

- Не лги мне! - закричала она в совершенном бешенстве. - Это ты его взял! Где он?

- Ты что, с ума сошла? Здесь кто-то был. Посмотри на дверь и на замок.

- Нет! Не было здесь никого! Ты все это подстроил.

Ты хочешь отдать мой купальник в полицию, чтобы они знали, что в машине была я. Я знаю, ты думал, я из благодарности за твою жертву - за то, что ты возьмешь вину на себя, - буду с тобой спать. А теперь хочешь отдать мой купальник в полицию…

Я чуть не ударил ее, но вовремя сдержался.

- Хорошо, Люсиль, если ты хочешь этому верить, верь. Я не брал твоего купальника, - сказал я. - Ты просто маленькая напуганная дурочка.

Она стояла неподвижно, глядя на меня, потом поднесла руки к лицу.

- Да, - сказала она. - Конечно.

Голос у нее был теперь такой мягкий и тихий, что я едва слышал его. Внезапно она слабо улыбнулась.

- Прости меня, Чес. Прости, пожалуйста. Я не хотела говорить с тобой так. Но я не спала всю ночь, у меня совсем сдали нервы. Прости меня. Забудь об этом. Кто же мог взять его, Чес? Полиция?

- Нет. Это была не полиция. Люсиль, тебе не следует дольше оставаться здесь. Это опасно, - сказал я.

- Да, - она посмотрела на меня отсутствующим взглядом. - Дай мне, пожалуйста, сигарету.

Потом ее взгляд стал более осмысленным. Она сильно затянулась.

- Так; теперь мы оба участвуем в этой истории?

- Не обязательно. Это мог быть просто мелкий воришка.

- Ты думаешь? Это мог быть и шантажист, Чес.

Я удивленно посмотрел на нее.

- Мне так кажется, - после минутного колебания произнесла она. - Мы в идеальной ситуации для того, чтобы нас шантажировали.

Несколько секунд я молчал. Это мне не приходило в голову, но теперь я понял, что она вполне может быть права.

Мы вышли из гаража. Люсиль шла впереди меня по дорожке, и солнце играло в ее волосах.

Пока мы ехали обратно в бунгало, ни один из нас не произнес ни слова.

Я остановился у ворот.

- Я приведу твой велосипед.

- Я зайду в дом, Чес. Мне надо поговорить с тобой.

- Хорошо.

Войдя в гостиную, она опустилась в кресло. Я сел напротив. Люсиль уже не казалась тем милым подростком, каким я впервые увидел ее, разглядывающую себя в зеркало. Она была все так же красива, так же желанна, но наивность и юность исчезли.

Она повернула голову и посмотрела на меня. Наши взгляды встретились.

- Чес, на купальнике написано мое имя, - медленно произнесла она.

У меня сильно забилось сердце.

- Это еще ничего не значит. Купальник мог взять простой воришка в расчете выручить за него хоть что-нибудь.

- Чес, все в городе знают, что Роджер очень богат. Да кроме того, зачем вору купальник? Он мог бы найти что-нибудь получше. Нет, Чес, мне кажется, нас будут шантажировать.

- Ты делаешь слишком поспешные выводы.

Она нетерпеливо взмахнула рукой.

- Видно будет. - Она посмотрела мне прямо в глаза. - Ты заплатишь шантажисту, Чес?

- Это бессмысленно, - сказал я, стараясь говорить спокойно. - Заплатив подобным людям один раз, ты оказываешься на крючке.

- Я просто хотела знать. - Она посмотрела на свои кроваво-красные ногти. - Думаю, я должна поговорить с Роджером.

- Он ничего не может сделать, - сказал я резко.

Она продолжала изучать свои руки.

- Я знаю его лучше. Он очень чувствителен к тому, что о нем говорят. Если я все расскажу ему, он заплатит шантажисту.

- Но нас еще никто не шантажирует.

Она убрала волосы с плеч нервным движением. Я уже знал, что оно означает.

- Ты думаешь, этот человек взял мой купальник в качестве сувенира? - ; спросила она преувеличенно вежливо.

- Пока такого шантажиста нет. Я сказал, что помогу тебе выпутаться, и помогу.

- Означает ли это, что ты ему заплатишь?

- Кому?

- Тому, кто взял купальник.

- Но он лишь плод твоего воображения. В конце концов, ты могла оставить купальник на пляже.

- Я не оставляла его там! - Она пристально посмотрела на меня. - Чес, поклянись, что ты не брал его.

- О, господи! Не начинай все сначала. Конечно, я не брал его!

Она закрыла глаза.

- А я думала, это ты позвонил мне сегодня утром.

Я был потрясен.

- Что? Кто тебе позвонил?

- Сегодня утром, часов в девять, зазвонил телефон. Я сняла трубку. Мужской голос попросил миссис Люсиль Айткен. Я подумала, что это ты, и ответила, что Люсиль Айткен слушает. Тогда он сказал: «Я надеюсь, вы хорошо искупались вчера вечером», - и повесил трубку.

Я вытащил сигареты.

- Почему ты ничего не сказала мне с самого начала?

- Я думала, это ты звонил. Вот почему мне так важно было пойти за купальником вместе с тобой.

- Я не звонил.

Она открыла глаза и уставилась в потолок.

- Но ведь на пляже никого не было. Нас никто не мог видеть, - сказал я.

- Так или иначе, звонивший знал, что я купалась.

- И ты считаешь, что звонивший именно тот человек, который взял купальник?

- Да.

Я поднялся и подошел к бару.

- Хочешь выпить?

- Да, спасибо.

- Виски или джин?

- Виски.

Я налил виски в стаканы и бросил лед.

Когда я нес стаканы к ее креслу, зазвонил телефон.

Я почувствовал, как у меня напряглись все мышцы. Медленно я поставил стаканы. Люсиль подалась вперед в своем кресле.

Мы молча смотрели друг на друга, а телефон все звонил и звонил.

- Ты не будешь отвечать? - спросила Люсиль напряженным шепотом.

- Алло? - сказал я, не узнавая собственного голоса, после того как медленно подошел к телефону и снял трубку.

- Это мистер Честер Скотт? - спросил мужской голос.

- Да. С кем я говорю?

- Вам надо было с ней переспать, мистер Скотт. Не надо было ее отпускать. В конце концов, женщины на то нам и даны.

Он говорил медленно и четко. Я не мог ошибиться или ослышаться.

- Что вы имеете в виду? - спросил я, чувствуя на лице холодный пот. - Кто это говорит?

Короткие гудки известили меня о том, что я вопрошаю пустоту.

Глава 6

Щелчок положенной мной на рычаг трубки прозвучал в напряженной тишине комнаты как взрыв.

Я посмотрел на Люсиль. Она сидела не двигаясь.

- Кто это был? - спросила она.

- Не знаю, - ответил я и сел. - Но догадываюсь. Думаю, что это тот же человек, что звонил тебе утром.

Я передал ей все, что говорил звонивший.

- Вот видишь, - сказала она. - Я была права. Он будет нас шантажировать.

- Он ничего об этом не говорил, и, пока не скажет, нечего раздумывать над его несуществующими намерениями.

