Мартынов Александр Игоревич

Работа на лето

Аннотация:

Это - наша страна. Не нравится? Меняйте её!

Леший

РАБОТА

НА

ЛЕТО

Мало Родину просто так "любить" -

Надо Родину защищать!

Современная казачья песня.

1.

Автор уведомляет всех заинтересованных лиц, что в повести недостоверны лишь имена её героев и место действия.

Автор сообщает всем заинтересованным лицам, что действия, мысли и слова его героев далеко не всегда соответствуют позиции самого автора - но он полностью согласен с не вошедшими в книгу словами одного из прототипов своих героев: "Я очень хочу любить и защищать свою Родину - но мне не дают."

Автор так же обращает внимание всех заинтересованных лиц на то, что подавляющее большинство фильмов, книг, газетных и журнальных статей о подростках откровенно лживы и не дают ни малейшего представления о том, чего хочет и чем живёт, что любит и кого ненавидит средний

русский

подросток.

"КЛИР". РУССКИЙ ЭКВИЛИБРИУМ.

   Слыша прозвище "Клир", большинство людей почему-то ду-мают, что это от английского "clear" - "чистый" - и удивляются, ес-тественно.

   На самом деле - это просто сокращение от слова "клирик"...

   ...Вечером перед соревнованиями Генка Тихонин в десятый раз смотрел "Эквилибриум".(1.)

   Первый раз он посмотрел этот фильм шесть лет назад, когда ему только-только исполнилось девять. Отец был дома, они с мамой сидели перед телевизором и тихонько разговаривали, не обращая внимания на то, что на экране,а Генка, приоткрыв дверь своей ко-мнатки, сидел на полу и, приоткрыв рот намного шире двери, сле-дил за приключениями невероятных героев. Он знал, что родители не заметят его нахальства - отец приехал лишь сегодня, и они с ма-мой видят только друг друга. Генка не очень понял, о чём фильм, но его покорило умение, которое там демонстрировалось. Оно было волшебным, но в то же время не сказочным - какая же это сказка, если пистолеты?!

   На следующий день Генка, проснувшись, нашёл отца в саду. Он сидел в траве под яблоней с закрытыми глазами, но не спал - Генка это понял сразу, потому что отец,не открывая глаз, похлопал по траве рядом с собой. Генка охотно сел и прижался к отцу. От то-го пахло одеколоном и ещё чем-то,немного тревожным. Посидев так, Генка попросил тихо:

  -- Пап... научи меня стрелять.

  -- Зачем? - отец открыл глаза.

  -- Ну... Так, - смутился Генка. Отец несколько секунд рассматри-

   вал его в упор, потом усмехнулся углом рта. Кому-то другому отцо-вская улыбка могла показаться неприятной,но Генка знал, что ещё до его рождения, до того, как отец познакомился с мамой, осколок мины, выпущенной в Дубоссарах валашскими фашистами, разру-бил лейтенанту Тихонину,вывозившему из города русских и украи-нских детей,щёку,и она омертвела.Генка не знал, кто такие валахи и плохо понимал, кто такие фашисты,но ненавидел и тех и других, как только может ненавидеть ребёнок,потому что они сделали отцу больно...

   1.Американский фильм о мире будущего, где власть захвачена организацией "Граматон", офицеры которой - клирики - владеют невероятным искусством стрельбы, возведённым в культ.

2.

   - Из-за вчерашнего фильма? - спросил отец. Генка вздохнул. - Но это фантазия, Генастый, - он потрепал сына по голове.

  -- Ну... пусть, - тихо сказал Генка. - Научи, па... Как ты сам уме-

   ешь.

   Тихонин-старший вдруг взял сына за плечо и заглянул ему в глаза. А потом сказал:

  -- Ну хорошо...

   ...Его часто не бывало дома - майора Тихонина. Но когда он приезжал - он учил. Как обещал, хотя Генка - особенно в первый год - несколько раз плакал от его учёбы. Но потом перестал. Отец возил его на стрельбище и занимался с сыном дома. В результате к двенадцати годам Генка знал назубок устройство отечественного и десятков образцов иностранного стрелкового оружия, мог устра-нять поломки, попадал в подброшенную консервную банку из лю-бого пистолета или револьвера - "макара", "тольтолича", "стечкина", "нагана"(1.) - и без промаха стрелял на бегу или лёжа, стоя или с де-рева - по мишеням из мелкашки ТОЗ-8, даже из "калаша" или лич-ной отцовской "сайги"(2.)

   И теперь он точно знал, зачем учится стрелять. Чтобы никто и никогда больше не посмел бить минами по детям и тем, кто их спасает.

   НИКТО. НИКОГДА.

   А если кто-то посмеет... что ж.. Таких он убьёт.

Ведь во все времена оголтелых врагов убивают,

Чтобы детям не плакать и школам в ночи не гореть...

   Это были строчки из "афганской" песни,которую любил отец.

   Для школьной спортивной команды Генка был надеждой на любых соревнованиях по стрельбе - и этих надежд никогда не об-манывал. В этом году, недавно, перед самыми каникулами, пред-ставитель молодёжного резерва сборной РФ открытым текстом предложил Клиру спортивную карьеру и был поражён, когда маль- чишка отказался. Когда же ошалевший "спартач" стал настаивать, Генка открытым текстом изложил то,что думает о большом спорте:

  -- большие деньги;

  -- большая грязь;

  -- большая ложь;

  -- никакой пользы здоровью нации;

  -- искалеченное здоровье "рекордсменов" - и ВСЁ. Такая позиция

   четырнадцатилетнего мальчишки поразила спортсмена до того,что он отправился разговаривать с родителями и убеждать их "повли-ять на мальчика, не понимающего своего счастья!" Стоит ли гово-рить, что из этого разговора ничего не вышло?

   Но в соревнованиях Генка участвовал охотно. И завтрашних зональных ожидал с нетерпением, но без волнения, с полной уве-ренностью в себе и своих силах. Дополнительным дивидендом в случае выигрыша было ещё и то, что директор школы поклялся -

   1.Перечислены марки русских пистолетов - ПМ, ТТ, АПС - и револьвера Нагана. 2.Охотничий кара-

   бин на базе автомата Калашникова.

3.

   если Генка займёт призовое(любое, пусть хоть третье!) в зональных, то может гулять прямо с третьего июня, когда у всех начнётся пра-ктика. Это был плюс - Генка практику терпеть не мог. Не от ленос-ти тела и души, а от того, что ничего полезного на ней никогда не делали. Так - шарились по школе и окрестностям, иногда кое-что перетаскивали туда-сюда и ждали, когда окончатся эти проклятые четыре часа,чтобы можно было наконец насладиться наступившим летом...

   ...Несмотря на мысли и фильм,Генка ощутил, что вошёл отец и поднял ладонь, не оборачиваясь.

  -- Всё ещё не спишь? - Тихонин-старший сел на диван и раскинул

   руки по спинке. Он был невысокий, худощавый, вовсе не офицерс-кой внешности,с ранними залысинами.Рослый и плечистый Генка, больше похожий лицом на красивую мать, выглядел на фоне отца выигрышно.Но именно Генка лучше кого бы то ни было знал,какие умения и какая сила воли таятся в отце. - Ложился бы.

  -- Лягу, - Генка вытянул ноги, пошевелил ступнями. - Это, па, ти-

   па как у космонавтов "Белое солнце пустыни" - традиция...

  -- Что будешь делать на каникулах-то? - Тихонин-старший поко-

   сился на сына.

  -- А у тебя отпуск когда? - встревожился Генка. - Ты же говорил,

   что в июле!

  -- Говорил, - вздохнул отец. - Матери не рассказывай, пусть по-

   живёт спокойно... Пришлось отложить до сентября.

  -- Да ну... - голос Генки сорвался. - Па, мы же хотели на Кубань

   ехать...

  -- Поедем, Генастый, обязательно поедем, - Тихонин-старший по-

   ложил руку на плечо сопящего сына, который прятал глаза. - Ну... дело такое, пошлют какого-нибудь сопляка из лейтенантиков, а он всё завалит...

  -- Так ты ещё и в командировку... - голос Генки совсем упал.

  -- Генастый, никто кроме нас, - строго сказал отец. - Ну?!

  -- Никто кроме нас, - вздохнул Генка. - Маме соври, что едешь...

   ну, по обмену опытом в Белоруссию, что ли...

  -- А куда на самом деле еду - не спрашиваешь? - прищурился му-

   жчина. Генка хмыкнул:

  -- Ты ж всё равно не скажешь.

  -- Понимающий сын вырос, - похвалил офицер. - Ну а ты что де-

   лать собираешься? У тебя девчонка-то есть хоть?

  -- Кому я с таким отцом нужен? - отомстил Генка. - Ни мерседе-

   са, ни виллы на Канарах, одни награды, в которых девчонки не разбираются... Я в гей-клуб запишусь, во.

  -- Запишись, - согласился любящий отец. - Платят всяко больше,

   чем офицеру. Можешь даже открыть гей-клуб. У меня вот две не-дели назад один летёха аж элитный открыл. Они там, правда, за-перлись и не пускали, но он всё равно открыл, потом бил долго... Оштрафовали за хулиганку...

  -- Ладно, - Генка засмеялся. - Пап... ну никак нельзя, чтобы...

4.

  -- Нельзя, Ген, - Тихонин-старший взъерошли волосы сына. Тот

   улыбнулся и вдруг спросил:

  -- Па. Кому это нужно? Сколько раз тебя подставляли... И таких,

   как ты... Когда выгодно - вы герои, а потом... - он вздохнул.

  -- Тут ты прав... - Тихонин-старший кивнул. - И подставляли, и

   ещё подставят...Только как же быть-то?Махнуть на всё рукой? Они на самолёты - и в Швейцарию, а нам здесь оставаться... И жить здесь... А значит - надо защищать... и не власть, не конституцию, не президента, а Россию... - он помолчал и подмигнул сыну: - Да ты смотри веселей... Всё у нас ещё будет. А пока - иди-ка спать. Давай, иди, иди.

  -- Иду, иду, - Генка встал, уже шагнул к своей комнате, но потом

   обернулся и сказал: - Ну а завтра... поболеть за меня? А?

  -- Даже если бандформирования будут брать штурмом Москву - я

   приду на соревнования. И мать привезу, - пообещал отец.

   ...Генка не стал включать свет. Ему всегда хотелось распах-нуть на ночь окно, но военный городок располагался недалеко от какого-то завода, бодро дымившего, невзирая на перестройку, ре-формы и стабилизацию,так что распахивать окно не рекомендова-лось. За свою жизнь Генка побывал и пожил и в более приятных местах, но и сейчас особо не страдал из-за испорченной атмосфе-ры. Получилось так, что понятие "родной дом" мальчишка воспри-нимал отвлечённо и даже не мечтал о таком."Домом" для него были отец и мама. Отчасти ещё - привычные вещи, всегда находившие своё место в стандартных шкафах с инвентарными номерами, где бы Генка не находился - за Уралом или в Воронеже, на Камчатке или, как сейчас, недалеко от Санкт-Петербурга.

   Было жарко, и Генка, раздевшись, улёгся поверх одеяла, за-ложил руки под голову. Ему вспомнились слова отца о девчонке, и Генка улыбнулся. Девчонки на него заглядывались, но они были ту-поватыми и неинтересными - Генка выбирал то одну, то другую, чтобы сходить на дискотеку, в кафе, в кионцентр, поцеловаться и потискаться. Эти встречи ни к чему не обязывали, хотя девчонки воспринимали их с энтузиазмом и страшно обижались,когда пони-мали, что Генке они не интересны. Друзья? Друзей не было тоже, и Генка подозревал, что многие мальчишки его просто побаиваются и понимают, что проигрывают рядом с ним по всем статьям. Иног-да Генка подумывал,что родился слишком поздно.Годах в сороко-вых-шестидесятых прошлого века он был бы как раз "к селу и к го-роду" - война, целина, всё такое... Его ровесники вне военных гар-низонов казались ему шумными,неопрятными, трусоватыми и на-хальными. Такие же дети офицеров, как он сам, были наоборот - слишком похожи на него самого, и с ними дело не шло дальше ров-ных приятельских отношений. Всегда есть у кого занять полсотни или предложить вместе пойти на "стрелку" с какими-нибудь очере-дными малолетними отморозками - но это не дружба... Проще го-воря, Генка был одинок и смутно понимал, что это - плата за образ жизни, который он выбрал. Точнее он сформулировать не мог...

5.

   ...Луна заглянула в окно, прошлась по рукояткам малокали-берных, воздушных и газобаллонных пистолетов, стоящих в специ-альной колодке за прозрачным стеклом шкафа, отразилась в мут-ном экране компьютера, заглянула в лицо мальчишке, сделав его спокойным и бледным. Генка вздохнул и перевернулся на бок, лок-тем прикрыл лицо от призрачного света.

   Он спал.

ВСТРЕЧА В КАФЕ "ВКУСНОТИЩА"

   Последним в соревнованиях была на двадцать пять метров по силуэтам из пятизарядных МЦ-57-1. Генка лидировал, но зап-рещал себе об этом думать, чтобы не расслабляться.

   Трибуны спорткомплекса были практически пусты. Генка легко нашёл взглядом родителей. Остальные зрители тоже были родителями участников, друзьями-приятелями-подружками, тре-нерами, представителями спортобществ и чиновниками разных рангов.

   Но несколько раз Генка ловил на себе взгляд.

   Это был пристальный, изучающий и от этого не слишком приятный взгляд. Это был взгляд - как бы это сказать? - серьёз-ный. И непонятно было, кто именно смотрит. Уж точно никто из соперников - это были тупые надресированные питомцы таких же тренеров, обученные всаживать пулю в пулю с определённых дис-танций. Наблюдая за ними, Генка иронично думал: а что будет, ес-ли выставить дистанцию не 25, а 26 или 24 метра? Не говоря уж о том, чтоб дать им "макар" или заставить стрелять на бегу...

   Так. Его вызывают...

   ...И всё же - кто так на него смотрит?!.

   ... - Первое место в зональных соревнованиях по пулевой стрельбе присуждается Геннадию Тихонину, четырнадцать лет, ко-манда школы N 3 города Свирска... Гена, пару слов для телевиде-ния!

   Придерживая одновременно рукой медаль, букет, грамоту и коробку приза, Генка второй наклонил к себе микрофон, мельком улыбнулся в камеры - их было целых три - и заговорил:

  -- Я очень рад победе. Собственно, это всё, что я могу сказать, -

   он пожал плечами. Иногда Клиру нравилось в таких вот случаях разыгрывать из себя "простого и очень простого" косноязычного "тин-тина", без остатка ушедшего в спорт. Кажется, и на этот раз фокус прошёл - осветлённая блондинка-корреспондентка мягко и поощрительно улыбнулась "лицу поколения" и спросила снова:

  -- Насколько нам известно, это не первая твоя победа в соревно-

   ваниях, Гена?

  -- Угу... ой, да. Но в зональных первая.

  -- А почему,если не секрет, ты выбрал именно стрельбу? - настаи-

   вала девушка,ослепительно улыбаясь. - Дело, достойное настоящих мужчин, не так ли?

6.

  -- Ну, типа того... - Генка пожал плечами, покосился на своих со-

   перников по бокам - они терпеливо ждали,пока и них обратят вни-мание.

  -- Ну что ж, я поздравляю тебя от лица журналистов России и хо-

   чу ещё только спросить: чего бы ты пожелал спорту в нашей стра-не?

  -- Чтобы не было вот этого, - Генка выпрямился и стал говорить

   громче. Он указал рукой на заполненный на одну десятую трибу- ны.Корреспондентка растерянно обернулась, похлопала ресницами и тупо спросила, выбитая из ритма:

  -- Чего?

  -- Пустых трибун, - любезно пояснил Генка. - Чтобы кое у кого на-

   конец появилась хоть капля мозгов,и он прикрыл бы игровые авто-маты,тупые тусовки и бессмысленные концерты,а вместо этого на-чал бы пропагандировать массовый спорт на деле, а не на словах. Бесплатно,высококлассно и для всех, причём не в качестве болель-щиков, а в качестве активных участников.Вот и всё, типа, моё по-желание тому, от кого это зависит.

   У корреспондентки давно отвисла челюстишка. Операторы смотрели поверх видоискателей квадратными глазами. У главного судьи дёргалось веко. Соперники Генки непонимающе таращились на него. Мда, этим уже не помочь...

  -- Аа... - очень умно произнесла наконец "блондинка". - Э...

  -- Вот именно, очень точно, - подытожил Генка, спрыгивая с пье-

   дестала. - Всего хорошего, всех с окончанием учебного года...

   ...Переодеваясь и посвистывая, Генка был сам собой очень доволен. Его короткое выступление было экспромтом. Уж очень

   достала мысль, что от него ждут поведения подопытной морской свинки с предсказуемыми, как закат и восход, реакциями - спаси-бо тренеру, мэру и спонсорам, прводящим в жизнь мудрые тезисы о физическом воспитании подрастающего поколения...

   Он обернулся - и увидел под дверью кабинки белый прямоу-гольничек бумаги. Этого не было, когда он входил в кабинку - со-вершенно точно... Генка распахнул дверь.

   Раздевалка была пуста.

   Внимательно осмотревшись, мальчишка нагнулся и поднял записку, тем же движением её развернув.

   Надо поговорить об очень важном деле. Если интерес-но - приходи в девять вечера в кафе "Вкуснотища". Если не придёшь до половины десятого, буду считать, что ты не заинтересовался и не останусь в обиде. Если придёшь - я те-бя знаю в лицо и подойду сам.

  -- Интересно, - пробормотал Генка, перечитывая убористые стро-

   чки.

  -- Генастый, ты тут? Отзовись,гроза корреспондентов! - послыша-

   лся голос отца от входа.Генка коротким движением свернул запис-ку, убрал её и улыбнулся отцу:

  -- Тут... Па, не подбросишь меня до одного кафе? Хочу разложи-

7.

   ться морально.

  -- Дай хоть с победой тебя поздравлю, - ворчливо сказал, подхо-

   дя, Тихонин-старший. За его спиной улыбалась и укоризненно ка-чала головой мать.

  -- Только не говори, что у тебя были сомнения на этот счёт, - улы-

   бнулся Генка, - я этого не перенесу...

   ...Клир почему-то сразу обратил внимание на вошедшего в кафе парня. Кафе было подростковым, тут полным-полно было на-роду его возраста, люди входили и выходили - на каждого не нас-мотришься. Но именно этот парень сразу привлёк к себе внимание Клира.

   Может быть, потому что он сразу угадал в вошедшем парне ровню себе. На самом деле сильные - не только физически, но и ду-ховно - люди в наше время встречаются редко и создают вокруг себя некое поле, лучше не объяснишь. Парни в их присутствии те-ряют напускной гонор и утихают, девчонки вспоминают, что они - прекрасная половина человечества, менты подозрительно переби-рают ориентировки на скинхедов и нацболов... В общем, это был потенциальный воин, личность,в современной Российской Федера-ции невостребованная и даже опасная.

   Клир спокойно разглядывал вошедшего, почему-то будучи уверен, что тот подойдёт к нему."Деревенский," - так же на чистой интуиции решил Клир, сам не понимая, почему. Это раньше было легко определить деревенского в городе, сейчас все выглядят при-мерно одинаково и одеждой и поведением. И всё-таки эпитет "де-ревенский" пришёл Клиру в голову первым делом. Незнакомец был ниже ростом, чем Клир,но,пожалуй,поплечистей и поплотней, да и просто старше; Клир прикинул, что в случае драки надо заставить

   его попрыгать - утомится раньше,чем он...Лицо мальчишеское,чуть веснушчатое, но глаза взрослые, недобрые, с лёгким прищуром, се-ро-зелёные.Русый, не светлый, не тёмный, коротко стриженый. По-дбородок вперёд,а губы пухлые... Камуфляжная куртка балахоном, великовата, незастёгнута, под ней - чёрная майка без рисунков; джинсы,высокие ботинки с обычной,не белой,(1.) шнуровкой,сильно побитые и нечищеные давно... Нет ни фенек,ни татушек, ни заклё-пок или перстаков... опа, слева под курткой, на бедре - чехол с вы-кидухой. Браток? Не похож...

   Мальчишка широко зашагал между столиками к тому, за ко-торым сидел Клир. Генка, вытянув ноги под стол, рассматривал приближающегося парня в упор. Тот тоже издалека поймал взгляд Генки и не сводил с него глаз.

  -- Сесть можно? - спросил он, останавливаясь рядом. Генка сде-

   лал короткий жест ладонью, не сводя с парня глаз. - Степаненко, Димка. Можно Диман, - и он протянул широкую ладонь, в царапи-нах, с несколькими грубыми шрамами.

  -- Тихонин, Генка, проще Клир, - Клир пожал эту руку и откро-

   венно поднял брови: - Ого. Силён.

   1. Белые шнурки в армейских ботинках носят скинхеды.

8.

   Рукопожатие Димана было мощным,как у взрослого мужика, но мощным не специально, просто он явно не умел жать руку по-другому. В ответ на комплимент Генки он коротко улыбнулся.

  -- Я был на соревнованиях, видел, как ты стрелял... можно? - Ди-

   ман взглядом попросил разрешения и пододвинул к себе оставшу-юся пиццу и колу. - Ты прости,я с утра не ел.Голодный,как не знаю кто... Так я про соревнования. Ты правда Клир.Клирик Граматона. У тебя ведь поэтому такое прозвище? - Генка кивнул. Он не пони-мал,что нужно Диману.На поклонника или извращенца он не похо-дил, на тренера сборной России - тоже. - Ты что делаешь летом?

  -- Так, - Генка подпёр подбородок кулаком, - давай сначала. Ты

   кто?

  -- Я твой потенциальный работодатель, - хладнокровно сказал

   парень, жуя пиццу. - Ладно, не будем ставить комару клизму... www. rus.-clear. ru. - это ты?

   Он назвал адрес и-нэтовского сайта, который Генка сотво-рил полтора года назад, когда они жили на Дальнем Востоке. С тех пор создатель к своему сайту сильно охладел, но тот продолжал жить и как-то саморазвиваться, превратившись в смесь тусовки юных оружейников и явочной квартиры молодёжной оппозиции. Генка сам удивлялся, заглядывая на своё детище, что может полу-читься из какой-то ерунды.Больше всего его поразило,что значите-льная часть посетителей переводила название сайта, как "русская зачистка"...

  -- Три дабл ю точка рус точка тире клир точка ру точка - это я, -

   кивнул Генка.

  -- А я - из www. флагманъ. ru., - сообщил парень.

  -- Не знаю, не видел.

  -- Я понимаю. Это я к тому, чтобы ты мог справиться в случае

   чего.

  -- Пока не вижу причин справляться, - Генка налил себе колы.

  -- Я хочу тебе предложить работу на лето. Четыре тысячи рублей

   в месяц, питание и проживание за счёт "Флагмана".

  -- Дальше, - Генка искренне заинтересовался. - Что за работа?

  -- Ну... - Диман повёл бровью. - Тренер по стрельбе. Наших маль-

   чишек поучишь стрелять.

  -- Ваших - это из мафии? - уточнил Генка.

  -- Наших - это из клуба, - пояснил Диман. - Я тебе говорю - пос-

   мотри сайт.

  -- Может, и посмотрю... Это где?

  -- Село Озерки-Никольские. Довольно далеко... Или у тебя планы

   на лето?

  -- В общем, нет... А почему выбрали меня?

  -- Из-за твоего сайта, - Диман доел остатки пиццы откинулся на

   спинку лёгкого пластикового стула. - Сперва случайно на него по-пали, потом узнали,что ты на этих соревнованиях оказался,в наши места перебрался... У тебя ведь отец военный?

  -- Военный... - Генка ещё раз осмотрел собеседника. Тот ответил

9.

   прямым холодным взглядом. - А у тебя?

  -- У меня нет отца, - он встал. - Ты подумай. И свяжись с нами по

   мылу. www. флагманъ. ru., - повторил он. - Счастливо.

  -- Счастливо... - Генка проводил Димана взглядом. Ему почему-то

   очень хотелось, чтобы тот обернулся.

   Тот не обернулся.

РАБОТА НА ЛЕТО .

  -- Ты уверен, что хочешь этого?

  -- Мне это не нравится, - подала голос мама. Тихонин-старший

   покачал головой:

  -- Свет, я Генку спрашиваю.

  -- Четыре тысячи в месяц за работу тренером стрелкового клуба в

   каком-то селе? - покачала головой женщина. - Это просто подозри-тельно - тут или мафия, или вообще - работорговцы.

   Генка в разговоре не участвовал.Он рассматривал сайт"фла-гмана", оказавшегося богатым кооперативом - рыба, сельхозпроду-кты, пиломатериалы, сборные дачные домики,ещё куча всего - фа-ктически владевшим селом Озерки-Никольские. Но предположение о работорговцах его насмешило.

  -- Ма, - Генка повернулся от компьютера, - ну ты меня дураком

   не считай, пожалуйста. Вот сайт. Тут, между прочим, есть и фотка этого Димки Степаненко, на молодёжной страничке... А вот шко-ла, смотри. По высшему классу всё, смотри, какие, у них компики. В нашей здешней хуже...

  -- Хм, правда... - женщина скептично рассматривала, подойдя,

   симпатично оформленную веб-старинцу. - Кооператив... преуспе-вающий... А при чём тут клуб?!

  -- Ну, это как раз понятно, Света, - Тихонин-старший тоже по-

   дошёл и склонился к экрану. - Преуспевающий кооператив соде-ржит внешкольную организацию. Такие вещи можно только при-ветствовать... Конечно, далековато - Ладыгинский район Острож-ской области, это в сторону Новгорода...

  -- Вот именно - далековато! - снова пошла в наступление женщи-

   на. - Два месяца в каком-то селе... И зачем им мальчишка-тренер?

  -- Мальчишке проще тренировать мальчишек, - заметил отец. - А

   что до умения - то Генка стреляет так, как немногие взрослые уме-ют... Так как, Генастый, ты решил ехать?

  -- Поеду, - решительно сказал Генка, вставая и закрывая сайт. -

   Во-первых, восемь тысяч за два месяца на земле не валяются. Ты всего в два раза больше получаешь. Во-вторых, что мне - тут си-деть?! В третьих - мне просто интересно.

  -- С этого надо было начинать, - Тихонин-старший иронично по-

   смотрел на сына. - Свет, хватит трястись. Ему четырнадцать лет. Возьмёт с собой мобильник, будет тебе звонить перед сном, попьёт молочка, подышит свежим воздухом...

  -- Ага, научится пить самогон и будет драться по субботам в клу-

10.

   бе, а то я не знаю этих сёл, - уже без особого возражения вздохнула женщина. - И мы собирались вместе ехать, когда ты отпуск полу-чишь...

  -- Ну... - офицер сбился, Генка пришёл ему на помощь:

  -- Так, я буду собираться. И прошу мне не мешать! - он выстав-

   ленной ладонью пресёк попытку матери поучаствовать в сборах. - Па, ты позже свяжись с ними по мылу, подтверди разрешение для их сельского совета.

  -- Я разрешение напишу и заверим, - предложил отец, - так бу-

   дет лучше и надёжнее...

   ...Озерки-Никольские... На карте соседней области село бы-ло окружено лесами и лежало на берегу озера между двух неболь-ших рек. Ни нормальных дорог, ничего. Но, судя по сайту, село бо-гатое и активное, не вымирающее.

   Подумав, Генка положил в сумку два газобаллонных писто-лета, потом добавил финский нож в чехле. Сумка была заполнена едва на треть. Конечно, если допустить до сборов маму - то сумка быстро переполнится. Как же ребёнок без двух свитеров, без двад-цати пар носок, без, без, без... Почитать взять что-нибудь, что ли? Генка ещё не вполне представлял себе, как будет добираться. О! Надо бы самому с ними связаться...

   Он подсел к компьютеру...

   ...КТО ЭТО?

   ЭТО КЛИР

   А ЯСНО :) ТЕБЯ ЧИТАТЬ ДИМАН :о О ТЕБЕ

   А ГДЕ САМ ДИМАН?

   ДЕЛА Я ЗА НЕГО ТЫ СОГЛАСЕН

   ДА. ПРИВЕЗУ РАЗРЕШЕНИЕ ОТ РОДИТЕЛЕЙ.

   O'KAY

   ОБЪЯСНИТЕ, КАК ДОБИРАТЬСЯ?

   ПРО100 ПРИГОРОДНЫЙ ПОЕЗД КОСТРОМА СВИРСК

   ОТ ВАШЕГО ГОРОДА ИДЁТ НА УЗЛОВУЮ 22.10. ВЫ-

   ЙДЕШЬ НА 6 РАЗЪЕЗДЕ ТЕБЯ ВСТРЕТЯТ КОГДА ВЫ-

   ЕЗЖАЕШЬ

   ЗАВТРА, ТРЕТЬЕГО ИЮНЯ.

   O'KAY ЖДЁМ НЕТЕРПЕНИЕМ ПОКА

   Генка отключился. Он нисколько не был обескуражен стилем общения неведомого собеседника - с компьютерщиками и не такое бывает... Что ж - мосты сожжены, он пообещал приехать, и люди будут ждать. Здорово!

   Его вдруг охватило радостное нетерпение - то самое ожида-ние нового, которое знают дети и подростки, но которого почти начисто лишены большинство взрослых. И, чтобы хоть с кем-то по-делиться этим чувством, он подошёл к двери,распахнул её настежь и завопил наружу:

  -- Маааа!!! Помоги собраться!

11.

НОЧНЫЕ ПУТИ РОССИИ .

   Ты долго куда-то собираешься. Тебе хочется ехать, ты пред-вкушаешь эту поездку и думаешь о том,как будет интересно и здо-рово. И вот когда уже всё готово и ты стоишь на перроне за мину-ту до отъезда - ты вдруг понимаешь, что тебе... совершенно не хо-чется никуда ехать. Тебе тоскливо и почему-то страшновато. И бо-льше всего на свете хочется поскорей вернуться к себе, переодеть-ся в домашнее и никуда не высовываться.

   Потом это пройдёт, жизнь покатится своим чередом и в са-мом деле всё окажется интересно и здорово. Но это потом. А пока ты стоишь на перроне и угрюмо смотришь на полоски рельсов...

   ...Генка стоял на перроне и угрюмо смотрел на полоски рель-сов.

   Было уже почти темно. Нужный ему пригородный поезд опа-здывал на двадцать минут. Такое начало не радовало. Так уж полу-чилось, что он немало ездил и даже летал на самолётах, чем могут похвастаться немногие мальчишки в современной России. Но на пригородном поезде не приходилось ездить ни разу.

   Стыдно признаться, но сейчас ему почти хотелось, чтобы по-звонила мама. Однако мобильник в кармане джинсов помалкивал. На перроне было почти пусто, только несколько человек, да и те, похоже, встречающие. Генка знал, что его город - последний круп-ный населённый пункт. Тут выйдут большинство пассажиров при-городного,и поезд почти налегке покатит до узловой - два часа, по-дбирая и высаживая по пути на восьми или десяти разъездах ред-ких пассажиров, которым куда-то приспичило ночью. В основном - рабочих. Если бы это был вечер пятницы - другое дело, тут сейчас кишел бы народ: студенты, старшеклассники из интернатов, коро-че, все, кто учится или работает в городе, а живёт в многочислен-ных полупустых деревнях, возвращались бы на выходные по дом-ам...

   ...Сверх двадцати минут объявленных поезд опоздал ещё на пять. Как и предполагал Клир, с него сошло довольно много людей, а сели от силы трое, считая его самого. Второй вагон, в который он вошёл, вообще был пуст, даже проводника не было - наверное, они все торчали в головном. За окном сразу за городской окраиной на-чалась тьма - состав ехал через леса, стиснувшие пути с обеих сто-рон. По временам из темноты наплывали редкие огни очередного разъезда, чтобы через полминуты растаять во тьме. Генка помнил, что должен выйти на шестом и считал: первый...второй... третий... За всё это время никто ни разу не то что не вошёл в вагон, но и просто не прошёл через него. Казалось, поезд идёт сам по себе и в никуда, поэтому Генка даже вздрогнул, когда на четвёртом полус-танке щёлкнул замок двери в передний тамбур.

   В вагон вошли двое мальчишек - настолько похожих, что Клир сразу понял - братья, старший и младший. Оба были светло-русые, с большими серыми глазами в пушистых ресницах, высо-кими лбами, правильным овалом лица, пухлогубыми ртами и чуть

12.

   курносыми носами - прекрасное воплощение русско-славянского типа, всё ещё доминирующего в России. Клир, правда, не размы-шлял такими категориями, потому что не очень в них разбирался - он только подумал "типичные" и продолжал смотреть на пацанов просто потому, что это было интересней, чем в окно с летящей за ним темнотой. Старший был на год-два старше самого Клира, ясно по лицу - а фигурой слабоват, высокий, но тощий. Младший - пом-ладше где-то на год и поплотней своего брата, хотя и ниже.Оба но-сили одинаковые джинсовые шортаы с лохматым низом, простень-кие раздрызганные кроссовки на босу ногу и майки, чёрные, зас-тиранные. У старшего майку на груди украшала волчья голова, а на спине - надпись готикой WHITE POWER у младшего спереди красовался постер древней группы MANOWAR - викинг с англий-ским флагом и мечом, а сзади надпись: MANOWAR LIVING ON THE WAR ! Мальчишки устроились у двери на первой лавочке и о чём-то стали тихо разговаривать. Генка невольно напряг слух, но ничего услышать не мог и бросил это занятие, да и за мальчишка-ми наблюдать бросил, пока краем глаза не заметил, что они дви-гаются. Он покосился на них вновь - и удивлённо замер. Старший отсел от брата через проход и они оба ловко жонглировали финс-кими ножами, причём каждый - двумя!Время от времени старший тихо,но отчётливо говорил: "Ап!" - и ножи прочерчивали воздух;ка-ждый перебрасывал свою пару брату. Получалось это совершенно без напряжения, хотя вагон шатало, да и попробуйте просто хотя бы поймать брошенный вам нож!

   Картина оказалась настолько захватывающей, что Генка со-жалеюще вздохнул, когда мальчишки словно по команде убрали ножи куда-то в джинсы, поднялись и вышли. В тамбуре, раньше, чем закрылась дверь, младший что-то сказал, оба засмеялись - и всё. Скорей всего, они выпрыгнули на остановке.

   Последний перегон оказался настолько коротким, что Генка и опомниться не успел - а уже надо было выходить. Он поспешил в тамбур. Двери были открыты, ветер врывался в них и гулял в тес-ном помещеньице. Темнота за дверью не была похожа на темноту за окном - эта выглядела плотной и вещественной. Из неё выплы-ла платформа, трёхстенная будочка с наклонной крышей из бетон-ной плиты, одинокий фонарь. Генка выпрыгнул на платформу ещё до остановки состава - да он и не стал останавливаться полностью, почти тут же вновь набрал скорость и ушёл в ночь. Генка смотрел вслед его хвостовым огням и чувствовал себя неуютно.

   Ни на платформе, ни вокруг неё никого не было. Лес по обе стороны путей. Сбоку от платформы в него уводила тропинка, но, как Генка ни вглядывался, не различил в перспективе хотя бы од-ного огонька.

  -- Чёрт, - тихо выругался он, уже прикидывая, как и где ему пе

   рекантоваться до утреннего поезда. Быстро раздёрнул молнию су-мки, засунул пятнадцатизарядный "аникс" за ремень спереди, во- сьмизарядный "умарекс" оставил лежать на барахле. И обернулся

13.

   на лёгкие шаги.

   По платформе к нему шли двое - не скрываясь и не торо-пясь. Под фонарём Генка узнал своих попутчиков (наверное, они соскочили с другой стороны из другого вагона) и напрягся - игры с ножами в вагоне могли обернуться другими играми здесь. Он был уверен, что успеет выстрелить,и не один раз,но стрелять ему - дру-гое дело - не хотелось.

  -- Ты Клир? - спросил старший, останавливаясь в нескольких ша-

   гах и держа руки на виду. Младший остановился ещё дальше. Ген-ка кивнул. - Я Мачо, это Сашен, мой брат. Мы от Димана.

  -- Ясно, - кивнул Генка. Что ему ещё было говорить? А Мачо (вот

   уж не похож!)вполне дружелюбно продолжал:

  -- Мы бы ещё в вагоне подошли. Но хотелось точно убедиться... В

   сумке всё твоё? В смысле, больше вещей нет?

  -- Я налегке, - ответил Генка. Теперь кивнул Мачо:

  -- Угу... Верхом ездить умеешь?

  -- Нет, откуда.

  -- Ладно, мы неспеша... - он кивнул брату,и тот пропал в темноте.

  -- А что, далеко? - уточнил Генка. Мачо пожал плечами:

  -- Двадцать километров где-то... Тут нет дороги.Наши ездят если,

   то в другую сторону, на трассу. Или вообще вертушкой.

  -- Вертолётом? - удивился Генка. Мачо кивнул:

  -- У нас рыбхоз богатый. Арендуют, чтоб свежую рыбу вывозить.

   А так до дороги, но там с автобусами морока. Доедем. Сейчас Са-шен лошадей приведёт и поедем.К трём будем на месте... Пистоле-ты настоящие?

  -- Баллонники, откуда у меня настоящие.Но обороняться годятся.

  -- Ясно, - вежливо сказал Мачо. И не попросил посмотреть, хотя

   Клир ожидал. Вместо этого пояснил: - Мы тебя две станции вели. А кони тут, возле рабочей будки оставлены.

   Из темноты возник Сашен - он шёл бесшумно и вёл в поводу трёх рослых засёдланных коней. Мачо вспрыгнул в седло. Сашен придержал Генке стремя и, удостоверившись, что городской гость утвердился на коне, сам тоже уселся и двинул коня в темноту. Ген-ка подрастерялся, но Мачо оказался рядом и посоветовал:

  -- Толкай пятками, только легонько. А вообще держись около ме-

   ня, и всё,можешь даже ничего не делать, твой просто за моим пой-дёт. Готов? Поехали.

   И они поехали - правда поехали, как с удивлением отметил Генка. Это было нетрудно, конь шёл плавно, плавно плыла вокруг темнота...

  -- Э, ты не засни только, а ту придётся переломы лечить, - голос

   Мачо вырвал Генку из дрёмы. - Если хочешь, разговаривай со мной.

   Генка помотал головой. Он в самом деле задремал! Ничего себе...

  -- А Сашен где? - спросил он зачем-то. Мачо указал вперёд:

  -- Вон едет...

14.

   Они ехали лесом, в просветах крон качались звёзды, колеба-лась фонарём луна, темнота уже не казалась такой непроглядной. Кони пофыркивали, туго ходили мускулы под сёдлом. Генка спро-сил:

  -- Это я с тобой в чате сидел?

  -- Не, - покачал тот головой, - это Нико... Колька Габышев. Он у

   нас за эти дела отвечает.

  -- А ты за встречу почётных гостей? - поинтересовался Генка. Ма-

   чо как-то странно усмехнулся:

  -- Ну... да. И за то, чтобы с ними ничего не случилось,и за то, что-

   бы в гости ездили те, кто нам правда ко двору...

  -- Мачо, Мачо, - вдруг вспомнил Генка. - Я вроде где-то такое

   прозвище видел... погоди, да на моём сайте! Там стихи были так подписаны. Где-то полгода назад...

  -- Мои, - буркнул Мачо и тут же спросил: - Понравились?

  -- Знаешь, я не помню, - признался Генка. И, чтобы не обижать

   нового знакомого, попросил: - Почитай...

...Молча бьётся на рекламе

Свет - как раненая птица.

Я живу в квартирной клетке:

Окна, стены, подоконник.

На стекле очерчен дымкой

Отпечаток от ладоней.

Капля солнца в тёплой лампе.

В фоторамке - вспышка лета.

Я хочу увидеть звёзды!

Лбом продавливаю стёкла.

Я хочу глоточек жизни.

Я хочу совсем немного...

В клетку привела дорога.

Пусть чуть-чуть качнётся воздух,

Поглядит луна нестрого...

Кулаки покрепче стисни -

Сколько можно, ради бога!

Бога... Бог меня не слышит.

В этом мире я - как лишний...

Спал - подушка вся промокла.

Почему? Компьютер смотрит

Из угла холодноглазо.

Диски в ряд стоят в вертушке.

Что-то отнято... мне душно...

Тишина мне давит уши.

Мне четырнадцать - и больше

Мне, наверное, не будет.

И не надо! Не желаю!

Не хочу! Пустите!.. Слезы...

Раз! Прыжок на подоконник!

Два! Стекло летит наружу!

15.

Бросился навстречу воздух

И асфальт дворовый в лужах...

Улетаю.

Улетаю... (1.)

   ... - Суицидальные стихи, - заметил Генка, с уважением гля-дя на Мачо. Он всегда уважал тех, кто умеет вот так обращаться со словами. Клир много читал - ну, во всяком случае, гораздо боль-ше почти всех своих сверстников (хотя отец и замечал, что это не-трудно) - и умел говорить, но вот писать... - Это ты как, от себя?

  -- От лица поколения, - с важной иронией ответил Мачо.

  -- Не, вообще здорово... - признал Генка. - Но я какой судья, я мо-

   гу сказать - нравится-не нравится...

  -- А это и есть правильное суждение.

   На это Генка не нашёл, что ответить,если честно,но подумал, что Мачо не такой, каким кажется. Тощий пацан типичной внеш-ности в стандартной одежде, а говорит,как взрослый...И стихи пи-шет. Поэтому Генка спросил:

  -- А у тебя родители тоже в селе работают?

  -- Мы с Сашкой у тётки живём, - Мачо ловко перенёс левую ногу

   на луку седла, оперся о неё коленом. - Родители в Чечне погибли.

  -- И мать? - удивился Генка. - Она тоже... ну, военная была?

  -- А у нас и отец военным не был, - ответил Мачо. - Мы там прос-

   то жили. Хочешь, расскажу?..

   ...Сам Мачо не помнил начала тех событий, потому что роди-лся в 89-м,а уж Сашка-то - вообще в 92-м году, когда Чечня стала полностью независимой. Почти не помнил Мачо и отца, работав-шего на железной дороге.Мальчишке было четыре года, когда отца застрелили прямо на рабочем месте.Ни за что, просто так. А вско-ре их всех выгнали из квартиры - просто пришли и велели убира-ться,куда глаза глядят.Мачихины переселились в подвал заброшен-ного завода - туда редко наведывались чеченцы. Вот тут у Мачо уже были первые воспоминания - как он попрошайничает на рын-ке с матерью, пинки, вкус подобранных с земли гнилых фруктов и чёрствых огрызков лепёшек... В 94-м пришли федералы...

  -- Надо было уходить в Россию, была возможность, - Мачо пока-

   чивался в седле, его глаза поблёскивали во мраке. - Но мама пона-деялась, что всё наладится. А там вон как обернулось...

   ...Праздновавшие свою "победу" чичи озверели окончатель-но, потеряв остатки человеческого облика. Массовые молитвы сме-нялись подпольными пьянками, на улицах стреляли друг в друга представители враждующих племён-тейпов, из России десятками везли заложников... Мать братьев убили летом 97-го у них на гла-зах, у входа в подвал. Просто выстрелил проходивший мимо шест-надцатилетний щенок в форме "воспитанника",обкурившийся ана-шой. Восьмилетний Мачо с трудом похоронил мать, засыпав её те-ло щебнем. Объяснить младшему брату, что произошло, он просто не мог - тот плакал и просил, чтобы мама вернулась...

  -- Тогда нас Роза Гелисхановна подобрала, - Мачо вздохнул. - Слу-

16.

   чайно...Она со своим детдомом как раз в её село перебиралась, пе-шком. В Грозном оставаться было нельзя, денег никто не выдавал, жрать было нечего,старших ребят забирали в ополчение,мозги про-мывали разной чушнёй - аллахакбар там...Мы уже умирали. Я пом-ню. Шесть дней ничего не ели, я хотел идти на базар, а потом по-думал - не надо, пусть так. Сашен сперва есть просил, а потом го-ворит, - Мачо посмотрел на маячившую впереди фигуру брата: - "А мы к мамке пойдём, когда умрём? - я говорю: - Ага, - а он и гово-рит: - Тогда ладно..." Как сейчас помню: сидим около стены, а ми-мо дети идут,и какая-то девчонка кричит:"Роза Гелисхановна, Роза Гелисхановна, русские мальчики!" Ну и они нас с собой взяли... В село, аул, то есть... Там тоже тяжело было, работали всё время, что-бы с голоду не умереть. Но местные боевиков не пускали, а к нам не то что хорошо... так, не замечали, и слава богу. У Розы Гелисха-новны наши сыновей убили, двоих. Но она ни разу ни на ком из русских зла не сорвала. А чеченят, если что, даже строже осталь-ных наказывала...

  -- Когда будем чич убивать, то я её найду и спасу, чтобы наши не

   тронули, - подал голос, не поворачиваясь, Сашен. В его голосе зву-чала непоколебимая уверенность, что убивать чич придётся.

  -- Езжай молчи, - лениво сказал Мачо. - А в 99-м опять наши при-

   шли. Я Сашку в детдоме оставил, а сам к десантуре прибился. Ти-па сына полка. Вот там хорошо было... Я даже думал Сашку взять, но побоялся - вдруг случайно пристрелят, бои шли... Я сам воевал. Ну, не так чтобы, - он поправился, - но приходилось ленты подно-сить, патроны, в госпитале помогать... всякое такое.А в 2001 меня пулей в бедро хватило,когда я за водой ползал, мне двенадцать как раз исполнилось... Тут начальство и приказало - в Россию, от греха подальше...Хорошо ещё, Сашку помогли забрать. Ну и мы в Остро-ге в детдом попали... - Мачо ругнулся. - Лучше бы в Чечне остава-лись - хлебнули мы в нём за год...

   ...Детдом оказался - впопыхах военные толком ничего не проверили - одним из десятков похожих на него детдомов демок-ратической России, где неофициально, но чётко поставлена одна педагогическая задача - морально (а при случае и физически) уни-чтожить как можно больше русских детей. Вечное безденежье, ску-дная еда и тоска ещё могли бы переноситься, окажись среди руко-водства достойные люди.Но это были либо алкоголики, либо откро-венно равнодушные бестолочи, либо садисты. Побои и издеватель-ства были повседневным явлением. За год Мачо провёл в карцере - узенькой каморке без окон и вентиляции, куда "воспитанника" сажали голым и в зимний холод при +10 и в летнюю жару при +50 - больше двух месяцев. Сашену тоже "везло" - как, впрочем, и дру-гим ребятам. Начальство было неистощимо на выдумки...

   ... - Например, девчонку могли заставить с пацанами в баню идти, - говорил Мачо, подталкивая коня пятками. - Одну застави-ли целую неделю есть из тарелки с пола, руками...А пацанов заста-вляли по спальному корпусу ходить в одних трусах, но не просто

17.

   так, а порежут их бритвой на ленточки - и вперёд. Это даже хуже, чем если просто голый. Стыднее.

   Генка подумал и мысленно согласился с Мачо. Голый человек может - назло врагам! - вести себя с достоинством, пусть и с после-дним. А если на тебе какой-то шутовской наряд из ленточек... Ген-ка представил себе, что такое кто-то попробовал бы сделать с ним - и пришёл к выводу,что такой оригинал прожил бы ровно столько, сколько ему, Генке, потребовалось бы,чтобы оправиться от изумле-ния.

   Около секунды.

  -- В общем, дошли мы там... - продолжал Мачо. - Мы бы сбежали,

   многие бегали. Только мы же совсем не местные... - он улыбнулся, - правда не местные, и Сашену всего-то было, а как я его оставлю? Ну и терпели... А потом раз - и комиссия, ну и попали наши нача-льники под раздачу, да ещё как.Кто-то из ребят сбежал, но не про-сто так, а в Москву рванул, жаловаться. И повезло... Нас сперва хотели в другой детдом, потом какая-то сучка из Штатов начала на Сашена прицениваться, ей уже разулыбались вовсю, а он ей в ма-шине все стёкла камнем побил, у неё живо аппетит пропал.

  -- Чего, так в Америку не хотел? - окликнул Генка Сашена. Тот дё-

   рнул плечом, а Мачо объяснил:

  -- Да при чём тут Америка? Ты что думаешь, те, кого усыновляют

   у нас, правда, что ли, в Штаты попадают? Не, ну кто-то попадает, да,для всяких там комиссий и такого прочего...А большинство уво-зят или в Таиланд в публичные дома, или в Голландию, на порнуш-ные студии. А потом просто убивают... Не знаю, как бы там у нас дальше было, и тут нас тётка нашла, матери сестра.Мы и знать про неё ничего не знали! Как наехала на всех! А с ней ещё такие ребята приехали, Сашен мне шепчет, уцепился за локоть: "Ой, она, навер-ное, мафиозница!" Мы же тогда не знали про село и про всё...А она хорошая оказалась, - Мачо вдруг искренне улыбнулся, зубы блесну-ли в темноте. - Крикливая очень, ругачая, а сама добрая и щедрая. И муж у неё,дядя Игорь,хороший, на все руки мастер, молчаливый такой... Только у него запои бывают, раз в три, в четыре месяца - сорвётся и ну буянить, а тут у нас за это штрафуют, и вообще...

  -- А свои у них есть? - поинтересовался Генка.

  -- У них был сын...Его в Таджикистане убили,в 92-м, он прапором

   служил в погранцах... Здесь осторожней, спуск.

   Генка различал,что лес отступил и разошёлся в стороны, сло-вно распахнутый плащ. Тропа по склону спускалась в долину узкой речки, прихотливо петлявшей в берегах по лугу, на котором сереб-рилась трава - а дальше снова начинался лес.Нигде, кроме неба, не было ни огонька. От всей этой ночной картины веяло такой вели-чественной жутью, что Генка передёрнул плечами.

  -- Ничего себе... - вырвалось у него. Он поездил по России и видел

   разное, но не такое.

  -- Красиво? - Мачо кивнул, отвечая на свой вопрос. - Красиво, я

   знаю...Во-он там, левее, - он встал в стременах, - там днём уже мо-

17.

   жно наши поля разглядеть. Но полей у нас немного, только для со-бственного прокорма. Поехали, поехали.

  -- Тут только русалкам бегать, - выразил наконец Генка вслух

   свои чувства, когда они уже пересекли луг и снова ехали лесом.

  -- А кто тебе сказал,что они тут не бегают? - поинтересовался Ма-

   чо. - Тут ещё и не такое может случиться, я серьёзно говорю.

  -- Ладно, ладно, я всё понимаю, - выставил ладонь Генка. - Мест-

   ные легенды в обработке для приезжих.

  -- Да не приезжает сюда никто, - серьёзно возразил Мачо. - Вер-

   нее, кто приезжает - тот почти наверняка остаётся. Это ведь зна-ешь какая земля? СЛАВИЯ, северная Русь, самая чистая, самый центр, слышал? Тут ни хазар, ни татар, ни литовцев, ни немцев - никаких завоевателей не было. Она их отталкивает. Бывает, раз-ные новорусские с иностранными партнёрами у сельсовета купят путёвку, лицензию, всё по чину, приедут охотиться - наши не от-казывают никогда. День максимум пройдёт - и они обратно катя-тся, мямлят "охота не пошла", "не катит чего-то", а один прямо ска-зал: "Не, у вас тут страшно!" Вру, - поправился Мачо, - было одно исключение, немец приехал. Четыре месяца прожил, чуть фирму свою не разорил отсутствием, уезжал - плакал. Но он был настоя-щий немец.

  -- А бывают и ненастоящие? - уточнил Генка.

  -- А разве "новые русские" - настоящие русские? Шелупонь. И у

   немцев такие есть, и в основном наверху, как и у нас.

   Генка опять не нашёлся, что ответить. А Мачо продолжал:

  -- Я вот тоже, увидел - и сразу влюбился. Мне даже кажется, что

   я всегда тут жил. Это генетическая память - память предков, нам рассказывали.

  -- Генетическая память? - Генка задумался. Он читал об этом, но

   как-то мельком. А сейчас - на одно коротенькое мгновение, но от-чётливо! - ему вдруг показалось, что он уже был здесь когда-то...

   ...Нехотя светало, как обычно бывает летом. Рассвет - ран-ний, прохладный - взбодрил качающегтся в седле Генку. Они еха-ли через расползающийся над полем туман вдоль речки, впереди виднелась полоса очередного леса. В траве скрипел и скрипел ко-ростель - казалось, он следует за всадниками. Сашен, оторвавший-ся от старших, вернулся рысью (он сидел, как влитой, ровно под-нимаясь и опускаясь вместе с конским телом), предложил:

  -- Искупнёмся?

  -- Ты как,не против? - Мачо повернулся к Генке. - Тут уже рядом,

   но всё равно... Сейчас вода тёплая.

  -- Давайте, - сонно сказал Генка, поворачивая коня следом за

   братьями на какую-то тропку. Он очень устал и хотел прилечь - хоть где-то, хоть просто на одеяле, брошенном на пол.

   Река текла в промытом углублении оврага, закреплённом по краям посадками - молодые дубки вцепились корнями в землю, удерживая её от весенних потоков с полей.

  -- Тут глубоко, - предупредил Мачо, соскакивая наземь. Брык,

18.

   брык - кроссовки,майка через голову, шорты вместе с трусами ры-вком к ногам - и прыжок с места. Как ни быстро Мачо всё это про-делал, но Сашен уже вопил где-то посред реки:

  -- Ооу-ххоооо! Хаааайль! Блинннн!!!

  -- Да ну нафик, - пробормотал Генка. Мачо крикнул, выныривая:

  -- Ты не умеешь, что ли?!

  -- Не хочу! - помотал головой Генка.

  -- Зря-а! - отозвался Мачо и нырнул снова.Сашен уже карабкался

   на берег. Генка подал ему руку, но он упрямо мотнул головой и вы-дернул себя на берег рывком за корень.Через полминуты точно так же выбрался и Мачо. - Зря не стал, тепло, - он прямо на мокрое те-ло натягивал одежду,и Генка успел заметить на левом бедре снару-жи белое рваное пятно на ровном и раннем загаре - такое бывает, когда человека ранят ещё пока он интенсивно растёт - как ни за-лечивай шрам, он всё равно растёт вместе с хозяином... - Ты чего так смотришь? - Генка засмеялся, вскакивая в седло.

  -- Да ничего, так, - ответил Генка.

   Когда-то в этого парня попала настоящая пуля, выпущенная кем-то, чтобы убить его.

СТРАННАЯ ДЕРЕВНЯ .

   Озерки-Никольские со стороны были не видны - село лежало в низине, на склонах котловины, в центре которой огромной запя-той изгибалось озеро. Дома были причудливо разбросаны среди зе-лени садов безо всякого видимого плана, на дальнем конце озера, километрах в трёх, видна была группа "официального" вида зда-ний, часть из которых стояла, кажется, прямо в воде - к ним вела асфальтированная дорога. Генка заметил немало заброшенных и вовсе развалившихся домов, но жилые выглядели не просто жилы-ми, а даже богатыми.Село производило странное впечатление этой смесью запущенности и благополучия.

  -- Вот, - сказал Мачо, гарцуя рядом. - Это наше село... Ты не уди-

   вляйся, что оно такое, - он уловил недоумение гостя. - Десять лет назад тут всё позаброшено было, начисто.Мы же все, кто здесь жи-вёт, или беженцы, или просто приезжие. Началось всё с пяти се-мей, которые из Таджикистана в 92-м бежали. Они поселились тут, в брошенной деревне, потом к ним из других мест люди прибива-лись, как наша тётка с дядькой и с нами... Кто из Прибалтики, кто опять же из Средней Азии... Своими руками всё из ничего сделали. А сейчас тут около семисот человек живёт, рыбхоз вовсю работает, шесть ферм,поля наши ты сам видел...Ну да и ещё много увидишь.

