Мезозой (СИ)

Медведев Дмитрий Сергеевич

Судьба горазда на поистине удивительные сюрпризы — сегодня ты винтик в серой безликой машине, охватившей весь твой мир, а завтра осваиваешь новую планету в рядах самой могущественной корпорации. Жизнь сделала крутой поворот, но, как выяснилось, на этом неожиданности не закончились. Напротив, самое интересное лишь начинается, всплывая на поверхность вместе с поблекшими детскими воспоминаниями, которые внезапно становятся путеводными знаками в новой реальности.

 

Внимание всем! Не забудьте заглянуть на авторский сайт mezozoy.com — там вас ждет энциклопедия всех представленных в книгах животных, интересные новости и многое другое!

 

Часть 1. Перелом

 

«Ты молод, отважен и не боишься нового? Хочешь за несколько месяцев заработать на квартиру, машину и безмятежное существование, а заодно увидеть нечто незабываемое? Звони, осталось всего два места, с отправлением в воскресенье! Испытай себя там, куда не ступала нога человека! Поверь, это — работа твоей мечты!».

— Твою-то матушку, — простонал Кирилл и выдернул наушники.

Опять забыл отключить синхронизацию на смартфоне, и тот почему-то решил прочесть ему так некстати пришедшее сообщение. Кто вообще отправляет письма в три часа утра? М-да… Пора бы завязывать спать с этими затычками. Без музыки, конечно, в последнее время стало непросто заснуть, но ничего, стерпится-слюбится.

Кирилл вздохнул, перевернулся на другой бок и неожиданно легко перескочил тонкую грань между сном и явью. По лицу расплылась улыбка — он оказался на каком-то теплом побережье, где летали яркие птицы, а вдалеке, в тени могучих сосен паслись удивительные животные неописуемой красоты. До будильника и опостылевшей работы оставалось еще три часа.

 

1

Странная штука — жалость; чем больше жалеешь других, тем более жалок сам, и ничего с этим не поделаешь. Это — истина. Бесполезно спорить с ней и обманывать самого себя. С таким же успехом можно перечить ветру или, например, убеждать себя, что капли дождя не падают сверху вниз, но, наоборот, отрываются от земли и взмывают ввысь.

В состояние мутной подавленности проваливаешься незаметно, как в омут полуденной дремы, и до последнего не понимаешь, что происходит. И признаваться себе в собственной никчемности не желаешь, предпочитая рассеивать сочувствие на окружающих, которым это зачастую совсем не нужно.

Обводя взглядом прохладный салон трамвая, Кирилл жалел всех сразу. Вот едет бабушка, совсем старенькая, будто вот-вот рассыпется, а тонкая кожа, напоминающая пергамент, потрескается и лопнет. Ее детство, отрочество и, может статься, юность прошли в другой стране, но бо́льшую часть жизни она провела в тщетных попытках адаптироваться к переменам, стать такой же, как все, получить право на лучшую жизнь. О неудачности этих самых попыток свидетельствовал сам вид старушки, ее старое изношенное пальтишко, давно потерявшее даже намек на первоначальный цвет и фасон. Точь-в-точь такое же было у прапрабабушки Кирилла, он видел на фотографиях. Уставшие иссохшие руки, теребящие тонкие потертые лямки дерматиновой сумочки и, самое главное, взгляд старушки навевали горькую тоску. Затравленные глаза бесконечно уставшего, сломленного человека, живущего на какой-то невероятной инерции от всесильного заряда молодости, давно раздавленного бременем ига и…

Так, стоп, заладил опять со своим игом. Говорили ведь в школе, неучам, что никакая это не оккупация, а ос-во-бож-де-ни-е. С гаденькой такой улыбкой говорили, с напускной благожелательностью вынуждая настороженных русских детей повторять это паскудное слово. Да-да, это был свободный выбор жителей бывшей Калининградской области, куда свободнее, чем где бы то ни было.

Ладно-ладно, хорош о всякой ерунде. Того и гляди, крамольные мысли скоро станут считаться преступлением. Не ровен час, эти гады научатся забираться людям в головы, чтобы узнать, что же у электората на уме, а там ничего хорошего. Ох и взбесятся, выродки! И правда, хватит о плохом. Лучше пожалеть еще кого-то.

Пухлая девчушка шелестит на польском с мамой, невысокой женщиной лет тридцати пяти, с тонким прямым носом и выразительными голубыми глазами. Девочка хмурится, недовольно сопит и изо всех сил старается заплакать, но что-то не получается. Да-да, детка, жизнь здесь не похожа на сказку. Чистые дороги, трамваи с кондиционером, море — все это классно и даже здорово, но ведь ты не будешь питаться асфальтом и надевать на себя водоросли. Единственное, чего не осталось в Крулевском воеводстве, так это денег. По крайней мере, для простого люда. На еду, убогие побрякушки и прочий хлам хватит, как и на бесконечный кредит, но вот жить — нет, жить ты на это не сможешь.

Девочку Кирилл жалел не так тепло, как старушку. Девочку он скорее понимал, разделял ее возмущение. Одета неброско, самая вся чумазенькая, под ногтями траурная кайма. Должно быть, живут в пригороде, в разваливающейся хибаре, а мама батрачит на рыбзаводе, сама насквозь пропахшая судаком и лососем. А может, у них небольшой хуторок и это фермеры? Папа сейчас работает дома, пасет тощих овечек или наливает гусям воду. Но вероятнее всего это жители разлагающихся блочно-бетонных трущоб, наподобие той, куда держал путь Кирилл.

Впрочем, даже без всех этих душещипательных подробностей Кирилл прекрасно видел, что девочка и мама бедны, как церковные мыши. Малышка уже в первом классе или готовится туда пойти, и Кирилл готов был поставить две своих зарплаты на то, что в школе ей придется несладко. Даже если не затравят свои или не будут строить козни озлобленные русские, девочка сама будет ощущать свою неполноценность. Она бедна даже для этих мест.

Наконец, в порыве филантропии Кирилл добрался даже до с иголочки одетого джентльмена, в изящных дизайнерских очках на полном лице напоминающего хитренькую, немножко гаденькую, но в целом безобидную канцелярскую крысу или бурундучка. А может, нахохлившуюся птицу? Точно, но тогда эта птица летает на три головы выше него, Кирилла, и на добрых десять выше несчастной старушки, бледной тенью выскользнувшей из трамвая на перекрестке улиц Вашингтона и Валенсы.

Этого типа Кирилл не пожалел бы никогда в жизни, не пересекись их пути в общественном транспорте. Менеджер чувствовал себя не в своей тарелке. Он растерянно хлопал глазками-точками, походившими на нарисованные карандашом гляделки, и, сидя на одиночном сиденье у окна, подобно стесняющемуся отличнику держал пухлые вспотевшие ладошки на коленях. Ему здесь было неудобно и душно, несмотря на то, что кондиционер исправно охлаждал внутренности трамвая до двадцати градусов.

«— Не бойся, приятель», — мысленно подбадривал его Кирилл. — «Бить тебя не будут. Кому ты нужен?».

Менеджер привык смотреть на мир из окон приземистых и блестящих, как жуки-навозники, машин. Но где же его златая карета? Кирилл резонно предположил, что на срочном ремонте. Настолько срочном, что пижон не вызвал такси, а прыгнул в первый попавшийся трамвай, опаздывая и не имея времени ждать машины. Кирилл сам видел, как тот отчаянно бежал на остановку, разбрасывая ноги так широко, что черные брючины то и дело задирались выше белых носков, обнажая полные бледные щиколотки. А может, у эффективного менеджера были другие проблемы, угадать непросто.

Кирилл ударился во все эти унылые, в общем-то, размышления по двум причинам. Первой был сам маршрут его следования — с одной окраины города на другую, через оставшийся позади сияющий стеклом и чистотой центр. А второй причиной явился разрядившийся смартфон. Портативную зарядку он забыл дома, как и свою «волшебную» ветровку, подарок коллег на День Рождения. Вся магия чудной вещицы заключалась в наличии солнечных панелей на плечах и спине, что позволяло ей лихо накапливать электричество и делиться им со всевозможными девайсами, гаджетами и прочим хай-теком. Потому-то Кириллу ничего и не оставалось, кроме как думать, отпустив кораблик мыслей в вольное плавание, где его швыряло из стороны в сторону.

Салон пустел — вышла мама с дочкой, выскочил и менеджер, ненадолго спустившийся с небес прихотью судьбы-злодейки. К конечной Кирилл подъезжал в гордом одиночестве, продолжая напряженно думать. Отвык он от этого дела, а сейчас ничего, даже понравилось, вошел во вкус.

Сочувствовать всем вокруг он начал не слишком давно, месяца четыре назад. Первой жертвой стала девушка по имени Оля, игра в любовь с которой растянулась на три с половиной года романтических прогулок, редкого уединения и полного отсутствия светлого будущего, что вытекало из бесперспективности карьерной и финансовой. Из этого следует, что и о семье задуматься никак не выходило. Русским парам получить помощь от правительства было невозможно, а смешанным, особенно если русским является муж — и подавно. То есть на бумаге равные права имели все, но по факту у русских очередь почему-то упорно не желала продвигаться вперед или же делала это невероятно медленно, а счастливые поляки щелкали селфи в новых, наспех слепленных квартирах в многоэтажках. Но вернемся к Кириллу и Оле.

Итак, они сидели в темном, пропахшем соленым попкорном зале старомодного кинотеатра — такие нынче снова в моде. С экрана патокой лилась трогательная мелодрама со счастливым финалом, и Олька, смешная, курносая и обычно беззаботная, от всей души лила слезы. Крупные прозрачные капли скользили по раскрасневшимся и припухшим щечкам, оставляли за собой мокрые дорожки и терялись где-то в области шеи, невидимой во тьме кинозала из-за густых каштановых волос. Никогда Кириллу еще не доводилось видеть ее настолько убитой горем. Ему стало не по себе. Как-то странно выглядела девушка, непривычно, незнакомо. Он вообще знал ее по-настоящему?

Кирилл вышел из комы — фильм ему не слишком нравился — и внимательно посмотрел на Олю. Та ничего не заметила, ее внимание безраздельно принадлежало сцене встречи влюбленных, венчающей все это двухчасовое безобразие. Внезапно для себя Кирилл ощутил глубокую, скребущую душу горечь. Она ведь его любит, но что он может ей дать? Ничего. И стало невыносимо тоскливо.

Девушка из простой семьи, отец пашет на двух работах, мать-сердечница трудится нянечкой в детском саду, а младший брат, оболтус и задира, то и дело попадает в неприятности, высасывая из скудного семейного бюджета деньги то на выпивку, то на полицейские штрафы. И надо же, такая красавица клюнула на однозначно проигрышный вариант. На человека, живущего в режиме «дом — работа — дом — работа — тренировка».

Кирилл понял, что не вытянет ее. Не хотел ломать девчонке жизнь, пусть лучше сейчас переболеет и снова научиться радоваться, смеяться и надеяться. На ее стройную фигуру нередко засматривались джентльмены из высшей лиги, а звонкий голос с изредка проскакивающей обаятельной хрипотцой заставлял разворачиваться всех мужчин без исключения. Нет, серьезно, ну куда Кирилл полез…

Следующей была мать, типичная русская женщина, в одиночку взрастившая трудолюбивого, но не блещущего большими талантами сына. Добрая, ласковая, домашняя и вечно не выспавшаяся, томящаяся житейскими заботами и тревогами. Она готова простить сыну все, даже полное отсутствие перспектив и надежды. Всепоглощающее самопожертвование и чистая, безоценочная любовь — все это больше всего давило Кирилла, душило и отнимало воздух, заставляя ощущать себя беспомощным неудачником. Ведь когда тебя так любят и так верят, подводить не хочется, не правда ли?

После матери и Оли, все еще, кажется, сидящей на дешевых антидепрессантах, пришел черед других — друзей, знакомых, коллег по работе, прохожих. Все они казались Кириллу несчастными, сбившимися с пути, незаслуженно обиженными жизнью…

А начинать-то надо было с себя, глядишь, не наломал бы дров! И Кирилл начнет, обязательно. Прямо завтра и начнет. Работа уже опротивела, ему пора совершить качественный рывок вперед, изменить все…

Эх, если б он только знал, что уже наломанными дровами дело не ограничится, а жизнь сделает самый крутой поворот, он бы не откладывал переосмысление своей биографии не только в долгий ящик, но и на завтра. Но, если бы можно было знать, где суждено шлепнуться на зад, да еще успеть соломки подтащить…

— Молодой человек, вы тут жить собрались? Выходим!

Недовольный голос, громко вырвавшийся из динамиков, подействовал на Кирилла получше живительного пинка. Он подскочил, подхватил пакет с подарком и поспешил на выход, на ходу бросая извинения. В ответ ему донеслось хриплое, еле слышное бурчание недовольного водителя.

 

2

Унылые башни серых многоэтажек захватили целый район, населенный, преимущественно, «полусредним» классом. По сути, бедняками. Угрюмые рабочие, веселые хронические безработные, пьяницы, неблагополучные семьи и стесненная в средствах молодежь, только-только вывалившаяся из родительских гнезд в поисках своего угла, пусть съемного и пыльного — вот он, весь контингент района со скромным названием Юго-Западный. Когда то он звался Балтийским, затем — Московским, а позже, с приходом новых хозяев, все изменилось. Вместо покосившихся «панелек» и хрущевок понастроили новых «блоков», памятников ненавистному им социализму, и заселили туда всех, у кого не было денег на что получше. Нетрудно догадаться, что построенные из дешевых и зачастую токсичных материалов дома сейчас, спустя три с лишним десятка лет, смотрелись просто отвратительно. Они как будто сошли с экрана боевика про зомби или какую суперчуму, выкосившую человечество и оставившую в память о нем эти разваливающиеся муравейники. Стоило ли с такой истовостью крушить все советское?

Но для Кирилла здешние места были, считай, родными. Он сам тут жил до пятнадцати лет, а потом, после смерти отца, перебрался с мамой в спальный район на севере города. Там было не ахти как, но все же поспокойнее, поприличнее.

Он шел по вбитому в подкорку маршруту, сокращая путь протоптанными прямо на неухоженных газонах тропинками и избегая давно истрескавшегося асфальта. Отстраненный взгляд скользил по немногочисленным прохожим, изредка инстинктивно замирая на секунду, натыкаясь на симпатичных девушек.

Погода, как всегда, была переменчивой. Пока трамвай несся по городу, за окном светило ласковое солнце, нежданный гость в ноябре, а теперь вот небо опять нахмурилось, грозя дождем. Точно, закапало, но Кирилл только победно усмехнулся — он уже добрался до места и нажал кнопку вызова на домофоне.

На весь экран высветилась довольная физия Сени, судя по расфокусированному взгляду, приступившему к торжественной части. На фоне мелькали чьи-то силуэты, слышались голоса.

— О, Кирыч! Чего стоишь-то, как неродной? Причаливай!

Раздалась короткая мелодичная трель, и дверь с натужным лязгом поползла в сторону. Кирилл лишь покачал головой. И стоило лепить сюда такое чудо, зная, что никто и никогда не будет поддерживать его в рабочем состоянии? Словно в насмешку, ну, честное слово! Мол, держите, дорогие новые сограждане, наслаждайтесь плодами прогресса и смотрите, как мы о вас заботимся. Живите в дерьме, но двери пусть будут раздвижными, по последнему слову техники. Международные наблюдатели это всенепременно учтут в своих отчетах.

Лифт, солидарный с дверью, со скрипом и лязгом тащил единственного пассажира на шестой этаж, и Кирилл, еще стоя в закрытой кабине, хорошо расслышал плотную пульсирующую музыку, гогот девчонок и, конечно же, именинника. Наконец, кабина замерла, а двери разъехались по сторонам, враз сделав все звуки ближе и громче.

— Минуточку внимания! — торжественно возвестил Сеня, оккупировав дверной проем. — Перед вами — мой лучший друг, считай, брат, Кирилл ибн Елисеев! Заходи, Кирюха, всегда опаздываешь.

— Работаю я, вообще-то, — вымученно улыбнулся Кирилл и вручил Арсентию пакет с подарком. Все-таки не горел он желанием идти сюда, поздравил бы лучше Сеню завтра или послезавтра, но пришел-таки, поддавшись на уговоры друга. Да и не виделись давненько.

Пока именинник боролся с нарушенной алкоголем микромоторикой, пытаясь раскрыть упаковку, Кирилл принялся здороваться и представляться. Знакомых лиц, как это ни странно, оказалось достаточно. Вот вечно чуть нахмуренный, немногословный двухметровый, но тощий как скелет Гена с миниатюрной и улыбчивой супругой Машей, успевший напиться до серьезных проблем с координацией Валера и, конечно, Настя, загадочная готесса, не изменяющая своему имиджу вот уже лет десять. Наверное, она была единственной во всем городе, кто увлекался этим странным, давно умолкшим жанром музыки.

Все это были однокашники Сени по училищу, и Кирилл их знал, но встречались и новые люди. Подозрительно доброжелательный паренек по имени Егор с бегающими глазками, откровенно мутный тип Василий в покрытых кошачьими волосами брюках и свитере под горло и, наконец, Юра, суровый бородач с татуированными накачанными руками. Юра тоже прибыл с супругой, Аллой. Хоть на вид ей было не больше восемнадцати, впечатление она производила. Наверное, дело было в вечно томном, искушенном взгляде. О таких дамах говорят — все на месте. Обтягивающее темное платье сидело на девушке так хорошо, что Кирилл с трудом удержался от неприличного разглядывания чужой жены.

— Ого! — раздался обрадованный возглас, на миг перекрыв летящие из потолочных динамиков ломаные биты. — Ну, дружище, ты-то уж точно знаешь, что подарить!

Арсентий извлек на всеобщее обозрение пару крохотных наушников, лежавших в ячейках ослепительно белой пластиковой упаковки. Все вздохнули с легкой завистью, а Кирилл довольно ухмыльнулся. Не, ну а что, не экономить же на друге. Да и получилось по знакомству достать чуть дешевле, но настоящий товар, оригинальный, прямиком из Оранж-Каунти, что в Калифорнии.

— Смотри, не потеряй, они маленькие, потом не найдешь, — назидательно сказал Кирилл и хлопнул друга по плечу. — С Днем Рождения, Сеня.

— Обижаешь, — тот и вправду чуть обиделся, как часто делал спьяну. — Да я их, как зеницу ока… Вот, сейчас в ящичек положу, видишь? Никуда не денутся. Ладно, чего стоим-то, народ? Давайте еще по маленькой, и в клуб, а?

Народ откликнулся асинхронно и разнообразно, но, в целом, одобрительно. Юра, выступающий на сегодняшнем празднике «разливающим», протянул Кириллу стопку, но тот вежливым жестом отстранил ее и поспешил налить в стакан яблочного сока.

— Кто последний — того и тост, — ляпнул кто-то, и Кириллу оставалось лишь раздосадовано выдохнуть.

— Что ж, в красноречии я не то, чтобы очень, знаете ли… Давайте просто выпьем за честного, доброго и порядочного человека по имени Арсентий, и пожелаем ему всегда оставаться в кругу таких замечательных друзей, как мы!

— Тост — супер! — одобрил Арсентий и первым опрокинул живительный напиток, дав пример остальным. — Ура, товарищи, ура! Так, а теперь я вызываю такси, едем в Дездемону! И чтоб без глупостей!

Последнее явно было адресовано Василию, попытавшемуся под шумок после очередного распития отвертеться от выхода в свет. Он подскочил к Арсентию и что-то горячо заговорил. Сеня слушал, слушал, а потом повернул мутноватые глаза к Васе, взял того за шею и угрожающим тоном осведомился.

— Ты меня уважаешь?

— Да, — проблеял Вася.

— Тогда вопрос закрыт?

— Закрыт, — в потухшем взоре Васи читалась вселенская обреченность. Даром, что Сеня сам как сухая жердь, у Васи все равно нет против него ни малейшего шанса, ибо таких заморышей Кирилл давненько не видывал.

— Ну, дорогие друзья, минутку тишины — звоню извозчику! — оповестил виновник торжества.

Дорогие друзья, значит. Эх, не знал еще беспутный Сеня, что таких друзей, как говорится, за хвост и в музей. Впрочем, этого не знал еще никто, даже Кирилл. Но всему свое время.

 

3

— А я говорю, что лучше бы, блин, сами по себе остались! Мне дед рассказывал — обычных вооружений тут хватало! — скромный и мятый Василий, лишившийся шанса сбежать, вдруг распалился, и, к удивлению Кирилла, говорил он весьма убедительно и даже связно. — Кто бы сунулся — по рогам получил. Война-то ведь не против России велась, а, как изящно сформулировали союзники, против «преступного олигархата и режима, представляющего угрозу международной безопасности», туды ее в качель.

