— Нет, ты только глянь на них, а?! — фыркнул доктор Барбудо. — Глянь, говорю, на эти заторможенные движения, на согбенные спины, обрати внимание на вялую, спотыкающуюся походку. И ведь их там целый город… Огромнейший город! Тьфу! Даже смотреть противно. Ну чем, скажи на милость, они отличаются от кишащих в луже головастиков? Да в тех самых головастиках куда больше жизни и смысла, уж ты мне поверь!

Старый Шу тяжело вздохнул и оглянулся назад. Одинокая цепочка синеватых следов исчезала вдали. Дневной переход через присыпанные снегом болота дался ему нелегко. Зима в этом году выдалась тёплой, и топкая почва не промерзла, как обычно. Хляби, скрытые под пушистым белым покрывалом, зачастую были смертельно опасны: провались он в трясину — и выручить будет некому, кричи, не кричи… Он нарочно выбрал маршрут, отстоящий одинаково далеко и от сухопутного тракта, и от реки. Здесь, среди расстилающихся во все стороны болот, можно было идти дни напролет, так и не встретив ни единой живой души. Тишина и пустота… Лишь закат красил нежным багрянцем купы заиндевелых деревьев вдали. Нет, он не боялся смерти, даже такой неприглядной. Страх — удел холодных, опустелых сердец, а в его душе горело жаркое пламя. По крайней мере, так утверждал доктор Барбудо. Сам он выразился бы осторожнее: угли, мерцающие угли под сероватым налетом пепла. Но жаркие, безусловно жаркие. К слову, горение неплохо бы поддержать. Закинуть в топку полешек…

— Чего там, кормят? — Шу прищурился. Да, похоже на то: полевая кухня и очередь бедно одетых, ссутулившихся на холодном ветру фрогов. Должно быть, Королевское благотворительное общество осчастливило уличных бродяг бесплатной похлебкой. Вот что значит — столица! Это хорошо. Голод, поутихший было за последние несколько часов, проснулся с новой силой. Правда, его спутник категорически не одобрял благотворительности…

— Поешь, поешь, — милостиво разрешил доктор Барбудо. — И отдохни, если найдёшь где. А потом мы с тобой займёмся делом. Подарим этому городишке немного живительной эвтаназии.

Живительная эвтаназия была коньком доктора. Старый Шу, впрочем, не любил всех этих заумных словечек. К чему? Убийство — оно и есть убийство.

* * *

Эльза потянулась — всем телом, словно кошка, и, выскользнув из-под одеяла, подошла к окну. Я невольно залюбовался её грациозной фигурой. Обнаженная женщина на фоне розоватых от утреннего солнца сугробов — удивительное сочетание… Готов поспорить, она сделала это нарочно. Актриса всегда остаётся актрисой.

— Накинь что-нибудь, простудишься… — проворчал я. Что поделать — нативы куда менее восприимчивы к холодам, чем мы, люди; по этой причине отопление в моём жилище оставляло желать лучшего.

— Это неизбежно, — насмешливо откликнулась рыжеволосая красотка. — Закон природы: если я остаюсь тут на зиму, то простужаюсь… Лучше покончить с этими неприятными формальностями как можно скорее.

В её словах была какая-то извращенная логика. Я лишь покачал головой, чувствуя себя немного виноватым. Собственно, наши отношения — единственное, что удерживает её здесь в холодное время года. До того, как мы встретились, Эльза всегда отправлялась на гастроли в Метрополию или по мирам спектра ван Верде — в зависимости от предложений антрепренеров. Зима в Королевстве Пацифида — мёртвый сезон. Здешние коренные обитатели, фроги, они, как бы это сказать… Земноводные. Несколько иная физиология, понимаете? По меньшей мере две трети столичных жителей впадают в криобиоз — попросту говоря, замерзают в своих бассейнах, коими оснащены практически все жилища… Весьма необычная традиция, особенно с точки зрения чужаков. Я-то, конечно, не совсем чужак. Позвольте представиться: Эдуар Монтескрипт, частный детектив и потомок иммигрантов в первом поколении. К слову сказать, неплохой знаток здешних обычаев и традиций — как говорится, положение обязывает; чем и пользуюсь без зазрения совести. Работы хватает: за эти годы я создал себе весьма недурную репутацию. Меня знают и фроги, и представители местной иммигрантской общины; так что теперь, если кому-то вдруг понадобился хороший сыщик, первым делом вспоминают моё имя. Впрочем, зимой для меня куда меньше работы, чем в тёплый сезон. Зато остаётся море времени на личную жизнь.

С Эльзой Нимитц мы познакомились во время одного из моих предыдущих дел — и как-то неожиданно для самих себя оказались в одной постели. Вопрос о том, кто из нас кого соблазнил, до сих пор остается камнем преткновения — и нашей любимой шуткой. Особую пикантность ситуации придает тот факт, что она лет на пять меня старше.

Я тихонько подошел к ней, обнял за плечи и прошептал на ушко:

— Почему бы нам не вернуться под одеяло, любимая? У меня на этот счет большие планы…

— Увы, мой друг, — тихонько пропела она. — Похоже, твоим коварным замыслам не суждено сбыться. Я вижу роскошный диномобиль у дверей Лакси — а это почти наверняка означает…

— Что кому-то потребовались мои услуги, — со вздохом согласился я. Лакси Юнгельсельги — содержатель небольшого кафе и мой партнер; его заведение уже давненько служит мне чем-то вроде офиса. Очень удобно, и вдобавок, не надо тратиться на аренду…

Диномобиль, да ещё с гербами на дверцах — не иначе, дорогая игрушка какого-нибудь аристократа. Наш район, вообще-то, считался более-менее респектабельным — но не настолько. Толстосумы предпочитают заведения другого пошиба. Так что Эльза, скорее всего, права: это по мою душу. Готов поспорить: не пройдёт и пары минут, как в дверь примется барабанить мальчишка-посыльный. А ведь день начинался так хорошо…

— Не знаю, кто это может быть, но я обдеру его, как липку! — мрачно посулил я, прыгая на одной ноге и пытаясь засунуть другую в штанину. — Просто за то, что испортил мне романтическое настроение.