   В балке, в которую спустилась дорога, лежал туман, густой, как сметана.Сквозь него доносились звуки,казавшиеся совсем бли-зкими - упруго звякал металл, потом щёлкнул пастуший кнут, отчё-тливо переговаривались люди; казалось, что деревня проснулась и сейчас всадников встретят толпы занятых своими делами людей. Но,когда мальчишки выехали на сельскую околицу,то Генка ничего не увидел. Более того, тут ещё было совсем темно и над пустынной

19.

   улицей смыкались чёрные ветви яблонь. Судя по всему, эта улица была заброшена начисто - дома смотрели пустыми окнами, жутко-вато и немо. Говорить не хотелось, и вообще Генка понял, что ужа-сно хочет спать, просто вываливается из седла.

   Мачо свернул влево, в какой-то проулок, уходивший круто в гору - и неожиданно проулок кончился на асфальтированной пло-щади, в центре которой стоял ухоженный памятник, а по радиусу - явно не частные здания в окантовке деревьев и кустов.

  -- Школа, правление кооператива, - Мачо махал рукой, - отделе-

   ние связи, пункт общественной безопасности, магазин, дом куль-туры, библиотека, редакция еженедельника, телецентр, радиоточ-ка, больница... Нам вон туда, уже близко.

   Они шагом проехали мимо памятника, и Генка вдруг увидел, что это вовсе не памятник солдатам Великой Отечественной, как он думал сначала. А точнее - не только им. Но и им тоже...

   Красивая женщина с измученным лицом прижимала к себе, держа на руках, маленькую девочку.Мальчик - постарше,с испугом глядя через плечо - обнимал мать за талию. К ним из чёрной нак-лонной плиты тянулась невнятная, но жуткая чертовщина - руки-лапы-клешни-щупальца,оплывшие хари - носатые, губастые, узког-лазые, ещё какая-то муть, между которой угадывались неясно пау-кообразные шестилапки звёзд,изгибы матрасоподобных полотнищ, микрофоны и телекамеры...Но ясно было, что не дотянутся, потому что между этой потусторонней ересью и женщиной с детьми заме-рли могучий мужчина со спокойным лицом и - бок о бок с ним - чуть подавшийся для надёжности к старшему,но даже более реши-тельный подросток. Без оружия, не в форме... но вся лезущая из черноты нечисть явно боялась к ним приближаться. На флагштоке около памятника висел в безветрии флаг - непонятно,какой, но яв-но не государственный и не красный...

   ...За кольцом старых садов снова была короткая улица - три дома слева, пять справа - упиравшаяся почти что в озёрный берег. Мачо остановил коня возле второго слева дома, не выглядевшего заброшенным - но и жилым тоже. Ставни были закрыты, на двери - узкая белая ленточка с печатью.

  -- Во, - кивнул Мачо. - Ленточку рви, не бойся. Жить будешь тут.

   Диман сказал, что сегодня можешь отдыхать.Насчёт ключей, всего там - не беспокойся, у нас не крадут.

  -- Погоди, - смутился Генка, - это что, весь дом мне, что ли?

  -- Ну да, - Диман пожал плечами. - А чего, живи и радуйся. Пово-

   дья давай.

  -- Погоди, - начал было Генка, сползая на землю,но Мачо уже под-

   хватил повод и галопом умчался вдоль улицы. Клир ошарашенно посмотрел ему вслед. И крикнул: - Ээ! Тебя как на самом деле зо-вут-то?!

  -- Де-ни-ис! - отозвался тот на скаку.

   В какой-то степени это напоминало дурацкий розыгрыш... но розыгрышем явно не было.

20.

Генка неуверенно подошёл к крыльцу.За домом в саду лежа-ла ночная темнота, пахло сыростью и травой. В крыльце недавно меняли одну доску - она была свежевыкрашенной и новенькой.Ма-льчишка поддел пальцем бумажную ленточку - на печати кроме шедших по кругу слов(адрес, наверное)был изображён взлетающий на волну корабль викингов с надписью на развёрнутом парусе

  -- Ну ладно, - пробормотал Генка, обрывая ленточку...

   ...В доме, если не считать обыкновенных деревенских сеней, было две больших комнаты.В одной прямо в печь был вделан сове-ршенно непонятный аппарат, чем-то похожий на... какое-то время Генка размышлял, на что это похоже, но так и не сообразил.Тут же на тумбочке стояли телевизор - небольшой новый "рубин" - и ради-оприёмник. Из остальной мебели были стол, лавка, два стула и шкаф,в котором оказалась посуда.Вдоль стен шли, как ни странно, батареи электроотопления - это сколько же нужно платить зимой за тепло!

   Генка вспомнил, что в сенях видел плиту - и тоже электри-ческую... а ещё - что к дому не вели провода. Подумав, мальчишка сообразил, что вообще не видел в селе проводов и усмехнулся: ну, юмористы. Света нет, зато всё на электричестве... Ладно, лето, не замёрзнем. Правда, и телевизор не посмотришь,и вечером не поси-дишь - хоть бы керосиновую лампу найти...Прикола ради он щёлк-нул выключателем...

   Под потолком ровно и мощно загорелась трёхламповая люст-ра дневного света.

   Не поленившись, Генка вышел наружу. Проводов не было. Были "тарелка" телевизора, радиоантенна - и всё.

  -- Мистика, - сказал Генка.

   Вернувшись, он задержался в сенях. Плита тоже работала, из крана в мойку текла вода - правда, только холодная.

   Телевизор работал тоже, крутил все те же программы, что и дома у Генки, плюс ещё одну - но на этом канале "висела" застав-ка:

   Зато на радио совершенно неожиданно обнаружился очень чистый голос - мальчишка читал явно юмористический монолог - Генка сделал погромче и пошёл обследовать дом дальше. Голос хорошо слышался везде...

   "Нашёл на улице свёрток,разворачиваю - сто тысяч доллара-ми. Честь честью понёс в милицию.

  -- Вот, - говорю.

   Их капитан говорит:

  -- О! Нашли сто штук и сразу к нам. Молодец... В полнолуние себя

21.

   нормально чувствуете?

  -- Нормально.

   Смотрел, смотрел он на меня и спрашивает:

  -- А пятью пять сколько будет?

   Я говорю:

  -- Двадцать пять.

   Он, кажется, огорчился.Растерялся даже.Потом кладёт перед собой "макар" и говорит:

  -- Давайте поговорим по-человечески. Вы - нормальный человек.

   Нормальный человек деньги не принесёт.Вы принесли.Значит - тут что-то не так. Давайте вот как: я никому про то, что вы сто тысяч украли, не говорю. А вы на себя берёте два убийства, одно изнаси-лование и угон машины.

  -- Ну, - говорю, - это что-то маловато...

   Он аж засветился:

  -- А вы что предлагаете?!

  -- Убийства за последние десять лет - мои. Изнасилования, хране-

   ние и скупка краденого, чеканка фальшивых монет, подкупы, под-жоги, наводнения - всё моё.

   Он глазами захлопал:

  -- А сколько вам лет?

   Говорю:

  -- Пятнадцать, но это не важно.

   Ну, он обрадовался, записал на меня всё, что у нас в стране с девяносто первого года случилось плюс запугиванье ФСБ,охаива-ние отечественной порнографии, осквернение общественного туа-лета и восемь самосожжений.

   Там все забегали, кофе сварили, печенье достали - в общем, мы как-то подружились даже.

  -- А знаете, - говорю, - кто Диму Холодова убил?

  -- Кто?

  -- Я.

   Капитан из сейфа бутылку коньяку достал, салями - налил, мы на брудершафт дёрнули.

  -- А знаете, - говорю, - кто дефолт организовал?

  -- Кто?

  -- Я.

   Они встали, подтянулись. Капитан чувствует, что скоро ми-нистром МВД станет, спрашивает почтительно:

  -- Ваша настоящая фамилия?

  -- Ельцын, - говорю. Вижу, он как-то с лица спал, успокаиваю: -

   Да нет, я пошутил. На самом деле я из министерства финансов, от-дел расследований... Откуда у вас сто тысяч доларов?

   Капитан:

  -- Вы же принесли!

   А я ему:

  -- Когда?!

  -- Да только что! Мы ещё на брудершафт пили!!!

22.

   Я говорю:

  -- С кем?! Что вы несёте, я же непьющий!

   Капитан понимает, что в участкового превращается, встал, говорит:

  -- Надо, чтоб человек человеку верил.

   Ну я домой пошёл. А деньги оставил. Зачем они мне?"...

   ...В небольшой комнатке, вход в которую был сбоку от печи, обнаружились душ и унитаз, разделённые полиэтиленовой штор-кой. Вода в душе была только холодная, но Генка всё равно сильно удивился и пару раз спустил смыв в унитаз. Мда, это была непрос-тая деревня... село, точнее.В последней - второй - большой комнате имелись кровать,стол с лампой(она тоже горела), пустовавшие кни-жная полка (не совсем, правда - на ней стоял работающий механи-ческий будильник, и Генка отметил, что уже почти четыре утра) и шкаф для одежды. Под окном стояла застеленная кровать, около неё - тумбочка и стул. Полы тут, как и в первой комнате, были го-лые, лишь по центру застланные вязаными дорожками. Генка за-думчиво поставил на тумбочку свою сумку и понял вдруг, что если сейчас не ляжет спать, то... Что - то, он выяснять не пожелал, а вместо этого разделся, дошёл до туалета, выключил на обратном пути радиоточку, перешедшую на какой-то отчёт, шаркнул ногами по дорожке(идти босиком по деревянному полу почему-то было не-вероятно приятно, хотя дома Генка старался с утра первым делом запрыгнуть в тапки, чтобы не встречаться с пластиком полов) и, откинув край оделяла, рухнул под него на простыни, успев с насла-ждением подумать: "Щщаа!.. ккаак!.. ус!.. н..." - и всё.

СТРАННАЯ ДЕРЕВНЯ - II .

   Уже минуты две как Генка проснулся. С десяток секунд у него ушло на то, чтобы определиться, где он и что с ним. Ещё сто-лько же - чтобы понять: будильник не работает. Ещё столько же - чтобы добраться до своих наручных и увидеть, что уже первый час дня и он проспал больше шести часов.

   Оставшиеся полторы минуты он соображал, кто, кроме него есть в доме. А что в доме кто-то есть - он был уверен, хотя ничего не слышал.

   Генка тихо сел и достал из сумки "аникс". Двери у них не за-пираются... ну-ну...

  -- Ой! - вырвалось у появившейся в дверях девчонки при виде

   пистолета.

  -- Ой! - вырвалось у Генки, который левой рукой набросил себе на

   колени одеяло. Следующий шаг он сделал первым: - Ты кто?!

  -- Добрый день, - девчонка пришла в себя почти так же стреми-

   тельно и улыбнулась. - Я Любэ... Надеж... ну, Надя Колюбаева, но можно Любэ. Есть хочешь?

  -- Ну, хочу, - Генка положил пистолет на тумбочку. - А как ты тут

   оказалась, Надежда Любэ? Вернее, зачем ты тут?

23.

   Девчонка пожала плечами. Она была одета в джинсовые шо-рты, камуфляжную майку, босиком, пшеничного цвета волосы стя-нуты пятнистой повязкой и падают на плечи и спину. Генка нево-льно улыбнулся - симпатичная, загорелая уже, глазищи зелёные и загадочные...

  -- Диман сказал, что, пока ты здесь, я буду у тебя убирать и гото-

   вить - завтрак и ужин, а обедать будешь со всеми. Или в кафе при магазине, но там за плату... Это ты будешь учить нас стрелять?

  -- В-вас? - промямлил Генка, понимая, что всё ещё не проснулся

   окончательно. - Ну... наверное, вас...

  -- Есть хочешь? - деловито спросила девчонка. - Вообще сейчас

   как раз обеденное время, но сегодня первый день,а ты же с вечера не ел, наверное.

  -- Меня Генка зовут, - ей он решил не представляться, как Клир. -

   А у тебя готово? В смысле, это - есть?

  -- Не, но я быстро, - пообещала Любэ-Надежда. - Я только разо-

   грею...ой, погоди, постой, - она извлекла из кармана шортов элек-тронный блокнот, ткнула палочкой-стилом. - Ты вообще во сколько встаёшь?

  -- В полвосьмого, в восемь, если летом и никуда не тороплюсь, -

   Генке нравился этот разговор, он хотел, чтобы девчонка подольше не уходила.

  -- В восемь... - девчонка чиркала стилом. - Ясно. Книжки чита-

   ешь?

  -- Ну... да, читаю. Типа Черкасова или Кинга. Знаешь таких?

  -- Не знаю, но уточню, - она деловито помечала в блокноте. - Если

   надо стирать - складывай в пакет, там,в шкафу, есть, и ставь у по-рога... да не бойся, у нас прачечная! - она заливисто засмеялась, но тут же снова стала собранной и важной. - Дальше. Ты так если, то что любишь есть?

  -- Вообще или по праздникам? - Генку всё больше увлекали эти

   расспросы.

  -- По праздникам.

  -- Эклеры люблю со взбитыми сливками, - признался Генка, - и

   селёдку под шубой. А вообще я в еде неприхотливый, только что-бы запивать было чем, компот, квас, да что угодно, но ко всему, даже к мясу. И чтобы хлеб был свежий...

  -- Так... А музыку любишь какую?

  -- Ну...Отечественное - из тяжёлого "Вандал R.I.P.", старичков -

   типа ДДТ, но не всё, "Арию", "Кино"... Авторскую слушаю почти всё, лишь бы не слишком заумное. А прыгать всё равно подо что.

  -- Понятно... - она сделала последнюю пометку и убрала блокнот.

   - Ну ты вставай, а я пошла готовить. Я быстро, правда.

   Генка с оглядкой на дверь поднялся. Он решил, что практи-чней всего будет обрядиться в камуфляж и кроссовки. Пятнистых маек он привёз с собой две, на голове предпочитал ничего не но-сить - короче, к столу вышел военизированный молодой человек. А по дому уже плыли вкусные запахи.

24.

   На столе стояли тарелка густого борща со сметаной, миска с пельменями, тоже залитыми сметаной,стакан со сметаной, кружка с квасом, вся запотевшая от холода, тарелка с хлебом. Любэ кивну-ла на табурет:

  -- Если больше ничего не надо, я пойду.

  -- Это, - Генка сел, взял ложку. - Может, ты тоже поешь?

  -- Нет, я не голодная, - девчонка улыбнулась. - Мне ещё домой на-

   до, по хозяйству, родители в поле...

  -- Ещё скажи, что младшие на тебе, - Генка пригляделся к огром-

   ным пельменям,торчавшим из сметаны.Девчонка пожала плечами:

  -- А младшие или тоже по хозяйству крутятся или с утра до вече-

   ра в школе пропадают.

  -- Лето же, какая школа?

  -- А кружки и секции круглый год работают... Так нужно что-ни-

   будь?

  -- Нет, спасибо, Надь...

  -- Зови меня Любэ, - попросила девчонка. - Я привыкла... И не

   скучай - скоро кто-нибудь придёт, а хочешь - сам по селу поброди. У нас тут безопасно.

  -- Ага, и не дерутся?

  -- Только по праздникам, на площади. Или, если зимой, на озере.

  -- У вас крутой участковый.

  -- У нас его вообще нет... Я побежала!

   И девчонка вымелась рысцой - кажется, она так и прибежа-ла босиком... Генка вздохнул. Симпатичная, даже очень.

   Он вздохнул ещё раз и принялся за еду...

   ...Неизвестно, сама ли это готовила Надежда, но всё было очень вкусно, хотя борща Генка до этого никогда не ел, только по телику видел. В благодарность Генка решил вымыть посуду, но вспомнил, что есть только холодная вода и поставил на плиту в се-нях чайник, а сам, вернувшись в комнату, включил приёмник - те-левизор не хотелось.

   Оппа! Как по заказу!

  -- Вначале был вечер -

   Потом настал я...

   Вчера - слово да ветер,

   А сегодня - земля...

   На кладбище старом,

   Где воскресали враги,

   Я кое-что понял,

   Встав с левой ноги! - и Генка подхватил:

  -- Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Ни секунды без драки!

   Верим в жизнь и смерть!

   В глаза твоей собаки

25.

   Нам не страшно смотреть!

   Сегодня победа -

   Пойми и прости...

   Нам ничего не осталось,

   Но есть, что донести... и Генка снова подхватил хмельной припев:

  -- Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР... - ощущая что-то странное,хотя сам родил-ся уже не в СССР, какое-то щемящее чувство рождали слова этой песни, бесшабашные и вроде бы бессвязно-бессмысленные...

  -- И чем дальше - тем круче,

   И почти закат...

   Здравствуй, Древняя Русь!

   Я твой нервный брат!

   Что вернёт нам Надежда?

   Что спасёт Красота?

   Ты вчера был хозяин (ИМПЕРИИ),

   А теперь - сирота...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР... - и Генка оборвал припев, услышав, как ему подпел ещё чей-то голос от порога:

  -- Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР...

   Э-ге-ге-ге-ге-о-хэй!

   Рождённый в СССР... Нравится ДДТ?

   Генка обернулся. На пороге стоял улыбающийся Диман - ка-кой-то не очень похожий на самого себя во время встречи в кафе, весёлый. Он был в перетянутом ремнём камуфляже с закатанными рукавами и берцах, на ремне висели нож и мобильник. Генка уви-дел на правом рукаве диманова камуфляжа нашивки: чёрный крест в чёрном круге, ниже - чёрно-жёлто-белый шеврон углом вниз.

  -- А ты чего воду кипятишь? - так же весело спросил Диман, вхо-

   дя и коротко кланяясь. - Любэ работу не выполняет?

  -- Да ну, что я,девчонку буду гонять из-за этого? - Генка протянул

   руку - поздорововаться, но с рукопожатием замялся - Диман ловко пожал его предплечье:

  -- Учись здорововаться по-нашему... А посуду мыть тебе будет не-

   когда, это я говорю... Ладно, я за тобой. С чего начнём?

  -- Мне вообще-то хотелось с контингентом познакомиться, - ва-

   жно сказал Генка. Диман пожал плечами:

26.

  -- Да ради бога, только не сегодня. Сегодня ребята как раз воз-

   вращаться начнут, им же ещё отдохнуть надо и всё такое...

  -- Откуда возвращаться? - не понял Генка. Диман пояснил:

  -- Четыре дня назад все бойцы ушли на тренировку по выжива-

   нию. Сегодня к вечеру первые появиться должны, а к полуночи все выйдут... Давай я пока тебе село покажу, что ли? И с комсос-тавом познакомлю. С командирами, в смысле.

  -- Давай, - кивнул Генка. - Только это. Погоди. Сперва мне одну

   вещь объясни... - он подошёл к выключателю и пощёлкал им. - Это как понимать?Свет, электроотопление, а к дому ни одного провода не ведёт... У вас что, подземка, как в США?

  -- Да не,какая подземка, - Диман кивнул Генке на выход и в сме-

   жной комнате указал на вмонтированный в печь странный агре-гат, который Генка вчера - точнее, сегодня утром - так и не смог идентифицировать. - Во откуда всё. У нас в каждом доме такая штука, автономный источник питания. Собираемся ещё горячую воду организовать, но пока не доходит до этого.

  -- Я не понял, - Генка присел перед аппаратом. - Как автономный

   источник? Вот эта штука?! А на чём она работает?

  -- А чёрт его знает, - признался Диман, присаживаясь рядом. -

   Это четыре года назад пришёл в село такой мужичок, побитый си-льно - и жизнью, и в натуральном смысле слова, с одним диплома-том и начисто не в себе. Сел на площади и начал проповедовать про конец света и про кризис цивилизации... Ну, наши его подоб-рали, полечили. Он в себя слегка пришёл и говорит Обручеву - ну, Виктору Васильевичу, главе сельсовета: "Хотите, я вас за вашу до-броту к гонимому облагодетельствую?" Виктор Васильевич и гово-рит: "А чего ж, благодетельствуй..." Шутки шутками, а тот через неделю представил вот такую штуку и говорит: "Работать будет ве-чно, только раз в пять-шесть лет кое-какие детали надо менять, потому что Господь Бог меня сподобил на такое изобретение для блага Отечества. За то и гоним был, и бит нещадно злодеями Земли Русской..." - и погнал в таком духе. Он сейчас у нас в школе труд преподаёт - на все руки мастер, мы его Левшой зовём. Только ино-гда заскоки бывают на религиозную тему... Он вообще-то нам объ-яснял, что тут и как - искусственный вихрь, разница потенциалов - но я лично ничего не понял. Работает - и пиндык, что ещё надо? А кое-кто из наших ребят на этом деле тоже повернулся,в мастерс-кой торчат. Вечный двигатель пока не изобрели, но кое-что полез-ное сделали.

  -- Погоди, - Генка встал и покачал головой. - Но этот ваш Левша

   на таком изобретении мог даже не миллионером - миллиардером стать! Своя электростанция в каждом доме!

  -- Он и стал, - хмыкнул Диман, - бомжом. Жена бросила, детей

   забрала, сказала - нас с тобой убьют. В общем, он физиком где-то там был, открыл эту штуку, сунулся туда, сюда... Бесплатно пред-лагал, для Отечества. Ему - ах-ах, какое изобретение великое, да вы гений, да вас...А потом квартиру сперва обыскали, после подо-

27.

   жгли, его самого чуть не убили, он едва спассся с бумагами...

  -- Почему?! - не понял Генка. Диман усмехнулся:

  -- Да ты головой думай, Клир. Если такая штука в каждом доме -

   то зачем тогда РАО ЕЭС? Всякие ЮКОСы и ЛукОйлы? Перекупщи-ки, поставщики, жульё-ворьё? Они же не работают, они только де-ньги гребут - а тут лафа заканчивается. Каждый сам себе Чубайс и Ходорковский.Никого не прижмёшь угрозой заморозить зимой или от света "отрезать".Ты бы видел, какой рёв был,когда наше село от-ключали:"Землю жрать будете! Всей кодлой от холода подыхать бу-дете, в ногах будете валяться!" - Диман сделал неприличный жест рукой. - А вот им. Пусть хоть двести процентов тариф делают, нам по фигу.

  -- Круто, - признался Генка, уважительно глядя на машинку.

  -- Хочешь, я поговорю, вам дома такую же поставят, - предложил

   Диман. - Она и стоит-то копейки, тысяч восемь, кажется. А эконо-мит чуть ли не по тысяче в месяц.

  -- Отец не поверит, - признался Генка. Диман засмеялся:

  -- Привози его сюда, пусть посмотрит.

  -- Я подумаю... - согласился Генка. - Ой! Посуду надо помыть.

  -- Давай вместе, - предложил Диман...

   ...Около крыльца стояли кони - небрежно заброшены на заб-ор поводья. Генка выдохнул:

  -- Уххх... Может, лучше пёхом?

  -- Замотаешься,село большущее, - возразил Диман. - Да ладно, те-

   бе всё равно надо учиться.

  -- Учиться... - проворчал Генка, влезая в седло с нижней жерди. - Вы же богатые, могли бы машинами обзавестись...

  -- Машины в каждом доме есть, но по селу на них ездить запре-

   щено, хотя они на аквазине. А по лесу вообще на них не проедешь. Сел?

  -- Вроде того... А что такое аквазин?

  -- Топливо из воды, - коротко ответил Диман, разбирая поводья.

   Генка решил ничего не спрашивать.

  -- Сейчас все, считай, на работах, - не стал дожидаться вопросов

   Диман, - вернутся вечером, а кое-кто на рабочих местах сутками, лето - самое время. Так что не удивляйся, что народу мало. Нас тут человек семьсот...

  -- Мачо говорил, - вспомнил Генка. Диман кивнул:

  -- Ага. А село-то - тут раньше тысячи три жило,в основном - охот

   ники, лесорубы и рыбаки. Поэтому может показаться, что пусто... Ну, куда сначала?

  -- Слушай, - Генка осторожно подталкивал коня пятками, - а вот

   ты не можешь показать площадь и все здания, которые на ней? Школа, почта... Ну всё такое. Мы мимо ехали, да я спать очень хо-тел.

  -- Поехали, - пожал плечами Диман. - Ты не решил - обедать в

   кафе будешь, или с нами? Обед стоит пятнадцать рублей, кормят - сразу скажу - хорошо. У нас бесплатно и кормят не хуже, но по ча-

28.

   сам - в два чтоб был.

  -- Я со всеми, наверное, - решил Генка, посматривая по сторо-

   нам. Пока они проехали мимо одного жилого дома - на крыльце спал здоровенный пёс, сам дом напоминал древнерусский терем и был покрыт густой резьбой с политически рискованными национа-льными мотивами, от чего антенна смотрелась страновато, забор сплошняком увивал хмель, шелестевший под начавшимся ветром. - Послушай, я, если честно, так и не понял: что мне делать-то надо?

  -- Учить стрелять, - коротко ответил Диман, но потом пояснил: -

   Нет, правда,учить стрелять наших. При ненормированном рабочем дне. Больше с тебя никто ничего не потребует... если только сам за-хочешь... но это отдельный разговор...День добрый, дедушка, - Ди-ман поклонился из седла старику, сидевшему на широкой лавке у открытой калитки ещё одного жилого дома. Тот в ответ качнул го-ловой, не открывая глаз, сказал глуховато:

  -- Димка, ты, что ли?

  -- Я, - Диман придержал коня. - Надо чего?

  -- Ничего, ничего, езжай...

Они ехали какой-то другой дорогой, не как утром,потому что выехали на площадь за памятником. Флаг на флагштоке развевал-ся, и теперь Генка увидел, что он чёрно-жёлто-белый, как шеврон у Димана, а посередине - витой алый знак:

   Возле правления стояли у коновязи несколько лошадей, но людей видно не было. Теперь Генка обратил внимание на то, что тут здания сильно отличаются от жилых домов - они были собра-ны словно из белых кубиков гигантского конструктора, составлен-ных в разных комбинациях - и благодаря этому непохожих друг на друга - и покрыты алой черепицей. На площади царила полная чи-стота, почти пугающая. Откуда-то транслировалась громкая музы-ка - Генка её знал, потому что слышал в "Апокалипсисе сегодня" - это был "Полёт валькирий" старинного композитора Вагнера.

  -- Ну, что будем смотреть? - Диман соскочил с коня, принял у Ге-

   нки поводья. Тот примерился, соскочил наземь не хуже Димана и огляделся. При свете жаркого июньского дня площадь выглядела весьма привлекательно, несмотря на безлюдье. Дома украшали на- звания и большие яркие плакаты.

  -- Мне, наверное, к начальству надо, разрешение отдать, - вспом-

   нил Генка.

  -- Пошли, - Диман забросил поводья на ветку какого-то дерева и

   решительно двинулся к зданияю, на котором так и было написано:

29.

   Внутри оказался короткий коридор и лестница на второй этаж, перегороженная решёткой со строгой табличкой:

   Все двери, кроме одной - четвёртой - были заперты. Из-за незапе-ртой слышался характерный шум работающего компьютера. Судя по таким же табличкам, за запертыми дверями располагались бух-галтерия, комната аварийной связи и вход в сельскую гостиницу, а за открытой - собственно правление. Но Генка задержался возле решётки:

  -- А там что?

  -- Оружие в основном, - безразлично отозвался Диман. Генка сде-

   лал стойку:

  -- Оружие?

  -- Ну а как же? - Диман тоже посмотрел наверх. - Для охраны, са-

   мообороны...оно официально куплено и зарегистрировано."Тигры", "егеря", "рыси", "удары" и ижевские пистолеты(1.) ... Пошли, пошли. Там редко кто бывает, дома у каждого по нескольку охотничьих стволов...

   ...Кабинет правления был обставлен деловито, н обез ненуж-ного шика. За отличным компьютером сидела, заполняя какие-то таблицы, девушка, которая, не поднимая глаз, сказала:

  -- Виктор Васильевич на пилофабрике.

  -- Кать, - Диман покачал головой, - на тебе, конечно, всё богатст-

   во наше зиждется, но ты от экрана оторвись. Человек пришёл.

  -- И? - девушка подняла глаза. - Добрый день, рады вас видеть.

   Генка вышел из короткого обалдения - на стене над пустова-вшим столом он увидел портреты Сталина, Лукашенко, Фиделя Ка-стро и крупноголового человека с шапкой растрёпанных полусе-дых волос, который показался смутно знакомым - и подал отцовс-кое разрешение. Девушка пришлёпнула бумагу магнитом к метал-лическому листу над столом и уточнила:

  -- Всё? Гуляйте, мальчики.

  -- Работай, девочка, - иронично отозвался Диман. - Пошли, Клир.

   ...Они прошли мимо карты земель кооператива, мимо стенда с большущими цветными фотками пейзажей, мимо другого стенда,

1. "Тигр" - самозарядный карабин на базе снайперской винтовки СВД, магазин на 10 патрон калиб-ра 7,62х53, оснащается оптическим прицелом. "Егерь" - самозарядный карабин на базе АКМ, мага-зин на 10 патрон калиб-ра 7,62х39. "Рысь" - помповое семизарядное ружьё 12-го охотничего калиб-ра со складным прикладом. "Удар" - пятизарядный гладкоствольный револьвер под укороченный патрон 32-го охотничего калибра. ИЖ-71 - двенадцатизарядный пистолет на базе ПММ, но под па-трон 9х17К. Всё это оружие свободно продаётся частным лицам или организациям.

30.

   на котором цветные стрелки указывали экономические и общест- венные связи "Флагмана", мимо третьего стенда, посвященного ис-тории села "до" и "после возрождения".

  -- Теперь куда? - весело спросил Диман. У него явно было хоро-

   шее настроение.

  -- Туда, - Генка, которого начала увлекать эта экскурсия, указал

   на здание с надписью:

   Между двух окон на плакате русский витязь с АКМ за плечами и в кольчуге слезал с коня, а группа селян с поклонами подносила ему хлеб-соль,гусей и поросят, жбан с чем-то пенящимся, новые сапоги и лазерный плеер. Генка зашёл бы в магазин уже из-за одного ри-сунка.

   Впрочем, в магазине никого не было, только по экрану вклю-чённого компьютера бегала, переливаясь синим, красным и золо-тым, надпись:"Буду в 15.00 и ни секундой позже." Сам магазин был разделён на несколько секций.Та,где, по-видимому, располага-лось кафе, была заперта. Остальные выглядели бы вполне обычно, если б не три обстоятельства, подмеченные Генкой.

  -- На большинстве продуктов довольно разнообразного даже для

   большого города ассортимента не было ценников.

  -- Отсутствовали игровые диски, хотя аппаратура была.

  -- Шмоток имелось множество, но они все были не китайско-таи-ландские и даже не штато-европейские, а... местные. Сделан-ные в селе. И тоже без ценников.

  -- Всё верно, - сказал Диман в ответ на явный молчаливый воп-

   рос Генки. - Продукты почти все наши и бесплатные. Понимаешь, Клир... Генк... у нас тут всё довольно сложно. Платят меньше, и на-много меньше, чем в большинстве "преуспевающих" хозяйств. Вот я знаю, что за полгода тут,за двести километров, в колхозе получи-ли в среднем по 120 тысяч. У нас столько за год выходит по макси-муму. Но у нас продукты почти все бесплатные.Для школы всё бес-платное. Барахло тоже бесплатное, а главное - не вредное для здо-ровья, как, например, кроссы китайские,от которых плоскостопие. И ещё много чего тоже бесплатно.

  -- А игры запрещены? - уточнил Генка прозорливо. Диман кив-

   нул:

  -- Запрещены раз и навсегда. Хотя на компах все работать уме-

   ют, этому в школе учат...Но тебе - ты уж извини - тут платить при-дётся. Это только для жителей села.

  -- Неплохо, - признал Генка, ещё раз проходя вдоль прилавков. -

   Ну а если кто-то припрётся и начнёт набирать, набирать...

31.

  -- Зачем? - искренне удивился Диман. - Всегда можно придти

   и взять, сколько надо... Ну чего, дальше куда?

  -- А в библиотеку, - Генка указал через окно на соседнее зда-

   ние с большущими окнами, на котором была вывеска:

   По сторонам от вывески шли росписи всё в том же национальном стиле, а над нею была надпись:

Внутри оказалось, что у библиотеки прозрачный потолок, а столы стояли буквально в зарослях зелени. На пяти столах стояли компьютеры, над ними на стене было написано:

   Шкафы стояли вдоль стен, создавая ощущение какого-то ог-ромного рабочего кабинета. Книг было много, в центре журчал фо-нтан - какая-то абстракция.За стойкой немолодая,но красивая же-нщина негромко разговаривала с двумя молодыми парнями. Генка почему-то оробел и тихо сказал:

  -- Ладно, пойдём...

   ...В редакцию еженедельника "Русский Лес" Диман отосвето-вал идти, сказав, что там опасно для жизни находиться - когда идёт работа, то в посторонних кидаются тяжёлыми предметами, а работа там идёт всегда. Если не над номером, то ещё над чем-ни-будь.

   Генка спросил, с уважением косясь на вход:

  -- Слушай, вас же тут меньше тысячи. Зачем вам еженедельник?

  -- Ты что, знаешь,как здорово?! - возмутился Диман. - Его все вы-

   писывают, и пишут в него тоже все, и даже рассылают в разные места. Там же не только местные новости, там всего полно.Он цве-тной выходит, на десяти листах, тираж почти тысяча. Видишь, тут у нас в этом здании и телецентр, и радиоточка, и отделение связи, они вместе работают. Вот туда можно зайти. Там везде люди раду-шные и общительные. Только если предложат в сериале сниматься - не соглашайся, ты нам живым нужен.

  -- В сериале? - осторожно спросил Генка.

  -- Ну да, они же не только новости крутят и документалку или ко-

   нцерты там, они ещё и сериалы снимают, - пояснил Диман. - Сей-

32.

   час тянут "Жильцы лесные", про средние века и разную нечисть. Интересно, кстати, но людей не хватает, заняты люди, вот они и гребут любого новенького... Пойдём?

  -- Потом, - вздохнул Генка, хотя ему страшно хотелось зайти и

   посмотреть на такое чудо в селе. О чём-то подобном он несколько раз слышал по телевизору, и сейчас спросил:

  -- Диман, а почему про ваше село нигде сюжетов не было? Это же

   здорово... ну, всё то, что тут у вас есть...

  -- Потому и нету, - отрезал Диман. - Вон дом культуры, посмот-

   ришь?

  -- Пошли, - Генка немного удивился этой злости.- Э, погоди. А в

   кабинете у вашего начальника, там портреты - ну, Сталин, Лука-шенко, Фидель, а ещё такой лохматый - это кто?

  -- Радован Караджич, - пояснил Диман, - лидер сербов Боснии.

   Виктор Васильевич там воевал... Вон наш дом культуры.

   Дом культуры был украшен лепниной и резьбой, напомнив-шей Генке резьбу русских церквей в учебнике истории. Около него на большой доске объявлений густо теснились разноцветные и раз-ноформатные листки, стояла - точнее, сидела - скульптура играю-щего на гуслях бородатого старика, опоясанного мечом и высился на небольшом помосте столб,никаких ассоциаций не вызывавший.

  -- А это что? - удивился Генка. Диман пояснил:

  -- Позорный столб. Около него наказывают тех, кто в чём-то про-

   винился. Только это бывает редко.

  -- В смысле - как наказывают? - не понял Генка, хотя уже начал

   догадываться. Диман совершенно обыденно просветил:

  -- Розгами.

  -- Вообще-то это противозаконно, - пробормотал Генка.

  -- Противозаконно лишать людей свободы за ерунду типа пьяной

   драки, украденного мешка овса или взломанного ларька. Особенно если это подростки, которым никто в жизни не позаботился даже просто объяснить, что хорошо, а что плохо, - Диман вдруг усмехну-лся: - Мне три года назад тоже досталось... Я три лампочки раско-лотил в фонарях около школы. Просто так, сдуру. Меткость прове-рял. Ну, меня и вылечили.

   Переваривая сказанное, Генка подошёл к стенду. Среди объ-явлений висел и план работы Дома Культуры на год. Среди вполне обычных Дней Победы и Новых Годов Генка обнаружил Ивана Ку-палу, отмечающийся 8 сентября День Русской Крови и ещё неско-лько таких же оригинальных праздников. Напрягая память, он со-образил, что 8 сентября была Куликовская Битва - и пожалел, что клуб закрыт.

  -- Клуб у нас хороший, - заметил Диман, подходя. - Очень... А вон

   там больница. Настоящая, хоть и маленькая. Такого оборудования и в области нет. Правда, врачей всего двое и четыре медсестры, но спецы - во, - и он показал поднятый палец.

  -- А школе где? - заинтересовался Генка. - Вон там?

  -- Нет, это детский сад... Школа за ним и пониже. Пойдём?

33.

  -- Не, ну его, - помотал головой Генка. - Я от своей-то еле отмо-

   тался.

  -- Ну и зря, - обиделся Диман. - Мне прямо жалко, что я следую-

   щий год последний учусь. Там такие кружки, такие секции, а обо-рудование!Туристический,музыкальный, реконструкторский, кули-нарный, стрелковый...

  -- Так это я там буду тренировать? - Генка потёр нос. - Тогда, на-

   верное, пошли...

  -- Нет, это не там... - Диман как будто снова увял. - Тебя не совет

   нанял, а наш отряд... Будешь ещё что-нибудь смотреть?

  -- Да нет, наверно... за два месяца я насмотрюсь, - Генка прислу-

   шался. - А чего так тихо в детском саду? Народу мало?

  -- Около двухсот штук дошкольного соплячья, - ответил Диман. -

   Почти все тут родились. Просто сейчас они на реке. Ой, за ними глаз да глаз! - он зажмурился. - Обалдеть! Я как-то подменял одну воспиталку, мамину приятельницу - два часа едва продержался!.. Ладно, если ты всё посмотрел тут, то надо к ребятам, они ждут.

  -- Поехали, - кивнул Генка.

   И каким-то чутьём понял, что главное начинается именно сейчас.

О Б И Т А Т Е Л И .

   В комнате было девять человек - восемь мальчишек и девчо-нка в возрасте от 14 до 16 примерно лет. Все были одеты в форму со знаками различия в виде восьмиконечных звёзды и трёхцвет-ных шевронов, обуты в берцы и подпоясаны ремнями с ножами и мобильниками. Рассматривали они вошедшего следом за Диманом Генку спокойными и внимательными глазами.

   Комната дома, стоявшего на окраине села в глубине запу-щенного сада, была обставлена, как смесь офиса (тут был и компь-ютер) и туристической вписки(1.) (кучами лежало снаряжение). Ди-ман, пройдя к столу, сел на пододвинутый стул и указал на Генку, стоявшего у дверей:

  -- Клир. Геннадий Тихонин, наш тренер по стрельбе. Клир, про-

   ходи, садись... Прошу представляться по старшинству.

  -- Меня он знает, - Мачо улыбнулся. В форме он казался скорей

   не тощим, а просто стройным и худощавым. - Я командир первого десятка и занимаюсь безопасностью отряда.

  -- Нико, - встал остролицый блондин с прищуренными синими

   глазами. - Десятник Николай Габышев, командир второго десятка агитационная работа. Мы в некотором роде тоже знакомы.

  -- А, - Генка кивнул, - это с тобой я в чате... Привет.

  -- Скачок, - рослый паренёк с обаятельной улыбкой поднял руку. -

   Десятник Денис Скачихин,командир третьего десятка,техническая часть и оружие.

   1. На жаргоне - место, где постоянно собираются люди, одержимые какой-то идеей или общим увлечением.

34.

  -- Обруч. Звеньевой Игорь Обручев, командир первого звена, ме-

   дицинская часть, - представился мальчишка с тонким шрамом на шее.

  -- Серый. Звеньевой Сергей Колтышев, командир второго звена, -

   кивнул верхом оседлавший стул быстроглазый парнишка.

  -- Андрэ, - наклонил голову следующий мальчишка. Такой же за-

   горелый, как и все, русый и сероглазый, как большинство, он был, в отличие от остальных, длинноволосым. - Звеньевой Олег Андрия-нов, командир третьего звена, культурное развитие и досуг.

   Сидевший рядом с ним мальчишка был похож на длинново-лосого как две капли воды - за исключением волос.

  -- Макс. Звеньевой Максим Андриянов, командир четвёртого зве-

   на.

   Мощный почти по-взрослому парень с неожиданно совсем детским лицом улыбнулся Генке:

  -- Валуй. Звеньевой Сергей Валуев, командир пятого звена, исто-

   рик клуба, - последнее было тоже неожиданно.

   Единственная из присутствующих девчонка была порезче мальчишек,и взгляд был не просто внимательным - изучающе-цеп-ким. Красивая, кстати...

  -- Тонида. Звеньевой Антонина Кравцова, командир шестого зве-

   на и финансист отряда.

   Представление закончилось.Генка огляделся и... неожиданно для самого себя улыбнулся.Он ощутил,что вокруг,как это ни стран-но, не ни одного плохого человека - хорошие ребята, на самом деле хорошие.

  -- Ну а с другими тренерами позже познакомишься, - подытожил

   Диман. Генка удивился:

  -- А что, и другие есть?

  -- А как же? - в свою очередь удивился Диман.- Вот тебе,видишь,

   торжественную встречу организовали, а кое-кому из присутствую-щих... да и из отсутствующих тоже... должен в принципе на "вы-живании" быть.

  -- Да что за выжи... - начал Генка, но на поясе у Димана заиграл

   что-то бодрое мобильник, он жестом извинился и, встав, отошёл к окну и заговорил тихо. Генка спросил, ни к кому конкретно не об-ращаясь:

  -- А какая у вас мобильная связь?

  -- Своя, - отозвался обаятельный Скачок. - Правда своя. У нас

   своя АТС, свои принципы вообще. Ни от кого не зависим.

  -- Так, - Диман опять не дал ничего уточнить насчёт загадочного

   "выживания" - убрал телефон и внимательно осмотрел всех. - Ну, познакомились...

  -- Ну, поели - теперь можно и поспать, - заметил Скачок.

  -- Можно и так сказать, - согласился Диман,глядя на него. - Кста-

   ти, как у тебя дела?

  -- С чем? - тот распахнул глаза до пределов, позволенных приро-

35.

   дой. - Я абсолютно здоров.

  -- И никаких проблем?

  -- Да что ты, командир.

  -- Ну, смотри... - как-то неопределённо протянул Диман. - Тогда

   все по делам и по местам. Меня до вечера не будет. Тренировки с завтрашнего дня, чтоб довели до своих... Клир, поедешь со мной?

  -- А куда? - спросил Генка, видя, что все поднимаются, и тоже

   вставая. Но вопрос тут же отпал: - Ой мамочка... Я же ещё не по-звонил! - он сорвал с пояса телефон, начал лихорадочно жать на кнопки, не получая никакого результата. Все, кто ещё находился в помещении, наблюдали за этим сочувственно, пока Скачок не ска-зал:

  -- На, - и протянул свой. - Владей и пользуйся, а свою "нокию"

   повесь на стену. Тут непроходняк. Только с наших можно...

   Но Генка уже не слушал - он орал в трубочку:

  -- Ма!.. Да, я!.. Да, всё нормально! Просто зона такая...

   ...Солнце непобедимо висело чуть ли не в зените, хотя часы показывали уже почти семь вечера. При мысли о том, что впереди ещё целая куча вот таких бесконечных дней, Генке захотелось ска-кать галопом, но он побоялся сломать себе шею и просто спросил:

  -- Куда мы едем-то?

   Они ехали берегом озера (вода у берега была разгорожена на какие-то сараи не сараи, загоны не загоны, по перемычкам между которыми размеренно вышагивали,то и дело наклоняясь,несколько человек в непромокаемых костюмах) в направлении довольно бли-зкого леса.

  -- Ребят на рубеже встречать, - сообщил Диман. - Слушай, я там

   до полуночи проторчу, а то и больше. Ты обратно дорогу найдёшь?

  -- Найду, я хорошо ориентируюсь, - сказал Генка и задал наконец

   мучивший его вопрос: - А что за выживание такое?

  -- Экзамен, - рассеянно ответил Диман. - Ребят с завязанными

   глазами развозят в лес, по дуге за пятьдесят километров от села, ссаживают по одному, и они за три дня должны добраться домой.

  -- А из снаряжения что? - немедленно заинтересовался Генка,

   уже представляя себе, как бы сам участвовал в чём-то подобном.

  -- Из снаряжения ничего, - Диман по-прежнему был погружён в

   какие-то свои мысли. - Вообще ничего, голышом отправляем.

  -- А?!. - Генка обалдел. - А родители?!

  -- Родители не против, - Диман встряхнулся и пояснил: - Клир, у

   нас живут не очень обычные люди. С не очень обычными по ныне-шним временам взглядами на жизнь.

  -- А если кто-то погибнет?! - продолжал офигевать Генка. Диман

   ответил:

  -- Выживание уже семь лет проводится, за это время только один

   парень пропал. Ломались, ранились - бывало, хотя и не часто, а так - только один раз... Я сам дважды участвовал.В прошлом году,пра- вда уже не ходил,хотелось, но я как раз командиром стал, куча дел навалилась.

36.

  -- Ну... - Генка развёл руками. - Так это их я должен учить стре-

   лять?

  -- И их, и нас, командование...

  -- Дим, - Генка ёрзнул в седле, - что-то я не очень верю, что у вас

   военно-спортивный отряд и вы занимаетесь общим физическим развитием...

  -- Если бы ты мог в это поверить, мы бы тебя не пригласили, - не-

   проницаемо ответил Диман. - Твой сайт и всё, что смогли найти по соревнованиям, в которых ты участвовал, знаешь, как изучали?

  -- Ну а чем же вы тогда занимаетесь? - настаивал Генка. Диман

   пожал плечами:

  -- Общим физическим развитием, чем же ещё?.. Тебе правда ДДТ

   нравится?

  -- Не всё, многое, - ответил Генка. Диман вздохнул:

  -- А я Шевчуку его "Не стреляй!" до сих пор простить не могу, хоть

   он её и спел, когда меня и в проекте не было... Ты "Просвистела..." знаешь? - Генка кивнул. - Споём? - предложил Диман. - Освистать некому, хотя Андрэ, как я пою, уши затыкает. Он сам знаешь как поёт? В прошлом году на Грушинку(1.) ездил, по областному телеви-дению несколько раз выступал... Подпевать будешь?

  -- Давай, - Генка с интересом смотрел на Димана, уже не в пер-

   вый раз думая, как он изменился в родном селе по сравнению с тем, каким он был в городе. Генке внезапно пришло в голову, что Диман похож на какого-нибудь партизанского разведчика - в го-роде он был среди врагов,и вот попал к своим и навёрстывает упу-щенное... - Только ты запевай, - и Диман не стал отказываться:

  -- Просвистела -

   И упала на столе,

   Чуть поела,

   Да скатилась по золе

   Убитых песен...

   А мне нечего терять!

   Мир так тесен -

   Дай-ка, брат, тебя обнять! - и Генка включился:

   - О-о-у-о - о-оо-о-хо-хо...

   Всюду черти!

   Надави, брат, на педаль!

   Час до смерти -

   А сгоревшего - не жаль...

   А в чистом поле -

   Ангелочки-васильки,

   А мы - на воле!

   И нет ни гари, ни тоски...

   О-о-у-о - о-оо-о-хо-хо...

   А на небе

   Встретят Сашка да Илья...

   Хватит хлеба

   1. Имеется в виду Грушинский фестиваль бардовской песни, проводимый каждое лето.

37.

   Да ста грамм -

   Без них нельзя...

   Что нам плакать?

   Здесь не срам, чего страдать?

   Рай - не слякоть,

   Вьюга - наша благодать!

   О-о-у-о - о-оо-о-хо-хо...

   Все расскажем

   Про восход и про закат,

   Горы сажи,

   Да про горький мармелад,

   Что доели,

   Когда окончили войну...

   Так, как сели -

   Мы на родине в плену...

   О-о-у-о - о-оо-о-хо-хо...

   О-о-у-о - о-оо-о-хо-хо - оо!

  -- Класс, - подытожил Диман. - Тебе на нашем радио надо петь.

  -- Может, ещё и спою, - в шутку отозвался Генка, но Диман при-

   нял это за чистую монету:

  -- А чего, я поговорю...

   Правда, эту тему развить не удалось - впереди показался яр-ко выделяющийся на фоне леса красно-полосатый шлагбаум, ре-шительно перечёркивавший дорогу. Дальше шла только тропка, хотя и хорошо натоптанная. На шлагбауме сидели трое пацанов примерно одних лет с Генкой или чуть помладше, лениво гонявшие веточками комаров - как видно,больше по привычке или от нечего делать,потому что на одном были папоротниковые юбка и накидка на плечи, другой ограничился юбкой,зато был в сандалиях из коры с каким-то мохнатыми верёвками, третий, хоть и босиком, как пе-рвый, носил набедренную повязку из непонятной шкурки. Около шлагбаума стояли три лука - самодельных, но серьёзных, не произ- водивших впечатления игрушечных - плюс два короба,сплетённых из лозы и один же "шкурный" вещмешок.

   Мальчишки соскочили с бревна и замерли по стойке смирно, что не выглядело комично. Генка с изумлением рассматривал их и не знал, смеяться или плакать. Все трое были невероятно грязные, поцарапанные,похлёстанные ветками,но при этом весёлые,со смы-шлёными и открытыми взглядами,без малейших признаков устало-сти или каких-то врождённых болезней. "Если Диман им сейчас скажет: "Назад и всё повторить!" - вдруг подумал Генка, - они про-сто улыбнутся, повернутся и уйдут ещё на трое суток... Дела!" И ему неожиданно жутко захотелось тоже поучаствовать в чём-то по-добном...

   Но Диман ничего такого не сказал.Он соскочил с коня, пере-дал повод Генке и кивнул:

  -- С возвращением, пацаны... Как дела?

  -- Боец Зернов, - подтянулся тот, который в шкурке - беловоло-

38.

   сый, вроде бы постарше остальных. - Всё в порядке.

  -- Боец Скобелев, всё в порядке.

  -- Боец Валуев, всё в порядке, - по очереди отрапортовали другие

   двое, и Генка сообразил, что последний похож на Сергея Валуева, историка отряда - наверное, младший брат. А дальше все трое от-кровенно расслабились и затараторили:

  -- А я от кабанов пять часов на дереве спасался...

  -- А я в гадючий лог забрёл - ой, блинннн!..

  -- А я волков видел - двое, волк с волчицей - вот так вот...

  -- А я...

  -- А я...

  -- А я...

  -- ...во так во - висит прямо на дереве...

  -- ...как он заухает - я хоть и знал, что филин, а всё равно...

  -- ...думаю - оппа! И камнем...

  -- ...и...

  -- ...а вот...

  -- ...ну я...

   Генка с некоторым изумлением наблюдал за разворачиваю-щейся сценой и поведением Димана - и понял неожиданно, что то-му происходящее нравится.Не командовать нравится, нет, не ощу-щать себя "главным" - а именно заниматься с младшими. Он, опи-раясь на шлагбаум, выслушивал всех и успевал всем отвечать и со всеми поддерживать беседу,потом громко и весело цыкнул - разго-вор утих мгновенно - и отправил всю троицу в село. Те весело за-шагали по дороге, а Генка уловил краем уха: "А это, наверное, он и есть - Диман привёз, небось! - Ого, постреляем!!!"

  -- Черти, - ухмыльнулся Диман, принимая у Генки повод и забра-

   сывая его за шлагбаум. Со стороны уходящих мальчишек донес-лось хоровое:

  -- А на левом берегу - топай-топай! -

   Ставят памятник ему - кверху ж....й!

  -- Черти, - повторил Диман.

  -- Волки, - серьёзно подтвердил Генка, сползая наземь. - Я с тобой

   тут часок побуду, ага?

  -- Да ради бога... Есть хочешь?

  -- Пока нет. Подожду до ужина. Тем более, что мне в первый раз

   в жизни будет готовить девушка.

   "Красивая," - добавил про себя Генка, вспомнив Любэ.Но по-говорить на эту животрепещущую тему не успел - со стороны пру-да появился всадник, скакавший галопом. Диман подтянулся, поч-ти как при его появлении вытянулись младшие.

  -- Обручев, Виктор Васильевич, - бросил он Генке, и тот с интере-

   сом уставился на осадившего рядом с ними коня высокого сухоща-вого мужчину в полувоенном. Мужчина был похож на мальчишку со шрамом на шее - Игоря Обручева. Вернее, это, конечно, мальчи-шка был похож на мужчину,приходившегося ему, скорее всего, от-цом.

39.

  -- Добрый вечер, Виктор Васильевич, - кивнул Диман. Генка по-

   вторил приветствие, не переставая рассматривать прямо сидяще-го в седле всадника.

  -- Добрый вечер, командир, - без насмешки поздорововался гла-

   ва сельсовета. - Твои возвращаются?

  -- Да вот, жду... Это Генка Тихонин, тренер по стрельбе, - Диман

   указал на Генку рукой, и мужчина посмотрел на новенького.

  -- Рад видеть, - сдержанно кивнул он и снова обратился к Дима-

   ну: - Игорь мой где?

  -- Наверное, уже дома, - Диман мельком посмотрел на часы.

  -- Ясно. Ну, всего хорошего, - и Обручев вновь пустил коня в га-

   лоп.

  -- Серьёзный мужчина, - заметил Генка, глядя ему вслед. - Я ему

   про бумаги забыл сказать...

  -- Секретарша, Катерина, скажет, - уверил Диман. - Серьёзный,

   конечно... Знаешь, сколько за него мусульмане в Боснии давали? Сто пятьдесят тысяч марок за живого, сто - за мёртвого... И здесь сколько раз достать пытались за то, чт он наше село сумел отсто-ять... У Игоря шрам видел? - Генка кивнул. - Три года назад его в заложники захватили... Виктор Васильевич на встречу приехал, в ментовку не стал сообщать... Те сволочи Игоря из машины вывели, нож у горла держат и посмеиваются - мол, если что, твой щенок помучается, это не пуля...Виктора Васильевича на прицел взяли... И говорят: ну что, козлина? Подписывай бумаги о передаче. А он им говорить спокойно: я не могу из-за одного мальчика отдать вам в кабалу полтысячи человек. И Игорю:приготовься умереть, сынок. Те офигели, даже руку с ножом опустили... А тут наши по ним со всех сторон... Они с ночи там лежали.Жена у Виктора Васильевича - сербиянка, он её из Боснии привёз, а Игорь - от первой, она ещё давно их бросила, Игорь ещё маленький был - так она снайпер, она лично их главному в башку пулю вогнала. Но Игоря всё же полос-нуть успели...Но это последний наезд был,с тех пор они все нас шу-гаются... О, ещё кто-то идёт...

УРОКИ В ЛЕТНЕЕ ВРЕМЯ .

   Генка вернуолся на квартиру к восьми. Он ехал, охваченный странным чувством - впервые в жизни предстояло жить самостоя-тельно. Не один или два дня, такое случалось и раньше, а именно жить, довольно долго, в почти своём доме. Это настраивало на тор-жественно-серьёзный лад.

   Село ближе к вечеру явно ожило и стало довольно шумным. Значительная часть людей вернулась с работы - где бы они не ра-ботали, на площади возле дома культуры играла музыка, навстречу попадались вежливо,с лёгким поклоном здоровавшиеся люди, было полно детей в возрасте от нуля (как правило, они восседали в коля-сках, влекомых на вечернюю прогулку гордыми мамашами) до 11-12 лет (эти носились везде, проникали повсюду и создавали семь-

40.

   десят процентов шума).Нигде не было видно пьяных,и Генка вдруг вспомнил, что в магазине не видел спиртного. У них тут что, сухой закон?! Не может быть...