— Шлепать языком можно что угодно, но не дали бы никому такой возможности, — веско возражал Юра, и Гена с женой одобрительно кивали после каждой озвученной им умной мысли. — Пришли бы, поотбирали стрелялки и все равно заставили выбирать. Из одного варианта. Вот, Неманский и Краснознаменский даже ждать не стали, сразу в Литву попросились, а с ними и Славский, за компанию. И ничего, не слыхал я, чтобы там сильно нашего брата тюкали.

— Да уж, лучше под литвинами, чем под пшеками, — поддакнул Валера, полусидящий-полулежащий на диване. Он явно хотел прилечь, но боялся заснуть, а просто сидеть после таких выпитых объемов уже было невмоготу, тело требовало движения.

Кирилл молча слушал да попивал сок, то и дело поглядывая на часы. Таксистам не слишком хотелось ехать в этот глухой район пятничным вечером, вся жизнь крутилась в центре, и там заказов хватало. Один водитель все же согласился подъехать, но заломил ставку, паршивец — шестнадцать евро вместо привычных двенадцати. Ну, да ладно, Арсентия все равно не остановить. Вон он, что-то шепчет на ухо Насте, та пунцовеет, отвешивает ему легкую пощечину и смеется в полный голос. Нет, эти двое не пара и даже не флиртуют — это у них дружба такая, с самой ПТУшной скамьи.

Со скуки Кирилл принялся изучать жилище Сени. Конкретно в этой квартире он еще не был — раньше друг с семьей жил дальше по улице, откуда по достижению совершеннолетия перебрался сюда. Эту двушку оставила почившая бабуля, души не чаявшая во внуке. Интересно, как бы она отреагировала, увидев, что с жилищем сделал нерадивый внучок? На мебели сантиметровый слой пыли, краска на стенах пооблупилась, окна Сеня, кажется, никогда не мыл, как и полы, как и посуду, как и…

— Че-т ты приуныл, старик, — Арсентий плюхнулся на диван рядом с Кириллом.

— Да нет, наблюдаю за дискуссией, — отозвался тот, умолчав про остальное. — И прихожу к выводу, что не зря эту тему каждый раз поднимают на пьянках. Она у нас всех сидит в печенках. И по мне — пусть сидит, к чему каждый раз вытаскивать ее оттуда?

— А мне вот по барабану вся эта лабуда, — честно признался Сеня. — Есть даже плюс — например, можно клеить симпатичных полек, не выезжая из города. Класс, да?

— И многих склеил? — Кирилл не сдержал улыбки.

— Такое не считаю, — серьезно ответил именинник. — Кирюха, еще раз за «уши» низкий поклон, ты даже не представляешь, насколько я счастлив. Это ж, выходит, я теперь смогу наслаждаться полноценными басами, где бы ни находился. Круто, феерически, просто невероятно. Завтра же выкачаю весь олд-скульный драм и даб подчистую, буду тестить презент, так сказать. Но ведь, блин, дорого? Сколько отвалил за них?

— Не стыдно спрашивать такое? — Кирилл с укоризной посмотрел на друга, тот сделал непонимающее лицо. Хотел что-то сказать, но внезапно прямо под ноги рухнули два сцепившихся тела. Это Валера по одному ему ведомой причине наскочил на Гену, который молча стоял у стеночки и кивками соглашался с Юрой. Впрочем, возможно, за это и получил. Драка с Юрой имела легко просчитываемые последствия, а Гена казался доступной мишенью. Взвыла сирена — в дело включилась генина жена.

— Ах ты подстилка пшековская!!! — белугой ревел Валера, раскрасневшийся, оседлавший Гену и тщетно пытающийся достать его по голове. — Либерастина поганая!

Геннадий, даром что очутился в невыгодной позиции снизу, поступил благоразумно — вытянул свои длинные лапищи и вцепился ими в руки Валеры, не давая тому ни сделать замах, ни ударить.

Кирилл вскочил на ноги, готовый уже через секунду растащить бойцов по углам, но Сеня каким-то чудом опередил его. Возможно, сил придал праведный гнев, с которым он пнул как раз приподнявшемуся Валерке под зад. Тот, не ждав подвоха с тыла, в прямом смысле выкатился в коридор, благо стоял прямо напротив проема, а Сеня возмущенно возопил:

— Не, ну вы че распетушились-то, а?! Что, решили мне праздник испортить?!

— Н-нет, Сеня, это он… — начал было Гена, но его перебил Валерик, сразу пошедший верной дорогой.

— Сенька, прости, виноват! Не хотел я праздник портить, так вышло просто. И ты, Ген, извини. Не сдержал эмоций. Деда моего, просто, эти гады… Ну, вы знаете.

— Знаем, Валера, знаем, — спокойно и серьезно промолвил Арсентий. — Давайте, пожалуйста, не будем сегодня ссориться, нас и так мало осталось. Лучше будем дружными. И выпьем, а?

Последнее предложение встретили с большим энтузиазмом, будто оно звучало впервые, а Гена с Валерой обменялись извиняющимися взглядами. Кирилл уже начал сердиться на Сеню. Ну почему, почему он всегда водится исключительно с какими-то обормотами, маргиналами и непонятными персонажами, каких Кирилл в силу брезгливости к неизвестному и дурно пахнущему обходит за версту? И квартиру запустил так, что скоро ее даже за сто евро не купит. А какой тут санузел! Кирилл хотел сходить в туалет, но решил потерпеть до клуба — вонища в каморке с унитазом стояла такая, что любого с непривычки вытошнит. Она шла из самой канализации, из старых, давно подгнивших труб, дышащих на ладан уже лет двадцать, не меньше. У квартирного товарищества денег нет даже на коврик в подъезде, какие уж тут разговоры о трубах. Жильцы выкручивались, покупая копеечные освежители воздуха, а Сеня даже о таком не позаботился, разгильдяй.

Выпив, публика подуспокоилась. Гена с Валерой жали руку и клялись в вечной дружбе, хорошенько поддатая жена Гены с серьезной миной свидетельствовала их мужскую клятву, положив бледные тонкие ладошки на руки мужчин. Остальные тоже пришли в себя и вернулись к каким-то своим разговорам.

Сеня, довольный наведенным порядком и уже неспособный при ходьбе выдерживать траекторию, пошел назад, к дивану, на котором сидел Кирилл, намереваясь еще побеседовать с самым дорогим гостем, но у него зазвонил смартфон. Мелодия вызова заставила половину гостей, включая и Кирилла, зажать уши. К счастью, продолжалось это недолго. Сеня ответил, сказал «спасибо», положил трубку и обратился ко всем:

— Выходим, народ.

 

4

Инфернальные звуки, сливающиеся вместе и образующие зубодробительный диссонанс, были любимым музыкальным жанром Арсентия. Более всего он любил треки с ломаными, нечеткими ритмами, то ускоряющимися до неразборчивой каши, то, наоборот, замедляющиеся до едва уловимого рисунка. Именовалось все это безобразие «диссонанс-кором» или просто «ди-кором», и у Кирилла на сей счет имелось свое, особое мнение.

Перекосившаяся физиономия таксиста говорила о том, что он с Кириллом согласен. Арсентий же, как ни в чем не бывало, развернул смарт и приложил к уху, остановив, наконец, эту какофонию:

— Алло. О, спасибо, братан!

Водитель опять сморщился и неразборчиво процедил какое-то ругательство. Хотя, пора бы привыкнуть, не королевскую же семью будешь возить в микроавтобусе, где сиденья продавлены до такой степени, что пассажиры всерьез боятся стереть задницу об асфальт.

— Да мы в Дездемону едем, Макс, ты подтягивайся! Да, не слишком-то много. Геннадий с Манюней в последний момент свинтили — типа, позвонили им, малой расхныкался. Ага, и я так думаю. Ну что, будешь? Нет?! Эх… Ну, спасибо. Хорошо, в другой раз, звони. Бывай, Максим!

Едва Сеня положил трубку, как машина остановилась прямо напротив сияющего неоном входа, и водитель красноречивым и тяжелым взглядом посмотрел на Кирилла, резонно углядев в нем единственного вменяемого человека. А еще Кирилл сидел рядом, на переднем пассажирском. Остальные расположились сзади и всю короткую дорогу пили, грозя загадить пол, а сейчас начали юрко по одному выскакивать на улицу, оставляя заядлого трезвенника расплачиваться за них. С алкоголем в клуб не пускали, а оставлять початые емкости дома было, что называется, западло.

— Возьмите, — Кирилл протянул таксисту десятку купюрой и еще восемь мелочью. — Здесь чуть больше, я не ошибся. Спасибо.

Таксист, удивленный пусть скромными, но чаевыми, неопределенно кивнул, то ли в знак благодарности, то ли прощаясь, и был таков. Кирилл же поспешил за остальными — те успели добраться до входа.

Топтавшиеся на фейс-контроле охранники не шибко хотели работать. Просканировав вновь пришедших вальяжным взглядам, они вернулись к перекуру, и вот именинник сотоварищи заявился на танцпол.

Танцевать Кирилл решительно не умел и не любил, но, увидев, как две сотни распаренных и пьяных людей дергаются как попало под что попало (а то и под чем попало), без лишних сомнений присоединился. Присоединился, и сразу принялся наблюдать за всеми — такая уж у него натура, ничего не попишешь. Наверное, надо было учиться на социолога, сейчас бы сидел в большой Польше да строчил дурацкие статьи на манер британских ученых о, например, поколении дабл-ю или об интернет-зависимости.

Юра с Аллой первыми отбились от коллектива. Брутальный Юрий, совершая экономные, но вполне ритмичные движения, по мнению Аллы являлся мишенью номер один всех здешних дам. С другой стороны, назвать опасения беспочвенными было сложно — какая-то нескладная девчонка с короткой стрижкой постреливала в сторону Юры глазками, но супруга не собиралась подпускать к избраннику других самок. Она яростно вилась вокруг мужа, выдавая всю эротику, на какую была способна. В коротком платье и с слегка взлохмаченной копной волос Алла действительно выглядела эффектно, Кирилл даже задержал взгляд на мелькающих округлостях, но только на момент. После он взял себя в руки и начал глазеть дальше.

Настя, к удивлению Кирилла, уже вовсю обменивалась слюной с Егором. Не веря своему счастью, тот обвил немаленькую, в общем-то, партнершу, руками. Эти двое не очень и пытались танцевать, так, немного дергались раз в несколько секунд, но совершенно мимо кассы. Интересно было бы посмотреть на их рожи утром, если, конечно, дискотечный роман получит продолжение. Оба были вдребезги пьяны и охочи до теплого тела, и сейчас им было прекрасно.

Окончательно Кирилл опешил, когда спустя ровно одну песню сумел найти глазами в толпе кошатника Василия. Тот лихо зажигал с вполне себе гламурной девицей, ураганом ворвавшись в центр девичьего круга. В глазах Васи прыгали азартные огоньки, а сам он был настолько раскрепощен, что Кириллу сделалось не по себе. Черт подери, как же это все нашли себе занятие так быстро! И десяти минут не прошло! Даже этот задохлик, которого мама, наверное, все еще не выпускает из дома после десяти, зажигает на полную…

Так, а где же Сеня? А Сени поблизости не было. На зрение Кирилл никогда не жаловался, но обзор в этой пульсирующей полутьме, да еще усеянной потными тушками отдыхающих, был, прямо сказать, никудышный. Где-то в глубине мрачно прозвенел тревожный звоночек. Его звук перерастал в вой набата, и Кирилл, досадуя на всех и вся, пустился на поиски.

— Эй, Настасья, прости, что отвлекаю…

Кирилл постучал девушке по плечу, склонившись над ее ухом. Та вырвала язык из бездны страсти, отстранилась от слегка осоловевшего Егорки и непонимающе уставилась на Кирилла.

— Не видали Сеню? Он куда-то растворился…

— Хм, он вообще-то за выпивкой пошел, не хватило ему, видите ли, — озабоченно ответила Настя. — Но ты прав, уже должен был вернуться. Наверное, в баре очереди огромные. Я отсюда не вижу, бар на другом конце…

Поняв, что помощи извне не видать, Кирилл пошел сквозь толпу в указанном нетвердой рукой Насти направлении. Вот здесь приобретенная в секции бокса координация пригодилась, как нельзя лучше — едва ли не больше, чем на ринге. Он ловко и точно лавировал между динамичными, подвижными и непредсказуемыми препятствиями, одновременно шаря глазами по сторонам. Наконец, как раз возле самого бара он и нашел то, что искал. Более того, Кирилл успел как раз вовремя.

 

5

Возможно, вас когда-нибудь посещало странное ощущение при виде незнакомого человека. Вот он идет, смеется, стоит или говорит по телефону, а вы уже точно знаете, что совсем скоро с ним случится что-то нехорошее. Как правило, речь идет о физических увечьях разной степени тяжести. Вот и Кирилл отчаянно боролся с этим плохим предчувствием, видя, как высокий и широкоплечий парень танком прет сквозь танцпол, яростно расшвыривая всех и вся на своем пути.

Он был угрожающе огромен, и возмущенные таким поведением джентльмены, будучи отфутболенными в сторону, в порыве праведного гнева желали сатисфакции. Но, уперев взгляд в плавно удаляющуюся спину, похожую на гору Килиманджаро, резко передумывали и лишь метали вслед злобные искры, а то и отводили взгляд как ни в чем не бывало.

Так или иначе, этот гигант был обречен, над ним висела занесенная секира, готовая рухнуть и сделать свое дело в любой момент. Правда, Кирилл и подумать не мог, кто станет палачом.

Арсентий стоял рядом с какой-то блондинистой девушкой и, примирительно подняв в воздух ладони, пытался что-то втолковать ей. На лице Сени можно было прочесть и извинение, и непонимание, и страх. Он явно не мог взять в толк, за что на него нападают.

Девица и слушать ничего не желала, она поливала несчастного именинника последними словами, запросто перекрикивая музыку, и все порывалась отвесить ему пощечину. Когда Сеня ловил руку в полете, девка орала еще пуще — мол, он ей синяки оставляет, каждый из которых обойдется ему дороже, чем халупа, в которой Сеня живет.

Стоящая рядом подруга понимающе кивала, состряпав эпохально кислую мину, а еще одна приятельница, как только что заметил Кирилл, как раз-таки и вела громилу прямо на такого же высокого, но тщедушного и небоеспособного Арсентия. Вот стерва… Мелкая, как прыщ — такая, что на фоне кинг-конга ее даже и не видать — но свою миссию выполнила.

Еще не совсем понимая, что делает, Кирилл бросился вперед и в последний момент, все же толкнув какого-то заторможенного выпивоху, вписался между Сеней и Голиафом. Хм, а вблизи не такой уж он и большой, в росте и весе разрыв с Кириллом был не критичен. Все дело в ширине плеч и, пожалуй, в избыточной мышечной массе. Кирилл-то и сам не маленький, шесть футов с кепкой, но кто-то из них двоих, похоже, просто не вылезает из «качалки».

— Послушай, приятель, — начал Кирилл, твердо глядя в лицо пышущему гневом монстру, и с трудом удержался от неуместного смешка, рассмотрев его прическу — волосы, забранные в короткий хвостик на макушке, а остальная часть головы гладко выбрита. — Мой друг празднует День Рождения, он выпил лишнего, я сейчас его уведу…

— Захлопни поддувало, лапоть, и дерни отсюда.

Слишком высокий и звонкий для такого верзилы голос, а еще язык… Ну как же так, угораздило же сцепиться в этой дыре с поляком! Сеня, козлина, не мог грабли свои при себе попридержать?! Наверняка ведь тронул-таки девчонку, по заду погладил или попытался пристроиться в танце. Знаем, плавали, таких «пикаперов» в гадюшных клубах — как грязи.

Все вокруг устремили свои взоры на середину площадки, с любопытством ожидая стремительной кульминации и впечатляющей развязки. Боковым зрением Кирилл уловил два силуэта, приближающихся вразвалку — секьюрити. Уже зная, кого они объявят виновным, Кирилл решил еще раз попробовать разойтись с миром:

— Прости, пожалуйста. Что бы он ни сделал, — Кирилл кивком указал на Сеню, — случилось из-за перебора с алкоголем. Ну, у всех же бывает, а? Дай нам уйти, и мы здесь больше не появимся.

Здоровяк выслушал оправдательную речь Кирилла с вниманием, не пытаясь перебивать, однако ответом стала явная эскалация — толчок кулаком в грудь. Не слишком сильный, скорее, провоцирующий. Кирилл мог уйти и ответить, но решил этого не делать. Может, хоть теперь успокоится.

— Идем на улицу, — велел агрессор, дохнув алкоголем. Из ниоткуда рядом выросли еще два товарища, помельче, но такие же злые и пьяные. Они стояли молча, готовые, как цепные псы, ринуться в атаку по щелчку пальцев своего хозяина и, возможно, трусливо разбежаться после первых тумаков.

Отказаться от предложения не представлялось возможным, теперь это уже вопрос чести. Кирилл угрюмо кивнул и, схватив Арсентия за плечо, потащил за собой. Тройка конвоиров двинулась следом, предвкушая расправу. Вслед покидающим арену танцпола сторонам устремились встревоженные и заинтересованные взгляды всех, мимо кого проходила процессия.

 

6

Сверкающая неоном длинноволосая прелестница Дездемона кокетливо смотрела на разворачивающееся прямо перед ней действо. Такое она видела не раз, а сколько еще увидит — и не сосчитаешь.

Поляк, подбадриваемый и подстрекаемый друзьями и тремя разгоряченными спиртным спутницами, наминающими дешевых шлюх из придорожного борделя, вышел в центр импровизированного круга из групп поддержки противников и просто зевак. Даже жлоб-охранник с вытянутой конской рожей выбрался на крылечко, якобы просто покурить, но на деле-то, конечно, в надежде на зрелище. Но на какое зрелище рассчитывает этот шлепок майонезный, забывший, в чем должна заключаться его работа? Арсентий и секунды не выстоит.

Друзья Сени вышли с ним и Кириллом на пропахшую дождем улицу, которую совсем недавно покинули, и стояли тише воды, ниже травы, даром что друг к другу испуганно не прижимались. Погуляли, блин, на дне рождения друга. От всех за версту несло страхом и обреченностью, даже отправиться на казнь вслед за приятелем стоило им немалых усилий, что уж говорить о реальной поддержке. Но Кирилл не судил их, пусть посмотрят и сделают выводы.

В его сердце тоже закрался гадкий соблазн отступить и оставить бестолочь Сеню один на один с побоями и прилюдным унижением. Это самое мерзкое качество русского человека, с раболепной покорностью бросить ближнего и, сверкая пятками, умчаться в свою крайнюю хату, чтобы схорониться в подполе и благодарить судьбу за то, что бьют не тебя. Кирилл давил в себе это с самого детства, со школы, в которой он был в меньшинстве. Нет, он не допустит такого. Тем более за любым трусливым шакалом рано или поздно все равно приходят — это опять же стало ясно в школьные годы. Трусов не любят, сама жизнь их презирает и топчет, гарантируя им незавидный финал.

Растерянный Сеня сам не понял, как оказался в центре стихийно возникшей гладиаторской арены. Он неловко поднял руки, то ли делая примирительный жест, то ли примеряя стойку, на что его оппонент лишь усмехнулся и с грацией танка попер навстречу. Кирилл чуть-чуть не успел, а бил рассерженный поляк на поражение, в висок. Лишь чудом, из-за принятого алкоголя удар пришелся чуть ниже, в скулу, и поверженный, но оставшийся в сознании Арсентий неловко попятился. Его ноги подкосились и он в прямом смысле сел задом в лужу, расплескав вокруг мутную воду. Кто-то в толпе зашелся чавкающим смехом.

Стараясь держать себя в руках, Кирилл зашел сбоку и тройкой прямых по маршруту челюсть-печень-челюсть обработал верзилу. Тот оказался крепок, и, даром что сразу упал под градом снарядов, бодро перекатился и встал, еще более разъяренный. Все, теперь он пойдет до конца. Надо было сразу валить.

Толпа заохала и загудела, девушки-подстрекательницы пронзительно заорали, вдохновляя своих спутников на смертный бой. Это подействовало, и вместе с поднявшимся поляком на Кирилла пошли и приятели. Дело приняло совсем скверный оборот. Бить придется на поражение, вкладываясь в каждый выпад на полную и рискуя и своей жизнью, и жизнью этих подонков. Как там говорится — пусть лучше судят трое незнакомых людей, чем несут четверо лучших друзей. Лучший друг у Кирилла, правда, всего один, но тем он ценнее.

Завизжала Алла и обеими руками вцепилась в Юру, единственного из Сениной тусовки отважившегося вступиться. Видимо, ему тоже обрыдло постоянно смотреть, как одних соотечественников макают мордой в дерьмо под жалкое молчание или даже трусливое улюлюканье других.

