«Ландовер» выехал на Октябрьскую, мягко рокоча мотором.

Я откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и некоторое время сидел так, глубоко дыша, чтобы успокоиться. Иногда, в детстве, это помогало. Сейчас — не очень. Потому что я понял, что все, о чем говорила Вероника, — чистая правда. Скоро меня убьют, и убегать, в принципе, бесполезно.

Всю дорогу от ручья мы шли молча. Я хотел взять у нее транстерминатор, но она указала на мою обвисшую руку. Плечо ныло, но не настолько сильно, чтобы к этому нельзя было привыкнуть. Скорее всего, вывихнул или выбил сустав. Мы подошли к машине, и Вероника протянула мне полотенце, чтобы я стер кровь оборотней с лица и шеи. Хорошо еще, что не было моей собственное Подождала, пока я это сделаю, потом забралась на водительское сиденье и завела мотор. Я сел рядом, скинун промокшую насквозь куртку на заднее сиденье. В ботинках хлюпало, но что поделаешь?

Уже совсем рассвело, и на улицах стали появляться первые люди. Седьмой час, наверное…

Я, знаешь, что хотел спросить. — Я открыл глаза и повернулся к ней. Вероника не отрывала взгляд от дороги. — Кто были эти оборотни?

Исправители, — коротко ответила она.

Она назвали себя еще и инквизиторами.

Да, они были и ими, только не сейчас. Даже не том да, когда охотились за тобой. В своей другой жизни, еще до того, как они стали игроками. Создатель Сумерек специально выбирал себе игроков из инквизиторов. Он считал, что они жестче и кровожаднее даже наемных убийц и маньяков. На деле так и происходило. Если бы ты знал! каков стал перевес Сумерек после разгула инквизиции во Франции… Мы думали тогда, что игра проиграна. Хорошо, что ошибались.

Я промолчал, так как почти ничего не понял. Пускай все объяснит Василий, когда приедем. Вместо этого спросил:

Тогда другой вопрос. Куда ты ушла? Меня искать?

Не совсем. — Вероника слегка запнулась, словно подбирала нужные слова. — Если честно, Виталий, я видела, как оборотни прошли в твой подъезд. Тут уж тебе либо удастся выбраться из дома, либо нет. Правда заключалась в том, что я понимала, что скорее всего тебе не удастся выжить, но с другой стороны, я ведь имею право надеяться? Я порылась в багажнике и нашла изумительный транстерминатор. Он был заряжен. Потом из подъезда появился ты, и я поняла, что сейчас появятся и оборотни. Наверное, тебе лишний раз не надо объяснять, что они ни в коем случае не должны были видеть, что я тебе помогаю. Иначе это было бы нарушением правил с моей стороны, и меня могла бы постигнуть та же участь, что и тебя.

Представляю картинку, — устало буркнул я, — лежат себе два трупа на дне ручья…

Можешь не продолжать. Зрелище не из приятных.

И что же дальше?

Разве непонятно? Я спряталась в кустах, а потом неслась как угорелая вслед за оборотнями. Едва не потеряла их след. Потом чуть не столкнулась с ними на краю ручья, когда они резко так остановились, не зная, куда ты делся. Пока они занимались перевоплощением, мне удалось перебраться на другую сторону и занять удобное место для стрельбы. Оставалось только ждать.

Не хочу тебя обижать. Ты все правильно сделала, молодец, но нельзя было их расстрелять чуточку раньше? До того как меня шандарахнули по голове.

А ты не сдрейфил! Поздравляю. Немногие из людей смогли хоть как-то сопротивляться оборотням!

— А тот, который успел уехать из города? — Что?

Я, когда убегал, все думал. Тот, который смог убежать дальше всех, он как — сопротивлялся или просто убегал, как загнанная крыса, пока его не поймали?

Не знаю. Я тогда еще молодой была, да и средства информации, знаешь ли, отставали от нынешних, как лошадь от автомобиля. Трудно было узнать что-нибудь определенное. Спросим у Василия.

Он у вас как кладезь мудрости.

Почти, — улыбнулась Вероника. — Человек, который знает очень многое в этом городе. Да, пожалуй, не только в городе.

Пусть он расскажет мне все. Я хочу знать теперь не только то, почему меня хотят убить, но и кто вы такие на самом деле. Кто они такие — тоже…

Вероника не ответила.

