1. Как все люди, которые находятся под римской властью, служат вам — императорам земным и государям,так и сами вы служите всемогущему богу и священной вере. Иначе же спасение не сможет быть обеспечено, если каждый не почитает правдиво бога истинного, а это — бог христиан, который всем правит; сам же он один есть истинный бог, которого почитает искренняя душа: «боги же язычников — демоны» , как говорит Писание.
2. Следовательно всякий, кто служит этому истинному богу и кто искреннее почитание его приемлет с душевным волнением, не притворствуя, не снисходительно посвящает вере приверженность и благоговение. Вообще, если не это, то по крайней мере кто–либо не должен быть соучастником в почитании идолов и в осуществлении нечестивых культов. Ибо никто не введет в заблуждение бога, которому всё открыто, даже сердечные тайны.
3. А потому я удивляюсь, как ты, христианнейший император, показавший веру в истинного бога, с усердием в самой вере, осмотрительный и набожный, мог в ком–то пробудить надежду, что алтарь богов языческих должен быть восстановлен по твоему указанию, а также, что для нечестивых жертвоприношений должны быть выделены средства, которые уже так давно приняты или фиском или государственной казной, что будет казаться, что ты в большей мере отдашь им твое, чем вернешь им свое.
4. И об убытках жалуются те, кто никогда не жалел нашей крови, кто разрушал сами здания церквей. Они добиваются того, чтобы ты предоставил им привилегии, тем, кто отказал нам последним законом Юлиана в обычной потребности говорить и учить; и те привилегии, которыми часто были обмануты христиане, так как некоторыми из этих привилегий частью через незнание, частью путем уклонения от обременительности общественных нужд они хотели нас запутать, и из–за того,что не у всех было достаточно твердости, многие пали даже во время христианских государей.
5. Но относительно этих привилегий, если бы они уже не были отменены, я доказал бы, что они удалены твоей властью; но так как они были приостановлены или заперещены прежде почти по всему миру многими государями, в Риме также они были отменены братом твоей милости августейшей памяти Грацианом из соображений истиной веры и изданы рескрипты по их отмене; прошу, либо не разрушай то, что было установлено в соответствии с истинной верой, либо не отменяй предписаний брата. В государственных делах, если что–то установлено, никто не посчитает тебя странным, чем если попрано предписание о религии.
6. Пусть никого не обманывает твоя молодость: если тот, кто это требует, язычник, он не должен обвивать путами своих суеверий твой разум, но он должен побуждать и учить тебя с особым усердием, как ты должен стремиться к истинной вере, ибо он с таким вдохновением истины защищает пустое. И я советую тебе считаться с заслугами знаменитых мужей; но истинный бог должен быть предпочтен всем.
7. Если обсуждаются дела военные, ожидают мнения человека, опытного в сражениях, верность его совета подтверждается; когда речь идет о религии, думай о боге. Никому нет ущерба, если ему предпочтен всемогущий бог. У него есть свое мнение. Не помышляй заставить нежелающего почитать то, что он не хочет; это же самое вам позволено, император, и пусть каждый это терпеливо переносит, если он не может вынудить императора к тому, что он тягостно бы переносил, если бы император желал его вынудить. Состояние лицемерия обычно неприятно и самим язнчникам; ибо каждый открыто должен защищать веру и следовать замыслу разума своего.
8. В отношении того, что если кто–либо, называющиеся христианами, думают, что столь важное постановление будет вынесено, пусть голые слова не увлекают твоего разума, пусть пустые имена не вводят в заблуждение. Кто бы ни советовал это, и кто бы ни постановил это, жертвует; однако одна жертва более терпима, чем падение всех. При таких обстоятельствах весь христианский сенат подвергается опасности.
9. Если сегодня какой–либо языческий император, которого на самом деле нет, воздвиг бы алтарь идолам и заставил бы к нему собрать христиан, чтобы они участвовали в жертвоприношениях, чтобы дыхание и уста верующих были переполнены пеплом с алтаря, сажей святотатства, чадом пожарища; и в той курии произнес бы решение, что поклявшиеся у алтаря идолов были бы вынуждены таким образом согласиться с этим решением (по этой же причине они объясняют расположение алтаря, чтобы благодаря их клятве, как они сами думают, каждое заседание действовало бы на общую пользу, хотя курия уже большим числом наполнена христианами), христианин, которого принудили бы прийти в сенат для исполнения такой воли, должен посчитать это гонением; что действительно случилось бы, ведь с помощью насилия принуждают собираться. Следовательно, и тобой, император, христиане принуждаются давать клятву перед алтарем? Что значит принести клятву, если не признать божественную силу того, кого ты удостоверяешь покровителем твоей веры? Когда ты — император, того просят и добиваются, чтобы ты приказал возвести алтарь и предоставил средства на нечестивые жертвоприношения?
