Мы подъехали к Камску затемно.

Вася действительно ехал не быстрее восьмидесяти километров в час, и нам удалось проехать, не привлекая ничьего внимания, через два крупных города и бесчисленное множество мелких деревушек.

Судя по всему, сумеречные и правда начали крупномасштабные действия. По крайней мере, за истребление населения они взялись.

Проезжая Краснодар, мы не заметили на улицах толпы, хотя было одиннадцать часов утра. Мимо нас проезжали пустые трамваи, окна домов были плотно зашторены, немногочисленные прохожие шли, низко опустив головы и засунув руки в карманы. Без сомнения, это были сумеречные.

— Господи, — шептала Вероника дрожащим голосом, — да когда же это все кончится? И я мог ее понять.

Сколько же их всего? Сумеречных. Да и вообще всех игроков, без разницы каких. Миллионы?

Я не знал. Или просто не мог себе представить всех масштабов.

Сом и Вероника, проспав несколько часов, сидели напряженные, разглядывая из окон местность и не выпуская из рук оружия. Я и сам был взвинчен до предела, хотя сон все же немного прибавил мне сил.

К полудню проснулся и Евгений Валерьевич. Взгляд его блуждал от одного из нас к другому минуты три, а потом он, разлепив окровавленные губы, прохрипел:

— Куда мы едем?

Вероника все ему объяснила, и Евгений Валерьевич заснул вновь, правда, на этот раз сном, гораздо более обнадеживающим, чем прежний.

Деревни, через которые мы проезжали, оставались пусты и неприветливы. Странно, что мы не привлекли ничьего внимания.

Около часа дня Вася вновь включил радио, и из новостей мы узнали, что происходит на самом деле. Во всех крупных городах на юге России минувшей ночью были совершены теракты. Были взорваны главные здания управления, крупнейшие компании, фабрики и заводы. Правительство предполагает, что это вновь кавказский след, и взрывы эти не что иное, как открытое заявление о начале новой войны на Северном Кавказе. Во многих крупных городах России объявлен комендантский час и идет тщательная проверка объектов на предмет обнаружения взрывчатых веществ.

— Чушь все это, ничего они не найдут, — проворчал Вася, выключая радио, — если только сами и не подложат, чтобы усыпить бдительность властей.

— С них станется. — Сом поглядывал из окна, поставив "узи" между ног дулом вверх. — И все-таки сумеречные еще не добрались до центра. Значит, у нас есть возможность предупредить остальных и объединиться.

— Мне кажется, сейчас на наших игроков рассчитывать не нужно, — заметил Вася. — Немногие успеют что-нибудь противопоставить сумеречным. Тем более что те довольно успешно прикрывают общественности глаза, все свалив на кавказцев. К тому же никто и не подозревает о том, что Исправителей больше нет.

— Вот это самое страшное. Наших перебьют как наивных телят.

— Поэтому мы и едем к партизанам! — Вася вырулил на центральную дорогу, и мы выехали из еще одной угрюмой и молчаливой деревни.

За несколько часов до Камска вдруг обнаружилось, что в этих местах сумеречные еще не начали уничтожение. В каком-то городе, названия которого я не увидел все было как обычно — множество людей на улицах оживленное движение, пробки на перекрестках.

Сом и Вероника заметно расслабились, а Вася предположил, что сумеречные примутся за эту часть городов и станиц в ближайшие дни. Вероятно, они до поры да времени не хотят привлекать внимания военных.

Оставалось надеяться, что и до Камска сумеречные еще не добрались.

Периодически я вновь засыпал, потом просыпался, чувствуя себя отдохнувшим, но не совсем, потому что; усталость и нервный стресс давали о себе знать.

Когда вдали наконец показались первые многоэтажки Камска, окончательно проснулся и Евгений Валерьевич. Он попытался сесть между нами, и получилось у него это с великим трудом. Кровь у него уже не шла, Но выглядел он все равно как оживший мертвец из фильма ужасов.

— Подъезжаем. Теперь будьте все внимательны и осторожны. То место, куда мы направляемся, находится почти в самом центре города, так что ехать еще минут пятнадцать. Давайте сделаем так, чтобы все прошло так же спокойно, как и прежде. — Вася сбавил скорость до; минимума, и мне стало казаться, что мы ползем как черепахи.