- Будет! У него же купальник, он видел нас вдвоем на пляже, видел, как я сбила полицейского.

- Подожди. Мы не знаем, у него ли купальник и видел ли он катастрофу. Все, что мы пока знаем, это то, что он видел нас на пляже.

- Ну и что? Даже если он не видел аварии, ты должен будешь заплатить ему, чтобы не потерять работу.

- Не обязательно. Мы можем обратиться в полицию.

- Но он же видел машину! У него мой купальник!

- А этого мы не знаем. Если это так, то почему он об этом не сказал? И пока настоящая опасность для нас не в нем, а в полицейских, которые ищут машину.

- Ты обещал выручить меня, - сказала она настойчиво. - Для меня опасность именно в этом человеке. Я уверена, что у него мой купальник! Все, что мне нужно знать, это заплатишь ты ему или мне придется идти к Роджеру.

- Ты угрожаешь мне, Люсиль? - спросил я спокойно. - Это звучит так, как будто ты в свою очередь шантажируешь меня.

Она сжала руки в кулаки и начала бить себя по коленям.

- Мне наплевать, как это звучит! - закричала она. - Я хочу знать, что ты собираешься делать, когда он потребует деньги?

- Собираюсь подождать, пока он их потребует.

Она откинулась на спинку кресла, глаза у нее горели злостью.

- А я-то думала, ты и вправду хочешь мне помочь. Но ты, кажется, уже сожалеешь о своем обещании.

- Ты когда-нибудь думаешь о ком-либо кроме себя самой? - Я старался скрыть сквозящую в моем голосе неприязнь.

Ее лицо приняло враждебное выражение, она пристально посмотрела на меня.

- Но если бы не ты, я не попала бы в такую ситуацию, - сказала она холодным ровным тоном. - И почему я должна с тобой считаться? - Она отвела глаза. - Это твоя вина. Ты во всем виноват. С самого начала.

Я сдержался.

- Ты так думаешь, Люсиль? Ты все это время была так невинна? Ты отлично знала, что преступаешь известные границы, настаивая, чтобы я учил тебя водить. Это была твоя идея поехать на пляж. Ты вела себя так, чтобы заставить меня думать, что ты легкодоступна.

Она залилась краской.

- Как ты смеешь говорить мне такие вещи! - закричала она.

- Ладно, - нетерпеливо сказал я. - Все наши ссоры ни к чему не приведут. Я обещал тебе помочь и, если смогу, то выполню обещание.

- Да, уж лучше тебе его выполнить. - Она наклонилась вперед, лицо побледнело. - Я не собираюсь терять Роджера и садиться в тюрьму только потому, что ты вел себя как животное.

Я встал и подошел к окну, повернувшись к ней спиной. Я был слишком зол, чтобы отвечать.

- Я ухожу, - сказала она после длительной паузы. - Ты мне обещал, и я рассчитываю, что ты сдержишь свое обещание.

Я обернулся.

- Тогда лучше забудь об этом. Я понял, что ты такое. Ты себялюбивая, испорченная сучка. Увязла в этой истории так же крепко, как и я. И чем скорее ты это поймешь, тем лучше.

Она вскочила.

- Мне нужно было все рассказать вчера Роджеру. Я сейчас же все ему расскажу.

- Чего ты хочешь добиться? Должен ли я пасть перед тобой на колени? - улыбаясь, спросил я. - Отлично, если ты хочешь, чтобы твой драгоценный Роджер знал обо всем, пойдем к нему вместе, и я сам расскажу ему, как было дело. Все расскажу - и как ты просила научить тебя водить, и как уговаривала уехать с тобой на природу и устроить пикник, и как предложила поехать купаться. И что, когда я велел тебе попросить у него разрешения, ты оказала, что он глуп и ревнив. Ведь это твои слова, не так ли? Отлично, давай пойдем к нему. Давай выложим ему все факты и посмотрим, как ему это понравится.

Она хотела что-то сказать, но остановилась, злобно глядя на меня.

- Если ты не хочешь идти со мной, оставайся здесь, - сказал я. - Я пойду один. Уж чего-чего, а того, чтобы ты меня шантажировала, я не допущу.

Я вышел в холл и открыл дверь.

- Чес… пожалуйста…

Она подбежала ко мне и вцепилась в мою руку.

- Нет… пожалуйста… Я не хотела, Чес. Извини меня. Ты не представляешь себе, как я напугана. Я тебе доверяю. Я просто не знаю, что я делаю, что говорю.

Я посмотрел на нее.

- Не знаешь? Мне кажется, прекрасно знаешь. То ты мне доверяешь, то нет. То ты все расскажешь мужу, то нет. Раз и навсегда: ты хочешь, чтобы вся эта история дошла до Своего мужа?

- Нет, Чес.

- Ты уверена?

- Да, Чес.

- Хорошо, вернись в гостиную и давай обдумаем наше положение.

Она села на диван, закрыв лицо руками. Но столь драматическая поза меня уже не трогала.

- Ты думала об этой истории, Люсиль? Тебе не показалось, что в ней есть две или три странные детали?

- Что ты имеешь в виду?

- Ну хотя бы, что делал этот полицейский на боковом шоссе в столь поздний час?

- Не знаю. Какое это имеет значение?

- По-моему, имеет, но отложим это пока. Когда ты переодевалась, ты кого-нибудь видела на пляже?

- Нет конечно. Там никого не было.

- И все-таки он должен был там быть. Я поеду и осмотрю там все при дневном свете. Не пойму только, где он мог прятаться. Как ты думаешь, не мог ли он подойти и взять купальник, пока мы объяснялись под пальмами? Тогда он не знает, что машина повреждена.

Она удивленно посмотрела на меня.

- Я не думаю…

- Ладно. С какой скоростью ты ехала?

- Не знаю точно. Я была так расстроена…

- Приблизительно. Семьдесят? Восемьдесят?

- Скорее семьдесят.

- Ты не видела О’Брайена?

- Нет.

- Он обогнал тебя и закричал тебе что-то?

- Да.

- Слева или справа?

Она колебалась.

- Кажется, справа.

- Люсиль, этого не может быть. Повреждена левая фара.

Она сильно покраснела, но краска тут же схлынула с ее лица.

- Зачем ты тогда спрашиваешь, если сам все знаешь? - сердито спросила она.

- О’кей, что было дальше?

- Я уже говорила. Я поняла, что, наверное, повредила его мотоцикл и твою машину. Я испугалась. Решила, что лучше все тебе рассказать, и поехала к тебе домой.

Я зажег еще одну сигарету, наблюдая за ней. Она не поднимала глаз.

- Откуда ты знала, где я живу? - спросил я.

Она вздрогнула.

- Я… я посмотрела твой адрес в телефонной книге, - сказала она очень медленно, как будто давая себе время подумать. - Я однажды проезжала мимо твоего дома на велосипеде.

Я почувствовал, что вряд ли она говорит правду.

- Когда ты ехала сюда, тебе встречались машины?

- По-моему, нет.

- Это очень важно, Люсиль. У тебя была разбита одна фара. Водитель, увидевший машину с одной горящей фарой, конечно, запомнит ее и может сообщить в полицию. И тогда им не надо будет обыскивать весь город - они будут знать примерный район нахождения поврежденной машины.