10. Но это не может быть постановлено без святотатства; поэтому я прошу тебя не постановлять, не выносить решения или не подписывать такого рода декреты. Я, как священник Христа, обращаюсь к вере твоей; все мы, епископы, обратились бы к тебе, если бы это невероятное и непредвиденное дошло до ушей человеческих, что это было бы или в консистории твоем предложено или сенатом внесена петиция. Но не было того, что сенатом провозглашено это требование: немногие язычники воспользовались общим именем. Ведь почти два года назад, когда они попытались добиться того же, св.Дамас, священник Римской церкви, по воле бога избранный, переслал мне жалобу, которую подали сенаторы–христиане, и притом в очень большом числе, жалующиеся, что они ничего такого не поручали, что они не согласны с такого рода просьбами язычников, что они не давали согласия на петицию. Они также пожаловались публично и лично, что они не придут в курию, если нечто такое будет постановлено. Подобает ли тебе в твои времена, то есть в христианские времена, чтобы ты христианских сенаторов лишил достоинства, а язычникам предоставил осуществление нечестивых стремлений? Эту жалобу я направил брату твоей милости,откуда стало известно, что не сенат направил послов с просьбой о расходах на суеверные обряды.
II. Но, возможно, скажут: почему перед тем они не присутствовали в сенате, когда составлялась та петиция? Они достаточно сказали, что хотели, тем, что не присутствовали; достаточно сказано тем, что сказано императору. В конце концов мы удивляемся, если частных людей Рима лишают свободы сопротивления те, кто не желает, чтобы ты был свободен не приказать то, что ты не одобряешь или соблюсти твое мнение.
12. И потому, помня о посольских обязанностях, недавно возложенных на меня, я обращаюсь ещё раз к твоей вере, обращаюсь к твоей совести, чтобы ты или решил не давать ответа на вторую такую петицию язычников, или к такого рода ответу не присоединил бы подпись святотатства. В крайнем случае обратись к отцу твоей милости — государю Феодосию, с кем ты имел обыкновение советоваться почти во всех делах большого значения. Ничто не имеет большего значения, чем религия; ничего нет возвышеннее веры.
13. Если это гражданское дело,соблюдается возражение противоположной стороны; это — религиозное дело, и я, епископ, обращаюсь.Пусть мне дадут копию посланной реляции, чтобы я мог дать более полный ответ; и пусть обо всем узнает отец твоей милости и соблаговолит дать ответ.Конечно, если что–либо другое будет по становлено, мы, епископы, не сможем перенести это со спокойной душой и проигнорировать; тебе будет позволено войти в церковь, но там ты не найдешь священника или найдешь в его лице сопротивление.
14. Что ты ответишь священнику, который говорит тебе: подарков твоих не просит церковь,потому что ты украсил дарами языческий храм? Алтарь Христа не принимает твоих даров, потому что ты принес жертву алтарю идолов ведь голос твой, рука твоя и подпись твоя, деяние твое. Услужливость твою господь Иисус отвергает и не принимает, потому что ты был услужливым для идолов; он же сказал тебе: «Ты не можешь служить двум господам.» Девы, посвященные богу не имеют твоих привилегий, а весталки восстанавливают их? Почему ты нуждаешься в священниках бога, которым ты предпочел петиции нечестивых язычников? Мы не можем принимать на себя ошибки других.
15. Что бы ты ответил на эти слова? Что ты, кто пал, ещё мальчик? Всякий возраст для Христа — совершеннолетие, всякий возраст преисполнен богом. Детство веры не признается: ведь даже дети бесстрашными устами признавали Христа перед гонителями.
16. Что ответил бы ты своему брату? Разве он не скажет тебе: я не считал себя побежденным, потому что оставил тебя императором; я не скорбел о смерти,потому что имел тебя наследником; я не сокрушался о том, что оставляю императорскую власть, потому что я верил, что мои распоряжения, особенно в том, что касалось божественной религии, сохранятся на все века? Я превознес эти славные имена благочестивых добродетелей; я представил их, как добычу, отвоеванную у мира, как трофеи, отобранные у дьявола, как добычу, завоеванную у всех врагов, и в них — вечная победа. Что большее мог отнять у меня мой враг? Ты отменил мои постановления, то, что до сих пор не сделал тот, кто поднял против меня оружие. Теперь мое тело пронзает ещё более опасное оружие — что братом мои постановления осуждены. Лучшая часть моя из–за тебя в опасности; та была лишь смертью тела, эта — добродетели. Теперь меня лишили власти, и, что еще тяжелее, лишен я тобой, как самим собой; и того я лишен, что во мне хвалили даже мои противники. Если ты нашел желанное утешение, ты осудил веру мою; если ты уступил против своей воли, ты предал свою. Поэтому, что ещё серьезнее, я нахожусь в опасности из–за тебя.
17. Что ты ответил бы также и отцу, кто обратился бы к тебе с ещё большим негодованием, говоря: ты судил обо мне, мой сын, худшим образом, когда думал, что я проявлял снисходительность к язычникам? Никто не докладывал мне, что в той римской курии есть алтарь; никогда не верил я в такое нечестие, что в том общем собрании христиан и язычников язычники приносят жертвы; это значит,что язычники глумятся над присутствующими христианами, и против воли христиане принуждаются участвовать в жертвоприношениях. Многие и разные преступления совершались, когда я был императором; я карал всякого, кто был схвачен; если тогда кто и скрылся, должен ли кто–либо сказать в мое оправдание, что мне никто не донес? Ты судил худшим образом обо мне, если думал, что власть мою хранило чужое суеверие, а не вера моя.
18. Отсюда, как это видно, император, если что–либо такое будет постановлено,будет причинен ущерб сначала богу, затем отцу и брату; прошу, чтобы ты сделал то, что, как ты знаешь, будет способствовать твоему спасению перед богом.
Конец лета — начало осени 384 г.