— Зачем?

— Ну не прятаться же! Там могли остаться еще живые люди!

— Ты так и не понял, что в Краевском уже полным-полно сумеречных? — воскликнула Вероника. — Господи, Сом, когда ты наконец научишься нормально и логически мыслить?

— Я все понял, Вероника, — мягко возразил Сом, — но не могли же сумеречные сжечь сразу всех? Кто-нибудь все равно не пришел, кто-нибудь, в конце концов, тоже мог дать им отпор!

— Ты думаешь? — неуверенно спросила Вероника. — Ты думаешь, что кто-то вообще успел сообразить, что произошло?

— Мы-то успели?

— Нас Виталик предупредил! А их кто?

— Вася! — сказал я. — Их всех мог предупредить Вася. Если успел, конечно. Мне кажется, он поехал в Цитадель именно затем, чтобы открыть глаза другим игрокам!

— Слишком рано что-то предполагать, — ответил Сом. — Если мы хотим что-то сделать, то не надо слишком полагаться на догадки! Лично я предлагаю подобраться к Цитадели и узнать подробно, что случилось….

— Это очень опасно! Лучше будет выбраться из города и сообщить игрокам Зари из других городов!

— А ты уверен, что в других городах не творится то же самое?! — сказал Сом и сам вдруг удивленно выпучил глаза. До него дошло то, что он сказал. — Черт возьми! Да ведь это самая настоящая война! Сумеречные со своими способностями и бессмертием могут беспрепятственно захватить все, что возможно!

— Они же не настолько сумасшедшие! — ответила Вероника. Правда, что-то пугающе неуверенно.

— А по-моему, как раз в их стиле! Если игроки одно временно на всей Земле начнут захватывать города, системы коммуникаций, государственные здания и муниципалитеты, то, мне кажется, людям долго не выстоять!

— Тем более что они сами и есть правительство… — Вероника выговорила последнее слово так, словно совсем не хотела верить в свои же собственные догадки.

Да и никто из нас не хотел верить. Передо мной тоже вдруг открылась страшная картина, которая может произойти (если уже не происходит).

— Зачем им захватывать Землю? — вот вопрос, который я не смог понять и поэтому задал его.

— Может, они не хотят больше скрываться и воевать против нас. Вот и решили уничтожить. Плюс еще и всех обычных людей, которые им, в принципе, ни к чему.

— Но они же могут и так жить среди нас. Никто им не мешает. Да о них никто даже не подозревает!

— Я не знаю. — Лицо Сома в мерцающем свете горящего вдалеке здания показалось старым и грустным. — gee же надо пойти к Цитадели. Хотя бы для того, чтобы узнать лучше, что происходит!"

— Наверное, ты прав, — пробормотала задумчиво Вероника. Потом, помолчав, добавила: — Зря я все-таки надела вечернее платье. В нем будет так неудобно ползать по кустам!

— Пойдем, — коротко бросил Сом, и мы вновь побежали.

Красивый парк с остриженным кустарником и причудливо изогнутыми каштанами вдоль аллеи был совершенно пуст и никак не освещался. Выстрелы и крики по-прежнему слышались где-то вдалеке.

Мы бежали молча. Сом дышал через нос и, казалось, совершенно не выдыхался. Лишь изредка перекидывал лямку сумки с одного плеча на другое.

Минут через пять воздух в моих легких стал превращаться в раскаленный пар. Мы пробежали весь парк и бежали по пустынным улицам, стараясь держаться ближе к стенам.

Свет в окнах не горел. Изредка попадались разбитые фонари, их осколки громко хрустели под подошвами.

Огонь в Цитадели уже перекинулся на крышу, и пламя, ощущая свою силу, поднималось к самому небу, освещая тяжелые тучи вперемешку с клубами дыма.

Когда я уже начал думать, что просто не смогу бежать дальше, а горло стало сухим, Сом и Вероника резко перешли на шаг, а потом и вовсе остановились.

