Оставшееся время рейда подарило множество впечатлений, но таких потрясений, какие я пережила в первые его сутки, больше не было. Дежурные ловцы, не заметившие, как кадет едва не оказался за бортом, наказания не понесли и, более того, о случившемся помалкивали. Видимо, по распоряжению адмирала Рея.

Пройдя еще через три столкновения с потерянными душами, я чувствовала себя настоящим героем и чуть ли не Таггаром, как, впрочем, и остальные кадеты. Ловцы же были как никогда задумчивыми и серьезными. Даже Аргар и Агира. Слишком уж много нам повстречалось потерянных душ и слишком активно они себя вели. Капитан Вагхан даже обмолвился, что, если бы с нами не было адмирала, вовремя установившего защиту, мы вместе с «Летящим» уже давно оказались бы на дне. Недавний шторм был не менее странен, чем активность душ, и среди ловцов прочно обосновалась тревога.

Зато по возвращении в корпус нашему отряду дали целых два выходных, чему я радовалась как манне поднебесной. Последние несколько ночей выдались бессонными, поэтому я предпочла провести первый свободный день вдали от всего мира. Строго-настрого запретила «глубинным тарахтелкам» меня будить, велела запереть дверь и уплыла в далекие глубины сна.

Следующим утром, когда силы были восстановлены и я больше не напоминала себе ходячего мертвеца, адмирал отбыл из корпуса по каким-то срочным делам, из-за чего наш разговор откладывался.

Чтобы не маяться бездельем целый день, я снова отправилась в библиотеку — грызть гранит кратфага. Не сомневаясь, что таки дождусь от адмирала ответов, все-таки решила не терять времени даром и заниматься полезным делом. Во-первых, из древних текстов могу узнать еще что-нибудь полезное, а во-вторых, знание такого сложнейшего языка никогда не бывает лишним. Грех не пользоваться подвернувшейся возможностью хотя бы попытаться его изучить.

В библиотеке было тепло и, как всегда, уютно. Стеллажи по-прежнему подпирали высокий потолок, бесчисленные книги радовали глаз стройными рядами, в камине полыхал огонь… Впрочем, от камина я теперь благоразумно держалась подальше.

Гвиана сегодня была любезна, как в первую нашу встречу. Вняв моей просьбе, она переставила стол со стулом, расположив их на приличном расстоянии от предмета моего страха, беспрекословно предоставила древний фолиант и словарь и угостила чаем.

Стоило мне приступить к чтению, как библиотекарь вздохнула. Потом еще раз. И еще — уже совсем тяжело.

— Что-то случилось? — спросила я у нее, не имея ни малейшего представления, какие проблемы могут быть у потерянных душ, если не считать, что они как бы мертвы и, собственно, потеряны.

Воздух напротив меня заколебался, и Гвиана страдальческим голосом ответила:

— Так, вспомнила былое. Знаешь, сколько часов провела вот так — сидя за изучением и переводом древних текстов? Хорошее было время…

Душа была явно не против поговорить… по душам, и упускать такую возможность я не собиралась.

Послав к ши все правила приличия, запрещающие спрашивать у потерянных о прошлой жизни, я участливо поинтересовалась:

— Ты была ловцом и сильным магом, да? Поэтому все помнишь?

— Ага, — в очередной раз вздохнула Гвиана, вопреки моим ожиданиям не став орать.

Воодушевившись такой покладистостью, я вкрадчиво спросила:

— И как тебя так угораздило-то?

Теперь была практически полностью уверена, что меня пошлют в Глубину, но ожидания снова не оправдались. Спустя недолгую паузу передо мной упал старый, покрытый толщью пыли альбом, раскрывшийся примерно на середине.

Взгляду предстало изображение отряда ловцов, бок о бок стоящих перед кораблем. Присмотревшись внимательнее, я не без удивления обнаружила, что это не просто какой-то корабль, а «Летящий» — тот самый «Летящий», на котором теперь плавали мы!

А когда я принялась рассматривать ловцов, то просто потеряла дар речи. Совсем! Потому что открывшееся мне было невозможным, нереальным одним словом — шокирующим.