— О, милый, ты такой меркантильный! Это прелестно! Так ты сводишь меня вечером в ресторан? — иронично спросила Эльза.

— Вне зависимости от того, возьмусь я за это дело или нет! — твердо пообещал я и распахнул дверь навстречу мальчишке-фрогу, уже занесшему руку, чтобы постучать.

— Ты от Лакси. Ко мне посетитель, так? — я картинно приставил палец к носу, буравя его взглядом. — Аристократ. Подвалил на роскошном дино. Очень нетерпелив. Лакси просил поторопиться. Что я упустил?

Юнец несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот.

— Да! — наконец выдавил он. — Нет! То есть… Да, всё так!

— Хорошо, сейчас буду, — я сунул ему мелкую монетку и захлопнул дверь, прежде чем он успел сформулировать вопрос.

Дешевый трюк, скажете вы. Всё верно. Но именно дешевые трюки питают людскую молву… Да и фрогскую тоже. Из подобных мелочей зачастую складывается репутация.

* * *

Диномобиль был не просто роскошным. Последняя модель — к тому же, оснащенная помимо колёс широкими полозьями, специально для зимнего времени. Штука не из дешевых. Я совершенно не разбираюсь в геральдике, но герб на дверце был мне знаком: три туго набитых мешка, и на их фоне — скрещенные молоты. Не вполне аристократы, но что-то вроде. Торговый дом Эддоро. Этот клан мог соперничать древностью с самыми известными фамилиями королевства, не говоря уж о богатстве. Мысленно увеличив обычный почасовой тариф ровно вдвое, я толкнул дверь и вошел.

Он устремился навстречу, не успел я дойти до стойки — низенький, средних лет фрог в тёмном пальто и кепи. Не самая важная птица: дворецкий или водитель.

— Господин Монтескрипт? Вы должны срочно проехать со мной…

Ну конечно, их обычная ошибка. Потенциальные клиенты зачастую считают, будто я им априори что-то должен, раз уж они соизволили осчастливить меня своим вниманием. Особенно прислуга — всевозможные лакеи, секретари и тому подобная мелкая сошка. Наверное, частный детектив в их представлении — что-то вроде дрессированного зверька, который только и ждет команды, чтоб начать кувыркаться… А так и будет, если сразу не поставить их на место.

— Не спешите, любезный, — поморщился я. — Для начала неплохо бы представиться. Я, конечно, заметил герб, но…

— Да, разумеется, простите! — стушевался он. — Просто… Я Марж, дворецкий господина Ло Эддоро. Я бы хотел, чтоб вы взялись за расследование… Одного… Нашего дела.

Это «я» несколько меня озадачило.

— Так кто из вас меня нанимает, вы или ваш хозяин?

— Понимаете, он… Он ошарашен. Раздавлен. Он просто сидит, уставившись перед собой, и… Ну, в общем… Я взял на себя смелость выступить от его имени.

— Это замечательно, Марж. Но прежде, чем мы продолжим, я бы хотел уточнить одно обстоятельство. Мне, собственно, всё равно, кто будет платить — вы или господин Эддоро. Для меня важно только одно — получить деньги. Десять трито в час, не считая расходов, — тут я краем глаза заметил, как поползли вверх брови Лакси: обычно моя такса была — пять. Что поделаешь, надо выполнять данные самому себе обещания.

Марж отмахнулся, словно от назойливого насекомого.

— О деньгах не беспокойтесь…

Ну да, конечно. Старый трюк: всё хорошо, покуда дело не дойдёт до оплаты. Вот тут-то клиент частенько начинает юлить и изворачиваться… А богатеи — особенно. Прижимистая публика.

— Я всегда о них беспокоюсь, друг мой. Гонорары — это то, на что я живу.

Он с готовностью вытащил бумажник. Я не шелохнулся.

— Вы всё ещё не сказали мне, что же, собственно, произошло.

Янтарные глаза дворецкого внезапно наполнились слезами.

— Убийство… — выдавил он.

* * *

Марж вёл дино быстро, но аккуратно. Вообще-то, я предпочитаю другие виды транспорта, но своеобычные для теплого времени рикши зимой не работали, а носильщики паланкинов запрашивали за труды несуразно много. К тому же, куда приятнее ехать в тёплом салоне, чем в продуваемой всеми ветрами будке. Дорога предстояла длинная: усадьба Эддоро располагался за городской чертой. Я рассеянно поглядывал в окно. Улица словно вымерла: там, где раньше сновал народ и кипела жизнь, теперь царил покой — лишь изредка нарушаемый одинокими прохожими. Конечно, в центре публики было побольше, но и здесь ощущалось зимнее запустение.

Криобиоз… Просто долгий сон — очень глубокий и без сновидений; по крайней мере, все мои друзья-фроги описывали его именно так. Отключаешь отопление, ложишься в гуттаперчевую ванну — или устанавливаешь в домашний бассейн специальный вкладыш, чтобы лед не разломал его стенки. Мало-помалу холод сковывает твои члены — должно быть, не слишком приятное ощущение, но раса амфибий воспринимает перепады температуры куда легче нас, людей. Через некоторое время его перестаёшь ощущать — и засыпаешь, а вода вокруг тебя мало-помалу превращается в лёд… Говорят, это даже полезно, по крайней мере, в финансовом отношении уж точно. Забавно, но наибольший процент впадающих в зимнюю спячку — среди бедняков и богатеев. Средний класс далеко не всегда позволяет себе роскошь отдохнуть до весны. Полиция, армия, многочисленные коммунальные службы и те, без чьего ежедневного труда город не может обойтись, вынуждены бодрствовать вне зависимости от своих предпочтений.