Юра решительно отстранил жену и метнулся на самого низкорослого и щуплого спутника поляка. Между ними сходу завязалась борьба, и два тела покатились по подмокшему после недавнего дождя асфальту, громыхая костями и обмениваясь злыми, но не слишком сильными оплеухами.

Так, осталось двое. Главный прет в лоб, второй заходит сбоку. Кирилл безо всякой паники отшагнул чуть влево, на момент оставив оппонентов друг за другом, как в колонне пионеров. Этого момента хватило, чтобы еще раз обработать здорового, на сей раз по-взрослому. Глаза поляка налились кровью, казалось, они вот-вот лопнут и из них раскаленной лавой попрет густой, обжигающий гнев. Подсознательно Кирилл хотел закрыть эти кривые зеркала души как можно скорее.

Выбросив серию, он нарвался на неплохой встречный апперкот, мазнувший его по вспыхнувшему болью ухом, но размашистый хук с левой в самый низ челюсти и плотный прямой в «солнышко», наконец, окончательно остудил пыл нападавшего. Третий удар оказался лишним, поляк и так свалился со всего маху на бок, гулко шарахнув черепушкой об асфальт, и остался лежать без какого-либо движения

Стоило отдать должное его другу, тот, хоть и перетрухал, но не бросился наутек, сомнения на его счет оказались напрасны. Напротив, он подался навстречу и обрушил на Кирилла целую серию порывистых и сильных ударов. Ему не хватало только скорости, благодаря чему уходить от падающих бомб оказалось не так уж сложно. Кирилл заключил голову и корпус в жесткую «раму» из рук, вращаясь и наклоняясь в разные стороны, одновременно стараясь во время ухода не нарваться на удар ногой. Предплечья, возможно, останутся в синяках, но зато по голове практически ничего не попало.

Расчет оказался верен, противник вымахался и устал, а для Кирилла все это было не сложнее разминки, если отнять волнение. В любом случае, никакой мандраж не помешал ему стремительным джебом расквасить парню нос, после чего тот встал, как вкопанный. Он больше не хотел драться — схватился за подбитую сопатку одной рукой, выставил перед собой вторую, явно показывая, что признал поражение. Попадание пришлось в десятку, кровавая юшка тонкими ручейками заструилась по прижатым пальцам, и девушки завыли еще громче, теперь уже со смесью разочарования и бессильной злобы. Одна даже убежала прочь — возможно, опасалась за свою шкуру. Зря, Кирилл еще не дошел до той кондиции, когда оплеухи прилетают и дамам.

Отступив назад, Кирилл посмотрел в сторону, где Юра из последних сил отбивался от насевшего сверху победителя. Тот все пытался раздвинуть юрины руки, надеясь добраться кулаками до лица, но татуированный крепыш и не думал сдаваться. Он все пытался скинуть более легкого врага, то скручиваясь, то пытаясь встать на мостик, но тот вцепился аки клещ.

Не дожидаясь, чья в итоге возьмет, Кирилл спокойно приблизился и, прицелившись, не слишком сильно шлепнул друга громилы по уху основанием ладони. Тот скатился с Юры, а Юра, в свою очередь, завершать бой и не планировал. Он уже почти успел сам насесть сверху, что для щуплого означало верную погибель, когда Кирилл с усилием оторвал его от жертвы. Все было кончено.

Наконец, Кирилл сумел окинуть поле боя спокойным взглядом. Основной заводила так и лежал, не двигаясь, а осаженный тычком подпевала сидел рядом, все еще зажимая опухающий нос и другой рукой похлопывая здоровяка по щекам. Оставшиеся вдвоем подруги поляков тоже, наконец, бросились на помощь бессознательному другу. Одна даже приложила к уху изящный телефончик, и не требовалось ума, чтобы понять, куда она звонит. Сама ведь и устроила тут ристалище, курва! Вот ведь люди…

Звонил, кстати, и охранник, но Кирилл этого не видел — ему хватило девицы. Он подбежал к Сене, неуверенно стоящему после пропущенной подачи, и решительно потащил его прочь, еще не совсем понимая куда.

Пришлось оттолкнуть попытавшихся присоединиться Настю и Василия, не до них сейчас. Егор, скользкий поганец, уже куда-то смысля, а Юра с виноватым видом стоял и пыхтел, глядя, как жена Алла поглаживает его по слегка потрепанной голове и одновременно поливает виртуозными ругательствами. Сегодня их ждут незабываемые постельные приключения, если, конечно, легавые не заметут. Но не должны, они ж, как никак, тоже родители.

— Сеня, соберись! — прорычал Кирилл и дал другу легкий подзатыльник. — Делаем отсюда ноги, по-быстрому. Сейчас приедут по нашу душу — прилипнем всерьез и надолго. Там пить нельзя, Сеня, совсем. От слова «вообще»!

Последнее внушение возымело неожиданный эффект. Все еще контуженный Арсентий вдруг весь встрепенулся и дал невероятного стрекача, да так, что Кирилл еле поспевал за длинноногим приятелем. Клуб быстро отдалялся вместе с жертвами, друзьями Сени и толпой зевак, и только Дездемона грустно смотрела друзьям вслед глазами-лампочками, будто понимая, что жизнь их уже никогда не станет прежней.

 

7

Они бежали не меньше получаса, в самые тяжелые моменты переходя на быстрый шаг, но, едва завидев вдали мерцающие голубым огоньки или услышав сирену, сворачивали в ближайший темный переулок и с новыми силами продолжали свой бросок, корректируя маршрут на ходу.

Им здорово повезло, что Юго-Западный район оказался таким большим и несуразным, с кучей маленьких улочек и неожиданных поворотов, ведущих в не менее неожиданные места. Темные, почти не освещенные улицы пустовали — вся молодежь отмечала вечер пятницы в той же Дездемоне или другом ночном клубе, а старшее поколение восседало на диванах перед ультратонкими смартвизорами, поглощенная перипетиями реалити-шоу и дебильных сериалов.

Наконец, друзья присели на подъездное крыльцо возле дома с погасшими окнами. Здесь было тихо и имелось несколько путей для возможного отступления. Перерыв в любом случае назревал, пять минут не повредят — полиция здесь вряд ли объявится так скоро, да и сирены нигде не слышно.

— Какого же художника этот хрен забыл в Дездемоне? — запыхавшийся Арсентий задал этот вопрос в три подхода — не хватало дыхания. — Черт дери, это ж какой залет, Кирыч. Спасибо, брат, но теперь тебе крышка.

— Тебе тоже, — Кирилл не мог понять, почему его голос звучит так спокойно, даже отстраненно, словно он говорил о ком-то чужом, но не о себе и не об Арсентии. — Тут особо разбираться не будут, оба пойдем отдыхать. На полгода, в лучшем случае, за тяжкие телесные.

— А Юра?

— А что Юра? — Кирилл пожал плечами. — Мне он никто и, значит, плевать. Но поступил Юра по-людски. Если и получит от ментов, то разве что штраф и условку, он же молодой папаша, как-никак. А еще он как обидчик и не проходит, досталось ему, а не он кого-то побил, хоть сам драку затеял — видеонаблюдение подтвердит. Оно еще подтвердит и то, что на пшека я сам накинулся. Тебе бы, кстати, тоже сошло с рук, но та баба — а ты будь уверен — теперь тебя в насильники запишет. Как раз в зале камеры-то и бесполезны, с этим гребаным стробоскопом при желании углядеть можно что угодно, хоть третье пришествие.

— Как бы тебя в убийцы не записали, — горько, чуть не плача проканючил Сеня. — Тот тип ведь того, отъехал.

— Если помер — тогда все, — кивнул Кирилл, и внутри начало расползаться странное холодное чувство — надо же, он теперь, похоже, убийца. — Я еще и боксом занимаюсь, десятки выступлений на счету. Пожизненное. А там сгноят, и года не просижу.

— Кипучий случай, — Сеня обхватил голову руками, запустил пальцы под растрепанные патлы. — Какой же я мудак, Кирыч. Я ж нам жизни поломал, идиот такой.

— Слушай, заткнись, — Кирилл поморщился и несильно ткнул друга кулаком в плечо. — Считай, что заплатили цену за дружбу. Иначе тебя бы сейчас увозили в застегнутом мешке или, в лучшем случае, с пузырящимися слюнями и пустым взглядом, а того гада пожурили бы. Итог — тебя убил асфальт или бордюр, на который ты неосторожно налетел головой, поскользнувшись. Не знаешь, что ли, как это у них делается?

— Знаю, — пробурчал Сеня. — Суки, как же я их, оказывается, на самом деле ненавижу… Что делать-то будем?

— Надеяться, что твои друзья тоже успели слинять до приезда полиции. И по домам расходиться. Мне на работу с утра, служба поддержки не отдыхает, елки-палки. Это вы спите по субботам до обеда. А, ты ведь вроде не работаешь сейчас…

— Да какой по домам?! — в отчаянии всплеснул руками Сеня. — Кирилл, на нас охота настоящая начнется, понимаешь?

— Ты пьян, иди домой, — Кирилл встал. — Я вызываю такси, а ты шустри до своего блока и иди спать. Утром видно будет.

— А если домой придут?

— Тогда сопротивляйся и умри, — усмехнулся Кирилл. — Или не глупи и сдавайся. Надолго тебя не посадят. Если сейчас совсем пропасть — хуже будет. Наверное. Не знаю, в общем, утро вечера мудренее. Все, расходимся.

Через пять минут Кирилл уже ехал в потрепанном форде с наглухо разбитой подвеской, глядя сквозь давно не мытое стекло на глубоко ненавистный ему город, особенно уродливый ночью. Город, чужой с самого рождения. Вот бы свалить отсюда… В памяти закопошилось что-то из недавнего, но что именно? Эх, нет, не идет озарение. Пусть возвращается завтра.

 

8

Никто не пришел за ним ни ночью, ни утром. Как всегда, Кирилл проснулся без пятнадцати шесть, быстро размялся, перехватил два банана и бутерброд с маслом на завтрак и, подобрав портфель, зашагал на работу. Мать спала в соседней комнате, устало посапывая. В душе опять заворочалась дурацкая жалость, быстро уступив место более насущным тревогам.

Удивительно, что он вообще уснул — мысли ворочались в голове с шумом и гамом, налетая друг на друга и разбиваясь на бесчисленные фрагменты, острые, выскабливающие череп изнутри. То же самое началось и сейчас, стоило Кириллу выйти из дома.

На сей раз модная куртка была при нем, пригодившись не только для зарядки гаджета, но и, собственно, для защиты от пронизывающего ноябрьского ветра вперемешку с пакостным мелким дождем. Небо заволокло густой серостью, и Кирилл начал всерьез опасаться, что разучится видеть цвета. Да уж, погода просто идеально гармонировала с творящимся в голове бардаком.

Кирилл шел и думал, а затем ехал и думал. Он все взвешивал, решая, как же поступить, методично расчерчивая в голове подробный пошаговый план действий.

Раз не приехали ночью — значит, хреново копали. Раз хреново копали, значит, еще есть время для возможного побега и значит, что искать со всей тщательностью не будут. То, что рано или поздно заявятся домой и на работу — факт, обратное крайне маловероятно. Но, видимо, тот болван не откинул копыта и очухался, иначе вой бы стоял на все воеводство. Словом, время еще есть, совсем немного, правда.

— Всем привет! — поздоровался Кирилл с заспанными коллегами.

В окруженных темными тенями глазах зажглась надежда, а бледные лица расплылись в улыбке — пересменка! Еще пять минут, и можно делать ноги из надоевшего хуже горькой редки «аквариума». А вот вновь пришедшим, включая Кирилла, предстоит двенадцать часов горячего ада. Истеричные американские клиенты еще не уснули, активна и еле связывающая два слова по-английски Азия, и нетерпеливая Австралия, и норовящая обжулить Африка, да и без Латинской Америки, вечно не понимающей, в чем суть программы не обойдется…

Не прошло и минуты, как Кирилл уже заступил на пост. Сидевший рядом Марат с облегчением снял наушники, хитро улыбнулся и, напутственно похлопав Кирилла по плечу, направился к выходу, прощаясь и махая всем рукой. Следом за ним потянулись и остальные, включая еще одну соседку Кирилла Машу. С ней они начали работать здесь четыре года назад, и теперь являлись самыми опытными сотрудниками. Поэтому и работали в разные смены, будучи старшими каждый на своей.

Маша быстро собралась, сказала «пока» и тоже покинула офис — спешила к малышу, с которым сидел то муж, то бабушка. На местах остались свеженькие «дневники», как здесь называли несущих вахту с семи до семи.

— Добрый день, мэм, — на безукоризненном английском отозвался Кирилл. — Да, конечно, сейчас я проверю. Прошу Вас дать мне всего лишь пару секунд.

— Пара секунд прошло, — донесся нудный голос, и Кирилл сразу же представил вредную бабенку с крючковатым носом, держащую в руках таймер.

— Отлично, я как раз нашел причину, — Кирилл оставался предельно вежливым до конца, хотя еще в первый год работы в колл-центре ему казалось, что колодец любезности вычерпан до дна. Навсегда. Но нет, нашлись какие-то скрытые резервы, дающие ему теперь ежемесячную надбавку к жалованью в размере ста двадцати евро. — Все дело в том, что вы не оплатили аккаунт, мэм. К сожалению, когда наша система попыталась списать средства с вашей карты, банк-эмитент отклонил запрос, сославшись на недостаток средств.

В ответ ожидаемо начала сход лавина ледяного гнева, набирая скорость с каждым отчеканенным словом.

— На моем счету достаточно средств! Там хренова туча денег! Это какая-то ошибка, ваша ошибка!!! Что это за отношение?! Я пользуюсь вашим сервисом уже три года. Три! Года!!! А теперь мои письма не выходят, клиенты ждут, не получают информации! Из-за этих двадцати долларов я теряю двадцать тысяч, Вы понимаете?! Понимаете или нет?!

— Прошу Вас принять мои искренние извинения, мэм, — Кирилл был непробиваем, такого он наслушался на сто лет вперед. — Ваш запрос уже передан в отдел расчетов. Через час он начнет работу, и проблема будет решена. Мы еще раз свяжемся с банком и устраним неполадку.

— Я не могу ждать целый час! — надрывалась американка, а Кирилл отстраненно гадал, на кой ляд ей нужно было отправлять рассылку на ночь глядя — в ее городе уже двадцать три часа. Надо бы проверить ее профиль, вдруг рассылает что-то непотребное. Тогда можно будет с мстительным удовольствием заблокировать аккаунт, и пусть хоть все легкие себе выкричит.

— Я прекрасно понимаю вас, мэм, однако я сделал все, что в моей компетенции. Как только наш отдел расчетов сделает свое дело, я немедленно извещу вас по электронной почте и на Ваш мессенджер.

Женщина бросила трубку. Услышав частые гудки, Кирилл с облегчением откинулся на спинку стула. Еще трое таких же бедолаг уже беседовали с вечно недовольными клиентами, двое отстреливались в чатах, принимая на себя сразу по три собеседника, и пара оставалась на подхвате, коротая время за разговорами в тревожном ожидании наплыва психопатов.

Внезапно в кармане завибрировал телефон. Кирилл достал его — звонила мама. Он нервно встал из-за стола, перевел статус программы на «отошел» и, убедившись, что его подменили, поспешил на пока пустую и тихую кухню. Он еще не ответил, но уже догадывался, что услышанное лишит его последней надежды.

 

9

С работы пришлось срываться в аварийном режиме, оставив Севу за старшего. Тот, к счастью, и не пытался отнекиваться, как делал часто. Видимо, на лице у Кирилла все было написано. Главным наставлением сменщику было держать рот на замке перед начальством, сегодня отсутствующим. Кирилл знал, что сюда уже не вернется, но Севе солгал, сказав, что будет через пару часов. Даже сходу придумал что-то про больницу на площади Проклятых Солдат — мол, мать туда увезли с сердцем, вот и надо бежать. Он еще не знал, что его ждет дома, иначе состряпал бы другую отговорку.

Судьба задорно подмигнула Кириллу, как бы сообщая, что готова подыграть — впервые в жизни возле входа в офисный центр стояло такси, причем свободное. А уж как обрадовался таксист! Его заказ на самом подъезде отменили, а тут такая замена, да еще и ехать прилично.

— Даю двадцать, если поспешите, — Кирилл не мог скрывать волнения и зачем-то сразу положил деньги на приборную панель.

Таксист, пожилой коренастый дядька с огромным круглым носом, мгновенно оценил ситуацию и открывшиеся финансовые перспективы. Он лихо сорвался с места, и видавший виды темно-зеленый ауди начал юрко пробираться к цели окольными путями, иногда подрезая и поворачивая там, где этого делать было нельзя. Кирилл и представить себе не мог, что можно с такой скоростью перестраиваться в плотном и вязком потоке. Пожалуй, никогда раньше ему не доводилось ездить с таким асом. И, наверное, нескоро доведется.

Один раз навстречу промчались полицейские со включенной «люстрой» и оглушительной сиреной. Они появились из переулка, неожиданно, но таксист в последний момент притормозил и не стал поворачивать налево через сплошную. Забавно было бы, останови они сейчас водителя. Пассажира бы узнали моментально, и дальше только бежать по улицам, которые в этой округе, как назло, широкие и просторные. Пристрелят, как собаку.

Кирилл тяжело сглотнул слюну — он-то прекрасно понял, куда легавые так торопятся, но вот сообразил ли водитель? Вроде как нет.

— Что-то ты, парень, бел как мел, — покачал головой таксист, совершив, наконец, свой противозаконный маневр. — Совсем все плохо?

— Совсем, — сразу признался Кирилл. — И, боюсь, скоро станет еще хуже.

— Не убийца? — совершенно будничным тоном осведомился водитель и закурил, приопустив стекло.

— Нет, конечно! — выпалил Кирилл и даже отшатнулся.

— Тогда ладно. И это, деньжульки прибери свои, ни цента с тебя не возьму. Передумал я.

— Это еще почему?

— Потому, что помогать надо людям, — пояснил таксист, затянулся ядреной сигареткой и резко свернул вправо. — Сегодня я тебя выручу, а завтра кто-то выручит меня. Такие принципы, парень, такие вот у меня принципы.

Кирилл вжался в сиденье — этот автогонщик решил попытать счастья на одностороннем направлении, наверное, в расчете на то, что эта дорога почти всегда пустует. Повезло и на этот раз, ауди едва-едва выскочил на большую дорогу, как на «односторонку» подъехала сразу целая колонна разукрашенных авто. Эти праздновали свадьбу, и потому по гудкам их сигналов было непонятно, ругаются ли они на дерзкого таксиста или показывают, как рады за молодоженов.

— Топай, парень.

Ауди встала возле подъезда, как вкопанная, напоследок пискнув шинами об асфальт. Кирилл вскочил и попытался удрать, но властный окрик водителя остановил его.

— Деньги, блин, забери, меценат хренов. И это, удачи!

Кирилл слабо улыбнулся, снова смял и без того жеваные-пережеваные бумажки и побежал к подъезду. Недавно отремонтированный лифт за пару секунд довез его до шестнадцатого этажа, и вот Кирилл уже на площадке. Толкнул незапертую дверь, ввалился в коридор и остолбенел, потрясенный.

 

10

— Мам, ты чего?

Кирилл подошел к матери, сидящей прямо на полу и содрогающейся от рыданий. Она прижимала к лицу руки, держа между пальцев почти дотлевшую сигарету. Сколько она не курила? Да уже лет двенадцать, кажется. Дома уже и пепельницы не было, и окурки лежали в чайном блюдце.

— Что натворил, сын?

Она подняла на сына заплаканное лицо, Кирилл сел на колени рядом. Что же они сказали ей? Какие грехи на него повесили?

— Мама, я защищал Арсентия.

— Ты убил человека, — всхлипнула мама.

Кирилл только что заметил, что лицо ее почти сухое, просто опухшее. Плакала слишком долго, довела себя до нервного срыва, и слезы уже не бежали. Точнее, ее довели эти гады.

— Они сказали, что он умер? — глухо спросил Кирилл.

— Почти. Он в коме.

— М-да…

Кирилл сел рядом, обнял мать, та уткнулась лицом ему в плечо. Сквозь неплотно зашторенное окно в комнату прорывался лучик света, и под ним красиво серебрилась пыль, посверкивая. Солнце все же победило серость и ненадолго прорвалось, но радости это не прибавляло.

Кирилл и сам не заметил, как ушел куда-то далеко-далеко, приклеив свой остекленевший взгляд к этой пыли. Вернул его телефонный звонок. Сеня.

— Да.

— Попали мы, Киря, — Сеня был весь на измене, как и вчера. — Еле ушел по пожарной лестнице. Верь, не верь, но они мне дверь в квартире вынесли, но быстро вышли — видать, их отпугнул запах. Приехали, Киря, труба.

— Ага, давай пойдем и сдадимся. Всем станет лучше, — Кирилл нервно хохотнул, мама вздрогнула и отстранилась, встала и затушила сигарету все о том же белое блюдце. Уже пятую сигарету по счету.