Цитадель была метрах в пятистах, и ее отделяло от нас лишь двухэтажное здание универмага. Мы торопливо прошли к его главному входу и остановились. Поблизости никого не было. Стеклянные двери магазина были разбиты, но, скорее всего, не для того, чтобы в него мог кто-нибудь влезть, а из-за выстрелов.

— Что дальше? — шепотом спросила Вероника.

— Я пойду посмотрю, что творится около Цитадели, — ответил Сом. — Стойте здесь. Дальше решим, что делать…

Он положил сумку на землю около моих ног. Взял пистолет и рысцой побежал в темноту.

Блики пламени, отражающиеся от окон универмага, пару секунд выхватывали из темноты его фигуру, а потом он скрылся за поворотом.

Вероника открыла сумку и протянула мне небольшой пистолет с коротким дулом.

— Обращаться умеешь?

— Научусь, — повертев его в руке, я нашел предохранитель и снял его. Снизу плавно выдвинулся пластиковый курок. — К стрельбе готов!

— Не шути с этим, — совершенно серьезно сказала Вероника, — убойная сила этой милашки почти такая же, как и у транстерминатора!

— Вы все обладаете таким оружием?

— Скажем так, имеем доступ.

— И сумеречные тоже? Вероника кивнула:

— Вот этого-то я и боюсь! Хотя и нет нужды уничтожать людей, но, знаешь… недаром их повелитель, этот Создатель Сумерек, — правая рука Высшего Создателе Тьмы. Сумеречные всегда отличались большей кровожадностью, чем мы. А еще поклонялись своему Создателю. Приносили ему жертвы. Не людей, конечно, но животных. И тела наших убитых игроков. Это в правилах не оговорено, и Исправители их не трогали. А теперь ещё заманили людей в здание и подожгли… Я видела, как немцы в Великую Отечественную загнали евреев в деревянную церковь. Это происходило недалеко от Новоозереска. Заперли их там, закрыли все окна, вход на чердак, а потом облили бензином и подожгли. Когда одна из стен рухнула и обвалилась крыша, из церкви стали выбегать горящие люди. Видел бы это… Такие крики, что можно было оглохнуть… А немцы стояли неподалеку и смотрели, как горящие умирают. Лишь когда уже никто не кричал и не бегал и обвалилась еще одна стена на оставшихся людей, немцы пару раз выстрелили по догорающей церкви из танка. Так сказать, проявили милосердие. А здесь… Что творится здесь?

— Это вас надо спрашивать! Ваши души исковерканы еще больше.

Из-за угла бесшумно высочил Сом и подбежал к нам. Запыхался. Слишком серьезное лицо. Наверняка, принес дурные вести.

— Все оказывается гораздо хуже, чем я думал, — начал он, как только подошел ближе. — Около здания куча машин с сумеречными. В основном, все машины военные из частей и баз ближайших городов. Сумеречных там сотни. Собрались на площади. Слушают выступление какого-то их главного. Знаете, что он говорит? Что пришла пора раздавить игроков Зари и начать свободную жизнь без страха быть убитым по идиотским правилам игры. Что пусть пострадают даже обычные люди, но цель должна быть достигнута…

— Боже, — Вероника побледнела, — это же… это — конец!

— Не надо сильно преувеличивать. Могу предположить, что стоит сумеречным истребить всех игроков, как они начнут жить обычной жизнью, — Сом определенно старался успокоить Веронику. Но я-то знал, что все совсем не так. Сумеречные не остановятся на полном истреблении игроков Зари. Мне казалось, что они вообще не остановятся, пока не установят свои собственные правила на планете. Правила, по которым должны будут играть все.

У кого-то в кармане тихо пискнул информатор. Всего лишь один короткий писк. Сом выхватил из куртки до боли знакомую вещицу и, нажав на кнопки, прижал ее к уху:

— Слушаю!.. Васька! Черт возьми, ты где?..

Мы не слышали, что он сказал. Сом увидел это по нашим лицам.

— Постой минутку… Вася, не отключайся… Сейчас я… Он порылся в сумке и извлек из нее что-то, похожее на трансформатор. Вытянул из него проводок и подсоединил к информатору.