Миновали последние дома. Диномобиль слегка тряхнуло, движение замедлилось: мы выехали на заснеженную дорогу и теперь в ход пошли полозья. На ветровое стекло оседали снежинки. Пожалуй, для Эддоро такой транспорт — насущная необходимость, а не каприз нуворишей, как я было подумал вначале.

Архитектура усадьбы представлялась типичной для жилищ состоятельных фрогов: обилие крытых веранд, плоские крыши которых поддерживались множеством колонн, пруды, подступающие к стенам… Затейливая планировка намекала на вложенные в проект немалые средства. Я окинул взглядом сугробы.

— Похоже, летних помещений куда больше, чем зимних, а?

Марж кивнул.

— Да, отапливаются лишь несколько комнат в глубине дома… Здесь всё обустроено по старинке, и мы экономим на угле.

— А как же это? — Я кивнул на решетчатую антенну энергоприемника, возвышающуюся над крышами.

— Разумеется, мы пользуемся некоторыми благами цивилизации, — пожал плечами дворецкий. — Но легко можем обойтись без них. Главный корпус возведен более ста лет назад, всё необходимое для автономного существования у нас есть. Да и народу не так уж много. Молодые господа предпочитают квартировать в Амфитрите, поближе к деловым кварталам… Постоянно здесь живут только старый господин Ло с племянницей и мы.

— «Мы» — это кто?

— Мы, слуги. Я, моя жена — она готовит на всех. Микш и Торо — они занимаются работами по дому… Ну, и Эрхенио, наш сторож и охранник.

— Охранник? Только один? — удивился я.

— Мы живем на отшибе… — он пожал плечами.

Что ж, в этом есть резон. Чем больше народу вокруг — тем больше вероятность преступления. Хотя уединенная жизнь отнюдь не гарантирует безопасности — в чем Эддоро и убедились на собственном горьком опыте…

Повозившись с ключами, дворецкий отпер замок. Мы миновали длинный стылый коридор, прошли под кирпичной аркой и очутились в помещении с низким потолком. Большую его часть занимал бассейн или, скорее даже, маленький пруд с каменистыми берегами и песчаным дном. Снега здесь не было и в помине, а лёд оказался столь гладок, что сквозь него ясно можно было разглядеть переплетения узловатых корней кувшинок. Пол, выложенный цветной керамической плиткой, на стенах светильники, маленькие и тусклые. В общем, довольно стильно — хотя и мрачновато.

— Это зимняя спальня, — едва слышно шепнул мне Марж. — Крыша здесь раздвижная. Весной, когда сойдёт снег, солнечные лучи быстро нагревают бассейн…

— Я смотрю, он промерз до дна. У вас тут стужа посильней, чем на улице, — я поёжился.

— Скрытые хладоэлементы. Зимний сон не должна прервать случайная оттепель…

Я кивнул, с любопытством поглядывая на коленопреклоненную фигуру в центре ледяного поля. Скудное освещение скрадывало детали. Глубокий старик, лицо — воплощенная маска скорби. Должно быть, Ло Эддоро собственной персоной, кто же ещё… На что это он смотрит? Я осторожно ступил на скользкую поверхность.

— Гхм. Здравствуйте! Меня зовут Монтескрипт, Эдуар Монтескрипт…

Он не шелохнулся. Ни единого жеста, ни слова — я вообще не понял, осознаёт он моё присутствие или нет. Шаг, ещё один, ещё… И тут я наконец увидел.

Она лежала возле самого дна, вмёрзнув в лёд. Сказочная принцесса, спящая красавица, тонкорукая дева в лёгком сиреневом платье — его складки, прихваченные льдом, казались высеченными из камня. Только лица не было видно: в том месте, где находилась её голова, от поверхности льда шла вниз мутно-белая колонна. Я не сразу понял, что это такое, а поняв — не сразу поверил… Кто-то пробурил во льду скважину, почти до самого дна. Вокруг отверстия высилась горка крошева… И оно было розовым. Розовым, а не белым.

— Господин Ло так и сидит здесь, вот уже несколько часов… — сдавленным голосом прошептал дворецкий. — Я не знаю, что с ним делать… Не могу сдвинуть с места.

— Это его племянница? — на всякий случай спросил я. Марж молча кивнул. Крупная слеза поползла по его щеке.

— Вы сообщили в полицию?

— Я послал Торо, сразу, как только увидел это… А потом вспомнил о вас, прыгнул в дино и помчался в город. Все в один голос говорят, что вы лучший… — он внезапно подался вперед и стиснул мою руку. — Господин Монтескрипт, умоляю — возьмитесь за это дело! Такое злодеяние просто нельзя оставить безнаказанным, нельзя!

— Успокойтесь, — холодно отозвался я. — Я ведь уже согласился провести предварительное расследование, верно? Так что не мешайте.

Марж шмыгнул носом и послушно отошел в сторону. Я закурил. Не могу сказать, что это убийство оставило меня равнодушным, нет. Было в нем что-то на редкость циничное. К погруженной в зимний сон девушке отнеслись, как к вещи — никчемной и бесполезной. Но мне довелось повидать немало смертей — и несколько лет назад, во время Трехдневного восстания, когда в столице царил ад кромешный, да и позже, расследуя некоторые дела. Я не имел права поддаваться эмоциям. Сейчас самое важное — взять след.

— Кто из вас обнаружил тело?

— Должно быть, господин Ло… Я нашел его тут. Понимаете, у нас существует правило… Встаём мы рано, и ещё до завтрака я получаю распоряжения по дому — относительно необходимых закупок, визитов и прочего… Когда я не застал господина Эддоро в кабинете, я немного занервничал, и…

— Занервничали? Почему? — перебил я.