   С ним тоже здоровались, и вид едущего верхом мальчишки никого не удивлял. Раза три или четыре ему попадались навстречу всадники разного возраста, а один раз - уже немолодая женщина, ловко и деловито направлявшая куда-то беговую коляску на вело-сипедных шинах.По улице пахло ужином - с такой манящей силой, что Генка едва не пустил коня (кстати, как его зовут-то?!) в галоп, но подумал,что,скорее всего,рухнет в канаву на первом же скачке. В конце концов,ехать шагом - очень даже достойно и представите-льно, утешил он себя. Сразу видно - человек знает себе цену...

   Но учиться скакать верхом надо немедленно.Это он подумал, когда уже возле самого "его" дома навстречу именно галопом прос-какали сразу трое пацанов на три-четыре года младше...

   ...Надежда была на месте - сидела за столом и листала какой -то старый журнал. Тут же стояла миска, в которой Генка увидел белую поверхность сельди под шубой, кувшин с чем-то ещё и боль-шое блюдо, накрытое полотенцем с вышивкой, тянущей на от года до трёх - в зависимости от обстоятельств.

  -- Я же сказал, что люблю это по праздникам... - растерялся Ген-

   ка, поднимая край полотенца - там оказались эклеры, а в кувшине - молоко.

  -- Так сегодня ж и есть праздник, - заметила Любэ, - первый день

   ты у нас... Я пойду, или ещё что нужно?

  -- Посиди, - вдруг попросил Генка и почувствовал, что краснеет.

   Такого за ним раньше не водилось.Как уже было сказано,девчонки казались ему глупыми и пустыми, но если какую-то хотелось поце-ловать или прижать - он так и делал... и ещё ни разу не услышал искреннего отказа, что там краснеть! Но Надежда покачала голо-вой:

  -- Ой, извини, мне домой надо, там ещё всех кормить... Я утром

   Приду, хорошо? Приятного аппетита... ой, да! - спохватилась она. -Журналы тебе принесла, я вот смотрела один...

  -- Какие журналы? - удивился Генка. Любэ пожала плечами:

  -- Я не знаю, старые... От самого Виктора Васильевича, - девчон-

   ка пояснила: - Я в библиотеку зашла, посмотреть тебе Кинга и Чер-касова, а там он. И говорит: "Вот, отнесёшь Геннадию." Ну, пока!

   Она выскочила за дверь. Генка нахмурился - это ему не пон-равилось. Он не настроен был сейчас читать вообще, и уж тем бо-лее терпеть не мог, когда кто-то брался определять круг его чтения, с ним самим не посоветовавшись...

   Усевшись за стол, Генка включил телик и буквально через минуту понял странную вещь: центральные программы были поре-заны. На месте реклам включались знакомые и незнакомые клипы с песнями, среди которых не было,кстати, ни одной попсовой. Ген-ка пробежался по кнопкам пульта и обнаружил: "забиты" "ток-" и

   "риэлти-шоу", а так же многие западные и значительная часть оте-

41.

   чественных фильмов - вместо них тоже шло что-то другое. Интере-сен был вопрос: как это вообще сделали?!

   Зачем - было ясно.

   Закончив с едой и выключив телик - он не то чтобы смотрел его,а скорее бегал по программам, задержавшись на десять минут на местном телевидении, передававшем оказавшийся неожиданно интересным документальный фильм об охотхозяйстве (Генка пожа-лел,что застал самый хвостик) - он задумался,не пойти ли погулять. Мыть посуду не хотелось, поэтому Генка заставил себя сделать это. Иначе и пикнуть не успеешь, как девчонка будет тебе ботинки чи-стить, а ты в благодарность мычать что-нибудь высокомерное и считать, что так и надо. Окончательно решив прогуляться, Генка пошёл в спальню переодеться "в гражданку" и обнаружил те самые журналы, про которые успел забыть - они лежали на кровати горой штук в сто и оказались подшивками "Техники-молодёжи" за 70-е годы - Генка и не слышал про такой журнал. На верхнем была под-сунута под обложку записка - размашистым крупным почерком:

Геннадий.

   Если сочтёшь нужным - посмотри эти жур-налы. Надежда вернёт их, когда скажешь. Если нет - в 9 вечера в Доме Культуры тан-цы, пускают с 14. Приходи.

В.В.

   Генка хмыкнул. Сбросил с ног кроссовки, стащил носки и, вспрыгнув в ноги кровати, уселся там по-турецки...

   ...Над журналами Генка просидел до трёх ночи,только иногда отрываясь, чтобы попить или принести себе сухарей. Это чтение

   его поразило и даже ужаснуло,точнее - вызвало чувство почтитель-ной робости. В этих журналах не измеряли ноги и бюсты безмозгл-ых кукол, не исходили слюнями по поводу очередного гола или но-каута,не публиковали красочные фоторепортажи с разгуливающи-ми по подиуму продажными дурами. Тут не было со смаком опи-санных похождений маньяков, мафиози, политиков. Никто не учил жить по расположению звёзд и линиям на ладони и не высасывал из пальца скандалы, двухголовых инопланетян и безголовых телят. Не было объявлений о продаже машин, земельных угодий, секре-тарш и детей на воспитание. Не рекламировались суперпуперплос-кие экраны и комбинированные с подгузниконадевателем мобиль-ные телефоны.Не лились слёзы по поводу маленькой зарплаты учи-телей и больших взяток чиновников. Никто не ныл о "подсознате-льном" и "подавленных инстинктах", не призывал к "раскрепоще-нию" и "естественности", не предлагал две сковороды по цене од-ной при условии заказа прочих товаров на сумму стоимости пяти сковород, не клялся выплатить миллион приза сразу после оплаты пересылки комплекта надувных кроватей с моторчиком...

   НО!!!

42.

   Эти страницы из плохой шероховатой бумаги завораживали и покоряли.Невероятно яркий, красочный и бушующий мир буква-льно рвался с них, наполняя комнату деревенского дома гулом, шу-мом, смехом, свистом ветра и шелестом звёзд. Тёк вспять Гольф-стрим, на хрен оставляя замерзать враждебную Америку, и Чукот-ка расцветала ананасовыми садами. Стартовали прямо из травы возле домов минивертолёты,по океанам плыли городо-заводо-базы, жилые мосты перекидывались через проливы,над ними со свистом летели невиданные поезда на новых принципах движения - чис-тые экологически, скоростные, комфортабельные, а ещё выше ги-перзвуковики за полчаса доставляли людей из Австралии в Канаду - и не туристов, не долларовую шваль, а именно - ЛЮДЕЙ, людей настоящего дела, инженеров,воинов,учёных, философов, художни-ков... На морском дне раскидывались посёлки,дышащие под водой без скафандров и аквалангов мальчишки играли с дельфинами и исследовали пещеры... Рассекали моря возрождённые парусники, давали свет и тепло электростанции искусственного вихря. Пас-лись китовые и дельфиньи стада. Глубинные ракеты плыли в нед-рах Земли по морям магмы. Рождались полные света и солнца, во-здуха и зелени лесогорода,где даже дома рвались к небу. На безум-ных, увлекающих репродукциях картин рослые,красивые, муже-ственные люди в скафандрах и без покоряли другие планеты, рос-ли яблони под куполами на Марсе, летели к дальним звёздам неви-данные корабли, подо льдами шли караваны судов-субмарин.И тут же, на тех же страницах,строители и монтажники публиковали не-плохие стихи,пятнадцатилетние ребята строили гипотезы об Атлан-тиде и Туле,путешественники и историки рассказывали о встречах с мамонтами и путях древних народов, о загадках таинственных городов и вымерших языков - а рядом кто-то спорил, можно ли обводнить Марс, бомбардируя его глыбами антарктического льда из гравипушки, а кто-то пророчил в следующей пятилетке пост-ройку первых городов под куполом на Чукотке,и это не было смеш-но.И тут же лавиной сыпались десятки, сотни мелких изобретений, сделанных русскими людьми мельком, мимоходом, ещё в 70-х го-дах, забытых за грандиозностью замыслов строек, экспедиций, пе-реустройств мира - а потом подобранных мелочным и скаредным Западом и выданных за вершину человеческого прогресса 90-х - видеомагнитофоны, стереоустановки, тефлоновые сковородки, мо-бильная связь,управляемые голосом светильники,скоростные авто-мобили, генокоды, искусственное оплодотворение, клонирование... Генка обалдевал, смеялся,смахивал слёзы, не замечая этого, бил ку-лаком по колену и по спинке кровати, вертелся, ходил с журнала-ми по комнате, читая вслух отрывки, стихи, технические описа-ния, швырял страницы на кровать, восклицал: "Ну ё!.. Ну да!.. Ох ёк!.." - на членораздельное выражение чувств его не хватало.

   И, закрыв последнюю страницу последнего номера, вдруг почувстовал страшную горечь и тоску от того, что его нагло и ци-нично обокрали.

43.

   Именно так он и подумал. Нет, ему не было жалко того, что на магнитофонах и машинах наших дней стоят надписи TDK и Samsung,IBM и Sony.Честное слово, совсем не жалко!Но ТОТ мир!.. Но поезда, мчащие по монорельсам над соснами и озёрами!.. Но бездна с острыми искрами, в которую летит фотонная ракета!.. Но сияющие огромные глаза загорелой девчонки, парящей в воздухе - просто так,с раскинутыми руками! - над водами Байкала!.. Но тай-ны и загадки,чудеса и диковины за порогом дома!.. Он ощущал се-бя, как выросший в чулане человек,перед которым на миг открыли дверь, показали берег лесного озера - и захлопнули дверь снова.

  -- И ОНИ ЭТО у нас украли? - медленно спросил он в утренний

   туман за окном. - ОНИ ЭТО у нас отняли? ОНИ ЭТО продали за зе-лёную бумагу?..

   Он поднял один из журналов, листнул.. "Марс. Начало нового тысячелетия", - прочёл надпись под рисунком.Синее небо с малень-ким солнцем,ряды невысоких кустарников на красных грядах,сия-ющие купола сказочного города. На переднем плане мужчина в плотном костюме, держа в руке кислородную маску, дышит и улы-бается,глядя в небо.Женщина стягивает с лица свой аппарат.И ма-льчишка, нерешительно взявшись за нижнюю его часть, смотрит на родителей, не веря, что теперь на Марсе можно дышать - Чело-век переделал его атмосферу под себя, сбылась мечта о новых ми-рах, ушла угроза перенаселения, голода, эпидемий, войн...

  -- Начало тысячелетия... - прочёл Генка вслух. - Это ведь должен

   был быть... Я! Я, блин!!! Я!!! Этот пацан - я!!!

   Он посмотрел вокруг почти сумасшедшим взглядом. И что? Что вместо этого? Он умеет стрелять в подброшенный спичечный коробок из-за плеча. Он живёт в мире, где слово "мечта" означает дом, дачу, два автомобиля и счёт в банке, причём желательно - на халяву...Где вместо городов и лесов с картин в журналах - умираю-щие трущобы, населённые доведёнными до дикости, до первобыт-ности полузверями, а рядом - дворцы воров. На планете, которую разрывают в клочья войны, катаклизмы, болезни, самое обычное безумие и страх всех перед всем и всеми. ПОЧЕМУ?!

   - Почему, почему?! - он несколько раз саданул кулаком поду-шку. - Ну почему нам так не везёт?!?!

   Он сложил журналы на тумбочку и вышел на крыльцо. Было прохладно,туманно и почти светло - накинулись комары. А в доме-то нет ни одного, хотя он даже дверь забыл закрыть - тоже фокусы какие-то? Голова гудела...В селе тоже где-то что-то гудело и посви-стывало - Генка поднял голову в надежде увидеть что-нибудь вро-де летающей тарелки производства фирмы Камова. Шиш... Хоро-шо ещё, В-52-е(1.) не летят... пока. А совсем недалеко - за спиной, за огородом - послышался мужской голос, напевавший под гитару:

  -- Я считал слонов - и в нечет и в чёт.

   И всё-таки я не уснул,

   1. В-52 - код базовой можификации американского стратегического бомбардировщика "Стратофор-тресс".

  -- 44.

   И тут явился ко мне мой чёрт

   И уселся верхом на стул.

   И сказал мой чёрт:

   - Ну как, старина?

   Ну, как же мы порешим?

   Подпишем союз - и айда в стремена,

   И ещё чуток погрешим!

   И ты можешь лгать, и можешь блудить,

   И друзей предавать гуртом!

   А то, что придётся потом платить,

   Так ведь это ж, пойми, потом!

...Аллилуйя, аллилуйя,

Аллилуйя (потом!)

   Песня была незнакомая и не совсем понятная, но злая и го-рькая, как запах полыни. Генка прислонился к косяку и слушал, глядя, как туман ползёт через дорогу...

  -- Но зато ты узнаешь, как сладок грех

   Этой горькой порой седин,

   И что счастье не в том, что один за всех,

   А в том, что все, как один!

   И ты поймёшь, что нет над тобой суда,

   Нет проклятия прошлых лет,

   Когда вместе со всеми ты скажешь: да!

   И вместе со всеми: нет!

   И ты будешь волков на земле плодить

   И учить их вилять хвостом!

   А то, что придётся потом платить,

   Так ведь это ж, пойми, потом!

...Аллилуйя, аллилуйя,

   Аллилуйя (потом!)

  -- Ты чего не спишь? - раздалось так явственно, что Генка огля-

   делся, не сразу поняв: фокусы тумана, какая-то женщина спраши-вала гитариста-певца.

  -- Да так... Спят?

  -- Да уж сколько... За столом уснули, Серёжа их на руках в посте-

   ли растаскивал... Ободранные все...

  -- Здоровей будут... Ну, допеть?

  -- Допевай... А помнишь, где ты её первый раз пел?..

  -- Конечно...

   ...А что душа? Прошлогодний снег!

   А глядишь, пронесёт и так!

   В наш атомный век, в наш каменный век

   На совесть цена - пятак!

   И кому оно нужно, это добро,

   Если всем дорога - в золу?!

   Так давай же, бери, старина, перо

   И - вот здесь - распишись в углу!..

   ...Тут чёрт потрогал мизинцем бровь

45.

  -- И придвинул ко мне флакон,

   И я спросил его:

  -- - Это кровь?

  -- - Чернила! - ответил он.

  -- ...Аллилуйя, аллилуйя,

  -- - Чернила! - ответил он.(1.)

   Упруго брякнули струны гитары...

УРОКИ В ЛЕТНЕЕ ВРЕМЯ .

(продолжение)

   - На, пей.

   Генка, в полном обалдении сидя в постели, смотрел на дымя-

   щуюся кружку, которую протягивал ему Диман.Он не понимал, где находится и чего от него требуют. Было полвосьмого. То есть - он проспал около четырёх часов. Явно недостаточно...

  -- А где Любэ? Надежда, в смысле? - Генка селя прямее, передё-

   рнул плечами. - Уффойблиии... - он потряс головой. Диман усмех-нулся:

  -- Ещё встретитесь. На работу пора.

  -- На какую... А, да, извини. Я сейчас, погоди.

  -- Да ты выпей. Выпей, выпей, - Диман тыкал кружку, и Генка,

   взяв её, высадил залпом.Сладковатый привкус, травяной ещё ощу-щается, но в общем - вода и вода.

  -- Это чего?

  -- Стимулятор... Не бойся, не наркота. Ты во сколько лёг?

  -- Я за журналами сидел... - Генка ещё раз помотал головой и

   пошёл в умывалку, откуда спросил:

  -- Форма полевая?

  -- И только... Поесть некогда, учти. Я сделаю бутерброды, но да-

   льше ты уж, пожалуйста, вставай сам, договорились? И пистолеты возьми, демонстрировать будешь.

  -- Возьму, возьму...- Генка драил зубы, ощущая что сон быстро и

   легко уходит, а тело наполняется звонкой упругостью. - Э! Точно не наркота, эй?!

  -- Не наркота,не наркота...- Диман орудовал у стола. - Женьшень,

   лимонник...Точнее у Игоря спросишь, если захочешь, у Обруча. Его бабка этим заправляет. Скорей давай, Клир, скорей.

  -- Готов, - Генка дёрнул волосы расчёской. - Одеваюсь...

   ...Строй производил впечатление. Три десятка ребят (девчо-нок было полдесятка, отдельной группой) стояли подразделениями, в форме,по стойке "смирно",на этот раз-в головных уборах,беретах цвета хаки с кокардами в виде дубовых листьев с мордой рыси.Ге-нка скромно стоял в стороне и испытывал... зависть. Диман - стро-гий и прямой - подошёл к флагштоку посреди поляны, возле кото-рого неярко горел костёр, и вверх плавно вознеслось и разверну-

   1. Стихи А.Галича.

46.

   лось чёрно-жёлто-белое полотнище. Посредине горела льдистая го-лубая звезда-восьмиконечник... Диман вытянул правую руку над огнём и заговорил:

  -- Мы, бессмертные духом, дети Дажьбога, внуки Сварога, клянё-

   мся!

  -- Огнём и водой, воздухом и небом, - отозвались голоса строя, -

   горячо любить нашу землю, не жалеть жизни во имя рода славянс-кого, не щадить врагов земли Русской!

  -- Слава России!

  -- Слава! Слава! Слава!

  -- Ну что, вольно, - Диман сделал жест в сторону Генки, и тот по-

   дошёл, справившись со смущением и завистью - в конце концов, он был Клир, а не кто-нибудь! - Представляю вам нашего нового тренера по стрельбе. Для вас он Клир... Сейчас всё по расписанию. Десятников прошу со мной, остальные ждут Лешего, он вот-вот прибудет... Кто сегодня дежурный?

  -- Я! - вскочил мальчишка, очень похожий на братьев Андрияно-

   вых - наверное, третий.

  -- Обеспечь, - Диман махнул рукой и в сопровождении Мачо, Ни-

   ко и Скачка удалился с лесной поляны. Все остальные завозились, но не бесцельно, а просто рассаживаясь на длинных отполирован-ных брёвнах, выложенных по периметру поляны. Генка стоял, как столб, пока не подскочил дежурный:

  -- Давайте... давай... - он запнулся, и Генка поморщился:

  -- Да ладно, на ты, конечно...

  -- Ага... Сумку давай, я тебе скажу, когда занятие начнётся... Ага!

   Тихо все, блин! Леший идёт! Отря-ад! Встать! Смирно!

   "Леший" оказался среднего роста молодым мужчиной в лад-но сидящем камуфляже без знаков р Отря-ад! Встать! Смирно!азличия,темноволосым и каре-глазым. Он быстро прошёл к поваленному дереву, присел, положив ногу на ногу (фехтовальщик, подумал Генка уверенно, клинковый боец), окинул всех ироничным взглядом,коротко улыбнулся, махнул рукой,показывая, что можно сесть и спросил - таким же быстрым, как движения, голосом, проглатывая букву "р":

  -- - Имею честь видеть новое лицо?

  -- - Это наш новый инструктор по стрельбе, - встал Диман. - Клир.

  -- 'ад видеть, - Леший наклонился вбок, сощурил глаза. - Я слы-

   шал, что вы великолепно ст'еляете? Дело в том, что я и сам очень неплохой ст'елок - это не хвастовство, это мнение сто'онних наб-людателей - и я с удовольствием поучусь у вас.

  -- - Я буду рад, - слегка смущённо ответил Генка, вставая. Его в

   первый раз в жизни называл на "вы" взрослый человек. Леший ки-внул и, тут же вскочив, прошёлся туда-сюда.

  -- - Итак, - он резко остановился, - насколько я не помню - на чём

   мы остановились в п'ошлый раз? Боец К'авцов?

  -- - Работа с дубинкой, - поднялся один из мальчишек, - третье

   практическое занятие...

47.

  -- Так! Ага! Поп'ошу достать блокноты, джентльмены... не надо

   печальных вздохов, без тео'ии не бывает п'актики. Все достали? Пишем тему сегодняшнего занятия: "Кастеты". Да-да, именно ка-стеты... Кстати, племя младое незнакомое - кто знает,как пе'еводи-тся и с какого языка пе'еводится так насмешившее кое-кого слово "кастет"? О боже, какое д'емучее невежество... "Касс-тэт" - в пе'е-воде с ф'анцузского - "п'обей башку"... отставить смех,бойцы! Кито сказаль - нэ знаем ф'анцузского?! Я тоже не знаю, но я читаю кни-ги, с детства п'ивычка уко'енилась... Так. О чём я? Да. Нет! Вот и посмот'им, чем п'още всего п'обить башку кому?..

  -- - Врагу России! - лихо и весело гаркнули мальчишки.

  -- - Не будем конк'етизи'овать, - заключил Леший, а то до вече'а

   п'идётся пе'ечислять... Хотя кое-кого поименовать стоит, ну да потом... Так вот. Я знаю, что вы себе п'едставляете при слове "ка-стет" - такое сложное изделие из свинца, г'еющее душу весом и пугающими выступами в виде шипов.. В п'инципе это ве'но. Но есть одно "но", - Леший поднял палец. - Х'анение и использование такой штуки делает вас кандидатами на п'ивлечение к уголовной ответственности согласно статье шестой Закона об о'ужии 'оссий-ской Феде'ации. Поэтому мы бе'ем кусок деревянной палки дли-ной в ши'ину вашей ладони и толщиной... ну, чтобы пальцы вок'уг него свободно смыкались. Взяли? Так. Да. Нет! Дальше. Бе'ём т'и гвоздя. Двухсотки. Вбиваем их в 'яд так, чтобы они п'ошли наск-возь. Эти гвозди будут то'чать между пальцами. В то'цы палочки заколачиваем ещё два гвоздя,можно сотки, п'име'но на пол-длины. И что получаем? Палочка зажата в 'уке, острия двухсоток то'чат между пальцев, шляпки соток - с боков. Можно колоть, 'вать, за-цеплять, п'осто бить, потому что кулак стал тяжелее. Но самое гла-вное - после использования вы выди'аете гвозди и... ну, топите их хотя бы в 'азных местах, деревяшку сжигаете.Ничего нету и не бы-ло. И не жалко.Многие попадаются именно на жалости - жалко вы-б'осить до'огую или к'асивую вещь. Сэ ля ви. Это тоже по-ф'анцузс-ки, значит - жить надо в кайф... - Леший извлёк такой кастет из бокового кармана камуфляжной куртки и коротким движением отправил в дерево на другом конце поляны - он вонзился гвоздя-ми. - Кстати - это тоже ва'иант, хотя и не лучший... - Леший сел на дерево, потянулся и улыбнулся: - Так... Что-то мне кажется, что мы гово'или о... нет. Да! О в'агах 'оссии. В п'инципе вы всех их знаете - это сионисты и аме'иканцы. Кстати, боец Бу'цев Сергей, кто та-кие сионисты, я что-то запамятовал?

  -- - Еврейские фашисты, - встал коренастый мальчишка. - Они

   правят миром и хотят превратить всех остальных в своих рабов, в первую очередь русских.

  -- -Гениально, - согласился Леший,снова вставая. - Я вижу,кое-что

   из 'ассказанного мной 'аньше вы помните. Тогда я смею надеяться, что вы помните и что такое Советский Союз. Когда он был 'аз'у-шен - а он был именно злонаме'енно 'аз'ушен, ни о каком законо-

48.

   ме'ном 'аспаде не могло быть и 'ечи! - за пределами 'оссии оста-

   лись около 30 миллионов 'усских. Около семи миллионов из них в

   последующие десять лет бежали, б'осив нажитое, в 'оссию. Около ста тысяч было убито - в основном в Чечне и Таджикистане, но и в д'угих местах - тоже. Хотя вам об этом можно и не 'ассказывать, вы об этом знаете больше моего, потому что это ваши семьи были выб'ошены с земли, кото'ую считали своей, людьми, в кото'ых они видели доб'ых соседей. Ваши 'одители 'асскажут вам об этом куда я'че меня. Я же хочу напомнить вам о д'угом, о том, чего вы може-те и не знать или не замечать, считая, что это от вас далеко. Кого мы видим, п'иезжая в большие го'ода? Бесчисленные таджики, азе'байджанцы, валахи, г'узины - все те, кто пятнадцать лет назад гнал со своей земли и убивал 'усских, к'ича, что "обойдётся без ок-купантов".Они не едут в б'ошенные сёла, чтобы поднимать их, как это сделали вы. Они набиваются в го'ода, п'ев'ащая их в кишлаки и аулы, они наполняют их г'язью, на'котой и бесп'еделом. Казалось бы, наши власти должны ясно и чётко сказать: "Вы хотели незави-симости - вы её получили. Живите сами на своей земле по своим законам. В 'оссии вам делать нечего!" Но власти не только не бо'ю-тся с этим г'язным потоком - они явно способствуют ему. И п'и этом всячески п'епятствуют выезду в 'оссию сотен тысяч 'усских людей. Если же мы поднимаем свой голос п'отив этого засилья не-чисти - нас сажают, нас обвиняют в фашизме, нас т'ети'уют и т'авят. За что?! Или мы опять кому-то что-то должны?! Или эта зе-мля - тоже уже не наша?! Наши милосе'дие и сост'адание прев'ати-лись в индульгенцию, кото'ую выдают тем, кто не смог жить сам в сляпанных кое-как "гусуда'ьствах" и б'осился к нам - кого ещё де-сять лет назад называл оккупантами и убивал. А тепе'ь - терпите, 'усские, уже на своей земле те'пите тех, у кого 'уки по локоть в к'о-ви ваших собр'атьев - вы же гуманные и доб'ые. Это они могут и мстить и не п'ощать... В задницу!!! - неожиданно резко сказал он и улыбнулся: - Извините, молодые люди... Но именно этот эпитет оп-'еделяет сразу и то положение,в кото'ое нас загоняют власти - и ме-сто, куда должны уби'аться наши "б'атья меньшие". Это - наша зе-мля. Мы - 'усские. Вот и всё.

Отслужила своё хлеб-соль.

Мир не стоит нашей любви.

Русский русскому - как пароль! -

Имя Нации назови! -

неожиданно совершенно чисто и очень напористо прочитал Ле-ший. И дальше говорил без картавости, ясно и горячо, расхаживая по поляне туда-сюда, а ребята следили за ним внимательно, одни-ми глазами. - Вы - русские дети. Но вам повезло жить здесь, в Озе-рках. Ваши же сверстники, ровесники, братья и сёстры, если хоти-те, живут по-другому. Когда вы вырастете - а это будет скоро - вам придётся не время от времени сталкиваться с тем миром, а жить в нём подолгу. И вы должны знать,что он поражён одной-единствен- ной главной болезнью - бессмысленностью существования. От-

49.

   сюда и только отсюда все его прочие беды. Вы умней и развитей, чем большинство ваших сверстников там и вы понимаете, о чем я.

   Психологи и педагоги кричат криком: "Научите детей говорить "нет!" ", "Дайте детям секции, кружки, студии!" Меня эти крики умиляют тем, что, как обычно, издающие их за деревьями не ви-дят леса и стараются лечить чумные бубоны вместо того, чтобы ле-чить чуму. Если всё так просто - то почему наркоманы толпами (это не фигуральное выражение!) ходят в благополучных Швеции, Нидерландах, Швейцарии? Чего там-то не хватает подросткам? Почему они не говорят "нет"? И в самом деле - почему?! Я по роду своей деятельности разговаривал с несколькими ребятами, кото-рые увлеклись наркотой, но вовремя успели "соскочить". Знаете, что интересно? Не хочу сказать, что это - правило, но трое этих парней были из вполне благополучных семей, где родители хорошо зарабатывали, а сами они отнюдь не шлялись в свободное время по подворотням. Двое занимались спортом, третий - спортдансом. И?.. И все трое стали наркошами в возрасте 12-14 лет. Не спасли их ни родительские достатки, ни хобби... Я задал им прямой воп-рос - и получил, что интересно, столь же прямой ответ, схожий по смыслу у всех троих. "Сказать "нет!"? А... зачем?" "А я себя спросил - ну вот я на карте гоняюсь. Ну и что? А... даль-ше?"

   "Просто стало скучно всё." А дальше - ЧТО?

   Не спасают сами по себе от наркотиков ни турпоходы, ни бокс, ни бальные танцы. Понимаете? Не спасают, потому что ра-но или поздно перед подростком встаёт вопрос: а зачем? Сначала - да, сначала он увлечён самим процессом. Но вот приходит мо-мент, когда он взрослеет и понимает: Тайсоном, Шумахером, Каре-линым, Гафтом ему не стать. Ну не дано такого таланта, он есть у одного из десяти тысяч.А я-то - обычный... И?..И зачем я качаюсь, бегаю, декламирую перед зеркалом, чищу по утрам зубы "блендо-медом"? Просто чтобы дожить до восьмидесяти и помереть здоро-вым? Да на фига?! Психологов и педагогов приводит в отчаянье и иное. Они не могут понять, почему пик наркомании, чудовищный, непредставимый её рост, пришёлся не на 90-е годы - с их политической и экономичес-кой нестабильностью, бандитскими войнами, безвластием и неуст-роенностью - а на начало ХХ1 века, когда вроде бы настали бо-лее-менее благополучные времена?! Откуда массовые самоубийст-ва, полное пренебрежение своей и чужой жизнью, неслыханный распад морали?! Списывают это на "рекламу", "телевидение"... В какой-то мере правильно, но все равно непонятно. А тут и пони-мать нечего. Именно в начале ХХ1 века повзрослело и "вышло в жизнь" поколение, рождённое в 90-х годах - первое в нашей исто-рии поколение, не знавшее вообще никакой идеи, рождённое в аб-

50.

   солютно безыдейной стране - мечте либерала конца 80-х! Даже те, кто родился в этих 80-х,кто рос в 90-х - даже они ещё смутно пом-

   нили, что существовала некая общая цель, какая-то высокая, пусть и затёртая, идея, мечта о чём-то большом...У этих -нет ничего. Аб-солютная пустота, в которую они падают,не находя, за что зацепи-ться. А человек устроен так, что не может жить без идеи, без цели - настоящей, масштабной,превосходящей своей ценностью личные устремления и даже личное существование. Это было осмеяно. Те-перь - пожинайте посеянное. Вспомните, как Киплинг писал:"С тех пор,как сместили Акелу,Стая оставалась без вожака и волки охоти-лись или дрались, как кому вздумается...Одни из них охромели, по-павшись в капкан, другие едва ковыляли, раненые дробью, третьи запаршивели, питаясь всякой дрянью,многих недосчитывались со-всем... -...- Вы дрались за Свободу, и она ваша. Ешьте её, о вол-ки!" Вы можете застроить всю страну спортцентрами, театральны-ми студиями и центрами психокоррекции - они всё равно будут продолжать колоться, вешаться, убивать друг друга и плевать на то, что им говорят. Европа и США - яркий пример, который влас-ти нашей страны не замечают специально, чтобы не признавать краха своей "молодёжной политики".А я хочу обратиться к личному примеру. Почему я не стал алкоголиком? Ну ладно, для маленького городка 80-х годов проблема наркотиков не была актуальна.Но пи-ли-то тогда так и то, что страшно становится! И я рос не в безвоз-душном пространстве. Среди моих товарищей были и пьющие, а многие курили чуть ли не с третьего класса... Но я за всю свою жизнь не выпил ни грамма спиртного и не выкурил ни единой си-гареты! Почему? Причин было две. Во-первых, не курила и не пи-ла не только моя мать - некурящим и непьющим был мой дед, ве-теран войны. Я очень любил и уважал их, поэтому старался быть на них похожим. А вот отец-алкаш (мать развелась с ним, когда мне было 11), ничего кроме страха и отвращения не вызывал... И во-вторых - я мечтал стать офицером, образ которого в моём соз-нании был весьма романтичным и светлым - соответственно я себя и вёл. Предлагали мне выпить и закурить? Да. Но вот я-то говорил "нет!" с полным правом и верой в то, что говорю - не потому, что хотел сохранить личное здоровье (мне жаль тех подростков, кото-рые всерьёз об этом думают!), а потому, что впереди была некая цель, ради которой стоило быть здоровым. Потом всё рухнуло. Я жил и учился в большом городе далеко от дома, я два года служил непонятно кому ещё дальше -и вот тут уже вокруг крутились ана-ша, опиум и прочие прелести. Страны больше не было, целей не стало. Но и тут я удержался "на плаву" - уже за счёт ненависти. Да-да. Меня, 17-20-летнего, охватили такие боль и обида - за страну, за себя, за растоптанный светлый мир моего детства, за сгорев-

шие мечты - что я поклялся себе: ни-ког-да. Я должен драться, а драться нужно на трезвую голову, сохранив верную руку и зоркий

   глаз. Видели скинхедов? Да-да, тех самых? Так вот: наркоманов

   среди них - нет. Они много пьют пива из-за ложно понятой "арий-

51.

   ской традиции" - это так. Но от наркотиков, даже "лёгких", они от-ворачиваются "ради России". По телевизору об этом не говорят... А

   вот - элитные гимназии Москвы, где "травку" курят поголовно, с 4-5 класса - и об этом не говорят тоже. Если нет ничего великого и ослепительного впереди - пусть придуманной цели,но цели! - то ни умение сказать "нет!", ни спорт, ни искусство не спасут. Ибо наста-нет момент, когда парень тоскливо спросит сам себя: "А зачем? - и махнёт рукой: - Да всё равно..." Те трое ребят спаслись потому, что нашёлся человек, сперва чисто физически вытащивший их из нар-котиков, а потом - "на трезвую голову" - объяснивший им, что есть наркотики.Не размазывая по тарелкам психологии холодную кашу о здоровье и будущности. Он рассказал им, что наркотики - ору-жие в руках тех, кто хочет погубить Русь. Что вовсе не только ради прибылей гонят к нам это зелье длиннобородые козлы в чалмах и лощёные господинчики в костюмах стоимостью в средний русский город. С этими ребятами ещё многое может случиться - и вряд ли в нашем государстве их ждёт что-то хорошее. Но дать врагу воспо-льзоваться против них этим оружием снова - они уже не поз-волят НИКОГДА. Война - так война! Или, как сказано в одной русской былине: "Бой так бой - разговор другой. Ну а биться мне - не учиться у вас!" Бой для русского человека - состояние привычное...

Слабый сам на крест ложится.

Всё.

Вбивают гвоздь.

Чтоб рассудка не лишиться -

Я выбираю злость!

Стены - против стен!

Злость - на злость!

Солнце о людей

Обожглось!

   Кстати, если о наркотиках ещё говорят, то о беспризорности предпочитают помалкивать вообще. Она настолько нелепа и дика в стране с сокращающимся населением, растущим ВВП (вот разве что, может, это ложь?) и накопленным стабилизационным фондом, что объяснить её наличие власть просто не в силах. Остаётся толь-ко спросить вслед за одним из телеведущих: "Господин президент, сколько долларов за баррель должна стоить нефть, чтобы дали де-ньги на детские дома - сто долларов? двести? И что будет с нами, если она - подешевеет?" И вообще создаётся стойкое впечатление, что молодёжь у нас в стране - лишняя. Залить её пивом, завалить анашой, задурить эстрадой - и ладушки, даст бог, после такой об-работки своих детей к неё уже не будет и проблема не возродит-ся... А для особо ретивых и несгибаемых - туберкулёзные колонии на дикие сроки по таким же диким приговорам, ментовские дуби-нки, водомёты и слезоточивый газ, условия жизни, от которых хочется повеситься (и вешаются!). На крайний случай - перевран-ная и извращённая идея "служения государству" (вместо служения

52.

   Отечеству), при которой они сложат свои головы в голубых касках в войнах за демократию где-нибудь в Иране или Корее, пребывая

   в уверенности, что воюют за Россию... - Леший замолчал, перевёл дух, как после долгого забега, улыбнулся и развёл руками: -Очеви-дно, для по'цветания и славы демок'атии мы все должны п'осто уме'еть. Но вот в чём дело - наши пацаны не хотят уми'ать. Ни в какую. Какой подлый 'усский фашизм с вашей сто'оны - вы хотите жить как 'усские на 'усской земле! - он снова картавил - особенно громко в стоящей тишине.

   Но это не было смешно.

   Ничуть.

УРОКИ В ЛЕТНЕЕ ВРЕМЯ .

(снова продолжение)

  -- А он вообще кто? - спросил Генка у Андриянова-младшего. Тот

   пожал плечами:

  -- А мы не знаем... Приезжает, живёт тут, лекции читает - и нам,

   и в клубе... Он знает много, на ножах дерётся здорово, стреляет хо-рошо... - мальчишка искоса посмотрел на Генку и продолжал: - И весёлый, иногда такие истории рассказывает - упадёшь... - Андри-янов-младший подтянулся и официально сказал: - Сейчас время твоей тренировки. Что нужно приготовить?

  -- А... уже? - Генка потёр лоб. - Да нет, ничего не надо...

  -- Отря-ад!Встать! Смирно! - провопил мальчишка.И Генка понял,

   что надо заниматься. Учить этих ребят... и девчонок. Потому что ему за это платят - и очень неплохо по меркам многих людей в Рос-сии - и потому что им это нужно.

  -- Я буду учить вас стрелять, - сказал Генка без предисловий, дос-

   тавая из сумки оба пистолета. - То, что вы видите - это просто га-зобаллонные муляжи, не оружие, хотя для самообороны их исполь-зовать можно... Сначала просто посмотрите вот на это... Видите вон ту ветку? - он указал стволом "аникса" на ветку березы шагах в пяти, покачивавшуюся под ветром. - Так... Теперь смотрите вни-мательно и можете попробовать посчитать выстрелы.

   ...Листья всё ещё падали. Ветка по-прежнему покачивалась, но она была острижена начисто.

  -- Так сколько раз я выстрелил? - уточнил Генка. После коротко-

   го молчания кто-то робко подал голос:

  -- Непонятно, всё очень быстро...

   - По шесть раз с каждой руки, - Генка окинул всех взглядом. - можете посчитать сбитыен листья - их ровно двенадцать. Я учусь стрелять с младших классов, - сказал Генка, кладя оружие на бре-вно. - Вы так стрелять не научитесь. Подозреваю, что в общем-то стрелять вы все умеете - в примитивном смысле слова,не обижай-тесь... Список есть? - Андриянов быстро подал отпечатанный на листке А4 список, и Генка с интересом просмотрел его. - Так... - он отметил, что список полный. В нём были и командиры, и даже ин-

53.

   структора, и приведены образцы званий - в общем, документ, раз-ве что без печати...

NN

Фамилия, имя

Возраст

Сфера обучения

   1

   Юрий Шанин (Юрий Кузьмин) (Юрз)

16

   рукопашный бой и

   психологическая

   подготовка

   2

   Олег Щагин (Леший)

32

   идеологическая подготовка и бой холодным оружием

   3

   Геннадий Тихонин (Клир)

14

   стрельба и оружейное дело

   4

   Степан Довма (Стэп)

37

   выживание на природе, плаванье и верховая езда

   5

   Олег Скачихин (Резко)

26

   минно-взрывное дело и борьба с техникой

   6

   Фёдор Панкратьев (Федюня)

22

   автодело

NN

Фамилия, имя (прозвище),

в случае существования - должность

Возраст

Звание

   1

   Дмитрий Степаненко (Диман)

16

   командир

1-й десяток

   2

   Денис Мачихин (Мачо)

   служба безопасности

16

   десятник

1-е звено

   3

   Игорь Обручев (Обруч)

   медицинская часть

15

   звеньевой

   4

   Александр Мачихин (Сашен)

13

   боец

   5

   Ярослав Довма (Опс)

13

   боец

   6

   Антон Скобелев (Скоба)

13

   боец

2-е звено

   7

   Сергей Колтышев (Серый)

15

   звеньевой

   8

   Сергей Бурцев (Бурый)

14

   боец

   9

   Никита Свержин (Сверре)

14

   боец

   10

   Игорь Бурцев (Рэкс)

13

   боец

2-й десяток

   11

   Николай Габышев (Нико)

   агитационная работа

15

   десятник

3-е звено

   12

   Олег Андриянов (Андрэ)

   культурное развитие и досуг

15

   звеньевой

   13

   Олег Зернов (Сакс)

14

   боец

   14

   Андрей Андриянов (Дриня)

13

   боец

   15

   Максим Габышев (Габи)

13

   боец

4-е звено

   16

   Максим Андриянов (Макс)

15

   звеньевой

   17

   Геннадий Горячев (Горик)

13

   боец

   18

   Сергей Панкратьев (Эрпэгэ)

13

   боец

   19

   Пашка Кравцов (Папа)

13

   боец

3-й десяток

   20

   Денис Скачихин (Скачок)

   техническая часть и оружие

15

   десятник

5-е звено

   21

   Сергей Валуев (Валуй)

   история клуба

14

   звеньевой

   22

   Владислав Коптев (Славян)

14

   боец

   23

   Леонид Валуев (Лио)

13

   боец

   24

   Владимир Коптев (Влад)

13

   боец

6-е звено

   25

   Антонина Кравцова (Тонида)

   финансовые вопросы

16

   звеньевой

   26

   Надежда Колюбаева (Любэ)

14

   боец

   27

   Валентина Панкратьева (Пани)

14

   боец

   28

   Надежда Марьина (Мэри Первая)

14

   боец

   29

   Александра Марьина (Мэри Вторая)

13

   боец

ЗНАКИ РАЗЛИЧИЯ

(носятся на правом рукаве ниже локтя)

   командир (чёрный) -

   десятник -

   звеньевой -

боец -

   звёзды - серебряные, угольник - чёрно-золото-белый.

  -- Сейчас я посмотрю, как кто из вас стреляет, - Генка ещё раз

   окинул взглядом строй. - Я буду вызывать, вы будете выходить и выпускать по три пульки туда, куда я скажу...

   ...Результаты стрельбы Генку удивили. Ребята (и немногочис-ленные девчонки)стрелять умели - кто лучше,кто хуже,все - намно-го хуже, чем он. Но дело было не в этом.

   У них у всех была мгновенная реакция - пожалуй,не намного уступавшая реакции Генки,а у него реакция чуть ли не вдвое пре-восходила реакцию взрослых бойцов спецназа, отец проверял. Это

55.

   раз. Два - не просто отличное - превосходное зрение. Три - судя по всему, идеальное здоровье в общем и целом. Проще говоря, то, что Генка долго и упорно тренировал в себе и чем не обладала и деся-тая часть его "стандартных" ровесников,этому "контингенту",каже-тся, было дано от природы.

   Далее- Генка не смог различить ни на ком следов только вче-ра окончившейся тренировки на выживание.Ни царапин,ни кома-риных укусов, ни синяков-ссадин... На его глазах один из пацанов - кажется, младший брат того который отвечал про врагов России, Бурцева - сильно расцарапал о край бревна левую ладонь.Посидел, потёр её правой - и от царапины не осталось и следа...

   И последнее. Самое невероятное. Похоже, братья и сёстры - а их тут было несколько комплектов - умели общаться без слов.

   Дичь, но выглядело это именно так. Взгляд друг другу в глаза - и молчание, только иногда лёгкие кивки. Генка был наблюдатель-ным...

   Однако, весь этот набор сверхчеловеков смотрел на него и его стрельбу с искренним восхищением и уважением,что несколько примирило Генку с действительностью.

   Диман успел вернуться - уже без десятников, но с каким-то рослым парнем лет 17-18,одетым в камуфляж без знаков различия. Парень, наверное, нравился бы девчонкам, если бы не два шрама - один уродовал правый угол верхней губы, другой наискось пересе-кал лоб. Они стояли на краю поляны и смотрели за тренировкой - весьма одобрительно. Когда Генка закончил и, убирая в сумку спи-сок, подошёл к этим двоим, парень протянул руку первым и пред-ставился:

  -- Юрз. Тренер по рукопашке.

  -- Я тебя в списке видел, - Генка хлопнул по сумке. Юрз кивнул и

   обратился к Диману:

  -- Ну, я приступаю?

  -- Давай, попозже Резко подойдёт, сменит, и на сегодня всё. А мы

   с Клиром прогуляемся.

  -- Начальник, - укорил Юрз, - тренировки пропускаешь...

  -- Ну... - Диман развёл руками. - Факультативно позанимаемся.

  -- Смотри, - усмехнулся рукопашник и пошёл к ребятам, где уже

   проорали обычное " Отря-ад! Встать! Смирно!"

  -- Ну как? - спросил Диман. - Да ты кинь сумку,потом вернёмся...

  -- Если бы такой материал поступл в армию и силовые структу-

   ры... - Генка развёл руками. - Я фигею, короче. Собственно, их мо-жно и не учить.Они и так the best...(1.) э, ты чё?! - Генка успел пере-хватить руку Димана у лба.

  -- Прости, - Диман засмеялся. - Употребил иностранное слово без

   нужды. Щелбан.

  -- Нацисты чёртовы... - проворчал Генка, отпуская запястье Ди-

   Мана. Подумал и сам отпустил себе щелбан: - Доволен, дуче(2.)?

   1. Лучший (англ). 2. Имеется в виду лидер итальянских фашистов Бенито Муссолини. "Дуче" - переводится как "вождь".

56.

  -- - Я тебя хотел спросить, - Диман остановился, и Генка остано-

   вился тоже поневоле. - Ты не мог бы подготовить парочку снайпе-ров? Не просто хороших стрелков, а именно снайперов? Или ты не умеешь?

  -- - Почему же, я могу, - без лишней скромности сказал Клир. - Но

   тут всё дело во-первых в том, что не каждый человек годится в снайпера. Научить хорошо стрелять можно любого, но снайпер - это совсем другая фигня, это состояние души. Если у вас такие на-йдутся - пожалуйста. Ещё - за два месяца можно только показать основное, а дальше всё будет зависеть от того, продолжит ли чело-век тренировки. И наконец - я пока не видел, с чем мне работать? Оружие где?

  -- - Тренировки они продолжать будут,это я тебе обещаю, - кивнул

   Диман. - А оружие... - он взглянул на Генку. - Ладно. Пойдём, в ко-нце концов, ты и так знаешь, что оно у нас есть...

   ...Дом ничем не отличался от десятков других брошенных домов села,да Диман и не к нему направился,а двинулся вглубь са-да. Генка, крайне заинтригованный, двинулся за ним следом и на-блюдал с нетерпением, как Диман откидывает на петлях бетонный кругляш вместе с толстым слоем земли и растущей на ней травою - изнутри глянула темнота.

  -- - Тут какой-то чокнутый жил, - пояснил Диман. - Мы этот бун-

   кер случайно обнаружили, как раз когда начали... собирать.Сперва хо-тели в лесу схрон делать, а потом поглядели - зачем?.. Пошли, тут лестница.

   До пола оказалось метра два и, пока Генка озирался, привы-кая к темноте, Диман просто включил генератор, и закреплённая под потолком лампочка осветила круглое помещение, заставленное вдоль кирпичных, затёртых цементом стен стеллажами.

  -- - Ни черта себе! - вырвалось у Генки. - Откуда?!

  -- - В основном - в лесу откопали, - довольный произведённым эф-

   фектом, ответил улыбающийся Диман. - К западу отсюда, не так уж далеко,проходила линия фронта во время блокады Ленинграда. Но кое-что купили...Как тебе арсенал?Патронов,кстати - хоть зале-йся, так что на тренировки можешь не жалеть, я серьёзно говорю.

   Генка машинально кивал, хотя почти не слышал слов Дима-на. Он стоял в настоящем оружейном складе - от такого зрелища зачесались бы руки у любого мальчишки, не то что у такого страст-ного любителя оружия, каким был Генка.

   В колодках рукоятями вверх стояли пистолеты - пять ТТ, два "парабеллума", "вальтер"Р.38, "браунинг хай пауэр" и "макар". Тут же - два "нагана". Накрытый чехлом, высился на колёсном лафете старый "максим", возле лежал со сложенными сошками и снятым диском "дегтярь". Токаревская самозарядка СВТ соседствовала с парой новеньких"архаров" - гражданских копий самозарядных ка-рабинов Симонова. Мирно уживались рядом два русских ППШ и германский МР-40. Рядом с ними стояли на прикладах винтовки - четыре "мосинки" и два немецких "маузера", причём по одной шту-

57.

   ке были оснащены оптическими прицелами в чехлах. Имелись и два "калаша" калибра 7,62 - старый АКС и совсем новенький "сто третий". Не меньше дюжины самых разных охотничьих стволов - от простенькой курковой "тулки" до полуавтомата "сайга" - на этом фоне смотрелись хиловато, как бедные родственники. Стояли раз-нокалиберные ящики с патронами и несколько - с гранатами, на-шими и немецкими.

  -- - Конечно, на столько народу, сколько у нас, это мало, сожалею-

   ще сказал Диман, - да и оружие старое в основном. Но мы попол-няемся... Да бывало, что партизанские отряды и с одного топора начинались... По сравнению с этим у нас уже задел, согласись?

  -- - Соглашусь, - кивнул Генка.Достал один "наган", проверил што-

   рку барабана и посмотрел в лицо Диману. - Слушай, командир. А ваши родители хотя бы приблизительно представляют, что у вас за военно-спортивный клуб?

  -- - И даже не приблизительно, - легко ответил Диман. - Ну... - он

   подумал, - может, и не точно. Даже наверняка не точно. Но и не приблизительно. Мама мне сказала: "Мне страшно, что ты этим за-нимаешься. Но если бы ты, скажем, вступил бы в "СВОИ" - мне бы-ло бы стыдно, а это намного хуже..."

  -- - А, Социальная Всероссийская Общественная Инициатива, -

   вспомнил Генка шумиху по телевизору. - Российские антифашис-ты... Дурачки, по-моему.

  -- - Не скажи, - возразил Диман, салясь на ящики. - Знаешь,сколь-

   ко хороших ребят они обманули своими лозунгами? Ого!

  -- - Я не про тех, кто это организовал, - поправился Генка, - я про

   рядовых членов... Дим, - он поставил револьвер в стойку, - а как вы тут оказались? В смысле, ты и мать. Вы же не беженцы...

  -- - Мы не беженцы, - согласился Диман. - Мама в школе работала,

   учителем физики. А директор школы организовал в подвале клуб для бизнесменов. Арендная плата типа как на ремонт шла, ну и учителям надбавки... А потом мама узнала случайно, что там детс-кий публичный дом, почти два десятка девчонок и мальчишек по восемь- четырнадцать лет. Из других школ, правда... Она сведения кое-какие подсобрала тайком и сообщила. И не в ментовку, а тако-му сумасшедшему правозащитнику в Москву, настоящему, не на словах.Таких очень-очень мало, но есть...Ну и такая волна пошла...

  -- - И вы от мафии бежали? - спросил Генка угрюмо. Диман фырк-

   нул:

  -- - Какая там мафия...Гадёныши предприимчивые,и все дела,

   трусло.... Их кого посажали, кто просто удрал подальше. Маму сам же коллектив и выжил. Прибавок-то к зарплате набегало по три тыся-чи в месяц А тут эта лафа накрылась.

  -- - Блин, не верю, - выдохнул поражённо Генка. - Не может быть.

  -- - Мама тоже сначала не верила, - Диман вздохнул. - А потом мы

   сюда перебрались. Это четыре года назад было. Тогда тут наш... клуб уже два года как действовал, им руководил один парень. Он сейчас в армии... Ладно. Пошли, там сейчас рукопашка закончи-

58.

   тся, заодно и ты покажешь мне, кого надо.

  -- - Одновременно с рукопашкой нельзя, - возразил Генка, - это в

   спокойном состоянии смотреть надо.

  -- - Всё равно пошли, - настаивал Диман, - познакомишься с Юр-

   зом поближе. А если что отсюда понадобится - ищи меня, я всё вы-дам.

  -- Погоди, - Генка вздохнул. - Или ты мне объяснишь, к чем вы

   готовитесь - или я...

   Он сам не знал, что "я". Как-то шантажировать Димана было бесполезно. И... стыдно. А тот стоял и улыбался.

  -- Я когда на твой сайт зашёл - я сразу понял, что ты парень пра-

   вильный, - сказал он. - Там разберёмся... а пока вот что. Ты просто учишь пацанов стрелять. Но это село - ячейка вооружённого сопро-тивления русского народа. На тот день, когда до России доберётся югославский сценарий. Знаешь, что такое югославский сценарий, Гена? (1.)

   Генка кивнул.

"ЮРЗ". НАУКА НЕНАВИДЕТЬ .

   На поляне шли спарринги. Ребята усердно схватывались - как видно, по какому-то распорядку, парами, один против двух, двое против трёх, двое на четверо, расходились и сходились сно-ва... Девчонки занимались отдельно. Юрз, наблюдавший за всем этим, повернулся к идущим мальчишкам и махнул им рукой.

  -- Красиво, - заметил Генка тоном знатока. Юрз спросил:

  -- Занимаешься?

  -- Всем помнемногу... Бокс, самбо, армейская рукопашка... Отец

   тренирует. А это что? Не пойму...

  -- "Тризна", - пояснил Юрз. - Каратэ в сапогах, как кое-кто назы-

   вает. Ребятки - ну, кто постарше, конечно - уже сейчас разложат и разделают любого десантника. А остальные от толпы своих ровес-ников или от пары взрослых мужиков отобьются - нечего делать.

  -- Ой ли? - прищурился Генка. Юрз хмыкнул:

  -- Знаю, что говорю. И отвечаю за то, что говорю.

  -- А ты где учился? - уточнил Генка. Юрз посмотрел на Димана, и

   тот кивнул:

  -- Расскажи. Ничего, всё нормально.

...Тренером Юрки по рукопашке тоже был его отец - офицер черноморской морской пехоты Кузьмин. Он учил своего сына не какому-то стилю,а именно тому, чем учили морпехов - драться так, чтобы в финале не оставалось стоящих на ногах врагов.Так продо-

   1. Имеются в виду события 1991-2001 г.г. на территории бывшей Социалистической Федеративной Республики Югославия. В ходе десятилетней гражданской войны католические и мусульманские сепаратисты воевали против православных-сербов - государствообразующего народа - при полной поддержке "мирового сообщества". Неслыханные зверства, геноцид, развал экономики и повседнев-ной жизни, обнищание народа - вот чем обернулась эта война для бывшей Югославии. В конечном счёте отважное и безнадёжное сопротивление сербского народа было сломлено, Югославия оказа-лась поделенной на несколько марионеточных государств, подконтрольных Западу. Примерно такой сценарий принят на Западе для России; срок начала его исполнения - 2008-2012 г.г.

59.

   лжалось до тех пор, пока майор Кузьмин не погиб в коротком бою недалеко от чеченского села с гортанным названием. А через год государство, пославшее Кузьмина воевать, отблагодарило его пос-мертно - его сын Юрка сел в колонию.

   Недалеко от железнодорожного вокзала тем вечером возвра-щавшийся домой Юрка лоб в лоб столкнулся с пятёркой цыганят его возраста - целый табор этих вечных кочевников задержался за городской окраиной, но в городе они что-то не появлялись. И вот пожалуйста - пятеро развлекались. Двое держали незнакомую Юр-ке девчонку, двое стояли чуть в стороне и посмеивались, что-то га-лдя, пятый девчонку раздевал.. Та не кричала - ей заткнули рот.

   Через полминуты трое лежали без сознания с переломами, четвёртый сидел у стены, с хлюпаньем выплёвывая на асфальт ос-татки зубов. Пятый - тот, который раздевал девчонку - выхватил викидной китайский нож, и ещё через секунду Юрка этим самым ножом вывалил его кишки ему на кроссовки.

   Через два дня Юрку арестовали за разбойное нападение и покушение на убийство - раненый им остался жив, залатали в ско-рой помощи... А дальше начался ужас.

   Дело поручили лейтенанту Колаевскому.Тот начал с того, что страшно избил Юрку на допросе. В одиночку у него это не получи-лось - Юрка при попытке его ударить разбил лейтенанту лицо и выбил плечо. На визгливые вопли прибежали трое мамонтоподоб-ных сержантов - и они вчетвером около часа топтали мальчишку так, что, наверное, завистливо возились в могилах следователи ге-стапо. Потом Колаевский имел ещё разговор с истеричной мама-шей пострадавшего сына "поющих гитар" и таборным "бароном" - они требовали немедленно покарать малолетнего преступника, изувечившего пятерых ни в чём не повинных мальчиков.