Она побелела еще больше, если только это было возможно.

- Ну, вспомни, ты не встречала другие машины?

Она покачала головой.

- Не могу вспомнить. Я думала тогда только о том, чтобы скорее добраться сюда.

- Ну ладно, пока все, - сказал я. - Тебе лучше ехать домой.

Она медленно поднялась.

- А что ты собираешься делать, Чес?

- Честное слово, пока не знаю. Я должен все обдумать.

Она изучала мое лицо.

- Что ты будешь делать с машиной?

- Это еще одна проблема, над которой мне придется подумать. Пока не знаю.

- А если мне снова позвонит этот человек и будет требовать деньги? Могу я ему что-нибудь обещать?

- Нет. Если он потребует денег, скажи, чтобы он связался со мной. Знаешь, Люсиль, складывается такое впечатление, что ты очень стремишься к тому, чтобы он получил деньги.

- Что ты! Зачем мне это! - она буквально завизжала. - Но я знаю, он будет шантажировать меня. Ему нужно дать денег, если он попросит.

- Но он их еще не просит, Люсиль! Перестань заводить себя. Езжай домой. Мне нужно спокойно все обдумать. Позвони мне вечером, часов в десять. Может, у меня будет что-то новое.

Неожиданно она упала ко мне в объятия, прижав свои легкие дрожащие губы к моим…

- О, Чес, - шептала она, обнимая меня за шею. - Я так боюсь. Помоги мне. Сделай что-нибудь.

Я сделал над собой усилие и оттолкнул ее. Прикосновение ее сильно возбудило меня. Я отошел к окну и отвернулся.

- Я позвоню тебе в десять, Чес, - сказала она.

- Хорошо, - ответил я не оборачиваясь.

Через несколько минут щелкнул дверной замок, и я понял, что она ушла.

Было без двадцати одиннадцать.

Я сел в кресло и принялся размышлять. Во всей этой истории было что-то не то. Люсиль почему-то лгала мне. Почему она настаивала на том, что О’Брайен обогнал ее справа? Она не могла также не встретить других машин на оживленной трассе. Надо было что-то делать. Полиция уже, возможно, знает, в каком именно районе города надо искать машину.

Потом я вспомнил о пятнах крови на боку и колесе «кадиллака». Я взял в гараже ведро, тряпку и жидкость для чистки машин, сел в «понтиак» и поехал к гаражу Сиборна.

В ярком свете солнца я увидел, что левая фара разбита вдребезги. Я нагнулся, чтобы посмотреть на пятна крови, и тут меня ждало нечто удивительное. Пятен крови не было. Я осмотрел левое колесо - на нем тоже ничего не было. Тогда я обошел машину и склонился над правым боком. Правый бок был забрызган кровью. Я еще раз осмотрел разбитую фару и тут понял одну несложную вещь. Вся история Люсиль была чистейшей выдумкой. Чтобы так разбить фару, нужно ударить не сбоку, а в лоб. Следовательно, полицейский не догонял ее, а ехал ей навстречу. И значит, она не могла его не видеть. Очевидно, она ехала слишком быстро и, потеряв управление, не смогла вовремя свернуть. Зачем она выдумала все эти подробности? Ни один суд, хоть раз взглянув на повреждения, не поверит ни единому ее слову. Внезапно я понял, насколько для меня опаснее новое положение вещей. Но кровь на правой стороне все еще оставалась загадкой. При любом взаимном положении машины и мотоцикла она не могла там оказаться. Сначала я решил не смывать пятна. Они могли бы вызвать затруднения в ходе следствия, а, имея умного защитника, на этом можно было бы неплохо сыграть. Потом я привел в порядок дверь гаража. Я был уверен, что полиция не станет сюда врываться. Она сначала свяжется с Сиборном, чтобы получить ключ. Это мне давало немного лишнего времени.

Теперь я решил поехать на пляж и осмотреть все при дневном свете.

Было чуть больше двенадцати, и шоссе было запружено машинами. Выехав на боковую дорогу, ведущую к пляжу, я внимательно стал присматриваться к местности. И снова меня поразило, насколько нелепо было то, что О’Брайен оказался поздно вечером на этой редко используемой дороге. Вокруг не было никаких укрытий, где он мог бы спрятаться.

Наконец я доехал до места происшествия и вышел из машины. Отсюда мне было видно море и мили две пляжа. Потом я поехал туда, где мы были прошлой ночью. Первое, что я заметил и что потрясло меня, это отпечатки шин «кадиллака» на песке. Следы Люсиль и мои собственные четко виднелись на песке. Но, подумал я, если остались наши следы, должны остаться и следы того, кто за нами следил. Я спустился на пляж и внимательно осмотрел песок. Никаких других отпечатков, кроме наших с Люсиль и отпечатков шин «кадиллака», на песке не было. Единственно возможный вариант - что он наблюдал за нами с некоторого расстояния в бинокль.

Несколько минут я потратил на то, чтобы затереть отпечатки ног Люсиль и следы «кадиллака». Затем вернулся к машине.

Открывая дверцу «понтиака», я услышал шум приближающегося автомобиля. Сердце у меня слегка подпрыгнуло, и я, поджидая, когда появится машина, подумал, что, окажись она здесь тремя минутами раньше, ее водитель увидел бы мои манипуляции со следами на песке.

Машина остановилась в нескольких ярдах от меня, и из нее вышла женщина. Она была чуть полновата, темноволоса, а лицо ее носило отпечаток стандартной латиноамериканской красоты, которая так часто встречается на побережье.

- Это то место, где убили полицейского? - спросила она, медленно приближаясь ко мне.

- По-моему, это случилось чуть выше по дороге, - ответил я, гадая, кто она и что здесь делает. - Вы это место проехали.

- Да? - Она остановилась рядом со мной. - Думаете, это выше по дороге?

- Так написано в газетах.

Она достала из сумки сигареты, зажала одну в зубах и посмотрела на меня.

Я достал зажигалку и дал ей прикурить.

- Вы из газеты? - спросила она.

- Нет. Я приехал искупаться.

Она повернула голову и посмотрела на полосу песка и на отметины, оставшиеся там, где я затирал наши с Люсиль следы.

- Это вы оставили такие полосы?

- Вы имеете в виду эти полосы на песке? - спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал естественно. - Они были, когда я приехал.

- Они выглядят так, словно кто-то хотел уничтожить отпечатки ног.

Я обернулся и тоже посмотрел на полосы на песке.

- Вы думаете? Ветер подчас оставляет забавные следы на песке, может быть, и это его работа.

- Возможно. - Я почувствовал на своем лице ее внимательный взгляд.

- Я проехала участок дороги, где трава на обочине сильно примята. Вы думаете, это то место, где его убили?

- Возможно. Точно не знаю.

- Я спрашиваю не из любопытства. Я собиралась выйти за него замуж.

Я вспомнил, что читал в газетах о том, что О’Брайен собирался жениться.

- О да. Я читал в сегодняшней газете, что вы собирались замуж.