Мы вырулили на какую-то незнакомую мне улицу, и машина остановилась у небольшого дома.

Честно говоря, он не напоминал дом человека, который пользуется голосовым информатором и считается крупным миллионером. Небольшое одноэтажное зданьице из красного кирпича. Треугольная крыша из шифера. Забор-сетка. Перед домом — небольшая бетонная площадка, по краям которой — цветы. Над крыльцом ржавый козырек полукругом. За домом, насколько можно разглядеть, тянулся огород, сейчас уже пустой и вскопанный.

Мы точно приехали к тому Василию? — поинтересовался я.

Поверь мне, — коротко бросила Вероника, глуша мотор и вылезая из машины. Я последовал за ней и, захлопнув дверцу, огляделся.

В этой части города мне бывать не приходилось. Вов руг были одни частные домики с заборами и огородами многоэтажки высились далеко позади. Наверное, это край города, решил я.

Вероника между тем подошла к калитке (не из сетки но тоже из каких-то перекрученных металлических прутьев) и стала что-то тихо наговаривать. Я заметил, что к краю калитки прикреплен небольшой электронный прослушиватель. Сейчас Василий не только нас слышит, но и видит.

Все отлично, он живой, — громко сказала Вероника. Из динамиков донеслось неразборчивое бормотание.

Но меня же не видели…

Во дворе стояла собачья будка. Толстая цепь, уходящая в черную дыру, красноречиво говорила о том, что пес сидит внутри и тоже ждет не дождется, когда мы войдем. Вспомнив двух немецких овчарок, я вздрогнул. Интересно, когда я теперь не буду вздрагивать при виде собак?

Давай поговорим об этом внутри… — Вероника отступила на шаг, предоставляя возможность калитке распахнуться. Самой. Почему-то я не сильно удивился.

Пошли. Он не слишком рад нас видеть, но поговорить согласился.

Хоть это радует, — пробормотал я.

Мы вошли во двор, и калитка сзади неслышно захлопнулась. Щелкнул электронный замок.

Боб тебя не тронет, можешь так опасливо не коситься, — перехватив мой взгляд в сторону будки, сказала Вероника, — он старый пес. Василий держит его, только отдавая дань уважения. Боб как-то вытащил его из крутейшей передряги.

Пес?

А ты думал. Псы иногда бывают во много раз умнее людей. Со временем и ты поймешь это, если оно у тебя будет — время.

Вот именно.

Мы прошли к крыльцу и, поднявшись, зашли внутрь.

Коридора у дома не было. Сразу начинался широкий и просторный зал.

Все шторы на окнах были распахнуты, и слабые рассветные лучи создавали в зале непонятный полумрак, который, казалось, готов вот-вот рассыпаться, уступив место яркому дневному свету.

Мебели в зале было немного. Диван, несколько стульев, телевизор в углу и стоявший на столике в центре! компьютер. К нему целая куча прибамбасов. Из всего, что там лежало, я смог узнать только принтер, вроде бы сканер и новую модель модема. Я про нее по телику смотрел несколько дней назад.

Перед компьютером, на стуле, повернувшись в нашу сторону, сидел молодой парень. На вид даже моложе меня. Выглядел он как интеллигент, которых я не очень люблю. Типа того Максима, только Василий выглядел не рассеянным, а, скорее, наоборот. Но все равно, что-то в нем мне определенно не понравилось.

Мы на секунду замерли в полной тишине, разглядывая друг друга. Он безразлично обвел меня глазами, изучая, и чуть заметно улыбнулся. Может, ему тоже показалось, что я моложе его?

Я так понимаю, Виталий, — произнес он немного надтреснутым голосом. — Не сказал бы, что очень рад, на приятно встретиться с человеком, который не побоялся сражаться против оборотня с электрической дубинкой. — Он повернулся в сторону компьютера и резким движением крутанул на колонке тумблер громкости. Комнату вмиг наполнили звуки тяжелого хард-рока. Старые добрые «Острые перцы» из забытых девяностых. Я сам иногда слушал их, особенно с Генкой, когда хотелось клево оттянуться.

Вы присаживайтесь, чего стоите как истуканы. Beроника, ты словно в первый раз пришла.