Прямо в центре, чуть впереди остальных ловцов, стояли два молодых парня и одна девушка, облаченные в традиционную темно-серую форму кадетов. Хотя изображение было немного выцветшим, черты лица все равно хорошо угадывались, и в одном из них я без труда узнала адмирала Рея. Даже в то время он сильно выделялся на фоне сослуживцев: решительный, пронизывающий насквозь взгляд, военная выправка и чувствующаяся даже через бумагу сила. Разве что черты его лица в то время были несколько мягче, а волосы — чуть более длинными.

В стоящей подле него девушке я без труда угадала Гвиану. Даже не знаю как — ведь сейчас я знала ее только по голосу, а тут сразу поняла, что это она. Симпатичная, довольно высокая, в квадратных очках и с двумя темными, очень длинными косами, она улыбалась и, кажется, пыталась оттолкнуть стоящего с другой стороны кадета. Тот, в свою очередь, смотрел прямо на нее, по-свойски обнимал за талию и…

Внезапная догадка стала самой большой неожиданностью из всех.

— Это же… — потрясенно пробормотала я, вглядываясь в его лицо.

— Я отлично получился, правда? — внезапно прозвучало позади.

На пол шлепнулась пара талмудов — видимо, Гвиана уронила от испуга. А следом раздалось насмешливое:

— Аночка, не стоит так волноваться. Конечно, тебе далеко до моей неотразимости, но, смею заверить, на этой картинке ты тоже выглядишь вполне привлекательно.

Далее библиотека сотрясалась от типичного приема Гвианой Флинта, в сторону которого полетело множество самых увесистых книг, а я в это время неотрывно смотрела на пожелтевшие страницы альбома, не думая ни о чем другом. Даже приход пирата отошел на второй план, вытесненный только что сделанным открытием.

Узнать Флинта в обнимающем Гвиану кадете было очень трудно. В отличие от адмирала, он изменился практически до неузнаваемости, но все же то был именно он.

Выходит, он тоже служил в этом самом Морском корпусе? Причем в то же время, что и адмирал Рей?

Сойти с ума и утонуть…

— Есть разговор, — обратился ко мне герой моих же мыслей, бесцеремонно присев на край стола.

Флинт выглядел необычайно веселым, что само по себе заставляло напрягаться. Как правило, его визиты не сулили ничего хорошего, и я сильно сомневалась, что нынешний станет исключением.

Вдобавок, тайно встречаясь с капитаном пиратов, да еще и прямо в Морском корпусе, я чувствовала себя самым настоящим предателем, перебежчиком и почти что шпионом. То обстоятельство, что инициатором таких встреч был Флинт, ровным счетом ничего не меняло.

Еще в момент, когда возвращала подарок, я разобралась в себе и решила, что больше не стану такого терпеть. Неправильно это все, и внимание находящегося в розыске пирата мне вовсе не нужно!

Проигнорировав сказанное, я захлопнула альбом, поднялась с места и уже вознамерилась направиться к выходу, но кто бы мне позволил так просто уйти?

— Не порть мне настроение, синеглазка, — преградив путь, покачал головой Флинт.

— Я не хочу с вами разговаривать, — негромко, но твердо произнесла я, даже сумев не опустить глаза. — Пожалуйста, не нужно ко мне приходить.

Вместо того чтобы разозлиться, Флинт весело фыркнул:

— Смешная ты, синеглазка. Хоть я и не привык отказывать в просьбах красивым девушкам, ты случай особый. Садись.

Неожиданно дружелюбное отношение с его стороны ввело меня в заблуждение, внушив, что я могу воспротивиться. Улучив удобный момент, когда пират немного посторонился, я прошмыгнула мимо него и вновь решительно устремилась к выходу.

Но когда подошла к двери и попыталась ее открыть, та не поддалась. Я и предположить не успела, почему Гвиана вдруг идет на поводу у Флинта, не выпуская меня из библиотеки, как буквально физически ощутила на себе тяжелый, немигающий взгляд.

— Иди сюда, — чеканя слова, потребовал капитан пиратов уже без тени веселья. — И садись.