- Правда? - Она улыбнулась. Это была холодная горькая улыбка. - Не думаю, что вы когда-нибудь слышали обо мне до сегодняшнего утра. Я выступала в кабаре почти десять лет. Но первая популярность пришла ко мне, когда человека, за которого я собралась выйти замуж, убили, ибо он был слишком туп, чтобы вовремя кое-что понять.

Она резко повернулась и пошла к своей машине. Затем круто развернулась и поехала прочь.

Глава 7

Я съел легкий завтрак и поехал домой, все время думая о сложившейся ситуации. Но ничего стоящего я не придумал. Теперь мне было совершенно ясно, что Люсиль лжет и что она должна была видеть О’Брайена, когда ехала навстречу ему. При таких обстоятельствах ей, конечно, нечего было рассчитывать на снисхождение суда. Теперь я понял также, почему она была так заинтересована в том, чтобы я взял вину на себя.

Главной проблемой сейчас был «кадиллак». Рано или поздно полиция найдет его. Капитан полиции не намерен был шутить, заявляя, что не успокоится, пока не найдет виновного.

Когда я отпирал дверь, то услышал телефонный звонок. Войдя в гостиную, я взял трубку.

- Мистер Скотт?

Я узнал голос Уаткинса и удивился, почему он звонит.

- Да, я вас слушаю.

- Мистер Айткен просил меня вам позвонить, сэр. Если у вас есть время, мистер Айткен будет вам очень благодарен, если вы приедете, сэр.

- Но предполагается, что я сегодня играю в гольф, - сказал я. - Вы не можете ему сказать, что не застали меня?

Уаткинс кашлянул.

- Могу, сэр, но мистер Айткен дал мне понять, что дело срочное. Впрочем, если вы думаете…

- Нет-нет. Я приеду. Он, конечно, хочет, чтобы я приехал сейчас же?

- Да, сэр. Он ждет вас.

- О’кей, я еду, - сказал я и повесил трубку.

Несколько минут я рассматривал себя в зеркале и размышлял, зачем я понадобился Айткену. Может быть, Люсиль не выдержала и рассказала ему?

Я сел в «понтиак» и быстро поехал к дому Айткена.

Я поставил «понтиак» позади серого «бьюика» и поднялся по мраморным ступеням на террасу. Я увидел Айткена в пижаме, сидящего в кресле, и с ним крупного широкоплечего мужчину спиной ко мне. Я остановился на секунду. Сердце у меня бешено колотилось. Айткен увидел меня и приветственно помахал рукой. Он улыбался. Это меня немного успокоило.

- Вот и вы, мистер Скотт, - сказал он. - Собирались играть в гольф?

Второй мужчина обернулся, и я почувствовал сильную спазму в желудке. Я сразу узнал его. Это был Том Хэкетт. Он видел нас с Люсиль прошлой ночью, выходящими из бунгало. Он посмотрел на меня, медленно поднялся и протянул руку с широкой улыбкой.

- Приветствую вас! Так мы снова встретились. Р. А. говорит, что вы будете возглавлять его контору в Нью-Йорке.

Я пожал протянутую руку.

- Садитесь, садитесь, - сказал Айткен. - Простите, что прервал ваш отдых, но я подумал, что вам надо встретиться с Хэкеттом.

Хэкетт улыбнулся:

- Ну, он своего не упустил. Правда, сынок?

Моя улыбка была вымученной, но мне все-таки удалось ее изобразить. Я ничего не ответил.

Айткен внимательно посмотрел на меня, потом на Хэкетта.

- О чем это вы?

Я обнаружил, что руки у меня сжались в кулаки, и засунул их в карманы брюк.

- Это не относится к делу: у парня должна быть личная жизнь, не так ли? - Хэкетт подмигнул мне. - Дело в том, Скотт, что я собираюсь войти в это нью-Йоркское дело. Так как Р. А. сказал мне, что дело поведете вы, я захотел переговорить с вами.

Айткен продолжил:

- Хэкетт вносит в дело сто тысяч долларов, и, естественно, он хочет увериться, что вы тот человек, который будет блюсти его интересы.

- Судя по тому, что говорил о вас Р. А., вы о’кей. Но я бы хотел задать вам несколько вопросов. Не возражаете?

- Отчего же, - сказал я, слегка расслабляясь. - С радостью вам отвечу.

- Они не будут касаться вашей личной жизни, - сказал он улыбаясь. - Как человек живет за стенами конторы, никого не касается, если, конечно, он не попадает в скандальные истории. - Его лицо было таким же приветливым, но глаза изучали меня чуть внимательнее.

Айткен нетерпеливо зашевелился.

- От Скотта ничего такого ожидать нельзя, - сказал он. - Не думаешь же ты, что я взял бы на работу человека, способного ввязаться в скандальную историю?

- Уверен, что не взял бы. Не обращайте на меня внимания, Скотт, я ведь просто дурачусь. Скажите мне, пожалуйста, какое у вас образование?

Я сказал и ответил на ряд других его вопросов по поводу моей карьеры. Он также спросил меня о моих планах по поводу конторы в Нью-Йорке, о штате, который мне потребуется, о том, как лучше разместить контору, и так далее. В конце концов он, кажется, остался доволен моими ответами.

- О’кей, Скотт. Р. А. говорил мне, что вы будете работать на очень выгодных условиях, но вы это заслужили. Когда вы собираетесь дать деньги?

- В следующий четверг, - ответил я.

- О’кей! Р. А., ты получишь мой чек в тот же день. О’кей? - Хэкетт поднялся. - Ну, не будем больше отрывать Скотта от гольфа. - Он протянул мне руку. - До свидания. Желаю удачи.

- Спасибо. - Я пожал его руку, потом обернулся к Айткену. - Если это все… - Я остановился, увидев, что Айткен смотрит мимо меня на подъездную дорожку.

Я посмотрел в том же направлении.

По дорожке быстро приближалась синяя машина с красными фарами и сиреной на крыше.

Я почувствовал, что мне вот-вот станет плохо. В машине сидело четверо - все полицейские.

Из машины вышел крупный мужчина в сером костюме и шляпе, сдвинутой на затылок. Он выглядел типичным полицейским.

Пока он поднимался на террасу, сердце у меня отчаянно билось и во рту я ощущал неприятную сухость.

Он подошел к Айткену и представился:

- Лейтенант-детектив Вест, городская полиция, сэр. Мы надеемся на ваше содействие. Капитан просит.

- В чем дело? Что понадобилось от меня капитану?

- Это связано с той аварией. Вы, наверное, читали об этом в газетах. Капитан хочет проверить каждую машину в городе. Если вы не возражаете, мы хотели бы осмотреть ваши машины тоже.

У Айткена кровь прилила к лицу.

- Мои машины? Надеюсь, вы не предполагаете, что я причастен к этой истории?

- Нет, сэр, конечно, нет. Просто мы проверяем все машины в городе. У вас есть шофер. Может быть, он пользовался вчера одной из ваших машин.

Лицо Айткена потемнело еще больше.

- Мой шофер не пользовался вчера ни одной моей машиной.

Лицо Веста ничего не выражало.

- О’кей, сэр. Капитан сказал, чтобы мы не настаивали. Если вы возражаете против осмотра ваших машин, мы не будем их осматривать, и я доложу капитану.