   Разозлённый упрямством арестованного и подогретый соли-дными даяниями "барона" Колаевский навесил на Юрку попытку убийства на почве национальной вражды,экстремизм, сопротивле-ние работникам милиции, хранение наркотиков и боеприпасов. Два последних обвинения помогли Колаевскому наконец-то изба-виться от валявшихся в его столе двух мелкокалиберных патрон и пакетика с анашой, которые бог знает как туда попали. Осложня-лось всё только тем, что Юрка не "ломался", хотя к концу следствия человеческого в облике ясноглазого крепкого паренька осталось мало - он почти не мог ходить,с трудом дышал и мочился с кровью.

   В ходе расследования и суда фигурировала тема скинхедов и националистической организации. Скорее всего, Юрку спасло от срока в 10-15 лет то, что, перестаравшись во время попыток выр-вать "имена подельников", его избили так явственно, что не заме-тить этого было нельзя даже после гримировки Поэтому, несмотря на пассивность адвоката и беснующуюся в зале свору родственни-ков "пострадавшего", которая только что не оплёвывала подсуди-мого и его мать,приговор оказался всего три года колонии. Но при его оглашении Юрка разрыдался.

60.

   В статье, опубликованной в местной газетке, его слёзы были расценены, как слёзы, вызванные страхом малолетнего фашиста, преступника,перед справедливым возмездием. Там же выражалось сожаление по поводу того, что срок оказался слишком маленьким и возмущение мягкостью суда.

   Газетчики ошиблись. Первый раз за последний год - с тех пор, как погиб отец - четырнадцатилетний Юрка плакал от острей-шего чувства обиды и ощущения дикой несправедливости и собст-венной беззащитности...

   ...Мать Юрки умерла от сердечного приступа через два ме-сяца после объявления приговора. Начальство колонии не сочло причину достаточно серьёзной, чтобы разрешить заключённому побывать дома.

   Лейтенант Колаевский получил повышение за борьбу с наци-онализмом.

   Девчонка, за которую вступился Юрка, пропала без вести за день до суда; уже в конце лета её труп был обнаружен в парковой зоне, на окраине.Делом особо не занимались - на носу был День Го-рода...

   ...Сказать, что Юрка вообще не боялся колонии - значит пог-решить против истины. Он много читал и смотрел о порядках в "малолетке" и мысленно приготовился к самому худшему. Каково же было его удивление, когда он обнаружил там общество если не изысканное, то вполне терпимое.

   Большинство ребят сидели за мелкие кражи,совершённые по глупости или с голода. Многие - примерно за то же, за что и сам Юрка. Друзей он так и не нашёл, но и врагов не было. Мальчишки жили, как в полусне, не столько страшном, сколько тягостном - от подъёма до отбоя собственными бедами и мечтами о воле.

   Впрочем... был Сергей Викентьевич. Майор. Один из офице-роввоспитателей,отличавшийся от остальных - алкашей или сади-стов - в значительно лучшую сторону.Не то чтобы он как-то по-осо-бому заметил Юрку. Просто тот был одним из немногих, кто хоть как-то пытался поддерживать в себе физическую форму и челове-ческое достоинство.Отойдя от побоев и осмотревшись,Юрка начал тренироваться в свободное время - и скоро можно было увидеть, как Сергей Викентьевич сидит и смотрит на разминающегося ма-льчишку, по временам беседуя с ним. Если честно, Юрка не сразу понял, что нужно офицеру, и у него появились кое-какие нехоро-шие подозрения. Но однажды тот принёс фотографию, на которой были женщина и мальчишка лет десяти. "Это мой сын, - сказал майор, ничего не объясняя насчёт женщины. - Ему сейчас столько же, сколько тебе." И Юрка понял, что майор в разводе.

   Подходил к концу первый из трёх годов, на которые его об-рекли. Юрка хорошо запомнил этот день. Сергей Викентьевич вы-вез его из колонии, объяснив,что надо поработать на его даче. Они ехали по лесной дороге; был конец мая, и Юрка ехал, оглушённый. Он забыл, сидя в клетке с пыльной травой во дворике, стиснутом

61.

   стенами, что бывает такое - зелень, ветер, птицы... Ехал и жмури-лся в опущенное окно,как котёнок на солнышке, пока майор вдруг не затормозил. Посидел за рулём прямо, постукивая по баранке ко-роткими крепкими пальцами. И передал, не глядя, Юрке большой пакет, жестом предложил посмотреть.

   Там оказались новенький паспорт и свидетельство о рожде-нии на Юрия (это осталось прежним, но только это!)Юрьевича Ша-нина, документы об окончании девятилетки в какой-то сибирской глуши, ещё какие-то бумаги. Шесть тысяч денег.Разные мелочи ти-па спичек,ножа,шоколада.Одежда - куртка,плотная рубашка, джи-нсы, трусы, двое носок, кроссовки... Пока Юрка обалдело рассмат-ривал всё это, майор молчал. Потом мальчишка спросил:

  -- - Что это?!

  -- - А то, что сбежал ты, подлец, - Сергей Викентьевич повернулся

   наконец к заключённому. - Вот привёз я тебя на дачу, а ты и сбе-жал, воспользовался моей добротой - и люди видели, как ты на ав-тобус на трассе садился. В сторону Санкт-Петербурга куда-то...По-годи, Юр, - прервал он мальчишку, видя, что тот открывает рот. - Если ты веришь в то, что, мол, на свободу с чистой совестью, то ты это брось. Если бы у тебя мать была жива - другое дело. Но у тебя даже квартиры нет. Пока ты тут срок мотаешь, её ваши власти уже оформили на какого-то племянника второго заместителя пер-вого секретаря главы администрации. Это раз. Два - после зоны ты никому не будешь нужен. Ни на работу, ни учиться тебя не во-зьмут ни-ку-да. И ради чего тебе досиживать два года в этой пари-лке, Юрий? Ты умный и сильный парень. Вон там, - он указал ру-кой, - железная дорога. Иди вдоль неё, но поодаль. Никакого тран-спорта. К людям не выходи. С голоду не пропадёшь, лето начина-ется. Через месяц будешь далеко,да и шум к этому времени уляже-тся. Там решай сам.Документы все чистые,не фальшивые. Будешь умным - устроишься.

  -- - А вы? - коротко спросил Юрка. - Вас же накажут.

  -- - Я уже наказан, - непонятно ответил майор. - Иди. У тебя вре-

   мени ещё до вечера,ты перед самым отъездом сбежишь... Прощай.

   Юрка нерешительно вылез из машины.Ноги у него напружи-нились, он вдохнул лесной воздух... и снова повернулся к офицеру.

  -- - Вы помогаете мне потому, что я похож на вашего сына?

  -- - Я помогаю тебе потому,что я виноват... мы все виноваты, - от-

   ветил Сергей Викентьевич. - Да, ещё. Те чавэлы, из-за которых ты сюда загремел.Может, тебе и всё равно...Их зимой всех покрошили из автоматов, разборка какая-то была. Да иди же ты! - вдруг прик-кунл он. И уже в спину Юрке сказал тихо-тихо - тот не услышал: - И прости... прости за то, что мы у вас отняли...

   ... - В общем, я два месяца по лесам скитался, - Юрз расска-зывал без горечи и без напряга. - Потом вышел сюда. Ну и остался. Скоро в армию пойду.

  -- В армию?! - Генка хотел выматериться, но удержался. - Да что

   ж... И мой отец тоже... Об вас ноги вытирают, а вы...

62.

  -- А твой отец тебе не говорил, - не обиделся Юрз, - что Родину

   кто-то всё равно защищать должен? В любые времена и при любой власти? Родину, а не правительство.

  -- Ох, йо... - вздохнул Генка.

  -- Ладно, - мрачновато сказал Диман, - где там Резко? Ты закан-

   чиваешь, Юрз?

  -- Сейчас построение - и всё...

  -- Резко - это старший брат Скачка - или просто однофамилец? -

   уточнил Генка.

  -- Брат, - Диман с интересом посмотрел на Генку. - Ты что, весь

   список запомнил, Клир?

  -- У меня хорошая память, - скромно ответил Генка.

ТО, ЧТО МЫ ЕСТЬ .

  -- - В общем, мне было тринадцать лет,моей сестре на два года ме-

   ньше, - Скачихин закурил, выпустил струю дыма, - а Денису вооб-ще два года...Мы в Таджикистане жили, там много было русских... Ну, там уже начиналось, скребли что-то на нас, но мы как-то не верили, что будет... Вернее, старшие не верили, они просто не мог-ли, в голове не укладывалось,что Союз и всё такое.А мы не задумы-вались, кто младше... Ну вот. Хотя многие уже уезжали, просто всё оставляли и уезжали, куда глаза глядят.Это перед самыми летними каникулами было.Прямо в класс заходят такие кишлачники с авто-матами, мы раньше таких только видели,когда они на базар приез-жали с гор - в тряпье, в чалмах... Мы даже не испугались, только удивились. А по всей школе стрельба началась, топот, крики... Ну, нас начали наружу выгонять,вещи прямо из рук вырывали. Я рып-нулся было сестру искать,мне не дали...На улице делить стали.Сна-чала таджиков от русских отделили, нас сразу под стену посадили, вместе с учителями. Те тоже ни фига не понимали - человек сорок нас набралось... Потом самих таджиков тоже разделили, одних до-мой отпустили, а других куда-то угнали. Этих, с оружием, человек двадцать было... А по всему городу тоже стрельба, крики, дым ка-кой-то... Они начали женщин хватать. И девчонок, всех... Хвата-ют и в школу тащат... Тут сумятица началась, кое-кто, по-моему, удрать успел... я бы тоже успел, но я за Нинкой бросился, а меня ботинком в грудь. Понимаешь, меня до этого взрослые никогда не били... Я поднимаюсь, вижу - двое становятся с пулемётами, с пэ-каэмами... Я опять ни фига не понял, а один парень из старшего класса, Димка Данильченко,меня так за руку поднял и себе за спи-ну... А потом только - тататата... И темно.

   Олег бросил окурок под ногу,раздавил его.Закурил снова. Ге-нка слушал, смотрел, как над водой толчётся мошкара.

  -- - Я в себя вечером пришёл. На мне Димка лежал, поперёк, а я

   сам на одного первоклашку упал, я даже не помню, как его звали. Ему прямо в голову попали,меня всего с обеих сторон забрызгало... А задело только в левую ногу,в бедро, навылет. Кроссовки эти гады

63.

   с меня сняли, они вообще всё со всех поснимали, что чистое оста-лось. Дикари, не как немцы, раздеваться не заставили... Я вылез... Мухи кругом, просто занавесом вьются, в рот лезут, в глаза... Зна-ешь, что интересно - мне ни больно, ни страшно не было... Я сразу в школу пошёл. Ну и в пятом классе... Там все лежали, девчонки, учительницы... Где-то десяток Они их изнасиловали, а потом каж-дой между ног вбили заточенную ножку от стола. Нинка тоже там была. Мёртвая, конечно... Я назад. Начал ребят ворочать, гляжу - а двое ещё живы. Федька Панкратьев, ему тогда девять лет было, и Лёшка Кравцов, старший брат Тониды, он в параллельном учился. Федька просто сознание потерял, когда его с ног сшибли, ну и тоже перепачкало его всего. А Лёшка в живот пулю получил...Ну, мы его поволокли кое-как, дождались, когда стемнеет...Если бы мы домой пошли, нам бы точно кранты. Да как надоумил кто-то - начали на базу пробираться, к вертолётчикам. Чудо, что добрались. По доро-ге видели, как наших, русских, человек десять, к железной ограде цепями приковали,облили бензином и подожгли, а сами вокруг мо-лились... Это как в аду было. А на базе наших - полно... И прямо чудо - мать с Денисом там, и Кравцовы, и Панкратьевы... Их дядя Женя, отец Лёшки и Тоньки, спас. Он на КаМАЗе прямо к дому по-дскочил, все в кузов из окон послезали, и он прямо через толпу... А мой отец так где-то и пропал...Я вот сейчас когда этих гадов вижу, я каждый раз думаю - может, вот этот нас расстреливал. Или Нин-ку... он. А сейчас тут угнездился, от наших милостей питается и хочет, чтобы я к нему, как к человеку... Я понимаю, что это фигня. Те почти все сами погибли во время войны... Ну а вдруг? Меня аж трясёт... Раньше, когда пацаном был, вообще спать не мог. Не от страха, мне всё снилось - я их всех нахожу и разными способами... да чтоб подольше помучились... Сдуру в области в церковь пошёл, мне тогда лет шестнадцать было... Священнику говорю - так и так... А мне этот хряк в рясе - молись, сын мой, и прощай врагам нашим... Я ему в глаза харкнул и ушёл... - Олег засмеялся нехоро-шим смехом. - Зато во вторую чеченскую я оторвался, меня приз-вали как раз, я и говорю: давайте меня в Чечню, там только-только война началась.Духи - они везде духи.Мы с Лёшкой вместе в спец-наз ВДВ пробились. Ну, мы им дали... Где проходили - никого не оставалось. Офицеры - во такие мужики были, спецом ребят вроде меня подбирали, и казаков ещё. Там я и за Нинку, и за отца, и за ребят из школы, и за учителей наших...И веришь?После армии мне эти сны сниться перестали.Наши успокоились, значит, что я за них отомстил... Я тогда и в язычество-то пошёл.

  -- Я заметил, что ребята язычники, - Генка обнял руками высоко

   поднятое колено. - Ну, в смысле, они каждое утро клятву дают...

  -- Ребята в основном просто играют пока, - задумчиво сказал Рез-

   ко. - В их возрасте... извини, - он хлопнул Генку по плечу, то засме-ялся, - о вере мало думают. А вообще у нас тут оплот возрождён-ного язычества, это верно... Ты сам-то в Христа веришь?

  -- Я, как ты сказал, особо над этим не задумывался, - подытожил

64.

   Генка, вставая. - А где Скачок-то, чего на тренировках не был?

  -- Дела, - коротко ответил Олег. - Ладно, мне ещё на консервный,

   а ты работай...

   ...Вот уже шесть - седьмой - дней Генка обучал ребят из от-ряда стрельбе.Обязательными были два часа занятий по утрам, но Генка охотно занимался "факультативно", как сейчас. Он готовил снайперов из Никитки Свержина и сестёр Марьиных - Нади и Са-ши,серьёзных и очень похожих погодок, Мэри I и Мэри II.

   В селе ему нравилось. Просто нравилось - и всё тут. Свобод-ного времени оставалось немало, Генка читал книжки из библиоте-ки, иногда смотрел телик, много гулял пешком и верхом по окрест-ностям. Его знали уже все жители, он побывал из интереса везде, где можно было побывать. Удивительно было,как много в Озерках-Никольских чудесных и странных вещей - от так и оставшейся не-понятной системы местной связи - до самих людей.Они умели иск-ренне веселиться, не напиваясь, пели старые песни, которых Генка не знал (они вызывали печальное и светлое чувство) и выезжали "в город"на модифицированных 11-х и 12-х, не дававших дыма и пе-реоборудованных странными двигателями. А чего стоили мастерс-кие, где три-четыре человека управляли в небольших цехах много-функциональными автоматами? Или Дом Культуры, где Генка с изумлением увидел стереэкран и оборудование настолько высоко-го класса, что даже не верится? Или школа, в которой проводили большую часть свободного времени все ребята и девчонки - там работали больше двадцати кружков и секций, за которые не прос-то не надо было платить - выбирай, что по душе, и пользуйся лю-бым оборудованием... Или просто то, как люди работали - весело и без напряжения, но с полной отдачей и упорно... Или то, что мно-гие носили одежду старого покроя, с вышивками - никого это не удивляло и не смешило...Или - что занимались самообразованием...

   Государства тут не замечали. Центральную власть не уважа-ли. Россию любили не на словах и не к датам, а просто - как любят родителей.

   Генка немного стеснялся этих людей.Даже тех, кого обучал...

   ...Он вернулся домой около девяти вечера. Ещё было совсем светло, жарко, на столе ждал ужин - и около стола сидела Надька-Любэ. Обычно она не задерживалась,и Генку это немного обижало. Он, кстати, отметил, что девчонки, состоящие в отряде, с парнями общаются только "по делу" - и после пары попыток наладить кон-такт с Надеждой оставил это дело. Так что её присутствие слегка удивило мальчишку.

  -- О, привет, - сказал он, разуваясь. - Ты чего тут?

  -- Ген, - она встала, оперлась на подоконник, - сегодня танцы...

   Пойдём?

  -- А?! - раздевавшийся в спальне Генка высунул оттуда голову. -

   На танцы?!

  -- Ну да... - она кивнула. - А то ты сидишь, никуда не ходишь...

  -- Так, - Генка влез в шорты и вышел наружу. - И кто тебе велел

65.

   обо мне позаботиться на этот раз?

  -- Никто... - Любэ пожала плечами, подняла глаза, и Генка уви-

   дел, какие они обиженные. - Так пойдешь?

  -- Извини, - Генка поморщился. - Я... конечно, я только душ при-

   му. И поем.

  -- Я подожду, - она повеселела. - И с тобой поем, ты не против?

  -- Без вопросов, - Генка нырнул в душ...

   ...Летний вечер оставался мягким и тёплым. Повсюду слы-шались приглушённые голоса, смех - люди собирались на танцы, шли парами и компаниями о всех концов села. Около Дома Куль-туры вовсю надрывались выносные колонки:

  -- Кострёма-а-а-а,

   Кострёма-а,

   Осударыня моя,

   Кострёма-а...

   Надька шагала босиком - тут нередко так ходили, как заме-тил Генка, а мелкие вообще без исключений и постоянно. Генке во-обще-то тоже хотелось разуться, но он стеснялся не пляж, ему не семь лет - и только искоса посматривал на девчонку. В городе он давно подхватил бы её за талию, а тут кто его знает... Непонятно было и с чего она вообще решила его пригласить. Блин, первый раз его приглашает девчонка,а не он - её... Но в целом Генка старался не ронять марку - нёс разную смешную пургу, и Любэ хохотала, за-прокидывая голову.Однако, с девчонками трудно понять - то ли они смеются, потому что им смешно,то ли - потому что ты им нра-вишься, то ли ещё почему-то... Впрочему, Генка отмёл эти мысли, полностью отдавшись охватившему его праздничному чувству.

   Около памятника в окружении поклонников сидел с гитарой Андрэ - Олег Андриянов - и, потряхивая длинными волосами (без формы они выглядели более уместно), напевал, в общем-то ни на кого не обращая внимания - в специальной аудитории он никогда не нуждался.

  -- Когда исчерпаны слова

   В попытке разобраться

   И наше дело миром нам

   Уладить не суметь -

   Чтоб отстоять свои права,

   Необходимо драться -

   И вот пошли клинки звенеть,

   пошли клинки звенеть,

   И озарится туслый мир

   Зеркальным блесом стали,

   Кровь станет горячее вдруг

   И сердце громче застучит.

   И не узнать себя самих -

   Так яростны мы стали,

   В тот час, когда звенят мечи,

   когда звенят мечи,

66.

  -- До головёшек мир сожжён...

   Безволен, как машина -

   Кто не за нас и не за них

   И кто вобще ничей...

   Чтоб не жалеть потом о жизни,

   Прожитой мышино -

   Спеши туда, где звон мечей,

   туда, где звон мечей... (1.)

   - и тут же, без перехода, загорланил:

  -- Раз весенним днём,

   Под одним окном

   Хвастался поэт:

   "Ща по струнам дам,

   Да своей мадам

   Пропою куплет..." - и вокруг несколько взрослых и подростков

   подхватили:

  -- Но, как град скосил,

   Он упал без сил,

   Воздух ловит ртом...

   Шо ж ты, милай мой?!

   Натощак не пой,

   Вот поешь - потом!..

  -- Э-эй! - замахала Любэ девчонкам, над чем-то хохотавшим во-

   зле входа с отрытой танцплощадки. Этих Генка знал только мель-ком - они не были в отряде. - Я сейчас, - она тронула Генку за за-пястье и убежала к подружкам.

   Генка смотрел ей вслед, улыбался, здоровался со знакомыми и полузнакомыми людьми и думал, что вечер тёплый, небо чистое, ветерок пахнет летом, мызыка хорошая - и вообще.

  -- По улице бежит собака,

   Ухами землю подметает -

   Какая чудная погода,

   На ухи грязь не приставает! - услышал он весёлое и, обернув-

   шись, увидел братьев Мачихиных - они подошли в обнимку, Про-читавший глуповатое четверостишье Мачо посмеивался, Сашен хрустел сухарями и серьёзно протянул пакетик:

  -- Будешь?

  -- Давай, - Генка зацепил несколько сухариков, солидарно присо-

   единился к хрусту. - Вечерок-то какой. Природа шепчет: укради, но выпей.

  -- С Любэ пришёл? - уточнил Мачо, подпихивая Сашена в спину.

   - Так, вперёд, к своим. На площадку не суйся.

  -- Да ладно тебе, - вступился Генка. Мачо мотнул головой:

  -- Не фига, мелкий ещё... Она непробиваемая, как у тебя получи-

   лось?

  -- Ммм... - Генка изобразил глубокомысленную задумчивость. -

   Может быть, я не совал ей руки под майку?

   1. Стихи В.Крапивина.

67.

  -- Ну и дурак, - хрюкнул Мачо. - Там много интересного.

  -- Опа, а я думал, у вас секса нет...

  -- А при чём тут секс?.. Серьёзно, не теряйся, - Мачо ёрничал и

   смеялся, - она просто от городского обалдела... У нас чего - у нас село... Жуть, дыра...

  -- Где Скачок болтается, дыра? - перевёл разговор Генка.

  -- Скачок... - задумчиво произнёс Мачо. - Скачок болтается...

   Слушай, завтра поучишь меня после обеда? Я хочу, как ты, по но-ску ноги стрелять...(1.)

  -- Хитрый ты, - заметил Генка.

  -- Я хитрый, - согласился Мачо и заорал: - Катюха! Иду!.. Пошёл

   я, дама ждёт...

   Мачо гулял с секретаршей главы сельсовета - оказывается, она училась в выпускном. Как Генка вообще понял, взрослые тут не заключали ни церковных, ни государственных браков, но при этом семьи были куда крепче, чем освящённые церковью и стукну-тые гербовой печатью. А подростки... ну что подростки, подростки и есть подростки...

   "Завклубом" - отец Валуевых - сделал тише музыку и что-то начал вещать под взрывы хохота,колебавшего людей,как ветер ко-леблет хлебное поле. Генка попытался прислушаться, но мимо про-шли Резко и Скачок - они двигались по обе стороны от матери. У младшего брата левая рука была в повязке, матьчто-то ему говори-ла. Покалечился десятник третьего десятка... Бывает. Генка отвлё-кся на вьезжающего на площадь Довму - лесника, который уже па-ру раз учил его ездить верхом. По бокам от него ехали двое сыно-вей, позади - жена и две дочери на беговушке. В селе Довма всег-да выглядел, как казак с линии, приехавший "в город" закупить махорки, ситцу и керосину, ну и сладостей детям. Генка очень уди-вился, узнав, что лесник имеет высшее военное образование и учё-ную степень по биологии.

  -- Танцы, танцы!!! - заревел кто-то из толпы так, что Генка вздро-

   гнул, обернулся, увидел, как Надька машет ему - и ринулся на пло-щадку...

   ... - Девчонки, вот вам мороженое - и брысь, - Диман кивнул Генке головой, предлагая отойти.

  -- Фух, - Генка, стащив майку,стал ею обмахиваться, вертя на ма-

   нер вентилятора, - ну я напрыгался... Сейчас бы попить - и можно снова... Ты чего девчонок прогнал?

  -- Держи, - Диман протянул Генке открытую бутылку вишнёвой

   шипучки,и тот начал с наслаждением глотать ледяную воду. - При-мерно неделю занятий не будет,мы уходим на старую линию фрон-та.

  -- За оружием? - уточнил Генка, прикладывая бутылку ко лбу и

   прокатывая её.

  -- Не только, ещё на поиск погибших.

  -- Погоди, - Генка допил остатки. - Это не дело. А мне что делать?

   1. Имеется в виду метод инстинктивной, без прицеливания, стрельбы.

68.

  -- Хочешь - пошли с нами, - предложил Диман.

  -- Хочу, но дело не в этом, - отозвался Генка. - Вам принципиаль-

   но все нужны в этом походе?

  -- М, а что? - поинтересовался Диман.

  -- Хочу взять своих снайперов и уйти в лес на тренировку. Без

   троих-то вы перетопчетесь?

   Диман задумался. Со сцены слышалась - в наступившей тишине - песня Олега.

  -- Тёплое место - но улицы ждут

   Отпечатков наших ног.

   Звёздная пыль

   На сапогах.

   Мягкое кресло, клетчатый плед,

   Ненажатый вовремя курок,

   Солнечный день

   В ослепительных снах... и-и !..

  -- Группа крови

   На рукаве, - подхватили сразу несколько десятков голосов

   разного возраста, тембра и пола:

   Мой порядковый номер

   На рукаве,

   Пожелай мне удачи в бою,

   Пожелай мне

   Не остаться в этой траве,

   Не остаться в этой траве,

   Пожелай мне удачи в бою,

   Пожелай мне

   удачи!

  -- И есть, чем платить -

   Но я не хочу победы любой ценой,

   Я никому не хочу

   Ставить ногу на грудь.

   Я хотел бы остаться с тобой.

   Просто - остаться с тобой,

   Но высокая в небе звезда

   Зовёт меня в путь - хэй! Группа крови

   На рукаве,

   Мой порядковый номер

   На рукаве,

   Пожелай мне удачи в бою,

   Пожелай мне

   Не остаться в этой траве,

   Не остаться в этой траве,

   Пожелай мне удачи в бою,

   Пожелай мне

   удачи!

  -- Продолжаем танцы! - послышался крик. Генка обмотал май-

   ку вокруг пояса.

69.

  -- Ну что, это хорошая идея, - согласился Диман. - Прямо зав-

   тра вечером бери всех, я тебе выдам, что скажешь - и вперёд...

   ... - О чём вы говорили? - Надежда плавно передвигалась влево-вправо перед Генкой, не отводя глаз от его лица.

  -- Да так, - мальчишка сделал несколько движений из старого

   брэйка. - А всё-таки, почему ты меня пригласила?

  -- По заданию партии и правительства, - отозвалась она. - Что-

   бы ты не зачах от половой неудовлетворённости.

  -- Это месть за то, что вас отослали? - не обиделся Генка и поду-

   мал, что можно сказать - у Надьки хорошие результаты по стре-льбе - и взять её с собой. Но тут же выругал себя - с этого и начи-нается всякая фигня: место жене, место любовнице, место детиш-кам, место племяшкам - а дело гори огнём... нет уж! - Если ты так серьёзно относишься к выполнению заданий - погуляем после та-нцев? Обещаю, что буду приставать к тебе.

  -- А ты умеешь?

  -- Не буди во мне зверя.

  -- Не боюсь я хомячков...

   Генка хмыкнул. В качестве обслуги и поварихи Любэ была тиха, предупредительна и пунктуальна. А в качестве партнёрши по танцам...

  -- У стен монастыря опять большой переполох

   По мелкой речке к ним приплыл четырнадцатирукий бог.

   Монахи с матом машут кольями, спешат его спасти,

   А бог глядит, что дело плохо, и кричит: "Пусти, пусти!" - рэгтай-

   мом выпевал из колонок Гребенщиков:

  -- А над обкуренной Москвою в небо лезут леса -

   Турки строят муляжи Святой Руси за полчаса.

   У хранителей святыни палец пляшет на курке,

   Знак червонца проступает вместо лика на доске...

  -- Ладно, пойдём, сделаем, чтоб всем тошно стало, - согласилась

   Любэ. - Только потом не пожалей.

  -- Бу спо, - отозвался Генка. - А пока давай ещё врежем... Р-разо-

   йдись!!!

   ... - Луна упала в реку, - задумчиво сказал Генка. - Я когда маленький был, то очень хотел её потрогать. Мне объяснили, что в небе она высоко-высоко, не достанешь. Но донырнуть-то почему нельзя - это я так думал, особенно, где мелко...

  -- Пробовал? - спросила Надька. Генка усмехнулся и приобнял

   девчонку за плечи. Они сидел над рекой на полуповаленной ветле, и обниматься тут было удобно. Генка ожидал физического или сло-весного отпора и приготовился, но Надька не вырывалась.

   - Хочешь, сейчас сам отпустишь? - спокойно спросила она. - Ты знаешь, что я сирота?А знаешь, кем я была четыре года назад, пе-ред тем, как меня вытащили из этого дела здешние? Порномоде-лью и проституткой. С девяти до десяти лет, год, после того, как мои родаки пропились дотла и продали меня одному азерботу. Ме-ня в здешней больнице лечили почти полгода.От разного.Ну,Клир?

70.

   Продолжим знакомство?

   Генка сглотнул и убрал руку. В глазах Любэ отражалась луна, делавшая их потусторонними. Слёз в этой луне не было.

  -- Ладно, - девчонка спрыгнула на песок. - Всё должно быть чест-

   но. Тут все про это знают, теперь и ты знаешь.

  -- Погоди, - Генка соскочил за ней, взял за тонкое горячее запяс-

   тье. - Знают - и поэтому...

  -- Ты плохо о них думаешь, - криво улыбнулась девчонка. - Я са-

   ма никого не хочу. Здешние ребята очень хорошие. Зачем им свя-зывать себя с той, которую кто только не лапал, когда ей было по-ложено ещё в куклы играть? Я сама. Одна.

  -- Ты же говорила... - Генка кашлянул, - родители, братья...

  -- Приёмные они. Точнее - я приёмная, что непонятно? - грубо

   спросила девчонка. - Мы - это только то, что мы есть, не меньше, но и не больше... Пока.

   Музыка гремела, казалось, совсем рядом, пульсировала в ушах. Генка подошёл к воде. Нагнулся. Поднял камень и изо всех сил швырнул его в воду:

  -- Блин!!! - он пнул песок. - Блин! Блин! Блин! - Генка, размахну-

   вшись, закинул на середину реки кроссовки, крутнулся на пятке и, догнав идущую к тропинке девчонку, схватил её за плечи: - Мне по фигу, - сказал он. - Слышишь, мне по фигу, кем ты была. Мы - это только то, что мы есть, это ты точно сказала, не больше. Но и не меньше. Слушай меня! - он тряхнул Надежду, хотя она и не откры-вала рта. - Мне плевать. И тебе будет плевать. Потому что никто в жизни тебя не целовал вот так!..

   ...Мачо был мокрый, словно купался в одежде, но улыбаю-щийся. Он бросил Генкины кроссовки на песок и спросил, садясь рядом:

  -- Ну и где она?

  -- Я её проводил, - Генка лежал на песке и улыбался в небо. - А

   сам сюда вернулся, полежать.

  -- Холодно на песке, простынешь.

  -- Не простыну... Спасибо за кроссы.

  -- Та ну шо вы... Я иду, вижу - плывут. Слазил ради интереса...

   Не кидать же обратно... Вот что, Ген, - Мачо оперся на локоть и наклонился к Генке. - Если ты её обманешь теперь - я тебя убью. Не фигурально выражаясь, а по-настоящему. Веришь?

  -- Верю, - Генка рывком сел. - Я никогда ни одну девчонку не

   любил. Я что и её-то люблю, не уверен. Но я её не брошу. Даже ес-ли гнать будет... - он помотал головой и признался как-то потерян-но: - Я думал, что много знаю о жизни. А тут за неделю столько на-слушался, что голова разрывается...

  -- То ли ещё будет, - сказал Мачо, раздеваясь. - Мне иногда каже-

   тся, что у меня разрывается сердце... Будешь купаться? Вода тёп-лая, класс!

  -- Пошли, - согласился Генка, стаскивая майку.

71.

ДОМ РОДНОЙ .

   - Егерский способ стрельбы очень нужен именно в лесистой

   местности, - Генка мягко клацнул затвором "мосинки". - Садимся... - он показывал свои слова, - широко расставляем ноги, локти упи-раем в колени, носки ног прижимаем к земле... Смотрим в бинок-ли.

   Сестрички Марьины и серьёзный тихий Никита Свержин, сидевшие на бревне, подняли к глазам восьмикратные бинокли. Как и их тренер,они были одеты в самодельные камуфляжи "кики-мора",на поясах - такие же лохматые сумки с самым необходимым, экспедиционные тесаки и русские ножи в камуфлированных нож-нах... Генка взял с собой одну снайперку для тренировок, плюс са-модельный арбалет у Никиты. Насчёт последнего Генка слегка сом-невался, но мальчишка вот уже два дня без особого напряга обес-печивал всех четверых мясом. И вообще в лесу они чувствовали се-бя уверенней,чем сам Генка - тут скорее ему нужно было учиться... Но стрелять он умел лучше. И намного... пока.

  -- Видите в конце прогалины большой валун? - Генка смотрел в

   четырёхкратный прицел ПБ и был уверен, что ребята точно видят указанную цель. Задавать контрольный вопрос: "Сколько тут мет-ров?" - было бессмысленно - глазомер у здешних был молниенос-ный и точный,они определяли расстояния"навскидку" с точностью до метра. - Дайте до него поправки. Никита, ты.

  -- Четыреста пятьдесят метров, - сказал мальчишка. - Безветрие,

   поправка на ветер ноль. Деривация...(1.) - он задумался. - Дерива-ция четыре сантиметра, поправка одна тысячная, но это неважно, нужно просто целиться чуть левее места,в которое хочешь попасть.

  -- Ты это брось, - сердито сказал Генка, не отрываясь от прицела,

   - на три лаптя влево... Какие поправки маховиками?

  -- Крутить... - Никитка вздохнул. - Крутить... Нижний маховик

   крутить.

  -- Куда? - терпеливо спросил Генка.

  -- По часовой на один щелчок...

  -- Верно... - Генка пошевелил пальцем на спуске. - Видите навер-

   ху камня выступ? - и Генка спустил курок. В прицеле он увидел, как выступ брызнул белёсой крошкой. Генка дёрнул затвор, на ле-ту поймал гильзу, подбросил её и подхватил сумкой. - Можно счи-тать, что противник поражён между глаз... Всем принять положе-ние для стрельбы лёжа! - скомандовал он, вся троица молниеносно выполнила команду. - Теперь ищем каждый позицию и маскируе-мся на ней, составляем карточку огня (2.), отмечаем места, которые кажутся вам наиболее подозрительными, а я отойду и через полча-сика вернусь. Тогда дальше поговорим. Саша, держи винт, - он пе-ребросил оружие девчонке и, не оглядываясь, пошёл в кусты...

   1. Явление "закручивания"пули вправо,становится заметно на расстоянии более 300 метров и требу-ет поправок при стрельбе. 2. Простенькая схема, на которой обозначены основные ориентиры на местности, возможные цели, расстояния до них, заранее высчитанные поправки на ветер, дерива-цию, расстояни е и т.д.

72.

   ...Минусом здешних ребят было то, что они думали, будто умеют стрелять. Это Генка понял сразу. Их не нужно было учить разбирать-собирать "калаш", они не запихивали магазин в писто-лет обратной стороной, как некоторые Генкины ровесники отту-да, из "цивилизованного мира", где русские подростки - дети на-рода воинов! - "демократическими преобразованиями" последних двадцати лет были отучены от оружия. Что да то да. Эти умели по-падать в цель - а что не первым одиночным, а третьим или четвёр-тым патроном в очереди - так чего их жалеть? Это выяснилось на второй день, и Генка переломил такое настроение тут же. Он раз-дал пяти мальчишкам автоматические "маркёры" (1.) "Shocker", а себе взял полуавтомат "Rainmaker" - и предложил дуэль на рассто-янии двадцати метров. Эта дуэль навсегда запомнилась всему от-ряду и закрепила Клира на месте тренера безоговорочно. Пятеро пацанов, в самом деле умевших стрелять куда лучше среднего со-лдата-десантника Российской Армии, поливала Клира очередями, не достигавшими цели - тот перемещался с сумасшедшей скорос-тью и нелогичностью. Вся развлекуха продолжалась секунды три. Клир выстрелил пять раз,пять шариков попали "автоматчикам" то-чно в маски - в Клира не угодил ни один.

   Вспомнив это, Генка усмехнулся и остановился. Он шёл про-сто так, никуда, потому что ему нравилось в лесу.Наверное, на све-те нет больше нигде такого красивого места, как лес средней поло-сы. Можно сколько угодно повидать,побывать где угодно, прожить жизнь вдали от этих мест - но если ты хоть раз видел их, ты непре-менно к ним вернёшься. Хотя бы для того, чтобы тут умереть. Ско-лько не ёрничай над "берёзовой ностальгией" - она не выдумка,она в крови каждого русского,и поэтому так бесшабашно-тоскливы за-гулы тех, кто покинул Родину, купил себе виллу, остров, яхту, прис-лугу, жену на берегах тёплых морей... и понял вдруг, что никуда и никогда не уйдёт, не сможет уйти с лесных полян, на которых по утрам рассыпаны непродажные бриллианты росы, от рощ, где за-даром светит всем людям сквозь изумрудную резьбу листвы солн-це,с берегов речек,за воду которых,пахнущую свежестью и лесной цвелью, ничем не надо платить - не хватит никаких денег... Генка понимал сейчас,прожив тут всего неделю,почему плакал тот немец, потрясённый, должно быть,остро вернувшейся генетической памя-тью о тех временах,когда и его народ -гордый и чистый - жил в та-ких же лесах, на месте которых теперь - прилизанные лесопарки... Так что говорить о наших?

   Генка качнул ветки и снова улыбнулся. Вспомнилось вдруг, как он смотрел чёрно-белый фильм про войну, про подпольщиков, совершавших диверсии на немецком аэродроме. Как же он назы-вался, фильм?.. А, "Вызываем огонь на себя!" Там был предатель-полицай Терех - и как в конце немцы за верную службу его смерте-льно ранили... а он бежал, спотыкаясь, за автомобилем и, держась за живот, задыхающимся голосом стонал: "Ой я дурак... ой дурак...

   1. Название "пейнтбольного автомата" для стрельбы красящими шариками.

73.

   мы же русские... мы все русские..." Может, и эти поймут то, что они русские, только перед смертью? Или даже этого им не дано?

  -- Я русский, - сказал Генка в лесной летний шум, и лес прислу-

   шался, одобрительно кивая ветвями. - Я русский, слышите?! - и в глубине леса высунулся из берлоги, кивнул с улыбкой леший, и в заводи лесного озера закивали головами русалки...

   ...Как и следовало ожидать, маскировку своих подопечных Генка раскрыть не смог и потребовал подать голос. Никто не за-маскировался на деревьях - это радовало, у здешних была охотни-чья привычка устраивать засидки на сучьях. Когда Генка это раз-ругал, ему привели в пример - начитанные, ох! - финских "куку-шек".(1.) Пришлось просветить их, что "кукушки" рыли за деревом окоп, а в него спускали верёвку, по которой в любой момент мож-но было в окоп соскользнуть под прикрытием ствола. Вражеский солдат - не кабан и не волк, после первого удачного выстрела огонь будет открыт именно по деревьям в первую очередь, и учитывая скорострельность современного оружия, дерево превратится для "кукушонка" в могилу,если так можно выразиться... Впрочем, мас-кировались здешние великолепно - Мэри Первой Генка чуть не на-ступил на голову. Мэри Вторая стоически держала винтовку, хотя ствол уже немного подрагивал - неудивительно для тринадцатиле-тней девчонки...

  -- Ладно, подъём, - скомандовал Генка. - Давайте карточки, я их

   на ходу посмотрю. Надо искать место для ночлега.

  -- Тут недалеко брошенная деревня, - вспомнила Надька Марьи-

   на. - Правда это. В таких местах ночевать не очень хорошо, но за-то шалаш строить не надо.

  -- Выведешь? - уточнил Генка, принимая от Саши винтовку.

  -- Да на раз, - дёрнула плечом старшая из сестёр, посмотрела на

   младшую и отмахнулась: - Брось ты, - хотя та ни слова не сказала! - сказки всё это.

  -- Надь, - с интересом спросил Генка, -а вот вообще как вы мысли

   читаете, на что это похоже? На книжку раскрытую, или ещё что?

  -- Да так... - она задумалась. - Нет, не книжка... да мы и не чита-

   ем... ну просто как бы я вижу... не слова, а... в общем, что она, - кивок на Сашу, - хочет. И она так же.

  -- А я могу огонь зажигать, - подал голос Никита.

  -- Это как? - удивился Генка. Никита смутился:

  -- Ну... я не показывал, а сегодня покажу...

   ...Очевидно, деревня никогда не была большой - так, полсот-ни домов - а окончательно накрылась давно, ещё при советской власти. Ребята точно не знали. Называлась она Ладейка. Дома рас-полагались широкой дугой по склону низины вокруг одного из множества здешних озёр,которое и названия-то не имело.На Генку деревня не произвела особо тяжёлого впечатления,но девчонки на-перебой объяснили, что почти все здешние деревни были бро-

1. Так называли финских снайперов во время войн Финляндии с СССР в 1939-1940 и 1941-1944 годах. Лучший из них - Симо Хайха - как это ни прискорбно, убил 505 наших солдат и офицеров, да при этом ещё и остался в живых...

74.

   шены "нехорошо", и ночевать в них небезопасно.

  -- Суеверия, - фыркнул Генка, хотя ощутил холодок между лопа-

   ток. - Живёте в царстве техники будущего, а разную ерунду повто-ряете...

   Вечерело, они стояли на опушке леса, уже вторгшегося в де-ревню и отвоевавшего почти половину. Производило это странное впечатление.

  -- При чём тут суеверия? - рассудительно сказала старшая из сес-

   тёр. - Суеверия - это разные там колдуны-маги, отвороты-приворо-ты... А тут всё реально. Ну ничего, мы попросимся, и ничего не бу-дет.

  -- Никита идёт, - сказала Саша. Действительно, отставший пол-

   часа назад от них Никита шагал метрах в ста по берегу озера. Он помахал рукой и поднял двух схваченных шнурком за лапы боль-шущих тетеревов.

  -- Ужин есть, - заметил Генка. - Что там у нас ещё - грибы? - дев-

   чонки в самом деле насобирали грибов по пути, сухари у них с со-бой были - строго нормированно, но были. - Ну и пошли, не всё в шалашах ночевать...

   ...Костёр Никита разжёг просто - щёлкнул пальцами правой руки, направив сразу после этого указательный на аккуратно сло-женную кучу дров и хвороста. Сперва вспыхнула береста, от неё занялось всё остальное, и Генка просто молча развёл руками, а ма-льчишка покраснел. Девчонки тем временем молча разбирались с грибами и тетеревами.

   Они устроились во дворе одного из домов, около хорошо сох-ранившегося сарая, в котором обнаружилось полно сена, лежавше-го тут чёрт-те сколько времени и частично превратившегося в тру-ху, но частично - ещё вполне годного. После фокуса с костром Ген-ка не стал смеяться или удивляться, когда Надежда сказала, ни к кому конкретно не обращаясь, но очень вежливо:

  -- Мы тут ночь переночуем, разрешите? А утром уйдём, никому

   плохо не сделаем. А вам оставим, что останется, слово.

   Закат был мягким и спокойным, еда - вкусной и сытной, а за огородом журчал, сбегая к речке, ручеёк с хорошей водой. Дев-чонки ушли на сено, но не спали, а из открытых дверей перегова-ривались с мальчишками, сидевшими у костра. Надежда просве-щала Генку.

  -- Это очень-очень старая земля... Вот когда наши родители сюда

   переехали - мне был год, а Сашки вообще не было - они же сперва очень тяжело жили... А в Озерках ещё жил тогда один человек, ста-рик... Он сперва был недоволен, что наши приехали, а потом поус-покоился. Жил там, над озером, у старой мельницы... Ну вот. И один раз приехали на охоту "новые русские". Это сейчас они у се-льсовета разрешение выпрашивают, а тогда всего пять или шесть семей было, они буянили, дома брошенные поджигали, вообще как вандалы себя вели, мама говорила. И один раз они на этой мельни-це ну вроде как стрельбы устроили. По бутылкам. А дед тот им го-

75.

   ворит - зачем вы, тут дети, они купаются, поранятся... А там прав-да пляж удобный... Ну, они деда матом. Он им снова сказал - мол, хватит, не надо. Они его не то что избили, а так - отпихнули. Ну, двое наших за старика заступились, они их бейсбольными битами излупили. Тогда дед говорит - уезжайте, иначе до утра не доживё-те. Ну, они только посмеялись. А утром наполз туманище - ни зги не видно. На каких-то полчаса. А потом обратно в озеро спустился. Машины, на которых эти приехали, остались, оружие осталось, ма-нгал, всё такое - а их, человек десять - как корова языком... Их по-том искали, даже наших подозервали. Только наши их не трогали. А вместе с туманом и дед пропал, и мельница обрушилась вся...

   Последние фразы звучали совсем сонно и замедленно - ста-ло ясно, что девчонка засыпает. Генка и Никита остались возле до-горающего костра. Сидели, подкладывали сучья - просто так - и молчали, пока Генка не спросил:

  -- Это правда?

  -- Правда, - кивнул тот. - Тут много странного. Но ничего страш-

   ного. Наши предки - а это кусок их мира - специального Зла, типа чертей там или злых духов - не знали. Просто любую силу можно разозлить. А если её уважать и не обижать, то она тебе плохо не сделает и даже поможет.

   Никита говорил, как взрослый и явно чужими словами, но убеждённо. Генка кивнул, пробормотал:

  -- Наверное так... - он несколько раз щёлкнул палочкой по углям,

   пыхавшим в темнеющий воздух алыми искрами и синими язычка-ми пламени, сказал: - Всё-таки здорово тут у вас... Никит, а ты во-обще знаешь, как твои ровесники живут?

  -- Ты что всё же думаешь, у нас тут секта? - улыбнулся мальчиш-

   ка. - Знаю.

  -- А сам так не хотел бы?

  -- Не-а... А ты хочешь?

  -- Да я так и не живу, - признался Генка. - Эх, - вырвалось у него,

  -- знать бы, что дальше будет...

  -- Этого знать нельзя, - серьёзно ответил Никита. - Человек сам

   делает своё будущее, оно зависит от целой кучи мелочей. Можно только приблизительно сказать, что будет, если человек не измени-тся и будет жить так, как живёт.

  -- Я бы и на это согласился...

  -- Это я могу.

  -- Ты можешь? - спросил Генка без насмешки. Никита кивнул,

   помедлил и спросил:

  -- Хочешь? Только это очень серьёзно... Это не хиромантия там

   какая и не всякие карты-звёзды. Меня Резко учит... а его научил один мужик в армии, карел...

  -- Ну... давай, - согласился Генка, ощущая нервную дрожь. - А...

   что мне делать?

  -- Ничего, - сказал Никита. - Сиди и не двигайся, молчи вообще. Он встал. Лицо мальчишки было очень серьёзно. Что-то дос-

76.

   тав из-под "кикиморы", положил это - небольшой мешочек - на су-чья для костра и начал раздеваться. Оставшись совсем голым, ма-льчишка замер на миг; вскинул указательный палец правой руки и, медленно поворачиваясь по часовой стрелке, начал чертить ка-кие-то знаки. Генка приоткрыл рот - он мог поклясться, что на миг на земле вспыхивали алые следы. Никита шептал - негромко,но от-чётливо:

  -- Феу. Уруз. Турисаз. Ансуз. Райдо. Кеназ. Гебо. Вуньо. Хагалаз.

   Наутиз. Иса. Йера. Эваз. Пертро. Элхаз. Совило. Тиваз. Беркано. Эваз. Манназ. Лагуз. Ингваз. Дагаз. Отала.

   "Руны!" - понял Генка и обмер. А Никита раскинул руки кре-стом, замер на миг... словно бы с усилием вытянул правую руку и, начертив перед собой перевёрнутую букву Т, сказал:

  -- Молот на Севере, благослови

   и храни это священное место!

   Он повторил то же для всех сторон света,вскинул руку и ска-зал:

  -- Молот надо мной, благослови

   и храни это священное место! - опустил её, повторил:

  -- Молот подо мной, благослови

   и храни это священное место! - вытянул руки вперёд, как иду-щий лунатик, добавил:

  -- Молот, благослови и храни

   это священное место! - и, опять поворачиваясь по часовой, че-тырежды сказал то же, замирая руками вперёд для каждой из сто-рон света,а затем сложил руки на солнечном сплетении со словами:

  -- Вокруг меня и во мне

   Асгард и Мидгард!(1.)

   Генка обнял плечи руками - ему показалось, что за плечами Никиты стоит огромная мрачная фигура. И - это уже не показа-лось,это правда! - неподалёку в два голоса завыли волки... А Ники-та, вскинув руки вверх и в стороны, заговорил:

  -- Из домов всесокрытых,

   из путей всешироких

   должен я назвать норн

   и призвать дисов встать рядом...

   ...Урд-Верданди-Скульд! - голос его стал глухим,шедшим ниот-куда и отовсюду. Никита нагнулся, поднял с сучьев предмет, кото-рый туда положил - это оказался кожаный мешочек.Раздёрнув его шнуровку, мальчишка замер, держа мешочек перед лицом в сло-женных лодочкой руках. - Урд-Верданди-Скульд... - повторил он, с каждым словом доставая из мешочка какие-то предметы и выкла-дывая их на левое предплечье. Уронил мешочек и, подняв голову, прочёл:

  -- Один, открой мой глаз,

   которым я смогу увидеть знаки

   1. Названия мира богов и мира людей в мифологии германцев.Никита повторяет ритуал, практикуе-мый современными язычниками и употребляет многочисленные имена богов и богинь

77.

   и прочесть руны верно...

   ...Один-Вили-Вё!

   Пора мне с престола

   Тула поведать

   У источника Урд:

   Смотрел я в молчанье,

   Смотрел я в раздумье,

   Слушал Высокого слово.

   Говорили мне руны,

   Давали советы

   В доме Высокого.

   Так я их слышал,

   Так прочитал их...

   Смотри, Клир, - он не поворачивался к Генке. - Вот руна твоего прошлого. Руна Турисаз. Она перевёрнута, Клир. Там темно. Ты си-льный. Ты очень сильный. Но ты на распутье, и мир не понимает тебя, боится тебя и твоей силы, стремится тебя уничтожить. И сам ты не очень понимаешь, чего хочешь и где твой путь. Неясно, чем окончится эта схватка, но перед тобой выбор. И ещё - любовь. Пер-вый раз любовь...Вот руна твоего настоящего. Руна Райдо. Она ле-жит правильно. Ты в трудном пути, ты растёшь и мучаешься, ты должен прислушаться к мудрым советам. И силы твои растут. Но ты должен сражаться лишь за доброе дело, Клир, сражаться за справедливость. Она пришла к тебе.Девушка... Вот руна твоего бу-дущего. Руна Дагаз. Это день. При свете дня всё ясно. Это - наде-жда и счастье, это пробуждение и истинное виденье вещей, это свет там, где не ожидаешь его найти. И, может быть, это гибель - но гибель за идеалы, стоящие жизни... Так будет, если ты не свер-нёшь с дороги, Клир...

   ...Оглашены

   Виденья Высокого

   В доме Высокого! - громко сказал Никита и, тяжело дыша, сел

   прямо на траву. Всё его тело блестело от пота, глаза блуждали. Ген-ка вздохнул - и понял, что всё предыдущее время боялся глубоко дышать.Но теперь Никита выглядел просто замученным тринадца-тилетним мальчишкой - ТО, что стояло за ним, ушло в ночь, из ко-торой выступило на его призыв.

  -- Что это было?- спросил Генка, не решаясь двигаться. - Никит...

  -- Блин, как плохоооо... - простонал мальчишка. - Ну каждый раз

   так... мне Резко говорил, что у меня ещё годы не вышли, мне не-льзя...

  -- Так на кой же ты!.. - перепугался Генка и, подскочив к млад-

   шему, начал помогать ему одеваться. Никита не сопротивлялся, но улыбнулся:

  -- Я хотел... для тебя. Ты нас хорошо учишь...

  -- Молчи, пенёк! - прошипел Генка, поднимая его на ноги. - Пош-

   ли ляжешь, пошли, пошли...

   Он уложил Никиту, дал попить из фляжки и тот мгновенно

78.

   уснул.

   Генка хотел вернуться к почти прогоревшему костру, но во-зле углей ему почудились какие-то тени, мохнатые клубки зашмы-гали по двору - от этой ереси волосы вставали дыбом, и Генка в обнимку с винтовкой зарылся в сено, стараясь не прислушиваться к звукам снаружи и надеясь, что сразу уснёт.Но это не получалось. Тогда он стал думать о прочтении рун. Что-то Никита мог знать, но не всё - это во-первых.И потом - чтобы так сыграть,надо быть вто-рым... кто там лучший в мире артист?А волчий вой?А то, что Генка видел?

   С этими мыслями он всё-таки уснул и наутро не мог понять, то ли видел во сне, то ли правда, проснувшись на секунду - что ок-оло россыпи костровых углей водят хоровод какие-то непонятные существа, напевающие "Кострёму"...

   ...Утро было туманным и сырым - одно из тех летних, в кото-рые прямо не верится, что через какой-то час наступит жаркий и пронзительно-небесный день. Завтракали остатками ужина, Генка пораньше задал несколько вопросов о стрельбе в тумане, потом Са-ша пошла "по своим делам", а Никита - за водой к ручью. Надька осталась и неожиданно спросила:

  -- Ты что, с моей тёзкой закрутил?

  -- А что? - осторожно ответил вопросом Генка и про себя вдруг

   загадал: если она сейчас расскажет - мол, да Любэ ведь бывшая проститутка, ты что?! - значит, и здесь люди такие же, как везде, лишь бы соседа оплевать, а всё остальное - так, понты... Но Мэри I передёрнула плечами в лохмотьях "кикиморы" и неприязненно ска-зала:

  -- Зря ты... Она на пацана похожа. Ты не видел, как она дерётся,

   посмотри на тренировке.

  -- А ты? - Генке стало весело. - Ходишь по лесам, стрелять учишь-

   ся...

  -- Это другое дело. У меня фотка есть - Людмила Павличенко (1.), -

   Генка кивнул,давая понять, что знает, кто это. - Она красивая - не по-нынешнему, а по-тогдашнему - и ничего, была снайпером.

  -- Ну а что мне делать? - Генка улыбнулся. - Ты бы со мной ста-

   ла... дружить?

  -- Может, и стала бы, - Надька поднялась на ноги. - Может, и ста-

   ла бы, откуда ты знаешь?

   Генка не нашёлся, что ответить...

   ...Когда они вышли из брошенного села,туман отступил в ни-зины. Никита,шедший первым, остановился, положил на плечо ар-балет и повернулся к остальным:

  -- Правда, красиво? - спросил он оживлённо и, чуть смутившись,

   добавил: - Как дома...

   Генка удивлённо огляделся. Лес и лес... но потом неожидан-но согласился:

  -- Это точно.

   1. Женщина-снайпер времён Великой Отечественной, уничтожившая 309 гитлеровцев.

79.

ВЕНИКИ, ПАР И ЭКСТРЕМИЗМ .

   В баню Генку пригласил Диман лично. Это было церемонное и почти официальное приглашение.

   Вообще говоря, Генка не слишком-то хотел в баню. Он, если честно, просто стеснялся. Но, будучи городским жителем, привык принимать душ дважды в день и основательно мыться пару раз в неделю. Нет, как и всякий нормальный мальчишка, он вполне мог без этого обойтись... но если с утра до вечера (а то и до утра) изо дня в день вышибать из себя пот, не имея возможности смыть его иначе чем в реке или под струями холодного душа, да ещё если ты только вчера вернулся из шестидневного рейда по лесам,то от бани отказываться как-то глупо.