Как только мы сели, Василий заговорил:

Итак, пока вы добирались до меня, я тут от нечего делать подсчитал, что наш разговор может занять не больше двух часов. А если учитывать то, что на тебе, Виталик, теперь висят и два убийства, они могут явиться сюда еще раньше. Так что сразу предупреждаю, если вздумается задавать вопросы, постарайся, чтобы они не выглядели чересчур глупыми. Типа: «А что мне теперь делать?» или «Я умру?». Мне кажется, ты и сам понял,

что умрешь.

Я кивнул. Тут он попал в самую точку. Василий продолжил:

Так вот, Виталик, ты влип. Если хочешь, я расскажу тебе все, что знаю сам. В принципе, подобная информация тебе уже не поможет, но ты, как сам выразился, хоть будешь знать, по какой причине умираешь.

Вот именно. Расскажи мне все.

Для начала мне бы хотелось услышать, что там у вас произошло в парке. Вероника что-то рассказала, но совершенно непонятно. — Василий откинулся на спинку стула. — Чаю или кофе не предлагаю, иначе мы потратим лишнее время. Если хочешь есть, возьми из холодильника бутерброды.

Я покачал головой:

То, что со мной произошло за последние три часа, отбивает всякий аппетит.

Зря отказываешься. Я, к примеру, видел кое-что и похлеще кишок Исправителей. А после довольно прилично ужинал в ресторане.

Я действительно не хочу есть.

Зря, — пожал плечами Василий, — мое дело предложить. Ну, так что же там произошло? Просто сгораю от любопытства.

Я рассказал ему все, что видел сам. Упустив только то, как прятался в холодильнике и какой чудовищный страх испытал в тот момент, когда услышал цокот когтей по линолеуму. Василий слушал внимательно, не перебивая, как и Вероника. Большая часть рассказа была ей неизвестна.

— Лезть на Исправителей с электродубинкой, — хмыкнул Василий, когда я закончил. — Ты, конечно, извини, но так поступают только идиоты, Виталик.

— Раньше это оружие мне помогало, — буркнул я немного обиженно. — У меня же нет денег на плазмометы с оптическими прицелами и шестнадцатью патронниками.

— Ну, на такую штуковину даже у меня денег нет, отозвался Василий, — Точнее, она мне ни к чему. Зачем тратиться на ненужные вещи? Правильно я говорю?

— Верно, — сказала Вероника. Василий посмотрел на часы:

— У тебя остался час и тридцать четыре минуты. Попрежнему хочешь узнать все? Я спрашиваю на тот случай, если ты вдруг решишь потратить это время на то чтобы убежать как можно дальше.

— Куда уж дальше? — спросил я. — Не представляю, куда можно убежать от оборотней.

— Поверь мне, Виталик, у Исправителей в запасе не только оборотни. — Василий повернулся к компьютеру и выключил музыку. Мне почему-то сразу стало немного легче. В тишине спокойнее. — Итак. Вероника, как думаешь, показать ему самое начало или лучше упустить?

Вероника пожала плечами:

— Без вступления он не поймет ничего.

— Ты права. Тогда, Виталик, иди сюда. И стул бери. Будешь сидеть здесь. И не дергайся. Вступление у нас записано на компьютере, чтобы легче осознавать. Просто пересказать подобное почти невозможно, приходится переходить на современные способы.

Василий порылся за мой спиной и выудил из-под компьютера моток проводов. Некоторые заканчивались липучками, которые он стал нацеплять мне на шею.

— Закати рукава. — Я закатал, и на руки тоже был налеплено с десяток мелких липучек. Мне показалось, что я стал похож на этакого механического спрута из какого-нибудь фантастического романа.

— Шевелиться хоть можно?

— Шевелись. — Василий пожал плечами, поворачивать к компьютеру, и что-то быстро набрал на клавиатуре.

За его спиной я видел, как по темному экрану бегут и исчезают зеленые цифры. Никогда не разбирался в компьютерах, и смысл подобной операции оставался для меня совершенно неизвестным. С другой стороны, сейчас никто, кроме меня, не волновался, а значит, ничего опасного в этой операции нет. Я надеялся, что нет.

— Все в порядке, можно спокойно приступать. — Василий вновь повернулся ко мне и улыбнулся. Не сказал бы, что улыбка у него вышла успокаивающей, но не хищной — это точно. — Остается одна маленькая вещица! Вот! — Словно фокусник, Василий извлек из-за спины что-то похожее на темные очки, прочно перемотанные проводом. Конец провода исчезал где-то в недрах компьютера.