— Я же говорю вам, у нас сложился определенный порядок, и он не менялся уже много лет… В общем, я пошел искать его, ну и…

— А когда вы последний раз заходили сюда? Я имею в виду, до сегодняшнего утра?

Он моргнул.

— Н-не помню, довольно давно… Дней десять, или пятнадцать…

— А поточнее? Попытайтесь вспомнить, это важно.

И полиция, друг мой, не успокоится, покуда не получит ответа на этот вопрос, добавил я про себя. Кстати, о полиции: неплохо бы поторопиться. Я обошел дворик кругом. Никаких следов. Злодей соткался из воздуха, сделал своё черное дело и испарился… Если, конечно, злодеем не был сам господин Эддоро или один из его домочадцев. А ведь похоже на то!

— Где-нибудь в вашем хозяйстве имеется ледовый бур? — поинтересовался я.

— Н-нет, откуда?

— Ну мало ли — вдруг кто-то здесь увлекается зимней рыбалкой?

Марж покачал головой. Подобное хобби никем из обитателей усадьбы не практиковалось.

— А где вообще хранится весь инвентарь? Инструменты и всё такое?

— По большей части в сторожке, Эрхенио часто возится с ремонтом…

— Так что, вспомнили, когда вы последний раз здесь были?

Глаза дворецкого неожиданно прояснились.

— Да! Четыре дня назад я заглядывал сюда, проверял, всё ли в порядке с крышей — как раз после первого сильного снегопада…

— Значит, вы последним видели девушку живой?

Он уставился на меня с обидой и недоумением.

— Не знаю, что вы имеете в виду, господин Монтескрипт; но если то, что я думаю…

— Я вынужден задавать вопросы, в том числе и неприятные, — пояснил я. — Даже и вам, моему нанимателю. Такова моя работа.

— Господин Эддоро заходит сюда почти каждый день, — сухо сказал Марж. — Он очень любит… Любил свою племянницу. Что до остальных — понятия не имею. Вам лучше спросить их самих.

— Я хотел бы поговорить с каждым из живущих здесь. И прежде всего — с охранником. Эрхенио, так его зовут? Кстати, где он?

— Должно быть, у себя, в сторожке…

— Он, вообще, в курсе произошедшего?

— Да, конечно! Я… Я всем сказал…

А увести босса от замерзшего бассейна с жутким содержимым никто даже не подумал. Любопытно… Либо господин Эддоро вышколил свой персонал так, что те и помыслить не могут сделать хоть что-то без его дозволения, либо… Либо они не больно-то стремятся облегчить его положение.

— Почему никто не увел его в тепло? — я кивнул на старика.

Дворецкий замялся.

— Мы не посмели тревожить…

— Думаю, сейчас самое время. Ну-ка, помогите мне.

Вдвоём нам удалось поднять господина Эддоро (а он был тяжел) и, поддерживая его с двух сторон, отвести в отапливаемую часть дома. Он шел, словно механическая кукла — бездумно переставляя ноги. Оставив Маржа хлопотать вокруг хозяина, я отправился на поиски Эрхенио. По словам дворецкого, единственный охранник усадьбы отличался нелюдимым характером. Отставник, бывший сержант боевых пловцов. Интересно… Бойплавы у нас — элитные войска, да к тому же находящиеся под личным патронажем Его Величества. Наверняка серьёзный парень.

Сторожка находилась на некотором отдалении от центрального корпуса — небольшой домик под согнувшимися от снега ветвями деревьев. Меж сугробами была прокопана тропинка. Я постучал. Никакого ответа. Отойдя на несколько шагов, я запрокинул голову. Над трубой вился дымок. Что ж…

Дверь оказалась незапертой. Внутри было довольно уютно — несмотря на то, что большую часть помещения занимал всевозможный хозяйственный инвентарь. Но у каждой вещи было своё место. У противоположной от входа стены пылал очаг. Как я уже говорил, фрогам не требуется столько тепла, как нам, людям — они куда менее чувствительны к холоду. Но здесь было не просто тепло — жарко. У огня восседал здоровенный тип. Надо сказать, мои соотечественники-амфибии имеют одну физиологическую особенность. Где-то после сорока все без исключения обзаводятся солидным брюшком, что, впрочем, ничуть не влияет на их ловкость и подвижность. Эрхенио было уже за шестьдесят, его обтянутое драным свитером пузо покоилось на бёдрах, словно бурдюк с вином. Могучие ручищи, каждая — едва ли не с мою ногу толщиной, широченные плечи… Фигура борца или штангиста. Внушительный дядя! Взгляд, которым он одарил меня, трудно было назвать дружелюбным.

— Ты кто такой? — буркнул он.

— Эдуар Монтескрипт, частный детектив. У меня есть к вам несколько вопросов.

Он что-то проворчал себе под нос — не слишком лестное. Я предпочел не расслышать.

— Ну? Чего вам?

— Вы охранник, не так ли?

— Я не марширую вдоль забора с мушкетом, если вы об этом, — мрачно отозвался он. — Просто присматриваю.

— Как, по-вашему, это могло произойти? — задал я главный вопрос.

— Понятия не имею! — резко оборвал он.

Я прислонился к стеллажу с инструментами.

— Давайте рассуждать логически, Эрхенио. Если это был чужак, ему потребовалось бы преодолеть забор, незамеченным добраться до усадьбы и проникнуть в дом. Вдобавок, очутившись внутри, он должен был знать, куда идти. Не многовато ли, а?

— На что это ты намекаешь, паренек?! — рявкнул сторож.

— Намекаю? Какие тут намеки! Это был либо один из вас, либо кто-то, хорошо знавший планировку дома и ваш распорядок. Ну, ничего не хотите мне сказать?!

