СОЛНЦЕ КЛОНИЛОСЬ К ГОРИЗОНТУ, и солдат становился все добродушнее, когда его товары исчезали с импровизированной лавки. Ничего не осталось, кроме книги, которая оптимистично лежала на квадрате ткани у его ног. В течение дня солдат нахваливал товары Флетчера, как только покупатель начинал к ним присматриваться. Благодаря его уговорам Флетчер продал еще два кинжала и один из самых простых мечей по хорошей цене. В итоге продажи за день были не так плохи, и Флетчер с нетерпением ждал, когда же куртка попадет в его руки.

— Может, выпьем в таверне после этого и отметим нашу удачу? — предложил солдат, проходя мимо и улыбаясь.

— Звучит заманчиво, если только вы позволите мне зайти в один магазин перед этим. Есть кое-что, что я хочу купить, — ответил Флетчер с улыбкой, показав тяжелый кошель солдату и звякнув содержимым.

— Это для книги? — спросил солдат полушутливо, но с оттенком надежды в голосе.

— Нет, но если честно, если бы у меня были лишние монеты, я бы купил ее за справедливую цену. Это куртка, которая мне приглянулась, и у меня хватает только на нее. Лавка принадлежит моему… учителю, Бердону, так что деньги, что мы сегодня заработали, пойдут ему.

При звуке своего имени, Бердон поднял голову от подковы, зажатой в его огромных руках, и уважительно кивнул солдату, прежде чем вернуться к работе.

— Меня зовут Флетчер. А вас? — спросил Флетчер, протягивая руку.

— Я Ротерем, но друзья зовут меня Роттер, — сказал он, сжал руку Флетчера грубой ладонью. Рукопожатие показалось Флетчеру твердым и искренним. Бердон всегда говорил ему, что можно многое сказать о человеке по его рукопожатию.

— Можешь идти, Флетчер. Ты хорошо поработал сегодня, — окликнул его Бердон. — Я сам закрою лавку.

— Вы уверены? — спросил Флетчер, ему не терпелось убраться подальше от лошадей и послушать военные рассказы солдата в теплой таверне.

— Иди уже, пока я не передумал, — сказал Бердон сквозь шипение горячей подковы.

Лавка кожевника была не так далеко, тем не менее, сердце Флетчера упало, когда он заметил, что желанная куртка больше там не висела. Он обогнал Ротерема и побежал вниз по улице в надежде, что ее убрали случайно. Жанет взглянула на него, после того как пересчитала выручку за день и прикрыла ее руками, здоровенную кучу серебряный шиллингов и полновесных золотых.

— Я знаю, о чем ты собираешься спросить меня, Флетчер, но боюсь, тебе не повезло. Я продала ее около часа назад. Но не волнуйся. Я знаю, что обещала тебе куртку, так что я начну работать над другой прямо сейчас. Через несколько недель будет готово.

Флетчер сжал кулаки от разочарования, но кивнул в знак согласия. Ему следовало быть терпеливее.

— Пойдем, парень. Я куплю тебе выпивку. Завтра будет новый день,— Ротерем похлопал его по плечу. Флетчер совладал с разочарованием и выдавил улыбку.

— Сезон охоты почти закончился, — сказал он, борясь с тревогой. — Зимой от нее будет мало пользы, я буду в жаркой кузнице, готовиться к следующему походу к эльфийскому фронту. Им крайне нужно оружие для их войск.

— Мы им все равно не будем пользоваться, — засмеялся Ротерем.

В таверне было шумно и много народу, местные и торговцы отмечали завершение дел. Несмотря на это Флетчер и Ротерем протиснулись к углу, каждый с большим кувшином, умудрившись как-то не пролить ни капли эля на пол, который уже был липким от выпивки. Они разместились в нише с двумя стульями и шатким столом, где было тише, и они могли слышать друг друга.

— Вы не против, если я спрошу о войне, или это тема, которую вы предпочли бы избегать? — спросил Флетчер, вспомнив чувства, которые мужчина продемонстрировал, когда рассказывал о ночи, в которую он потерял своих товарищей в лесу.

— Ничуть, Флетчер. Это все, что я узнал за последние несколько десятилетий, так что мало о чем могу рассказать,— сказал Ротерем, подкрепляя свои слова большим глотком. Пиво потекло по его серому подбородку, он причмокнул губами и вздохнул.

— Мы слышали слухи о том, что война для нас не очень хорошо проходит. Что орки становятся наглее, организованнее. Почему? — Флетчер понизил голос. Считалось непатриотичным, даже изменническим, пессимистично отзываться о войне. Это было одной из причин, почему новости с орочьего фронта доходили до Пэлта так медленно.