- Нет, вы только послушайте. Какой-то идиот разбился, а они тратят время на ни в чем не повинных людей. О’кей, идите, смотрите. Мне наплевать! Пожалуйста, только убирайтесь с моих глаз!

- Спасибо, - сказал Вест, все так же без всякого выражения на лице. - Вы не скажете мне, как пройти в гараж?

Айткен повернулся ко мне.

- Вы знаете, где мой гараж?

- Да.

- Тогда проводите, пожалуйста, этого человека, и проследите, чтобы все было в порядке.

Когда нас не было видно с террасы, Вест спросил:

- Вы у него работаете?

- Да.

Он снял шляпу и вытер пот рукавом пиджака.

- Я думал, хуже моего шефа быть не может. Но вам, пожалуй, еще хуже.

Я ничего не сказал.

Мы как раз проходили мимо «бьюика» и «понтиака». Вест остановился и принялся их разглядывать.

- Не знаете, кому они принадлежат?

Я колебался лишь какую-то долю секунды.

- «Понтиак» мой. А «бьюик» принадлежит мистеру Хэкетту, вы его видели на террасе.

Вест обошел вокруг обеих машин.

- Ну что ж. С ними все в порядке. Ваш, говорите, «понтиак»?

- Да.

- Могу выдать вам свидетельство об осмотре прямо сейчас. Кстати, моим ребятам не надо будет к вам заезжать. Ваше имя?

Я назвал.

Он вынул пачку печатных бланков и начал писать.

- Адрес?

Я сказал.

Он посмотрел на машину, написав что-то еще и отдал бумажку мне.

- Не потеряйте. Она избавит вас от неприятностей, если вы вдруг разобьете машину. Теперь вам уже не надо сообщать об этом в полицию.

- Не потеряю, - сказал я, пряча бумажник с такой осторожностью, словно это был чек на миллион долларов.

Идя к гаражу, мы проходили мимо бассейна. Внезапно на доске трамплина я увидел Люсиль. Она нас не видела. На ней было белое бикини - очень эффектное на загорелом теле. Стоя там, она здорово смотрелась, и это заставило меня и Веста резко остановиться, как будто мы натолкнулись на невидимую стену.

Она прыгнула грациозно и мастерски и ушла под воду без малейшего всплеска. Вынырнув, она подплыла к лесенке, вышла из воды и направилась к раздевалке.

- Да, - сказал Вест и перевел дыхание. Он снова снял шляпу и вытер лоб.

Когда она скрылась в одной из кабинок, он повернулся ко мне.

- Это его дочь?

- Это миссис Айткен.

- Миссис Айткен?

- Да.

- Вы имеете в виду, что она жена этого старого чучела?

- Она миссис Айткен.

Он свистнул.

- На вид ей не больше двадцати.

Я начал терять терпение.

- Это вряд ли моя вина, не правда ли?

Он удивленно посмотрел на меня, потом кивнул.

- Нет конечно. Ну что ж, старикан умеет пользоваться деньгами. - И он направился к гаражу.

Из кабинки вышла Люсиль. Я сообразил, что если не успею ее предупредить и она неожиданно увидит Веста, то обязательно выдаст себя. Я пошел ей навстречу.

Она подняла глаза и заметила меня. Краем глаза я видел, что Вест вышел из гаража.

- Этот человек полицейский, - сказал я быстро. - Он ищет не тебя, просто осматривает машины.

Глаза у нее стали большими и потемнели, и было видно, как она побледнела под загаром.

В это время к нам подошел Вест. Я знал, что он не сводит глаз с Люсиль и, обернувшись, убедился, что так оно и было.

Она смотрела на него, как кролик на удава.

Мой голос прозвучал хрипло, когда я произнес:

- Это лейтенант Вест. Лейтенант, это миссис Айткен.

Вест проговорил:

- Доброе утро, мадам. Я осматривал машины. Надеюсь, вы читали…

Но это было все, что он успел сказать. Люсиль резко повернулась и пошла прочь. Она не бежала, но шла чрезвычайно быстро.

- Однако она довольно высокомерна, - произнес Вест после того, как мы оба долго молчали.

- Ну что такое для нее офицер полиции, - сказал я, стараясь говорить безразличным тоном. - В конце концов, она жена богатого человека.

- Да, это правда. Удивляюсь, что ей такое на ум пришло. Видели, как она побледнела?

Я пошел по направлению к террасе. Вест шел за мной. Я был крайне взволнован.

- О, она прямо переменилась в лице. А она когда-нибудь пользуется машинами Айткена?

У меня екнуло сердце.

- Какая-нибудь из них повреждена?

- Нет. Шофер держит их в отличном состоянии.

- Тогда это вряд ли вас касается, пользуется она ими или нет. Но вам будет спокойнее, если я скажу, что у нее нет водительских прав и, следовательно, она не может пользоваться этими машинами.

Он посмотрел на меня.

- То, что у нее нет прав, еще не означает, что она не ездит, - сказал он медленно. - А как это могло получиться, что она не умеет водить?

- Об этом вам уместней спросить у нее. Да и какое вам до этого дело?

- Не горячись, парень, - сказал Вест добродушно, - такая уж у меня работа: вопросы задавать.

Наконец мы подошли к террасе. Вест поднялся первым. Он выдал четыре свидетельства Айткену на его машины и одно Хэкетту.

- Ну вот и все, - сказал он, оглядывая всех нас. - Спасибо за помощь, сэр, - обратился он к Айткену. - И вам тоже спасибо, - это уже ко мне.

Потом он спустился по ступенькам, сел в полицейский автомобиль и уехал.

Хэкетт начал прощаться. Через несколько минут мы вместе шли по направлению к своим машинам.

- Не забудьте, что мы с женой ждем вас у себя в отеле, - сказал Хэкетт.

- Спасибо, я с удовольствием приму ваше приглашение. Только вот Р. А. хочет, чтобы я каждый вечер приезжал к нему, а это отнимает много времени.

- Да, я понимаю. Но вы уж постарайтесь вырваться. - Он остановился у своего «бьюика», глядя на «понтиак». - Вы, я вижу, все еще пользуетесь автомобилем Джека?

С усилием я сохранил на лице ничего не значащее выражение.

- Да, но я уже скоро получу из ремонта свою машину.

- А что, вы говорили, с ней случилось?

- Масло течет.

Он кивнул.

- Машины иногда доставляют массу хлопот. Даже совсем новые… Вы встречали жену Р. А.? - неожиданно спросил он, внимательно изучая мое лицо.

- Я… я ее видел.

Он снова кивнул.

- Я тоже. - Он отвернулся от меня, открывая дверцу. - Ничего девочка. Я всегда удивлялся, почему Р. А. женился на ней. Она больше подходит для молодого мужчины. Он для нее слишком стар. В такой ситуации молодая жена становится страшным соблазном для молодых людей, случающихся поблизости. Впрочем, зачем я вам это говорю? Уж вы-то на эту удочку не попадетесь, - сказал он и, смеясь, потрепал меня по руке. Садясь в машину, он добавил: - Так не забудьте, что мы с женой ждем вас. Ну, всего доброго.