— Виртуальная реальность?! — удивился я, откидываясь на стуле и совсем не замечая, как натянулись прикрепленные к моему телу провода. — Быть того не может!

Я слышал о том, что сейчас развитие виртуальной реальности идет многомильными шагами.

Дескать, собираются открывать целые телевизионные каналы, которые будут транслировать свои передачи исключительно в виртуальной реальности. Пока, насколько мне было известно, существовало очень мало переносных, компактных приборов, транслирующих виртуальную реальность. Это очень дорогое удовольствие. По-моему, даже не продаваемое.

Увидев очки в руках у Василия, я понял, что ничего невозможного для них не существует. Кто бы они ни были, я начинал понимать, почему они ведут себя как боги.

— Виртуальная реальность, — повторил мои слова Василий, — самая настоящая. Можешь потрогать… Хотя сейчас тебе и так предстоит насладиться всем великолепием подобной вещицы. — Он протянул очки мне. — На девай. Не снимай ни в коем случае без моего разрешения, а то узнаешь, какие бывают последствия.

— Я понял: не дергаться, не снимать очки, стараться не повредить проводки.

— Правильно. Теперь слушай меня внимательно. Он посмотрел мне прямо в глаза, и я поспешил надеть очки, потому что мне вдруг показалось, что сейчас из его зрачков вырвется пламя. Черт, каким я все же стал пугливым и нервным! И всего за пару часов!

За очками ничего не было видно. Одна только темнота. Я, расслабившись, удобнее уселся на стуле и стал слушать, что говорит Василий.

— Сейчас ты будешь смотреть спроектированный мною фильм. Сразу скажу, что в нем говорится о само начале. Об образовании Игры, в которую мы играем. Что будет непонятно, спросишь после. Но, думаю, ты поймешь все. Как я уже сказал, очки не снимать, пока я не разрешу, а если точнее, то пока не закончится фильм. Расслабься и получай удовольствие, насколько это воз можно в твоей ситуации. После просмотра у тебя останется минут сорок, прежде чем я попрошу тебя удалиться. Так что хорошенько продумай все возникающие вопросы. Не сказал бы, что ответы на них тебе чем-нибудь помогут, но… чем черт не шутит, в конце концов…

Василий замолчал. Я постарался последовать его совету и расслабиться, но это не сильно получалось. Сказывалось нервное напряжение, и только темнота по-прежнему немного успокаивала, как в прошлой жизни, до этой самой ночи, когда на меня начали охоту овчарки оборотни и — как там говорил Василий — еще кое-кто похуже. Да, именно в прошлой жизни. По-другому ее назвать уже не мог.

— Внимание, — голос Василия прозвучал откуда-то издалека. Наверное, он снова сидел за компьютером, через пятнадцать секунд вход в виртуальную реальность. Желаем приятного просмотра и острых ощущений.

— Спасибо за пожелания, — пробормотал я одними губами. Он меня не услышал.

Кто-то (Вероника, кто же еще) заботливо надел мне на уши мягкие резиновые наушники, отрезав от внешнего мира полностью. Теперь я был не только слеп, но и глух.

Хотя не совсем так. Из наушников тихо доносился слабый шум. Как помехи в радио, только не совсем похоже. Шум нарастал постепенно и вдруг возник резко, громко ударив по ушам.

Это была музыка. Хаотичный хеви-металл, с неразличимыми мелодиями и поросячьим визгом вокалистов. Васина работа, больше некому.

Вслед за музыкой перед глазами засветилось, и вскоре меня словно со всех сторон осветило ярким белым светом.

Я напрягся, вглядываясь в этот свет. Музыка била по ушам, но уже стала чуть слабее…

Как-то неуловимо свет переменился, превратившись в огромную, закручивающуюся воронку.

Воронка крутилась, всасывая, казалось, в себя весь этот свет, а следом и музыку. Крутилась, набирая и набирая ход. Прошла секунда, а она уже бешено рвалась внутрь, словно смерч, пытаясь втянуть и меня! Мое сознание!

В этот момент я понял, что мое сознание действительно втянулось в воронку виртуальной реальности.

И тогда, когда музыка резко затихла, я очутился именно там, где и должен был очутиться.