   Баня была классической - приземистое и довольно большое рубленое сооружение за огородом Андрияновых, над речкой. Пока Генка собирался и мялся, девчонки и младшие уже благополучно помылись, баню оккупировали Диман, Мачо, Скачок, Андрэ, Макс и Серый. Если честно, Генке льстило, что старшие ребята - а все шестеро были старшего его - относятся к нему не просто как к ра-вному, а скорее даже как к наставнику. Но сейчас он опасливо ду-мал о вениках, парной духоте и прочих прелестях классической ба-ни, с которыми был знаком заочно и не очень-то хотел знакомить-ся ближе.

   В предбаннике на крючках были аккуратно развешаны ве-щи, под лавкой в ряд стояла обувь. Тела жертв тут не валялись, за дверью в баню как таковую царила подозрительная тишина, толь-ко просачивалась влажная жара,напоминавшая о джунглях, да ле-жали тут и там берёзовые листики и прутья, навевавшие нехоро-шие мысли. В углу высилась гора деревянных тазиков-шаек. Ко-сясь на неё, Генка разделся и всунулся внутрь.

   В бане как таковой было пусто, но из-за низкой чёрной две-ри парной рвались белёсые взрывчатые клубы, доносились жуткое уханье, стоны, вопли и плеск такой интенсивности, что Генка нер-вно сглотнул. Судя по всему, там и происходило самое ужасное. Он решил по-тихому помыться и сбрызнуть отсюда раньше, чем его присутствие вообще обнаружат.

   Но сбыться этим мечтаниям было не суждено...Генка ещё то-лько неуверенно оглядывался в поисках воды,когда дверь в парил-ку распахнулась, с каким-то треском выпустив особо плотный клуб пара, и мимо отшатнувшегося мальчишки с хохотом и воплями на-ружу проскочили Андрэ и Макс. Генка с ужасом отметил, что оба были редкостного, не встречающегося у живых людей, малинового цвета. Вслед им кто-то гаркнул:

  -- - Слабаки!!!

   "Маманя, - подумал Генка,тихо пятясь к выходу.Но было уже поздно. Из приоткрытой двери высунулся Диман, одетый в шапку-ушанку. - С ума сошёл, - понял Генка, - кранты..." В правой руке у командира был веник.Увидев Генку,Диман нехорошо обрадовался:

80.

  -- - О! Заходи! - он несколько раз рассёк воздух своим оружием.

  -- - Я это, - Генка оглянулся на дверь в предбанник. - Я тут...Я там

   жарко нет это... короче я это не... не это я...

  -- - Взять, - коротко сказал Диман высунувшимся из-за его спины

   Скачку и Мачо. - Пациента на стол. Приготовить к операции.

  -- - Ааааа!!! - истошно заорал Генка. - Вы чего?! Не на-доооо!!!Ма-

   а!!! Я бо-ю-уусь!!!

  -- - Тише, умирающий, - сказал Скачок, хватая извивающегося

   Генку за щиколотки. - Доктор сказал - в морг, значит, в морг.

  -- - Спа-си-те-ееееее!!!!!! - без шуток заорал Генка, испытав при

   виде пышущей паром двери, куда его тащили, настоящий ужас. - Вы чоооо, я умру, слышите, ум!.. Я!.. псссс...

   Воздух вышел из него сам собой. Дышать было нечем. Смот-реть было некуда. Его шваркнули на что-то раскалённое рядом с инертным телом Серого (так, этого уже замучили...), окатили кипя-тком с запахом чего-то совершенно невероятного, оглушающего и ароматного, а потом... потом начали пороть!Самым настоящим об-разом, впервые в жизни, что-то приговаривая, в три руки. "Садю-ги... - обморочно подумал Генка, но вслух ничего не сказал, потому что не было сил. - Вот так они и развлекаются... заманили... всё... сердце останавливается... мама...папа... простите за всё... это рас-плата за то, что не был вам хорошим сыном... прощайте..."

  -- - ЙАААААААААУУУ!!!!! - издал он вопль,когда сверху рухнул ле-

   дяной водопад и, подскочив,заехал попавшимся под руку веником по груди хохочущего Димана. - Вы чего, скотоящеры?!?!?!

  -- - Лежи, дурак! - Диман ничуть не обиделся и только хохотал. -

   Да ложись, тебе говорю, ничего с тобой не будет...

  -- - Я лягу, а вы меня вообще изнасилуете, да?! - спасаясь от цари-

   вшей на уровне головы уж вовсе кошмарной жары, Генка рухнул обратно на доски, отметив, что вернувшиеся Андрэ и Макс залезли под самый потолок и там вовсю лупцуют друг друга вениками.- Ну я попал... ну я влип... - Генка обречённо закрыл глаза. - Всё. Делай-те, что хотите, только напишите домой, где моя могилка... и соври-те, что я умер без мучений...

  -- - Пару! - рявкнул Диман, и откуда-то из угла с грохотом артка-

   нонады рванулись новые клубы раскалённого пахучего тумана. Ге-нка понял, что жить ему осталось недолго и постарался расслабить-ся - будь что будет... Серый рядом подал признаки жизни - засто-нал и попросил шёпотом:

  -- - Ещё-о...

   "Вот так и становятся мазохистами..." - вяло подумал Генка, ощущая, что чудовищная экзекуция больше не пугает его, а скорей начинает нравиться - возникало ощущение какой-то отстранённо-сти ото всех проблем и полного покоя. Удары вениками почти не ощущались,Генка и не заметил,когда они прекратились.Это ничуть не напоминало не то что ванную, но даже сауну, куда он пару раз ходил...

   ... - Квасу хочешь?

81.

   Генка осоловело приподнял голову и открыл глаза. Пару ста-ло поменьше, хотя жара была почти прежней. Почти все спали, лё-жа на лавках. Диман с улыбкой протягивал Генке пластмассовый кувшин. Мачо, привалившись к стене, сдувал с губ капли и чему-то улыбался. Всё вокруг было в листьях. Тело приятно горело и ло-мило.

  -- - А я уснул, - признался Генка и сел, принимая кувшин. - Так

   здорово...

  -- - Конечно, здорово, - согласился Диман. - Ты ведь раньше и не

   был в бане никогда? В смысле, в настоящей?

  -- - Не был, - квас оказался ледяным и невероятно вкусным. - Я

   сначала правда перепугался. А сейчас уходить не хочется...

  -- - Надо, - сказал Диман. - Сейчас ребят растолкаем, одну вещь

   обсудим и всё, пора.

  -- - Какую вещь? - Генка подобрался, и Диман не разочаровал его:

  -- - Серьёзную, Клир. Очень... И вот что... - Диман помедлил. - Да-

   вай сперва поговорим с тобой... Чтобы всё было ясно. Мы тебя на-няли, чтобы ты учил нас стрелять. Ты нас учишь хорошо, всем нра-вится. И парень ты хороший... и вообще правильный, я это понял ещё когда про тебя узнавал, а то бы просто не стал с тобой иметь дела... По жизни правильный, понимаешь? Да что я, я тебе это сто раз говорил... Так вот... Юрз например учит нас драться, как ты стрелять. Но не только.Он ещё участвует в... в особенных делах.

  -- - Ты хочешь сказать... - Генка почувствовал в животе комок

   восторга и страха. - Чёрт, ты хочешь сказать, что вы не только го-товитесь к партизанской войне, но и что-то делаете уже сейчас?!

   Диман очень по-детски возил ногой по полу, сгребая листья в кучку. Потом разбросал её, поднял пальцами ноги один лист и, перехватив в руку, приклеил его себе на грудь слева.

  -- - Не просто что-то, - признался он. - Сам подумай - откуда у нас

   свои деньги, например? А Юрз сказал, что тебе можно доверять... да и все так думают... За это что-то старших посадят на 15-20 лет, а то и на пожизненное, а младших отправят в спецшколы. И все это знают. Просто по-другому мы не можем. И если ты хочешь, то можешь остаться просто инструктором по стрельбе. Даже если нас заметут когда-нибудь, то тебе ничего не грозит, ты просто ничего не знал. Ну, в крайнем случае - условное... А если ты решишь... То тебе дадут как и всем.

   Генка облизнул губы. Ему в голову вдруг пришла ужасная и одновременно влекущая мысль.

  -- - Вы... - спросил он и тоже начал сгребать листья на полу. -

   Вы... Вы убиваете?..

  -- - Иногда, - тихо сказал Диман. - Тех, кого нужно убивать. Мы

   все преступники, Ген. И если ты прямо сейчас уедешь вообще - я тебе ни слова не скажу и даже деньги отдам за это время. Около двух тысяч, Тонида точнее посчитает...

  -- - Я не трус! - вскинулся Генка. Диман пожал мокрыми плечами:

  -- - А это тут ни при чём... Конечно, не трус. Но этого мало. Пони-

82.

   маешь, Ген... Мы так поступаем, потому что не можем и не хотим больше терпеть того, что происходит на нашей земле. В этом воп-рос.Не просто недовольны происходящим,а не желаем с ним мири-ться. Такие ребята, как мы, не предусмотрены правилами совре-менной жизни. Рядом с нами находиться - всё равно что на бомбе сидеть.

  -- - Это кайф - сидеть на бомбе, - не открывая глаз, сказал Мачо. -

   Физический кайф... Всё становится в тыщу раз острее и ярче...

  -- - Ты его не слушай, - досадливо сказал Диман. - Он сумасшед-

   ший... Кукуня. Ты о себе подумай, Ген.

   Генка сел, подтянув колени к подбородку. Воображение ри-совало ему картины суда за какие-то невероятные преступления, пожизненное заключение, собственную гибель в перестрелке с ОМ-Оном, ещё чёрт-те-что... но в то же время какой-то бесёнок нашё-птывал ему на ухо: "Клир, да ведь ты мечтал об этом! Когда смот-рел вокруг и видел, сколько грязи... когда отец рассказывал, как их подставляли и предавали те, кто посылал их воевать... когда те-лик глядел... А Юрз? А Мачо с братом? А все остальные? В конце концов, мы же русские, мы на своей земле живём, а как будто в плену - кто у страха, кто у наркоты, кто у начальства... А чтобы просто жить и не гнуться - никто и не помнит, что это... Ну вот же такая жизнь, Клир, руку протяни! Вот настоящие ребята, которые не только о девках и пиве думают - ты же почти и не видел таких, а кого видел - все поодиночке... и не соберёшь, потому что никто никому не верит... Или так и будешь ждать, когда вырастешь? А вырастешь - так и что? Кто даст тебе на самом деле по совести жить и защищать то, что достойно защиты?! НУ!!!"

  -- Я согласен... с вами, - сказал Генка. - Если я правда вам нужен,

   то я согласен.

  -- Я же говорил, - Мачо открыл глаза. Диман ткнул Генку в плечо:

  -- Младшие ничего не знают. Об этом.Может, догадываются,но не

   знают. А старшие... те делают вид, что не знают. У них тоже есть какие-то дела, о которых не знаем мы. Вот такая жизнь... А теперь к делу,- Диман осушил остатки кваса.- Дело денежное.Макс,давай.

   Андриянов уселся удобнее и сказал:

  -- - Короче, Дриня вместо того,чтобы с нами на линию ходить,

   проработал неделю подметайлой в этом гадюшнике. Клиентура та ещё.Педикюр-маникюр,чистка шёрстки и продажа акс... слово та-кое он говорил, с сексом связано...

  -- - Звеньевой Андриянов, - лениво сказал Диман, - кончайте при-

   дуряться...

  -- - Не, правда, я сейчас вспомню... аксекссуаров, во! Их самых

   для собак всех пород. Я так понимаю, что их там сводят - типа по-родистых с породистыми, только с ценой Дриня напутал что-то - там тысячами долларов меряют... Ну, "суаре" по французски - это ведь "встреча", так? Секс-суар, секс-встреча...

   Андрэ уже не смеялся - он ржал над братом, раскачиваясь на полке и икая. Мачо, сохраняя полную невозмутимость, сказал:

83.

  -- - Макс, аксекссуары - это АКСЕССУАРЫ.Барахло разное. Я слы-

   шал, что собачьи шубки по двадцать пять тысяч зеленью стоят...

  -- - Да? - Макс коротко впал в задумчивость, потом отмахнулся: -

   Да ну и крен с ними.Короче, у Дрини теперь есть план помещений, график дежурств охраны и адреса хозяев шавок.

  -- - Я не понял, - подал голос Генка. - Если уж вы решили меня в

   своё дело допустить, то о чём вы?

  -- - А,да! - спохватился Диман. - В общем, недалеко от Кравцова, в

   бывшем детском санатории, есть дом отдыха для собак. Это сейчас модно. Содержит его предприимчивая одна дрянь,обслуживает та-ких же дряней, гребёт деньги.Вот её мы и тряхнём.А точнее - хозя-ев её питомцев. На выкуп их поставим.

  -- - За такой бизнес на кол надо сажать, - высказался Макс. - При-

   киньте, Дриня рассказывал: привозят пуделька.Так на него хозяй-ка потратила чохом больше пяти тысяч долларов! А Дриня как раз полы там мыл,и эта сучка,ну, пуделятница, спрашивает владелицу: "Ой, скажите, а вот этот мальчик чистый, вы его дезинфицируете, прежде чем он тут работает? Он же, наверное, уличный..." Пацан для неё "уличный",а её ненаглядный пуделёк -вершина эволюции...

  -- - Вообще-то это... - Генка поморщился.- Я собак люблю.Как-то...

  -- - Мы все тоже, - кивнул Диман. - Правда, у нас у каждого соба-

   ки, ты сам знаешь... Только Клир. Это - это не собаки, как и хозя-ева их - не люди.Для меня любой, кто способен потратить на мани-кюр для пса хотя бы доллар в стране, где два миллиона беспризор-ных детей - фашист, гад и нелюдь.

  -- - Последнее - самое верное, - добавил Мачо.

  -- - И обращение с ними будет соответствующее, - присоединился

   Скачок. - Ты, Клир, не видел, а я видел. У одного такого девчонка случайно машину великом задела. Так он на неё питбуля натравил. Прямо на глазах у людей. Вылезла такая харя из "мэрской" ското-возки и уськнула.Девчонка на всю жизнь хромая,а харя депутатом городской думы стала. Правда, недолго пробыла...

  -- - Это ты про Гаврюхина? - усмехнулся Мачо. - Да, было такое...

   В областном центре, в Остроге, - пояснил он Генке. - Потом у него чё-то полоса несчастий пошла - питбуль удавился, машина сгорела, дверь в квартиру взорвалась... Он и дёрнул в Питер жить. Подаль-ше от наших диких мест...

  -- Короче, берём собачатин, - подытожил Диман. - Мы с Мачо и

   ты, Андрэ - втроём справимся, выезжаем завтра... Ну, кому ещё что помыть надо? Пошли, сейчас ребята придут баню убирать...

   ...В предбаннике показалось очень холодно, и Генка, поспе-шно вытеревшись, начал одеваться - и обратил внимание на то, как Диман провёл пальцами по вороту куртки. Генка пошутил:

  -- - Проверяешь на вшивость?

  -- - А? - Диман посмотрел отсутствующе и усмехнулся: - Да нет...

   Ампулу проверяю.

  -- - Какую ампулу? - Генка перестал одеваться. Диман спокойно

   пояснил:

84.

  -- - Да понимаешь, Клир... На меня тут всё замкнуто. Целую кучу

   вещей только я знаю и только в памяти держу. Если что - мне не-льзя попадать, скажем, в ментовку или к бандюкам живым. Я ведь не смогу промолчать,если как следует возьмутся, - он пожал плеча-ми, - а что же из-за меня - людям пропадать? Вот я и достал неско-лько, ну, ампул, с цианидом. Один раз куснул - и всё, сразу.

   Генка молча смотрел на спокойно объясняющего это Димку, и тот рассердился:

  -- - Ну а что ты так смотришь?! Ну что ещё-то делать, если в такие

   игры играем?!

  -- - Ничего, - медленно сказал Генка.Потянул на ноги штаны и,

   снова посмотрев на Димана, сказал: - Я с вами. Теперь - просто не вопрос. Хотя... один вопрос. Можно, Дим?

  -- - Давай, - буркнул тот.

  -- - А что вообще за люди на вас работают?

  -- - Не надо говорить "работают". Помогают. Многие. Ты понима-

   ешь, хороших людей на свете много. В сотни раз больше, чем пло-хих. Но они почти всегда боятся активно бороться.Кто из-за семьи, кто из-за работы,кто просто за себя трусит...Но им стыдно.Вот они и думают: "Я просто помогу чуть-чуть..."Понимаешь? Я их не виню и даже понимаю. Мне их даже жаль. Они видят, что вокруг плохо, а решительно бороться - духу не хватает. А им перед нами стыдно - пацаны бьются,что-то сделать пытаются, а я сижу... Ну и помога-ют охотно, кто чем может - деньгами, информацией, кто-то просто промолчит... И им не так страшно, и нам польза...Хотя если бы все взялись по-правде,то всю мразь за неделю раздавили бы. И оружие бы нашлось,и деньги,и вожди... Андрэ! - окликнул он Олега Андри-янова, который ожесточённо вытирал голову. - Спой-ка, где гита-ра?

   Олег моментально скользнул наружу, оставил дверь откры-той. Все потянулись следом, устраивались на поленьях. Олег уже сидел на старой лавочке возле стены, перебирая струны. Не подни-мая головы, он спросил:

  -- - Отчего вы, поручик, печальны? - и Генка, как раз садившийся

   на самое удобное полено, не понял, что это начало песни, а Олег спросил снова:

  -- В чём тоски ваша тайная суть?

   Станислав и Владимир с мечами (1.)

   Неспроста украшают вам

   Грудь.

   Вам ли, сударь, не видеть развязки?

   Так довольно хандрить, милый мой!

   Нынче армия в Новочеркасске -

   Здесь начало дороги домой! - он вскинул голову, и Диман, опе-

   ршийся рукой на косяк двери, присоединил свой грубоватый голос к олегову альту:

  --

   1. Имеются в виду ордена Российской Империи. С мечами - в знак военных заслуг.

  -- 85.

  -- - И неважно, что полк меньше роты -

   Но у каждого грудь в орденах!

   Эскадрон ваш, блистательный ротмистр,

   Весь почти в офицерских чинах!

   Каждый ведает цену ошибки

   И победы пленительный вкус,

   Демонстрируя в яростной сшибке

   Ослепительный сабельный шлюсс!

   А-а... кто-то сыщет бессмертную славу,

   Кто-то сгинет, поверженный в прах,

   Когда лава проходит сквозь лаву

   На карьером идущих конях!

   Только всплеск угасающей мысли,

   Да холодная ночь, как смола,

   Если кто-то, безжалостно быстрый,

   Рассекает тебя до седла! - и Олег снова заговорил, даже не по-

   дыгрывая себе:

  -- - Мы невольники истинной веры.

   Это явь, как она ни горька...

   Нашу честь, господа офицеры,

   Не увяжешь, как тюк в торока...

   И когда над Россиею тучи

   Собираются, вроде чумы -

   Кто-то должен вмешаться, голубчик.

   Кто-то должен вступиться, голубчик.

   Ах, голубчик...

   Ну кто, как не мы?..

К Л И П.

   Видеомагнитофон и кассету принёс кто-то из бойцов, кто - Генка не уточнил. Он уже не раз натыкался на местном телевиде-нии на интересные клипы, снятые тут же, и Андрэ сказал ему, что есть целая кассета, но идти на студию Генка побаивался. Как-то - ещё в самом начале своего тут пребывания - он туда всё же заг-лянул, и некий субьект с безумным взором начал уговаривать его сниматься в новом сериале по мотивам какой-то повести "Атом-ный сон", в главной роли! Генка еле вырвался. Не то чтобы он не хотел сниматься в кино, но знал понаслышке, какие это муки и трата времени. Поэтому он попросил Андрэ достать кассету и ап-парат и после тренировки и обеда завалился домой - Андрэ ска-зал, что занесут сегодня.

   Кассета тоже была местного производства - Генка порой за голову хватался, чего только в селе не мастерили - в яркой цветной коробке с кадрами из клипов и надписями. На торцах было напи-сано рядом с фигурой вооружённого копьём всадника - логотипом здешней компании - "Студия "КОЛОВРАТ"". Генка засмеялся. Эти-ми кассетами - на любителя - сельсовет неплохо приторговывал в

86.

ласти. Клипы, сериалы, видеопособия для дачников, охотников и даже ролевиков расходились очень неплохо. А из-за названия не раз получались скандалы и даже суды. Как известно, "коловрат" - это русское название свастики,одного из древнейших европейских символов. На бурной волне борьбы с фашизмом студию пытались прикрыть за его пропаганду. Но адвокаты, нанятые сельсоветом, потрясали в суде кассетами, кричали, что вот он, Коловрат, Евпа-тий,(1.) нарисован чётко и ясно, и нечего очернять историю России! Село выиграло два дела и получило компенсации... Саму же короб-ку украшала надпись:

   Клипов было около сорока, в разном исполнении, разном ан-тураже и на разные темы. Объединяло их одно - и тексты, и музы-ка были высокого качества не только по записи и исполнению, но и по смыслу. Генка знал вообще-то, что снять клип не очень слож-но, но ему нравилось. Это были именно "клипы для наших". Ни по-псы, ни псевдонародных песенок, ни блатного хрипа. Где-то - на самом деле народное, где-то - бардовская, где-то - старый добрый рок или даже W.P.рок, причём, что интересно, рок играли чаще солидные мужики за тридцать и даже под сорок, среди которых Генка в одном из клипов узнал и главу сельсовета!

   Но больше всего ему понравился один клип...

   Андрэ - в форме - стоял у микрофона с гитарой посреди све-тового пятна и пел:

  -- Холодным пеплом замело их след,

   Но мальчики стоят и ждут ответа...

   Все те, кто, появившись на земле,

   Не дожил до пятнадцатого лета...

   А дальше с каждым куплетом, размеренной свинцовой лен-той вытекавшим из-под пальцев и из губ Андрэ, менялись блоки картинок...

  -- Их бесконечный строй угрюм и тих.

   Шеренги - словно траурные ленты.

   Так что же вы не взглянете на них -

   Премьеры, полководцы, президенты?!.

   ...Грязное, загорелое лицо мальчишки, растрёпанные волосы, тоскливые глаза, шея и руки - в колодке.Щёлкает плеть, визгливый окрик. Ноги, под ними - пыльная дорога.Ночь,костры, голоса, ржа-ние.Мальчишка карабкается на откос.Степь, солнце садится.Маль-чишка бежит навстречу солнцу, из степи - на запад.Ржут кони. Он лежит в воде ручья,пальцы вцепились в траву у корней берёзки, на спине - дыра, бурые пятна, ноги разбиты в кровь. Впереди - лес,

1. Евпатий Коловрат - рязанский боярин. После разорения Рязани Батыем в 1237 году собрал отряд из тысячи с небольшим человек и долго вёл против захватчиков партизанскую войну. Погиб под обстрелом из камнемётов после того, как Батый отчаялся одолеть его и его отряд в честных боях.

87.

   озеро, зелёный косогор...

  -- Всё тише барабанщики стучат,

   Но гаснущий их марш зовёт к возмездью!

   И вот - горит последняя свеча,

   Горит среди галактик и созвездий!..

   ...Шум, лязг, треск, грохот; стена, люди - мужчины, женщи-ны в кафтанах, в доспехах, с пищалями, секирами, саблями. Сни-зу вырастают ощетиненные захватами лестницы, лезут люди в кас-ках, в латах, с палашами, алебардами, мелькает знамя. Падает бо-родатый воин с окровавленным лицом. Мальчишка бросается к упавшему. Глаза. Кричащий рот: "Ба-тя!!!" Руки мальчишки, жилы выступили, костяшки ссажены. Он валит на врага неподдатливый зубец крепостной стены, не может ссилить. Над стеной - бешеное лицо, мелькает шпага. Спина - и уходящий в неё клинок. Паренёк вскидывается - и падает на лом всем телом. Зубец рушится вниз...

  -- Картонный город съела темнота,

   Погасли оробелые огни там...

   Но эта свеча светит неспроста -

   Она горит на бочке с динамитом!..

   ...Бастион, мешки с песком, люди в плоских фуражках, в бе-лых рубахах, офицер в длинном мундире с подзорной трубой. Пуш-ка отскакивает при выстреле,к ней бросаются заряжать,сбоку раз-рывается бомба, крик.Мальчишка - тоже в фуражке и рубахе,в ме-шковатых штанах, босиком - тащит мешок, с улыбкой вываливает из него несколько ядер к ногам хохочущих солдат, те треплют па-ренька по плечам. Он вскакивает на мешки,поворачиватся спиной наружу,нагибается,сдёргивает штаны.Смех. Щека с рыжим баком, сощуривается серый глаз.Гранёный ствол нарезного щтуцера. Щел-чок выстрела. Кружится, опрокидывается небо...

  -- Пускай весь мир вокруг уныл и хмур!

   Свеча горит во тьме неугасимо...

   Зажгли её, как жгут бикфордов шнур,

   Сгоревшие мальчишки Хиросимы!..

   ...Темнота, прожектора, стрекочут пулёмёты, бледно светят падающие ракеты. Белое лицо мальчишки. Пальцы - быстро потро-шат патронташ висящего на проволоке убитого, патронные пачки падают в мешок,глухо звякают.Свист пуль - совсем близко. Ручные гранаты - в мешок. Мальчик залегает, пластается по земле.На фоне неба - острые пики касок, слышен отрывистый говор. Два силуэта режут проволоку ножницами, в прорыв текут тени. Мальчишка - на коленях. Граната. Другая. Медные вспышки. Оживает рядом траншея. Тени падают, тают, но одна стреляет в упор. Ракета - и в её свете, раскинув руки крестом, мальчик падает на проволоку...

  -- Её спокойный свет неумолим.

   Не гаснет пламя, как бы враг не бился!

   Свечу друзья погибшие зажгли

   От тлеющего пепла Саласпилса!..(1.)

1. Станция в Латвии. В годы Великой Отечественной в концлагере Саласпилс латышские фашисты по приказу германского командования убили и замучили более 100 тысяч русских (множество детей)

88.

   ...Плетень. Лежащий мальчишка стреляет из ППШ. Несколь-ко убитых - в полувоенном, в немецкой форме. Мальчишка машет рукой остервенело, снова стреляет. За деревьями телега, в ней нес-колько раненых.Возница нахлёстывает коней. Впереди перебегают серые фигуры,тоже стреляющие от бедра.Мальчишка меняет диск. Стреляет.Серые всё ближе, кто-то падает, но их много. Мальчишка трясёт ППШ, заглядывает в ствол, отбрасывает оружие.Встаёт, вы-тирает лицо рукавом гражданской курточки. Садится на нижнюю жердину плетня, улыбается солнцу. Гитлеровцы подходят ближе. Офицер что-то спрашивает. Мальчишка с улыбкой убирает ногу - крупно нечищенный сапог и выкатывающаяся из-под него грана-та-"лимонка". Качаются ветви яблони...

  -- Пускай беда сжимает города,

   Как проволока вкруг запретной зоны!

   Но - снова прорастают сквозь года

   Мальчишки - как стальной посев сезона!..

   ... Рекламы. Проститутки голосуют. Подземный переход. Бомжи.Лицо маленького беспризорника, сигарета в грязных па-льцах. Ментовский патруль. По полутёмной улице идёт тесная группа молодых ребят в кожанках, в высоких ботинках, бритые наголо. Идёт строй современных кадетов. Рука пишет на сером краской из баллончика: "Россия FOREVER !" Мальчишка в крос-совках и камуфляже стоит и улыбается около берёзы на берегу ручья. Впереди - лес, озеро, косогор...

  -- Негаснущей свечи спокойный свет

   Горит на их клинках звездою красной -

   И, может быть, здесь кроется ответ -

   Пока ещё неточный и неясный...

   И, может быть, здесь кроется ответ -

   Пока ещё неточный и неясный...

   Пока ещё неточный и неясный... - шепчет Андрэ, склонив голо-

   ву. Свет гаснет...

   Это был последний клип, который Генка успел посмотреть. В дом кто-то вошёл, и он окликнул:

  -- Надь? - ему очень хотелось, чтобы это была Любэ - как-то так

   получилось, что после того разговора на реке они почти и не обща-лись,и Генка заподозрил,что девчонка-таки решила не иметь с ним "неслужебных" дел.

  -- Это я, - вошёл Диман. Генка удивился:

  -- А я думал, вы уже того. Уехали.

  -- Сейчас едем, - торопливо ответил тот. - Слушай, придётся тебе

   ехать тоже.

  -- С вами? - уточнил Генка.

  -- Нет... - Диман помотал головой. - В Острог.

  -- Да я там не был ни разу...- озадаченно сказал Генка. - А зачем?

  -- Слушай внимательно, - Диман потёр лоб. - Всё так вышло, надо

   спешно,а никого свободного нет.Тебя довезёт прямо до города отец Андрияновых. Выйдешь на площади у автовокзала.Это будет часов

89.

   пять. Возле вокзала не отирайся, походи по городу. В шесть ровно ты должен войти в вокзальный туалет. Всё надо делать абсолютно точно! Во второй кабинке слева возьмёшь прямо на унитазе пакет. Там тридцать тысяч рублей. Сядешь на первую электричку и сой-дёшь на нашем разьезде Оттуда можешь позвонить по мобильнику в штаб и жди. Приедут с лошадьми. Ясно?

  -- Да, - Генка встал.

  -- Повтори, - жёстко потребовал Диман.

  -- Шесть ровно.Вторая слева кабинка туалета на автовокзале. Па

   кет с деньгами. Звонить только с разьезда. Я всё сделаю. Не беспо-койся, Дим.

КЛИРИК ПРОТИВ МРАЗИ .

   Глеб уже минуту как пришёл в себя и оценивал обстановку. Он сидел, прислонённый к стене в отделении УАЗа для заключён-ных. Левая рука прикована к правой руке сидящего рядом бес-призорника. Темно, но не совсем - временами из кабины тоже что-то падает. Напротив сидят двое ментов. Один смотрит в заднее ок-но, забранное решёткой, второй поигрывает дубинкой. Мальчиш-ка-беспризорник по временам ёжился и тихо, дрожаще вздыхал...

   ...Всё шло хорошо. Генка даже посмеялся сам над собой - пе-ред отъездом он сунул в надрезанный шов джинсов(уроки Лешего!) длинную стальную спицу. Просто так, повинуясь какому-то толчку. Зря. Он помотался сорок минут по улицам города - Острог был по-лумиллионным облцентром, шумным и суетливым - в какой-то сте-пени даже наслаждаясь подзабытым ощущением большого города, зашёл в кафе, но еда показалась отвратной, позвонил домой и уз-нал, что отец уехал. Пакет в кабинке тоже взял без проблем, попы-тался понять, кто из посетителей туалета его оставил, но так и не понял. На автобусе добрался до железнодорожного вокзала, посмо-трел расписание - ближайшая электричка уходила в полодиннад-цатого вечера! Генка вышел из здания, и отправился мотаться по городу...

   К вокзалу он вернулся около десяти, прошёлся туда-сюда по площади с небольшим сквером, свернул за пакгаузы.

   И увидел, как между ними двое ментов, матерясь,бьют маль-чишку - явного беспризорного,примерно ровесника Генки.Тот не сопротивлялся, только закрывался руками. Занятые этим делом, менты не услышали шагов Генки - он застыл, поражённый увиден-ной картиной. Такого он ещё не видел - и, когда старший из мен-тов сказал: "Кончай его, нечего!" - а младший размахнулся нанести удар дубинкой по затылку мальчишки, Генка почти непроизвольно выкрикнул: "Нет, что вы делаете?!" А дальше он ничего не успел сделать - потому что не ожидал, не верил, несмотря на всю опреде-лённость происходящего, что это может быть на самом деле. Один удар пришёлся по темечку, второй - в колено...

   ...Голова болела несильно, но ломило колено. На очередном

90.

   прыжке на ухабе Глеб попробовал пошевелить ногой - шевелится,

   но больно... стоп, откуда ухабы?! Из-под прикрытых век он посмо-

   трел в заднее окно. Темнота. Они не в городе. Какой-то просёлок...

   Так. Убивать везут, что ли, хладнокровно подумал Глеб. Впо-лне может быть.Он видел, как эти гады забивали насмерть пацана. А по нему видно, что он не из беспризорных.И?.. И - вывезти пода-льше и записать в пропавшие без вести, потому что такой пацан может и хай поднять, полез же вступаться? Тогда вылететь из мен-товки можно, а где ещё найдёшь такую кормушку? Глеб не питал ни малейших иллюзий по поводу морального облика "арестовав-ших" их "блюстителей".Для таких жизни двух мальчишек в сравне-нии с тёплым местом - ноль, жизнь беззащитного - не объект для защиты, а ничто, в лучшем случае - объект для куража, для демон-страции власти, подкреплённой дубинкой, наручниками и писто-летом... И даже если бы были сомнения в том, что живыми их не отпустят - просто попадать в ментовку нельзя. Ни в коем случае. Сразу начнётся выяснение, кто он. Следующий вопрос - где он проводит лето? Следующий - что он делает за пятьсот километров от своего областного центра? А простой обыск (так, а ведь меня не обыскали...) даст массу интересного. Деньги, например. Кстати, обыскать могут и труп - и наверняка обыщут... Тогда спалятся и ребята. Амбец.

   Надо действовать. Быстро и беспощадно.

   Убивать их неохота. Он никогда никого не убивал. Не хоте-лось бы начинать с соотечественников, пусть и такой мрази. Но тут всё зависит от того, смогут ли они его внятно описать. Нет, не смогут. Темно - и тут, и там темно было, а свет фонарика искажает лицо до неузнаваемости.В лучшем случае смогут составить фоторо-бот, по которому можно арестовать половину обезьянника в любом зоопарке.

   Их счастье...

   Только бы нога не подвела. Клир сосредоточился. Боль мне кажется. Её нет. Я не хочу её. Её не существует. Она лишь в моём сознании, а я - хозяин сознания, я управляю им, а не оно мной... Как там Юрз учил...

   Хорошо, что свободна правая. И хорошо, что они такие ло-хи. Впрочем - скорее всего просто не стали обшаривать, решили отложить на потом. Какой бы этот "потом" не был.

   Начали...

   ...Едва ли менты что-то успели понять. В правой руке словно взорвавшегося изнутри мальчишки, только что сидевшего без соз-нания, мелькнуло что-то (это была выхваченная из шва джинсов спица), и сидевший ближе сержант тонко заверещал - острая боль пронзила его правую ладонь, которой он опирался о скамью. Генка молниеносным движением загнул спицу, прошедшую насквозь че-рез ладонь и решетчатую скамью, в кольцо - а левая его нога нос-ком впечаталась в кадык начавшего подниматься второго сержан-та. Тот задохнулся и осел на скамью, потом сполз на пол.Но прежде

91.

   чем он упал, Клир выхватил из кобуры держащегося за проткну-тую руку мента пистолет, оборвал ремешок крепления и, сбросив предохранитель, передёрнул затвор и взял мента на прицел.

  -- - Молчи, - нарочито сипловато приказал Генка. Мент, для кото-

   рого всё это выглядело, как секундный вихрь, родивший острую боль в его ладони и полное непонимание,тут же закивал. В его рас-ширенных от боли глазах стояли слёзы, сейчас стало отчётливо ви-дно, что ему лет двадцать, не больше. Но жалости Клир не испыты-вал.. Вольно ему было пробовать силу на двух пацанах. А теперь один из них оказался чем-то страшным и непонятным. Кушай на здоровье и молись, что останешься жив. - Сними ключ, - приказал Глеб беспризорнику. Мальчишка действовал быстро и беспрекосло-вно - в его взгляде при слабом полусвете из кабины Генка читал почти такой же страх. - Лежать! - тычок носком ноги за ухо пресёк попытку второго сержанта очнуться.

   Наручники распались.

  -- - Ключ от двери, - приказал Генка. Сержант дрожащим голосом

   ответил:

  -- - Она... только снаружи... правда...

  -- - Ты со мной? - коротко бросил Генка беспризорнику. Тот облиз-

   нул губы и кивнул. Очевидно, инстинкт подсказал ему, что тут его точно ждёт смерть, а странный ровесник то ли убьёт, то ли нет. - Приготовься прыгать и не бойся.

   И Генка наотмашь выстрелил в дверь.

   Мальчишки вывалились на дорогу. К счастью, УАЗ в самом деле шёл по просёлку, не очень быстро, но Генка невольно охнул - нога подломилась, и он наверняка бы переломался, но только про-катился кубарем и встал на колено.

  -- - Бежим скорей, я знаю это место, - возбуждённо выдохнул бес-

   призорник. Надо же - не умотал тишком... Но додумать эту мысль Клир не успел - УАЗ резко затормозил, послышались хлопки распа-хивающихся дверей. Выстрелы Генки - один, другой, третий, чет-вёртый - слились в тарахтящую очередь. Послышались хлопки взрывающихся шин, истошный вопль боли, другой, ругань - Генка прострелил ноги выскочившим из кабины. Ударил автомат - кто-то из них стрелял веером над землёй, но Генка, увлекаемый беспризо-рным, уже свалился в канаву и с трудом сдержал стон.

  -- - Нога-а... ссс... сука... - выдавил он. - Беги, я тут сам...

  -- - Не, погоди, я помогу, - засуетился мальчишка и подлез под ру-

   ку Генки,помогая подняться. - Погоди,типа сейчас...ты наваливай-ся, я крепкий...

   От пацана пахло потом, немытым телом, жвачкой, чем-то сырым. И крепким он тоже не был - тощий, Генка это ощущал. Но и запах, и готовность мальчишки помочь, и то, что он был тощий - всё это неожиданно слились во что-то очень дружелюбное и своё. Генка вдруг почувствовал почти нежность к этому пацану и бурк-нул:

  -- - Ну похромали... я сейчас разойдусь...

  -- 92.

  -- - Как ты их! - восхищённо прошептал мальчишка, честно волоча

   хромающего Генку. - Раз, раз, раз... - и он засмеялся приглушённо-звонко, словно маленький мальчишка, увидевший, как смелый, си-льный, а главное - добрый взрослый расправился с его давними и грозными обидчиками. - Тут сейчас...тут есть такое место... мы от-сидимся...

   "Надо бы, - подумал Генка. - Там как минимум один вполне боеспособный, автомат,да и подкрепление уже летит - террористов ловить, конечно... Скинхедов, ваххабитов, нацболов, братковских "сынов полка" - о ком они там доложили, интересно? Фантазия-то у них буйная..."

   Боль отвлекла его от этих мыслей, он охнул, и тащивший его мальчишка подбодрил:

  -- Пришли почти... Тут это - осторожней...

   Генка увидел широкий спуск, что-то вроде карьера, в даль-нем конце - решетчатую громадину то ли недостроенного, то ли по-луразрушенного здания.

  -- Что это? - спросил он, против воли наваливаясь на беспризор-

   ного. Тот ответил с одышкой:

  -- Силикатный... завод... заброшенный...

   Они прохромали через карьер к воротам, вошли на терри-торию мимо большого коллекторного люка. Было темно и тихо, но мальчишка упрямо и уверенно волок Генку на себе. Тот молчал, ка-ждый шаг отдавался рвущей связки болью. "Неужели искалечили?"

  -- Сюда, - мальчишка повернул за угол коридора. - Ребята, это я!

   Посреди большой комнаты без одной стены горел костёр. Во-зле него стояли и сидели в напряжённых позах с полдюжины чело-век.

  -- Привет, - сказал Генка...

   ... - Спасибо, - сказал Генка, принимая коробочку с горячей "одноразовой лапшой", как назвала это блюдо длинноволосая дев-чонка лет 14 с хмурым лицом - опять Надежда,сезон Надежд...Ма-льчишку, приведшёго Генку, звал Макс, его ровесника, бывшего тут за главного - Вован. Ещё тут были двое пацанов лет по 12 - Бе-лый и Гриня - и три экземпляра мелочи, пацаны и девчонка, кото-рых не представили, но которые смотрели на Генку во все глаза.

   Эта компания жила тут с начала лета. Вернее, жила не тут, а в тот самом коллекторе - хоть и тесном, но относительно удоб-ном. Днём старшие по очереди отправлялись в город на промысел. Вот, Максу сегодня не повезло - спёр товар при разгрузке из-под ментовской "крыши"...

  -- Мы с Максом иногда аликов трясём, - рассказывал Вован рав-

   нодушным тоном. Один из младших пацанов уже спал у него под боком, второй сидел возле девчонки и смотрел на Генку большими глазами. - Если сильно датый и при деньгах... Надька проститутка, без сутенёра, так, по воле - тоже опасно, могут убить запросто...

  -- Хрен им, - девчонка показала,ловко выдернув из кармана, опа-

   сную бритву, взятую умелым хватом. - Пробовали уже...

93.

  -- Белый с Гриней тоже по этому делу, на любителя, не каждый

   день, - продолжал Вован. Генка подавился лапшой, посмотрел на двенадцатилетних пацанов - совершенно обычных, они сидели рядом, Белый смотрел в огонь, Гриня хрипловато сказал:

  -- Правда... За это платят хорошо, а у нас вон, трое мелких. Мы

   сами из Эстонии, там около границы есть такой детский дом, на самом деле публичный, для европейцев и штатовцев. Туда русских пацанов, девчонок собирают. Мы оттуда сбежали год назад, через границу. А тут то же самое. Ну... полегче, конечно, тут ты сам ре-шаешь, сколько, с кем... а там как скажут...

  -- А где ваши все?! - почти крикнул Генка. - Родители где?!

  -- У него, - Гриня кивнул на Белого, - в автокатастрофе погибли.

   они это - ну, типа против эстонцев были, им подстроили катастро-фу, а его сразу в детдом в этот. А у меня они бухают, я им зачем? Там то же самое, отец меня за бутылёк первый раз сдал...

  -- И вы... - Генка невольно оскалился, словно ему было очень бо-

   льно. - Но как же вы...

  -- За это платят хорошо, - сказал Гриня. - Мы бы сами перебили-

   сь, а вон у Надьки сестра и брат, и у Вована братишка, они же са-ми пока ничего не могут... ни воровать, ничего...

   На какой-то миг Генка представил себе - а если бы у него было вот так... ну, мать, например, лежала больная, и нужны были бы деньги, позарез нужны, и предожили бы много и сразу за... он бы... Он ведь тоже согласился бы. Ведь это же - мама... И от возни-кшего в душе чувства гадливого осуждения не осталось и следа.Его дотла выжгла вспыхнувшая ненависть к тем, кто допускает всё это...и тут же хвастается с экрана телевизора "ростом","достижени-ями", "успехами",копит деньги, чтобы отдавать какие-то долги тем, у кого и так - миллиарды... Генка огляделся.

   Замурзанные,типично русские лица сидящих вокруг мальчи-шек и девчонок...Генке стало страшно.Он раньше редко задумыва-лся, сколько же таких на свете. И если верно, что дети - будущее страны, то будущее России - пустыри, коллекторы, свалки и помо-йки.Генка не видел ни одного азиата, кавказца или (ну где там!) еврея.

   Брошены были только русские дети.

   - Ребята, - сказал Генка. - Ну я не понимаю... Вокруг до хрена

   брошенных деревень. Вообще брошенных. Неужели вам нравится жить на помойках, в коллекторах вот в этих, постоянно бояться, терпеть разных гадов?.. Да переселяйтесь в любую такую деревню! На земле всегда прокормитесь без попрошайничества,вы выносли-вые, к трудностям привычные, живёте командой... Ну чего вы тут пропадаете, ведь всё равно пропадёте, вообще пропадёте, с конца-ми...

   - Мы понимаем, - вздохнул Вован и почесал нос. - Мы тоже про

   это думали... Знаешь, как страшно бывает? -вдруг совсем по-дет-ски признался он. - Вот, за последний месяц больше десяти чело-век наших сожгли заживо, даже неизвестно, кто... Но мы не дере-

94.

   венские, понимаешь? Просто не знаем, как за это браться, да и привычней в городе, если честно... Хоть как-то, а живёшь.

  -- - "Живёшь"! - сердито передразнил Генка и охнул - неловко ше-

   вельнулся и колено вспыхнуло болью. - На поживу ментам, педуль-никам и маньякам?! Сам-то слышишь, что говоришь? Вон, о млад-ших подумайте, у них-то какое будущее?! Вы же русские ребята, вам не тошно так существовать, не тошно видеть, как в вашей же стране на вас, как на грязь смотрят?!

  -- - Да в какой нашей стране... - начал Вован - Она наша, что ли?

  -- - Да, ваша! - сказал Генка зло. - И моя. А чья же - этих сволочей

   наверху, что ли, черноты разной да политиков?!

  -- Если бы мне оружие дали, - вдруг сказал Белый, - я бы пошёл

   обратно в Эстонию и убивал. Всех. Констеблей, военных, просто их людей...А если бы мне сказали, кто маму и папу...я бы живой бом-бой стал.Мне бы только взрывчатку и показать, где эти,кто убивал. Мне уже всё равно, я не человек. А так хоть отомстил бы. Я пробо-вал узнать,даже специально подстилался несколько раз под разных там... Без пользы...

   И он глянул на Генку такими глазами,что тот обмер.Это были страшные глаза.

  -- Пошли спать, - встал Вован. - Костёр тушите...Надь, дай ему, -

   он кивнул на Генку, - бинт эластичный, там был у нас...И забинтуй ему колено...

   ...Генка проснулся от холода. Он долго смотрел на низкое чё-рное небо. Нога тупо мозжила. Ребята спали вокруг. Когда Генка сел, Вован тоже открыл глаза.

  -- Уходишь? - спросил он.

   Генка молча достал из кармана пакет, разорвал обёртку. Там были пятисотенные.Не его.Он достал шесть и положил на холодную трубу,проходящую под потолком.И увидел, что проснулся и тот ме-лкий, который вчера весь вечер смотрел на него.

  -- Не уходи, - попросил он. - Без тебя страшно.

  -- А со мной нет? - удивлённо спросил Генка. Мелки покачал голо-

   вой. - Ты же меня не знаешь совсем.

  -- Знаю, - серьёзно сказал мелкий. - Ты супермен. Как в кино.

  -- Спи ложись, - шикнул Вован,и мелкий послушно лёг, но не сво-

   дил с Генки глаз. - Проводить?

  -- Да не надо, - Генка встал, попробовал - нога держала.

  -- Поднимешься на склон за дорогой, за кустами - лесополоса, -

   сказал Вован. - А там трасса... Спасибо тебе, слышь?..

   ...Генка почти поднялся на склон и повернул за кусты, когда сзади послышался ровный гул мотора.Оглянувшись, он увидел, как по дороге юзом спускается машины - большущий серо-зеркальный джип "пэтфайндер", остановившийся возле коллекторного люка.

   Генка застыл, чуть пригнувшись, поражённый чувством опа-сности, внезапно охватившим его. Он увидел, как из машины вы-лезли трое хорошо одетых мужчин средних лет - двое атлетически сложенных, третий толстый,чем-то похожий на того типа, который

95.

   по телику рекламирует пивной алкоголизм с выпадением памяти. Судя по их поведению, взрывам смеха и громкому разговору, все трое были сильно пьяны, хотя на их движениях это никак не ска-зывалось. Один из них, встав над люком, начал туда мочиться под хохот своих приятелей, потом крикнул:

  -- - А ну, крысята, молитесь! Счас начнём зачистку...

  -- - Чё,тащить,что ли? - толстый нагнулся к машине, одну за дру-

   гой достал три канистры. Третий спросил:

  -- - А это чё, типа правда в кайф, такая веселуха?

  -- - А вот услышишь, как они запищат, - пообещал толстый. - Мы

   уж пару раз так делали - ёма, это что-то, лучше любого бухла!

   Из коллектора послышался чей-то отчаянный голос. Генка, пробиравшийся за кустами ближе, не расслышал, но тот, который мочился в люк, со смехом перевёл:

  -- - Слышь, они просят, чтобы мелких отпустили, а?!

  -- - Не-не, - замотал головой толстый, - с мелкими ещё интерес-

   ней... Во если бы у них там девки были... Э, девки есть?!. - крикнул он в коллектор.

   Все трое засмеялись, толстый стал откручивать крышки ка-нистр. Обострённым чутьём Генка ощутил запах бензина и только теперь до конца понял, какое развлечение придумали себе эти три скота, бесящихся с долларового жира. Милиция даже если и най-дёт трупы, спишет всё на то, что "беспризорные нюхали бензин и погибли в результате самовозгорания от неосторожного обраще-ния..."

   Двум подонкам Клир прострелил головы двумя выстрелами, успев подобраться на пять метров. Толстый, обалдело посмотрев на рухнувшие в брызгах мозга и крови трупы товарищей,вскинул гла-за - и увидел Генку, стоящего возле кустов с наведённым на него пистолетом.

  -- - Пук, - отчётливо сказал толстый животом, отвешивая челюсть.

   Глаза у него сделались масляными и нездешними. Генка нажал спуск... и пистолет коротко щёлкнул.

   Осечка.

   Толстый неуверенно полез за пазуху, всё ещё не сводя взгля-да с мальчишки, непонятно откуда взявшегося и застрелившего двух его приятелей. Наглая уверенность возвращалась к нему.

  -- - Ну я тебя... - начал он и отшатнулся - Генка швырнул в него

   "макар". Выпрямившись и достав наконец дорогую "беретту", тол-стый не увидел мальчишки - тот как сквозь землю провалился.

  -- - Сбежал, что ли? - пробормотал бандит... и ощутил, как в заты-

   лок упёрся холодный ствол.Этого не могло быть - за какую-то секу-нду пацан сумел проскочить за его спину, ухитрившись пропасть из поля зрения, достать из джипа обрез "помпы" и...

  -- - Ошибка, - сказал мальчишка за спиной. - Я не сбежал.

  -- - Не надо, - успел попросить толстый. Это были последние в его

   жизни слова. Выпущенный в упор сноп картечи снёс ему голову.

   Обезглавленная стокилограммовая туша подлетела в воздух и тя-

96.

   жело грохнулась в песок.

   Генка прислушался. Было тихо, только по шоссе редко шур-шали машины, да в коллекторе всхлипывал одинокий голос, твер-дивший время от времени: "Не надо... дяденьки, пожалуйста, не жгите... я не хочу, пожалуйста... не жгите, дяденьки..."

  -- Вылезайте, - сказал Генка. - Скорее, ну?!.

   ...Две "беретты" и обрез Генка бросил к ногам Вована и Мак-са. Остальные стояли поодаль.

  -- Берите, - Генка швырнул "макар" в огонь. "Пэтфайндер" чадно

   горел,воняя пластмассой и мясом. - Пользуйтесь, если что. Но с ум-ом, поняли? Иначе крышка вам. Отсюда уходите как можно быст-рее и как можно дальше... И мне пора.

   Второй раз за полчаса он повернулся и пошёл к откосу, по-лез на него, морщась от боли в ноге. "Беретта" оттягивала карман куртки, было тошно и хотелось лечь.

  -- - Слушай! - крикнул вслед Макс - А кто же ты всё-таки?!

   Генка остановился и повернулся, расставив ноги. Он добрал-ся до верха откоса...

  -- - Клирик, - ответил он, нарочито металлизируя голос.Беспризор

   ники разинули рты, глядя на него снизу вверх. - Воин Русского Це-нтра. Защитник...

   ...Он уходил, и ему было хорошо. Да, нет никакого Русского Центра. Он выдумал его за секунду, когда увидел в глазах этих ре-бяи надежду и веру в чудо. Но эти ребята теперь будут верить, что он - есть. И... кто скажет, какие всходы даёт одно-единственное слово, сказанное вовремя? Может быть,когда-нибудь пустыри про-растут стальной щетиной штыков - на горе и смерть тем, кто засе-ял их брошенными судьбами...

   И поделом.

ХОРОШИЙ ГЛУПЫЙ ЧЕЛОВЕК .

   То, что идти самому не получится,Генка понял после первого километра. Нога подламывалась и, казалось, колено при каждом шаге лопается болью, как стеклянная бомба с кипятком - именно такой образ преследовал мальчишку. У всего есть предел, застав-лять себя бесконечно нельзя, а с определённого момента перестаёт помогать любой аутотренинг. Кроме того,Генка понимал, что в гря-зной драной одежде он выглядит немногим лучше бомжат, с кото-рыми только что расстался. И что, хотя менты и не запомнили его лица, никто не помешает первому же патрулю прихватить хрома-ющего мальчишку"для выяснения"...а дальше дело плохо.Стрелять? Иногда это не лучший выход. Как сейчас.

   Генка несколько раз вяло помахал редким машинам, но ни одна не остановилась. "Я - человек вне общества, - почти весело подумал мальчишка и понял, что особого упадка морального духа не ощущает. - "...жажда не особенно мучила стрелка - всё это дос-тавляло ему смутную радость, ибо было романтично," - вспомнил

97.

   Генка строки из стивенкинговской "Тёмной Башни" - книги, кото-рую он почитал наравне с "Эквилибриумом", черкасовским сериа-лом повестей про Влада Рокотова и фильмом "Брат-2". - Но дело-то плохо..."

   Дело было настолько плохо, что он дохромал до знака, огра-ничивающего скорость до 60 км/ч и сел около, привалившись к железному стояку.Надо было закатать штанину и посмотреть ногу, но Генка понимал, что ничего хорошего там не увидит и просто си-дел, думая, как же ему быть дальше. Он проводил глазами "двенад-цатые" "жигули" тёмно-вишнёвого цвета - и удивился, увидев, что они остановились, коротко взвизгнув тормозами. Генка сунул руку за пазуху и напряжённо уставился на машину, но из неё тяжелова-то выбрался немолодой рослый мужчина с солидным пузом и доб-рым лицом - именно добрым, а не наигранно-добрым. Грузно сту-пая, мужчина подошёл к Генке. Мальчишка не сводил с него глаз; Клиру вдруг показалось, что он раньше видел этого человека, и да-же не раз. Но, покопавшись в памяти, Генка понял, что среди его даже шапочных знакомых такого нет.

  -- - Ты что сидишь-то? - спросил мужчина басисто. - Отдыхаешь?

  -- - Да вроде того, - Генка усмехнулся. - Погода хорошая.

  -- - И я так подумал,- согласился мужчина,неожиданно цепко рас-

   сматривая Генку. - Еду мимо,вижу - сидит парень у столба.Не ина-че, думаю, как погода ему нравится... Ну ладно. А то, может, под-везти?

  -- - А куда вы едете? - Генка огляделся.

  -- - В Ладигин, - охотно ответил мужчина. - Был в Остроге, церкви

   смотрел, а в Ладигине я в гостинице. Вообще я турист, - он снова улыбнулся, - из Сибири... Ну так поедем?

   Ладигин для Генки был неплохим вариантом. В конце кон-цов, это больше ста километров, там его никто и в глаза не видел, а добраться оттуда до места - не так уж и сложно, можно просто позвонить, наконец, ведь явный форс-мажор, как говорится... Но Генка, соврав, предупредил:

  -- - У меня денег нет.

  -- - Я про деньги ничего не говорил, - покачал головой мужчина. -

   Скучно одному ехать...

  -- - Спасибо, я поеду, - Генка начал подниматься и коротко охнул.

  -- - Погоди, - мужчина неожиданно быстро, словно живот и не ме-

   шал, опустился на колено и коснулся ноги Генки. Тот сам не ожи-дал от себя этого - вскрикнул и сел с мокрыми глазами. - Тебя не из машины выкинули? - мужчина глянул потемневшими глазами.

  -- - Нет,честно, - покачал головой Генка. - Я вижу, что вы думаете,

   но я не беспризорник, правда. Я подрался просто. Так получилось. Я дойду, погодите.