Это было сказано таким тоном, что возражать осмелился бы разве что самоубийца. Одного раза, где я чуть не свела счеты с жизнью, мне хватило сполна, поэтому молча повиновалась: нехотя развернулась и медленно поплелась к столу. Села. Тут же подумала, что легендарный пират и не менее легендарный адмирал определенно во многом похожи.

— Я очень не люблю повторять, синеглазка, а ты постоянно вынуждаешь меня это делать. — Голос Флинта обрел былую легкость, но вестись на это я больше не собиралась. — Перейдем к сути.

Надо мной послышался шорох, и, когда я все же рискнула поднять взгляд, увидела в руках пирата жемчужный браслет. Хвала Поднебесным, не из синего жемчуга и не тот, из-за которого меня упекли в тюремную камеру в прошлый раз, а самый обычный.

— Давай руку.

Нет, я правда не самоубийца, но никаких украшений от пирата принимать не собираюсь! Даже самых обычных.

— Вам не кажется, что тема подарков себя исчерпала? — с легким опасением заметила я, даже не думая выполнять требуемое.

Вместо ответа Флинт ловко перехватил мою руку, не дав времени ни возмутиться, ни попытаться протестовать, и уже через миг на моем запястье красовалась тоненькая жемчужная нить. Разумеется, я тут же попробовала ее снять, но ничего не вышло. Браслет сидел точно влитой, никак не хотел поддаваться, а застежка на нем исчезла вовсе.

— Ши возьми! — не сдержалась я, от негодования забыв о страхе. — Сейчас же снимите его!

Воображение моментально нарисовало сцену, как я разгуливаю по корпусу в этом не таком уж и обычном украшении, кто-нибудь его замечает, начинает задавать вопросы, а далее, как ни крути, ничего хорошего меня не ждет.

— Увы, не могу, — безо всякого раскаяния развел руками Флинт. — Но через два дня браслет исчезнет сам.

— Через два дня? — удивленно и все еще негодуя, переспросила я. — Почему именно через два?

Одно в этом мире оставалось неизменным: на мои вопросы никогда не отвечали с первого раза. И не с первого в общем-то тоже. Не став нарушать сложившуюся традицию, оставили меня без ответа и в этот раз.

После очередной безуспешной попытки снять ненавистный браслет я обреченно поинтересовалась:

— А если его увидят?

— Он выглядит как самая дешевая бижутерия, — тут же нашелся Флинт. — Ее может себе позволить даже торговка рыбой, а ты, синеглазка, теперь кадет. Даже если браслет заметят, никто не поймет его скрытых свойств.

Меня охватила смесь раздражения и досады:

— Что это за свойства мне, конечно, знать не положено?

— Ну почему же? — все-таки нарушил традицию Флинт. — Это защитная магия, активирующаяся в случае определенной опасности, — и заметив, что я хочу еще что-то сказать, опередил: — На этом попрощаемся. Прости, синеглазка, но сколь бы ни было приятно твое общество, дела не ждут.

Попрощавшись с Гвианой и уклонившись от очередной книжной атаки, Флинт стремительно подошел к камину и скрылся во вспыхнувшем пламени, уйдя так же внезапно, так появился.

Браслет, очередной разговор с пиратом, да и вся ситуация в целом сильно поубавили мой пыл в отношении кратфага. Желания поработать в библиотеке не осталось никакого, и я уже собралась уходить, когда ко мне неожиданно обратилась Гвиана:

— Посмотри на стол. Он тебе что-то принес.

У меня даже бровь задергалась: и смотреть не требовалось, чтобы понять, о чем речь. В этот момент упрямого, несносного капитана пиратов хотелось… к глубинным отправить, вот что хотелось! Потому что на столе красовался очень знакомый сверток со вполне определенным содержимым.

«Раз ты возвращаешь платье мне, значит, оно снова в моем распоряжении. А раз оно в моем распоряжении, я вновь возвращаю его законной владелице.

P. S. Больше не пытайся его вернуть, все равно не выйдет.

С наилучшими пожеланиями, К. Ф.»

Прочитав надпись на том самом листке, где вверху имелась сделанная мной запись, я с досадой его скомкала и бросила в каминное пламя. Затем взяла злосчастный сверток и, чуть помедлив, с долей сожаления все же отправила его следом. Буквально сердце разрывалось при мысли, что такая красота обратится унылым пеплом, но раз другого варианта нет…

— Кхм-кхм, — нагнало меня покашливание потерянной души, когда я уже взялась за дверную ручку.