— Не, ну а что еще делать-то?! — Арсентий, казалось, со страху вот-вот лопнет, и никакой полиции не надо — он сам себя со свету сживет этой глупой паникой.

— Снимать штаны и бегать! — неожиданно для себя рявкнул Кирилл. — Хватит ныть! Я уже понял — мне искать выход, пока ты рвешь на жопе волосы. Заткнись и посиди тихо, я скоро перезвоню!

Кирилл метнулся в свою комнату, выхватил лежащий на шкафу чемодан и распахнул его, а потом начал кидать внутрь все подряд — белье, носки, джинсы, футболки. В комнату вошла мама. Нет, не вошла, а вплыла, как призрак.

— Будешь бегать?

— Буду, — с упрямым отчаянием ответил Кирилл. — Хотят взять — пусть стреляют.

— Получается, оба умрем.

Кирилл резко обернулся. Мама странно улыбалась, и от мертвенного оскала по спине Кирилла замаршировали полчища мурашек. В ее руке был планшет с открытым электронным сообщением. Медицинский штамп на письме сверкал красным на бледном фоне письма. Хм, вроде она сдавала анализы месяца полтора назад. И ведь дело было в головной боли, простой головной боли — мигрени, или как ее там… А ждали так долго из-за большой очереди. Дешевая страховка, с ней по-другому не бывает…

— Что там, мам?

Пол начал уходить из-под ног.

— Мне осталось меньше года, Кирилл.

Сердце остановилось.

— Рак, у меня рак.

Свет померк и вдруг зажегся, в виде крохотной, но очень яркой лампочки где-то на пыльных задворках сознания. Вместе с выжигающей нутро болью вдруг пришло решение.

 

11

— Шансы есть?

— Какие шансы? — бесцветным голосом переспросила мама.

— Найти жизнь на Марсе, блин, — Кирилл чувствовал, что вот-вот перестанет себя контролировать и выкинет что-то несуразное, чем окончательное все похоронит. — Шансы на излечение, конечно!

Держись, Кирилл, не сходи с ума. Если голова холодная — тело теплое, если голова горячая — тело скоро остынет. Так говорит тренер, Владислав Петрович, и он за свои слова отвечает железно.

— У кого ж их нет, — лицо мамы, постаревшее на лет пятнадцать, пробороздила еще одна морщина в виде кривой невеселой улыбки. — Деньги, Кирилл…

— Я достану деньги. Сколько нужно?

— Тридцать тысяч. На первую операцию. Но это еще неточно, цифра из рекламного предложения — они его ко всем диагнозам прикрепляют. В понедельник иду к врачу, узнаю наверняка, но что толку-то… Кто мне кредит даст?

— Не переживай, пожалуйста, — почему-то после этих известий вернулась уверенность, а голос сделался прежним. В такой ситуации Кирилл просто не может сплоховать. — Я сейчас уеду, и не спрашивай, куда — все равно не скажу. Держись, живи как жила и жди. Клянусь, я свяжусь с тобой. И деньги будут. Я успею.

Время поджимало катастрофически. Казалось, что стены съезжаются, и что они уже близко, что совсем скоро схлопнутся, стиснут с двух сторон и все, конец, не вылезешь.

Кирилл нетерпеливо захлопнул кое-как собранный чемодан, вынул из кармана телефон, торопливо перешел в почтовый ящик и еще раз пробежал глазами по тому дурацкому спаму. Отправка в воскресенье, говорите? Отлично, день-то уж найдем где пересидеть. Даже если это самая недобросовестная фирма в мире, Кирилл выберет ее, но не тюрьму. Да хоть на урановые рудники, честное слово, или на плантации, хотя на те и так очередь желающих растянулась на километры — земля рожает все хуже и хуже, и плантаций становится меньше.

— Мам, ты меня поняла?

Ответом были молчаливый кивок и тоска в глазах. Поняла, да не поверила. Ничего, Кирилл не подведет. Раз уж придется теперь ужом вертеться, то выложится на полную. Кирилл ощутил покалывание азарта, которое даже можно было назвать приятным. Сломать хотите? Сам всех переломаю, всех в щепки размолочу!

Едва выйдя из лифта, Кирилл набрал номер из объявления. Из трубки донесся приятный женский голос. Говорили по-польски.

— Кадровое агентство «Сизиф», меня зовут Эва. Чем могу помочь?

— Добрый день! Получил вчера утром ваше сообщение, о работе. Было написано, что где-то далеко и надолго, но за хорошую зарплату… Так вот, это еще актуально?

— Да, актуально еще целых три часа, — жизнерадостно подтвердили на том конце.

— Как три часа? — остолбенел Кирилл. — Написано ведь — отправление в воскресенье.

— Видимо, наш сотрудник что-то напутал, когда публиковал объявление, — вздохнула Эва. — Простите, но на оформление осталось и того меньше — два часа максимум. Ждать вас?

— Ждите, конечно. Куда подъехать?

— На Солженицына, десять. Бизнес-центр «Экватор», второй этаж. Как на эскалаторе поднимитесь, сразу нашу вывеску увидите.

— Понял, лечу на всех парах, — заверил Кирилл. — Всего доброго.

— Ждем, — последовал лаконичный ответ, после чего звонок завершился.

Вызвав такси, Кирилл позвонил Сене. Почему-то ему не хотелось говорить место окончательной встречи по телефону, хоть это и смахивало на паранойю — уж если доберутся до архива разговоров, то и эту беседу с кадровиками увидят. Надо было с телефона матери звонить или вообще из автомата, но отчаяние дурманит так, что, думая о глобальном, напрочь забываешь о мелочах. К счастью, недалеко от Солженицына имеется одно местечко, которое можно описать так, что никто не поймет кроме тех, кто в курсе.

— Да, Киря! Как там?

Кирилл проигнорировал странно заданный вопрос и сходу бросил указание:

— Бери такси и вещи, хотя бы небольшую сумку дорожную. Ничего не спрашивай, просто делай то, что я говорю. Встречаемся возле того места, где тебя Ирка бросила. Узнал?

— Да, — как-то тускло ответил Сеня — наверное, вспомнил, как лихо обошлась с ним рыжеволосая плутовка. — Через сколько?

— Сразу, как подъедешь. Я свое такси от подъезда вижу, так что, считай, что я уже в пути. Не опоздай, времени у нас в обрез.

— Понял. Бегу.

— До встречи.

Кирилл быстренько пристроил чемодан в багажнике, уселся на заднее сиденье и, бросив «на перекресток Абрахама и Шаца, пожалуйста», с головой погрузился в смартфон. Машина, марку которой Кирилл даже и не посмотрел, выбралась из двора и начала свой путь к центру города. Мама стояла у окна и курила, провожая удаляющееся авто взглядом. У нее опять болела голова.

 

12

Выйдя из такси, Кирилл подумал, что в центре города с этим чемоданом он вполне может смотреться подозрительно. Увы, поделать с этим ничего было нельзя. Оставалось только стараться не отсвечивать, ждать Арсентия в сторонке, в тени.

Прохожих здесь было пруд пруди, и они, в общем-то, обеспечивали неплохое прикрытие со стороны дороги, где частенько проезжали патрули. Кирилл изо всех сил старался пореже вынимать смартфон и убирать его в карман, равно как и озираться, но натянутые как тетива монгольского лука нервы не обманешь. Было очень сложно вот так сходу приспособиться к холодной неприветливой степи, куда пинком под зад вылетел из теплого родного болота.

О, а вот и Сеня, приехал на новеньком мерседесе и, как это ни парадоксально, не опоздал. На костлявом плече спортивная сумка, набитая почти до потери своей изначальной формы. Идет, улыбается, на лице читается облегчение — радуется, что не ему пришлось искать решение. Только он еще сам не знает, что Кирилл задумал, но все равно зубы сушит, балбес.

— Здорово, отойдем.

Просьба Сени немного озадачила Кирилла, но он послушно последовал за другом в переулок, катя сумку по неровному бордюрному камню, отчего колесики мелко и противно дребезжали. Арсентий остановился, повернулся и, внезапно округлив глаза, с ужасом в голосе вопросил:

— Ты знаешь, кого успокоил?

— Э-э… Нет, — Кирилл пожал плечами — он и вправду не знал.

— Сына нашего дорожника, — мрачно произнес Сеня. — Тот в коме. Только что по радио говорили, что вроде как должен очухаться на днях. Ищут виновника. Почему-то твое имя не назвали.

— Да? Ну, и слава Богу. А твое?

— Нет, конечно. Не я ж ему башку проломил.

— А, точно, это ведь мое хобби. Будешь ныть — и тебе проломлю. Идем. У нас буквально час остался. Мы в любом случае подозреваемые, и они уже все о нас знают.

— А куда путь-то держим? — Арсентий, даром что длинноногий, еле поспевал за набравшим скорость Кириллом, который к тому же ловко маневрировал с волочащимся рядом чемоданом в людском потоке.

— В конторку одну, набирают в темпе вальса народ на вахту. Сегодня — последний день, через пару часов выезд. Говорят, далеко и надолго.

— Да? — как-то недоверчиво переспросил Сеня. — А далеко — это в пределах ЕС? Если так, то нас в момент выдадут.

— Попробовать все равно стоит, — Кирилл чувствовал, что последние запасы спокойствия догорают. Все начинало раздражать, казалось, что эти попытки убежать напоминают трепыхания уже пойманной рыбы в сетях. Но иногда эта самая рыба сети прогрызает и улепетывает, оставляя рыбака с носом. — Думаю, что лучше поработать забесплатно на какого-нибудь самодура в не самом приятном уголке мира, чем гнить за решеткой. Потом суматоха уляжется, и вернемся.

Возражать Сеня благоразумно не стал. Уж кем-кем, но идиотом он не был, и внутренне со сказанным Кириллом согласился.

Торговый центр Экватор красотой не блистал, даром что находился почти в центре. Просто он был одним из первых атрибутов новой эпохи с новыми хозяевами, и сейчас уже доживал свой век. Эти коробки возводили быстро, но на долгий срок службы они рассчитаны не были, так что капремонтов Экватор перенес немало. И даже после всех них он выглядел непрезентабельно, бедновато и грязновато.

Поднявшись на нужный этаж по шустрому эскалатору, Кирилл задержался на площадке и завертел головой в поисках нужного направления. Охранник, до этого праздно прохаживающийся между отделами, почему-то решил задержать на нем взгляд. Вернее, на чемодане. Кирилл мысленно чертыхнулся и просто пошел вперед с таким видом, как будто точно знает, куда ему нужно. Когда к нему подъехал, дребезжа колесиками, робот-промоутер, Кирилл напустил на лицо выражение крайнего раздражения, но флаер все-таки взял.

Сеня старался не отставать. Поглазев на друзей секунду-другую, охранник переключился на длинноногую красотку в стильном серебристом плаще.

— О, вот оно, — сказал ему Кирилл, заметив вывеску с каким-то бородатым мужиком, устало опершимся о валун.

Агентство по трудоустройству Сизиф располагалось между отделом с женской обувью и зоомагазином. Говорят начистоту, агентством это было назвать непросто — микроскопическая комнатенка три на три, где с трудом умещались четверо сотрудников за столами с компьютерами и да дверь, ведущая, как выяснилось позже, в еще меньшую каморку. Едва ступив внутрь, друзья очутились буквально посередине помещения.

Все четверо работников — два парня и две девушки — оторвали головы от мониторов, скользнули взглядами по визитерам и натянули на лица дежурные улыбки.

— О, наверное, я с вами по телефону говорила! — заявила одна из девушек, с симпатичным лицом и чуть длинноватым носом. У нее был интересный разрез глаз и ровная линия тонких губ, на плечи спадали прямые светлые волосы — все, как у женского идеала, давно поселившегося в голове Кирилла.

— Эва? — на всякий случай уточнил он.

— Да, все верно, пройдемте в кабинет, немного пообщаемся.

Девушка встала, подошла к двери, замеченной Кириллом сразу при входе, вошла в следующее помещение и оставила створку распахнутой, как бы приглашая друзей проследовать за ней.

Пропустив вперед Арсентия, Кирилл мягко закрыл дверь. Эва уже уселась за большой стол с компьютером и несколькими знакомыми устройствами: сканер личности, сборщик отпечаток, сканер сетчатки, и многое другое.

— Присаживайтесь, ребята, — Эва улыбалась как будто искренне, по-доброму, никакой показухи. — И приготовьте, пожалуйста, ваши удостоверения личности.

 

13

Кабинет принадлежал не Эве. Здесь время от времени посиживал начальник этой небольшой конторки из серии «Рога и Копыта» или ООО «Вектор». Он хотел казаться солидным и серьезным, прикупил симпатичную и недешевую картину, но забыл об отклеивающихся у потолка обоях и даже банально о том, что эта комната годится на роль кухни или гардеробной, но никак не на роль кабинета. Что же это за место? Наверное, из таких, куда Кирилл еще вчера бы и ступить отказался.

Безо всяких вопросов Эва отдала карточку Сене, тот кивнул, убрал ее в карман и чуть расслабился. Кирилл решил, что, раз в виртуальном банке у личности Арсентия еще не стоит графа «В розыске», то и ему бояться нечего. Но отчего-то его ай-ди проверяли дольше. Машинка пикала, жужжала, иногда мелко подрагивала, а Эва, глядя в монитор, пару раз нахмурилась. Один раз ее рука даже скользнула под стол, и Кирилл чуть в окно не сиганул от страха — думал, девушка решила нажать «тревожную» кнопку. Но она лишь расправила чуть смявшуюся юбку и вернула руку на стол.

— Держите, все хорошо, — с улыбкой она протянула карту Кириллу.

Принимая документ, он на миг вцепился во взгляд Эвы своим взглядом, и ему показалось, словно что-то тут нечисто. Но растерянность не позволяла принять какого-то решения, скорее наоборот, она заставляла вести себя пассивно и ждать, что скажет рекрутер.

— Как давно вы безработный, Арсентий? — девушка не заставила себя ждать.

— Полтора года. Официально безработный. Но иногда я прирабатываю то там, то сям.

Деликатно проигнорировав уточнения Сени, девушка продолжила беседу.

— А вы, Кирилл, я вижу, трудоустроены, — и снова между строк сквозит какой-то странный холодок. Может, девка время тянет?

— Вообще-то уже нет, — Кирилл сам удивился тому, насколько быстро родился ответ. — Уволился сегодня, по обоюдному согласию с шефом. Наверное, в системе еще не отобразилось, это было буквально пару часов назад. Я ведь собирался прийти завтра, помните? Чтобы уж наверняка…

— Да, правда… Припоминаю… Что ж, вполне может быть и проблема с системой, все же выходные… — Эва пожала плечами. — Вы меня еще раз извините и за то, что дату указали неправильную, и за расспросы. Я просто должна быть уверена, что вы ни от чего не бежите, обращаясь к нам.

Девчонка — или непревзойденный психолог, или просто бьет наудачу. Произнося последние слова, она посмотрела Кириллу прямо в лицо, отвечая на его предыдущий выпад. Кирилл продолжал добродушно улыбаться и смотреть в ответ, не отводя глаз. Сеня же наслаждался покоем, его никто особенно и не проверял.

— Скажите, пожалуйста, у вас нет каких-то хронических проблем со здоровьем? Ваши медкарты чистые, но граждане нередко занимаются самолечением, не фиксируют заболевания у врачей…

— Я занимаюсь боксом, выступаю, — ответил Кирилл, пока задумавшийся Арсентий, что называется, тупил. — Здоровье крепкое, никогда ни на что не жаловался.

— Да у меня так же, — с уверенностью кивнул Сеня. — Труда не боюсь.

— Это замечательно, — Эва совсем разулыбалась, и даже в глазах лед растаял, вместе с подозрениями. — Работа, которую мы предлагаем — весьма специфическая. И достаточно, сказать честно, сложная. Но никто из тех, кто уехал, решил остаться подольше или вернулся назад, еще не пожалел. Позвольте только задать вам последний вопрос — почему вы решили ехать так спонтанно? Если, конечно, вы можете мне ответить.

— Можем, конечно… — Сеня, бестолочь, потянул было лямку на себя, но быстро замялся, и пришлось вступать Кириллу.

— Да мы давненько хотели уже куда-то сорваться. Мир посмотреть, например, а заодно и денег заработать. А еще, — он понизил голос, без капли притворства придав ему трагической интонации, — сегодня я узнал, что у моей матери рак. Операция дорогая. Так что, скрывать не стану, главная моя мотивация — финансовая.

— А я устал сидеть без работы, — нашелся, наконец, Арсентий. — Хочу славно потрудиться, подкопить деньжат и еще потом пару лет бездельничать. Просто люблю жить.

Эва внимательно выслушала обоих, затем вытащила из ящика стола два пустых и прозрачных файла и включила их. Выбрала нужную папку, и перед Сеней с Кириллом предстал прокручиваемый договор, хорошо знакомый любому, кто хоть раз устраивался на работу.

— Ну, джентльмены, — Эва перешла к таким торжественным интонациям, точно собиралась объявить Нобелевского лауреата, — а сейчас я расскажу вам, что вас ожидает!

 

14

— Сразу предупреждаю, что всей информации я дать вам не могу — не имею права, поскольку речь идет о корпоративной тайне. Вам не нужно бояться обмана или подвоха, как раз-таки ничего такого здесь нет. Работа предстоит в основном физическая, с полным обучением на месте, если оно необходимо. Чаще всего мужчины работают техниками, разнорабочими, грузчиками, ремонтниками, монтажниками и так далее, девушек же, как правило, определяют в администрацию, столовую и на уборку территории. Должна сказать вам одно, — Эва набрала в легкие воздух и продолжила садить по Сене и Кириллу пулеметной очередью слов. Говорила она, справедливости ради, разборчиво, и с пониманием проблем не возникало. — Работа предстоит на крайне удаленном объекте. Это — другая планета. Для вас, наверное, не новость, что частные компании активно ведут работу в различных звездных системах?

— Нет, конечно, кто же этого не знает, — ухмыльнулся Кирилл.

И вправду, спустя сорок три года после подарка с небес люди побывали уже в нескольких десятках миров. Правда, лишь три или четыре используются в целях науки и промышленности, остальные в силу нехватки средств и отсутствия конкретных выгод временно забросили. Да и наборы добровольцев Кирилл тоже очень хорошо помнил, даже реклама была по телевизору. И если раньше народ ломился в ставшие теперь, мягко говоря, другими Францию, Германию и Швецию, то теперь многие душу бы продали за место в шахте на какой-нибудь далекой планете. Их так и звали — «шахтеры», в честь первых четырехсот рабочих, улетевших в бесконечно далекую для понимания Альфа Центавру… Но какие были деньжищи! И ведь все вернулись, все до единого! А сейчас уже не только на шахтах работают. Появились целые поселения и даже городки, где найдется место самым разным специалистам.

— Вот и у нашего заказчика есть проект. Нам поручено найти молодых людей без хронических заболеваний, вредных привычек и криминальных записей. Вы, кажется, подходите.

На «вредных привычках» Сеня чуть потупил взор, Кирилл же весь обратился в слух. Он привык впитывать все детали, особенно когда речь идет о чем-то очень важном. Напряжение немного спало, стало ясно, что арестовывать их здесь никто не станет.

— На этой планете в данный момент ведется освоение территории, оценка природных ресурсов, разведка… Словом, вы попадете туда в весьма интересное время. Первый этап уже завершается, планету открыли два года с небольшим назад, и сейчас нужно много, очень много рабочих рук. Скажу вам так — в мире, о котором идет речь, планируется организовать колоссальный по своим масштабам парк развлечений с отдельным космодромом, который, к слову, уже готов принимать космические суда. Посещение будет доступно самому широкому кругу лиц с доходом от среднего.

— А как хоть называется эта планета? — полюбопытствовал Сеня, опередив Кирилла.

— К сожалению, это — секретная информация. К большему сожалению, я ею тоже не располагаю. Вверенные мне данные весьма скудные, однако я могу гарантировать вам, что в договоре прописано четко и ясно количество рабочего времени и оплата труда. Сорок часов в неделю и одиннадцать тысяч евро нетто в виде ежемесячного оклада. Возможны и премии, но это уже на усмотрение руководителя на месте. Основной договор вы заключите с работодателем, у нас же вам лишь нужно подписать документ, подтверждающий ваше согласие на поездку с целью получения инструкций и, конечно, полное понимание сказанного мной. Также в документе, который вы здесь подпишете, есть пункт, что после финального инструктажа с начальником группы в Волгограде вы не обязаны отправляться на эту планету и имеете право отказаться, однако обратный проезд до Крулевца вам уже не компенсируют.

При названной цифре у Сени аж запершило в горле. Он краснел, пыжился, тужился, но все же не сдержался и закашлялся, пропустив мимо ушей все то, за что Кирилл с жадным любопытством уцепился.