  -- - Ну-ну, - кивнул мужчина.

   Генка в самом деле сумел подняться и дохромать до маши-ны, но внутрь "жигулей" почти упал. Салон был таким же новень-ким, как и вся машина в целом, он не нёс на себе никаких отпе-

98.

   чатков индивидуальности владельца. Мужчина сел рядом, покоси-лся на любопытно оглядывающегося Генку и пояснил:

  -- - Недавно купил... Водитель я ещё тот.

  -- - Лучше плохо ехать, чем хорошо идти, - весело ответил Генка.

  -- - Ты правда так считаешь? - мужчина тронул с места. - А вот я

   любил ходить, пока это не отрастил, - он смешно колыхнул живо-том.

  -- - Не, я в принципе тоже ходить люблю, - поправился Генка. - Но

   не в такой ситуации... А вы учитель?

  -- - Почему ты так решил? - удивился мужчина.

  -- - Ну... - Генка пожал плечами. - Я не знаю. Просто подумал, что

   вы учитель. Разве нет?

  -- - Нет, - мужчина, весело поглядывая на мальчишку, покачал го-

   ловой.

  -- - Ну, значит, тренер или воспитатель, - настаивал Генка.

  -- - Вообще-то правильно, - кивнул мужчина. - А у тебя глаз намё-

   танный...Ну теперь я угадаю. Раз ты не беспризорный, значит... живёшь в деревне на каникулах. У бабушки. Поехал в город вспо-мнить о культурной жизни. Подрался. Дома-то теперь все на ушах стоят?

  -- - Не стоят, - помотал головой Генка и поймал себя на том,что то-

   же улыбается. - Я предупредил, что задержусь... Но не думал, что из-за этого, - он кивнул на колено.

  -- - Болит? - уточнил мужчина. Генка пожал плечами:

  -- - Да нет... Да там вообще ерунда была бы, если бы сразу занять-

   ся. Но времени не было... - он хотел добавить ещё что-то, но сам забыл, что, потому что впереди - далеко впереди, но отчётливо - увидел милицейский пост. - Вы простите, - сухо сказал Генка. - Но вам лучше меня сейчас высадить. Спасибо вам, но...

   Мужчина посмотрел на него с откровенным интересом и ки-внул:

  -- - Пристегнись.

  -- - Вы не понимаете... - начал Генка, но мужчина прервал его:

  -- - Я понимаю, что нас оштрафуют,если увидят,что ты без ремня.

   Генка накинул ремень и расслабился. Ремень не мешал ему стрелять в случае чего. А просить остановиться не хотелось больше. Просто потому, что не хотелось никуда идти пешком. Да и возмож-ности такой не было, если честно.

   Повинуясь взмаху жезла,"жигули" свернули к обочине. Генка заметил, что мужчина не стал выходить, а опустил стекло и невоз-мутимо дождался,когда подошедший лейтенант,нагнувшись, козы-рнул и неразборчиво представился, после чего вполне разборчиво потребовал права.

  -- - А в чём, собственно, дело? - водитель подал права.

  -- - Плановая проверка, - пробубнил постовой. - Так... так... а...

   ясно... А мальчик?

  -- - Мальчик мой племянник, - пояснил мужчина. - И чем скорее я

   доставлю его домой, тем лучше для нервов его родителей.

  -- 99.

  -- - Понятно, - лейтенант снова козырнул. - Проезжайте, счастли-

   вого пути.

   Ни слова не сказав, мужчина тронул машину. Генка молчал. Сосед молчал тоже. И только через какое-то время спросил:

  -- - Что ты натворил? Ищут явно не тебя,но ты что-то наделал,

   ведь так?

  -- - Ничего, - коротко отрезал Клир. Но потом пояснил: - Я не крал,

   не торговал наркотой и не взламывал ларьки. Я просто заступился за беспризорного пацана, которого били двое сержантов...

  -- - Это они тебя... так? - Генка кивнул. Мужчина процедил что-то

   и резко переключил скорость. - А беспризорный?

  -- - Мы бежали вместе, а там не знаю. Вы можете меня высадить.

   Вы и так мне помогли.

  -- - В Ладигине я тебя могу доставить, куда скажешь, - не обратил

   внимания на Генкины слова мужчина. - Или, если хочешь, поедем со мной в гостиницу. Отдохнёшь, приведёшь себя в порядок и по-чинишься, а потом решишь, что и как.

   Генка задумался. Шевельнул мышцами груди, ощутив писто-лет. И кивнул:

  -- - Ну... ладно. Пусть будет гостиница...

   ...Женщина-портье, безразлично скользнув по Генке взгляд-ом, улыбнулась постояльцу:

  -- - Как съездили, Вячеслав Петрович? - она подала ключ.

  -- - Более чем, - кивнул тот. - Вы не могли бы попросить подать в

   номер чай на двоих и аптечку?

  -- - Может быть, врача? - встревожилась она.

  -- - Нет, достаточно аптечки, уверяю вас.

  -- - Конечно, Вячеслав Петрович, сейчас всё будет.

   Номер был на втором этаже; лифтами гостиницу, конечно, не снабдили. Около дверей Генка уже еле сдерживал стон - идти было почти невозможно. Вячеслав Петрович посматривал обеспо-коенно, но помощи не предлагал, а в номере - двухкомнатном, до-вольно хорошем даже не по здешним меркам - кивнул на дверь ванной:

  -- - Иди мойся. Я пока разберу, что привёз, а там и всё прочее по-

   доспеет.

   Кивнув, Генка поволокся в ванную. Пустив воду, он присел на край и первым делом выложил на подставку пистолет. Потом начал раздеваться, бросая одежду на скамейку у вешалки. Снял эластичный бинт.

   Колено выглядело чудовищно. Чёрное с алым, распухшее, оно вызывало страх. Генка понимал, что травма не такая уж и се-рьёзная, но на вид оставалась только ампутация. Подумав об этом невесело, он сполз в воду и, выдохнув, устроился в ней как можно удобнее.

   Выяснилось: это получилось настолько удобно, что Генка за-дремал или даже заснул - как обычно бывает, организм полностью выключился, оценив место, как безопасное и потратив почти все

100.

   экстренные резервы. Генка даже не сразу проснулся, когда понял, что в ванной он не один.

   Вячеслав Петрович стоял около вешалки и задумчиво разгля-дывал "беретту". Генка бросил быстрый взгляд - одежды не было.

  -- - Что за пистолет? - спросил, не глядя на него, мужчина.

  -- - Беретта, - тихо и внятно ответил Генка, вставая и переступая

   на коврик. - Где одежда?

  -- - В чистке... Накинь пока халат, - Вячеслав Петрович поднял

   глаза. - Не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Я не извращенец и да-же не агент милиции... Кстати, пакет, который был в куртке, я не вскрывал и положил на стол в зале.

  -- - Я не боюсь, - спокойно ответил Генка, набрасывая махровый

   халат. Боль в колене возвращалась. - Просто вы мне понравились и мне не хотелось бы причинять вам вред.

  -- - А ты можешь? - мужчина серьёзно взглянул в глаза

   мальчишке. - Пистолет у меня...

  -- - Нет, - Генка качнулся, и "беретта" канула в карман халата. -

   Вот так.

  -- - Интересный ты человек, - мужчина приподнял угол рта, и Ге-

   нка определённо сказал:

  -- - Ну честное слово, я вас видел. Много раз, но не помню, где...

  -- - Может быть, встречались? - Вячеслав Петрович вышел из ван-

   ной, не закрывая дверь. Генка поискал взглядом тапки, не нашёл и похромал босиком, открыв сток ванны. Он так и не вымылся, но пыль и пот остались в горячей воде.

  -- - Точно нет, - уверенно сказал Генка, извиняясь взглядом и без

   приглашения садясь в кресло к столу, на котором был сервирован чай с печеньями и стояла тарелка с жареной картошкой-фри и со-сисками с грибами. - Спасибо, я правда голодный... А вам ничего не будет? Привезли мальчишку, заказали еду, одежду отдали...

  -- - К сожалению, даже дежурный милиционер не заглянет, - непо-

   нятно ответил Вячеслав Петрович. Впрочем, Генка понял, почему к сожалению - потому что всем по фигу... Взявшись за вилку, он тут же отложил её и вздохнул сердито:

  -- - Ну где я вас видел?!

  -- - Не мучайся, - мужчина встал,вышел в соседнюю комнату и ве-

   рнулся, неся книгу - очевидно, недавно изданную или нечитанную. Названия Генка не различил, потому что Вячеслав Петрович пока-зал задний форзац... и Генка заморгал. Покусал губу, снова помор-гал, кашлянул и сказал:

  -- - Вы Кропилин? Вячеслав Петрович Кропилин?! Так не бывает...

  -- - Не бывает, - согласился мужчина. - Я и книжки пишу о том,че-

   го не бывает,а мне потом говорят - так не бывает, вы всё придума-ли... Автор едет по шоссе и подбирает загадочного подростка с та-инственным пакетом и пистолетом за пазухой...Выдумка сплош-ная.

  -- - Еммаа... - грубо и искренне сказал Генка. И развёл руками.

  -- - Ты ешь, ешь, - предложил писатель, но тут же, присев напро-

101.

   тив, с интересом спросил:

  -- - Значит, такие тоже читают мои книги?

  -- - Такие - это с пистолетами и пакетами? - уточнил Генка, жуя.

   -Читают...Не скажу,что вы мой любимый писатель,но многие кни-ги ваши мне нравятся.

  -- - Многие? - с лёгкой претензией и какой-то даже обидой спро-

   сил Кропилин.

  -- - Пожалуйста, не обижайтесь, - Генка качнул вилкой. - Вообще-

   то это я обижаться должен.

  -- - Ты? - писатель непонимающе свёл брови. - Почему ты?

  -- - Хотя бы потому, что у меня отец военный. А у вас во всех кни-

   гах, которые с начала девяностых написаны, кто главные злодеи? Военные. Те книжки, которые до этого, ну, при СССР - там воен-ные у вас все положительные, романтичные даже... Вы извините, пожалуйста, Вячеслав Петрович... - Генка замялся. - Но такое впе-чатление, что вы в детстве про войну много читали и представля-лась она вам таким красивым делом, как в песне. А как Союз гик-нулся и попёрло всё это не где-то там и когда-то там, а почти возле дома - вы просто... вы извините ещё раз... вы просто испугались. Вы ведь человек интеллигентный... извините...

   Кропилин побагровел. Генка смущённо положил вилку. Зна-менитый детский писатель тяжело дышал. Потом сказал сухо:

  -- - А ты нахал... У тебя что по литературе?

  -- - Трояк, - вздохнул Генка. - Я программу не люблю, хотя вообще

   читаю много.

  -- - Это заметно, - Вячеслав Петрович явно справился с собой, гла-

   за у него заблестели. - Хм... Позиция... Не скажу, что ты во всём неправ. Но я всё-таки прав больше.

  -- - Потому что вы старше? - немного насмешливо спросил Генка,

   уплетая картошку.

  -- - Да нет, не поэтому... Война - это зло. В детстве... да что там, и

   гораздо позже я этого не понимал. Мне казалось, что в ней есть ро-мантика... Признаюсь. Тут ты угадал. Но потом я понял...

  -- - Война - это работа,- поправил Генка. - Её дают военным поли-

   тики, журналисты, правозащитники, народное мнение... А потом все становятся в позу и дружно костерят "вояк". А армии - это, мо-жет, последнее на земле место, где ещё осталось много порядочных людей на квадратный километр площади... У вас получается, что кто надел форму - тот дурак, убийца и садист,не будь у нас армии, то сразу жизнь пошла бы распрекрасная. Но у других-то армии есть!

  -- - Но там не такой бардак и беспредел,как в нашей! - горячо ска-

   зал писатель и даже встал. - Воровство, дедовщина, убийства, каз-ни пленных...

  -- - Да везде то же самое, - почти лениво поправил Генка. - Вы пу-

   таете армию, тыл и просто подонков.Мой отец служит большую ча-сть сознательной жизни. Ему сто раз предлагали работать в ком-мерции. Он отказывался и имеет с этого контузию, два ранения,

102

   сто благодарностей и двести выговоров. А если бы он не отказа-лся? Он, другие... Была бы сейчас вместо пусть дерьмовой... ой, плохой, но России - зона международного контроля... И так уж по-отдавали кучу такого, за что драться надо было. Осталось немного, так и его отдать?

  -- - Никакая земля не стоит человеческой жизни, - твёрдо и тихо

   сказал писатель. - Это - самое ценное. Особенно - жизнь ребёнка.

   Генка отложил вилку и встал.

   - Помните, у вас есть повесть "Дорога на бастион"? - спросил он, не сводя глаз с лица Вячеслава Петровича. - И герой - мальчишка Санька... Это ведь Крым? Севастополь? Вы так хорошо о нём пи-шете... А теперь представьте себе, как вашему Саньке запретили говорить по-русски. В Севастополе, где похоронены наши адмира-лы. Я их имён не помню, если честно. Я из другого поколения... Вы помните наизусть, наверное... Но вы согласились отдать Севасто-поль, чтобы не было крови... А я... я не взрослый, я ребёнок. Но я бы пошёл драться. Я бы зубами грыз. И гордился бы, что лягу в од-ну землю с теми, кто не считал, что земля - это... это просто так. Это не просто так. И флаг не просто так. И честь, и вера, и слава, и память... А для кого всё это просто так, тот сам просто так... И те, про кого вы пишете, что они тупые убийцы - они не считали, что Россия - просто так. Они её защищали, как могли, хотя им все мешали - мамки солдатские разные, суки продажные... - Генка по-высил голос, видя,что Кропилин воздел брови. - Да, суки! И другие! А они - защитили! Это благодаря им у меня английский в школе пока иностранный язык! Это благодаря им наши девчонки пока паранжей не носят! Да, они матом ругаются!И водку пьют! И киве-ров у них нет! И мой отец такой! Но они... - Генка сглотнул. - А если так, как вы пишете... то вот так однажды можно всё оправ-дать, потому что жизнь важнее. Важнее чего? Всего? Всего-всего? Я не знаю,я сказать просто не могу, - Генка сел, поморщился от бо-ли в колене. - Простите... Я сейчас уйду, только одежду принесут... А что до жизни ребёнка... Сколько тысяч их погубили потому, что в своё время не нашлось того,кто за неделю утопил бы в крови наро-ждавшийся бардак? Да, крови было бы много. Но меньше,чем при кровопускании, растянутом на полтора десятилетия.

  -- - Это не твои слова, - сказал Вячеслав Петрович потрясённо.

  -- - Не мои, - согласился Генка. - Я так не умею, я же... дитя. Но

   мысли - мои, поверьте. Ваши нынешние герои - слюнтяи. Сказоч-ка для самых маленьких, розовый сон. Мне кажется, прежние ва-ши же герои нынешним руки бы не подали... А идеи, которые вы исповедуете, опасны не для власти, не для армии. Они Россию гу-бят. То, что от неё осталось. И между этой гибелью и нами - и вами тоже! - стоит только армия.И вообще те, кто верит, что за флаг мо-жно умереть. Они и на гражданке есть, просто там они рассеяны среди... массы... - Генка вдруг улыбнулся и предложил: - Хотите я вам стихотворение прочитаю?Это вообще-то песня, но гитары нет.

  -- - А ты сможешь под гитару? - спросил Кропилин. - Он смотрел

103.

   как-то странно - без обиды и с жалостью. - У меня есть.

  -- - Ну... - Генка замялся. - Давайте... Только я плохо пою. И играю

   не очень хорошо. Так. Тренькаю.

   Вячеслав Петрович принёс из соседней комнаты чехол кори-чневой кожи,раздёрнул "молнию" и достал гитару чёрного лака. Ге-нка положил ногу на ногу, устроил инструмент и, даже не пытаясь его настроить, объявил:

  -- - Очень личное в войне. Слова Розенбаума, музыки нету... Вот.

   Вряд ли стоит мне вам объяснять,

   Что такое для меня и для моих друзей

   Война.

   Всё равно не сможете понять,

   Если не испита чаша полная её

   До дна... - мальчишка подыгрывал себе, склонив голову на бок и глядя в пол, стараясь петь "под Розенбаума", но съезжая на свой собственный дискант, только чуть приглушённый:

  -- - Вряд ли стоит мне вас укорять

   В том, что пальцем своим чистым тычете всех нас

   В дерьмо.

   Никогда не сможете понять,

   Что такое заходить живым

   К убитому домой.

   Вряд ли стоит мне вам предлагать

   Не смотреть с усмешкой на одетый парнем дома

   Камуфляж.

   Никогда не сможете понять,

   Как горит, идя к земле свечою, ИЛ,

   В котором дембеля.

   Вряд ли стоит протирать лады,

   Чтоб вы поняли жару, в которую с ума

   Сбежал

   Отгонявший от отравленной воды

   Огнемётом своих собственных солдат

   Сержант! - Генка мотнулся, ударил по струнам...

  -- - Крикну братьям -

   Мёртвым или живым:

   "Братья, хватит! Это были не мы!!!

   Братья, хватит! Это были не мы..."

   Вряд ли стоит говорить о том,

   Что вам кажется таким неблагородным делом -

   Месть!

   Но попробуйте сдержать свой стон -

   Заглянуть в ведро с кусками друга -

   И простить суметь...

   Вряд ли стоит мне просить за тех,

   Кто по вашей милости у Бога

   Получил отказ.

   Никогда вам не понять тех стен,

104.

   На которых по ночам бессонным

   Плачут сотни глаз... - Вячеслав Петрович слушал молча, откинув-шись на спинку кресла и глядя на мальчишку немигающими гла-зами. А Генка пел:

  -- - Вряд ли стоит мне вас убеждать,

   Что неправильно живёте - во грехе живёте

   Вы!

   Всё равно не сможете понять,

   Как порой приятно перед боем

   Покурить "травы".

   Крикну братьям -

   Мёртвым или живым:

   "Братья, хватит! Это были не мы!!!

   Братья, хватит! Это были не мы..."

   И вряд ли кем-то мне права даны

   В этой песне рассказать всё то,

   Что знаю только я.

   Никогда вам не понять луны -

   Той, что смотрит мне в лицо

   Из кровью сытого

   ручья... Вот и вся песня... - Генка взглянул на писателя и вдруг смутился. - Вы извините... пожалуйста. Но мне просто обидно. Вы такой хороший человек... и умный... но... но такой глупый... Ой! Извините... Я ведь, по-вашему, тоже отрица-тельный герой.Типа Пташки из "Полян, где танцуют скворешни", только мелкий. Пока.

  -- - Ты и это читал? - усмехнулся писатель, принимая гитару.

  -- - Я говорил, я много читаю...

  -- - Мда, - Кропилин погладил пальцами гриф и непонятно сказал:

   - Конференция четырёх держав.(1.) - Но ты всё-таки не считаешь меня совсем уж бездарным?

  -- - Я?! - Генка вытаращил глаза. - Да что вы... Правда, вы, по-мо-

   ему, гений.Ну а как распоряжаться своим талантом - каждый ведь сам решает.

   Теперь уже вытаращился сам Кропилин. И захохотал - так, что заколыхался живот, искренне и весело. Генка растерянно улы-бался, потом тоже начал смеяться. И всё ещё смеялся, когда писа-тель сказал серьёзно:

  -- - Да, ты много читаешь...Ну а какая моя книга тебе больше все-

   го нравится? Назови, для меня это очень важно.

   Генка честно задумался. Потом решительно сказал:

  -- - "Мальчишка с клинком."

  -- - Ого, - Кропилин покачал головой. - Но она же совсем старая.

  -- - Ну и что? - Генка пожал плечами. - Она про вечное.

  -- - Погоди, я сейчас, - Вячеслав Петрович грузно поднялся и вы-

1. Писатель имеет в виду один из рассказов Дж.Р.Киплинга. Фабула рассказа - случайная встреча в гостиничном номере прославленного писателя - сноба и пацифиста - с четырьмя юношами,офицера-ми английских колониальных войск, в ходе разговора с которыми писатель проникается уважением и даже завистью к отважным и прямым "людям дела", которых раньше сожалеюще презирал.

105.

   две, шел, унося гитару в соседнюю комнату. Он вернулся минуты через неся в руке тоже свежеизданную книжку и ручку. - У меня с собой как раз есть экземпляр, я встречался со школьниками в Нов-городе по дороге сюда... - он раскрыл первый форзац и спросил: - Тебя как зовут? - Генка замялся. - Ну и ладно... - черкнув несколь-ко строк, он протянул книгу мальчишке. - Держи. Дарю.

   Чёрной гелевой пастой на белом листе было написано:

Мальчишке с "береттой"

от хорошего глупого человека

В.П.Кропилина -

как ни странно, с наилучшими пожеланиями.

   И - размашистая подпись.

  -- - Спасибо, - стеснённо сказал Генка.

  -- - Давай-ка займёмся твоей ногой, наконец, -предложил писа-

   тель.

НОЧЬ НА ИВАНОВ ДЕНЬ . САМ ДЕНЬ . И НОЧЬ ПОСЛЕ . . .

  -- Давай-ка займёмся твоей ногой, - сказал врач, мягким нажи-

   мом укладывая Генку на кушетку. Клеёнка была холодной. Диман стоял возле дверей и смотрел на Генку непонятно. - Так. Красиво, - оценил врач довольно спокойно. - Подрался?

  -- Подрался, - замогильным голосом ответил Генка, пряча глаза от

   Димана.

  -- Бывает, - согласился врач и предложил: - Ну-ка, закрой глаза и

   расслабься... А вы, Дмитрий, сию секунду покиньте помещение и ждите снаружи...

   ... - Давай рассказывай, - приказал Диман, легонько нахлёс-тывая запряжённого в беговушку коня. Генка, рассматривая коле-но под закатанной штаниной - оно приобрело почти нормальный цвет и форму - задумчиво сказал:

  -- Как он это делает?

  -- Это довольно просто, - нетерпеливо сказал Диман. - Так что

   там случилось?

  -- А как у вас с рейдом на собачник? - поинтересовался Генка.

  -- О, это ещё та история была... - оживился Диман,но осекся и су-

   хо заметил: - Но сначала я всё-таки хочу услышать, что там у тебя произошло. И?..

  -- Дай хоть расслабиться, прежде чем вы меня выгоните... - обре-

   чённо буркнул Генка. - В общем так. Во-первых, я шесть тысяч ва-ших денег потратил. Во-вторых, ментов покалечил, когда от них убегал с похищенным оружием. В-третьих - троих братков завалил и в джипе сжёг, - Генка мельком удивился, что при отчётливом во-споминании об этом не испытал ни страха, ни отвращения. - В че-твёртых и в пятых - знаменитого писателя дураком назвал. Что в шестых - я не помню, хотя наверняка что-то было... С чего начи-нать?

  -- Начни по-порядку, - предложил Диман нейтральным тоном...

106.

   ... - Вот и всё, - закончил Генка. - Мне когда собираться? Или вы меня утопите, чтобы я ничего не разгласил? Ладно, я сог-ласен...

   Диман, сидя боком, внимательно слушал Генку. Предостав-ленный сам себе конь давно остановился, с хрустом и пофыркива-ньем жевал траву у чьего-то забора.

  -- Ну что ж, - Диман вздохнул. - Как ты сам говорил - это форс-

   мажор. Ты действовал по обстоятельствам.

  -- А?.. - Генка удивлённо уставился на командира. А тот, выпры-

   гнув на траву, потянулся и добавил:

  -- Более того - ты действовал достойно. Как человек.

  -- А деньги?! - выпалил Генка. Диман усмехнулся:

  -- А насчёт денег тебя будет грызть Тонида. Но не долго, она же

   не дура. Пошли денежки на святое дело - то есть, куда и должны были... Так, давай я тебя до дома отвезу, отдохнёшь как следует перед будущими подвигами. И особенно перед завтрашним днём... Ннны!

  -- А что будет завтра днём?! - насторожился Генка.

  -- Завтра, мой юный и необразованный друг - Иван Купала, - ва-

   жно сказал Диман, - и в частности множество мероприятий днём, купальская ночь, а послезавтра - общие манёвры подразделений самообороны.

  -- Манёвры? - сегодня для Генки был вечер вопросов. - Настоя-

   щие? В смысле, и взрослые тоеж?

  -- В основном взрослые, - поправил Диман. Генка удивился:

  -- Они что, тоже... ну, в войну играют?

  -- Играют в войну в российской армии, когда показывают спек-

   такли о борьбе с международными террористами, - заметил Диман, - а наши готовятся обороняться...

  -- Дим, - задумался Генка, - а разве армия с террористами не дол-

   жна бороться? Так чего же ты смеёшься?

  -- Смеюсь, потому что страшно, - буркнул Диман. - С террориста-

   ми, Клир,должна бороться части и подразделения МВД.А когда для иностранных наблюдателей разыгравают действо с применением авиации, танков и кораблей под названием"отражение внезапного нападения террористической группы", то мне страшно станови-тся... и стыдно до слёз. Что у нас, террористы главные враги?

   Генка замолчал, переваривая сказанное. Беговушка легко катила по ночной летней улице, было тепло и тихо.

  -- Дим... - снова начал он. - Я подумал... До эстонской границы

   тут сколько?

  -- Да в общем недалеко, - отозвался тот. - А что? Планируешь на-

   лёт на публичный дом?

  -- А ты не смейся! - и Генку прорвало. - Ты знаешь, знаешь, это

   ведь... это ужасно!Это не Чечня,это не Средняя какая-нибудь Азия, это ведь страна европейская, член НАТО, они же цивилизованные! А эти мальчишки... Белый... и Гошка... я сперва на них подумал...

   а потом мне - мне так жалко их стало, так жалко, Дим! А сколько

107.

   там ещё таких?! Их же искалечат на всю жизнь, они ведь не от природы там такие, ну типа больные, как бывает... Они же нор-мальные, здоровые, просто до них никому дела нет... Я не знаю, я понимаю, что это чужое государство, Эстония...

  -- Это провинция Эстляндия Российской Империи, - жёстко ска-

   зал Диман. - Всё остальное - чушь, бред, хрень собачья.Знаешь,кто больше всех зверствовал на Новгородчине во время войны? Нем-цы? Хрена.Им не до этого было, они на фронте с нашими рубились по двадцать пять часов в сутки, вся земля под Ленинградом кро-вью пропиталась... Эстонцы из дивизий ЭсЭс и добровольческих батальонов. Мы когда туда походами ходили - оружие искать и па-вших захоранивать - то старики в деревнях такое рассказывают... - он оборвал себя и спросил: - Ты что предлагаешь? Налёт?

   У Генки захолонуло сердце. Но он вспомнил глаза Белого - и твёрдо сказал:

  -- Налёт. Воевать так воевать. Всё наше - и рыло в крови.

  -- Ты Пикуля читал? - удивился Диман.

  -- Это отец так любит говорить, - ответил Генка.

  -- А... Тут вот какое дело. Надо сначала решить, куда этих, кото-

   рых отобьём, девать будем. Это я поручу тут, когда найдут место - тогда и поговорим... - Диман вздохнул: - Да и не все уходить захо-тят...

  -- Не все?! - Генка онемел. - Да я...я бы...я бы на карачках уполз!!!

  -- Увидишь, - печально сказал Диман. - Хорошо, если половина...

   А остальные уже всё. Переродились. Кормят хорошо, тепло, деньги водятся, подарки дарят, небось... почитатели... Пальцем попал - считай увяз... Ладно, - Диман тормознул возжами. - Приехали, от-дыхай... тебе помочь дойти?

  -- Да вот ещё! - возмутился Генка...

   ...Когда он включил свет в первой комнате - за столом сиде-ла и листала книжку Кинга - "ОНО" - Надька.

  -- Привет, - сказала девчонка, поднимая странно виноватые гла-

   за. - А я жду, жду...

  -- Привет... - Генка заулыбался. - Я подумал, что ты обиделась за

   что-то... проводить не пришла... и в медпункт...

  -- В медпункт я испугалась, - честно сказала девчонка. - Подума-

   ла - а вдруг у тебя что-то... серьёзное.

  -- А не пришла почему? - Генка присел к столу. - Когда уезжал? -

   он заглянул под полотенце, там была большая тарелка с картошкой и котлетами, вишнёвый морс в кувшине. Есть хотелось жутко, до спазмов в желудке, но он опустил полотенце и повторил вопрос: - Не пришла почему?

   Надька опустила глаза. И сказала:

  -- Я подумала... ты там, на речке... ты просто меня пожалел... и...

   Она тихонечно,дрожаще вздохнула,не поднимая глаз. И Ген-ка вдруг ощутил что-то... что-то, не имевшее названия. Нежность? Жалость? Нет... и да, и нежность, и жалость... и ещё кучу всего, та-кую огромную кучу смешанных чувств, что он отчаялся подобрать

108.

   ей название. Он просто встал, сделал два шага вдоль стола, при-сел, подогнув колени (боль толкнулась всё-таки), возле ног Любэ и положил голову ей на голые колени. Закрыл глаза. Ладонь девчон-ки легла на волосы, перебрала их.

  -- Значит, правда... - тихо сказала Надька. - Значит, не сказка...

  -- Сказка, Надь... - прошептал Генка. Она тихо засмеялась, играя

   с прядями волос, потом сказала:

  -- Голову тебе надо помыть... В бане недавно был, да вы там, я

   знаю, только вениками друг друга лупите да идиотничаете... Са-дись есть и иди ложись. Димка сказал тебе, какой день завтра?

  -- Мгм... - Генка сел, охнул, пожаловался: - Болит... Хороший

   день.

  -- Вот и пойдёшь отдыхать.

   Генка не очень помнил, как ел. Он начал засыпать прямо за столом, в глаза как будто налили клею. Стоило свести веки, как об-рушивалась какая-то круговерть, затягивавшая вглубь.

  -- Пойдём. - в очередной раз заснув, он почувствовал, как Надька

   помогла встать и послушно зашагал за ней, а точнее - поволокся рядом с нею. Потом он оказался в постели под простынёй, и голос Надьки сказал в темноте: - Я тут посижу, около тебя.Хочешь,спою?

   Генка хотел сказать,что очень хочет,но не смог даже кивнуть и услышал только первые строки - тихий голос отодвигал бешеную круговерть, и сон накатился спокойной тёплой волной...

   - Отпусти, отпусти меня, горюшко,

   Ты пригрей, ты пригрей меня, солнышко,

   Ветры буйные, будьте мне братьями,

   Моя память - дорогой обратною...

   Девчонка сидела на краю постели, в ногах у Генки, поставив пятки на край и обняв колени руками. Она знала, что Генка спит. Но знала и то, что во сне он слышит её песню - а значит, там не бу-дет ничего страшного и тяжелого..

   - ...Занесло её время ненастное,

   Не пролезть, не пройти - слово на слове.

   Солнце село давно, небо - вороном,

   Ах ты память моя - туча чёрная.

   Ты, головушка, не советчик мне.

   Кто-то шепчет слова еле слышные.

   Не мешай, пустота, дай прислушаться,

   Дай мне память свою да ослушаться.

   На распутье дорог - влево, вправо ли -

   Кем-то камень врыт с двумя гранями.

   Отыскал, что мне любо-дорого.

   Так спасибо тебе, рука добрая... (1.)

   ... - Да, я у Гены... Нет, он спит... Да, останусь... Спасибо. Я знала, что ты мне веришь... папа. Спокойной ночи.

   1. Б. Рысева.

109.

* * *

1. Участники игры.

  -- Участниками игры могут быть все члены организации независимо от возраста, социального положения и звания в организации (дифференциация присутствует лишь по степеням сложности игры зависимо от возрастов бойцов.)

  -- Любой из членов может отказаться от участия в игре.

2. Снаряжение и оружие.

  -- Основным оружием является пейнтбольный автомат (маркёр) любого типа. Единственным общим требованием является огра-ничение скорости красящего шарика - не более 90м/с.

  -- В качестве оружия могут использоваться красящие гранаты. Запрещены гранаты кустарного изготовления.

  -- Для создания шумовых и визуальных эффектов могут исполь-зоваться праздничная пиротехника и стандартные дымовые шашки.

  -- Транспортные средства в игре не участвуют (кроме тех случаев, когда цель игры связана с отработкой действий на транспорте).

  -- В состав индивидуального снаряжения входят:

  -- камуфляж с обязательным опознавательным знаком стороны, на которой сражается боец;

  -- разгрузочный пояс или жилет;

  -- защитные очки;

  -- рюкзак для личных вещей и продуктов;

  -- обувь;

  -- макет боевого ножа;

  -- элементы обычного снаряжения туриста, нужные в многодневном походе;

  -- по желанию - головные уборы, раковины для гениталий, налокот-ники и наколенники, перчатки.

  -- Снаряжение и оружие предоставляются организацией, но могут приниматься собственные вещи бойцов, если они удовлетворяют стандартам.

3. Права и обязанности бойцов.

  -- Количество бойцов сторон обуславливается конкретикой военной игры.

  -- Командиры сторон обладают полной властью.

  -- Решение судьи не обсуждается и стоит выше любых распоря-жений командира.

  -- Снимать очки на протяжении огневого контакта и при угрозе его возникновения запрещается категорически. Команды снять и на-деть очки даёт командир. На нём же лежит ответственность за строгое выполнение этих команд.

110.

4. Ход игры.

  -- Началом игры считается прибытие отряда на определённый за-ранее рубеж, который доведён до всех бойцов ещё до выезда на игру. Тогда же проводится общий подробный инструктаж с росписями в журнале по технике безопасности. До всех так же доводится место расположения штабного пункта, куда должны направляться выбывшие из игры и где находи тся врач.

  -- Бойцы должны помнить, что игра имеет круглосуточную протя-жённость - и на отдыхе, ночёвках, биваках вести себя соответ-ственно, соблюдая правила маскировки и партизанской войны.

  -- Форма ведения боевых действий, маршруты отрядов, места и время ночёвок и т.д. определяются командирами. Судьи не име-ют права вмешиваться в их деятельность по этим вопросам.

  -- Похищать или отбивать снаряжение, оружие, боеприпасы, про-дукты питания разрешается. Вопрос об их возвращении "закон-ным владельцам" не ставится. Захватившие их используют за-хваченное на правах военных трофеев.

  -- Продукты берутся по заранее оговорённому списку сухим пайком.

  -- Разрешается использование подножного корма.

  -- "Убитые" небольшими группами (поодиночке двигаться запре-щено) выбираются к штабному пункту.

  -- "Убитый" обозначает себя неподвижным лежачим положением и отброшенным оружием.

  -- Привлекать местное население для получения сведений о мест-ности и посторонних людях разрешается.

  -- Запрещается:

  -- намеренно стрелять в голову и пах;

  -- принимать какое-либо участие в игре после своей "гибели";

  -- снимать очки без приказа командира;

  -- вступать в споры с судьёй;

  -- стирать с себя или товарищей краску от попаданий либо пытаться скрыть попадания другим путём;

  -- стрелять в "убитых" или использовать их как прикрытие от огня;

  -- стрелять в животных или людей, не имеющих отношения к игре;

  -- производить закупки продуктов и снаряжения в местных магазинах (при наличии таковых) в случае их утери независи-мо от обстоятельств таковой;

  -- производить тайные или явные реквизиции у местного населения;

  -- брать с собой и использовать для охоты или развлечения огнестрельное или пневмобаллонное оружие;

  -- привлекать местное население к прямому участию в игре;

  -- притворяться "убитыми".

5. О пленных.

  -- Обстоятельства пленения:

111.

  -- силовой захват при попадании в засаду, внезапном нападении или в бою;

  -- захват бойца, лишённого возможности передвигаться или отстреливаться при условном поражении конечностей;

  -- сдача в плен.

  -- Пленный обязан честно отвечать на заданные ему вопросы, даже если его ответы могут принести вред товарищам.

  -- Пленный имеет право бежать.

  -- Пленного можно:

  -- обездвижить путём связывания;

  -- заставить переносить груз или выполнять хозяйственные работы;

  -- разменять на своего пленного;

  -- использовать как прикрытие в бою.

  -- По отношению к пленному запрещается:

  -- стрелять в него или угрожать выстрелом;

  -- применять физическое насилие;

  -- оскорблять или унижать действием или словами.

   Генка ещё раз листнул брошюру, закрыл её и потянулся с по-двывом, изо всех сил.Нога ни капельки не болела, настроение было отличное. Через открытое окно доносился совершенно определён-ный праздничный шум,на холме за озером горел здоровенный кос-тёр, хорошо видимый даже отсюда, из комнаты.

  -- Э, ты где?! - послышался крик откуда-то из сеней - Генка узнал

   голос Мачо,а через секунду он сам вместе с Саньком бесцеремонно вошёл в спальню.

   Генка раскрыл рот. Мальчишки были одеты в белые с крас-ной вышивкой рубахи, подпоясанные широкими ремнями с фигу-рными пряжками, на которых висели ножи и синие штаны с напу-ском на мягкие коричневые сапоги без каблуков. Шею у того и у другого охватывали маталлические гривны с чеканкой. Подбоче-нясь, Мачо спросил, заметив изумлённый взгляд Генки:

  -- Что, не смотримся?

  -- Смотритесь - не то слово, - Генка поднялся и тут же загрустил:

   - Ну, а мне что в - в шортах и в майке идти, или комок напяли-вать?

   Мачо коротко свистнул - и тут же улыбающаяся Надька вне-сла сложенную одежду и с поклоном подала её Генке:

  -- Прими, боярич, - нараспев сказала она, делая вид, что не заме-

   чает, как Генка смутился. Мачо захохотал. Надька была одета в длинное платье - тоже с вышивкой,лёгкие башмаки, на поясе тоже виесл нож, рядом - резной гребень, в волосы на висках были впле-тены подвески.

  -- Ну... - и Генка выскочил в смежную комнату - переодеться...

   ...Одежда оказалась очень удобной,хотя первые минуты Ген-ка чувствовал себя странновато. Но улицы буквально кишели точ-но так же одетыми людьми - они тянулись, смеясь, переговарива-ясь и даже напевая, за окраину села, в сторону озера. Если честно,

112.

   Генка не мог определить, сколько в этом от игры, а насколько ок-ружающие на самом деле ощущают себя "своими" в этой одежде... но выглядели все весёлыми. Генка, шагая между братьями и Наде-ждой, обратил внимание на то, что по центральной улице тянутся пешком десятки явно не местных людей, в том числе - конкретных иностранцев.

  -- А это кто? - удивился он. Мачо ответил:

  -- Да ты что, не знаешь? Мы уже четвёртый год та-акую ярмарку

   закатываем, до десяти тысяч человек приезжает, только машины за селом оставляют,на специальной площадке... А вот ночь сегодня наша, - и он блеснул зубами, - никто не помешает... Пошли скорей, началось всё уже!

   Но, как оказалось, официальная часть как раз подходила к концу. Глава совета - в красном плаще на одном плече - под общий одобрительный гул как раз выкрикнул,как князь Александр из ста-рого фильма:

  -- А теперь - гулять будем! - и народ, заполнивший луговину меж-

   ду поставленными лёгкими палатками, отозвался одобрительным многоголосым рёвом... А из колонок, расставленных по всей терри-тории, послышался женский голос:

   - Посреди степи да в кольце реки

   на семи холмах чащи высоки,

   а во тьме -луны золотистый срез.

   Спи, душа моя- темный лес.

   Лесоруб забрел порубить дубы -

   не нашел обратно пути-судьбы,

   и охотник был, и стрелу метал,

   но вернулся к нему металл.

   Все следы ведут в глубину твою,

   а следов обратно - не узнаю.

   Вот в болоте - крест, вот во мху - обрез.

   Спи, душа моя - темный лес.

   Я цветы твои как детей крещу.

   Я облаву царскую не впущу.

   Сторожит тебя беспощадно, верь,

   Волк матерый, свобода - зверь.

   На лесной заре сосны в янтаре,

   золотой туман на траве - ковре.

   Соловей-разбойник разбудит нас,

   коли будет опасный час. (1.)

   Мачо тоже мурлыкал - поневоле Генка прислушался, узнав мотив "От Москвы до самых до окраин". Но слова были другие, не слишком приятными, скорей - горько-циничными, и в глазах Мачо - прищуренных,которыми он окидывал многих приезжих, не было ни капельки тепла.

   1. Слова М.Струковой.

113.

- От Москвы до самых до окраин,

С южных гор до северных морей

Сын тех гор проходит, как хозяин

Полусдохшей Родины моей.

Наркота привольно и широко,

Точно Волга, по стране течёт,

Пацанам в тюрьму у нас дорога,

Стариков дом престарелых ждёт...

   - Твои слова? - спросил Генка. Мачо кивнул и продолжал мурлыкать:

   - Широка страна моя родная,

   Много в ней детишек, нефти, баб!

   Я другой такой страны не знаю,

   Где всем этим так торговля шла б!

Наши нивы заросли бурьяном.

В ад базарный наших городов.

Ты не суйся, дорогой товарищ:

Рот раскрыл не вовремя - готов!

Там себя ведут, как будто дома,

Орды чёрных, голубых, цветных!

Это зрелище нам всем знакомо,

Днём и ночью видим их, родных...

Над страной могильный ветер веет,

Что ни день - начальству слаще жить.

И никто на свете не умеет

Лучше них бабло в стране рубить!

Но сурово брови оно сводит,

Если зад не хочешь им лизать!

По всему, друзья мои, выходит,

Что мы сдохнем все, едрёна мать!(1.)

  -- Ну, куда пойдём? - Генка улыбнулся Надежде и взял её за руку.

  -- Куда хочешь, - весело ответила она. - Тут всё интересно...

   ...В следующие два часа Генка с ней вполне согласился. Его не очень интересовало, чем тут торгуют - хотя большая часть прие-зжих именно за покупками сюда и приехала, отличные продукты, компьютерные программы, видео, поделки, мебель, стройматериа-лы, одежда, старнная но надёжнейшая бытовая техника, которые в магазинах области продавались с наценкой и раскупались мгно-венно, тут были в изобилии и стоили на треть дешевле. Генка, пра-вда, купил орехов и что-то непонятно-сладко-вкусно-ягодное себе и Надьке, но в основном восхищённо глазел по сторонам. Было на что!

   Скачки. Показательные выступления рукопашников и бой-цов-реконструкторов. Стрельба из лука. Городки и лапта. Бег, ме-тание ножей и топоров. И ещё куча всего другого, чем с удовольс-твием занимались местные и на что так же с удовольствием глазе-

   1. Стихи подарены герою автором книги.

114.

   ли гости. Просто песни и пляски - и конкурсы песен и плясок. Ми-ни-спектакли в исполнении самодеятельных коллективов. Фотог-рафии для приезжих - хотья в доспехах, хоть верхом, хоть в окру-жении "настоящих древних русских" (что "древних русских" не бы-вает,им никто не объяснял, да они и не настаивали.) Вечером ожи-далось лазерное шоу и фейерверк. Колонки постоянно транслиро-вали музыку и песни, но не могли заглушить общего шума.

   Генка с девчонкой остановились, окончательно умотавшись, возле места, где Андрэ в окружении несколькох десятков человек пел на мотив знаменитой "Money, money..." из "Кабаре"

   - Не слышно над Родиной колоколов,

   Спокойно в хоромах Кремля,

   Но с каждой минутой все громче зов:

   Россия зовет меня! - взмах гривы волос, удар по струнам, улыбка:

   - Страна еще дремлет под глыбами скал,

   Заветному зову не вняв,

   Но тысячи встали, и каждый сказал:

   "Россия зовет меня!"

Пусть подлое племя торопится жить -

Ему не уйти от огня!

Иначе не может, не может быть:

Россия зовет меня!

   Нам прежний порядок не нужен, не мил -

   Сметем его, гневом горя!

   Сегодня - Россия, а завтра - весь мир!

   Россия зовет, - Андрэ выкинул вверх кулак:

   - Россия зовет,

   Россия зовет меня!

Мы Русские! Скинем враждебный кумир,

Сметем его, гневом горя!

Сегодня Россия, а завтра - весь мир!

   Россия зовет,

   Россия зовет,

   Россия зовет меня! - и вокруг подхватили дружно, весело и грозно:

   - Россия зовет,

   Россия зовет,

   Россия зовет меня!(1.) - а Генка заметил,как трусливо,бочком, отош-ли в сторону подошедшие было несколько"туристов".А Андрэ с бра-тьями уже подошёл к Генке, улыбаясь:

  -- А чего вы тут?! - он обнял Генку и Надьку. - Тут пока ничего

   интересного не будет, раз я петь закончил, пошли, пошли на при-роду! Ну?! - и он толкнул Генку в спину...

   ...На вершинах холмов горели большущие костры, слышал-ся смех. Мимо Генки по реке проплыла деревянная лодка со сломан-ным соломенным чучелом, и тут же двое младших пацанов - даже не из отряда - вывернувшись откуда-то, со смехом окатили Надьку

   водой из ладоней, крича:

   1. Слова И. Панина.

115.

  -- Тучки на поля примани, красавица!

  -- Держи нашу воду! - и умчались прежде, чем Генка наладился

   дать им пинка. Надька смеялась:

  -- Ты чего?! Они, считай, похвалили, в это день красивых деву-

   шек водой окатывают, чтобы засухи не было...

  -- Ладно, ладно... - проворчал Генка, любуясь на неё.

  -- Рас-хо-ди-и-ись!!! - закричали с холма, мимо которого они про-

   ходили, и в реку со свистом, разбрызгивая пламя, обрушилось го-рящее кольцо.Около костра смеялись девчонки, кто-то выкрикивал звонко:

  -- От нас ушло - к нам придёт! Огонь! Вода! Небо! Земля! - и смех.

   Генка увидел, что там прыгают через костёр - и загорелся, если так можно сказать, но сверху покатилось ещё одно кольцо, наперерез

   ему бросился Серёжка Колтышев, проскочил перед самым полыха-ющим обручем и крикнул:

  -- Надь, Генка так не умеет, иди со мной гулять!

  -- Не умею?.. - процедил Генка, чувствуя, как опасно шалеет. -

   Ну...

   С холма под весёлые вопли полетело ещё одно - там, наверху, слышались голоса девчонок:

  -- Ой, Купала-Купала,

   Лето купала,

   Огонь да вода,

   Небо да земля,

   Лето идёт,

   Лето горит,

   Купала-Купала...

  -- Ррраз! - и Генка пружиной метнулся прямо в катящийся мимо

   него огненный обруч, прокатился по траве, встал, вскидывая руки. Его приветствовали восторженные вопли. Ганка подхватил Надьку под руку, и они вместе бросились на холм. Знакомые лица ребят и девчонок казались немного странными и шалыми, у многих на го-ловах были венки набекрень. Через минуту такой же Надька вод- рузила на голову Генке и поцеловала его в нос.Девчонки встали во-круг огня в хоровод и пели мальчишкам, переводившим дух в сто-роне плотной кучкой:

   - Что ж ты витязь - ясный сокол,

   призадумался, грустишь?

   Хлещут молнии потоком,

   ты меж ними не паришь.

Иль не видишь: пред собором

нашей крепости родной

реет, реет черный ворон

и смеется над страной.

   Грозовая дымка тает,

   стая пуль в степи поет...

   Сердце верит, сердце знает:

   Сокол ворона убьет!

116.

   - Не гордиться русским славой

   разгулялся лютый тать,

   всем лежать в траве кровавой,

   всем вороньей пищей стать...

Смотрит Солнце ярым оком,

ищет стража для святынь.

Не кручинься, ясный сокол,

нам пора в стальную синь! (1.)

  -- Кто со мной?! - разбегаясь, задорно крикнул Олег Зернов по

   прозвищу Сакс - действительно похожий (2.). Какая-то девчонка, на бегу схватившись за его руку, звонко крикнула:

  -- Я! - и они вместе в длинном прыжке перелетели через огонь.

   Следом за ними полетели почти непрерывным потоком другие па-ры. Если кто-то и обжигался, то это не замечалось - звенел смех, и Генка выдохнул:

  -- Вот чёрт! Да в каком я веке?! Или тут все пьяные?!

   - Ой, Купала-Купала,

   Лето купала,

   Огонь да вода,

   Небо да земля,

   Лето идёт,

   Лето горит,

   Купала-Купала... - отозвались девчонки, и Надька схватила Ген-ку за руку:

  -- Прыгаем?!

  -- Хххх-ааа-ууу! - завопил Генка, разбегаясь. Толчок! Прыжок! По-

   лёт! Жар костра внизу! - Хххай!..А!Здорово!Класс, блин! Давай ещё!

   - Ой, Купала-Купала,

   Лето пришло,

   Лето настало,

   Лето красное,

   Лето ясное,

   Лето с нами,

   Купала-Купала...

   Генка краем глаза заметил пожилую пару - явных иностран-цев - и ещё одного кадра с видеокамерой, явного соотечественни-ка, который снимал всё происходящее на холме - как и когда они поднялись на холм - непонятно. Его это почему-то страшно разоз-лило... но предпринять он ничего не успел, потому что появился Мачо. С опасной улыбкой он шёл пружинистым шагом на парня с камерой и жонглировал семью русскими(3.) ножами, крутившимися над ним страшноватой каруселью. Мачо напевал:

  -- Купала-Купала...

   Горе-оператор побледнел, попятился и, под общий смех пос-

1. Слова М. Струковой. 2. Саксы - германское племя, принявшее участие в формировании анг-лийского и немецкого народов. Отличались повышенной белобрысостью. 3. Не надо расценивать это уже не первый раз встречающееся определение, как ещё одно доказательство моего шовинизма. Русский нож - это такое же реально существующее оружие, как и финский. Для него характерно 15-17-сантиметровое лезвие в виде щучьего тела с широким обухом, небольшая прямая гарда и оваль-ная в сечении рукоятка

117.

   кользнувшись на траве,покатился с холма.Мачо развернулся к ино-странцам - он явно не собирался проявлять особого гостеприим-ства. Но высокий худой старик с косматыми бровями вдруг протя-нул руку... и, выхватив из вертящегося сияния два ножа,сам начал ловко подбрасывать их, потом вонзил в землю и, улыбнувшись сво-ей спутнице - уютной старушке, с гордостью глядевшей на мужа - сказал неожиданно на чистом русском:

  -- Меня когда-то звали Семь Ножей. Как в саге(1.).Я гордился этим

   прозвищем...Сейчас я уже не тот. Вы напомнили мне тингшпили(2.) тридцатых и моих убитых друзей...Прости,мальчик,что мы пришли без приглашения. Мы уходим... - но он почти тут же остановился и тихо сказал: - Поверь, мальчик. Мы не хотели зла. Мы так верили... так верили и так мечтали... - его глаза блеснули.

   Мачо, уронивший свои ножи к ногам, вдруг протянул руку и пожал предплечье старого немца. А через секунду длинные пальцы старика повторили то же движение...

   А откуда-то из-под холма доносился голос Андрэ:

   - На коня - и с ветром в поле

   Полечу, полечу!

   Догоняй! Я на воле,

   Я подобен лучу.

   Шею обнимаю у милого коня.

   Безрассудство скачки - это для меня!

   Безрассудство скачки - это для меня... - гитарный раскат,длинный перебор струн - и снова:

   - Жить, тоскуя в этих стенах,

   Не могу, не могу!

   Загоню коня до пены -

   Я из плена бегу.

   Шею обнимаю у милого коня.

   Никакая силы не вернёт меня!

   Никакая сила не вернёт меня...

   Поле, поле, чисто поле.

   Обними, обними -

   Быстроту у погони

   Отними, отними.

   Шею обнимаю у милого коня:

  -- Ну ещё немного пронеси меня!

   Ну ещё немного пронеси меня...(3.)

   ...В вечернем небе над селом - оттуда доносился шум - зажи-гались новые и новые строчки стихов, отрывков из летописей и сказаний и образы русской истории, сменявшие друг друга под музыку. Судя по всему, ярмарка закончилась, но праздник продо-

   1. Судя по сказаниям-сагам - вполне достоверным исторически, кстати! - викинги практиковали искусство жонглировать ножами, подбрасывая и ловя сразу от двух до семи штук. 2. Проводив-шиеся в 30-х годах ХХ века в Германии представления, посвящённые германской истории. Яркие зрелища с массовым участием подростков включали языческие обряды, песнопения, верховую езду, спортивные соревнования, парады и так далее. 3. Слова И.Ченцова.

118.

   лжался. Генка был не прочь туда сходить... но остаться тут хоте-лось ещё больше, потому что и тут ещё ничего не кончилось. Ярче пылали огни, громче стали песни и смех, в лесу мелькали яркие светлячки факелов. Два десятка мальчишек и девчонок, сидя на траве возле костра, слушали, как поёт под настоящие гусли и ро-жок сестра Валуевых Светка. Генка плохо её знал,она не была в от-ряде, но видел её и слышал, как она поёт - это стоило послушать... Песня звучала, звучала мольбой и надеждой, похожими на солнеч-ные лучи в разрывах туч, прекрасные и грозные...

   - Ввысь идет дорога Вечности

   ослепительным лучом.

   Охраняй меня от нечисти,

   воин с огненным мечом.

Сердце яростью расколото,

ничего уже не жаль.

Охраняй меня от золота,

по отважным плачет сталь.

   Охраняй меня от радости -

   с нею песен не сложить.

   Охраняй меня от старости, -

   чтоб любви не пережить.

Солнце черное снижается,

дым над Русью бьет ключом...

За меня всегда сражается

воин с огненным мечом!(1.)

  -- Ещё! Ещё! - закричали мальчишки, едва Светка умолкла. Она

   С улыбкой кивнула, сделала какие-то знаки младшему брату и ещё одному пацану, аккомпанировавшим ей, и без передышки продол-жала петь...

   - Плывут туманы слева, справа,

   как синий мед.

   И птица - китежская пава -

   во сне поет.

   А я в бреду сквозь пущи, чащи,

   сквозь дождь и грусть.

   Цветы духмяные блестящи,

   да ну и пусть.

   Здесь зелье каждому по вере

   для добрых чар...

   ...Разрыв - траву ищу я, звери.

   Разрыв - пожар!

   Она раскроет все темницы

   в туман лугов,

   Спалит до утренней зарницы

   дворцы врагов,

   И задрожит душа народа

   И воспарит...

   1. Слова М. Струковой.

119.

   Что там горит у поворота?

   Что там горит?!

   Скажи мне, китежская пава,

   крыла раскрыв,

   разрыв-трава? Слова

   иль слава - разрыв?

   Цветет неведомая сила

   Стальным пером.

   Я стебель звонкий обломила.

   И грянул гром! (1.) - Светкин голос поднялся, зазвенел и лопнул - в самом деле как разорванная сталь...

   Генка слушал, приоткрыв рот. В этот момент ему казалось, что он может всё и должен всё, что он, если надо, поднимет на плечах Землю или опрокинет плечом вражеский танк... что он в ответе за всех, кому плохо и тяжело, кто мучается и страдает... и что всё обязательно будет хорошо - может быть, нескоро и не для него, но это неважно... и над руинами и развалинами будет знамя новой великой Победы и взойдёт Русское Солнце, а яростные лив-ни сметут прах врагов без следа... "Да что это со мной?!" - подумал он удивлённо и провёл по глазами рукой. Наткнулся на взгляд На-дежды - и в нём было понимание и ласка.Девчонка тихо поднялась и шепнула:

  -- Пошли в лес... А сюда мы ещё вернёмся, если захочешь...

  -- Пошли, - Генка поднялся на ноги мягким движением, отметив,

   что колено так и не напомнило о себе. Волшебство... Ну, ссадину или порез тут любой мелкий умеет убрать. Но травму связок!.. Не-бось, этот врач типа Левши - не смог себя найти в "обычном" мире.

  -- А не боишься? - лукаво спросил девчонка. - В такую ночь всё

   может случиться...

  -- Вот ещё, бояться! - Генка свёл брови и положил руку на ножны

   висящей на поясе финки. - Я любого победю. Всякого и каждого. Однозначно. Идём!..