— Меня четко слышно? — Васин голос прозвучал не очень громко, но достаточно для того, чтобы слышать и не привлекать внимания.

— Все отлично, погоди секунду.

Втроем мы подхватили сумку, оружие, трансформатор и зашли внутрь универмага.

Осколки от входных дверей захрустели под ногами. Я наступил на пакет с чипсами, и он звонко лопнул, рассыпав хрустящий картофель. Мы зашли за прилавок в одном из ближайших отделов, так, чтобы с улицы нас видно не было, и присели вокруг трансформатора.

— Ты где? — вновь спросил Сом шепотом.

— В лифте, — ответил Вася, — в Цитадели, как раз под горящими этажами.

Вероника и Сом изумленно переглянулись. Вот такие дела!

— Что ты там делаешь? — спросила Вероника.

— Пытаюсь выбраться из ловушки, в которую сам себя и загнал… Я же понял все о Виталике и о сумеречных. Понял, что они затевают что-то, но не знал, что именно! Пошел за советом к Кольке. Я как раз ехал в лифте, когда началась эта… заварушка. Все обесточили, залили бензином этажи, где были люди, и подожгли. Всех, кто пытался спастись, расстреливали! Здесь словно ад начался. Одна пальба, крики… да и жарко, как в парилке!

— Хоть кому-нибудь удалось сбежать?

— Вот этого не знаю. Но убили многих.

— Колька ваш — предатель! — сказал я. — Об этом-то хоть ты догадался?

— Только после того, как услышал, как он переговаривается с сумеречными. Сволочь, так ловко притворяться столько лет! Я от него не ожидал, — ответил Вася. — у меня здесь ноутбук с собой. Несколько нехитрых манипуляций, и теперь я обладаю великолепным слухом, могу прослушивать все разговоры в здании, где установлены микрофоны. А когда мы его строили, я уж постарался вовсю, поверьте мне. Еще до камеры доберусь и смогу обзор включить… Одна проблемка только — огонь уже почти добрался до лифта. Еще максимум час, а потом я могу превратиться в жареную индейку! Интересно, как я буду при этом выглядеть. И если бы выбраться мог… а то застрял!

— Что собираешься делать?

— Постараюсь выбраться через верхние люки, но боюсь, что огонь уже добрался до них.

— А через дверь? Она же не должна быть блокирована!

— Только с той стороны находятся не очень дружелюбно настроенные сумеречные, — сказал Вася, — а я еще хоть час, но пожить хочу! А вы где вообще?

Сом рассказал о том, как мы нарвались на банду сумеречных на джипе. Казалось, что у нас, сидящих в универмаге, оптимизма на порядок меньше, чем у Васи, сидящего в лифте под горящим зданием.

— "Мерс", конечно, жалко, — сделал вывод Вася после того, как Сом закончил, — ничего, выберешься, новый купишь! А Виталик-то молодец. Как я раньше не раскусил, что он необычный человек?

— Как выбираться, вот в чем вопрос, — мрачно перебил Сом.

— Не сникай! В конце концов, дождитесь меня, и все вместе решим, что делать дальше!

— Около здания полным-полно сумеречных.

— И что с того? — Вася определенно чувствовал себя намного бодрее, чем все мы, вместе взятые. По крайней мере старался не показать вида, что испуган. — Поддерживайте со мной связь и никуда из универмага не выходите. Если я не подойду через час, то выходите из села. Дальше, я думаю, вы знаете, что делать. Будем надеяться, что сумеречные начали атаку именно с Краевского и больше нигде. Иначе…

Мы все понимали, что будет в ином случае. Мир рухнет. Начнется война, и все живое будет просто-напросто уничтожено. Возможно, что все произойдет не так трагично, конечно, но масштабы трагедии можно было себе четко представить. Вторая Мировая по сравнению с тем, что может начаться здесь, — просто детская забава. Двадцатью миллионами жизней обойтись не удастся.

— А сколько всего игроков Зари на Земле? — спросил я.