— Вы сказали Волгоград? А почему туда?

— Там есть космодром, который арендуют частные предприятия — в России это дешевле, чем в Европе или Америке. В том числе и ваш будущий работодатель, компания Гроско.

— Гроско?.. — Кирилл опешил.

Надо же, он вот-вот поставит закорючку и станет сотрудником крупнейшей корпорации на планете. Сколько там человек работает? Девять миллионов? Десять? Как минимум втрое больше, чем в американском Министерстве Обороны…

— Да, именно так, — на сей раз улыбка Эвы носила снисходительный характер. — Это я вам сообщить могу.

Так приличные девушки из благополучных семей улыбаются темным жителям окраин, зачастую хорошим, но скромным, наивным и оттого невыносимым.

— Гроско специально ищут работников для подобных миссий в простых кадровых агентствах, как наше. Время поиска желающих с помощью СМИ прошло, так как приходилось отсеивать много, скажем так, неблагонадежных соискателей, кто едет с какими угодно целями кроме работы. Итак, отправление будет с Восточной станции, не с центрального вокзала. Поезд отойдет в тринадцать часов. То есть времени у нас, что называется, в обрез. Вот, посмотрите на этот пункт, дабы развеять последние сомнения.

Девушка прикоснулась ручкой к одному из первых параграфов договора, и блок текста подсветился желтым фоном. Там было черным по белому написано, что после получения окончательных инструкций сотрудник может без каких-либо последствий разорвать договор, после чего в течение двух суток покинуть территорию Российской Федерации.

— Подписываете? — просто спросила Эва.

Кирилл переглянулся с Сеней, вздохнул, будто ставил многомилионное состояние на черное в подвальном казино, взял ручку и оставил росчерк, тотчас заискрившийся синим. Сеня повторил его действие. Эва просияла.

Она встала из-за стола и по очереди пожала друзьям руки. Солидная комиссия от Гроско уже практически лежала у нее в кармане. То есть, у ее шефа.

— Молодцы, что явились с сумками. Идемте, я дам вам билеты и вызову такси.

 

15

Вместо оживленного, полного суеты вокзала Эва отправила ребят на Восточную станцию. Здесь будто буря пронеслась, кроме шуршащих по асфальту пакетов и листьев, гонимых ветром — ни шелеста, ни шороха. Оно и не удивительно — в Россию теперь приходилось делать визу, а в Китай отсюда на поездах ездили нечасто. Потому и обособили восточное направление, оставив на главном вокзале только поезда, идущие на юг, запад и, если уж приспичило на восток, то не дальше Вильнюса. Если кому нужна угрюмая Россия или непредсказуемая Украина с загадочной Беларусью — пожалуйте сюда.

Сама станция представляла собой прямоугольную бетонную платформу с коротким козырьком да рядом деревянных лавок. Вдалеке еще белел киоск с билетами, сейчас, кажется, закрытый. Они что, вдвоем поедут?

— Никогда здесь не бывал, — признался Арсентий. — Когда лет шесть было, ездил с матерью в Калугу, но тогда с Центрального поезда ходили. Эх, помню, пацаны тамошние такие вещи рассказывали… Некоторые аж до Москвы доходили, а уж там что творится…

— Да ничего там не творится, — поморщился Кирилл. — Плоская пустыня с пучками сорняков. Хотя, я думаю, спустя тридцать семь лет там уже побольше растительности. И, да, я здесь тоже никогда не был.

Завязавшийся было разговор умолк, каждый погрузился в свои думы. Шалопутный Сеня, без задней мысли подкинувший весьма непростую тему для размышления, сейчас, небось, воображал себя с длинноногой блондинкой на балкончике собственной виллы. А Кирилл все пытался себе представить Москву сейчас и тогда. Он хотел думать о таинственной планете, ожидающей их в скором времени, но совершенно не мог себе ее представить, и мозг переключился на нечто более близкое и знакомое.

Кирилл видел несколько российских довоенных фильмов, большинство из них оставляло скомканное ощущение, смесь недоверия и удивления, но сам антураж ему нравился. Суета, красивый шумный город, бесчисленные возможности для всех, кто хоть немного умеет искать… Таких мегаполисов в мире навалом — Нью-Йорк, Лондон, Рио-де-Жанейро, Чикаго, наконец, но в Москве (так казалось Кириллу) имелось что-то особое, присущее только странной России десятых и двадцатых годов.

Хотя все это рассуждения о том, чего Кирилл при всем желании не мог застать. И с каждой новой минутой он приходил к выводу, что романтический ореол растерзанной столицы связан прежде всего с ее трагичной смертью.

Вопреки воле Кирилл представил себе погожий августовский вечер, на часах семь пятнадцать. Солнце уже не висит чуть не до полуночи, а готовится через пару часов незаметно соскользнуть за массивные многоэтажки. По широким проспектам люди мчат домой на машинах, образуя пробки и проклиная всех и вся. А десятками метров ниже направляются по привычному маршруту пассажиры метро, более мобильные, но и более помятые и злые. Кто-то у кого-то украл в толкучке телефон, кто-то кого-то потрогал за интимное место, кто-то на ком-то уснул, не заметив…

А потом — раз, и все. Несколько черных точек на небе, оказавшихся невидимыми для ПВО летательными аппаратами, в продлившейся не больше пары минут борьбе одерживают безоговорочную победу. Но то ли везение, то ли какие-то остававшиеся до часа Икс в тайне военные наработки позволяют русским нанести противнику урон. А глава государства между тем на всех парах эвакуируется, да не успевает. Никто не успевает. Ни произнести слов любви, ни сходить в туалет, ни переключить песню в плеере.

С другой стороны, гуманная смерть. Вспышка, обуявшее все вокруг неземное пламя и бесконечная прохладная тишина. Мозг даже не успел принять сигнал от органов чувств, разуму не дали времени ничего обработать, его просто вмиг спустили в ничто, как в унитаз смыли.

«— Ну и сравнения», — подумал Кирилл. — «Устал, видимо. Нервы ни к черту».

Вырвавшись из сонного круга мыслей, Кирилл огляделся и приятно удивился. В их с Сеней полку прибыло. Около двух десятков человек мелкими группками рассредоточились по скамейкам, и еще как минимум столько же были на подходе, покидая такси и машины знакомых, согласившихся подвезти.

Публика попалась самая разнородная — семьи с детьми, старики, отдельные представители молодежи, немного обособленно стоящих с журналом или компьютером людей среднего возраста… Интересно, надо же. Одни они все-таки не поедут, а то в голову Кирилла уже закралась параноидальная мысль — а что, если поезд отменят? И они останутся здесь? Тогда-то как поступить? Разве что бежать в Литву и оттуда в Беларусь, но границу-то ведь стерегут будь здоров, а база данных одна на весь Евросоюз, о его нарушении знают теперь и в Порто, и в Каунасе, и даже, прости Господи, в Нарве…

— Вставай, оболтус, — Кирилл, утомленный бездельем, несильно пнул Арсентия в бок носком. — Поезд уже подходит, а ты все дрыхнешь.

Вот так всегда. Как прижмет, так Сеня сходит с ума от страха и сводит остальных, а потом, как только кто-то — Кирилл, например — вытаскивает обоих за шиворот, расслабляется и ведет себя непринужденно, отдыхает, может даже вздремнуть. Засранец, одним словом.

Изящный обтекаемый электропоезд с составом из всего трех вагонов подкрался почти бесшумно, и так же, без единого звука, остановился напротив платформы. На поезде красовался логотип РЖД, три алые буквы на белом фоне.

Народ синхронно похватал свои пожитки и выстроился в очереди у вагонов. Кирилл с Сеней встали в хвост, толкаться ни с кем не хотелось, место на билете было четко прописано. Улыбчивые проводники, облаченные в красно-белую форму, поприветствовали пассажиров и начали посадку.

Очередь тронулась и начала быстро сокращаться, а у Кирилла в душе взметнулось странное, смутное чувство, крепнущее по мере приближения к входу в вагон — он ехал домой, где никогда не был.

 

16

Они очутились в удобном двухместном вагоне — две опускающиеся полки-кровати, две розетки в стене, небольшой встроенный телевизор и приятная глазу бежевая обивка на стенах. Надо же, начало неплохое.

— А что, симпатично здесь, — подтвердил мысли Кирилла Арсентий, закончив беглый осмотр. — Нам вот говорили, что здесь даже окна не открываются. Ну да, чего их открывать, если тут кондер имеется?

Кирилл хотел было что-то ответить, но его прервал мелодичный женский голос, плавно полившийся из динамиков в потоке.

— Уважаемые пассажиры, благодарим вас за то, что вы выбрали Российские Железные Дороги. Наш поезд проследует по маршруту Крулевец — Сочи с остановками в Каунасе, Вильнюсе, Минске, Смоленске, Калуге, Рязани, Тамбове, Волгограде, Ростове-на-Дону, Краснодаре и Сочи. Время пути составит четырнадцать часов тридцать две минуты. Средняя скорость в пути — двести двадцать километров в час.

Через час вам будет подан горячий обед. Также к вашим услугам вагон-ресторан — он последний в составе. Желаем вам счастливого пути!

Двести двадцать в час… Не так уж и быстро, по Европе поезда летают в полтора раза быстрее, как минимум, а есть еще и гиперзвуковые составы… Ну, что есть, то есть, да и комфортно здесь вроде, а на меньшей скорости хоть что-то видно будет за окном, до темноты время еще есть. Кирилл глянул на часы — полпервого. В Волгограде, следовательно, друзья будут ночью. Кстати, кажется, с Россией есть какая-то разница во времени…

— А я ведь кроме школьной экскурсии в Берлин больше никуда не ездил, — сказал Арсентий, жадно начав вглядываться за окно, едва поезд мягко тронулся. Казалось, за ближайшим же поворотом он надеется узреть величественный Эрмитаж, пронзающую небо Останкинскую телебашню или, на худой конец, рощицу грустных и тонких русских березок. — Ну, про Калугу я уже рассказывал.

— В Берлине было классно. Я еще с Олькой мотался в Париж, но не впечатлило, если честно. Мечеть, конечно, огромная, но никаких особых красот я в ней не увидел, а народ там злой какой-то…

В купе постучались. Кирилл коснулся сенсорного датчика, и дверь мягко отползла в сторону. Внутрь ступил проводник, высокий худощавый парень с короткой стрижкой м умным, чуть ироничным лицом. Форма у проводника была чуть старомодная, что лишь добавляло шарма, разве что логотип компании не обязательно было делать таким огромным.

— Можно ваши документы? — спросил он.

Друзья переглянулись и протянули карточки. Проводник провел их перед прицепленным к предплечью сканером и вернул документы владельцам. Посмотрел на монитор.

— На вас оформлены универсальные транзитные визы, действующие только в Волгограде и только двадцать четыре часа после прибытия поезда. Пожалуйста, не покидайте состав на других остановках на территории Российской Федерации, даже временно, даже сбегать в магазин за водой — это будет рассмотрено как нарушение закона.

— Спасибо, мы поняли, — честно ответил Кирилл. В его планы подобные маневры однозначно не входили, не хватало еще в России дров наломать. Куда бежать тогда? До Камбоджи на поезде не доедешь.

— Что ж, тогда желаю вам приятной дороги. При возникновении вопросов, пожалуйста, обращайтесь ко мне в первое купе.

Проводник вышел, и друзья, наконец, расслабились. Надо же, как им интересно визы оформили — какие-то универсальные, что бы это значило? Да пусть хоть что значит, только бы впустили.

— Как чудно получилось — вчера вечером ехал к тебе на день рождения, а сейчас, полдня спустя, катим в Россию, — немного ошарашенно произнес Кирилл и потер лицо, будто пытался проснуться. — Ты вот вообще думал, что в ближайшее время поедешь на восток? Тем более так, с бухты-барахты?

— Не-а, — помотал головой Сеня. — Какой там, деньги-то я ведь не печатаю. Дорого, далеко, долго… Хотя я иногда жалею, что старики мои после всей этой заварухи не уехали восвояси, а остались здесь.

— А кто уехал-то? Единицы. И правильно. Страну разбомбили, раздербанили на куски, кто в своем уме туда поедет? Там же такое творилось! У нас тут по сравнению с тем бардаком был просто санаторий.

У Кирилла зазвонил телефон. Ого, сам шеф звонит! Сева, выходит, не выдержал и «стукнул», а ведь и сам мог набрать…

— Да, Михал, привет.

— Кирилл, ты в курсе, что у тебя смена идет? — вкрадчиво поинтересовался начальник — такая интонация сулила большую бурю. — А еще на компьютере вирус поймал и не почистил.

И правда, о вирусе Кирилл начисто забыл. Он планировал удалить его к вечеру, когда наступит небольшое облегчение ввиду того, что страны с самыми многочисленными клиентами благополучно заснут.

— В курсе, но, в общем-то, можешь засунуть компьютер с вирусом вместе себе прямо в жопу, — Кирилл не выдержал и расплылся в довольной ухмылке — одна мечта нежданно-негаданно сбылась. — Хотя, пожалуй, никакой вирус не возьмет такую скотину, как ты. Увольняй по статье и перечисляй заработанное на карту. Счастливо! Ах, да, и мамаше своей привет передай — я у нее на тумбочке часы оставил, занесешь завтра на работу и передашь ребятам.

Кирилл не успел договорить, огорошенный такой отповедью начальник бросил трубку после упоминания матери. Арсентий изумленно вылупился на друга, всегда сдержанного и вежливого. Кирилл и сейчас-то говорил спокойно и взвешенно, что сбивало с толку.

— Сеня, выключи-ка трубку свою. Еще не хватало, чтоб нас по ней вести начали. Выключи, выключи. Маме из таксофона позвонишь. А я свою вообще, чтоб ее, выкину.

С помощью еще одного сенсорного датчика Кирилл немного опустил стекло, вышвырнул телефон и вновь закрыл, чтобы не мешать работать климат-контролю. Сеня, поколебавшись, отключил телефон, а затем, под испытующим взглядом друга, вздохнул и тоже выбросил дорогущий девайс в окно.

— Открываются! — воскликнул Кирилл и зашелся полным облегчения смехом.

Сеня неуверенно загоготал за компанию, но быстро иссяк. В его взгляде читалась печаль — он столько копил на этот новомодный смартфон с фруктовой эмблемкой, сшибая деньги со случайных заработков… Кириллу же, наоборот, стало легко и хорошо, как границу провел между гадким старым и неизвестным новым, подвел некую черту. Он с радостным предвкушением понял, что они ступили на долгую и интересную дорогу, и пока совершенно неизвестно, куда она выведет.

 

17

Обед принесли на удивление вкусным — суп-солянка, какой часто готовила мама, небольшая порция картофельного пюре с котлетой и салатом, а потом еще и чай с печеньем, сухим, рассыпчатым, имеющим яркий молочный вкус. Проторчав на станции почти сорок минут, Кирилл и Сеня, два горемыки, и не подумали о том, что в дороге вообще-то надо как-то питаться. На двоих у них осталось около ста двадцати евро, почти все у Кирилла, так что с голоду не помрут, но и жировать никак нельзя.

— И чего эта Эва нас так рано на поезд выгнала? — все вопрошал Сеня, с нетерпением глядя на жующего пюре Кирилла. Сам он ел всегда быстро, а Кирилл, наоборот, неторопливо, что Арсентия раздражало еще со школы.

— С запасом, — прожевав, ответил Кирилл. — Вдруг бы в пробку какую встряли, опоздали… На что им такие проблемы? Думаю, за подписку рабсилы для Гроско им сулят неплохие барыши, грех упускать.

— Ага, — как-то рассеянно протянул Сеня. — Пойду-ка посплю, что ли. А то ночью глаз не сомкнул, считай.

— Ну, валяй. А я, пожалуй, останусь бдеть.

— Только не перебди.

Сеня расстелил на полке одноразовый комплект белья, не раздеваясь, улегся на него, прикрыл себя покрывалом и почти сразу задремал. И это при том, что он едва умещался на спальное место со своим ростом под метр девяносто пять — пришлось лечь чуть по диагонали. А еще из-под одеяла торчали рваные носки.

Разделавшись с чаем, Кирилл решил выйти в коридор, посмотреть в окно. С их стороны бесконечно тянулся бесконечный лес, плотно подступающий к полотну дорогу, и Кирилл понадеялся, что на стороне противоположной пейзажи могут быть разнообразнее.

Он открыл дверь купе и в последнюю секунду успел замереть с занесенной ногой — мимо прошмыгнул веселый светлый мальчуган лет пяти-шести. Он бежал к выходу, голосил какую-то несуразицу и размахивал руками. Пронесся мимо другого мальчика, выглядевшего немного хмурым и слегка обиженным, и оказался в тамбуре. Следом, улыбаясь и шутливо поругивая мальца, шла мама с легким чемоданом в руке. Говорила она по-литовски. Или по-латышски. Кирилл разницы в этих двух братских языках не улавливал, как не улавливал никто на целой планете, кроме, собственно, жителей Литвы и Латвии.

Поезд подъезжал к Каунасу. Кирилл думал, что он будет долго и заблаговременно снижать скорость, но все вышло иначе — поезд затормозил достаточно быстро, хоть и не резко. Упруго остановился, выпустил нескольких пассажиров, впустил одного нового и спустя две-три минуты продолжил путь.

Мальчик, мимо которого пробежал литовец, тоже вышел в коридор. Он встал возле окна, находившегося на уровне его глаз, и посмотрел на Кирилла. Тот улыбнулся ребенку, и в этот момент из открытого купе гаркнули:

— Артем, ну-ка иди сюда! Бессовестный, я же велела не выходить! Температура у тебя! Разобьешь голову, что я с тобой тут делать буду?!

Бледные щеки вспыхнули пунцом, взгляд уперся в пол, и мальчик зашагал в купе. Кирилл же в очередной раз со скуки ударился в философские размышления. Так, глядишь, и книжку скоро напишет, разбогатеет…

А ведь эта мама не хамила малому, не обзывала, не била, не грозила. Наоборот, такое поведение продиктовано самой что ни на есть искренней заботой. Просто сам ее тон… Она ведь его любит, но хочет подчинения, хочет контроля. Так же было в семье Кирилла, который отца потерял рано и воспитывался мамой. Так же было в семье Арсентия. Так же было почти в каждой русской семье.

Из лучших побуждений на ребенка с детства надевают кандалы и бронежилет, а ему нужны крылья или хотя бы плавники. А потом вот вырастают хмурые, придавленные люди. Русские, украинцы, белорусы. Даже поляки уже немного другие, да что там — даже прибалты.

Вон, этот литовский (или латвийский?) хлопец как беззаботно прошлепал, оглашая все своим звонким криком да ведя зажатой в руке игрушкой по дверцам купе, создавая, между прочим, немало шума. А мать только улыбается. Что бы сделала русская женщина? Правильно, отчихвостила бы несмышленыша. А почему? Да потому, что чувствует себя виноватой перед другими, боится их порицания, мнения. А эти, выходит, не боятся?

Выходит, не боятся. И то ли никогда не боялись, то ли научились этот естественный, в общем-то, страх, преодолевать. Так или иначе, их дети вырастали более свободными и общительными, чаще любили себя такими, какие есть, а русские, даже становясь юными светилами наука или надеждами спорта, так и проживали всю жизнь в привычных с детства шорах. Это как в той притче о медведе, чью клетку давно снесли, а он все ходит — два шага вправо, два влево, два шага вперед, два назад. И невдомек ему, что прежние границы давно исчезли.

Поезд встал в Вильнюсе. Вокзал здесь был большой и красивый, но состав остановился, по сути, напрасно. Никто не вышел и не вошел в вагоны.

В коридоре показался коренастый литовский пограничник с эмблемой Европейского Союза на плече. Кирилл вдруг понял, что они крепко попали впросак. Черт возьми, при выезде из ЕС ведь всегда проверяют документы! Он-то никогда не выезжал, а вот Сеня, козлина, мог бы вспомнить!

Да, и что бы они сделали? В окно выскочили? Все, поздно пить боржоми. Рано радовались, ой, рано…

— Молодой человек, это ваше купе?

— Мое.

— Пройдемте внутрь.

От страха мысли путались, становясь все нелепее — например, почему-то подумалось, что пограничник знает их в лицо, что была пущена какая-то серьезная ориентировка…

— Ваши документы, пожалуйста.

Сеня проснулся, как идеальный солдат — быстро и без разговоров. Он сел, выпрямившись как палка, и четким движением вручил пограничнику карточку. То же самое сделал и Кирилл. Он ждал, когда пограничник проведет документы перед миниатюрным сканером на поясе, и, если рука офицера потянется к рации или пистолету, придется бить. Бить быстро, сильно и без капли сомнений. Потом же нужно бежать, буквально куда глаза глядят. К черту, лучше сгинуть здесь под пулями, чем возвращаться назад и понимать, что мать скоро умрет, а из тюрьмы даже на похороны не выпустят.