   ...Странно, но в лесу не было темно и одиноко. Светила луна, тени лежали на прогалинах, слышались тут и там голоса...и в то же время не было и ощущения, что вокруг стеснительно-многолюдно. Очевидно,не только нашей парочке пришла в голову светлая мысль "пойти в лес", и Генка подозревал,что во многих случаях дело поце-луями и тисканьем не ограничится. Но почему-то это ничуть не на-поминало "подьездные" и "чердачные" "романы".Может быть, пото-му что тут никто не корчил из себя "взрослого", понимая это слово как умение материться,курить и пить?Или потому,что ребята здесь и были взрослыми - мастера на все руки, умеющие и на земле ра-ботать, и охотиться, и за компьютер сесть,и стрелять,и за скотиной ухаживать, и деньги заработать все этим и многим другим...

   Они остановились возле большущего дуба, наклонившегося над оврагом,который,постепенно расширяясь,уходил куда-то вниз, превращаясь в смутно видневшуюся луговину, за которой опять

   1. Слова М. Струковой.

120.

   вставала стена леса. Там тоже виднелись движущиеся огоньки, но сама луговина была пуста, только ползли по травам длинные ред-кие пряди тумана.

  -- Вон в той стороне, - указала девчонка, - совсем глухой лес. Слу-

   шай. Тихо...

   Взявшись за руки, они стояли возле дуба над оврагом, и слу-шали, как в чащобах просыпается Ночь. Открывает глаза, припод-нимается. Выходит из дебрей и шагает над луговиной, над лесом... Заворожённый, Олег почти забыл дышать. Тонкие сильные пальцы девчонки сжимали его ладонь горячей хваткой.

   А потом за их спинами - совсем близко - вспыхнуло, метну-лось к небу плотное оранжевое пламя костра.

  -- Ой, Купала-Купала,

   Лето купала,

   Небо да земля,

   Огонь да вода,

   Ночь пришла,

   Ночь настала,

   Купала-Купала...

   ...А над селом из подсвеченной алым тучи выступили фигу-ры трёх былинных богатырей - и застыли в грозном дозоре, глядя на запад, восток и юг русской земли...

БОЛЬШИЕ МАНЁВРЫ .

   - Вставай, Ген. Вставай, слышишь?

   Генка ошалело приподнялся. Мир утопал в запахе сна. Сено было везде - до самой щелястой крыши. Где-то снаружи надрывал-ся горн.

   Надька сидела рядом, подогнув ноги,и ожесточённо выбира-ла из спутанных волос былинки. Генка хихикнул. Девчонка посмо-трела сердито:

  -- На себя посмотри! - но тоже зафыркала, откинулась в сено.-

   Спрячемся? Пусть не найдут.

  -- За дезертирство расстреляют, - серьёзно ответил Генка. Прова-

   ливаясь в мягкую подстилку, перебрался ближе к девчонке, загля-нул в глаза: - Надь... Любэ... ты... ты прости за... я же... - он сбился окончательно.

  -- Глупый.. - она вздохнула глубоко. - Это же совсем другое дело...

   Ну какой ты глупый-глупый... Я же сама захотела. И я у тебя пер-вая...

  -- Первая, - признался Генка. - По-настоящему первая. Я не умею

   ничего...

  -- Ты меня любишь, - с непоколебимой уверенностью ответила де-

   вчонка. - Я уже не верила, что у меня такое может быть. Тут такие хорошие ребята... а мне даже если просто они прикасались,случай-но или в шутку - уже тошно делалось.

  -- А где мы вообще? - уточнил Генка, оглядываясь...

121.

   ...Вообще-то Генка понимал, что может и не спешить на построение - он же инструктор, а не член отряда и вообще не жи-тель деревни. Но спешил - и, как оказалось, не прогадал.

   На центральной площади собралось всё население Озерков-Никольских.По периметру стояли женщины и дети. На трибуне пе-ред советом находился Виктор Васильевич Обручев, ещё несколько местных "голов", Леший и человек шесть-семь мужчин в военной форме. Трое -в казачьей, её трудно с чем-то перепутать, остальные - в нейтрально-непонятной; двое явно не были русскими. А на са-мой площади ровными рядами стояли ополченцы - около сотни му-жчин в возрасте 20-50 лет, одетые в форму. Сбоку отдельной "ко-робкой" замер молодёжный отряд. Генка остановился в нерешите-льности, но потом увидел Юрза и подошёл к нему. Тот поздоровал-ся кивком, и Генка остался стоять рядом с ним.

   Виктор Васильевич поднял руку. Установилась тишина, в которой его голос - вообще-то глуховатый - звучал особенно ясно:

  -- Поздравляю всех с прошедшим праздником и наступающими

   манёврами. Разрешите представить вам наших сегодняшних гос-тей, - он повернулся вполоборота. - Представители Донского, Ку-банского и Терского казачьих войск полковники Кондрашов Антон Викторович... Злоба Максим Максимович... Ковтюх Андрей Олего-вич...Представитель Республики Южная Осетия майор Харжи Сер-гей Аркадьевич... Представитель Абхазской Республики подполков-ник Шамба Георгий Самвелович...Представитель Приднестровской Республики майор Лелюшенко Дмитрий Игоревич... Представитель сенатора США Пэта Бьюкенена, бригадир Гражданской Гвардии(1.) Фредерик Пэтч...Вместе с господами казачьими атаманами прибы-ли группы казаков, готовых принять участие в предстоящих меро-приятиях и сыграть роль условного противника... - глава совета на какое-то время замолчал, потом поднял руку снова. - Я хочу напо-мнить присутствующим о том, чем мы занимаемся. В своё время в песне говорилось:"Когда страна прикажет быть героем - у нас геро-ем становится любой!" Потом над этими словами долго хихикали. А между тем - они совершенно точно соответствуют русскому мента-литету.Что такое для русского человека подвиг? Обычное дело обы-чного человека, который просто оказался в месте, где никто, кроме него, этого не сделает. Русский совершает подвиг и даже награды за него не требует, потому что не видит в этом ничего необычного. Вот если был, мог и не сделал - тогда презрение.В других странах большинство людей в наше время смотрят на это иначе,потому что там наступило время скотски оправдательной морали - дескать, подвиг - это для полубогов, для суперменов, а что с меня, простого человека, взять? И нас они хотят переделать так же, в таких же.

   1. Полулегальная организация в США, объединяющая белых граждан, в основном проживающих в небольших городках. Они выступают против засилия "наркотиков, толерантности, извращенцев, чернокожих и евреев", за "исконно американские ценности". В подаче средств массовой информа-ции - правые террористы. В реальности - честные и самоотверженные люди, обеспокоенные кри-зисом нравственности и порядка в США. В появлении представителя ГГ в России нет ничего натя-нутого - ГГ активно устанавливает контакты с родственными организациями и группами по всему миру.

122

   Поэтому надо запомнить: мы обречены такими не быть. Даже если трусость станет официальной идеологией Российской Феде-рации. В уставах рыцарских орденов XIII-XIV веков, которые бы-ли, есть и будут квинтэссенцией воинской доблести всех времёно и народов, прямо говорилось, что рыцарь обязан сражаться с любым противником в любых обстоятельствах, до победы или до смерти. От наёмника-кнехта такого не требовалось, он имел право бежать или сдаться,спасая свою жизнь. Рыцарь выходил из боя без победы только мёртвым - или в случае, если падёт знамя. Наше знамя - Ро-дина, Честь и Отвага, оно пасть не может. Значит, впереди смерть - или победа.Выбора нет. В наступающем будущем государство не сможет и не захочет защитить нас, русских. Разрозненные части, именуемые армией, настолько плохо вооружены и оснащены, а главное - дезориентированы идеологически,что реального сопроти-вления врагу от них ожидать не имеет смысла. Они будут просто разоружены по приказу.Мы уже не раз убеждались, что эти смелые и честные люди - а их в армии большинство - поразительно инфан-тильны политически. Те, кто успеет и захочет, присоединятся к от-рядам,подобным нашему. Войска МВД вообще станут послушным орудием в руках оккупантов.Проще говоря, по словам Петра I:"Сия война на нас одних будет." На решительной, организованной и во-оружённой части русского народа. К этому мы и готовимся - и не в шутку, для галочки, а всерьёз, поскольку это необходимо для наше-го выживания... Многие говорят, что сопротивление бессмысленно. Но здесь присутствуют люди из стран, отстоявших свою независи-мость в вооружённой борьбе... - жест в сторону абхаза, осетина и приднестровца. - Присутствуют представители казачества, разде-ляющего наши взгляды.Перед вами представитель настоящей Аме-рики - Америки работящих и честных людей, отвергающих своё правительство,сделавшее их страну пугалом и объектом ненависти для всего мира... Мы не одиноки. Мы знаем, что сражаемся за бу-дущее наших детей, которое отнято у сотен тысяч их сверстников. Мы знаем, что не имеем права отступать. Почти каждый из вас, стоящих здесь, не по наслышке знает, что нам грозит. И каждый из вас - я верю! - готов встать грудью на пути того беспредела, ко-торый готовит нам кремлёвская клика! - и глава, глубоко вздохнув, запел - подхваченная десятками мужских голосов песня приобре-тала характер грозного вызова, брошенного врагу...

   - Ведем мы борьбу на просторах страны

   во имя святой правоты.

   Навстречу великому Богу войны

   из трассеров в небо мосты.

   Серебряной молнией перекрести:

   готовых идти до конца.

   В стальную армаду толпу обрати

   и яростью выжги сердца.

123.

   Мы - дети твои. Своя кровь дорога,

   идущего в битву - храни.

   Гордись, если мы одолеем врага,

   но падающих - подтолкни.

   Сильнейший пусть выживет, волю любя,

   презрев обаяние лжи.

   Мы ищем победу - мы ищем тебя! -

   и ищущему - подскажи.

   Блиндаж укрепи, небоскребы смети,

   дай повоевать от души.

   И мстящему правильный путь начерти

   за грани и за рубежи.

   Швырни в мегаполис восстаний огни,

   подай безоружному нож,

   и песню услышь и зарю распахни,

   и сдавшегося - уничтожь! (1.)...

   ... - Э! - Генка поймал за рукав Димана, пробегавшего мимо. - А моё место в строю где?!

   Тот отреагировал моментально.

  -- Значит так, - торопливо зачастил он, - мы выступаем в роли

   разведки. Казачни приехало человек двести, не меньше, всё народ матёрый, но к лесам не очень привычный. Пацаны с ними тоже есть, скорее всего - для разведки. Мачо говорит, что это не просто пацаны,а команда "Сечь", которая в прошлом году в "Южном фро-нте"(2.) участвовала... В общем, мы не знаем, где они. В смысле, ка-заки. Их задача - ворваться в село и захватить сельсовет. Виктор Васильевич приказал найти противника и сообщить о нём. Бери у Скачка снарягу - он сейчас в школе - и присоединяйся к десятку Мачо. Давай, давай, скорей, скорей, Клир, ну?!.

   ...Генка выбрал из многочисленного снаряжения, имевшего-ся в распоряжении отряда, жилет "Commando Vest", шесть стоза-рядных емкостей-туб, четыре гранаты F1/М2 и очки, а не маску. Наколенники, налокотники и прочее брать не стал, хотя Скачок советовал. У Генки был опыт игр в пейнтбол, и он убедился, что это снаряжение ограничивает его подвижность. На жилете размести-лись фляжка, сумка с продуктами (шоколад, галеты, консервы, за-менитель сахара) и макет ножа. А из оружия Генка выбрал автома-тический "Minimag" - и - как подстраховывающее оружие! - деся-тизарядный помповый пистолет PGP.

   Собрав всё это, Генка отошёл к подоконнику и начал при-водить себя в боевой вид, но внезапно замер, поражённый уви-денным.

   В коридоре три десятка ребят с шумом и спорами снаряжа-

   1.Слова М. Струковой. 2. Диман имеет в виду масштабные пеёнтбольные "манёвры" всероссийс-кого размаха.

124.

   жались, переругивались, спорили и смеялись. Генка свёл брови.

  -- Ты что? - локтем подтолкнул его подошедший Мачо. На мас-

   ке десятника было написано сакраментальное

WHITE POWER

  -- Да вот, - Генка смущённо улыбнулся. - Похоже на какие-нибудь

   сборы ополчения. Настоящие, в смысле. Типа - вот немцы уже под Ростовом...

   Мачо тоже огляделся и кивнул серьёзно:

  -- Ну а что ж, это так и будет выглядеть...

  -- Вы правда готовитесь воевать... - Генка вздохнул и решитель-

   но нацепил на лоб очки: - Ну и я с вами. Гори оно всё!

  -- Вот это истинно русский подход, - Мачо подмигнул и, став се-

   рьёзным, сказал: - Ты никогда Проханова не читал?

  -- Только фамилию слышал, - признался Генка. - Он экстремист.

   Это значит, хороший человек, да?

  -- Конечно, - согласился Мачо, - но дело сейчас не в этом. У него

   есть повесть "Деревенские". Там командир партизнаского отряда так говорит... - Мачо прикрыл глаза и по памяти прочитал: - "Это хуже нет, чем детям под врагом рость. Лучше б им в диком поле рость. Лучше б им полынь горькую есть и дождь пить." Так что...

   Он не договорил. Неподалёку зазвучала гитара Андрэ и пос-лышался его голос, которому подпевали ребята, и слова песни были жестоки и суровы...

   - Если завтра война, мы поплачем о милом,

   перекрестим дымящийся дол..

   Проведем бэтээры по отчим могилам,

   чтоб могилы враг не нашел!

   Подожжем златоглавый истерзанный город,

   чтобы городом враг не владел.!

   И зазубренный серп и заржавленный молот

   зашвырнем за небесный предел!

  -- Пошли, - сказал Мачо. - Перррвый десятоок... стано-вись!

   - Видишь - выхода нет, поднимается ветер, - пел Андрэ, -

   Русь уводит на облачный край:

   впереди только битва и огненный пепел,

   позади - очарованный рай.

   Все вино мы допьем и пройдем по бокалам -

   никому нашу радость не пить!

   Если завтра война, мы забудем о малом, -

   честь и славу - за грош не купить!

   Первый десяток начал вытягиваться на улицу. Сзади пели:

   - Наш распахнутый мир будет светел и страшен,

   голос крови сильней, чем закон!

   Заминируем каждую пядь наших пашен,

   динамит - под оклады икон!(1.)

   1. Слова И. Панина

125.

БОЛЬШИЕ МАНЁВРЫ .

(продолжение)

   - Они местность знают только по картам и наверняка соб-людают осторожность, - Мачо перевалился на бок и разгладил ру-кой в перчатке без пальцев затянутую в пластик карту. - То есть - дозоры во все стороны. В принципе, они могут оказаться где уго-дно вот по этому кругу, - он провёл по воображаемой линии вок-руг села с радиусом километров в двадцать. - Вот сектор нашего десятка, - сидящие и лежащие вокруг ребята придвинулись ближе. - В свою очередь я решаю, - он сел, скрестив ноги, - что сам с пе-рвым звеном обследую участок вдоль реки. Твоё звено, Серый, - он повернулся к Колтышеву, - пойдёт вдоль оврагов. Дальше этой ли-нии не заходить. Связи кроме вестовых по условиям игры у нас не будет. Серый, Клир пойдёт с тобой. В случае обнаружения врага в бой вступать только по необходимости. Помните, что наша главная задача - разведка... Всё, пошли, - он поднялся, убирая карту.

  -- Я... - Серый быстро взглянул на Генку. Тот покачал головой:

  -- Серый, ты звеньевой, командир, я - просто твой боец. Так и до-

   говоримся.

   Что хорошо было с этими ребятами - они никогда не выла-мывались. Услышал - принял к сведению - кивнул. Всё.

  -- Бурый, Рэкс, - кивнул Серый братьям Буровым, - на ту сторону

   оврага. Сверре, - обратился он к Никите Свержину, - передовой дозор, пятьдесят шагов. Клир со мной. Идём вдоль оврага. Разош-лись.

   В лохматых "кикиморах" движущиеся совершенно бесшумно и плавно мальчишки были похожи на тени.Даже маркёры были ук-рыты увешанными лентами чехлами. Генка подумал, глядя, как расходятся в разные стороны Бурый с Рэксом и Сверре, что эмбле-ма отряда - голова рыси на дубовом листе - как нельзя лучше отра-жает сущность подготовленности его подопечных - подопечных в стрельбе и учителей во многом другом.

  -- Пошли, - скомандовал Серый...

   ...Встречный поиск - это игра в жмурки. Кто кого раньше заметит. Кто окажется терпеливей, внимательней, осторожней, хи-трей. Это не только в военной игре так - такова же и настоящая война. Держи уши, глаза и рот открытыми (да, и рот - когда он от-крыт, то человек лучше слышит, ротовая полость играет роль зву-коприёмника). Помни, что враг не меньше твоего хочет жить. На чём "горят"армейцы, почему они стабильно,раз за разом, попадают в ловушки боевиков? Потому что для военных война - профессия, и не всегда любимая, и не всегда хорошо освоенная. А боевики - любители, люди, которые своему любимому делу отдают всех себя и постоянно добровольно совершенствуются. Это парадоксально, но это так. Настоящий, крепкий любитель всегда переиграет про-фессионала - если тот только профессионал. Ни один из мальчи-шек села не сделал бы, например, ошибки, которую раз за разом повторяют многие офицеры - спешат на помощь атакованному со-

126.

   седу без оглядки, забывая, что на кратчайшем пути обязательно будет выставлена засада. Именно для таких "помощников". Или, как иронично говорил Леший на своих лекциях: "Головой при жиз-ни надо думать, а не Героев посмертно получать!"

   Но подобное очень утомляет. Такое нервное напряжение -видеть врага за каждым кустом, за каждым деревом - выматывает нервы, а вскоре и глаз "замыливается", устаёт. Конечно, и у проти-вника та же проблема, но это не оправдание. Поэтому часа через два движения Серый остановил звено и объявил отдых.Отдых был, конечно, относительным - лежали в глубине кустов на пригорке и жевали шоколад, запивая водой из стекавшего в овраг ручейка, да по очереди осматривали в бинокль местность вокруг.

  -- А если они тут не пойдут? - спросил Генка тихонько. Серый не-

   ожиданно согласился:

  -- Скорей всего не пойдут. Один шанс из шести, по числу звень-

   ев. Самая простая дорога - от трассы, поэтому и там они не пойдут точно. Вообще-то на месте их командира, - Колтышев потянулся, - я бы пошёл тремя группами: демонстрационная, поддержки и ос-новная. По по двум направлениям. Сначала демонстрационная, с шумом, а основная по-тихому и в самом неудобном месте. Ну а поддержка её со спины подпирает на случай неудачи или активно-го сопротивления... Сверре, как там?

   Питомец Генки в стрельбе, как раз вёдший наблюдение, по-вёл плечами:

  -- В пределах видимости чисто... Но тени много, да ещё и вете-

   рок. Может, они там толпами ползают.

  -- А птицы? - показал свои знания Генка. Никитка хмыкнул, а

   Серый стесняться не стал:

  -- Клир... Ген, птицам по фигу, кто перед ними - человек или кто.

   Они взлетают и орут при любой опасности. Чаще всего - когда бли-зко хищник... Так.Встали. Пошли. В чащу они вряд ли полезут, так что если и пойдёт кто в нашем секторе - то вдоль оврага...

   ...Но до вечера они так никого и не встретили, хотя дошли до границы зоны. Серого это ничуть не смутило - звено так же ос-торожно двинулось в обратный путь "другой дорогой", как сказал звеньевой, а около девяти остановилось на ночлег. В лесу уже поч-ти совсем стемнело. Генка в походах привык, что на ночлег надо останавливаться за два-три часа до темноты. Тут было по-другому просто потому, что лагеря никто разбивать не стал. Мальчишки быстро перекусили галетами с колбасным фаршем - по полбанки на брата, запили это кипятком с сахарозаменителем (воду вскипя-тили в неглубокой ямке на нескольких таблетках сухого горючего) и завалились спать в небольшом овражке, над которым перепле-тались ветки кустов, подстелив аккуратно нарубленный лапник - в положении, известном как "валет". Юрз учил Генку, как надо спать по-волчьи - две-три минуты, потом проснуться на десяток секунд, прислушаться, оглядеться и снова спать две-три минуты. Но за день Генка сильно устал,если честно и так у него не получалось, хо-

127.

   раз десять за ночь он просыпался от лесных звуков, какого-то бли-зкого топота, пыхтения, чьего-то визга. И каждый раз чувствовал, что кто-то из ребят не спит.

   Под утро стало холодно, в овражек пополз обычный здешний туман. Генка проснулся почти совсем, ему захотелось в туалет и, встав, он прошёл в конец овражка, к густющим кустам. Но даже штаны расстегнуть не успел...

   ...Метрах в пяти от него, за кустами, спали трое пацанов в маскхалатах - не "кикиморах", а зелёных с жёлтыми пятнами ба-лахонистых комбинезонах, штанины которых были выпущены не на высокие берцы, а на мягкие сапоги. Еще один стоял подальше - кажется, делал то, зачем встал Генка. Двое на корточках сидели над картой, ели бутерброды и негромко переговаривались.

   Генка дал задний ход, молясь, чтобы по закону подлости не хрустнула под ногой ветка.

   Серый не спал и понял, что случилось,уже по виду Генки. Че-тверо против шестерых, из которых трое спят и никто не знает о противнике - это неплохой расклад. Генка предложил "похоронить" их гранатой.Серый замотал головой - как знать,где основные силы, и вообще - нужен "язык". Братья Бурцевы отправились к кустам. Никита полез на склон - оттуда была хорошо видна стоянка и он мог прицельно выбить из своего длинноствольного маркёра тех, кто попытается скрыться. Сергей и Генка поползли по склону вниз, чтобы атаковать с другого конца.

   Незадачей оказалось то, что все шестеро уже были на ногах. Пока суд да дело - проснулись, голубчики... Двое по-прежнему си-дели вокруг карты, четверо стояли по периметру, глядя в разные стороны. Ясно было, что нападать на них в этот момент не имеет смысла - начнётся бой, пусть короткий, но бой, а рядом могут ока-заться и основные силы. Пришлось ждать. И довольно долго - ка-зачата не очень спешили, а ко всему ещё и разделились: двое пос-ле короткого разговора отправились куда-то в сторону, остальные - дальше в направлении села.

   Серый немедленно решил перехватить ушедшую пару...

   ...Казачата в самом деле были непривычны к лесу. Нет, они двигались достаточно тихо и осторожно - с точки зрения подавля-ющего большинства своих сверстников. Но с точки зрения мест-ных мальчишек, проводивших в лесу уймищу времени, и даже с точки зрения Генки - слишком шумно. Один был повыше и потонь-ше, белобрысый, с пышным, настоящим казачьим, чубом, второй коренастый и плотный,тёмно-русый.Этот, второй, был осторожней или просто пугливей, а вооружён - дорогим "автоматом" "Shocker" с 35-сантиметровым "пулемётным" стволом.

   Серый, Генка и Сверре шли следом за казачатами, а Бурый и Рэкс обогнали их и затаились у выхода на звериную тропку,оття-нув на себя и удерживая в согнутом состоянии ствол молоденького деревца. Вполне естественно, что казачата, посовещавшись шёпо-

   том, тоже выбрались на тропку и вознамерились облегчить себе

128.

   жизнь, передвигаясь по ней.

   Отпущенный ствол деревца ахнул белобрысого в грудь и сшиб с ног. В ту же секунду Серый прыгнул на его напарника и пустил в ход нож, а Генка и Никита скрутили не успевшего очу-хаться белобрысого. Всё заняло около двух секунд.

  -- В лесу раздавался топор дровосека, - процитировал Серый, не

   без насмешки глядя на угрюмых "убитого" и "пленного":

  -- Он топором отгонял гомосека.

   Кончились силы - упал дровосек.

   Чёрное дело свершил гомосек... Ну что, господа казаки? С кем

   вы, типа, торг ведёте и куда теперь плывёте? Ты, пленный, говори, а то в муравейник посадим.

   Белобрысый мальчишка тяжело вздохнул и, рассматривая свои связанные руки, промолчал. Крепыш мрачно проворчал:

  -- Говори, чего теперь...

  -- Молчите, покойник, - добродушно посоветовал Генка. - Хотя

   совет хороший.

  -- Передовой дозор, - мальчишка кашлянул, прочищая горло. -

   Нас...

  -- Вас шесть человек, - прервал его Серый, - теперь четверо... Не

   есть хорошо туманить мозги ответами, не имеющими отношения к вопросу. По правилам пленных нельзя трогать. Но по правилам пленные должны отвечать. Или тебя побить?

  -- Сказал бы я вам... - белобрысый шмыгнул носом хмуро. - Ле-

   шие хреновы... Отряд полковника Злобы.Шестьдесят человек. Сей-час, наверное, спят ещё. Задачу честное слово не знаю.

  -- Ну вот это дело, - кивнул Серый. - Поведешь нас к этому полко-

   внику.

  -- А может, вы меня расстреляете? - с надеждой спросил мальчи-

   шка.

  -- А потом расстреляем, - утешил его Серый. - А кто командует

   конкретно вашей группой?

  -- Серёжка Солодовничий.

  -- О как, тёзка... А он знает, что к чему?

  -- Знает...

  -- Тогда всё переигрываем,- решил Сергей и с искренним сожале-

   нием посмотрел на казачонка. - Ну, считай, что я тебя сам зарезал. Не больно - чик, и ты уже на небесах. Застрелить не мог, извини - шуметь не хочу... А, стоп. А в каком направлении основной отряд?

  -- А я мёртвый, - ехидно ответил белобрысый. - Поторопился ты

   меня зарезать. Вопросы?..

   ...Группу "тёзки" догнали около половины седьмого. Разлете-лись, опасаясь потерять её - и едва не попались. Буквально в пос-ледний момент Сверре заметил двух неподвижно стоящих в папо-ротнике казачат, поводивших головами туда-сюда, и плавно при-сел, а за ним - шедшие следом остальные. Казачата стояли доволь-но долго, потом перекинулись парой слов и пошли дальше. А на до-вольно приметной тропке, протоптанной ими, Никита тут же обна-

129.

   отлично замаскированную растяжку, на одном конце которой была граната, а на другом - "сигналка", переделанная из петарды.

  -- То ли что-то заподозрили, то ли перестраховываются, - Серый

   уважительно покачал головой. - А они не такие уж простачки. Ну да ладно... Всех по возможности брать живыми. Чёрт, я лох - не спросил, как их командир выглядит!

   Приказ был тяжеловатый для исполнения. Звено цепочкой обогнало неспешно передвигающихся казаков. Те как раз остано-вились, один залез на дерево, и было слышно, как он говорит:

  -- Да нет, ничего...

   "Высматривают какой-то сигнал о том, что те двое пришли в отряд и объяснили дорогу, - понял Генка и улыбнулся. - Ну-ну..."

   Четверо на пятеро... Серый тычками пальца распределял "цели". Сверре и Рэксу достался один, крепче остальных. Генке - быстрый в движениях, чем-то похожий на самого Серого парень. Генка вдруг подумал, что это может как раз и быть командир...

   Резкий короткий свисток подал сигнал к атаке.

   К этому времени мальчишки подобрались к своим противни-кам вплотную. И всё-таки парень, на которого бросился Генка, ус-пел перехватить оружие и выстрелить. Наверное, даже попал бы, окажись на месте Генки кто-то другой. Но Клир мягко и быстро ку-выркнулся, уходя от выстрелов и ударом сверху по стволу вышиб короткий "Shocker" из рук казачонка. Тот отскочил, пригибаясь, со свистом вертанул выхваченную из-за голенища сапога нагайку - Генка опять кувырком вбок ушёл от удара (ах, паршивец - это не шутки!) и,подпрыгнув,свалил парня, взяв его ногами в "вилку". На-сел сверху, ловко вывернул руку. На помощь подскочил Бурый, за-хлестнул щиколотки и горло пленного двумя петлями, и тот перес-тал дёргаться, открыл рот, как рыба на песке и судорожно подтя-нул ноги повыше к заднему месту.

   Схватка была окончена.Внезапное нападение увенчалось по-лнейшим успехом. Звено потерь не имело, выстрелов больше ни одного не прозвучало.

  -- Кто Сергей Солодовничий? - спросил Серый, широко расставив

   ноги.

  -- Ччёрт... - процедил противник Генки. - Ну я. Кирка с Витьком

   готовы?

  -- А то ж, - Серый присел возле него. - Плохо воюете... Так. Како-

   ва точная численность отряда?

  -- Теперь пятьдесят человек ровно, - неохотно, но быстро ответил

   казачонок.

  -- Цель?

  -- Скрытное выдвижение к селу и открытие демонстрационных

   действий.

  -- Как и откуда будут действовать другие группы?

  -- Не знаю, - злорадно сказал Сергей.

  -- Сколько их?

  -- И этого не знаю. Умойтесь.

130.

  -- Когда должны начать действия?

  -- Под утро сегодня. В смысле - завтра. Вот тем утром, которое

   будет.

  -- А сигнал какой о том, что готовы?

  -- Не знаю.

  -- Вас долго будут ждать?

  -- Уже не ждут. Идут. Так что ничего вы не изменили, шесть бой-

   цов - это тьфу.

  -- Разговорчивый, - процедил Бурый. - Звеньевой, а если я ему в

   штаны крапивы натолкаю, это будет считаться " применять физи-ческое насилие, оскорблять или унижать действием или словами"?

  -- Будет, - вздохнул Серый. - Сигналы предусмотрены?

  -- Предусмотрены, - казачонок пошевелился. - В кармане мортир-

   ка и ракеты. Красная - "обнаружил врага, веду бой". Синяя - то же, но "не замечен". Зелёная - "двигаться сюда".

  -- В какое время сигналить?

  -- В любое. Кто-то всё время наблюдает за небом.

  -- А их сигналы?

  -- Только зелёная - "ждите на месте". Наблюдать каждый час ров-

   но.

  -- Людей вы договаривались посылать, или ты сам решил?

  -- Сам... хотел поторопить...

  -- На каком примерно отряд расстоянии?

  -- Лагерь был от нашей нрочёвки в пяти километрах. Сейчас они

   километрах в двух... Это нечестно! - вдруг с вызовом сказал маль-чишка и у него заблестели глаза.

  -- Что? - удивлённо поинтересовался Серый.

  -- А то! По правде я бы вам ничего не рассказал!

  -- Рассказал бы, - спокойно отозвался Серый.Но казачонок сверк-

   нул глазами:

  -- Ни за что! Хоть убей! Хоть жги!

   Генка отметил,что звеньевой слегка оторопел от такого отпо-ра. Серый неловко помолчал и вздохнул:

  -- Ну... правила такие... чего теперь...

   Казачонок мотнул головой и отвернулся. Генка спросил:

  -- Ты, небось, терский?

  -- Ну терский, ну? - с вызовом спросил мальчишка. - А что?

  -- А ничего, - дружелюбно сказал Генка и хлопнул ладонью по

   стволу дуба. - Хорошо, что терский...

   ... - Значит, так, - Серый хрюкнул от переполнявших его чувств. - Рэкс, побежишь к нашим. Всё запомнил?

  -- Всё, звеньевой, - мальчишка подтянулся.

  -- Вперёд. Чтоб через три часа максимум был в селе.

   Бурцев-младший тут же бесшумно исчез среди деревьев.

  -- Вот тут, - Серый положил на колено карту, - брошенный кор-

   дон. Это я тебе, Ген, говорю. Он не слишком сильно в стороне от их маршрута. Сейчас рвём к нему и даём зелёную. Отвлечём их на себя постреляем, получится - ещё и уйдём. А время они так и так

131.

   потеряют... За мной... бегом... марш!..

   ...Кордон когда-то был обширным - большой двор, колодец, жилой дом, банька, несколько сараев - но всё давно позавалива-лось и обветшало. Однако для обороны место было неплохим - весь комплекс стоял на склоне, внизу которого была болотистая равнин-ка, а дальше - ещё один склон, спуск, где деревья росли довольно редко. Серый с удовольствием бабахнул в небо, и все четверо ка-кое-то время с интересом смотрели,задрав головы, как в небе дого-рает зелёная звезда. Потом звеньевой опустил голову:

  -- Клир, займи позицию вон там на печи... Сверре - вон на тех

   брёвнах. Вы оба будете за снайперов. Бурый - к воротам. Я тут, за углом. Расходимся и ждём. Отходить только по моей команде. Если меня шлёпнут - командует Клир, - и Серый замурлыкал, а осталь-ные мальчишки - кроме не знавшего слов Генки - подхватили, пре-вратив мурлыканье в настоящую песню:

   - Покажи мне, Русская мать-земля,

   Что за нечисть топчет твои поля -

   Да чужая речь, да ворожий гнет,

   Да пора их сечь, да на бой вперед.

Я возьму топор, наточу острей,

Я надену Коловрат на рукав.

Я очищу Родину от зверей -

На своей земле покажу, кто прав.

   Я пойду во поле, да разойдусь,

   Я пойду потешусь - повеселюсь.

   Чтобы всяка мразь, чтобы мордой в грязь,

   Чтобы каждый знал, на Руси кто князь.

Попрошу у предков победы я -

Впереди ждет битва великая,

Славою златой окрыленная,

Да водой живой окропленая.

   Да водой живой окропленая -

   Али ждет стрела каленая.

   Да на смерть чихать, ведь за мною - рать,

   Время Русь спасать, время жатву жать.

Время жатву жать - время Русским встать,

Да Святое Воинство собирать -

Иноземцев власть время гнать долой,

Время жертвы класть на алтарь святой. (1.)

   Генка слушал песню и всматривался в лес. Конечно, казаки увидят "свой" сигнал, но едва ли так просто выйдут - и всё. Надо следить внимательно...

   ...Прошло около получаса. Становилось всё жарче, накаты-вал день конца июня, середина лета, считай... Генка зевнул, пот-ряс головой, полил на неё из фляжки - и так и замер с поднятой рукой. Стоящий на выступе усатый мужик, дружелюбно улыбаясь, вытянул у него из-под локтя "Minimag" и сказал, приставив к боку

   1. Слова М. Кузнецова

132.

   мальчишки ствол своего маркёра. Большие очки придавали ему потусторонний вид:

  -- Слезай. Слезай-слезай... - и улыбнулся: - Пластунов задумали

   обмануть? Э-эхх!

   Генка медлил. Серый и Бурый сидели на корточках - уже без оружия и с поднятыми руками. Их держал на прицеле второй ка-зак. Никита, отталкивая руку третьего и тоже безоружный, нехотя сползал с развалин, на лице у него было чистейшее отчаянье. А по склону неспешно, тремя колоннами, спускались казаки.

  -- Гадство, - угрюмо сказал Генка. Конечно - они выслали развед-

   ку, та обошла кордон по дуге - просто на всякий случай! - высмот-рела мальчишек и атаковала с тыла. - Всё. Сдаюсь. Посторонитесь, я слезаю.

   Казак посторонился...

   Генка застрелил его в прыжке из выхваченного из-под мыш-ки - с другой стороны тела, незамеченного казаком среди лохмоть-ев "кикиморы"! - PGP. Перекатился, передёргивая затвор, под при-крытие печки, попал во второго, охранявшего Серого и Бурого.Ни-кита не долго думая,рухнул на третьего всей массой - и через секу-нду и тут тоже был окончено. Больше не обращая внимания на ра-стерянно моргающих казаков, машинально вытиравших краску от попаданий, мальчишки расхватали оружие, разбегаясь по местам.

  -- Огонь! - скомандовал Серый.

   Дальность прицельной стрельбы из маркёра - не больше 60 метров. Но противник был уже даже ближе. А частые выстрелы оказались для него совершенно неожиданными. Упали все, но за себя Генка мог сказать, что попал дважды, оба раза - в маски.

   Но атака только начиналась. Подчиняясь чьим-то отрывис-тым командам и прикрывая друг друга бешеным огнём, казаки начали продвижение вперёд. На болотистом открытом пространст-ве их продвижение здорово замедлялось. Генка с Никитой вели прицельный огонь одиночными. Когда "убитых" оказалось около десятка - попытки атаковать в лоб, подавив оборону огнём, прек-ратились. Не дожидась дальнейших действий противника, Серый жестом отдал приказ на отход...

   ...Пробежав километра четыре по лесу, мальчишки остано-вились перевести дух, поесть и попить.

  -- Ну ты дал, - Серый хлопнул Генку по плечу. - Так тихо подош-

   ли - молодцы, ничего не скажешь - а ты дал!

  -- Дал, дал, - передразнил Генка. - Учишь вас, учишь...

  -- Так ни у кого запаски не было, один ты взял... Ну что, к селу

   давайте выбираться?..

   ...Когда звено "выбралось", бой был в разгаре.

   В целом Серый оказался прав. Казаки ещё вчера вечером одним из отрядов проскользнули к околице с севера (попутно "вы-резав" беспечно подставившееся им 5-е звено Серёжки Валуева), с утра подняли тарарам. Но тот отряд, который должен был под этот тарарам атаковать село, опоздал на два часа - его выследил и ата-

133.

   ковал Диман с первым звеном. А когда атака всё-таки началась - выяснилось, что где-то в лесу завязла поддержка. Тот самый отряд, который связал боем Серый. Короче говоря, атака получи-лась разрозненной, похожей больше на удар растопыренными па-льцами, да к тому же обороняющиеся были предупреждены почти обо всём. Атакующим оставалось перегруппироваться и прорыва-ться нахрапом на одном направлении, что они и сделали.

   Поредевший отряд собрался на берегу озера. Все сидели с оружием между ног в ложбинке, а Диман с десятниками лежал на-верху, рассматривая поле боя. Потом они спустились вниз.

  -- Значит так, - Диман достал и расстелил карту. - Они прорва-

   лись на околицу вот здесь и опять разделились. Примерно полсотни пробираются вот тут к центру. Наши их скорее всего не видят. По крайней мере, на пути у них никого нет, только заслон у площади, но там всего человек шесть. Нас сколько?

  -- Двадцать два человека, - доложил Мачо.

  -- Отлично... Клир, бери своих снайперов...

  -- Мэри I уложили, - сообщила Тонида.

  -- Ясно... Бери Сверре и Мэри II, пойдёте вот здесь и прижмёте

   их огнём, - Диман показывал по карте. - Мы проберёмся берегом за кустами и атакуем с тыла.

  -- Понял, - Генка досыпал шариков в фидер, проверил баллон. -

   Пошли, снайпера...

   ...Без местных ребят Генка не успел бы - они едва заняли позиции в палисадниках, как в начале улицы среди разросшейся зелени брошенных садов появились казаки - они двигались по обе стороны улицы двумя шахматными цепочками, осторожно, но бы-стро. Генка подумал, что скорее всего они кого-то захватили в плен и расспросили о сельских улицах, может быть, даже планчик наб-росали. Ну ладно. Он прицелился и открыл огонь очередями, глуша одиночные прицельные выстрелы своих ребят.

   Рассыпавшись,казаки ответили шквалом огня. Генка кувыр-кнулся через слегу, лёжа бросил влево-вправо по гранате, перека-тился через дорогу и нырнул в другой сад.

  -- Вон он! - гаркнул кто-то. - Чёрт, да вон же! В сад побежал!

   Шарики раскалывались о ветви и стволы деревьев. Напада-ющие лезли в сад. Ныряя за кусты, Генка метнулся туда-сюда, сно-ва бросил гранату.

  -- Да он один!

   Ага, пока не заметили, что по ним стреляют ещй двое, при-чём прицельно... Генка уже собирался пойти на прорыв, рассчиты-вая на свои скорость и реакцию,но в тылу у казаков густо ударили выстрелы - Диман вышел им со спины...

   ...К полудню последние два десятка казаков,оттеснённые об-ратно к озеру и прижатые к его берегу, пошли врукопашную. Это был уже жест отчаянья. Защитники потеряли две трети бойцов, но если учесть изначальный двухкратный перевес нападающих и их высококлассную подготовку - это был великолепный результат.

134.

   Надька-Любэ нашла Генку на ограде сада. Повесив очки на ветку яблони и разувшись, он хрустел скороспелкой. На левой ру-ке виднелся алый след от одного-единственного попадания. Боль-ше кругом никого не было.

   Протянув девчонке грязную руку, Генка вдёрнул Любэ на жердь.

   Жердь с хрустом подломилась, стряхнув обоих в успевшую нагреться траву, где они и остались валяться, хохоча и пихая друг друга локтями...

БОЛЬШИЕ МАНЁВРЫ .

(окончание)

   Вечером в Доме Культуры и вокруг него устроили всеобщее массовое гулянье для всех желающих, каковых и набралось с прие-зжими почти тысяча человек. Казаки вроде бы даже и не очень пе-реживали поражение и только приглашали к себе с ответным визи-том. Кто-то из казачьих офицеров рассказывал под общий хохот:

  -- В наших местах зверь такой водится - чича. Типа местной обе-

   зьяны - грязный, вонючий, по-русски не понимает и шкодничает. Если слабину дашь - он и человека может из дома выгнать,вот вам крест, и сам поселится... Вот на него поохотиться - самое то... То-лько он под особой охраной у нашего правительства, целый запо-ведник для чич отгрохали, деньгами снабжают, обидишь - считай посадили...

  -- У нас похожьее животноэ ест - ниггер, - под общий смех ска-

   зал бригадир Пэтч - он неплохо говорил по-русски. - Только оно в основном обитает ин... в большьихь городах.Обожьает превращьат улици и дом в свальки... И тожье ест под защита власть...

  -- Да и по всей Европе такая история, - поддержал кто-то из пра-

   вления. - Я ездил много, особенно последние годы, с нашими това-рами.В Германии - турки.В Испании и Франции - арабчата. В Ита-лии - албанцы. В Англии - пакистанцы. Целые кварталы оккупиро-вали,живут,как у себя дома - грязь, мусор, драки, воровство, мече-тей понатыкано! Европейцу в одиночку вообще в эти кварталы за-йти - гроб сразу заказывай, полиция и та не ходит. И не тронь их - сразу фашистом объявят. Ну, правда, молодёжь местная постепен-но одумывается, - говоривший рассмеялся, - особенно из простых семей, не из этих пиндеров,у которых всей Родины - отель, кредит-ка и ноутбук Туда бутылку с бензином кинут, там пару черепушек проломят - не особо дают расслабляться. Но власти пока не чешут-ся, глаза закрывают на этот беспредел.

  -- Вообще я считаю, - вмешалась жена главы, Владка Харжичев-

   на, мачеха Игоря Обручева, - что пора создавать всемирную орга-низацию. Что-то вроде Арийского Союза. Не делиться пока на сер-бов, германцев, русских, французов... Между собой мы потом раз-берёмся, а пока надо спасать наши культуру и цивилизацию от черноты...

135.

   ...Казачата быстро перемешались с местными, обмениваясь впечатлениями о боях и переходах по лесам - было что вспомнить. Но особого шума не было. Прямо посреди одной из заброшенных улиц разожгли здоровенный костёр, и скоро к нему стянулась вся молодёжь - кто потанцевать, а кто просто посидеть, и таких было большинство, почему-то вечер настраивал на задумчивый лад.

   Генка оказался между Надькой с одной стороны и тем сам-ым казачонком - Серёжкой - с другой. Он сперва надулся, но по-том оттаял и разговорился, размахивая рукой - в другой он держал кружку с морсом.

  -- А места у нас какие! У вас лес, не видно ничего, и реки сонные,

   как болото... А у нас - степь, над степью горы, синие, белые, реки бегут, как кони, как табуны с белыми гривами... Земля - окурок бросишь, пачка сигарет вырастет. Травы весной - во! - он чиркнул высоко над головой.

  -- У нас есть ребята из Чечни, - сказал Генка. Казачонок помотал

   головой:

  -- Я не из Чечни. Чечня - это за Тереком. Я из земель Терского Во-

   йска, которые оккупировали чичи.

  -- Может, ещё вернём и вам ваше, - вмешалась Надька, положив

   руку на плечо Генке. - Своё удержим, и ваше поможем вернуть.

  -- Только нам, русским, надо друг с другом не ссориться, - вста-

   вил кто-то. - А то нас друг на друга натравливают...

  -- Во моя рука, - казачонок протянул правую всем сразу. - Никог-

   да ни на кого из вас её всеръёз не подниму. Слово казака. Хоть вы и нехристи лесные, а всё равно русские, да ещё какие!

   Вокруг заорали одобрительно. Андрэ, не расстававшийся со своей гитарой, перекрыл гул:

  -- Тих-ха-а! А вот такую знаете? Кто знает - подпевайте! Слава

   России!

   Ритуальных костров нам знаком аромат

   И в священных лесах - партизанские тропы...

   ...Мы воздвигнем кордоны кровавых засад

   На врагов, попирающих тело Европы!

   Мы целуем мечи, мы клянёмся опять -

   Алтарями богов и наследством традиций! -

   Мы вступили в войну - и не нам отступать,

   Повернувши назад путь стальной колесницы!

   Наша честь - это верность арийской судьбе,

   Наш закон - умереть, но не быть побеждённым!

   Режем руны побед на живой бересте,

   Возвращая Европу потомкам законным!

   Сколько пало героев у вражеских стен,

   Но мы в бой поднялись

   из окопа...

   Ты свободна теперь, твой закончился плен -

   Выходи нас встречать, Королева Европа! (1.)

   1. Песенный текст группы "Вандал" R.I.P.

136.

   ...Двое шли по пустынной улице, и их ноги тонули в тёплой пыли, а ладони были крепко сцеплены. Луна заливала улицу сереб-ром. Неподалёку грохотала гульба.

  -- А как же твои родители? - Надька на ходу потёрлась ухом о щё-

   ку Генки. - Вернёшься в августе, скажешь: "Мам, пап, привет, это Надя, мы с ней спали вместе и теперь она будет у нас жить!"? Бред... Да я и не хочу отсюда уезжать, я учиться хочу, здесь... А вдруг твоего отца опять переведут куда-то? Он же военный...

  -- Надь, - Генка усмехнулся, - ну у тебя такое им, а ты его не оп-

   равдываешь...

  -- Мне трудно его оправдывать, - серьёзно возразила Надька. -

   Большой негативный опыт... Ген-ка... Если ты меня бросишь - я сразу камень на шею себе привяжу - и в озеро. Я не шантажирую, я просто говорю. Это будет уже слишком.

   Генка молча остановился. Повернулся к Надьке. Глянул ей в глаза. И встал на колени:

  -- Что сделать, чтобы ты поверила - не брошу?

  -- Во-первых, встать... - Генка встал. - Во-вторых - поцеловать...

   Надька не договорила.

РАДИ БУДУЩЕГО .

  -- Да! Да, Геннадий! - глаза Левши горели, он размахивал правой

   рукой. - Всё это возможно, понимаете - возможно! Антигравита-ция! Телепортация! Продление жизни до двухсот лет без омерзи-тельных трансплантаций и убийственных препаратов, только за счёт ресурсов организма! В бытностью свою куда более значите-льным человеком, чем сейчас... - он покашлял, как бы извиняясь за хвастовство, - так вот, я видел собственными глазами антигра-витатор, созданный умельцем из одного сибирского городка! Я ут-верждаю ответственно - в русском народе - именно в русском! - накоплен такой потенциал изобретений, что высвобождение его позволит России совершить рывок вперёд вопреки всем теориям и прогнозам, вопреки любой статистике! Это поставит мир на коле-ни перед нами в военном, биологическом, энергетическом отноше-нии - а мы этого даже не заметим, настолько мелко это окажется в сравнении с откроющимися перед нами перспективами! Любой ру-ководитель, который поставит на такой рывок, войдёт в историю под именем Величайшего! Но увы... - Левша развёл руками и усме-хнулся. - Нами руководят или откровенные преступники, или люди настолько бескрылые, что им место на должностях дворников... И они очень тщательно - очень, Геннадий! - подрезают крылья всем, кто имеет неосторожность говорить публично то, что говорю я. Их страшит разговор о росте не на проценты, а на порядки, потому что они не представляют себя в мире, который им обещают и в своей злобной ограниченности готовы отобрать его у всех - я не по-нимаю, значит, никому не надо...

   Оседлав стул, Генка слушал безумного изобретателя.

137.

   Вообще-то он ждал Надьку, занимавшуюся спортдансом. А Левша просто проходил мимо. Сперва Генка даже почувствовал резкое неудовольствие - чего прилип?! - но это быстро прошло. Ху-дощавый и лохматый Левша ходил по коридору и говорил даже не с Генкой - с некими невидимыми оппонентами. А что до его безу-мия... достаточно было посмотреть на аппарат, обеспечивавший того же Генку теплом и светом "науке вопреки", чтобы поставить вопрос с безумием под сомнение.

  -- Последние годы я составляю с помощью местных жителей - и

   большое им спасибо - что-то вроде банка безумных идей, - продол-жал Левша. - Многие из них неисполнимы на уровне, который име-ется у меня в этом селе, хотя кое-что уже воплощено или воплоща-ется...Обидно,страшно обидно наблюдать происходящее в стране! Так,наверное,чувствовал бы себя врач,обладающий пенициллином, видя, как умирает от гангрены человек, как невежи снова и снова проводят ампутации - и не допускают к несчастному спасителя - вы представьте себе эту картину, Геннадий! Уже сейчас можно со-греть почти бесплатным теплом, одеть в безупречную с точки зре-ния медицины и экологии одежду, обеспечить не загрязняющим природу транспортом всю Россию! Сберечь её недра, воздух, лес! Опустившийся человек за две бутылки водки отдал мне в полупус-той, изгаженной квартире формулы производства аквазина - это не я его создал, о, не я, я не смею присвоить себе такое изобрете-ние! На нём ходит транспорт села - и ни грамма свинца, серы не выделяется в воздух! А блочные дома из искусственной живицы? Правление продаёт их по цене 30 $ за квадратный метр! Их можно ставить где угодно - без фундамента, с фундаментом, в болоте, на вечной мерзлоте, компоновать,как конструкторы! Если установить в них...хмм...мои аппараты - то не страшны стоградусные морозы, восьмидесятиградусная жара - в доме будет столько, сколько захо-чет человек! Они не горят! Они нетоксичны! И с каким трудом их продают?Нет, не потому, что не покупают - не разрешают! А линия по производству кроссовок, которую мы продали человеку из Тве-ри? У него сожгли фабрику,потому что область перестала покупать китайскую дрянь,калечащую ноги детей! О,воистину сказано в Пи-сании: "И глупцы станут говорить, а мудрецы молчать"! Я любил и сейчас люблю поэта Киплинга, у него об этом сказано:

  -- ...раб, что сел на царство -

   И нет подлей раба!

  -- Простите, - Генка услышал вызов своего мобильника, достал

   его из чехла, несколько секунд слушал, а потом сказал: - Пожалуй-ста, если вы останетесь здесь, когда выйдет Надя Колюбаева, вы скажите ей, что я в штабе отряда на совете...

   ... Слушали Андрэ. Он, впрочем, не говорил, а пел - как обы-чно, пел зло и весело:

   - Я когда-то был псом благородным,

   С гербом на флаге -

   Но собачий закон охраняют всегда дворняги!

138.

   И теперь я в бегах, мне нет мира -

   В крови, в азарте

   Волчий бог в облаках намечает мой путь по карте!

   Ну а мне бы волчат -

   И забиться в нору, где сука...

   Только от палача

   Перегаром несёт да луком!

   Это вы научили меня выживать -

   Гнать лося по лесам, голосить на луну...

   И теперь, когда некуда больше бежать -

   Я вам

   объявляю войну!

   И меня не страшит,

   Что однажды весной

   Я услышу в степи

   Вертолёт надо мной -

   Полыхнёт из винта

   Или из "калаша" -

   И отправится в рай

   Моя волчья душа...

   Эх, подстрелят меня -

   Да потащат по снегу боком...

   Но до этого дня

   Я побуду

   немного волком!

   Это вы научили меня выживать -

   Гнать лося по лесам, голосить на луну...

   И теперь, когда некуда больше бежать -

   Я вам

   объявляю войну!

   Я вам

  -- объявляю войну!(1.)

   Когда Андрэ замолчал, все какое-то время молчали тоже. По-том Диман махнул рукой и сказал:

  -- Эхх... Тонь, давай зачем собрались.

   - Финансовые итоги месяца следующие, - Тонида значительно

   обвела всех взглядом,как бы призывая проникнуться значимостью момента. Никто особо не проникся, и она,кашлянув, повторила: - Финансовые итоги следующие.Предложено следующее распределе-ние собственных средств клуба. Читаю в столбец.

  -- - Лучше в шахматном порядке, - попросил Скачок.На его репли-

   ку никто не прореагировал. Диман кивнул:

   1. Слова М.Леонидова.

  -- 139.

  -- - Давай, Тонь.

  -- - Ага. Итак.

   Оплата услуг приглашённых инструкторов - 8000

   Оплата услуг агентуры - 11 000

   Закупка вооружения - 16 000

   Закупка расходных материалов типа ручек, бумаги, краски для картриджей - 2000

   Поддержка интернет-сайта - 1500

   Финансовая помощь детскому дому - закупка вещей, игрушек, книг, потом решим, для какого - 32 000

   Финансовая помощь ячейке НБП в области - 5000

   Финансовая помощь скинхедам в области - 5000

   Помощь ребятам на зоне - 16 000

   Разъездной фонд - 5000

   Культмассовые мероприятия - 2500

   Страховочный фонд, предлагаю закупку золотых червонцев - 9000

   Итого девяносто семь тысяч рублей учтённых трат. В остатке один-надцать тысяч шестьсот семьдесят рублей. Предлагаю выплатить всем членам отряда,независимо от званий и должностей,по триста рублей в виде поощрения, оставшиеся две тысячи девятьсот семь-десят рублей вложить в покупку ещё одного червонца для страхо-вочного фонда. У меня всё.

   - Стоп, как всё? - Мачо поднял глаза. - В собачнике нами взято, если на рубли, около двухсот тысяч...

  -- Двести одиннадцать тысяч восемьсот двенадцать рублей. Это

   уже за вычетом из этих денег, чтобы не путаться, шести тысяч спонсорской помощи, - Тонида покосилась на Генку, тот развёл ру-ками:

  -- Вот такой я негодяй...

  -- Так как с этим? - уточнил Мачо.

  -- Эти деньги предлагаю передать на наш телеканал, - поднял па-

   лец Диман. - Они собираются снимать "Волей России", определён-ный суперпроект... Кто за? Кто против? Кто воздержался? Едино-гласно за...

   ... - Я не понял, меня вызвали-то зачем? - все уже расходи-лись, Генка задержал Димана.

  -- А, да, - тот постучал себя по лбу. - Вот, - Диман достал из кар-

   мана ведомость и четыре тысячные бумажки. - Расписывайся, это деньги за июнь.

  -- А? - Генка свёл брови и вдруг рассмеялся: - Знаешь, я совсем

   забыл, что работаю за деньги... Ну давай...

  -- Ещё одно, - Диман положил руку на плечо Генки. - Мачо всё

   разузнал о детдоме в Эстонии и подготовил операцию по вывозу детей. Ты как?..

  -- Не надо спрашивать, тут нет вариантов, - похмурел Генка.

  -- Тогда готовься. Выезжаем завтра утром, добираться придётся

   весь день, будем следы путать туда-сюда... Брать с собой ничего не надо. Нас встретят...

140.

ПРИЮТ УБОГОГО ЧУХОНЦА .

   На станции не было никого, кроме тумана. Водитель автобу-са поинтересовался:

  -- Вам точно сюда, пацаны? Тут не живёт никто...

  -- А нам никто и не нужен. - буркнул Мачо, выбрасывая наружу

   палатку. - Мы как раз ото всех подальше хотим отдохнуть.