Ни Сом, ни Вероника не ответили. Они молча о чем-то думали. Вася, похоже, отключился.

Да, не позавидуешь сейчас ему. Висит где-то между небом и землей, и нет у него никакого выхода. А ведь не теряет остатки оптимизма. Что-то мне даже показалось, что он даже повеселел немного. Словно обрадовался тому, что вновь началось приключение. Не такое, как стрельба в метро с соблюдением определенных правил, когда ты наверняка знаешь, что за тобой следит недремлющее око Исправителя. Он же еще не знал тогда, что никаких Исправителей уже нет. Нет, сейчас он наверняка вернулся в ту свою жизнь, когда был партизаном, да наплевал на правила. Когда мог часами бегать по улицам, выслеживать сумеречных и убивать их, ни у кого не спрашивая.

Я даже ярко представил себе такой момент.

Идет дождь, вечер. Только-только зажглись фонари, на улицах пустынно и тихо. А Вася лежит на чердаке винтовкой, смотрит в оптический прицел, разглядывая очередную жертву в окне напротив. Плавно, картинно нажимает на курок и слабо улыбается, не разжимая губ.

Романтика наемного убийцы, ничего не скажешь!

Сейчас почти то же самое. Только с его точки зрения еще лучше. Теперь за ним никто не станет охотиться, чтобы объявить ему наказание. Теперь он точно стал настоящим партизаном.

Как бы это его ощущение ложной свободы не вскружило Васе голову. Все-таки не настоящая война идет…

— Тс-с-с! — Сом прижал палец к губам и плавным жестом показал, чтобы мы не шевелились.

Он что-то услышал.

Я едва-едва повернул голову, чтобы краем глаза разглядеть, что творится на улице, и увидел застывший в дверном проеме силуэт.

Сумеречный. Стоит, прислушивается.

Интересно, слышал ли он наш разговор с Васей. Или просто проверяет местность? Тогда почему он один? Да и кто сказал, что один? Остальных может быть просто не видно.

Силуэт шевельнулся и, чуть нагнувшись, перешагнул через железную раму двери. Осколки стекла громко захрустели под его подошвами, и он вновь замер.

Ну что его сюда несет, идиота?

Видно решив, что никого не вспугнул, сумеречный сделал еще несколько шагов в сторону лестницы, ведущей на второй этаж. Приостановился для того, чтобы взять какую-то брошюрку с прилавка. Лениво перелистал ее в свете фонарей и небрежно засунул в задний карман джинсов.

Вероника бесшумно подняла на уровень глаз пистолет и прицелилась.

"Никому не шевелиться", — сказали ее губы.

Я и не собирался. Дуло пистолета было всего в нескольких сантиметрах от меня, и я даже смог разглядеть гравировку на его боку и след от тщательно затертого номера. Интересно, а мне не грозит оглохнуть от выстрела?

Сумеречный, не подозревая о том, что сидит на мушке, присел и поднял с пола пачку с чипсами. Ту самую, на которую наступил я. Повертел ее и вновь бросил на пол.

Поднялся, оглядываясь.

Тут только я заметил, что это совсем молодой пацан. Лет восемнадцать ему. Наверное, еще и до армии не дорос. Длинные волосы спадали на лоб и закрывали глаза. Худое тело обтягивала тонкая, прозрачная футболка. Даже мышцы не развились, как следует!

Куда же ты лезешь? Тебе бы сейчас по дискотекам шляться, а ты живых людей сжигаешь!

Вероника выстрелила.

Лишь негромкий хлопок. Ее рука дернулась, посылая в темноту пулю.

С улицы наверняка никто ничего не услышал.

Но пацан что-то почувствовал. Или просто сыграл какой-то его сумеречный инстинкт.

Он вдруг подпрыгнул высоко в воздух, сделал сальто и приземлился за противоположным прилавком с хлебом, опрокидывая буханки на пол.

Пуля звонко пробила банку с пивом как раз в том месте, где стоял он пару секунд назад! Но мы этого уже не услышали.