— Могу лишь пересказать другие слухи, но их источники лучше, чем твой, — он наклонился вперед, на Флетчера дыхнуло алкоголем.— Говорят, что один орк объединяет племена под одним знаменем, возглавляя их как вождь. Мы немного знаем о нем, только то, что он был рожден альбиносом и что он самый большой орк из когда-либо известных. Племена верят, что он кто-то вроде спасителя, посланный, чтобы избавить их от нас, так что они следуют за ним без вопросов. Мы знаем еще об одном со времен Первой Орочьей Войны две тысячи лет назад. Благодаря альбиносу шаманы орков делятся знаниями и силой и могут посылать на нас демонов волну за волной и швырять огненные шары в небо, чтобы бомбардировать нас по ночам.

По мере рассказа глаза Флетчера все расширялись, пиво было благополучно забыто. Все оказалось даже хуже, чем он предполагал. Неудивительно, что прощения обменивались на службу преступников в армии.

— Иногда они прорываются через линии и отправляют отряд налетчиков вглубь Гоминиума. Наши патрули, в конце концов, их ловят, но недостаточно быстро. Я видел много деревень, сожженных дотла, ничего не осталось, кроме обугленных костей и пепла.— Ротерем раскачивался, брызги пива летели во все стороны, когда он отпивал.

— Я рад, что живу так далеко на севере,— пробормотал Флетчер, стараясь выкинуть картинки из головы.

— Они избавляются от старых ветеранов как я, вручают мушкет ребенку, и говорят ему, что он солдат. Тебе следует посмотреть, что случается, когда орки дерутся во всем великолепии. Если нам повезет, они делают один залп, затем разворачиваются и убегают. Что за гребаный позор,— воскликнул он, грохая кувшином по столу.

— Слишком много наших мальчиков погибают, и во всем вина короля. Это Гоминиум превратил случайный рейд в полноправную войну. Когда Король Гарольд унаследовал трон от отца, он начал вторгаться в джунгли, посылая своих людей рубить деревья и рыть землю.

Ротерем помедлил и уставился на дно своего кувшина. Он сделал глубокий глоток, затем заговорил снова.

— Я расскажу тебе кое-что. Если бы не призыватели, мы были бы в большой беде. Они хвастливые ублюдки и слишком высокого о себе мнения, но они нам нужны как никто. Их демоны присматривают за границей и дают знать, когда надвигается атака, и сильный демон — это единственная чертова штука, которая может остановить войну, лучше, чем пушка или сотня мушкетов. Когда огненные шары дождем сыплются на нас, боевые маги ставят щит вокруг. Он освещает небо, как сверкающий стеклянный купол. Щит требует подзарядки и иногда их пробивают чем-нибудь в течение ночи, но худшее, что с нами случалось, это бессонница. — Ротерем сделал еще один глоток из своего кувшина, затем провозгласил тост. — Да благослови Господь этих великолепных ублюдков.

Ротерем хлопнул по колену и махом прикончил свою кружку пива. Как только он встал, чтобы дойти до стойки и заказать еще одну, тяжелая рука опустила его назад на сиденье.

— Так-так. Как предсказуемо, что вы двое спелись. Говорят, змеи держатся парами,— сказал Дидрик со злобной улыбкой на лице.

Яков убрал руку с плеча Ротерема и начал театрально вытирать ее о штаны, чем вызвал хихиканье Дидрика. Оба были в униформе стражников, тяжелая броня под оранжевым плащом, которая сочеталась по цвету с горящими факелами в таверне.

— Как я помню, мы заключили сделку ранее. Вот четыре шиллинга, как договаривались. Больше, чем ты заслуживаешь, но мы всегда должны быть милосердными к тем, кто менее удачлив, чем мы сами. Не так ли, Яков? — спросил Дидрик, швырнув четыре монеты на стол.

Яков ухмыльнулся и кивнул в знак согласия. Флетчер фыркнул; Яков был едва ли состоятельнее Флетчера и такого же низкого происхождения. Его лицо было красным от алкоголя, и Флетчер подозревал, что Дидрик спаивал его пивом всю ночь, чтобы переманить на свою сторону. Не то чтобы Якова надо было убеждать; он бы продал собственную мать за несколько шиллингов.

Ротерем не пошевелился, чтобы собрать монеты, вместо этого в упор глядя на Дидрика, пока тот не заерзал от дискомфорта.

— Да ладно тебе. Сделка есть сделка. Не моя вина, что ты жулик. Тебе повезло, что ты не угодил в цепи и все еще на пути к слушанию о дезертирстве, — сказал Дидрик, отступив за спину Якова. Флетчер начал осознавать всю сложившуюся ситуацию и по-новому посмотрел на Якова. Стражник был крупным мужчиной, возвышаясь над Ротеремом по крайней мере на фут, и сложенным почти так же, как Бердон. Его наняли стражником не за ум, это точно.

Даже Дидрик был на полголовы выше Флетчера, и его дряблое тело было вдвое шире жилистого Флетчера.

Ротерем продолжал смотреть, нервируя Флетчера, его стальной взгляд буравил толстое лицо Дидрика. Напряжение в нише повысилось еще на несколько делений, когда рука Якова поползла к эфесу меча.