Некоторое время я стоял неподвижно, как манекен, потом подошел к «понтиаку» и залез внутрь. Я понимал, что тогда, ночью, он узнал Люсиль, и сейчас по-дружески предупредил меня об этом.

Я завел мотор, на большой скорости выехал за ворота и поехал к своему бунгало.

Глава 8

Весь день я напряженно обдумывал свое положение. Основной проблемой был «кадиллак». Я понимал, что если сумею найти способ починить машину, то сумею справиться и со всем остальным.

Только поздно вечером я вдруг нашел выход из тупика. Случайно разглядывая удостоверение, выданное мне Вестом, я понял, что именно в нем мое спасение. Вест в этой справке указал только номер машины, не проставив ее марку. Значит, перевесив номер «понтиака» на «кадиллак», я смогу спокойно отдать его в ремонт без объяснений по этому поводу с полицией.

Еще несколько минут я размышлял над внезапно пришедшим решением. Здесь не к чему было придраться - неудачи быть не могло. Я решил, что менять знак до наступления темноты слишком рискованно. Ожидая, пока стемнеет, я решил позвонить Люсиль и немного ее успокоить.

Люсиль сама подошла к телефону.

- Это Чес, - сказал я. - Ты можешь говорить?

Я слышал, как она порывисто вздохнула.

- Да. Что случилось?

- Я хотел тебе сообщить, что нашел выход, - сказал я. - Думаю, он верный. Надеюсь, все будет в порядке.

Последовала пауза. Я слышал ее частое дыхание.

- Ты действительно так думаешь? - спросила она наконец.

- Да. Все будет отлично. Нам нечего будет больше бояться.

- Но каким образом?

- Я не могу говорить об этом по телефону. Просто хотел, чтобы ты узнала и больше не волновалась.

- Понятно. - Ее голос звучал странно и безучастно. - Что ж, отлично.

- Теперь ты можешь успокоиться и больше не думать об этом, - сказал я.

- Хорошо. - В трубке послышались короткие гудки.

Ее реакция поразила меня. Я думал, она обрадуется, а она говорила так, будто мое известие ее огорчило.

Когда, наконец, достаточно стемнело, я сел в «понтиак» и поехал к гаражу Сиборна. Снять номер с «Понтиака» было несложно. Потом я отпер гараж, вошел внутрь и тщательно закрыл за собой дверь, прежде чем зажег свет.

Болты, крепившие номер на «кадиллаке», были погнуты, и мне пришлось повозиться.

Я лежал на спине наполовину под машиной, сражаясь с болтами, когда внезапно услышал снаружи легкий шум.

Я замер, сжимая в руке отвертку и всматриваясь в темноту. Ничего, кроме легкого шума моря да вздохов ветра, я не слышал. Я продолжал прислушиваться, все еще убежденный, что слышал шум, но уже начал сомневаться, не игра ли это моего воображения.

Так как больше я ничего не слышал, то решил, что нервы у меня совсем расшатались, и снова принялся за болты.

Я как раз отвинтил последний и снял номер, когда услышал скрип двери гаража.

С того места, где я лежал, мне частично была видна дверь: она открывалась!

Я знал, что это не мог быть ветер. Я закрыл ее очень плотно, когда вошел.

Я начал потихоньку выползать из-под машины. Прежде чем я успел встать на ноги, в гараже погас тусклый верхний свет. В тот же момент я услышал, что дверь распахнулась.

Я стал подниматься с пола, и тут номерная пластинка, которую я держал в руке, звякнула, ударившись о бампер. В ту же секунду я был ослеплен моментальной вспышкой очень яркого света, после чего все вновь погрузилось в темноту.

Секунду или две я стоял неподвижно, ничего не соображая. Потом услышал, что снаружи кто-то бежит, удаляясь от гаража. Тут же я сообразил, что произошло.

Кто- то сфотографировал то, как я меняю номерные знаки на машинах. Меня сфотографировали с номерной табличкой в руках! Меня захлестнула волна гнева.

Я бросился из гаража и побежал в том направлении, откуда доносился топот ног бегущего. По шагам я понял, что бежит мужчина. Гнев придал мне скорость, но в темноте безлунной ночи я не мог его разглядеть. Но я знал дорогу. И знал, что если он побежит прямо, то скоро наткнется на живую изгородь. Но он мог и свернуть, а тогда он выбежит на шоссе, и тут уж я вряд ли сумею его догнать.

Я бежал так, как никогда в жизни не бегал. Я не сомневался, что это тот самый человек, что звонил Люсиль и мне.

Он действительно хотел шантажировать меня. Теперь у него есть мое фото, которое может обеспечить мне десять лет тюрьмы, и я отлично понимал, что этого человека не могу упустить. Я расправлюсь с ним, даже если это будет стоить мне жизни.

Я больше не слышал его шагов. Я понял, что он, добежав до живой изгороди, притаился в ней. Я старался двигаться бесшумно. Не входя в сплошные заросли кустов, я сильно зашумел ветками. Теперь он знал, что я здесь и ищу его. Я чувствовал, что он где-то рядом.

Наугад, выбросив резко руку, я наткнулся на что-то, похожее на плечо или грудь человека. Я понял, что нашел то, что искал. Я снова занес руку для более сильного и решающего удара. Но он, видимо, успел сориентироваться быстрее. Уже нанеся удар, я почувствовал, что на меня обрушивается что-то тяжелое. Я попробовал уклониться, но было слишком поздно. Это что-то ударило меня по голове, и я провалился в темноту.

Где- то очень далеко часы пробили девять. Звук был знакомый. Я открыл глаза и с удивлением увидел, что лежу у себя в гостиной на диване.

Глаза нестерпимо ломило, и я снова закрыл их. В голове стучал паровой молот. Я медленно сел и открыл глаза. Молот у меня в голове стал стучать слабее, и через несколько секунд я смог открыть глаза.

Горел верхний свет. На столике возле бара стояла бутылка моего лучшего виски и ящичек со льдом. Бутылка была наполовину пуста. Я скосил глаза влево. Без всякого удивления я обнаружил, что в моем кресле мужчина. Он сидел в тени, и я не мог как следует его рассмотреть, но не сомневался, что это именно тот человек, что звонил нам с Люсиль и фотографировал меня сегодня.

Я снова закрыл глаза, поддерживая голову руками. Через минуту я опять на него посмотрел.

На этот раз я видел его отчетливее. Он был мощного сложения, сильно загорелый блондин лет двадцати трех. У него был греческий нос, зеленые глаза и тоненькие усики.

Одет он был в спортивный костюм бутылочного цвета и коричневые кожаные ботинки. На запястье носил золотой браслет, державший столь же солидные золотые часы. В правой руке он держал стакан, на три четверти наполненный виски. Он наблюдал за мной со сдержанной улыбкой.

- Ну что, бедолага, - сказал он весело. - Я уж начал волноваться, что ударил тебя слишком сильно. Хочешь выпить?

- Кто вы? Что вы здесь делаете? - прорычал я.