Люди на улицах были. Правда, не так много, как в предыдущих "нетронутых" городах, но и не так мало, как в тех, которые уже были захвачены сумеречными. К тому же был уже вечер, и отсутствие людей все же говорило само за себя. Во многих окнах многоэтажек горел свет, ночные ларьки и бары завлекали яркими неоновыми вывесками. И это нас развеселило.

— Выбрались все-таки, черт, а я уж и не думал, что без приключений обойдется. — Сом бодро похлопал заметно взбодрившегося Васю по плечу. Тот в ответ громко просигналил затормозившему было впереди "форду" и резко обогнал его, набрав скорость почти до восьмидесяти километров в час.

— А я так и думала, — уверенно заявила Вероника. — Не может такого быть, чтобы человек переживал одновременно столько нервных потрясений. По всем законам логики и здравого смысла должен быть перерыв.

— Это кто тебя таким законам обучал? — отозвался Сом. — Вон, Евгению Валерьевичу сказки рассказывай. Он-то точно теперь в них не верит.

Евгений Валерьевич, хоть и выглядел изнемогшим, тоже облегченно вздохнул и даже ответил Сому что-то непристойно-шутливое.

Мы свернули с одной ярко освещенной улицы и выехали на другую, вдоль которой тянулись уже зажженные в наступающей темноте фонари.

— Разве какой-то праздник? — удивилась Вероника.

— Может, у них день города или еще что в таком же духе, — предположил Сом, выглядывая из приоткрывшегося окна.

— Это центральная улица, Мира, — пояснил Вася. — Здесь гирлянды горят всегда, а по выходным еще перекрывается движение, чтобы жители могли спокойно гулять.

— В каком-то городе я уже видел подобное, — заметил я.

— Такое сейчас во многих городах делают. Наконец-то стали заботиться и о людях.

— Надолго ли?

Мы вновь замолчали. Действительно — на сколько? Я вспомнил вдруг, что видел гирлянды в Краснодаре, как и пешеходов, гуляющих по улице Красной, когда на ней по выходным перекрывают движение. Это было лет пять назад. А сейчас? Сейчас в красивом городе сумеречные, которым нет дела до дорожного движения.

— Все же надо надеяться, что сумеречные не успеют добраться сюда.

Не хотелось заглядывать в будущее. Я и не пытался. Я понял, что впереди только одно разрушение. Мир уже не будет таким, каким он был до того, как я спустился в подземку, чтобы заработать себе еще на пару недель спокойной жизни и заплатить за квартиру.

— Приехали, — сообщил Вася, притормаживая.

— Куда? — изумился Сом.

Я просто не смог ничего сказать — так был поражен.

Машина остановилась, и все мы, кроме Евгения Валерьевича, наконец вышли на улицу.

Меня немного шатало, но я не обращал внимания. Я во все глаза рассматривал здание, перед которым остановились.

Невероятно!

— И здесь находится штаб партизан?! — в словах Сома было столько издевки и презрительности, что будь oни ядом, Вася тотчас упал бы замертво на асфальт.

— Пусть тот, кто считает, что они плохо замаскировались, первым бросит в меня камень! — ответил Вася, улыбаясь.

У меня бы рука не поднялась.

Перед нами возвышалось огромное куполообразное здание, состоящее из четырех этажей.

Купол вместо крыши был покрыт каким-то блестящим покрытием, ловящим уходящие лучи солнца и выбрасывающим их на грязные улицы Камска. Весь первый этаж состоял из сплошного стекла, и сквозь него можно было разглядеть несколько стоек, билетные кассы, игральные автоматы и множество стульев, стоящих около стен.

На одной из широких стеклянных дверей красовалась афиша, ярко-красные буквы на которой гласили:

"Добро пожаловать в Театр Теней. Самое большое в России собрание всевозможных уродцев. Полная коллекция имбецилов Юга России, дети с тремя головами, карлики с чешуйчатой кожей, пожирательница пиявок и специально привезенный из Индии человек с волосами-змеями"

Далее следовало еще более подробное перечисление всех диковинок Театра Уродцев, время и цены за сеанс.

Сейчас Театр был явно закрыт, и только на верхних этажах горел свет, давая понять, что все обитатели театра живут именно там.

— Оригинальные у тебя друзья, — спустя минуту сказала Вероника. — Они не могли придумать ничего лучше?

— Они придумали лучшее, что только могли, — ответил Вася, — по крайней мере, никто и не подумает искать игроков среди уродцев.