Неожиданно пограничник не стал сканировать ID-карты. Он лишь осмотрел их, затем перевел взгляд на лица ребят, сравнивая, и вернул документы владельцам. Кирилл чуть не бросился обниматься и брататься с пограничником, но тот быстро перешел в следующее купе.

Рот Арсентия открылся, но слова еще не успели вылететь, как Кирилл вскинул руку, призывая друга заткнуться. Тот послушно захлопнул рот, откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза. Пальцы рук Сени мелко дрожали, и Кирилл понимал его.

Пограничник вышел, поезд начал стремительно набирать скорость. Сердце Кирилла снова застучало сильнее. Следующая станция — Минск, и за ней открывался целый новый мир, широкий и пока неизведанный.

 

18

Солнечная погода закончилась в белорусской столице, где вокзал был таким же большим, светлым и чистым, как в Вильнюсе, но немного другим. То ли строже, то ли просто беднее. Многовато в нем было серого. Наверное, поэтому и снующие по платформам люди тоже казались серыми и безрадостными. Кирилл привык думать, что нет места скуднее на цвета и краски, чем Юго-Западный район Крулевца, но, похоже, здесь их хватало. Уж если вокзал напоминает мрачную цитадель, что же там, за его стенами?

В Минске в поезд вошел пограничник, в ожидаемо темно-серой форме, проверил у всех пассажиров документы и быстро откланялся. Он ни здоровался, ни прощался, просто делал свою работу. Из прокатившихся по открывшимся купе шепоткам Кирилл понял, что в этот раз обошлось — обычно в вагоны наведываются целые мини-отряды таможенников и осматривают багаж. К счастью, кроме быстро прошедшего вагон насквозь офицера с матерой овчаркой никто больше пассажиров не тревожил.

Поезд помчался вглубь Евразийского Союза, и лицо Кирилла окаменело, а под языком скопилась горечь. Возможно, ему это просто показалось, слишком много переживаний выпало на их долю за минувшие сутки.

Сеню одолевало нечто похожее, судя по напряженному лицу. После визита пограничника он уже не спал и даже не думал этого делать — свернул белье в рулон и закинул на багажную полку.

— Может, в ресторан двинем? — предложил он, наконец.

— А пошли.

По пути друзья услышали новое объявление — оказалось, в Минске к поезду прицепили еще два вагона. Значит, не все здесь так худо с транспортным сообщением, как малюют газеты да интернеты. В популярных польских СМИ с деланным сочувствием то и дело писали, что-де Россия провалилась в такой кризис, в каком не было аж с татаро-монгольского ига. И такое исходило от тех, кто, собственно, восточного соседа в эту пропасть и столкнул, смачно плюнув вслед. А, да к черту их всех, хоть сейчас бы о всякой швали не думать.

Друзья заказали у улыбчивого пухлого повара-кассира две порции жаркого — оно почему-то стоило подозрительно дешево, но и денег у ребят водилось не много. Сеня чуть помялся, а потом, зачем-то перейдя на полушепот, попросил у повара еще и пива. Тот охотно взял новенькую купюру, но сдачу сдал уже в рублях, преимущественно помятых. Пользоваться карточкой Кирилл Арсентию запретил. Он почему-то никогда не был сторонником всех этих штучек, особенно после того, как в пятьдесят четвертом произошел глобальный сбой системы SWIFT, вызванный феноменально продуманной хакерской операцией. Много, очень многие лишились денег. Тогда снова возобладала мода на наличные, ожили печатные станки, пришлось даже подключать дополнительные мощности.

А еще по кредитной карте вычислить человека можно как раз плюнуть. Сеня к паранойе Кирилла была настроен скептически, но все же внял настойчивой рекомендации друга и карту припрятал поглубже в портмоне.

Вагон был полон людей, объединявшихся за круглыми столами. Здесь были и искренние улыбки, и смех, и увлекательные беседы, которые Кирилл охотно ловил ухом.

За окном мелькнул неприметный знак с синим полуоблупленным фоном. На нем было белым выведено слово «Российская Федерация». Кирилл толкнул отвлекшегося Сеню в бок, и тот, чудом успевший углядеть почти исчезнувший позади лист жести с надписью, аж поперхнулся пивом и закашлялся. Кирилл похлопал его кулаком по спине, а сидящие за соседним столиком мужики загоготали.

— Что, пацаны, велкам хоум? — беззлобно и не смешно пошутил один из них. Он тоже сел на поезд в Крулевце.

Сеня, наконец, отфыркался, и принялся хомячить жаркое. Кирилл же, поддаваясь приятной усталости, наблюдал за темнеющим уличным пейзажем. Там, снаружи, начался дождь. Возможно, он уже шел, но граница его чудесным образом примерно совпала с границей между двумя странами, скрепленными в тот страшный день оборонительным союзом и потому вместе понесшим тяжелые потери. Судя по первому, беглому пока впечатлению, оправиться еще не удалось. А может, нищета в виде косых домов, кривых столбов и общего хаоса в облике практически всего была всегда.

— Ну чего, Киря, а мы и вправду дома, — странно улыбнулся Сеня, еще не понимающий толком, что произошло. — Странное чувство какое-то.

Кирилл и сам не мог разобраться, что творится в его душе. Слишком много все случилось и слишком быстро, приведя его в полное замешательство. Чуть помедлив, Кирилл сказал:

— Точно. Надеюсь, здесь нам повезет больше.

После этого разговор надолго утих, и все внимание друзей было приковано к тому, с чем их разделяли лишь скорость и тонкое стекло. Все чаще встречались бедные, серые деревни, из которых кто-то будто выкачал все краски волшебным пылесосом, и настроение Кирилла начало неуклонно портиться. Он слышал все эти дурацкие стереотипы, но не ждал, что явь окажется даже хуже. В душе родилось паршивое чувство, смесь стыда и раздражения. То же самое, кажется, происходило и с Арсентием.

 

19

— А ведь, по сути, весь этот договор, — Сеня помахал файлом перед лицом Кирилла, — заключен только с кадровым агентством Сизиф, а не с Гроско. И суть его проста — доехать до Волгограда, где на вокзале нас вроде бы должен кто-то ждать. То есть по условиям контракта мы только лишь обязаны доехать до места назначения и встретиться с представителем Гроско. Только и всего.

— По мне, так вполне достаточно, — Кирилл пожал плечами. — Эва так и сказала — основной контракт подпишете на месте, после инструктажа. Ты ведь ее совсем не слушал, после слов «одиннадцать тысяч» тебя как будто уши ватой заткнули.

Ему стало лучше. После Смоленска ситуация за окном явно выправилась. Поселки, деревеньки и даже городки начали мелькать один за другим, и многие из них вполне радовали глаз, оживая с каждым новым километров вглубь страны. Видел Кирилл и красивые дома, и веселых детей, и приличные авто. Нет, не все здесь умерло, не все.

Сеня отложил договор и сонно потянулся. Видимо, двух часов пути по территории России ему хватило, чтобы насытиться и составить какое-то впечатление. Тело не унималось и требовало еще отдыха, в отличие от Кирилла он всю ночь глаз не смыкал из-за страха. Страх его и спас. Точнее, чутье, интуиция. Сеня увидел машину полицейских еще издали, но уже понял, куда она едет. Выбежал в подъезд, замешкался, заметался, и в итоге счел, что лучше всего спрятаться за широченную трубу мусоропровода этажом выше. Кирилл удивился, что стражи порядка не нашли его там — видели ведь, что ушел из квартиры буквально только что, постель теплая, например, да и другие улики могли быть. Но почему-то не искали. Лень, наверное, или сочли мусоропровод слишком очевидным укрытием.

— Кстати, а что ты той девахе-то сделал? — Кирилл, наконец, задал мучивший его вопрос. Вчерашним суматошным вечером почему-то было не до этого, там хотелось просто убежать как можно дальше и спрятаться.

— Да ничего, в том-то и дело! — всплеснул руками Сеня. — Так, шел мимо, к бару, а она возьми да врежься в меня. Как будто с разбегу. И падать начала, а я ее подхватил, поддержал. Как только встала, так сразу и дала мне пощечину и начала наезжать, что я, мол, где-то не там ее пощупал. А я, Киря, как на духу говорю — не щупал я ее! Красивая девка, но все получилось спонтанно, мне не до приставаний было…

— Дальше я, кажись, видел, да? Подружка убежала за парнем «чуть не изнасилованной», а вторая осталась стоять.

— Все так, — кивнул Сеня. — И баба эта мне еще угрожать сходу начала — щас, мол, тебя на лоскуты порвут. А я ей все пытался втолковать, что не нужна мне ни она сама, ни прелести ее. Уж лучше бы и вправду потрогал, что ли.

— Странно как-то, — протянул Кирилл. — Похоже на подставу какую-то.

— Вполне, — согласился Сеня. — Может, просто хотели покуражиться, морду кому-то разбить. Этот амбал кажись стоял и выжидал, что его девочку кто-то попробует потанцевать. А потом как завертелось…

Неужели не проще выйти на улицу и пристать к какому-нибудь случайному прохожему? И проще, и свидетелей меньше. Нет, не понимал Кирилл это забавы, но все равно ненавидел и ее, и тех, кто ей предается. С трудом и легкими муками совести он признавался себе, что ничуть не жалеет избитого, и что не будет жалеть его, даже если тот помрет.

От скуки Кирилл принялся рисовать на одной из салфеток, стоявших в специальной подставке на столе — без смартфона или компьютера было невероятно тяжко, телу и разуму чего-то ощутимо не хватало, требовалось. Сеня снова заснул, а Кирилл, полностью развернув перед собой тонкую, легко рвущуюся бумагу пытался изобразить какой-то горный пейзаж. В школе он рисовал недурно, но потом забросил, так что сейчас его художества было не отличить от произведения пятиклассника. Учительница рисования любовалась его шедеврами, но удивлялась, почему он постоянно рисует горы. А Кирилл и сам не знал, почему.

Тем временем дождь сменился солнечным и прозрачным ноябрьским вечером, обманчиво теплым по эту сторону стекла, но на самом деле зябким и студеным. Поезд ворвался вглубь европейской части одной из самых больших стран мира, и все вокруг начало постепенно меняться.

Вроде бы и природа знакомая, и почти такая же, а все равно здесь царило что-то свое, другое. А еще вокруг было значительно больше простора, и здесь уже Кирилл вспоминал рассказы старших поколений — мол, в России есть такие места, где от горизонта до горизонта видно только поля. На крайний случай, поля с крохотными островками деревьев, не только не портившими картину, но и добавляющими ей своеобразия.

Дверь в купе была приоткрыта, Кириллу так почему-то ощущалось комфортнее. Именно благодаря этому он и услышал английскую речь, плавную, уверенную, но все же не идеальную, из чего легко делался вывод, что английский язык для говорившего родным не является.

Он бы особо не удивился, столкнувшись с такими попутчиками на просторах Старого Света, но здесь, в России… Праздные туристы вроде бы дальше Петербурга ездить боятся. Думают, что жители провинции попытаются выместить на них всю злость.

Из любопытства и от безделья Кирилл пошел следом за английским языком, и все в том же вагоне-ресторане догнал двух братьев-близнецов и двух девушек. Близнецы олицетворяли собой выражение «кровь с молоком» — высокие, плечистые, мускулистые и загорелые, от чего жиденькие светлые волосы, липнущие к голове, казались совсем белыми. Они много улыбались, говорили с каким-то странным акцентом и шутили, на вкус Кирилла, откровенно мимо кассы.

Девушки реагировали на братьев по-разному. Крупная черноволосая, с большими глазами и чересчур пухлыми губами, как будто искренне смеялась и всячески старалась поддерживать разговор, а вторая, стройная блондинка с холодным, как сибирская зима, взглядом голубых глаз вообще находилась где-то не здесь. Кирилл быстро сделал вывод, что она с ними за компанию, а сальные взгляды одного из близнецов ей хлопот не доставляют. Здоровяки жили с ней в параллельных мирах, как со своим отражением в зеркале — сколько на него не пялься, руками все равно не достанешь.

Уже догадываясь, что это за люди и куда они направляются, Кирилл пристроился за ними в очередь и стал слушать разговор дальше.

 

20

Эта компания держала путь туда же, куда и Кирилл, и это стало ясно с первых их слов. Вели себя братцы немного развязно, говорили громко, смеялись, а заказ, к слову, сделали на русском. На нем они тоже говорили с акцентом, но сразу бросалось в глаза (точнее, в уши) то, что русский был им знаком очень и очень хорошо, а акцент, вероятно, являлся налетом местных наречий, а не следствием слабого знания. Русский был одним из родных для них языков.

Как назло, крепких мужиков, способных осадить молодцов, в вагоне-ресторане не осталось, все поразбежались по купе — одинокий дед попивал пивко и меланхолично глядел на темную стену леса, прижавшегося к путям, да две женщины за сорок о чем-то шушукались за дальним столиком.

Дед один раз не выдержал и, когда один сидевший слева близнец взоржал аки конь и хлопнул мощной ладонью по вздрогнувшему столу, сварливо попросил его быть потише. Ответом ему была короткая фраза с указанием маршрута, без поворота головы.

Кирилл напрягся, готовый вершить справедливость, но второй близнец прикрикнул на первого и обратился к старику:

— Извините, постараемся не шуметь.

На каком же языке он обратился к брату? Кирилл напряг мозг, снедаемый любопытством — да они ж из Восточной Европы, выбор здесь невелик. Не славянский точно, не финский, не эстонский. И тут его осенило — румынский. Молдаване. Вот и ясно теперь, откуда они на русском шпрехают. Или много общаются с носителями, или сами полукровки…

Парни вернулись к беседе с девушками. Они по очереди бравировали своей крутизной, перебивая друг друга и проникновенно заглядывая дамам в глаза. Буйный, нахамивший деду, еще иногда перегибался через стол, стремясь подобраться поближе к снежной королеве, но та слегка отстранялась назад и раздраженно ерзала на жестком стуле. Ей все эти посиделки, похоже, были не нужны. Ей бы книжку, теплый клетчатый плед и широкий подоконник, на котором удобно коротать вечера в ожидании утонченного принца.

Молдаване пребывали в уверенности, что на этой новой планете их сразу же поставят на хорошую работу. За свои двадцать шесть лет они успели поработать и строителями, и продавцами, и даже техниками в бассейне — последняя ступень их карьеры пришлась на США, куда студенты из года в год мотались по Work and Travel.

Кирилл один раз не выдержал наивной широты рассуждений и прыснул, одновременно подавившись водой. Он закашлялся, и только это отвело стремительно сгустившиеся тучи — братья нахмурили мясистые рожи и синхронно обратились на источник звука. Увидев, что Кирилл просто-напросто поперхнулся, они вернулись к своему занятию.

Узнал Кирилл и имена всей четверки — хама звали Ион, брата — Адриан, а девушек — Лаура и Марья. Марья, не Мария, именно такое имя носила молчаливая и неприступная блондинка. Прибалтика, кажется, потому что между собой девушки иногда перекидывались фразами на языке, который к славянским тоже не отнесешь, но в то же время некие узнаваемые, кажущиеся знакомыми созвучия нет-нет да промелькивали. Интересный подбирается пейзаж. Кирилл уже благодарил судьбу, что отправился в эту дорогу не один, а с Сеней. А уж как стоило порадоваться Сене!

Девчонки, как оказалось, подали заявки на эту работу еще месяц назад. Но из их беседы с близнецами Кирилл выяснил, что знали они не больше его — хорошо оплачиваемая вахта на другой планете, несложная, в общем-то, работа, и пока что полное отсутствие конкретики. Все ждали завтрашней презентации, после которой и стоило решить, ехать ли или же лучше вернуться в родные пенаты и возвращаться на учет в службу занятости. Работы ни в Польше, ни в странах Балтии, ни тем более в Молдавии нет. Молдавия, даром что вступила в Евросоюз пять лет назад, немногим отличалась от той же Украины, готовящейся присоединиться к дружной европейской семье на следующий год. Безработица среди молодежи там стабильно держалась на отметке тридцать пять процентов. И уже не первый год.

Братцев не сильно заботило, что их там ждет, на новой планете. Они все пытались развеселить девушек, подшучивая над проплывающими за толстым стеклом кусочками России — высмеивали нищету, плохие дороги, грязные машины. Мол, и этим они хотели нас привлечь! Ха! Туда им и дорога.

Руки Кирилла сжимались в кулаки, но он прекрасно понимал, что в его-то ситуации лучше сидеть ниже травы. Защищать никого конкретного не требуется, а жителям России на такие якобы смешные оскорбления плевать. Девушки, кстати, тоже реагировали вяло, даже брюнетка. Ей эта тема не очень-то нравилась, женщинам вообще политика и межнациональная рознь обычно до фени, но близнецы никак не понимали очевидных сигналов, исходящих от их спутниц, и не меняли тему. Можно подумать, там, откуда они приехали, хоть капельку лучше.

Кирилл и сам не заметил, как остался с компанией наедине в вагоне-ресторане. Допил свое пиво и уковылял старик, отчалили женщины, высадившиеся в Тамбове. Кирилл чувствовал, что подступает голод. Наверное, и Сеня бы с радостью заморил червячка, но почему-то он сюда не приходил. Все спал, видимо.

Увы, денег оставалось в обрез — спускать все до цента Кирилл не планировал. Он прекрасно видел стоимость билета, оставшуюся незамеченной для разгильдяя Сени. Так что сорить деньгами не стоило при любом раскладе. На крайний случай, конечно, остаются кредитные карты, но тогда польская полиция мигом прознает, где находятся беглецы. Последует немедленная экстрадиция и серьезная статья. Кириллу, вероятно, все-таки влепят пожизненное. Здесь на снисхождение рассчитывать не придется.

Поэтому он ограничился двумя слойками с сыром, какие часто покупал в русских магазинах, и еще одной бутылкой воды. Направившись к выходу, Кирилл едва не задел поднявшуюся на ноги блондинку. Марья полоснула по нему бритвенным взглядом, пожелала братьям и подруге спокойной ночи, и направилась в ту же сторону, куда и Кирилл. Сам он пошел следом, защищая девушку от похотливого взгляда Иона, надеявшегося хоть напоследок полюбоваться пока не пойманной жертвой.

 

21

Марья скользнула в соседнее купе и поспешила закрыть дверь. Кириллу показалось, что напоследок она еще раз пробежалась по нему глазами, теперь с чуть большим интересом. А еще ему почудилось, что девушка как-то странно ухмыльнулась.

Сеня беззаботно дрых, равномерно заполняя купе негромки храпом. Когда при входе Кирилла зажегся свет, он поморщился и открыл глаза, сразу их зажмурив.

— Подъем, солдат. Отужинаем. Точнее, тебе надо поесть. Я уже перекусил.

Не прошло и минуты, как проголодавшийся Арсентий уже вовсю поглощал сладкую булку. Как и всегда, он разделался со своей порцией вдвое быстрее Кирилла. Потянулся и задумчиво промолвил, глядя в сгустившуюся снаружи черноту. Похожая на мяч для настольного тенниса полная луна сияла, окруженная ореолом желтого света. Из-за этого свечения кратеров было не видать, они сливались в большие темные пятна и выглядели как континенты.

— Интересно, что мама моя сейчас делает?

Зря Сеня это сказал. К горлу Кирилла подкатил горький ком. Надо же, как иногда бывает. Сумасбродный круговорот событий, тянущий его в неведомую глубь, как океанская воронка, заставил забыть о самом главном. Мама. У нее рак, как никак. К этому очень сложно привыкнуть. Тем более, когда события начинают сменять друг друга с пугающей частотой, и ты понятия не имеешь, что же будет дальше.

Не в силах держать в себе страшные известия, Кирилл рассказал все другу. Тот растерялся, не зная даже, как подбодрить его, и, наконец, выдавил:

— Но ведь операция возможна. Значит, поедем зарабатывать. Через месяц-два она уже будет в операционной, ждать исцеления. Не вешай нос, дружище.

— Не вешаю, права не имею. Но одно пугает — а если там, по ходу работы, вскроется причина нашего побега? Не лишат ли денег и не выкинут ли обратно сюда?

— Ты представь, какие это расходы, — хмыкнул Сеня. — Будет ли Гроско дергаться из-за мелкой драки где-то на задворках Польши? Да вертели они эту Польшу и вообще всех.

Мелкая драка, как заговорил-то… Ага, где там. Вот если бы он русского работягу так обработал, тогда сошло бы с рук, а здесь сухим из воды не выйдешь. Наоборот, еще глубже нырнешь, да не вынырнешь. А вообще, сколько можно ныть? Что сделано, то сделано, хватит об этом.