- Я подумал, что лучше мне притащить тебя домой, - сказал он, вытягивая свои длинные ноги. - Нам с тобой надо потолковать. Мы можем прекрасно ладить. Моя фамилия Росс. Друзья зовут меня Оскар. Что ты думаешь по поводу того, что мы могли бы стать друзьями?

- Я думаю, что с удовольствием продавил бы твои прекрасные белые зубы через твой затылок, - сказал я, с трудом выпрямляясь.

Он засмеялся.

- Я тебя не осуждаю, но не советую этого делать. Нам ни к чему ссориться. У меня есть что тебе продать, а ты, конечно, захочешь это купить.

Итак, Люсиль была права. Нас шантажируют.

- Что же ты собираешься мне продавать? - спросил я.

- Тут неподалеку на пляже есть один укромный уголок, - сказал он. - Мальчики и девочки иногда ездят туда немножко повеселиться. У меня там одно местечко, в котором я, когда бывают нужны деньги, тихонько сижу и посматриваю по сторонам. Конечно, мне не всегда сопутствует удача. Но прошлой ночью мне повезло. Я увидел жену хорошо известного рекламного магната и одного из его сотрудников, решивших провести вечерок на природе. Я подумал, что этот парень скорее захочет поделиться со мной частью своих денег, чем предпочтет, чтобы я позвонил его шефу и рассказал об этой прогулке.

Я достал сигарету и закурил.

- Это еще ничего не значит, - сказал я. - Кроме слов, у тебя ничего нет.

Он кивнул.

- Верно. Обычно в таких случаях я ограничиваюсь пятью-десятью долларами. Но ведь была еще и авария. Жене этого самого магната не понравилось твое поведение, она поспешно уезжает и сбивает полицейского. Она повредила твою машину. Это была прекрасная идея - поменять номера. Я не один час провел возле твоего дома, держа наготове камеру со вспышкой, и мое терпение было сегодня вознаграждено. Такая картинка обеспечит тебе и твоей девочке верные десять лет.

Я сидел, уставясь на него и сознавая, что влип по-настоящему.

- Не грусти, парень, - сказал он улыбаясь. - В конце концов, деньги - это всего лишь деньги. В жизни есть вещи поважнее. Даже если бы у тебя был миллион, ты мало получил бы от него радости, сидя в тюрьме. А мне нужны деньги. Я должен уехать из этого города. Давай договоримся: ты мне платишь, и я ничего не говорю твоему шефу и не отсылаю твое фото в полицию. Идет?

- А потом ты вернешься и потребуешь еще денег?

Он отпил из стакана и улыбнулся еще шире.

- Конечно, ты кое-чем рискуешь. Но если ты хорошо мне заплатишь, обещаю обо всем забыть.

- Сколько ты хочешь?

- Между нами говоря, мне кажется, что ты мог бы наскрести тысяч тридцать. У нее, наверняка, есть кое-какие драгоценности, которые она может продать, да и у тебя, конечно, где-нибудь завалялись тысчонка-другая.

Я почувствовал холодное бешенство.

- Ты что, рехнулся? Самое большее, что стоит эта фотография, - это пять тысяч, и ни цента больше.

Он допил виски и поставил стакан.

- Отличное шотландское виски. Я дам тебе срок до конца недели, чтобы ты сумел собрать нужную сумму. А тогда позвоню и скажу, куда отправить деньги. Тридцать тысяч.

- Я же тебе говорю, у меня нет таких денег. Пять тысяч - предел.

Он взял сигарету из сигаретницы на столике и закурил.

- Не будь ребенком, парень. Ты можешь продать это бунгало. Это даст тебе пятнадцать тысяч. Она тоже может кое-что наскрести. Да не мне тебя учить. Заплатишь, и делу конец. Больше я не прощу. - Он вдруг засмеялся. - Не попрошу, потому что буду знать, что больше просить нечего. Ну, ладно. Я позвоню тебе в четверг, а ты уж приготовь денежки. - Он поднялся. - Извини, что ударил тебя, но ты сам напросился. Привет и спасибо за выпивку.

Я смотрел, как он шел к двери. У меня опять адски начала болеть голова. У двери он помедлил и посмотрел на меня.

- И не дури, парень. Может получиться еще хуже.

Он вышел, и через несколько минут я услышал звук мотора и шум удалявшейся машины.

Я с трудом поднялся, взял чистый стакан, налил себе виски и залпом выпил.

Уставясь в потолок, я стал размышлять о происходящем. Я крепко сидел в ловушке.

Что делать? Есть только один выход, сказал я себе. Оскар Росс располагает фактами, говорящими не в твою пользу. До его звонка остается еще шесть дней. За это время нужно откопать факты, говорящие не в его пользу. Тогда мы будем на равных.

Первое, что мне нужно было сделать, это починить «кадиллак». Было уже половина десятого. Я позвонил Сэму Лоузу, владельцу гаража, где я обычно чинил машину.

- Сэм, - сказал я, когда он снял трубку. - Извини, что беспокою тебя так поздно, но у меня небольшое недоразумение с «кадиллаком». Я врезался в дерево. Я бы хотел починить его как можно скорее. Ты не возьмешься?

- Я готов, мистер Скотт, - сказал он. - Может быть, мы сумеем привести его в порядок к среде. Но сначала нужно его посмотреть.

- Спасибо большое, Сэм, - сказал я, хотя голова у меня трещала. - Я хотел бы начать ремонт сегодня же.

- Через полчаса я жду вас, мистер Скотт. Но есть еще одно обстоятельство. В связи с этой аварией с полицейским мы обязаны сообщать им о каждой поступившей к нам поврежденной машине. Мы не можем чинить машины без разрешения, выданного их владельцам полицией. Вы можете получить такое разрешение?

- Оно у меня уже есть.

- Отлично.

Я поблагодарил его и повесил трубку. Была некоторая опасность, что он заметит подмену номера, но я решил рискнуть.

Я запер бунгало и пошел к гаражу Сиборна. Голова у меня раскалывалась.

В гараже все оставалось так, как было, когда я бросился в погоню за Россом.

Я нашел ведро и тряпку, смысл кровь с кузова и с колес, потом укрепил номер, валявшийся на полу, куда я его бросил, убегая. Через полчаса я был у Сэма.

- Добрый вечер, мистер Скотт, - сказал он, осматривая «кадиллак». - Ого! А вы крепко его приложили.

- Да. Знаешь, это бывает, если одной рукой обнимаешь девочку и едешь слишком быстро, - сказал я, совершенно уверенный, что такое объяснение удовлетворит его.

Он засмеялся.

- Знаю, знаю. И со мной такое случалось. Женщины всегда доставляют кучу хлопот. Ну, машину мы починим. Только, боюсь, это будет не раньше конца недели. У вас есть с собой полицейское свидетельство, мистер Скотт?

Сунув руку в карман, чтобы достать бумажник, я услышал шум подъехавшего мотоцикла и, обернувшись, увидел, что у гаража остановился патрульный полицейский.

Сердце у меня на секунду остановилось, а потом начало бешено колотиться. Тем не менее я умудрился не показать своих эмоций. Полицейский вошел в гараж.

- Минутку, - сказал мне Сэм и подошел к полицейскому. - Привет, Тим. Ты к нам зачем? - спросил он у него.