— Прикрываются своим же собственным лицом как маской, — задумчиво произнес Сом.

— Я бы сказал и так, — Вася потер ладони. — Это основная резиденция. Здесь они собираются и держат постоянный штат. А так, в основном, разъезжают с представлениями по стране. Наносят удары сумеречным, сами же остаются незаметными.

— Оригинально, — вновь повторила Вероника.

— Согласен, — кивнул Вася и решительно направился к дверям, бросив через плечо:

— Вы пока собирайте вещи и берите Евгения Валерьевича. Я договорюсь.

— Интересно, что он им скажет? — пробормотал Сом возвращаясь к машине.

Он кинул мне сумку, и я на лету поймал ее. Тяжелая все-таки.

Вася тем временем стоял около стеклянной двери и ожидал. Вероятно, он уже каким-то образом дал о себе знать находящимся внутри.

И действительно, не успели мы подойти к нему, как свет внутри первого этажа зажегся, освещая холл, и мы увидели троих людей, неторопливо подходящих к дверям.

Один из них, на голову выше двух других, шел чуть впереди, и первое, что мне бросилось в глаза, — он был рыжим. Причем ярко-рыжим, без каких бы то ни было намеков на оттенки. Лицо его украшали рыжие веснушки, а на подбородке росла едва заметная, но тоже рыжая бородка.

— Васек? — воскликнул рыжий, подходя ближе. Лицо его расплылось в ослепительной улыбке, и он поспешил открыть двери, впуская нас внутрь.

— Хоть бы предупредил! Какими судьбами у нас? Машину нужно убрать? Если нужно, то мы мигом… — они обнялись. По-дружески, крепко.

Затем рыжий перевел взгляд на нас и несколько помрачнел:

— Игроки…

— Они со мной, — сказал Вася, — пусть будут твоими

гостями.

— Раз уж твои друзья, тогда ладно, — рыжий посмотрел на меня и неожиданно улыбнулся вновь. — Уж не тот ли это пацан, который завалил сумеречных в парке в Новоозерске одной электрической дубинкой?

— Сумеречных? — переспросил Сом.

— А вы разве не знаете? — изумился рыжий. — Сумеречные уничтожили почти всех Исправителей и вот уже второй день захватывают все южные города России, да и не только, скажу я вам. Сволочи действуют слаженно, и никто почти еще не оказал им серьезного сопротивления.

В Москве пока еще вообще ни о чем не знают. Представляете?

Мы пораженно переглянулись. Оказывается, партизаны уже все знают.

— Мы сами из Краевского, — ответил Вася, которого слова рыжего ни капли, казалось, не удивили.

— Постойте… ммм… Краевское… село, что ли? Ваш штаб на Кавказе?

— Был штабом, — поправил Вася, — теперь уже нет. — Его разрушили сегодняшней ночью.

— И вам удалось оттуда выбраться? Уважаю! — Рыжий спохватился, словно забыл что-то важное, и торопливо добавил: — Да что вы тут стоите, как неживые! Проходите. Постели и еда у нас всегда найдутся. Меня, кстати, зовут Акопом, и я заправляю всей этой шайкой. бессмертных.

Он пожал нам всем поочередно руки, задержавшись на секунду перед Вероникой.

— А вы симпатичная! — сказал он ей и улыбнулся вновь. — Ну ладно, пойдемте. Думаю, вам нужно сначала отдохнуть, а потом займемся объяснениями. По моим подсчетам, вы ехали часа четыре?

— Почти весь день, — поправил Вася, — но об этом позже. Сначала накорми нас, одень и дай отдохнуть. Мы, в принципе, за этим и приехали!

— С удовольствием! Узнаю старика Василия, все такой же юморист, как и обычно. Как там твои компьютерные гены в пузе поживают?

— Лучше некуда. Недавно дал им кое-какую работку, размял старческие кости! — Они обнялись, как старые и верные друзья, и первыми последовали внутрь Театра Уродцев.

Один из пришедших с Акопом подхватил из моих рук сумку, а Евгений Валерьевич перекочевал с плеча Сома на плечо второму. Евгений Валерьевич бормотал какие-то слова извинений за причиненные неудобства, но челоовек его не слушал.

Втроем мы пошли следом за остальными. Двери за нами закрылись, свет в холле погас, и мы стали подниматься на второй этаж.

Куда же еще занесет меня на этот раз? Я уже устал удивляться всему, что видел перед собой за последние несколько дней. Просто ждал, когда ступеньки закончатся.