— Проверь его сумку. Она, скорее всего там, — приказал Дидрик, но в его голосе была тень сомнения. Когда Яков потянулся к его сумке, Ротерем резко встал, заставляя парочку отступить на шаг. Флетчер поднялся вместе с ним, со сжатыми кулаками. Его пульс ускорился и он слышал свое бешеное сердцебиение, когда адреналин завладел им. Он ощутил приступ удовлетворения, когда брови Дидрика поползли вверх.

— Если собираешься достать меч, тебе лучше уметь им пользоваться, — прорычал Ротерем, его собственная рука покоилась на эфесе меча, который он купил у Флетчера.

Дидрик побледнел при виде него. Он видел, что у солдата не было оружия на рынке, и очевидно не ожидал, что сейчас тот будет вооружен. Он украдкой метнул взгляд на Якова. В битве на мечах солдат одержит верх.

— Без оружия,— объявил он, расстегнув перевязь меча и позволив ему упасть на пол. Яков поступил так же.

— Ага, без оружия, — сказал Флетчер, поднимая кулаки. — Я помню, как ты боялся испачкать кровью униформу.

Ротерем хмыкнул в знак согласия и положил ножны на стол.

— Давненько я не бывал в старомодной кабацкой драке, — объявил он с наслаждением, схватив кружку Флетчера и поднеся ее к губам.

— Дерись грязно и целься в лицо. Джентельменские правила оставь джентльменам,— пробормотал Ротерем краем рта, и с этим он крутанулся и плеснул пиво в лицо Якова, ослепив его. Со скоростью молнии его колено оказалось в паху ублюдка, и, когда Яков сгорбился пополам, Ротерем с треском головой ударил его в нос.

Затем Флетчер оказался в самой гуще схватки, врезав в круглое лицо Дидрика. Цель была легкой, и первым же ударом он попал в нос Дидрика, который прыснул красным как перезрелый помидор. Кулак Флетчера обожгло болью, но он не обратил на нее внимания, пользуясь моментом, чтобы толкнуть Дидрика плечом в грудь и свалить его на землю. Это было ошибкой. Пока они боролись на липком полу, Дидрик использовал свой вес как преимущество. Он схватил мясистой рукой Флетчера за горло и начал сдавливать. Зрение Флетчера затуманилось, и сознание ускользало от него. Последним усилием он вонзил зубы в голое запястье Дидрика, так крепко, что услышал, как хрустнули кости. Визг боли отозвался в его ушах и рука исчезла. От облегчения закружилась голова, и он хватал ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег. Он ударил локтем в нагрудник Дидрика, перевернулся и встал на корточки.

Почти сразу же Дидрик оказался на нем, стараясь вдавить его в пол. В этот раз Флетчер был готов, потянувшись в том же направлении, что и Дидрик, и используя импульс толстого парня, чтобы взгромоздиться на него. Затем его пальцы обхватили горло Дидрика, сдавливая изо всех сил, на которые его руки были способны. Дидрик хлопнул по шее, потом его рука понеслась к нему.

— Берегись! — крикнул Ротерем, и Флетчер отпрыгнул как раз вовремя. Изогнутый кинжал вспорол его голубую тунику, и полоса огня обожгла болью. Брызнула кровь, и туника окрасилась красным, но, тем не менее, Флетчер ощущал, что это всего лишь царапина. Дидрик вскарабкался на ноги и опять бросился на него, но Флетчер уклонился.

Ротерем был тут как тут, острие его меча прижато к кадыку Дидрика.

— Что стало со «сделка есть сделка»? — прорычал Ротерем, двигаясь вперед, так что Дидрик споткнулся о бесчувственное тело Якова. Флетчер понял, что вся таверна наблюдала за ними. Единственным звуком были резкие вдохи Дидрика, когда он пытался что-то сказать, но ни слова не сорвалось с его губ.

— Что скажешь, Флетчер? Сделаем с ним то, что он пытался сделать с нами? Твои кишки сейчас были бы размазаны по полу, если бы я не увидел, как он достал кинжал, — объявил Ротерем так, чтобы вся толпа могла услышать. В этот раз шепотки были в пользу солдата.

—Нет. Не думаю, Ротерем. Мы всегда должны быть милосердными к тем, кто менее удачлив, чем мы сами. — Флетчер обронил слова с презрением, опустив меч Ротерема. Прежде чем слова сорвались с его губ, Дидрик заспешил к двери, забыл и о Якове на полу, и о своем мече.

Когда дверь захлопнулась за торопящимся уйти Дидриком, люди в таверне повысили голоса, презирая его. Скоро зазвучал смех, веселье продолжилось.

— Пошлите,— сказал Флетчер Ротерему, его сознание затопило облегчение. — Я постелю вам постель в нашей кузнице. Этой ночью вы больше нигде не будете в безопасности.