Пацан неожиданно вскочил и открыл огонь!

Откуда у него взялось оружие?! Я не успел заметить. Прилавок над нашими головами вдруг разлетелся в щепки, а весь этаж универмага заполнил грохот выстрелов.

Я упал на пол.

Черт возьми, неужели опять!

Прямо над моей головой образовалась широкая, неровная дыра. Пакетики с чаем и еще что-то посыпалось прямо на меня. Лопнула лампа, с грохотом упав на пол, между Сомом и Вероникой.

Они тоже сидели, сжавшись в комочек, ожидая, наверное, когда у пацана закончатся патроны.

Они закончились не скоро. Щепки от прилавка летели во все стороны. Пакеты, хлеб, продукты, жестяные банки, посуда, детские игрушки — все, что было на первом этаже магазина, разлетелось в крошку. Казалось, сумеречный решил первым делом уничтожить сам магазин, а потом и нас следом. А может, просто был в панике.

Наконец, первой не выдержала Вероника. В небольшой паузе, сопровождавшейся щелчками отстегивающегося рожка, она резко вскочила и побежала боком, стреляя сразу из двух пистолетов, вынутых из сумки. Что-то с грохотом взорвалось. Я приподнялся на локтях, заглядывая в дыру, и увидел мутный силуэт сумеречного около прилавка. За его спиной горели полки с бутылками водки, пивом и коньяком, но он не замечал этого. Сумеречный торопился перезарядить свое оружие. Вероника перебежала до лестницы, ведущей на второй этаж, и скрылась за ней, перестав стрелять. В пацана она, судя по всему, не попала.

Следом выскочил и Сом, выстрелив несколько раз в сторону пацана из своего пистолета.

Всего в нескольких сантиметрах от сумеречного взлетел в воздух прилавок с журналами.

Взлетел, перевернулся в воздухе и тяжело упал около входных дверей, прямо в огонь.

Журналы, словно подбитые птицы, разлетелись во все стороны.

Парень даже не дернулся. Резко вставил магазин, прислонил автомат к плечу и вновь открыл огонь.

Сом бросился бежать, тоже отстреливаясь.

Кто в кого попадет! Повезло обоим. Сом успешно добежал до следующего прилавка, где продавали детские игрушки, и исчез за ним. Пацан, поняв, что ли, что в него тоже стреляют, вновь исчез за хлебным прилавком. Полки с бутылками за его спиной с грохотом попадали на пол.

Все затаились. Вдруг вновь наступила тишина, сопровождаемая лишь треском чего-то горевшего. Где-то на улице дико взвыла милицейская или пожарная сирена.

Интересно, а почему никто не идет к этому пацану на помощь? Наверное, все слишком заняты убийством других игроков Зари, чтобы обращать внимание на выстрелы в магазине.

Я привстал и на локтях отполз от дыры. Присел. Потом только заметил, что сжимаю в руке данный Вероникой пистолет. Что она там говорила насчет его убойной силы?

Нет уж, извольте, высовываться и вступать в перестрелку мне не очень хотелось.

Со стороны лестницы раздались новые выстрелы. Следом открыл огонь и Сом. Потом — пацан.

Трио выстрелов вновь слилось в один чудовищный звук разрушения. Я сидел, не двигаясь.

Стоит ли высовываться, чтобы помочь? Или, может, сами справятся? А пацан-то наверняка не знает, что я здесь. Даже не стреляет в мою сторону.

Сом, выглянув из-за прилавка, вновь был вынужден спрятаться под шквальным огнем, который обрушил на него сумеречный. У того вновь закончились патроны, но он быстро перезарядил автомат новым рожком. И откуда у него взялось столько?

Я вновь подполз к отверстию. Парень не высовывался, лишь приподнимая над прилавком автомат. Стрелял беспорядочно, водя автоматом во все стороны. Но все же ни Вероника, ни Сом не могли даже носа показать из своих укрытий.

Нет, все же надо что-то делать!