Он вылез из своего старого, продавленного кресла возле очага и навис надо мной, сверля грозным взглядом. Меня окатило запахом перегара. Ветеран-бойплав был даже выше, чем представлялось поначалу: стоило ему встать, и грузная фигура, казалось, заполнила всё свободное пространство. Настоящий великан! Я прикинул, куда стану бить, если он не сможет удержать себя в руках. Мыском ботинка под колено. Приемчик подлый, но действенный — такого обычно не ожидают. Это поубавит ему прыти…

— Я не убивал её, ясно тебе?! — гаркнул он.

— Тогда кто?

— Не знаю! — Из могучей фигуры, казалось, разом выпустили весь воздух. — Понятия не имею!

Эрхенио поплелся назад, рухнул в кресло, жалобно заскрипевшее под его весом, нашарил бутыль, откупорил и приложился к горлышку.

— Убирайся отсюда!

Я проигнорировал эту реплику.

— Давайте с самого начала. Убийство произошло минувшей ночью, так? Попытайтесь вспомнить, что делали последние сутки; желательно, по минутам. И кого видели.

Он изрыгнул оскорбление.

— Полиция будет задавать вам этот вопрос до тех пор, покуда вы не заговорите. Послать их подальше у вас не получится.

— Вот им и отвечу, если припрет. А ты проваливай, скотина иммигрантская.

Вообще-то я не иммигрант, а местный уроженец: по здешним законам, полноправный гражданин королевства Пацифида, хоть и принадлежу к иному биологическому виду, чем коренные жители. Но просвещать на этот счет хамоватого сторожа я счел излишним. Разговор не складывался. Задав ещё несколько вопросов и не получив ответа, я ретировался. Хотелось побеседовать с остальными обитателями усадьбы, но выйдя во двор, я заметил приближающуюся к дому делегацию, облаченную в голубовато-серые шинели. Полицейские, легки на помине. Предводитель этой теплой компании при виде меня скривился, будто от кислого.

— Ну конечно, кто же ещё… Эдуар Монтескрипт, наш знаменитый любитель всюду совать свой нос!

— Инспектор Элисенварги, какая встреча… — боюсь, я проявил не больше энтузиазма, чем он. Что поделать, мы с этим типом не уживаемся. Однажды он даже засадил меня в каталажку — правда, всего лишь на сутки; но это был грязный трюк. Про себя я поклялся припомнить ему тот случай; впрочем, сейчас было не время и не место для конфронтации. Он запросто мог выставить меня из усадьбы, я же намеревался путаться у них под ногами как можно дольше — глядишь, чего и разузнаю.

— Ну, и что у нас тут? — скучающим голосом осведомился инспектор.

— Убийство… И шестеро фрогов под подозрением, включая хозяина.

— Невзирая на то, что он ваш наниматель? — ехидно вставил Элисенварги.

— Меня нанял Марж, дворецкий. Господин Ло Эддоро не в лучшем состоянии… Впрочем, покуда я не получу неопровержимых доказательств, подозреваемые все — и никто. Таков уж мой метод!

— Похвально, похвально, — едва не задев меня плечом, он двинулся к дому, всем своим видом выражая пренебрежение. А что ему оставалось? Несколько моих предыдущих дел не только получили широкую огласку в прессе, но и выставили нашу доблестную полицию не в лучшем свете. Ясное дело, инспектор жаждал реванша. Я слышал, как он отдаёт распоряжения. Элисенварги быстро сориентировался в обстановке. Я тихонько проскользнул вслед за последним стражем порядка и устроился по возможности незаметно: пропустить этот допрос чертовски не хотелось.

Инспектор, что называется, взял быка за рога. Он расположился в гостиной, за большим круглым столом. Эта комната находилась в отапливаемой части дома, но ей, похоже, не пользовались: всю мебель покрывали чехлы из грубой ткани, развешанные по стенам картины и люстру укутали в тюль.

Ло Эддоро явился в сопровождении Маржа, чем немного удивил меня: я-то думал, старик не в силах будет подняться с постели. Инспектор велел дворецкому ждать за дверью. Марж одарил его возмущенным взглядом: что за беспардонное помыкательство! Э, приятель, мысленно посочувствовал я ему. Теперь всем присутствующим придется пройти через мясорубку закона, ничего не попишешь — убийство есть убийство…

Элисенварги начал допрос. Как я и думал, преступление произошло этой ночью. Ло Эддоро, таким образом, сразу же угодил в главные подозреваемые: он последний видел девушку погруженной в криобиоз и первый обнаружил труп. Конечно, делать выводы было рановато, но я сомневался в его виновности. Старик был раздавлен свалившимся на него горем; он излучал отчаяние, кутался в него, словно в мантию — не думаю, что такое можно изобразить специально.

Следующими были допрошены слуги, Микш и Торо. Унылые субъекты, похожие друг на друга, словно братья. Их показания не добавили ничего нового к картине. Парни занимались обычными делами, после ужина пропустили по стаканчику, сыграли несколько партий в «болотные шашки» (это самая популярная из местных игр), потом легли спать. Судя по всему, подобный распорядок не менялся уже много лет. М-да, какая интересная жизнь у некоторых… В зимнюю спальню ни тот, ни другой не заходили — нужды не было.

Затем вызвали жену дворецкого. Миниатюрная женщина-фрог, лет тридцати пяти, тихая и робкая, как мышка. Она отвечала на вопросы едва слышно — Элисенварги то и дело приходилось переспрашивать. Похоже, моему нанимателю досталась идеальная супруга. Готовит, убирает, боготворит своего мужа — и не слишком интересуется тем, что происходит за воротами усадьбы… Из всех здешних обитателей она меньше всего подходила на роль убийцы; но инспектор расспрашивал её столь же дотошно, как и остальных. Что ж, это правильно.