Да дадут мне, в конце концов, отсюда уйти или нет?!

Обнаружив, что злосчастный сверток целый и невредимый лежит на полу, я в полной мере осознала смысл слов «вернуть его все равно не выйдет». То есть он еще и неубиваемый — и в огне не горит, и в воде, подозреваю, не тонет. Прямо не платье, а доспех!

Смирившись с неизбежным, я подняла в третий раз преподнесенный пиратом подарок, рискнула попросить Гвиану оставить его в библиотеке, на что, конечно же, получила отказ, и наконец ушла. Вернувшись в комнату, запихала платье на самую дальнюю полку шкафа, помучила собственную руку, пытаясь снять жемчужный браслет, и обессиленно повалилась на кровать.

Злости на них всех нет!

Свой второй выходной я проводила спокойно и продуктивно: лежала и читала. Хоть ловцы не особо жаловали изучение теории по книгам, я считала, что любые знания лишними не бывают. К тому же учебники содержали много полезного и о ловцах, и о нашем непростом ремесле, и о потерянных душах. Перелистывая страницу за страницей, я повторяла приемы использования силы, которые мы с Тэйном уже прошли, а наравне с этим узнавала и некоторые тонкости.

Но как ни старалась отвлечься, периодически все равно отрывалась от чтения, устремляла взгляд в окно и думала. О до сих пор не вернувшемся в корпус адмирале, о Флинте, о браслете, по-прежнему мозолящем глаза.

Ближе к вечеру ко мне в комнату наведался Тэйн. Сирены тихо захихикали, пробубнили что-то вроде «доходяга ундинистая мужикам покоя не дает» и тут же смолкли, тихо прикрыв за гостем дверь.

Я, в этот момент вальяжно развалившаяся на кровати и болтающая в воздухе ногами, мгновенно присела и подобралась. Сработал рефлекс: присутствие куратора — тренировка. И тут же его недавние слова припомнились — дескать, мне больше практиковаться нужно.

Вот ши! Он ведь не за этим пришел?

Придвинув к кровати стул, Тэйн сел, положил руки на спинку и, глядя куда-то мимо меня, спросил:

— Ты сегодня занята?

Так. Кажется, все-таки не тренировка. Но ответить все равно захотелось положительно, потому как я буквально кожей почувствовала, что мое спокойствие сейчас нарушат.

Уже открыла рот, намереваясь соврать, но совесть все-таки не позволила. Да и по моему виду понятно было, что никуда не тороплюсь, толком ничего не делаю и, как следствие, остаток дня ничем не занята.

— Нет, — честно ответила я.

— Тут такое дело, — сразу же среагировал Тэйн, по-прежнему избегая открыто на меня смотреть. — Мне нужна твоя помощь.

Кажется, я даже услышала, как захрипела его гордость, на горло которой он сейчас наступил. Просить о чем-то, тем более полукровок, Косичка явно не привык и сейчас разве что зубами не скрежетал от досады.

Усердно подавляя невольную улыбку, я чуть склонила голову набок:

— Чем могу помочь?

— Я пообещал родителям, что этим вечером посижу с Льео. Он наказан, на улицу выходить не может, но оставлять его одного нельзя. В доме есть прислуга, но ему необходимо присутствие рядом ундины. Магия Льео сейчас просыпается. Капитан Вагхан назначил на сегодня внеплановое собрание ловцов, и я должен там присутствовать.

Тэйн замолчал, все-таки посмотрел мне в лицо и, словно опомнившись, добавил:

— Разумеется, я заплачу.

Последняя реплика заставила меня закатить глаза, но, невзирая на нее, я без лишних раздумий ответила:

— Хорошо, с Льео посижу. Только платить мне не нужно.

Заметив, как Тэйн вскинулся, намереваясь возразить, тут же пригрозила:

— Иначе передумаю.

Дом ундин Брогдельврок, фамилию которых я давно научилась правильно произносить, по моему скромному мнению, был роскошным. Располагался он в жилом центре южных кварталов и представлял собой большое трехэтажное здание, отличающееся сложной, но вместе с тем изящной архитектурой.