Недалеко от меня была касса. Если заскочить в нее, а потом добраться до отдела, где продавали видеокассеты и прочую подобную дребедень, то откроется великолепный вид на парня сбоку. Там-то его и можно будет снять…

Выстрелы заглохли. Все перезаряжались. Всего лишь на секунду.

Я подпрыгнул, словно меня пнули, и, вспоминая давно забытые уроки физкультуры, перекатился через голову. Не очень ловко, но все же попал аккурат в кабинку кассы, едва задев ее Плечом. Плечо ответило глухой болью, напоминая о том, что оно все еще не совсем выздоровело после недавних схваток в метро.

Интересно, заметил ли меня сумеречный?

Очередь из его автомата проделала в кабинке ряд новых дырок, сквозь которые пробился свет от уличных фонарей.

Я упал на пол, поджав ноги и замер. Выстрелы возобновились. Вероника и Сом тоже ответили огнем, но у них-то патронов не бесконечное множество! Да и сумка осталась за прилавком, вместе с информатором. Долго так продолжаться не может. В конце концов, кто-нибудь еще придет в магазин, привлеченный выстрелами, и тогда соотношение сил станет не в нашу пользу.

Надо ползти дальше, к следующему отделу.

Доползу или нет? Мне не нравилось задавать самому себе подобные вопросы, но приходилось. Я же не супермен, черт побери, я не обладаю железными нервами!

Но что-то за последние несколько дней во мне все же изменилось!

Я пополз вперед.

Кабинка кассы уже превратилась в решето, но, скорее всего, сумеречный меня не заметил.

Просто палил во все стороны. Вокруг валялись порванные пакетики, дырявые банки с разлившимся пивом, журналы, клочья газет. Прямо передо мной упала бутылка кока-колы, с шипением выпустив струю из продырявленного бока.

Я продолжал ползти. Еще метра три и все будет отлично.

Я не учел только то, что слишком близко подполз к горящим полкам со спиртным. А еще, что они уже достаточно долго горят. Как раз в тот момент, когда я проползал мимо, полки наконец не выдержали, и весь стеллаж с тяжелым скрипом стал заваливаться вбок. Прямо на меня. Горящая пластиковая бутылка ударила по спине. Она-то и спасла! Всего лишь за долю секунды я успел понять, что все-таки происходит, и резко перекатился в сторону! Стеллаж, сыплющиеся горящие и разрывающиеся от жара бутылки и полки грохнулись на пол, разметая в стороны горящие головешки и осколки. Меня со всех сторон обдало жаром. Я прижал руки к лицу, спасаясь от осколков… повернул голову и увидел, что парень сидит на корточках метрах в пяти от меня. Автомат он сжимал в левой руке, но не спешил применять его.

Патроны кончились — блеснула в голове шальная мысль. Это хорошо! Я рывком перевернулся со спины на живот и выставил перед собой пистолет, целясь в парня.

— Вот и попался, паршивец! — процедил я тихо. Достал же он меня!

Парень медленно, словно заторможенный, поднял автомат, прижал его приклад к плечу и направил ствол в мою сторону. Свободной рукой аккуратно вставил новый рожок.

И улыбнулся.

Внутри меня что-то оборвалось. Я понял, что патроны у него вовсе не закончились. Просто он менял магазин.

А теперь — кто кого!

Кто успеет раньше выстрелить?!

Но ведь это не кино. Никто на самом деле не успеет. Один, услышав выстрел, обязательно нажмет на курок и; второго спасет только чудо. Так что умрем вместе.

— А ты хитрый, сукин сын, — ломающимся голосом произнес парень-сумеречный. Совсем ведь еще молодой. Даже голос не до конца сформировался.

— Взаимно, — произнес я. Вернее, прошептал, потому что сил ни на что уже не хватало.

Вероника и Сом не стреляли. Может, они поняли, что к чему, и теперь подбираются ближе?

Сумеречный продолжал разглядывать меня и не шевелился. Автомат в его руке мелко дрожал, и он придержал его второй рукой.

Волнуется!