А когда они закончились — даже немного разочаровался.

Перед нами уходил вглубь небольшой коридор, по бокам которого находились обитые кожей двери. На потолке тускло горели одинокие лампочки без плафонов. Да и то не все, а через одну. Как во многих гостиницах или общагах. Коридор заканчивался широким окном на улицу, сквозь которое пробивался тусклый свет фонаря.

— Вот здесь будут ваши комнаты! — Акоп толкнул первую дверь, и она со скрипом отворилась.

Внутри горел свет.

— Комнаты одноместные, поэтому расселяйтесь как хотите. На этом этаже заняты только три последние, так что в них не заходить. Остальные — на ваш вкус.

— Мы пока сходим поговорим, — словно в оправдание, отозвался Вася, — а вы отдохните, приведите себя в порядок…

— За вами придут, если что, — добавил Акоп, — но не раньше, чем вы хорошенько выспитесь. По вашим лицам вижу, что вы устали, как лошади. Сам иногда несколько дней не сплю. Потом глаза режет!

Один из шедших вслед за нами людей передал Васе сумку, а сам помог второму подхватить Евгения Валерьевича. Вместе они стали подниматься на верхние этажи.

Акоп подмигнул нам на прощание, и они с Васей последовали вслед за остальными. Мы остались втроем в коридоре.

— Ну что ж. Раз сказали отдыхать, значит, и будем отдыхать, — сказала Вероника, всплеснув руками. — Интересно, а ванны у них есть?

— Наверное, раз они здесь живут! — отозвался Сом. — Чур, моя вон та будет! — И он быстрыми шагами подошел к двери и толкнул ее. Дверь отворилась, и Сом заглянул внутрь.

— Шикарно, ничего не скажешь!

— А я, пожалуй, в эту комнату! — Вероника тоже пошла куда-то вглубь коридора.

Я не стал смотреть, какую дверь она выберет, и зашел в ту комнату, которую открыл Акоп. Да, действительно шикарно!

Комната состояла из двух отделений — ванной с туалетом и, собственно, самой комнаты, в которой расположился диван, стол, тумбочка со стоящим на ней телевизором. На полу лежал мягкий ковер, и я разулся, прежде чем ступить на него. Окно было завешено плотной занавеской. Напротив дивана висела полка с книгами. Я пробежался по ним глазами. В основном какая-то научная! белиберда, но попадалась и фантастика, и детективы, и даже парочка эротических романов, какие сейчас выпускают в огромном количестве. Тоже неплохо. Будет, чти почитать на ночь.

В углу стоял небольшой холодильник и, заглянув в него, я обнаружил несколько запакованных банок пивал лапшу быстрого приготовления и яблоки.

Захватив одно, я пошел в ванну.

И ужаснулся.

Я наконец увидел себя в зеркале.

Давненько не разглядывал себя. А еще после всего, что случилось… На кого я стал похож? Под глазами синяки, волосы грязные и засаленные, торчат во все стороны, как у панка-наркомана. На подбородке и скулах черная щетина, на шее — глубокая царапина. И когда я успел расцарапаться? Не помню.

Одежда выглядела не лучше. Я разделся, оставшись в одних трусах, скомкал футболку и штаны и швырнул их в стоящую около стены стиральную машину. Куртку бросил рядом.

На полочке стояло два флакона с шампунем. Я залез в ванну, открыв душ. Стоял минут пятнадцать под струями теплой воды, наслаждаясь давно позабытым чувством. Господи, каким же я стал грязным за два дня! Стекающая под ноги и уходящая в сливное отверстие вода некоторое время была сплошной грязью, и только после того, как она немного посветлела, я стал тщательно натираться мочалкой и мыться.

Под конец я залил горячую воду в стиралку и замочил все вещи.

Обернувшись полотенцем, я взял с полки какую-то книгу и рухнул на диван.

Какое наслаждение! Только в критических условиях понимаешь, сколько всего теряет человек без вот таких мелких радостей и удобств. Я же совсем забыл, что такое настоящая кровать и мягкая, взбитая подушка. А ведь это так круто!

Читать тут же расхотелось. Сон в машине не в счет — там даже не сон был, а так, тревожная полудрема. Теперь же можно было забыть на время обо всем, что творилось за стенами этого Театра, хотя бы на несколько часов и просто уснуть.

Без сновидений.