Следующим был Марж. Его историю я уже знал, поэтому слушал вполуха, пытаясь составить хотя бы одну мало-мальски правдоподобную версию. Шесть фрогов, огромный промерзший дом — и долгая зимняя ночь… Каждый из обитателей виллы имел возможность совершить это убийство — но я покуда не видел мотивов. Кеттери, племянницу господина Эддоро, любили все. Насколько я понял, она была немного «не от мира сего» — что ж, наследница огромного состояния могла позволить себе быть непрактичной. Завещание… Разумеется, я рассматривал этот вариант в первую очередь. Деньги — первопричина большинства преступлений, в этом отношении мир разумных амфибий ничем не отличался от Метрополии. Но, по словам господина Ло, смерть одного из упомянутых в завещании не влекла за собой никаких выгод оставшимся. Большая часть капитала была вложена в коммерцию. Торговая империя Эддоро процветала, но все дела велись на старый манер, по возможности без рисков — что означало отсутствие сверхприбылей. Все члены семейства получали определенную ренту, её размер устанавливался на ежегодных заседаниях. Заправляли делами старшие члены клана — что-то вроде совета директоров, младшие имели право совещательного голоса. Всё чинно и патриархально, одним словом. Что же остаётся? Месть? Хм… Нельзя заниматься крупным бизнесом и не перейти кому-то дорогу; а если этот кто-то решителен, лишен сострадания и моральных принципов… Но каким образом? Подкупив одного из слуг? Что-то не верится, сплошные натяжки! Перехватить выгодный контракт, распустить порочащие репутацию слухи, разорить, в конце концов — это ещё куда ни шло, но такое… Слишком рискованно, ко всему прочему. Не месть, не ревность, не алчность, что же тогда? Или я проглядел нечто важное?

Элисенварги закончил допрашивать дворецкого и некоторое время делал пометки в блокноте. Наконец настала очередь Эрхенио. Ветеран-охранник был мрачен, как грозовая туча. Я заметил, что парочка полицейских старается держаться у него за спиной, в непосредственной близости. Забавно было наблюдать, как эти ребята изображают непринужденность. Инспектор начал с обычных вопросов. Где Эрхенио был прошлым вечером? Чем занимался? Кого из обитателей усадьбы видел, когда это было? Охранник отвечал явно нехотя — коротко и мрачно, хотя от откровенного хамства воздерживался. Ещё бы, полиция — это вам не какой-то там частный детектив…

Дверь отворилась, и в комнату вошел констебль. Он торопливо приблизился к Элисенварги и что-то возбужденно зашептал ему на ухо. Физиономия инспектора осталась невозмутимой. Он лишь кивнул и как ни в чем не бывало продолжил допрос. Нет, у сторожа ничуть не больше мотивов для убийства, чем у остальных, размышлял я. Он, конечно, неприятный тип, но это ещё не повод для обвинений. Скорее всего, Эрхенио терзался виной: как-никак, обеспечивать безопасность обитателей поместья — его прямая обязанность. Отсюда и грубый тон, и мрачность. А может, он просто боится потерять своё место? Вдруг господин Ло сочтет, что в произошедшем есть и его вина.

Элисенварги о чем-то пошептался со своими коллегами, после чего громогласно потребовал собрать в гостиной всех обитателей поместья. Что это с ним, решил поиграть в Ниро Вульфа? Впрочем, инспектор вряд ли был знаком с литературой Метрополии. Я сомневался, что он вообще что-нибудь читает, ну, кроме ориентировок и должностных инструкций, разумеется.

— Я не задержу вас надолго, — начал Элисенварги, дождавшись, когда присутствующие рассядутся вокруг стола. — Я не первый год служу в полиции, и опыт подсказывает мне, что самые загадочные преступления имеют весьма тривиальные причины. Преступник глуп, господа. Он глуп изначально — поскольку воображает, будто способен обвести вокруг пальца Закон. И среди вас шестерых один является убийцей. Убийцей неумелым и тупым, прошу заметить. Я не знаю, какие мотивы им двигали, что толкнуло его на преступление. Я знаю другое — кто это сделал и когда. Думаю, о причинах своего поступка он расскажет сам. Я позволю ему сделать признание. Прямо здесь, а не в полицейском участке, да. Не хочу, чтобы кто-то потом вынюхивал подробности и развращал моих сотрудников подкупом.

Произнося последнюю фразу, он в упор смотрел на меня. Ну естественно, инспектор не мог удержаться от шпильки. Хотя в чем-то он был прав: во мне взыграло любопытство. Что такого он обнаружил (а я, соответственно — проглядел)? Откуда эта уверенность? Или он импровизирует, в надежде, что преступник чем-то выдаст себя? Ну не настолько же он глуп!

— Итак, я жду ровно одну минуту, — Элисенварги достал из-за пазухи брегет, отщелкнул крышку и положил его на стол, после чего скрестил руки на груди и принялся едва слышно насвистывать какой-то мотивчик. Всё же он переигрывает…

В гостиной повисло молчание. Слуги тревожно переглядывались, господин Эддоро в упор, не отрываясь, смотрел на инспектора. Напряжение росло. Полицейские подобрались, готовые немедленно схватить негодяя, буде он решит ускользнуть.

— Так что же, никто не желает признаться? — спросил Элисенварги по прошествии минуты. — Ну ладно… Констебль, принесите эту вещь.

Полицейский вышел — и вскоре вернулся с неким продолговатым предметом, завернутым в мешковину. Инспектор небрежным жестом откинул ткань, и нашим взорам предстал инструмент — толстый металлический штырь с зубчатой лопаткой на конце.

— Ничего не хотите сказать нам, Эрхенио? — вкрадчиво осведомился Элисенварги.

Жена дворецкого тихонько ахнула. Сторож раздраженно пожал плечами.

— Сами, что ли, не видите? Это ломик для льда.

— Пешня, — уточнил Элисенварги. — Ваша?

— Что значит — моя?! Это один из наших инструментов! Я иногда сбиваю им лёд с дорожки.