Понимает, что отступать некуда, что теряет время, давая Веронике и Сому шанс перебраться из своих укрытый в другие, более удобные для стрельбы места!

Надо стрелять!

Больше просто ничего не оставалось. Мои нервы были на пределе! У парня, наверное, напряжение не меньше моего. Кто из нас первым дернется, тот и проиграл. Мы оба понимали это.

Мы выстрелили одновременно.

Выстрел моего пистолета оглушил меня, выпуская из ствола струю пламени и клубы сизого дыма. Парень выстрелил очередью.

Пули прошили прилавок над моей головой, одна взорвала кинескоп телевизора, осыпав меня осколками, остальные исчезли в догорающем пламени стеллажа с бутылками.

Моя пуля тоже не достигла цели. Сквозь весь этот дым и пыль я особенно четко увидел, как буханка хлеба всего в миллиметре от плеча пацана разлетелась в крошку и еще дальше в прилавке образовалось отверстие величиной с кулак. Если бы я попал, от сумеречного мало бы что осталось.

Но у него и так сдали нервы!

Парень вскинул автомат и вдруг вскочил на ноги, отстраняясь от меня, словно хотел увернуться от пули. В тот же миг в его теле образовалось сразу несколько дырочек. А потом прозвучали запоздалые звуки выстрелов.

Пацан дернулся, как марионетка в руках неопытного кукловода, ноги его подкосились, и он упал на спину, опрокидывая полки с остатками хлеба на себя. Автомат гулко упал рядом.

Ай да Вероника с Сомом, словно специально поджидали подходящего момента!

Сил подняться у меня не было, но я все же попытался.

Получилось. Наверное, нервное напряжение сильно меня подкосило.

В мою сторону уже бежала Вероника, путаясь в своем прекрасном платье.

— Ты в порядке? — ее теплые руки уже ощупывали мое тело, ища раны.

— Все нормально. Он в меня не попал. Разве только вот это, — я показал окровавленные запястья с мелкими осколками, торчащими в них. Вероника охнула и вдруг со всей силой сжала мои ладони в своих.

Острая боль пронзила совсем неожиданно! Но не такая, как была в кабинете у жреца. Я скорчился, из последних сил стараясь вырваться, но… откуда в такой хрупкой девушке столько сил? У меня разом заболели все зубы и заложило уши. Под Вероникиными руками что-то зашевелилось, я чувствовал, как раздвигается моя кожа, выпуская застрявшие осколки, отдавая их ладоням девушки!

Боль отступила резко, вместе с самой Вероникой, сделавшей шаг назад и уступившей место подбежавшему Сому!

— Парень, ты цел? — изумленно воскликнул Сом. — Я думал, от тебя один фарш остался!!! — и он крепко сжал меня в своих объятиях, не очень ловко ткнув ручкой своего пистолета под ребра.

Я отстранился, успев заметить, как Вероника отряхивает ладони. Посмотрел на свои руки. Ни одного осколка. Только мелкие царапины, которые не причинят особенного неудобства.

Лекарь дна по природе! Этот дар у нее не отберешь ни за что в жизни. И сама Вероника об этом знала…

— Спасибо, — я потер ладони, — но, мне кажется, не надо задерживаться. На выстрелы может прийти еще кто-нибудь.

— Согласен, — Сом забежал за прилавок и вернулся с сумкой и трансформатором, — но Вася сказал, чтобы мы ждали его здесь.

— Ты думаешь, он сможет выбраться?

— Как раз об этом я и думаю, — заверил меня Сом, — Пошли на второй этаж. Нужно спрятаться где-нибудь около окон, из которых хорошо видно Цитадель и дорогу, чтобы не пропустить Васю. Ну, а если он не придет через час, то будем выбираться из Краевского…

Мы пошли в сторону лестницы, огибая упавшие стеллажи. Огонь уже перебрался на другие полки. Теперь горели выпотрошенные мягкие игрушки, валяющиеся вокруг, и журналы.

Уже поднявшись, я расслышал внизу звуки подъехавших автомобилей.

Или, может, мне просто показалось?