За кованым ограждением располагался передний двор с несколькими скульптурами, беседкой, явно возведенной сугубо ради красоты, и заваленным снегом фонтаном.

Как только мы поднялись на крыльцо, дверь нам отворил довольно моложавый дворецкий, который в следующий миг ловко помог мне избавиться от пальто. Должна признать, увидев убранство холла, я оторопела. В подобных домах я прежде не бывала и могла лишь представлять, как они обставлены изнутри. Реальность превзошла ожидания.

Как я вскоре убедилась, в интерьере почти всех комнат использовался голубой цвет — то насыщенный, то блеклый, то с легким оттенком бирюзы. Присутствовал он и на стенах, и на потолках, и на полу, и в декоре. А вот мебель была преимущественно белой.

Как только мы с Тэйном подошли к ведущей наверх лестнице, за стеной послышались приближающиеся голоса, и из соседней комнаты вышли супруги Брогдельврок. Увидев их, прекрасных, утонченных, дорого и со вкусом одетых, я вдруг почувствовала себя некомфортно. Как будто весь этот дом внезапно обрушился на меня, задавил своей мощью и теперь мешал свободно дышать.

Вместо формы я сегодня надела платье и сейчас об этом жалела. Пусть оно и было почти новым, купленным в относительно хорошем магазине, но на фоне серебристого платья леди Брогдельврок и ее же белоснежной меховой шубки смотрелось жалко.

Не то чтобы меня настолько волновали вещи и внешность, но… с чувствами не поспоришь. В памяти против воли всплыли презрительно кривящиеся лица аристократов, наигранно сострадательные улыбки, когда они протягивали маленькой, похожей на бродяжку девочке, несколько монет…

— Тэйн? — Изогнув тонкие брови, леди выразительно посмотрела на сына.

— Это Фрида, — тут же представил меня он. — Она кадет Морского корпуса и моя подопечная.

— Вот как. — Теперь ее взгляд обратился ко мне. — И какой прок Льео от присмотра человека?

Наступила пауза, во время которой мне как никогда хотелось провалиться в самую Глубину.

— Она ундина, — коротко сообщил Тэйн, в голосе которого звучало предостережение.

Его родители ничего не сказали, на их лицах не отразилось ни единого проблеска чувств, которые перешли бы грань приличия, но я все прочитала по их глазам. Ни теперешнее положение кадета, ни мои личностные качества — ничто не имело значения просто потому, что я полукровка. Наверное, еще месяц назад такое отношение меня бы ранило, но сейчас было почти все равно.

— Куда они ушли? — зачем-то спросила я, когда мы поднялись на второй этаж.

— Принцесса Калиста устраивает в резиденции торжественный прием. — С этими словами Тэйн толкнул дверь одной из комнат и пропустил меня вперед.

Льео понуро сидел за письменным столом, подперев подбородок кулаком и гипнотизируя взглядом окно. Его комната также была оформлена все в тех же голубоватых, плавно перетекающих в приглушенно-синие тонах. Как только я вошла, сразу отметила, что среди просторного помещения с очень высокими потолками мальчик кажется совсем маленьким — младше, чем есть на самом деле.

— Льео, к тебе пришли, — привычно холодным тоном обратился к нему Тэйн. — Фрида побудет с тобой этим вечером.

Тот никак не отреагировал и лишь после того, как брат снова позвал его по имени, хмуро бросил:

— Мне нянька не нужна.

Тэйн оставил это заявление без внимания и, уже обращаясь ко мне, сообщил:

— Мне пора идти. У Льео иногда случаются неконтролируемые всплески. Что делать в таких случаях, ты знаешь — принцип тот же, что при работе в связке со мной. Обычно это явление кратковременное, но если все-таки справиться не удастся, на тумбочке специальные пилюли, растворишь одну в стакане воды.

Убедившись, что я все поняла, куратор бросил быстрый взгляд на часы, сказал, что вернется около десяти, и ушел, на миг обернувшись в дверях. Судя по выражению лица, он намеревался что-то добавить, но это что-то так и осталось неозвученным.