— То есть хранится он у вас?

— Да! Ну и что?! — Эрхенио вызывающе уставился на инспектора.

— И когда вы в последний раз брали его в руки?

— Прошлой зимой!

— Правда? Но мы нашли его не в сторожке. — Элисенварги взял пешню и принялся её демонстративно рассматривать. — Констебль обнаружил его в снегу, с противоположной стороны вашей хижины… И пролежал он там недолго, никак не год! Металл совсем чистый, ни пятнышка ржавчины… — Инспектор вдруг хищно подался вперед. — А хотите, я расскажу, как всё было? Вы вошли в дом, убили племянницу господина Эддоро, а по пути к себе зашвырнули орудие убийства через крышу, посчитав, что этого будет довольно! У вас даже не хватило ума отнести его подальше и припрятать! Вы сделали своё гнусное дело уже под утро — иначе упавшую пешню просто занесло бы снегом! Её и занесло — почти; но к вашему несчастью, след в сугробе всё ещё был заметен… А теперь вопрос: зачем вы убили госпожу Кеттери?!

— Нет! — Эрхенио вскочил было, но полицейские были начеку и тут же усадили его обратно. — Я не убивал её! Неправда!

— Тогда кто? Кого вы покрываете?!

— Нет! Я не знаю! Послушайте… — Сторож сжал голову руками. — Я… Я не делал этого, клянусь всеми князьями преисподней!

— Тогда зачем ты спрятал пешню?!

Повисла долгая пауза.

— Хорошо, — вдруг быстро заговорил Эрхенио. — Я объясню… Всё было не так, как вы сказали. Я никого не убивал. Да, я соврал. Прошлым вечером я не сидел у себя. Я отправился в город, точнее — в пригородный трактир «Пьяная рыба»… Дело в том, что я алкоголик, — тут сторож вскинул голову, с некоторым вызовом обвел глазами присутствующих и задержал взгляд на Эддоро. — Простите, господин Ло. Я обещал вам, да… Но… Это сильнее меня. Я набрался. Не помню, с кем я пил и как возвращался назад. Может, мне помогли, не знаю. Очнулся я уже здесь, перед самым домом. Дверь была приотворена, а ведь мы закрываем всё на ночь. Я зашел и увидел…

— Увидели что? — спросил Элисенварги.

— Это, — хрипло отозвался сторож. — Я не сразу понял, что не так, а когда сообразил, хмель враз слетел. Я не знал, что делать. Ведь как ни крути подозревать стали бы меня! Если бы я хоть чем-то ещё мог помочь госпоже Кеттери… Но… Короче, я вернулся к себе, в сторожку, нашел среди инструментов пешню и зашвырнул её в сугроб.

— Зачем? — поинтересовался я.

Гигант хмуро зыркнул на меня.

— Это единственная штука в усадьбе, которой можно быстро продолбить лёд. Я не хотел, чтобы её нашли у меня.

— Эрхенио! Если всё было именно так, то почему ты не посмотрел следы?! — воскликнул Марж. — Ведь тот, кто открыл дверь и зашел в дом, не мог прилететь по воздуху!

— Не догадался. Я вообще мало что соображал, было темно, да ещё алкоголь…

— Однако на попытку избавиться от улик у вас хватило ума, — брюзгливо молвил Элисенварги. — Бросьте валять дурака. Всё ясно, как день. Это мерзкое убийство совершили вы, больше некому. Вы сделали это спьяну, припомнив вашему хозяину какую-то старую обиду… Или вообразив её. Констебль, наручники.

Стальные браслеты с негромким «кр-рак!» сомкнулись на запястьях сторожа.

— Обожаю этот звук! — заявил инспектор. — Он для меня, как музыка. Ну что ж, господа, не буду больше злоупотреблять вашим вниманием…

— Постойте! Может… Может, это сделал тот парень?! — голос вдруг отказал Эрхенио, и он сорвался на хрип. — Да послушайте вы! Я же набрался так, что и языком не мог ворочать, не то что ходить! Ведь кто-то же довел меня из «Пьяной рыбы» до усадьбы, а?! Сам бы я никогда…

Упирающегося сторожа, не слишком церемонясь, выпихнули за дверь.

— Да-да-да, конечно… — вздохнул Элисенварги. — Как только они соображают, что запахло жареным, сразу появляется «тот парень». Прямо-таки закон природы, — он принялся заворачивать лежавшую на столе пешню в мешковину. — Господин Эддоро, эту вещь мне придется забрать, как улику…

— Подождите немного, — попросил я.

Инспектор поморщился.

— Ну что вам ещё, Монтескрипт?

— Вы когда-нибудь пробивали такой штукой лёд? Или хоть наблюдали, как это делают?

— Зачем бы мне?

— Это же, по сути, ломик, — пояснил я. — Им, конечно, можно выдолбить во льду отверстие, но края получатся неровными, а вместо аккуратной стружки — куча осколков и крошева. Я уже не говорю о том, сколько шума будет.

— Хотите сказать…

— Дыру проделали чем-то другим, — кивнул я. — Скорее всего, ледовым буром — он сверлит аккуратную лунку. Мне как-то довелось побывать на зимней рыбалке…

Элисенварги недоверчиво нахмурился.

— Попробуйте сами, — предложил я. — И кстати… Марж! Скажите, эти маленькие электрические светильники в «зимней спальне» горят всё время?

— Ну да, — пожал плечами дворецкий. — А что?

— Допустим, в дом проникает… Некто. Некий тип, который никогда раньше здесь не бывал. Проникает ночью, тайком. Единственное освещенное помещение неминуемо привлечет его внимание, и…

— Ну, и как этот ваш гипотетический злодей умудрился пройти сквозь запертые двери? — перебил меня инспектор. Ему очень не хотелось расставаться с собственной версией. — И, главное, зачем?