Желая сменить тему, Кирилл поведал Сене о встреченных в вагоне-ресторане попутчиках. Он описал их всех вкратце, и ни словом не обмолвился ни о стройной фигуре блондинки, ни о пронзительных глазах, ни даже о том, что она вообще-то блондинка, однако охотничий инстинкт Арсентия оказался куда сильнее, чем думал Кирилл. Видимо, Сеня уловил в голосе друга какое-то едва различимое изменение интонации или что-то еще. Так или иначе, он сразу смекнул, что описанная товарищем представительница слабого пола — штучка эффектная. Кириллу же стало интересно, сможет ли Сеня добиться внимания такой дамы или нет. Втереться к девушкам в доверие у него получалось почти всегда, он действовал нестандартно, гибко и умно, что выгодно отличало далеко не красавца и не спортсмена от пикаперов классической школы. Те-то, дурачки, всерьез думали, что девушек привлекают крутые машины, гель для волос и треугольный вырез на гладко выбритой мужской груди. Но вот с достижением долгосрочного эффекта у Сени дела не слишком клеились. Едва поняв, что им просто пустили пыль в глаза, девушки уходили в расстроенных чувствах.

— Ты только шибко губу-то не раскатывай, — усмехался Кирилл. — Во-первых, ты ее даже и не видел. А во-вторых, на нее уже положил глаз еще один губошлеп. Здоровый, как горилла, тебя прихлопнет на раз-два. Но от ума он не горюет, так что здесь у тебя шансы есть.

— Утешил, — пробормотал Арсентий, перебирая в уме историю своих романов и интрижек — безусловно, самую светлую часть его жизни. — У меня была как-то девка одна — полька, кстати — так у нее парень вообще боксером был. Не любителем, типа тебя, а профессионалом. И он постоянно мотался на сборы, на бои… Полгода крутили, но потом наигралась она со мной… Так что не боись, никто меня не тронет, если я к этой твоей Марье вдруг подойду с предложением стать ее лучшим другом. А если начнут бить — ну, тут уж только на твою помощь рассчитывать…

— Любитель типа меня, боюсь, с разъяренными близнецами не совладает, — парировал Кирилл и спохватился. — И ты это, болтай потише. Вдруг и эти русский понимают.

Он указал большим пальцем себе за спину, в гладкую стену купе, за которой сейчас наверняка лежала на полке Марья, занятая книгой, фильмом или музыкой. А можем, и вправду решила вздремнуть. Есть такие люди, Кирилл сам знал еще одного, кроме Сени, из своего боксерского клуба. Его звали Аркадий, он отличался невозмутимостью, некой отстраненностью и неповторимым бойцовским чутьем. Лишь отсутствие нормальной мотивации мешало ему пробиться выше, потенциал-то имелся, и даже очень. Аркадий всегда работал зрелищно и мощно, не несколько небрежно, что и мешало ему подняться выше. Но речь не об этом.

Так вот, этот самый Аркадий, зная, что вскоре предстоит бой, спал всегда совершенно спокойно. Вечером перед выходом на ринг его начинало нещадно морить, он мог отправиться на боковую даже в семь вечера, но зато утром вставал как огурчик. Вот и Марья вполне может быть из этой породы — тоже спокойная, отдаленная от мирской суеты, как фэнтазийная принцесса. Сейчас, небось, спит и видит во сне семейный хутор теплым летним днем или дворец какой, где она днем и ночью заседает на балконе, ожидая, когда же любимый рыцарь вернется в головой дракона.

Разговор свернул на любовные похождения Арсентия, и каждая история казалась смешнее предыдущей, хоть таковой и не являлась. Просто поезд, оставив в сотнях километров позади Тамбов, стремительно приближался к Волгограду. Нервы, чуть расслабившиеся посреди дня, снова с тугим скрипом натянулись. Оттого и получался такой громкий смех, и оттого Сеня все продолжал травить свои небылицы, все дальше уходя в сочинительство просто ради того, чтобы не молчать. Кирилл прекрасно понимал, что приятеля конкретно понесло, но не прерывал его опять по той же причине — чтобы не молчать. Сам он в таком состоянии ораторскими умениями не блистал никогда.

Помимо болезни матери и неизвестности на горизонте Кирилла удавкой сжимало еще и осознание того, что если он не полетит на чертову вахту, то останется банально без средств к существованию. Останется только нелегалом шляться по нищей России и ждать, пока незадачливого новичка прибьют местная шпана или бомжи, у кого все уже давно поделено… Даже домой не вернешься.

Когда пути назад нет, нет и привычных сомнений и мук выбора. Как бы все не сложилось, отступать просто некуда, и Кирилл был преисполнен решимости действовать, крутиться, пробиваться и не опускать рук. В любом случае, на кону теперь не только его жизнь. Такая решимость придавала сил, от нее по венам расходилось приятное тепло, но самым сложным было постоянно напоминать себе о цели поездки. Разум, этот большой любитель копошения в луже гадких сомнений и тревожных домыслов, то и дело увлекал мысли куда-то совсем не туда, и Кириллу стоило больших усилий прерывать самоедство и прокручивание жутковатых сценариев собственного будущего.

Поезд начал замедляться, и это послужило сигналом. Друзья подхватили сумки, всю дорогу пролежавшие нераспакованными на багажных полках, и вышли в коридор. Как выяснилось, до Волгограда доехало очень и очень много пассажиров. И когда только вся эта молодежь успела подсесть? Кто-то, конечно, еще в Крулевце, но большинство, видимо, в Литве или Минске…

Прибалтийские подруги, близнецы-румыны, четверо болтливых поляков, с десяток смуглолицых испанцев или греков и мрачноватый, неразговорчивый заморыш-очкарик с черными как смоль волосами отличались от всех остальных пассажиров, высыпавших на платформу. Их всех словно скрепила невидимая нить, прочная, неразрывная.

Пока граждане по-прежнему огромной страны шустро разбегались кто куда, прекрасно ориентируясь на месте, прибывшие из-за границы встали и начали озираться, выдавая топтанием на месте свою нерешительность. Все резко оробели, даже бравые близнецы напустили на лица озабоченное выражение.

Все это длилось пару минут, пока оказавшийся самым внимательным очкарик не приметил джентльмена в хорошем костюме. Тот стоял под козырьком здания вокзала, недосягаемый для вновь полившего холодного октябрьского дождя, и держал небольшую табличку с надписью «Гроско».

Не сговариваясь, команда будущих рабочих двинулась за неказистым предводителем, не отводя глаз от маячащей впереди сутулой фигуры.

Путь от платформы к входу в вокзал проходил крюком — нужно было подняться на надземный переход, а затем вновь спуститься. Крыша у перехода почему-то напрочь отсутствовала, и Кирилл, морщась от бьющих по лицу колючих зябких капель, оглядывал тускло освещенные пути. В темноте они напоминали мокрых блестящих змей, выпрямившихся в смертоносном броске.

Наконец, все собрались вокруг улыбающегося мужчины, казавшегося на фоне вымокших насквозь ребят идеально сухим. Статный, с аккуратно зачесанными русыми волосами и облаченный в красивый костюм, он поприветствовал всех на самом американском английском в мире:

— Добро пожаловать в Волгоград, дамы и господа. Меня зовут Джозеф Гарбани, и я буду вашим куратором в самом грандиозном проекте компании Гроско. А теперь — все за мной! Поедем ужинать, общаться и греться!

 

Часть 2. Скорпион

 

22

В здоровенный автобус девять новичков уместились с трудом — уже устроившимся и скучающим пассажирам пришлось потесниться. Сеня в итоге приткнулся рядом с похрапывающим парнем в красной ветровке, а Кириллу неожиданно досталось место возле Джозефа. Никто не решался его занять, но Джозеф, видя, что вошедший последним Кирилл безрезультатно мечется в поисках сиденья, сам пригласил его, величаво поведя рукой.

Автобус уверенно начал путь по вечерним улицам, и Джозеф сразу заговорил поставленным голосом, легко перекрывающим жалобный грохот подвески. Кирилл же тем временем пытался одновременно слушать и рассматривать очертания города, но кроме огней, пляшущих по мокрым стеклам автобуса, ничего толком не видел.

— Надеюсь, дорога была легкая и приятная. Я очень рад, что приехали абсолютно все, кто подписал договор с кадровыми агентствами. Поверьте, вас ждет не просто работа, тяжелый труд за неплохие деньги. Нет, ребята, вас ждет умопомрачительное времяпрепровождение за отличные деньги. Так будет правильнее. Никто из вас не вернется из нашего странствия — да-да, я поеду с вами — таким же, каким он был до отъезда. Эта поездка сделает вас сильнее, храбрее, умнее и лучше. Если б вы только знали, как же мне уже не терпится перейти к презентации! Я не могу показать вам всего, но даже того, что у меня есть, хватит, чтобы все поразевали рты. А уж что вы испытаете, приехав на место… А, чего там, я увижу ваши физиономии и лично буду подходить к каждому и поднимать его челюсть с пола.

Джозеф звонко рассмеялся. Вышло очень заразительно, и Кирилл, хоть и не поворачивался и не смотрел ни назад, ни в зеркало, знал, что на лицах всех пассажиров сами собой проступили ухмылки. А ведь этот хлыщ в костюме говорит все это не в первый раз, текст и прибаутки давно заучены наизусть.

Стараясь прислушаться к своей интуиции, редко когда подводящей его, Кирилл не мог получить никакого ответа. Великий и могучий внутренний мудрец помалкивал, впервые в жизни. Обычно во время столь необыкновенных, из ряда вон выходящих событий что-то в душе неизбежно колыхалось, порождая хорошее или плохое предчувствие. А вот сейчас ничего такого не было.

Всю дорогу Джозеф ловко умудрялся говорить обо всем и ни о чем. Перечислял страны, откуда приехали все, сидящие в этом автобусе. Начал скромно с себя — Вашингтон, Округ Колумбия — потом пошел по алфавиту. Болгария, Венгрия, Греция, Испания, Литва, Молдавия, Польша, Сербия… Но это еще не все, говорил Джозеф. Днем прибыла еще одна партия желающих подзаработать, намного больше этой. Кирилл, конечно, удивился. И как они повезут такую ораву? Хотя, наверное, есть у Гроско способы. Гроско ведь самая большая компания в мире, и никакие Кэттл и Санбим, вечно выступающие в роли догоняющих, были ей не страшны. А у такой корпорации, как Гроско, и возможности были неограниченны. Практически вся Восточная Европа и Россия принадлежали ей, равно как и Казахстан, и Беларусь, и даже существенная доля всевозможных медиахолдингов, компаний и проектов Западной Европы и Северной Америки. В Африке, Азии и Латинской Америке у Гроско тоже имелось бесчисленное множество активов всех мастей и типов. Председатель Совета Директоров Grosco Inc. имел больше влияния, чем президент США, и, пожалуй, больше власти. Это говорило обо всем.

Вдоволь покружив по ухабистым русским дорогам, автобус подъехал к большому, подсвеченному наружным освещением зданию. Отель «Жемчужина Волги», шесть этажей. Неужто сюда приезжает столько народу, чтобы эта махина заполнилась хотя бы на треть? Ну и дела!

Вслед за Джозефом народ потянулся на улицу. Каждый считал своим долгом бросить водителю «Бай» или даже «Гудбай», на что тот отвечал только отрешенным взглядом. Водитель курил в приотворенное окошко, и ему чихать хотелось на всю эту вежливость, которую он с упрямством и даже легкой обидой считал напускной. Глядя на пузатого лысого дядьку с протокольной физиономией, странно смотревшегося в корпоративном костюме (белая рубашка, темно-синие брюки и жилетка), Кириллу сразу вспомнились провинциальные персонажи российских фильмов. В каждой такой кинокартине, какой бы паршивой она не была, именно такие граждане напрямую или намеками звались «основой всей страны». Мол, на них все держится. На простых немногословных работягах, крутящих баранку, стоящих у станка, валящих лес и при этом зарабатывающих незаслуженно жалкие гроши. И теперь Кирилл был вынужден согласиться. К этим чуть хмурым, чуть застенчивым и чуть неприветливым людям симпатия возникала сама по себе, и ничего с этим поделать было нельзя. Симпатия не исчезала даже в том случае, если на вежливое приветствие или прощание тебе в ответ буркнут нечто невразумительное. Имелось в провинциальной закрытости свое обаяние.

В помощь Джозефу бросились еще два сотрудника в таких же замечательных костюмах, а также симпатичная девушка в коротком обтягивающем платье. Причина, побудившая ее так одеться на работу, оставалась для всех загадкой, но ответ не сильно интересовал мужскую половину — все без исключения парни как минимум раз оценили фигуру красотки, с удовольствием проходя взглядом сверху вниз и обратно.

Джозеф сотоварищи привел пассажиров на ресепшн, где уже были готовы ключи от номеров, да и сами номера были загодя поделены. Сеня с Кириллом и догадливым очкариком получили комнату на последнем этаже. Они даже не стали ждать, пока им кто-то поможет, проводит, покажет. Джозеф только успел крикнуть им вслед, чтоб не опаздывали на полуночную презентацию, а потом двери лифта закрылись, и он плавно пошел вверх.

Кирилл провел рукой по гладкой кремовой стене, потом посмотрелся в идеально вычищенное зеркало. Здесь было красиво, просто красиво, и добавить нечего. Кроме того, что никогда раньше он не был в такой обстановке. Он вообще в отелях не останавливался.

Серб тоже чувствовал себя неуютно, в течение всего неторопливого подъема он то и дело сжимал и разжимал кулаки и кусал губы. Сеня же, олицетворяя непосредственность в духе Иванушки-дурачка, с блаженной улыбкой любовался просторной кабиной. Его куда ни закинь, он везде найдет что-то интересное.

А дальше был широкий полутемный коридор с мягким ковром и таким же мягким освещением, угодливо включающимся каждый раз, как кто-то проходил мимо. Датчики движения были такими маленькими или так хорошо замаскированными, что Кирилл их не видел.

— Шестьсот двадцать три, — прочитал Сеня номер на карте. — Прибыли.

Они остановились напротив бордовой двери с позолоченной номерной табличкой. На миг замялись, с дурацким видом разглядывая карты и напрасно ища отсутствующий замок, а потом Арсентий вдруг взял и помахал своей карточкой перед тем местом, где у дверей обычно находится глазок. С негромким щелчком открылся замок, отворилась дверь, и троица осторожно ступила внутрь, точно это был не номер в элитной гостинице, а, по меньшей мере, пещера людоеда.

Зажглись потолочные светильники, и ребята оказались посреди большой комнаты. Правее виднелась дверь в еще одну, левее находилась ванная, а прямо по курсу стеклянная створка вела на балкон, откуда даже под дождем открывался завораживающий вид на город, подобно стреле вытянувшийся вдоль великой реки.

Сеня довольно присвистнул, Кирилл молча залюбовался, а серб вдруг произнес на почти чистом русском:

— Наверное, пока бы познакомиться. Меня зовут Милан.

 

23

Время постоянно убегало. Его впритык хватило только на то, чтобы все мухой сбегали под душ и переоделись. Затем троица поспешила на второй этаж, в конференц-зал, по особому случаю специально переоборудованному еще и в столовую.

Милан, Кирилл и Сеня успели одними из первых, и им удалось с комфортом разместиться прямо напротив стола выступающего и большого экрана для презентации. Не прошло и пяти минут, как зал наполнился, и последним торжественно, широко расправив плечи вошел Джозеф.

У Кирилла не было сил никого рассматривать, остатки воли уходили на то, чтобы не наброситься на уже ждущий своего часа тыквенный суп. Горячий, густой, чуть сладковатый и ароматный — то, что нужно после долгой и голодной дороги. Сеня же немного не удержался, украдкой замахнув пару ложек и сделав довольное лицо. И только похожий на киборга Милан с железным безразличием смотрел куда-то далеко, сквозь стену, время и атмосферу. Из-за толстых старомодных очков глаза казались в несколько раз больше, создавая комичный эффект. Интересный попался сосед, ничего не скажешь.

— Да вы кушайте, налетайте! — по залу разнесся бодрый голос Джозефа, явившегося на сей раз в голубой рубашке и галстуке в клеточку вместо строгого костюма. — Кушайте, да слушайте. Все понимаю, проголодались. Я вот уже поел, поэтому обойдусь кофе.

Джозеф вытянул руки, с хрустом размял пальцы и положил их на огромный планшет, встроенный в красивую темную столешницу. Пара пассов, и свет сделался приглушенным, достаточным только для того, чтобы не опрокинуть ненароком чай или кофе. Экран же, напротив, зажегся. Отпив бодрящего напитка из маленькой белой чашки, Джозеф приступил к делу, а утомленная дорогой молодежь тихонько замолотила ложками.

— Эта презентация — вводная часть. Вы получите основную и, в общем и целом, исчерпывающую информацию касательно места и характера вашей работы. Затем вам будет дано время на размышления, до пятнадцати часов завтрашнего дня. После этого всем, кто принял решение присоединиться к проекту Скорпион, будет предложено отправиться на космодром Капустин Яр. Оттуда мы все вместе начнем путь, который займет неделю. Учитывая, какое расстояние мы преодолеем, этот срок — пустяки, к тому же на борту у нас не так уж скучно.

Джозеф усмехнулся.

— Разумеется, оплата будет начисляться с момента подписания договора, и каждый день в пути будет оплачиваться так же, как рабочий. Не переживайте, никто не собирается как-то экономить на вас. Напротив, вы — наша ценность, и в наших интересах помогать вам, направлять, обучать.

На экран вывелось первое изображение. Звездная система с солнцем во главе и пятью планетами, оборачивающихся на вокруг светила.

— Это — звездная система Олау, и, если кто-то из вас изучал астрономию, то он может спросить — но при чем здесь созвездие Скорпиона? А при том, что открыть систему Олау помогла звезда Антарес, самая яркая в Скорпионе. И не спрашивайте, как это случилось — подробностей я не знаю, можете как-нибудь почитать об этом в Интернете, если у кого есть желание копаться в научных дебрях. Ну, или порасспросить наших ученых, их там много.

Олау является почти точной копией нашего солнца, и поэтому мы сразу предположили, что на одной или даже нескольких планетах вполне могут условия, сходные с нашими. И мы не ошиблись.

Последние слова Джозеф произнес с особой интонацией, чуть приглушив голос и подавшись над столом вперед, как бы делясь с собравшимися некой тайной. Свет сделался приглушенным, а экран — ярче.

Изображение увеличилось и задержалось на второй от звезды планете, с виду не отличимой от Земли. Лишь чуть приглядевшись, Кирилл увидел на ней один-единственный гигантский материк и мелкие россыпи островов. Подтверждая его наблюдения, Джозеф продолжил:

— Вы видите один из всего лишь двух материков планеты, которую мы назвали Тайя. Она действительно здорово напоминает Землю — среднегодовая температура выше на четыре градуса, присутствует флора и фауна, практически идентичная нашей. Местным воздухом можно дышать, хоть первое время может быть тяжеловато, потому как кислорода меньше, восемнадцать с небольшим процентов против нашего двадцати одного. Однако уже в течение первых суток человек, как правило, полностью адаптируется к местной атмосфере — скажем «спасибо» современным технологиям и, конечно же, светлым головам из лабораторий Гроско.

Джозеф переключился на следующий слайд, и взглядам собравшихся предстал огромный комплекс сооружений. Виднелись как крупные постройки, так и здания поменьше. Архитектурные решения были весьма узнаваемы. Например, с почти стопроцентной уверенностью Кирилл мог указать на жилое здание, на административное сооружение, на складскую постройку и так далее.

Городок был окружен зеленью, выглядевшей несколько необычно — высокие ровные деревья с гладкими стволами, приземистые растения, похожие на пальмы с овальными шишкообразными стволами, немного папоротника. Последний, кстати, попадался Кириллу в приморских лесах Крулевского воеводства, и поэтому он сразу и безошибочно идентифицировал его.

— Это — наш городок, ребята. Он постоянно растет. Сейчас там проживает почти полторы тысячи человек со всех уголков Земли. Мы стремимся создавать там многонациональное и мультикультурное общество, чтобы всем было интересно. И все вместе строим, так сказать, новый мир. И вы тоже будете строить. Больше того, вам там очень и очень понравится. Так, а теперь, собственно, перейдем к информации о вашей работе.

 

24

Очередной слайд состоял из двенадцати маленьких, подвижных видеоизображений, и на каждом люди выполняли какую-то работу. Вот девушки носятся по лаборатории с какими-то пробирками, вот крепкий парень сноровисто заменяет поврежденный модуль у сторожевого дрона, а вот и группа молодых людей в комбинезонах возводит массивное ограждение вдоль прочерченной колышками линии. Столовая, складское помещение, уход за садом — да чего там только не было!

— Как видите, работа у нас в основном простая, физическая. Но это не значит, что вам придется вечно потеть на стройке или на полях — да-да, у нас есть и поля, и фермы. Мы стремимся выйти на продуктовое самообеспечение как можно быстрее. Хотя бы на частичное. Здесь и научная польза, и практическая — приятно есть свое, натуральное и свежее.