- Поврежденная машина? - спросил полицейский.

- Ну да. Мистер Скотт налетел на дерево.

Полицейский бросил на меня тяжелый взгляд и подошел к «кадиллаку».

К этому времени я уже взял себя в руки и достал, наконец, свидетельство.

Я подошел к нему.

- У меня есть нужная бумага, - сказал я. - Ее выписал лейтенант Вест.

Полицейский повернулся, взял бумагу и внимательно прочел ее. Если бы он сверил номер на машине с номером на правах, мне пришел бы конец. Мне ничего не оставалось, как ждать, что будет дальше.

- Когда вы видели лейтенанта? - спросил полицейский.

- Сегодня днем у мистера Айткена. Он проверял там машины и видел мою. Я работаю у Айткена.

- Как вы ее разбили?

- Наскочил на дерево.

К нам подошел Сэм.

- Мистер Скотт катал свою девочку, - сказал он улыбаясь. - Я сам проделал такую же штуку, когда был в его возрасте. Только я въехал в витрину.

Полицейского это не растрогало. Он протянул мне свидетельство.

- Вообще-то вас надо было забрать в участок. Так вы можете кого-нибудь убить.

- Вот и лейтенант сказал мне то же самое, - я старался говорить виноватым голосом. - Я обещал ему, что больше этого не будет.

То, что я упомянул имя Веста, явно подействовало на полицейского.

- Да уж, будьте поосторожнее, - проворчал он и, обращаясь к Сэму, сказал:

- Думаю, мы скоро поймаем того парня, который убил О’Брайена. Один водитель сообщил нам, что видел его машину на шоссе. Ну ладно, я пойду.

Когда он ушел, я отдал Сэму свидетельство.

- Тебе оно может понадобиться.

- Да, спасибо. Возьмите у меня машину, пока ваша в ремонте, мистер Скотт.

Я взял у него «бьюик», распрощался и выехал на шоссе.

Я остановился у маленького бара, где мы с Джо иногда выпивали, обсуждая ту или иную идею нового проекта.

Бармен, пожилой веселый толстяк, которого мы звали Слим, приветливо кивнул мне.

- Двойное шотландское, - сказал я, садясь у стойки.

- Поздновато вы сегодня, мистер Скотт.

- Да, но завтра ведь воскресенье.

- Что верно, то верно. - Он налил в стакан виски, положил лед и пододвинул стакан мне. - Слышали последние новости об этом случае на шоссе?

У меня напряглись мышцы.

- Нет, а что нового?

- По радио говорили минуту назад. Там, на шоссе, где убили этого полицейского, видели мужчину и женщину, ехавших к пляжу. Примерно в то время, когда случилась авария. Полиция просит их прийти и рассказать, не видели ли они машину, сбившую О’Брайена. Только я думаю, что они не придут.

Он начал что-то говорить по поводу того, что в полиции не особенно много светлых умов.

Я его не слушал.

Неожиданно я спросил:

- Вы не знаете парня по имени Оскар Росс?

Слим удивился.

- Знаю, конечно. Он работает барменом в ночном клубе «Маленькая таверна». Вы его знаете, мистер Скотт?

- Нет. Просто мне кто-то говорил, что он лучший бармен в городе.

- Клянусь, это сказала женщина. Лучший бармен! Да он ничего из себя как бармен не представляет. Единственное, что он умеет, - это обращаться с женщинами. Он знает, как им понравиться. А в бар я бы его не взял.

- «Маленькая таверна»? Это там выступает Долорес Лейн?

- Ну да. - Слим начал вытирать стойку. - Но вы ничего не потеряете, не побывав там. Из-за этой певички тоже сна не лишишься.

- Она, кажется, собиралась замуж за этого полицейского, которого убили?

Слиму это было явно безразлично.

- Да. Только не очень-то я верю газетам. С чего это вдруг певица кабаре пойдет замуж за полицейского?

Я допил свое виски.

- Да, пожалуй, вы правы. Газеты могли и приврать. - Я слез со стула. - Ну, до свидания, Слим. Пора домой.

- Всегда рад видеть вас у себя, мистер Скотт. Хорошего вам уик-энда.

Я сел в «бьюик» и закурил. Совершенно случайно я получил кое-какую информацию.

Оказывается, Росс и Долорес Лейн работали в одном ночном клубе. Долорес сама сказала мне, что собиралась замуж за О’Брайена. Как сказал Слим, почему бы это певица из ночного кабаре связалась с полицейским? Здесь что-то было не так. В этом стоило разобраться.

По вдохновению момента я решил заглянуть в «Маленькую таверну». Я завел мотор и поехал по направлению к Маунт-Креста.

Глава 9

Ночной клуб «Маленькая таверна» был типичной придорожной забегаловкой с массой неоновых огней, разодетым швейцаром и огромной стоянкой, забитой дешевыми машинами.

Найдя место на стоянке, я оставил машину и направился к входу. Швейцар распахнул передо мной дверь, приложив руку к форменной фуражке.

Я вошел в большой вестибюль. Ко мне подбежала девушка гардеробщица, одетая в весьма вольный наряд, едва прикрывавший. колени. Она приветливо улыбалась, но эта улыбка потускнела, когда она увидела, что у меня нет даже шляпы, следовательно, в гардероб мне сдавать нечего и ей ничего не перепадет.

Я обошел ее, улыбнувшись, но не думаю, что моя улыбка была ей очень нужна.

Она повернулась и неторопливо вернулась к вешалке, подражая походке Мерилин Монро.

Я вошел в бар.

Остановившись на пороге, я огляделся.

Ни сам бар, ни его посетителей я не назвал бы особенно приятными. Здесь не было ни одного мужчины в смокинге. Что касается женщин, то здесь присутствовали самые разные представительницы этой половины рода человеческого. Одни из них походили на секретарш, проводящих вечер с кем-то, кто ранее оказывал им услуги, другие были похожи на второразрядных артисток варьете, не отличающихся особой строгостью поведения. Были здесь и явные профессионалки - эти сидели поодиночке в разных концах зала. И еще было несколько пожилых дам, с нетерпением поджидавших своих жиголо.

Я посмотрел на стойку. За ней орудовали два бармена, но Росса не было. Я и не рассчитывал увидеть его сегодня за стойкой. У него, наверное, был выходной.

Оглянувшись, я обнаружил, что по крайней мере десяток женщин выжидающе смотрят на меня.

Стараясь не замечать их взглядов, я заказал виски и, пока бармен выполнял заказ, спросил его, когда начинается выступление в кабаре.

- В половине одиннадцатого, сэр, - ответил он, подталкивая ко мне стакан. - В ресторане, вторая дверь налево и прямо по проходу.

Я посмотрел на часы. Было двадцать минут одиннадцатого. Подвыпивший толстяк, сидевший рядом, повернулся ко мне, глупо улыбаясь, как бы желая извиниться за свое вмешательство.

- Не советую вам тратить деньги на кабаре, приятель. Оно здесь худшее в городе.

- Девочек нет?

Он состроил гримасу.

- Есть девочки, если только их можно назвать девочками.

- Я слышал, что эта Лейн кое-чего стоит.

Он глотнул немного рома с