— У Эрхенио были ключи?

— Ну да, свой комплект, — кивнул дворецкий. — Он же сторож, в конце концов…

— Допустим на минуту, что он сказал правду. Всё могло быть так: он напивается до бесчувствия. Некто — скажем, его собутыльник или тот, кто знает Эрхенио, тащит его до усадьбы. Проникнуть в дом для него не составляет труда — связка ключей у сторожа в кармане. Вот вам и «тот парень».

— А мотив? — ехидно поинтересовался инспектор. — И потом, этот самый ледовый бур — он что, тоже был при нем? Не слишком ли много натяжек, господин великий сыщик?

— Да, они есть, — признал я. — Тем не менее, как версия — вполне имеет право на существование.

— Ваши измышления смехотворны! — решительно сказал Элисенварги. — Уверен, я ещё до завтра буду знать всё — и о мотивах преступника, и о том, где он спрятал орудие преступления. Прощайте, господа. Мне надо работать. Если понадобится что-то уточнить, я пришлю к вам своего фрога.

Что ж, всё понятно. Инспектор собирался взять в оборот бедолагу-сторожа. Может, он прав — но стоило проверить и альтернативную версию. Я двинулся вслед за полицейскими, но возле самых дверей меня окликнул Ло Эддоро.

— Господин Монтескрипт, останьтесь. Нам надо поговорить.

Сопровождаемые дворецким, мы прошли в кабинет. Честно говоря, я представлял себе рабочее место владельца торговой империи несколько иначе. Оно скорее напоминало офис где-нибудь в Метрополии: огромный девственно-чистый стол напротив большущего, во всю стену окна с видом на заснеженный сад, несколько стульев, кресло с высокой спинкой. Уместившись в нем, господин Эддоро поднял взгляд. Эге, а старик-то пришел в себя, отметил я. Теперь он ничем не походил на сломленную несчастьем дряхлую развалину. В блекло-желтых глазах этого фрога читалась стальная воля.

— Марж, я очень благодарен тебе за всё, и особенно — за найм господина Монтескрипта, — без обиняков начал он. — Это лучшее, что ты мог сделать в такой ситуации. Как я понимаю, ты действовал от моего имени.

Это был не вопрос, а утверждение. Дворецкий замялся.

— Э-э, ну, в общем… Да. Если вы…

— Превосходно. В таком случае, я подтверждаю все обязательства по этому вопросу. Тебе нет больше надобности представлять мои интересы, я займусь этим сам. Будь уверен, я не оставлю твоё усердие без награды… Не смею тебя больше задерживать, — добавил он.

Марж понял намек и ретировался. В комнате повисло молчание. Ло Эддоро бесстрастно смотрел на меня. Я ждал.

— Кто бы ни совершил это, он причинил мне страшную боль, — негромко сказал старик. — Страшную. А я не из тех, с кем такое можно проделать безнаказанно. Господин Монтескрипт…

— Можно просто Эдуар. Я пока что согласился провести предварительное расследование. Десять трито в час, не считая расходов, — ловко ввернул я.

На столе, как по волшебству, появилась пачка купюр. Я не заметил, откуда он их достал — скорее всего, где-то был потайной ящичек.

— Здесь две сотни. Аванс на первое время. Когда понадобится ещё, скажете.

— Итак, вы хотите, чтобы я нашел убийцу и передал его в руки полиции? — осведомился я, пересчитывая деньги.

Уточнять такие мелочи никогда не лишне. Мало ли — вдруг господин Ло возжелает заполучить голову негодяя отдельно от туловища… И сочтет меня подходящей кандидатурой для подобной операции. У богатеев порой странные представления о частных сыщиках.

— Да, найдите его. Что касается полиции… Не будем заплывать так далеко. Мне нужно имя — и неопровержимые доказательства.

— Насколько я понимаю, в виновность Эрхенио вы не верите?

— А вы?

— Маловероятно, — осторожно сказал я. — Он, безусловно, чувствует за собой вину — но не такую. Скорее, переживает, что не справился со своими обязанностями. Впрочем, я могу и ошибаться…

— Не думаю. Я знаю его восемнадцать лет. Он не способен на подобное, да и повода никогда не было.

— Ни ссор, ни споров — из-за денег, скажем? Он не считал, будто его чем-то обделили?

Ло Эддоро отрицательно покачал головой.

— Ну хорошо, а его пьянство? Как я понимаю, у вас были по этому поводу трения?

— Я поговорил с ним — когда закрывать глаза на проблему стало уже невозможно. Он дал мне слово, и я счел вопрос исчерпанным. На этом всё.

Я немного поразмыслил.

— Каким он становился под хмельком? Общительным, угрюмым? Быть может, агрессивным?

— Понятия не имею. Я же с ним не пил…

Уточнив у своего новоявленного нанимателя некоторые детали и договорившись о следующей встрече, я распрощался с господином Ло. Надо было отправляться в «Пьяную рыбу» — поиски неведомого злодея стоило начать оттуда. Уже почти дойдя до двери, я неожиданно для себя самого повернул назад — и остановился на пороге «зимней спальни».

Тусклый свет, холод, пробирающий до самых костей — и тишина… Я невольно поёжился. Какие чувства должен был испытывать убийца? Лютую, опаляющую огнем ненависть — или ледяное бесстрастие профессионала? Уж точно — не пьяную обиду… Тут, несмотря на мрачность происходящего, я позволил себе ухмылку. Похоже, я снова на шаг опережал доблестную королевскую полицию. Элисенварги был твердо уверен, что виноват во всём сторож! К тому времени, как он удосужится проверить версию Эрхенио, я уже буду кое-что знать… Существовала только одна маленькая проблема: я понятия не имел, где находится эта самая «Пьяная рыба». Ни Марж, ни слуги не знали этого заведения. Придется действовать наугад.