Когда за Косичкой закрылась дверь, я немного помялась и присела на краешек кровати. Опыт общения с детьми у меня был крайне скудный, если не сказать, что отсутствовал вообще. С младшими братьями Далии я при желании могла найти общий язык, но сидеть с ними ни разу не приходилось.

Льео желания общаться не изъявлял, демонстративно отвернувшись и продолжая пялиться в окно. Некоторое время меня это вполне устраивало, но вскоре молчание стало напрягать.

— За что наказали? — как бы невзначай поинтересовалась я.

До ответа мне не снизошли.

Интересно, все чистокровные ундины такие снобы? Даже мелкий и тот туда же!

Хотя вряд ли Льео заботила моя родословная. Наверное, окажись на моем месте любой другой, он бы тоже удостоился такого приема.

Еще раз осмотрев комнату, я увидела несколько открытых сундуков с игрушками, рядом с которыми на полу выстроился настоящий морской флот. Множество солдатиков, одетых в форму ловцов, стояли плечом к плечу, будто бы готовясь сплетать сеть. На полках книжных шкафов разместились парусники и фрегаты всех мастей, несколько больших ракушек, на одной из которых красовалась какая-то надпись, явно сделанная детской рукой.

Не утерпев, я подошла к шкафу и рассмотрела кораблики внимательнее. К своему стыду, в них я до сих пор разбиралась плохо, но различия были заметны даже невооруженным глазом. Вот этот явно быстроходный, а этот более тяжеловесный, но зато оснащенный мощной артиллерией.

— Это моя коллекция, — неожиданно прозвучало совсем рядом.

Льео шмыгнул носом и, взяв в руки один из миниатюрных кораблей, сказал:

— Самый любимый. Его мне на алые рассветы в позапрошлом году бабушка подарила. Это точная копия «Синего пегаса» — главной гордости флота. Ну, ты же кадет, наверняка о нем слышала. На нем адмирал Рей в море выходит.

Когда Льео заговорил об адмирале, в его голосе прозвучали трепет, восхищение и чуть ли ни преклонение. Похоже, Рей был для него сродни кумиру.

— Я тоже, как совершеннолетия достигну, в корпус поступлю, — важно сообщил мальчишка, водрузив свое сокровище на место. — Стану ловцом, а потом капитаном. А потом… знаешь, что потом?

— Что?

— Контр-адмиралом буду, вот что!

— Что ж сразу не адмиралом? — не могла не полюбопытствовать я.

Льео горестно вздохнул:

— Нет, с адмиралом Реем мне не тягаться. Может, позже, лет где-нибудь через сто, вызову его на честный поединок и побежу… победю… одолею, вот что!

Найти общий язык с братом Косички оказалось не так уж и сложно. Как выяснилось, он просто обожал море, корабли и все, что касается службы в Морском корпусе, поэтому точек соприкосновения у нас было более чем достаточно.

Мы расположились на мягком ковре, и Льео принялся выстраивать передо мной своих солдатиков. Слушать его рассказы было ничем не хуже, чем читать учебники, и, как ни странно, я почерпнула из них для себя много полезного. Даже стыдно немного стало. Непременно нужно восполнить пробелы образования, проштудировав книги о кораблях и военно-морских званиях!

Но пребывать в роли слушателя мне пришлось недолго. Как только Льео узнал, что я уже выходила в свой первый трехдневный рейд, его глаза ярко заблестели, выражая жажду узнать подробности. И я с удовольствием поделилась с ним своими впечатлениями, воспоминаниями, естественно, умолчав при этом о некоторых вещах.

— Вот здо-о-рово! — восторженно протянул Льео и тут же с досадой добавил: — А Тэйн мне редко такое рассказывает…

— Мне кажется, он тебя очень любит, — с улыбкой заметила я, вспомнив сцену в ночном лесу.

Мальчишка неуверенно кивнул:

— Наверное…

Отчетливо прозвучавшее в его голосе сомнение меня удивило, но он тут же добавил:

— Да, пожалуй, любит. Хотя мы никогда об этом не говорим. А вот родители Эрмира постоянно его целуют и обнимают. Ну, они люди, у них так принято. Эрмира такое сюсюканье нервирует, а я бы хотел, чтобы мне кто-нибудь тоже так любовь выражал. Нет, ты не подумай, я сюсюканья тоже терпеть не могу! Но вообще-то, если бы мама хоть раз поцеловала, — конечно, когда никто не видит, — мне бы, наверное, было приятно.