  -- Ну ясно, - кивнул водитель. - Только это. Если рыбу ловить с

   лодки будете, то осторожней, дальше середины не заплывайте. На той стороне Эстония, а эта чухна вообще озверела, хватают не то что за переход границы,а чуть ли не на нашей стороне.Эх, - мужик вздохнул, - было бы у нас правительство, а не... - он дал чёткое оп-ределение, - я бы первым в добровольцы записался на ту сторону. У меня отец в войну пацаном был, так он рассказывал, как они на этой стороне все деревни пожгли. Там, на Чудском озере, - он ма-хнул в туман, - острова есть, так вот наших туда переселяли, в ла-геря, на голый камень... Не немцы, а эти, чухна, чудь, блин, бело-глазая...

  -- Не будем мы никуда плавать, у нас и лодки-то нет, - прервал

   его Диман. - Ладно, спасибо, пошли мы.

   Мальчишки окончательно выгрузились. Задние огни автобу-са полностью канули в туман. Где-то поблизости мягко шуршала вода Чудского озера. Юрз хмыкнул, потёр шрам:

  -- Водила точно не заложит, даже если кто и спросит...

   Генка огляделся с удивлённым видом:

  -- Так это, значит, здесь Александр бил немцев, - заметил он сле-

   гка обалдело. Диман хмыкнул:

  -- Да, прямо тут и бил, вон, по кустам валяются... Ох йо!

   Мальчишки отшатнулись в разные стороны, хватаясь за но- жи; даже Юрз вздрогнул. Из тумана выступила высокая фигура в плаще, в остроконечном шлеме на голове. Понадобилось время - несколько секунд - чтобы понять: перед ними человек в плаще с капюшоном.

  -- На рыбалку? - тихо спросил человек.

  -- Вроде того, - отозвался Диман. - Говорят, тут редкая рыба во-

   дится. Особенно у эстонского берега. Квартирку не сдадите?

  -- Почему не сдать? - согласился мужик. - И насчёт эстонского бе-

   рега поговорить можно...

   ...- Детдом вот тут стоит, - худощавый загорелый мужчина лет сорока, скрывавшийся под плащом с капюшоном, указал зда-ние на плане города, расстелил ещё один лист. - Это схема участка и самого дома. Обозначены места постов охраны, - он достал двой-ной тетрадочный листок с размашистыми строчками слов и цифр. - А это расписание смен и времени обхода.

   Скинувшие куртки мальчишки нагнулись над планом, отста-вив кружки с обжигающим чаем.Мужчина тем временем достал из ящика вдоль стены и разложил на его крышке четыре обреза пом-повых ружей и патронташи, чёрные костюмы и шапочки-маски.

  -- Вопрос в том, как перебраться через озеро, - Диман поднял го-

141.

   лову. - Мне сказали, что у вас есть средство...

  -- Есть, - мужчина присел к столу, налил себе чаю.- Абсолютно на-

   дёжное, можете не беспокоиться. И туда и обратно доберёмся, если не нашумите и нас не бросятся ловить сразу.

  -- Так,ясно, - Диман вновь вернулся к карте. - К часу мы должны

   быть на том берегу. Смена охраны... Тогда останутся только посты тут, тут и тут, - он показывал на карте. В час, - он придвинул к се-бе расписание, - по железной дороге пройдёт состав, это рядом. Двадцать секунд,не больше.За это время мы должны успеть убрать охрану и всех лишних, кто окажется в помещении - "пидагогов" и клиентов, если будут. После этого стрелять нельзя - на другой сто-роне вдоль путей дома, могут услышать.

  -- Надо было взять пистолеты с глушителями, - буркнул Генка.

  -- Нельзя рисковать, - возразил Диман. - Если охрана окажется в

   жилетах... Внимательно смотрите. Это твой маршрут, Юрз... это твой, Клир... это твой, Мачо... Я на подстраховке на случай если будет клиент с охраной. Располагаемся вдоль забора, начинаем, как только пойдёт состав, без особых команд. Детей выводим че-рез чёрный ход сюда.Тех,кто не пожелает идти,запираем вот тут, в этой комнате нет окон. Шум и панику пресекать тут же. Спальня мальчиков... спальня девочек, одиннадцать и восемнадцать чело-век.Вот "комнаты отдыха" - их три штуки,их тоже надо осмотреть. Заглянуть в туалет. Вот карцер - сюда тоже.Больше во втором часу ночи детей нигде быть не может. Вот дежурная комната препода-вателей... Детей надо будет вывезти сразу, - обратился Диман к хозяину дома. Тот спокойно кивнул:

  -- Отец Иакинф будет ждать их. Через два часа по прибытии и

   они в обители - уже в безопасности и в надёжных руках.

  -- Ну, это мы знаем, - проворчал Диман, - проверили, а то среди

   вашего брата христианского священника такие есть кадры... Хо-рошо... Тогда чего ждать? - он посмотрел на часы. - Одиннадцать, пошли готовиться. Через полчаса мы должны выйти...

   ...- Ну и откуда у вас это?

   Генка, Юрз и Диман молча созерцали подводную лодку - не-большую, метров шесять длиной, серую, похожую на пиявку. А вот Мачо не удержался от вопроса.

  -- Немецкая, - коротко ответил переодевшийся в свитер, джинсы

   и сапоги хозяин дома на берегу. - С войны. Я её только поднял и отладил. Скорость двадцать километров в час, двигатель Стирлин-га, замкнутый. Что уж они с ней на Чудском делали - пёс его знает. Но за час с копейками будем на месте.

  -- Мда, - только и сказал Мачо и почесал затылок...

   ...В десантном отсеке можно было только сидеть - правда,до-статочно прямо. Одновременно было душно и довольно прохладно. Иллюминаторов не наблюдалось. И вообще Генка ощущал себя ки-лькой, которую по ошибке живьём замуровали в банку. В принци-пе, в подлодках надо соблюдать молчание, но по здравом размыш-

   лении ребята решили, что всё-таки не война и наверху не шастают

142.

   германские "охотники" с глубинными бомбами. Поэтому вскоре Диман начал насвистывать, а потом затянул подходящее к случаю:

   - Мало тех, кто выйдет вон из строя,

   Всей эпохи искупив вину...

   Спите, трусы, вас спасут герои -

   Человека три на всю страну.

   Мачо поддержал его - он тоже знал эту песню:

   - Вам легко, ваш путь - к окну от двери,

   А кому-то - от огня к огню.

   Где-то в чистом поле воют звери

   И подходит Пересвет к коню.

Спите, трусы! Этой темной ночью

Свечи загораются в дали.

Ваше знамя, порванное в клочья,

Поднимает мальчик из пыли.

   Там идет война за ваше завтра,

   Там кому-то вера дорога.

   Видно: вами преданную правду

   Защищает кто-то от врага.

В вязком иле сытого покоя

Вы навек застыли все равно.

Спите, трусы, вас спасут герои...

Вольным - воля, а спасенным дно.(1.)

  -- Нам бы на дно не сыграть, - не выдержал Генка.

   Он не боялся, что его сочтут трусом - все вокруг знали, что это не так...

   ...Плоское одноэтажное здание интерната находилось в ка-кой-то сотне метров от берега. Туман стал гуще и плотней, но даже через него пробивались лучи прожекторов, заливавших забор и двор ярким, почти невыносимым светом.

  -- Чёрт... - процедил Мачо, сдёргивая на лицо маску. Диман сде-

   лал успокаивающей жест, показал пальцем на губы. Мачо указал на камеры, медленно поворачивающиеся на заборе и на видимый через причудливую решётку ворот "бентли" во дворе, возле которо-го скучали двое амбалов - клиент. Диман снова показал рукой - ерунда - и постучал по часам. Было без десяти три...

   Они лежали в дернажной канаве за кустами на другой сто-роне пустынного шоссе. Железной дороги и домов за ней видно не было. У Генки в голове вертелись слова про "приют убогого чухон-ца". Он поправил перчатки и снял обрез с предохранителя.

   Дальний гудок показался таким же призрачным,как мир во-круг, потусторонним. Диман поднял руку с какой-то коробкой, по-хожей на рацию, прошептал:

   Готовы? Сейчас всё вырубится. Всё электрическое, что у них там сейчас работает. Как только охранник выйдет во двор - тут же вперёд.

   Повторился гудок, туман прорезали столбы света, накатился

   1.Слова М. Струковой.

143.

   рокот, гул, хруст. Диман нажал кнопку.

   Погасли прожектора, выключились глазки камер на заборе, что-то спросил длиннословно и недоумённо один из телохраните-лей у машины. Грохот поезда стал плотно-вещественным - и Генка увидел подстроенным зрением, как из открывшихся высоких две-рей вышел охранник - в жилете, угловатый, с дубинкой и в кепи. Впрочем, он видел всё это уже на бегу,а вернее - в прыжке через забор.

   Он приземлился с перекатом, выстрелил в спускающегося с крыльца охранника. Диман тоже стрелял - раз, другой - в телохра-нителей - а Юрз и Мачо уже проскакивали в дверь. Поезд гремел и рокотал. Генка проскочил в дверь первым. Один охранник лежал в стеклянной будке с открытой дверью - стекло осыпалось, на стене блестели подтёки крови. Второй - у входа в коридор, он ещё шеве-лился, и Юрз, подскочив, выпустил вторую пулю в упор. В коридо-ре послышался встревоженный голос, метнулся луч фонарика, и Диман тут же выстрелил - упало тело. Генка быстро включил осве-щение в коридоре - оно было выключено, а значит и не перегорело.

   На плитках пола лежала женщина в брючном костюме. Точнее ни-чего сказать было нельзя - пуля снесла ей полголовы.

  -- Похоже, все, - выдохнул Мачо.

  -- Где-то ещё клиент, - зло сказал Диман. - Клир, Юрз, быстро - он

   в одной из комнат отдыха.Мы в спальники... Блин, поезд прошёл...

   В памяти Генки встала схема. Сюда - рывок Юрза, внутрь прыжком. В свете из коридора стала видна обставленная мягкой мебелью, вся в драпировках, с вычурными светильниками на сте-нах... Отличная звукоизоляция, специальные германские панели... Пусто. Дальше - рывок, внутрь прыжком. Кафельная комната, бас-сейн, душ, скамьи вроде банных... Пусто. Время, сука, время... а если услышал, если у него пистолет или ещё чище - мобильник?! Третья комната, последняя - рывок!

   Опа. Даже не закрылся, паскуда...

   Перед Генкой, ворвавшимся внутрь, была... комната пыток. Освещённая несколькими факелами настоящая средневековая ко-мната пыток, уставленная жутковатыми орудиями и наполненная страшным детским криком.

  -- Ой-аа! А-а... не на-до-о-о! Ой-ааа! Аа! Не надо-о... п... пожалуй-

   ста-а-а-а!!! Аа! Ой-ааа!!! Ссс..ай!

   Секунда.

   Кричащий мальчишка лет 12,распятый за руки на двух шну-рах с затяжками. Голый. Кровь течёт по спине и по ногам, кровью забрызгано всё вокруг.

   Упитанный и вполне одетый мужик лет 40. С кнутом. Что-то приговаривая вроде бы на немецком, он как раз примеривался для нового удара по спине, но обернулся и недовольно бросил пару слов. Наверное, возмутился, что его побеспокоили.

   Генка помнил, что нельзя шуметь и среагировал медленно. Кроме того,его потрясло увиденное - он даже пошатнулся. Поэтому

144.

   клиента убил Юрз. К сожалению - быстро. Нож, пролетев через ко-мнату, перебил существу с кнутом сонную - Юрз действовал так же инстинктивно, как инстинктивно давит человек большую мерз-кую мокрицу. Но зато тварь ещё не перестала корчиться, а Генка уже полосовал тросы своим ножом. Мальчишка всхлипывал, висел бессильно, с него капала кровь и Генка поднял его на руки, бормо-ча:

  -- Потерпи... потерпи, маленький, немножко потерпи...

  -- Не бейте меня... пожалуйста... - мальчишка всхлипнул, беспо-

   мощно вися в руках Генки и глядя на него с ужасом потусторон-ними глазами. - Я всё сделаю... я буду слушаться...

   Слёзы брызнули из глаз Генки. Юрз, вытеревший о рукав нож, вытолкал его наружу. Там было пусто, но в спальниках горел свет (на окнах стальные жалюзи, снаружи не видно). В одной рас-поряжался Мачо, в другой - Диман. Он выглянул и, увидев Юрза, сказал:

  -- Та комната, в которую мы будем запирать - это карцер. Там

   девчонка. Тащи её сюда, она с нами... Быстрее, быстрее, - это уже внутрь.

  -- Нужна одежда, - Генка не отпускал мальчишку, который, похо-

   же, потерял сознание.

  -- Посмотри тут, - Диман вышел наружу, - а я в кабинет директо-

   ра, погляжу кое-что.

   Генка вошёл.К нему тут же подскочили двое одетых пацанов - примерно 10 и 13 лет - державшие в руках одежду:

  -- Дайте нам его, это Колька, он наш друг, мы ему поможем - ска

   зал старший, глядя на Генку сияющими глазами. Большинство ма-льчишек быстро одевалось, но трое сидели на кроватях, закутав-шись в одеяла и смотрели на происходящее испуганными глазами, явно никуда не собираясь.

  -- Они не пойдут, - сказал младший, осторожно помогая стону-

   щему Кольке влезть в рубашку. - Они конкретно девочки... Вы их убьёте?

  -- Мы никого не будем убивать, - Генка показал стволом сидя-

   щим. - Встать, ко мне.

   Все трое тут же выполнили команду, подошли. Какого-то страха или волнения в них не было заметно. Разные - от 8-10 до 14-15 лет... но Генка уловил общее во всех троих - во внешности, движениях, взглядах. Мальчишками они в самом деле больше не были.

   Жалость и отвращение смешались в движении, которым Генка приказал им отойти к стене...

   ... - Восемь девчонок не хотят никуда уходить, - сказал Мачо. Юрз подсчитал:

  -- Десять девчонок, восемь пацанов. Восемнадцать человек с на-

   ми... Ген?

  -- Запер, - Генка шёл по коридору. - Да они и не будут шуметь... -

   он передёрнулся, огляделся: - Подпалить бы...

145.

   Вышедшие в коридор ребята и девчонки - уже одетые - сто-яли тихо, только переговаривались шёпотом. Кольку поддерживали его друзья. Девчонка, выковырнутая из карцера,тоже была избита - именно избита, без извращений, специально,но держалась прямо. Она первая и спросила:

  -- Вы повезёте нас в Россию?

  -- Да, - не стал теперь скрывать Мачо. Девчонка повела плечами:

  -- Я не поеду. Я останусь.

  -- Спятила? - грубо спросил Мачо. - Или понравилось?

  -- Я не здесь останусь. Мне надо в Нарву, там... - она покусала

   губу. - Там люди.

  -- Я с тобой, - подал голос мальчишка лет 14 - миловидный, длин-

   новолосый, но с волчьими глазами.

  -- Сейчас командир придёт - и решайте, - махнул рукой Мачо.

   Кто-то спросил:

  -- А вы спецназ?

   Вопрос остался без ответа...

   ...К берегу озера они всё-таки привели семерых пацанов и девять девчонок. Диман, приволокший с собой какой-то кейс, вы-слушал освобождённую из карцера и бросил:

  -- Возьмите у убитых пистолеты, - этим всё и ограничилось.

   А около берега под прикрытием мостков качался на мелкой волне лодкообразный серый понтон-надувнушка.

  -- Буду буксировать за лодкой, - сказал Хозяин (так мысленно Ге-

   нка называл про себя их проводника). - Пойдём медленней... ну да бог даст.

  -- Мы в понтон, - сообщил Диман. - Их одних нельзя оставлять, -

   и обратился к освобождённым: - Грузимся сюда. Садимся на дно и молчим. Скорее.

  -- А если встретим патрульные катера? - спросил Мачо. - Граница

   всё-таки...

   Вместо Димана ответил Генка - угрюмо и ожесточённо:

  -- Если встретим - я любой катер в одиночку на абордаж возьму,

   - и начал дозаряжать подствольный магазин обреза,приговаривая: - И пусть... хоть одна сука... за оружие... схватится... хоть одна... я только спасибо... скажу...

   ...Понтон шёл медленно, вода шуршала по бортам, на кото-рых устроились Мачо и Генка. Юрз уселся на корме, а Диман, сидя на носу, перебирал бумаги из кейса - очевидно, он покидал их туда без разбору, перед этим взломав замок. Большинство Диман швы-рял обратно, но некоторые убирал под костюм.

  -- Что там? - спросил Генка, чтобы отвлечься от выкручивающей

   его жалости и тоски - освобождённые сидели тихо, неподвижно и доверчиво, только Колька постанывал, когда от качки задевал спи-ной борта или сидящих рядом. Дети... Изначально беззащитные, зависящие от взрослых существа,на которых чаще всего не подни-мается рука даже у уголовника, даже у солдата вражеской армии. Те, кто должен прожить свои годы весело и открыто, потому что во

146.

   взрослой жизни так и так хватит тяжести и несправедливости. Так как же можно... как же можно... Только за то, что они - русские! Только за то,что в их стране у власти безвольная и трусливая слизь! Они же всё равно - дети!

   Себя Генка уже давно ощущал взрослым.

  -- Буклеты, проспекты, образцы расценок, - Диман поднял глаза.

   - И ещё кое-что. Какие-то реквизиты и образцы контрактов... Это я Нико отдам. Подозрительные они какие-то, если честно, а в чём дело - не пойму, - он вздохнул, ударил ладонью по одному из лист-ков: - Ну вот какие дела у публичного дома могли быть с этой фир-мой? - и он продемонстрировал Генка бланк с логотипами знаме-нитого фармацевтического концерна.

  -- Я, кажется, знаю, какие, - сказал Генка, холодея. - Не догады-

   ваешься?

  -- Не... - Диман посмотрел изумлённо. И вдруг округлил глаза в

   прорезях маски:

  -- Ты думаешь?!. - он охрип. - Но это же известнейшая фирма!

  -- Странно от тебя такое слышать, - Генка хотел сплюнуть, но по-

   мешала маска. - Пусть Нико проверяет. Но я уверен, что это ещё и разделочная контора. Приют убогого чухонца! - и Генка отпустил тяжеленное матерное ругательство в три колена.

   На дне понтона захихикали несмело, потом - засмеялись гро-мче. Кажется. Они начинали верить, что ужас кончился...

   ...В виду берега утопили обрезы, патронташи и кейс с нену-жными бумагами. Из так и не рассеявшегося тумана выступил ав-тобус с неброскими знаками монастыря.Возле него высилась фигу-ра священника.

   Спасённых ждали.Это значило, что для них и правда всё за-кончилось.

   Но - только для них.

ОПЕРАЦИЯ " ГЕРОИН " .

   Когда Генка, всё ещё позевывая и морщась от неурочного сна, явился в штаб, то обнаружил там только Димана и Мачо. Они чистили разложенные на столе ТТ.

  -- - А чего,тренировки не будет? - уточнил Генка, опираясь плечом

   о косяк. - Привет.

  -- - Привет, - откликнулся Мачо. Диман кивнул, потом ответил:

  -- - Нет, сегодня не будет... Привет, Юрз.

  -- - Привет, - Юрка,на ходу пожав руку Клиру, вошёл внутрь. - Го-

   тово?

  -- - Вы куда собираетесь? - насторожился Генка, отталкиваясь от

   косяка и окончательно входя внутрь. - Вчера не настрелялись? Я всю ночь... весь день, в смысле, кошмары во сне видел!

  -- - Дело есть, - сквозь зубы сказал Диман, доставая из стола и пе-

   редавая Юрке "вальтер". Тот совершенно деловито начал снаря-жать обоймы - целых четыре.

147.

  -- - Я не понял, - признался Генка. - Какое дело?

   Все трое переглянулись, и Генка ощутил ранее не посещав-шее его здесь чувство - он младший в компании. Чувство было не-приятным, и Генка разозлился.Очевидно, Юрз это заметил, потому что примирительно сказал:

  -- - Ген, не сердись.

  -- - Я и не сержусь, - претенциозным голосом отозвался Генка. - Я

   что, я понимаю.Взрослые мальчики играют в свои игры,маленькие мальчики играют в писочек, - он нарочито исказил это слово. Мачо засмеялся, а Юрз вдруг сказал:

  -- - Может, возьмём его с собой? Чем это дело отличается от про-

   чих? А он их и сам наделал немало. Без нас. Да и с нами.

  -- - Новое дело... - начал Диман, но осекся и посмотрел на Ген-

   ку. Его глаза стали оценивающими, как в кафе при первой встре-че. - Короче так, Ген... Через пять часов на вокзале в облцентре со-йдут наркокурьеры. Они везут афганский герыч. Как узнали - не спрашивай. Мы едем их убирать. Груз в наши места попасть не до-лжен.

  -- - Ясно, - сказал Генка. - Ага, ясно, - он облизнул губы. - Ну что...

   я с вами.Деньги надо отрабатывать,посмотрю, как я вас выучил.... Я два "тольтолича возьму"?

  -- - Два-то тебе... - начал было Диман, но потом кивнул: - Бери.

  -- * * *

   Генке и Юрке пришлось почти два часа ждать - они зашли в кафе, посидели с мороженым, потом поблуждали по улицам, загля-нули на вечерний пляж,где не столько купались,сколько распивали пиво. Юрка почти всё время молчал, Генка помалкивал тоже, нап-рягаясь, когда навстречу попадались милиционеры. Когда начало медленно, лениво темнеть, Юрка повернул к вокзалу.

   В привокзальном парке на лавочке они подождали ещё ми-нут пятнадцать и со стороны путей появились Димка с Денисом.

  -- - Электричка припоздала, - сказал Диман, садясь на скамью.

  -- - Ничего, - откликнулся Юрка. - Смотрите, закат какой.

   Закат был лимонно-жёлтый, красивый. Мачо сказал:

  -- - Ветер будет.

  -- - Угу, - отозвался Диман.

   Генка обратил внимание на ковыляющего к их лавочке кло-чковатого бомжа в зимней куртке.Из сумки торчали бутылки и ещё какая-то ерундистика. От бомжа разило так, что слезились глаза.

  -- - Пошёл, пошёл, - лениво сказал Юрка,пресекая попытку бомжа

   начать попрошайничать. А Генка заметил, как Диман, подавшись вперёд, наступил носком кроссовки на бумажку,выпавшую из сум-ки бомжа. Тот покорно заковылял прочь, так и не сказав ни слова. Когда он отошёл подальше и канул в тёмные кусты, Диман лениво нагнулся и поднял бумажку.

  -- - Душанбинский поезд через полчаса, они пойдут в сторону ав-

   товокзала через рощу. Три человека, - сказал Диман. - Мы с Мачо в

   камеру хранения.Догоним вас, - он подпалил зажигалкой бумажку,

148.

   и все встали. - Ну - Слава России...

   ...Тропинка через лесопарк вдоль реки, делившей райцентр на две части, тонула в темноте. Неподалёку лязгало и грохотало депо.

  -- - Тут они пойдут, - Юрз достал "вальтер",снял с предохранителя.

   - Клир,слушай.Бей всех и сразу.Они наверняка вооружены.Патрон не жалей.

  -- - Понял, - Генка кивнул,чувствуя,что начинает вибриро-

   вать.Юрка без насмешки спросил:

  -- - Сможешь? Ты лучше сразу скажи.

  -- - Всё нормально, когда я не мог чего... Идёт кто-то!

  -- - Наши, - Юрка взглянул на часы. - Уже скоро.

   Подошедшие Диман и Мачо несли две сумки.Они молча пос-тавили их в кусты. Диман осмотрелся:

  -- - Я вон там, Юрз с другой стороны - страхуем, чтобы не удрали

   в темноту... Не попади в нас, Клир.

  -- - Хм...

  -- - Мачо, - продолжал Димка, - ты вон там,сбоку,страхуешь

   Клира. Не стреляй, если всё пойдёт нормально... Разошлись. Ген, тут пойдут только они. Первые, кто появится - это и есть курьеры.

   Генка, отойдя с тропинки, сел на какой-то пенёк, достал оба ТТ и, дослав патроны в патронники, взвёл курки, чтобы открыть огонь сразу. Шум и лязг давили на уши, он невольно старался при-слушиваться, хотя понимал, что это ни к чему - проще увидеть. Ед-ва он подумал об этом, как на тропинке появились три фигуры - две высоких мужских,одна детская.Генка раскатал маску. Ребёнок пусть бежит. Взрослые - вон у них на плечах сумки. Это главное... Десять метров. Пять...

   Генка не стал вставать.Он поднял руки с пистолетами и сде-лал два выстрела, потом - ещё два, в тяжело падающие тела. Ребё-нок - девчонка! - с криком метнулся в темноту слева.

  -- - Стреляй! - услышал Генка приглушённый крик выскочившего

   Юрза, недоумённо посмотрел на него. - Ой, блин! Стре...

  -- - Не надо,я её поймал, - послышался голос Димана. - Не вертись,

   тварь! - и звук удара. Диман появился на тропинке,неся под мыш-кой отчаянно вертящуюся девчонку - смуглую, хорошо одетую, с косичками, лет 10. Её глаза смутно поблёскивали ужасом в темно-те. - Ты чего не стрелял, Клир? - он швырнул девчонку на тропинку и придавил лицо ногой, чтобы не кричала.

  -- - Обоих наповал, - Юрз открыл сумки. - Смотрите, - он достал

   короткий пистолет-пулемёт, - "кедр".У того, наверное, тоже... жаль, взять нельзя.

  -- - Отпусти её, - сказал Генка, морщась. - Спятил, что ли?

  -- - Отпустить? - изумился Диман. - Да ты что?!

  -- - А что, убивать её, что ли? - Генка подошёл ближе. - Она же нас

   даже не видела... Пусть валит.

  -- - Да ты что, ничего не понял? - вдруг тихо спросил Диман. - Эти

   двое - они охрана. А курьер - она. Курьер и сейф.

149.

   И тут Генка понял. А поняв - с ужасом уставился на девчо-нку. Перевёл взгляд на маску Димана. Тихо сказал:

  -- - Слушай... она же девочка... она ребёнок... Ну неужели... Как-

   то иначе... Она же не виновата...

  -- - Не виновата, - так же тихо отозвался Диман. - Она даже ещё

   не родилась, когда в Душанбе насиловали наших женщин и жгли заживо русских детей. Она даже по-русски наверняка не говорит. Не виновата. А те девчонки и мальчишки, которых погубит то, что она несёт в себе - они в чём виноваты? - Диман вдруг начал кор-читься, подёргиваться,и это было страшно - видно было, что он ед-ва себя сдерживает, но голос оставался спокойным. - В чём вино-ваты - они, десятки, или даже сотни наших, твоих, моих младших сестёр и братьев? Средний возраст ребёнка-наркомана у нас - две-надцать лет... Двенадцать. Мы добрые. Мы прощаем то, что про-щать нельзя. Нам твердят, что мы добрые, нас прославляют за доб-роту, чтоб мы и дальше кормили собой этих стервятников... - и он выстрелил девчонке в грудь,потом, убрав ногу - в голову. - Вот так, Клир. Враги - они и такие бывают.

   Генка молча стащил с головы маску. Вытер ей лицо и отошёл в сторону. За его спиной слышалась возня, потом плеск, запахло бензином, вспыхнуло пламя... Юрз положил руку на плечо Генки и быстро повёл вместе с собой - все четверо почти бежали.

  -- - Ты можешь уехать,- сказал Юрз. - Ты в любой момент можешь

   уехать, ты и так много для ребят сделал.... Это тяжело, я знаю. Ты не терял, как почти все мы. Уезжай.

  -- - Сколько можно уезжать? - тихо сказал Генка. - Сколько можно

   убегать?..

   ...На берегу реки, в стороне от моста, мальчишки переоде-лись в вещи, вынутые из сумок. Старую одежду и обувь запихали в них, Мачо слез в воду, наполнил пустую канистру водой и всё вме-сте утопил, запихав под берег.

  -- - Холодная вода, - буркнул он, вылезая и натягивая одежду на

   мокрое тело. - А если собачки?

  -- - Не возьмут они след на путях, - отозвался Диман. - Да и чей

   след?.. Значит так. Клир, Мачо идёте на электричку через... - он взглянул на часы, - ... двадцать минут. Мы с Юрзом вернёмся пос-ледней, через два часа. Расходимся.

НА ПУТЯХ .

   Позже Генка не раз представлял себе, что было бы, не прис-пичь ему именно в тот момент выйти на перрон - и холодел, если честно. А может - это и не было случайностью, а было в очередной раз проснувшимся инстинктом бойца,который позволяет поменять место стрельбы за миг до того, как в него влепится граната из вра-жеского гранатомёта...

   Мачо отлучился буквально на пять минут - за минералкой, он сказал, что больше не может - хочет пить. Ну а Генка...

150.

   Так или иначе, но Генка вышел на перрон как раз в тот мо- мент, когда толпа с визгом и воплями отхлынула в стороны (и хоть бы кто протянул руку и подхватил!!!) - и мальчишка увидел, как прямо под нос подошедшей электрички столбом падает пацан его лет в синей джинсовке.Падал он как-то так, что Генка сразу понял: не толкнули, сам бросился. А в следующий миг, немыслимым брос-ком преодолев разделявшее их расстояние, Генка рывком за ворот выдернул мальчишку прямо из-под поезда и проорал в растерян-ное лицо вытаращившего глаза мужчины слева:

  -- - Ты!.. Слепой?! Удержать не мог?!

   Мальчишка в правой руке висел, как бумажная фигурка. Справа какая-то дура уже кричала базарным голосом: "Ойубили-убилиубилимальчиказарезалоойгосподииииии!!!"Сзади кто-то орал: "Вон тот,тот толкнул!"И-конечно! -чей-то вопль: "МИЛИЦИЯААА!!!"

  -- - Блин, - процедил Генка и, не выпуская мальчишку, махнул пе-

   ред носом остановившегося поезда через пути, сопровождаемый ликующим криком:

  -- - Хулиганьё!!!

   ...От мальчишки пахло потом - не обычным, а тем, жутким, предсмертным. Генку он, кажется, почти не воспринимал и, когда тот прислонил спасённого к стенке какого-то склада, а сам огляде-лся, остался стоять безучастно.

  -- - Никого, - Генка перевёл дух и посмотрел на спасённого внима-

   тельно. Тот был светленький, со средней длины волосами, среднего роста, среднего телосложения, глаза - серые. Из кармана торчала какая-то бумага,Генка бесцеремонно выдернул её, и она распалась на две - чёрно-белую интернет-распечатку и записку, написанную рваным почерком. - Уйди достойно! - прочитал Генка заглавие рас-печатки, вившееся на фоне дымящегося старинного пистолета. - Способ шестой: поезд...Мтакс, интересно... - он разорвал распечат-ку и бросил её по воздуху. - А это? В моей смерти прошу винить те-лепузиков?"В моей смерти прошу винить... о,угадал...мою класную руководительницу Ширяеву Галину Георгиевну..."Мать моя женщи-на... "Классная" пишется с двумя "с", слышь, ты, микроцефал?

  -- - Зачем ты меня спас? - мальчишка моргнул, глаза его ожили.

  -- - Приехали, - Генка слегка ошалел, но потом мгновенно разоз

   лился - ещё сильнее от того,что понял: на свою электричку он опоздал. - Ну и вопрос, блин!!! А что, не надо было?!

  -- - Не надо, - тихо сказал мальчишка и обнял себя за плечи, тяже-

   ло задышал ртом. - Я не просил.

  -- - Я хренею! - взвился Генка.- Ну звиняй, надо было тебя подтол-

   кнуть ещё! Но я как-то так не умею, я как вижу, что какой-то дун-дук под поезд сигает, то хватаю его - рефлексы, понимаешь... - он хлопнул ладонью по записке. - Этот слёзный вопль с чем связан?! После уроков оставили? В дневник замечание накатали тебе вели-кому? Достойные причины...И ведь не поленился в И-нэте сайт для таких балдахреносов найти - сам додуматься не мог,что ли,или там всё расписано красиво?!Ну я тебе сейчас покажу, как это красиво.

151.

   Иди сюда! Иди, б..., тебе говорю, корячишься ещё! - Смотри! - он силой подтащил пацана к рельсам. - Вот это твоя голова! Она будет валяться отдельно. Ты целовался с девчонками?! Вот эти губы - они будут серыми и в крови. Вот тут - видишь?! - будет лежать твоё ту-ловище, без ног и лопнувшее, а вот сюда кишки. Вон там - ноги, левая и правая, и всё перемазано не только кровью, но и всем, что из тебя натечёт...Нет,ты смотри, смотри, придурок! Ты не предста-вляешь даже, какую боль испытаешь в последний момент. Ты ещё успеешь пожалеть о своём идиотизме,понять, что для тебя всё кон-чается, обделаться и обмочиться, но исправить уже ничего будет нельзя - ни! че! го! Ты думал о том, как все сразу раскаются и ста-нут тебя жалеть?!Да, верно,так и случится.Но ты этого не увидишь. Ты будешь лежать в гробульнике,прилично одетый,набитый синте-тикой вместо ливера и сшитый по кускам леской - вот такими стежками! - Генка выбросил к его лицу расставленные пальцы, и пацан отшатнулся. Генка и сам не знал, чего так завёлся - навер-ное, сразу ото всего, случившегося сегодня. - Для тебя уже ничего не будет! Повторить ещё раз по слогам?! Или ты думал, что отомс-тишь всем, а потом встанешь и примешь поздравления?! Ни хрена! Тебя закопают и тебя сожрут черви, белые такие пофигисты, кото-рым всё равно, кто ты и как тебя любили твои родители...И во имя чего? Ради каких таких великих ценностей ты хочешь покончить с собой?..Ах, ради достоинства и самолюбия?!Классная тебя задела?! Щ-щенок, да ты и не знаешь, что это такое - достоинство, ты хо-чешь отстоять только своё право на непомерное "Я"!О. Поезд идёт, - Генка махнул в сторону приближающегося товарняка и выпустил мальчишку. - Ну, бывай. Можешь сигать снова, я ушёл.

   Генка свирепо махнул рукой и, шёпотом матюкаясь, в самом деле зашагал вдоль путей... но вдруг услышал позади такие мерз-кие звуки, что обернулся.

   Мальчишка стоял на четвереньках и блевал - себе на руки, на гравий, на стену - мотая головой и содрогаясь всем телом. По-том поднял лицо и, всё ещё отплёвываясь рвотой и заливаясь сле-зами, закричал:

  -- - Ты!.. Да что ты... я... а они!.. они все!.. Я!.. А ты!.. Я же!.. - он

   окончательно захлебнулся и сел, обхватив голову руками, только скулил.

   И столько было в его криках боли и безнадёжности, а в лице - раздавленности и тоски, что Генка похолодел. Такого он никогда не видел -даже маленькие бомжата были больше похожи на людей. Даже те, кого они позавчреа вытащили с территории "суффэрэн-ной Ээстонии". Чтобы довести мальчишку до такой степени униже-ния, нужно было нечто ужасное. Генка вернулся. Сел рядом. Вздо-хнул.

  -- - Может, расскажешь, в чём дело-то? - предложил он. - Ты меня

   не знаешь, я тебя не знаю, можешь даже имя не называть. Разой-дёмся потом - и всё... Только знаешь, - Генка огляделся, - пошли воду поищем. Ты в блевотине весь, а я пить хочу, горло пересохло,

152.

   так орал. Пошли?

  -- - По..пошли, - мальчишка дрожаще вздохнул и встал. - Я... я

   пра-правда расскаж...жу - его то и дело сотрясали судороги. - Я Жжжжженька.

  -- - А я Гггггенка, - представился Генка.- Пять "г". А у тебя сколько

   "ж"?

  -- - Одна, - мальчишка улыбнулся,посмотрел на свои руки и скри-

   вился. - Слушай... а как ты у-успел? Я всё чётко-чётко тогда видел. Ты только из дверей выходил...

  -- - Я Человек-Х, - серьёзно сказал Генка. - А ты-то всё-таки с чего

   Каренину решил изображать?

  -- - Кого? - Женька заморгал сырыми ресницами.

  -- - Проехали... О, вон какая-то колонка.

   Около колонки под лампой курил немолодой дорожник. Ген-ка окликнул его:

  -- - Дядь, можно тут помыться и попить?

  -- - Да ради бога, - флегматично отозвался рабочий и, сделав ещё

   две затяжки, швырнул окурок в урну и пошёл по своим делам, да-же не поинтересовавшись,что делают двое мальчишек в двенадца-том часу ночи у служебных помещений.

   Ребята привели себя в порядок и Генка жестом указал на ни-зенькую ограду в стороне от падавшего из окна склада света...

   ...История Женьки Гараева оказалась простейшей и чудови-щной. Он учился в школе, естественно. Отец сидел без работы вто-рой месяц, мать работала почтальоном.Ещё в мае классная руково-дительница объявила о сборе средств - по пятьсот рублей на ре-монт. У Гараевых таких лишних денег не было. Занять тоже оказа-лось не у кого - какие люди, такие у них друзья и знакомые. Хотя для многих может показаться странным,что "такая мелочь" являет-ся проблемой, но это так... Особенно если учесть, что старший брат Женьки служил в армии, а вот младшая сестра ещё и в школу-то не ходила.Классная руководительница - то ли из подлости характе-ра, то ли по глупости - не просто требовала денег, но ещё и допека-ла мальчишку издевательствами, которые радостно поддерживала та часть класса, которая есть везде.Ну а кончилось всё тем, что ма-льчишку заставили участвовать в ремонте, причём на мытье полов - на "девчачьей работе". У всех начались каникулы, а Женька через день ходил в школу "отрабатывать". Всё это копилось, копилось в душе парня, пока он не пришёл к отчаянному и холодному реше-нию: жить так больше не за чем. Выйдя в директорском кабинете в Интернет,он быстро нашёл один из сайтов,о которых как-то слы-шал краем уха - сайт для самубийц,рекламирующий разные спосо-бы свести счёты с жизнью. Не то чтобы Женька и правда не знал, как это делается, но ему всё-таки было страшно... а сайт давал не-кое ощущение общности с другими людьми, уже совершившими этот шаг.

   Так он и оказался на перроне...

   ...Генка долго молчал. Он выслушал всё внимательно и не пе-

153.

   ребивая,хотя Женька несколько раз начинал опять плакать, но уже тихо и бессильно, словно у него давно уже что-то болело и боль ста-ла настолько нестерпимой, что выпила все силы и желания.

  -- - Да, это уже сложнее, - признал Генка наконец. - Ты, выходит,

   хотел покончить с собой не из-за того, что тебя заставили мыть по-лы или что там ещё, а потому что это произошло из-за того, что у предков нет денег... Это немного меняет дело... Извини, что орал на тебя. Но вот ты подумай -а при чём тут ты? Разве ты в этом ви-новат?А предки твои?Во красота - денег нет, теперь ещё и сына не будет... Или как у Розенбаума: "В небе-то легко, в райских кущах босиком - на земле всё едоком меньше", не слышал такое? Ну и ду-рак... Так вот и выходит, что ты хотел наказать невиновных. Себя и родителей.И даже училка эта не виновата - дура она,конечно, но она что, себе эти деньги в карман кладёт? А виновные остались бы целы и невредимы.

   Женька всхлипнул снова - ему было так плохо, что он совер-шенно перестал стыдиться ровесника. Спросил тоскливо:

  -- - Ну... а кто же виноват?

  -- - О, вечный вопрос, книжка такая есть, но я её не читал... - за-

   смеялся Генка. - Кто виноват? Подумай. Головой подумай, потруди её, дело того стоит. Если раздумал под поезд, то пойди и подумай. А на сайты такие больше не суйся. Пойми, Жень, они из русских жизнь пьют. Таких вот молодых дураков, как ты, в петлю суют. Как считаешь, вот этот сайт бесплатный ведь?На чьи деньги и для чего он существует? Тоже подумай...Проводить домой-то?

  -- - Я что, девчонка?

  -- - А мне пацаны нравятся, - беззаботно ответил Генка, касаясь

   кончиками пальцев щеки Женьки.- Веяние времени, а ты такой милый... - тот отшатнулся, и Генка захохотал. Встал, потянулся с завыванием, посмотрел на часы. - Еликтричка моя тю-тю... Ладно, уеду последней. Мачо дёргаться будет... Да, Жень, - Генка полез под куртку. - Вот, возьми, тут тысяча, - он выложил купюру на ла-донь. Женька открыл рот и замотал головой. - Бери, - тихо сказал Генка.- Я тебя ни для чего не подкупаю и не подаю тебе на нищен-ство. Я просто даю тебе раскрашенную бумажку... - он сунул тыся-чу в карман джинсовки остолбеневшего Женьки и зашагал вдоль путей.

  -- - Ге-ен! Ген-ка-а! - крик догнал его почти сразу, а через секунду

   подлетел и сам Женька. - Погоди... Последними электричками это... опасно. Я серьёзно, тут у нас бывает всякое... Пошли к нам. Переночуешь. Мать с отцом только рады будут, я последнее время смурной такой, и все бывать у меня перестали, вобще... Ну пошли!

   "А что? - подумал Генка и ощутил, как устал, до какой степе-ни обалдения. - Пойти, поесть, лечь и проспать до утра...- он вздох-нул. - Нет, не выйдет..."

  -- - Не, извини, - он хлопнул Женьку по плечу. - Меня ждать будут.

   Друзья по борьбе и товарищи по партии. Я, между прочим, терро-рист и опасный преступник. Так что без обид.

154.

  -- - Ладно, - вздохнул Женька. - Пошли я тебя хоть до вокзала про-

   вожу, раз ты террорист. А за тебя награда не назначена?..

   ...В одном из киосков вокзала Женька надолго прилип к сте-клу. Генка стоял рядом и зевал, прикрывая рот ладонью. До элект-рички оставалось ещё двадцать минут, не всё ли равно, где стоять?

  -- - Ген, я раньше правда не думал... - подал голос Женька, и Ген-

   ка лениво спросил:

  -- - Чего не думал?

  -- - Ну... - Женька тронул пальцем стекло, за которым были разло-

   жены глянцевые журналы. - Про что ты говорил. А сейчас, по-мое-му, понял....

   Генка повернулся и сообразил,что Женька указывает на бро-ские заглавия на многокрасочных обложках:

ОТДЫХ НА КАНАРАХ ДЛЯ ВАС И ВАШЕЙ СЕМЬИ !

КОЛЬЕ "ЗВЕЗДА" СТОИМОСТЬЮ 150 000 000 $ НА ШЕЕ "ЗВЕЗДЫ"!

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ ПРОБЛЕМЫ ВАШЕГО ДОМАШНЕГО ЛЮБИМЦА РЕШАТ В КЛИНИКЕ ПРОФЕССОРА ДУРШАКА !

"ОБЪЁМ МОЕГО БЮСТА - НЕ ПРЕДЕЛ!"

БУДУЩЕЕ ЗА ЭЛИТНЫМИ ФИТНЕС-ЦЕНТРАМИ !

РОССИЯ - СТРАНА МИЛЛИОНЕРОВ !

ИНОСТРАННЫЕ ПОДИУМЫ ДЛЯ РУССКИХ КРАСАВИЦ !

НОВАЯ КОЛЛЕКЦИЯ КУТЮРЬЕ КОКО РУБАНА - СОЧЕТАНИЕ НЕСОЧЕТАЕМОГО СТОИМОСТЬЮ В ГОДОВОЙ БЮДЖЕТ СРЕДНЕЙ АФРИКАНСКОЙ СТРАНЫ !

  -- - По улице бежит собака, - прочёл Генка,

   Ухами землю подметает.

   Какая чудная погода -

   На ухи грязь не приставает... Довести до самоубийства как мо-

   жно большее количество этой сволочи, - он кивнул на журналы, - вот наша задача, Жень. А не прыгать под поезда.Если жизнь каже-тся бессмысленной - наполни её смыслом.

  -- - Ты скинхед,что ли? - спросил Женька, с интересом рассматри-

   вая Генку. - Или этот, нацбол?

  -- - Ты видишь у меня рога и хвост?- удивился Генка. - Не скинхед

   я и не нацбол. Я просто мимо проходил,вижу - пацан под поезд на-ладился,а кругом стоят граждане демократической Российской Фе-дерации... и всем по хрену.

  -- - Жаль,что ты уезжаешь, - вдруг сказал Женька. - Я бы хотел... -

   он замялся.

  -- - Я знал, что ты ответишь мне взаимностью! - пылко воскликнул

155.

   Генка, и проходивший мимо дед сплюнул,за что тут же был оштра-фован милиционером, поджидавшим жертву в углу у касс с терпе-ливостью затаившегося в паутине паука. - Ты бы хотел со мной дружить, - уже нормальным голосом сказал Генка. - Глупо звучит, по-детски... Раз уж ты делаешь попытки думать и даже обобщать, - он указал на киоск, но не на журналы, а на портрет президента, гордо взирающего на вокзальную суету и подписанный на ценни-ке: "Президент РФ - 250 р.", - то думай и дальше. Сколько на свете таких, как ты? А в Интернете всякое найти можно... Не только о способах самоубийства. И помни: это не у тебя всё плохо. Это во-обще всё плохо, а это разные вещи... О! Да! Стоп! Стихи хочешь послушать?!

  -- Сти-хи? - Женька заморгал.

  -- Ну да. Да не бойся, не любовные... Я тут девчонку ждал, а ме-

   лкий один зубрил, еу я и запомнил. Вот, послушай на прощанье...

   - Хочу вам, дети, дать сейчас урок,

   И, может быть, он вам послужит впрок.

   Ведь нынче так запудрили мозги,

   Что в тучах лжи не увидать ни зги.

   Повсюду тьма. Ориентиров нет.

   И потому давайте бросим свет

   На вещи те, что нынче на слуху,

   Отбросив лживых домыслов труху.

   В дни, когда правда - некий атавизм,

   Поговорим давайте про фашизм.

   Кто он такой, и с чем его едят?

   Уж больно часто про него твердят...

   Фашисты - те, кто, обманув народ

   Фальшивыми посулами свобод,

   Надевши маску лживого участья,

   Теперь жиреют на его несчастьях.

   Фашисты - те, кто, развалив страну,

   В цветущий край ее принес войну,

   И, разорив великую державу,

   Марает грязью честь Ее и славу.

   Фашисты - это те, кто свой народ

   Вновь делит на рабов и на господ.

   Кто тьму людей обрек на нищету,

   Загнав их враз за бедности черту.

   Кто с помощью дубинок и пинков

   Уму учил седых фронтовиков,

   И разгонял с ухмылкой, как баранов,

   Состарившихся наших ветеранов.

   Кто, наплевав на собственный народ,

   Кровавый совершил переворот,

   И, сотворив в стране своей Содом,

   Расстреливал из танков Белый дом,

   В Останкино в упор стрелял в людей,

156.

   Ни женщин не щадя и ни детей.

   Елей и мед у них всегда в речах,

   И пусть погон не носят на плечах,

   Фуражку с черепом-костями и ремни,

   Но, если не фашисты, кто они?

   Ведь их преступней нет на белом свете.

   Задумайтесь над тем, что я сказал вам, дети. (1.)

ДОРОГИ , ДОРОГИ . . .

   Вагон был пуст. Только в дальнем его конце сидели двое ма-льчишек в военной форме - кажется, кадеты. Один - плечистый, с хулиганистыми глазами - опершись спиной на стенку, слушал, как другой - худенький и темноволосый - поёт, подыгрывая себе на ги-таре:

  -- - Ночь коротка, день далеко...

   Ночью так часто хочется пить.

   Ты выходишь на кухню, но вода здесь горька,

   Ты не хочешь здесь спать, ты не можешь здесь быть!

   Доброе утро, последний герой!

   Доброе утро - тебе и таким, как ты...

   Доброе утро, последний герой!

   Здравствуй,

   последний герой!

   Генка устало привалился к спинке скамьи и прикрыл глаза, вслушиваясь в гипнотизирующий высокий голос:

  -- - Ты хотел быть один - это быстро прошло,

   Ты хотел быть один - и не смог быть один...

   Твоя ноша легка, но немеет рука

   И ты встречаешь рассвет за игрой в дурака...

   Доброе утро, последний герой!

   Доброе утро - тебе и таким, как ты...

   Доброе утро, последний герой!

   Здравствуй,

   последний герой!

  -- - Пацан. Слышь, пацан.

   Генка открыл глаза. Около него стояли двое - оба годом пос-тарше,с туповатыми лицами,крикливо одетые по последней негри-тянской моде.

  -- - Что надо? - лениво спросил Генка.

  -- - Это, - ухмыльнулся тот, который был повыше, с татуировками

   на плечах, открытых вислой майкой. - Поговорить надо. Пошли ти-па в тамбур выйдем.

  -- - Утром ты стремишься скорее уйти,

   Телефонный звонок - как команда "вперёд!"

   Ты уходишь туда, куда не хочешь идти,

Ты уходишь туда, но тебя там никто не ждёт...

   1. Слова А. Акимова.

157.

   Доброе утро, последний герой!

   Доброе утро - тебе и таким, как ты...

   Доброе утро, последний герой!

   Здравствуй,

   последний герой!

  -- - Ну пошли, - Генка встал. - А о чём разговор? Закурить хотите?

  -- - Да не, - этот тип снова ухмыльнулся. - Это типа. Щас. Пошли.

  -- - Да пошли, пошли...

   Генка допустил ошибку. Он не предполагал, что их не двое - как правило, такая публика старается сразу показать все свои наличные силы - это придаёт ей уверенности. Но их, очевидно, хо-рошо проинструктировали, потому что в тамбуре Генка получил пинок и пролетел через гостеприимно распахнутые двери насквозь в соседний вагон, где было пусто, если не считать ещё пятерых та-ких же человекообразных, дружно вставших со скамеек при виде Генки. Громче взревел переносной магнитофон, исторгавший рэ-пушную хрень на эбониксе(1.)

   "Блин, - лениво и досадливо подумал Генка, - попал.... Пос-трелять их, что ли?.. Сзади двое, впереди пятеро... тесно."

   Его подвело то, что больше времени на базар они не трати-ли.Генка крутнулся на пятке,пропуская вдоль спины мелькнувшую велоцепь, цапнул за пазухой ТТ...но удар укороченной бейсбольной битой по локтю заставил руку упасть. Для вооружённого битой это был единственный успех - Генка локтем врезал ему в горло, и в да-льнейшем разговоре этот нападающий не участвовал.Сзади сверк-нул нож - простенький китайский, на сером лезвии мутно отрази-лись жёлтые пятна электрического света. У двух спереди оказались такие же ножи. Генку замутило от досады.Неужели убьют? Пырнут ножом и выбросят в дверь... Вот чёрт! Он левой рукой полез под куртку, но эти гады явно понимали, что худощавый рослый парень с бесстрастным лицом хочет достать что-то очень неприятное - и бросились скопом.

   Упали те двое, что были позади - нож, вылетев из руки хозя-ина, тонко звякнул об оковку угла скамьи, второй нападающий ус-пел тонко вскрикнуть: "Аййиии!!!" Перескочивший с упора через скамью плечистый кадет сдвоенным ударом ног в прыжке отпра-вил ещё одного вооружённого куда-то в сторону;его худощавый то-варищ рубанул бляхой ремня по последней руке с ножом, безжало-стно добавил ногой в лицо согнувшегося вдвое нападающего.Генка и сам не сразу сообразил, что теперь тех осталось двое против тро-их.А уж любители ночных приключений и вовсе окаменели. Только что их было семеро при трёх ножах, таких страшных и непобеди-мых, против одного - и юпс! Пошла другая пьянка...

  -- - Бить будем? - деловито спросил плечистый,подбирая два ножа

   и ловко играя ими - почти как братья Мачихины. - Или просто из вагона выкинем?

   1. Псевдоязык на основе английского, которым пользуются негры США. Изобилует нецензурщиной, крайне беден словами и дополняется жестами и телодвижениями на манер обезьяньих "языков".

158.

   Младший из оставшихся заморгал перепуганно, отвесил ни-жнюю губу.Худощавый кадет ударом ноги заставил заткнуться ма-гнитофон.

  -- Парни, спасибо за помощь, - быстро сказал Генка. Крепыш

   улыбнулся:

  -- Да ладно... Мы видим - пошли, ну и решили посмотреть, что

   там...

  -- А если серьёзно, - сказал худощавый, - пять дней назад наше-

   го одного в тамбуре по башке огрели и обчистили. Вот мы и обра-довались.

  -- Это не мы... - хныкнул кто-то.

  -- А ну-ка, всем встать! - прикрикнул рослый. - Встать, я сказал,

   на скамейки, вот сюда, живо, ну?!.

  -- Я Артём, он Мишка, - тем временем представил себя и друга

   худощавый.

  -- Женёк, - пожал Генка протянутую руку. - Они всё живы?

  -- Пока все, - оценил на глаз Артём. - Но это ненадолго, я тебе

   точно говорю...

   - Так, - Мишка, широко расставив ноги, встал возле скамеек,

   на которых сидели, хмуро сопя, все семеро нападавших. - Я во-обще-то предлагал вас выбросить из поезда. Вы бы его, - он кив-нул на Генку, - точно выбросили. Выбросили бы, сволочи... Но он вас пожалел. Поэтому действовать будем по-другому. Накажем вас, как наказывали взбунтовавшихся негров в благословленные времена...

  -- - Мы не негры... - пробормотал кто-то из мальчишек. Мишка

   презрительно спросил:

  -- - Это кто там высказался, не подумав? - ответом было молча-

   ние.- Негры, негры, - кивнул Мишка. - И по музону, и по базару, и по виду... А что кожа белая - так, может, вы из клуба поклонников Майкла Джексона? Может, вы последний месяц в "тайде" просиде-ли для маскировки? Поэтому делаем так... Встать всем!

   Шестеро встали, глядя по-прежнему в пол. Седьмой - облада-тель биты - остался сидеть, буркнув:

  -- - Чего я буду вставать...

   Мишка молча нанёс ему удар по ушам ладонями, и тот пова-лился со скамьи в проход мешком. Остальные шарахнулись в кучу.

  -- - Кто по счёту "десять" всё ещё будет в штанах и трусах, - про-

   цедил Мишка, - с тем будет так же... раз!

   Артём засмеялся. Генка смотрел с отвращением, как мальчи-шки срывают с себя одежду и замирают, по-прежнему не подни-мая глаз и прикрываясь ладонями. Младший начал плакать - тихо, но без остановки, остальные отчётливо моргали, сдерживая слёзы. Кто-то сказал тоненько:

  -- - Мы больше не будем...

  -- - Вы не только негры, вы ещё и сопляки, - заметил Мишка, пи-

ная ногой валяющееся барахло. - А были такие смелые... А теперь разговор на уровне первоклашки... О, очнулся! - он помог встать

159.

   завозившемуся парню и сказал: - Тебе в какой-то степени повез-ло. Тём, кинь ремень... Вот, - он вложил ремень в руку недоумённо посмотревшего парня. - Сейчас ты отвесишь каждому своему при-ятелю по десять ударов.Увижу,что бьёшь не в силу - сам получишь тридцать. От меня.

  -- - Я не бу... - начал парень и получил удар под дых.

  -- - К делу, - заключил Мишка. - Начнём с младших,чтобы долго не

   мучились... Иди сюда, - он указал на плачущего.

  -- - Я не хочу... - простонал тот, пятясь, но приятели расступались.

  -- - А он? - Мишка посмотрел на Генку. - Он хотел, чтобы его огра-

   били и порезали? А остальные? Он же у вас не первый...Сюда, бы-стро! - рявкнул Мишка, показывая на лавку.

  -- - Я не хочу, пожалуйста, не надо... - мальчишка свёл колени и

   вдруг начал мочиться.Мишка рывком швырнул его на лавку. Генка отвернулся. Артём скривил губы.

  -- - Начинай, - предложил он всё ещё пытающемуся восстановить