Льео вертел в пальцах солдатика и смотрел куда-то в сторону, а я в этот момент просто не верила тому, что слышу. Его откровенность меня просто поразила. Вернее, не откровенность, а то, что за ней крылось.

«У людей так принято», — снова и снова крутилась в мыслях сказанная им фраза. То есть у чистокровных ундин все не так? Неужели они все настолько холодные, чопорные, самовлюбленные и закрытые, что никогда не обнимут даже собственного ребенка?

Это казалось диким, но я понимала, что не только у ундин, но и во множестве семей аристократов подобные отношения являются нормой.

В этом свете я окончательно переосмыслила поведение Косички. Поднебесные, да это просто чудо, что при воспитании в такой семье он вообще со мной общаться стал! Пусть изначально и не по своей воле.

— Тэйн хороший, — словно прочитал мои мысли Льео. — Мама с папой им гордятся. Только мама жутко злится, когда он в свои выходные домой не приходит и на приемы идти отказывается. А Тэйн все эти балы и званые ужины вообще терпеть не может.

— Как твой друг «сюсюканье»? — пошутила я, желая внести в атмосферу капельку веселья.

Льео утвердительно кивнул и уже открыл рот, намереваясь заговорить, как вдруг его глаза резко поменяли цвет. Обычно голубые они приобрели глубокий оттенок ультрамарина, в то время как кончики его пальцев внезапно засветились.

— Ши! — ругнулся Льео, подняв на меня испуганный взгляд. — Начинается…

Что именно начинается, уточнять не требовалось. Спасибо куратору, он не только все отлично объяснил в теории, но и обучил на практике, так что действовала я быстро.

Ощутив хлынувшую от Льео энергию, тут же взяла его за руку и сконцентрировалась, осязая ее как свою собственную. Несмотря на возраст, он уже обладал довольно сильной магией, что чувствовалось всего через одно прикосновение.

Маленькая ладошка повлажнела, Льео часто-часто задышал, и стоящий на столе графин упал на пол, разлетевшись на мелкие осколки. Пролившаяся вода мгновенно собралась в тонкие струи, потянулась к нему, но близиться я ей не позволила. Протянула вперед руку, приложила усилия, и вода медленно, будто нехотя, снова растеклась в бесформенную лужу.

Я подумала, что на этом все закончилось, но ошиблась. Льео крепче сжал мои руки, задышал еще чаще, а уже через миг я почувствовала исходящую от него новую волну. Справиться с ней было в разы сложнее, чем подпитывать Тэйна в то время, как он сплетал сети. Принцип был похож, но куратор себя контролировал, никогда не брал и не давал лишней энергии, сейчас же все происходило спонтанно, бесконтрольно, и Льео едва ли сознавал, что делает.

Понимая, что сама справиться не сумею, я подалась к столу, потянув пыхтящего Льео за собой. С трудом высвободив одну руку, дотянулась до пилюль и стакана, дерганым движением едва не отправив его вслед за графином, и кое-как опустила в него пилюлю. Взболтав, поднесла стакан к губам мальчика и буквально заставила его сделать несколько глотков.

Некоторое время ничего не происходило, а затем кожа Льео неожиданно засветилась. По ней пробежало голубое сияние, сложившееся в замысловатые узоры, Льео судорожно вздохнул, по полу пронесся сквозняк, и внезапно все прекратилось.

Тяжело дыша, мы переглянулись, и губы мальчишки тронула несмелая улыбка.

— Круто, — прокашлявшись, сиплым голосом произнес он. — Ловко у тебя получилось!

С этим я была не особо согласна, но спорить не стала. Меня чуть потряхивало, — и не столько от нахлынувшего волнения, сколько от соприкосновения с чужой магией. Я уже знала, что магия у мальчиков-ундин просыпается гораздо раньше, чем у девочек, но все равно была удивлена. Льео был по-настоящему одаренным, и, кажется, повзрослев, он вполне может достигнуть уровня старшего брата.