Как правило, те, кто отработал в нашей дружной семье хотя бы год, остаются в ней навсегда. Вот, например, Сандра, — Джозеф вытянул ладонь в сторону входа, почти не заметного в темноте.

Там возле дверей стояла его ассистентка, просто на нее все это время не обращали внимания. Девушка счастливо кивнула. Кирилл с легким сожалением отметил, что она переоделась, сменив откровенное платье на скучные брюки и блузку. Наверное, чтобы не отвлекать преобладающий в этой группе сильный пол от инструктажа, хоть это и не требовалось. Слайды и рассказ Джозефа без особого труда безраздельно завладели всеобщим вниманием, многие даже прекратили есть. Многие, но не Сеня, которого Кирилл уже несколько раз успел ткнуть в бок, потому что тот громко чавкал.

— Как и та милая особа на слайде, Сандра работала ассистенткой в научной лаборатории. А потом, как видите, перешла в другой отдел. И вернулась в привычную среду обитания. Хотя иногда наверняка скучает по Тайе, верно, Сандра?

Та снова просияла и закивала. Кирилл никак не мог избавиться от впечатления, что все это было наигранно и деланно, и ни по какой Тайе Сандра вовсе не скучает. Хотя, сейчас она вряд ли зарабатывает больше шести-семи тысяч, а там получала не меньше десяти, если у этих Гроско все без обмана, конечно. Да нет, не могут они обжуливать сотрудников, слишком могущественная и богатая корпорация для такой ерунды.

— И я, и Сандра — мы поедем с вами до самого конца, будем вашими провожатыми, а потом сориентируем на месте по прибытию. Ну, вернемся к делу. Работы у нас много. Городок не слишком роботизирован, дроны пока работают лишь изредка, на границах периметра, отслеживают нежелательных гостей и не допускают ненужных поползновений жителей по окрестным лесам и полям, ибо это не всегда безопасно. Стройка в основной массе ведется вручную, как видите, однако сама схема работы очень простая, все покажут на месте — сами увидите. Это не сложнее, чем собрать детский конструктор. Есть и работа на уборке территории, и на озеленении, в общем, много чего есть. Этим всем займутся наши коллеги сразу, как только мы приедем на место.

Девушки в Гроско трудятся не хуже мужчин — есть места в столовой, в той же лаборатории, в медцентре, опять же на фермах и полях. Назначаться на те или иные должности вы будете уже на месте, там же можно и оспорить назначение, но, пожалуйста, аргументированно. Варианты в стиле «не хочу валить лес, хочу строить дорогу, потому что там мои друзья», не работают. Рабочий день и так не самый длинный — восемь часов, пять дней в неделю, в редких случаях будет лишний выходной в будни, а в субботу или воскресенье, наоборот, рабочий день. Но это скорее исключение, нежели правило. Выгонять вас в выходной без вашего согласия никто не станет.

Оклад у всех первогодок одинаковый — одиннадцать тысяч евро в месяц нетто, или, если кому-то удобнее, девять тысяч долларов. Премия может составлять до пятидесяти процентов от гарантированного оклада, и назначается она вашим непосредственным начальником. Так что старайтесь дружить со своим шефом, он у вас в любом случае будет порядочным человеком. Подскажет, научит, поймет и простит.

Что ж, в принципе, наша краткая вступительная презентация подошла к концу.

Джозеф глянул на часы.

— Уложились в полчаса, кто бы мог подумать! Ну, пришел ваш черед — жду вопросов.

Кирилл ожидал увидеть лес рук, поэтому и не думал поднимать свою. Кроме того, он сам не знал, что спросить — вроде бы все понятно, кратко и при этом информативно. К его изумлению, желающих задать вопрос нашлось не так уж много, и среди них оказался Арсентий, весь собравшийся и посерьезневший. Джозеф почему-то тоже сразу же обратил внимание именно на Сеню. Наверное, потому, что тот сидел аккурат напротив.

— Слушаю вас, молодой человек.

— Добрый вечер. Меня зовут Арсентий, я из Польши. Хотел у Вас спросить — вот Вы сказали, что планета подобна нашей, похожая фауна и флора. А насколько похожа? Я просто боюсь больших и злых животных, а насекомых вообще не выношу. Меня в детстве, знаете, собака покусала крепко, а еще я пару раз наступал на муравейник.

По залу прокатились негромкие смешки. Ухмыльнулся и Джозеф.

— Понимаете, проект пока на такой стадии, на которой некоторые подробности не раскрываются. Уже совсем скоро — буквально через пару-тройку месяцев после вашего отъезда — мы объявим о нем публично всем жителям нашего мира. И предложим им самим оценить его. На Тайе полным ходом строится полноценный космопорт, и даже не один. Будет большой главный и резервный, поменьше. Мы сделаем из новой планеты туристическую Мекку, и настоящая Мекка ей обзавидуется — такого хаджа, как на нашу Тайю, ей, при всем уважении к великой мусульманской религии, не видать.

Потому — заранее прошу извинить — ответ мой будет обтекаем. Флора и фауна схожи с оными на нашей с вами планете. Настолько, что приглашенные зоологи, биологи, орнитологи, палеонтологи и ботаники без труда классифицировали практически все существующие там виды. Так что и бояться особо нечего. Вы будете находиться на охраняемой территории, защищенной от потенциально враждебных животных и вредоносных растений. А если и подхватите аллергический насморк из-за цветения какого-нибудь кустика, наши доктора охотно поставят вас на ноги. У нас прекрасная клиника, современный госпиталь. В подобных лечатся очень обеспеченные граждане США.

Ненадолго воцарилась тишина. Джозеф уже начал водить глазами по собравшимся, ища нового желающего задать вопрос и показывая тем самым, что Сене он ответил. Арсентий призадумался, то же самое сделал и Кирилл, пропустив пару следующих вопросов. Биологи, орнитологи, палеонтологи, ботаники… Палеонтологи? Интересно…

 

25

Последним был крайне насущный вопрос, и сам факт, что его задали в последнюю очередь, красноречиво говорил об успехе презентации Джозефа — люди были захвачены его рассказом и наперебой интересовались климатом, пляжами, погодой и прочей ерундой, но не материальной стороной. Ситуацию исправил терпеливый Милан, дождавшийся, пока все выговорятся и поднявший руку.

— Выплаты будут прибывать вам на ваши корпоративные счета раз в месяц. С этими деньгами вы можете делать все, что угодно. Сразу отправить на другой счет, куда-то вложить их, оплатить кредит, потратить на что-то. Их у вас не отнимут даже в том случае, если выяснится, что вы попали на Тайю обманом, а сами являетесь террористами или какими-нибудь маньяками.

Джозеф расхохотался, довольный спонтанно родившейся шутке, а Кирилл кисло поглядел на Сеню. Они что, сговорились там все?

— Надеюсь, таких среди нас нет. А если и есть — что ж, у нас не санаторий, копам придется подождать экстрадиции… Мне кажется, я ответил на все ваши вопросы, верно?

Ответом были молчаливые кивки.

— Славно, — Джозеф потер руки. — В любом случае, с финансовой стороной у нас все давно продумано и налажено, больше подробностей вы сможете получить на месте. Кстати, компания Гроско решила сделать вам небольшой подарок. Время всего час с небольшим, суббота, клубы и бары полны веселья. Отправляйтесь и развлекайтесь. Сандра раздаст вам карты, они действуют во всем городе. Такси отсюда до центра стоит примерно пять долларов, а на счету целых пятьдесят. Чтобы вы себя, так сказать, ни в чем не ограничивали, но в то же самое время не переходили определенные границы. Больше вас не задерживаю, завтра сбор здесь же, в пятнадцать часов. Вне зависимости от вашего решения. Хорошего отдыха!

Будущие работнички разразились воплями благодарностями и аплодисментами, вмиг окружив Сандру. Та извлекла из какого-то темного угла сумку типа «почтальон» и принялась за работу, а Джозеф, купаясь в лучах славы и всеобщей признательности, поспешил покинуть конференц-зал. Корпоративный оскал во все тридцать два, привычно озарявший его лицо, был как будто искреннее и теплее, чем обычно.

Кирилл не спешил, решив пропустить вперед себя всех желающих, хоть самого так и подмывало скорее выбраться в город. Было крайне любопытно, как же все-таки сегодня выглядит родина матери с отцом. Крулевец сильно изменился, Россия, наверное, тоже, но все-таки было интересно.

Очередь подошла. Сандра протянула Кириллу аккуратный конверт с логотипом Гроско, где ждала кредитка и бумажка с пин-кодом.

— Пожалуйста, при выходе в город не забудьте свой ай-ди, — эти заученные слова девушка говорила каждому, растягивая губки на такой же манер, как Джозеф. Это даже навело Кирилла на мысль о том, что они родственники. Или давние любовники, невольно перенявшие те или иные черты друг друга.

Сеня, Кирилл и как-то тихонько примкнувший в ним Милан вышли из отеля одними из последних. Неловко кивнув расшаркивающемуся портье и зачем-то при этом окинув смущенным взглядом свою простецкую одежду, они оказались посреди хорошо освещенной улицы. Дождь закончился, и в воздухе повисла прохладная влага. Под светом фонарей поблескивали словно зависшие на одном месте крохотные жемчужины воды.

— Ну, куда пойдем? — поинтересовался Милан и поправил очки, приподняв их за перемычку ногтем большого пальца.

Кирилл видел этот жест впервые, но мигом понял, что он у Милана фирменный.

— А может ну эти клубы и эти такси? — неожиданно подал голос Сеня. — Пойдемте просто погуляем, а то до утра в очереди за машиной проторчим. Вон уже какая очередь собралась.

Так и решили поступить. Вскоре улица стала чуть темнее — некоторые фонари не горели. Разноязычный галдеж позади стихал, только громоподобный смех братьев-молдаван еще долетал до ушей. А еще Марья провожала троицу своим холодным и цепким взглядом, но этого Кирилл уже не заметил.

 

26

— Мы так можем бесконечно идти, — нарушил тишину Милан и продемонстрировал свою осведомленность. — Волгоград тянется почти на сотню километров. При ширине около десятка.

— Ну, а куда нам спешить? — пожал плечами Кирилл. — Тем более становится все более людно. Значит, подходим к какому-то оживленному месту. Да и не может же отель находиться совсем уж в захолустье.

Его прогулка не тяготила. Все вокруг казалось интересным. Плохой асфальт, влажные ошметки листьев, беспорядочно разбросанные по дорогам и обочинам, здания с осыпающимся фасадом, отремонтированные только в нижней своей части — там, где сверкали вывески магазинов и бутиков. А еще было тепло, теплее, чем в Крулевце. Можно было вполне обойтись и без легкой куртки, ветра здесь не было.

Все здесь, конечно, здорово напоминало родной город, но в то же время оставалось вдали от европейских спальных районов, имело свой колорит. Смесь легкой разрухи, бессистемности переулков, как попало ответвляющихся от основных улиц, и ощущение хаоса удивляли с каждым шагом все больше, погружая при этом в какой-то необычный транс. Наверное, так же кружит голову у чопорного англичанина, привыкшего порядку и впервые попавшего на пестрый и непонятный восточный рынок где-нибудь в Багдаде.

Вскоре ребята свернули, двигаясь на шум музыки, и выбрались на залитую светом фонарей и неоном улочку. Милан сверился с часами и сообщил, что путь занял каких-то полчаса. Столько же времени понадобилось и многим новым знакомым из конференц-зала — они продолжали прибывать на такси.

— Хотя, если честно, я бы все-таки заглянул в какой-нибудь здешний гадюшник, — честно сказал Сеня, не в силах больше сдерживаться. — Из спортивного интереса. Одним глазком.

— Если только одним, — кивнул Кирилл и обратился к Милану. — Ты как?

Серб кивнул, но по его виду было ясно, что согласился он только ради компании. Если Кирилл и мог сказать что-то о новом знакомом с уверенностью, так это то, что клубы точно не представляют для Милана ни малейшего интереса. Надо же, хоть в чем-то они похожи.

Выбор пал на заведение с самым интригующим названием — «Саванна» — на афише которого грациозная львица выглядывала из травы прямо на входящих внутрь посетителей. Вход после полуночи был платным, но на удивление недорогим, хватило мелочи из кошелька Кирилла — корпоративные карты решили не трогать, коль скоро пока все так дешево, да и как-то неловко так сразу начинать кутить. Крепыши-охранники оживились при виде евро и, явно довольные, рассовали монеты по карманам, шлепнули на запястья парней печати и запустили тех внутрь.

Сначала был спуск по витой лестнице. Стены вокруг были покрыты плющом, а сверху свисали лианы, будто бы настоящие, похожие на темно-зеленые шланги. Кирилл совсем запутался — но ведь клуб называется «Саванна», а не «Джунгли»… Нет, умом это все не понять.

Вообще, внутри помещение было предельно знакомым, ничуть не отличающимся от любого европейского клуба. Даже наоборот, были в интерьере какие-то интересные, необычные моменты, кои, например, той же Дездемоне и не снились, равно как не было ничего подобного и в крулевских клубах подороже.

— Пойдем в бар, хочу попробовать местное пиво, — заявил Арсентий и направился в обход мечущихся на четко очерченном квадрате тел. Заметив краем глаза нахмуренные брови Кирилла, он добавил. — Выпью кружечку и можем отчаливать.

Пол под ногами танцующих подсвечивался то одним цветом, то другим. По нему плавно растекались кляксами разнообразные оттенки, временами сменяясь ярким, жгущим глаза мельканием стробоскопа.

Все это в сочетании со световыми эффектами, идущими от специальной аппаратуры на потолке, создавало неповторимую психоделическую атмосферу. Кириллу почему-то резко захотелось нырнуть в это пульсирующее море и начать двигаться, как угодно, он ведь еще тот танцор. Было в этом всем нечто притягательное, что-то, чему очень сложно противиться, и только присутствие Сени и полузнакомого мутноватого парнишки действовало отрезвляюще.

«— Я был в такой же дыре буквально вчера», — сказал себе Кирилл. — «Тоже думал — потанцую маленько, ничего не случится. Случилось. Так что к черту эти танцы. Пусть Сеня пробует свое пиво, и валим отсюда».

Наконец, добрались до бара. Сеня сходу взял себе бокал темного, Кирилл привычно воздержался, а Милан вдруг попросил два шота. Оплатил, дождался, когда официант поставит стопки, и методично, твердой рукой опрокинул обе. Утер губы и с усмешкой посмотрел на обалдевших русских.

— Ядреная здесь водка. Сто лет не пил, сейчас, наверное, совсем унесет, но без спиртного я в таких местах находиться не могу. Даже совсем недолго.

Сеня хотел что-то ответить, восхититься неожиданно открывшимися способностями Милана, но Кирилл толкнул его в бок, другой рукой яростно на что-то показывая. Арсентий вгляделся и удивленно вскрикнул.

— Джозеф! Ну, ты глянь, какой шустрый, а?

Джозеф спешил. Он вошел в помещение уверенной походкой, взглядом хозяина ситуации обвел все вокруг, затем заприметил столик с двумя скучающими дамами в ярких коротких платьях и зашагал к ним. Присел, сказал им пару слов, и вся троица внезапно поднялась на ноги и направилась наверх. Джозеф гордо вышагивал в авангарде, а длинноногие пухлогубые красотки, чей загар был заметен даже в клубных потемках, замыкали шествие, изредка переглядываясь между собой.

— М-да, — протянул Сеня. — Джозеф здесь явно не впервые.

— Пойдемте, что ли, — предложил Кирилл. Он сам не понимал, почему, но на душе сделалось мерзко. — Допивай пойло или оставь его тут, нахрен.

— Угу, — Арсентий быстро разделался с остатками пива, водрузил кружку на стойку и всем видом дал понять, что готов на выход.

Охранники проводили ребят непонимающими взглядами — как же так, только что пришли, заплатили за вход и почти сразу покидают столь славное заведение! Нет, ну что за люди пошли…

— Милан, а ты откуда так хорошо знаешь русский? — поинтересовался Кирилл, желая поскорее отвлечься и с удовольствием вдыхая чистый свежий воздух. Все-таки хорошо на улице, начавшееся портиться в клубе настроение вмиг выправилось само собой.

— Сам выучил, — не без гордости ответил серб. — Что там этот английский, он и так везде, у нас с трех лет уже дети учат. А русский — это и интересно, и необычно. Жаль, что не слишком востребовано…

— Ничего, — Арсентий по-свойски ткнул серба кулаком в плечо и философски изрек, глядя куда-то вверх. — Наше время еще придет.

— Будем надеяться.

Они удалились от клуба примерно на сотню метров и свернули вправо, ведомые Кириллом, который, в свою очередь, шагал бездумно, без какой-то цели. Просто ему хотелось поскорее спрятаться от эхом катящегося по улицам музыкального диссонанса — композиции из разных клубов, соседствующих друг с другом, на выходе смешивались в нечто ужасное. Странно, в помещении все кажется не так уж и громко, но наружу звук все равно каким-то образом прорывается, да еще с таким грохотом.

Увы, насладиться ночной волгоградской тишиной сполна не удалось. Стоило повернуть за угол, как спереди донесся оглушительный женский крик и злой мужской мат. Кирилл прищурился и увидел два силуэта. Один, пошире и повыше, внезапно залепил звонкую пощечину второму, тоненькому, от чего последний упал прямо на асфальт.

Очертя голову Кирилл бросился вперед, а в голове по какой-то совершенно необъяснимой причине пульсировало название этой злосчастной улицы, которое он подглядел, едва свернув — Канунникова.

 

27

— Ну, вы как?

Девушка обхватила руку Кирилла своими и встала. Всхлипнула, прижала ладонь к горящей от удара щеке и нетвердо ответила.

— Нормально, спасибо… Главное, чтоб без синяка. Ой, только б без синяка…

— За что он вас?

Кирилл кивнул на лежащее рядом бесчувственное тело, из-за темной одежды едва различимое в темноте. Фонари на Канунникова почему-то не горели, хоть и имелись в наличии.

— Впервые вижу, — девушка снова всхлипнула. — Хотел отобрать сумку. А я здесь недалеко работаю, в кафе. Всегда этой дорогой возвращалась домой…

— Далеко живете?

— Не знаю… Минут пятнадцать пешком.

— Я провожу вас, — решительно заявил Кирилл.

Сеня тихонько кашлянул, привлекая внимание. Кирилл обернулся, состроил вопросительную мину — ах, черт, зря старался, света-то нет, что толку корчить гримасы.

— Киря, ты не мог поаккуратнее сработать? Хочешь и тут от полиции убегать?

— Какая полиция? — вмешалась вдруг девушка. — При чем здесь она?

— В смысле? — пришла очередь Сени недоумевать. — Тут вообще-то человек без сознания лежит…

— Пульс есть, дышит ровно, — отрапортовал Кирилл. — Ничего ему не будет. И другим тоже — нож я забрал.

— Никто не будет ради такого вызывать полицию, — вдруг фыркнула девица. — Вы что, не местные?

— Нет, — Кирилл не сдержал улыбки. — Идемте, мы вас проводим.

— Э-э, слушай, Киря, — Сеня потянул его за рукав. — Ты ступай, провожай, а мы гулять пойдем дальше, ладно?

— А в чем дело?

— Да ни в чем. Встретимся в отеле. Пойдем, брат-славянин, — Сеня второй раз за вечер врезал Милану кулаком по тому же плечу, на сей раз откровенно не рассчитав силы, и тот опять чуть не свалился от неожиданности, и в этот раз в потерю координации внес весомый вклад потребленный алкоголь. К счастью, очки на переносице серба сидели крепко и не падали, а то ищи их в потемках среди луж.

Кирилл озадаченно проводил друга и соседа по комнате взглядом, а потом сзади снова деликатно покашляли. Нет, вы что, сговорились?

— Да, идемте.

— Может, на ты? — девушка, кажется, пришла в себя — повеселела, из голоса на глазах выветривалась хрипотца, вызванная страхом и плачем. Было даже немного жаль, Кириллу она почему-то всегда нравилась у девушек.

— Кирилл.

— Марина.

Разговор завязался сам собой, без какого-либо принуждения. Иногда в жизни так бывает — события разворачиваются легко и стремительно, по пути наименьшего сопротивления и по самому благоприятному сценарию. Еще, пожалуй, не было на памяти Кирилла такого случая, когда знакомство с симпатичной девушкой проходило так гладко.

А Марина действительно оказалась симпатичной — это стало ясно, едва они свернули с темной улицы на светлую и чистую, названия которой Кирилл уже не смотрел. Все его внимание было приковано к очаровательной спутнице.

Притягательность Марины крылась не в каких-то впечатляющих внешних данных, хоть фигурой и лицом природа ее отнюдь не обделила. Обаяние исходило из слов, манеры говорить, мимики, движений. Она оказалась раскрепощенной (в самом хорошем смысле) и открытой, а это Кирилл всегда ценил в окружающих. Вообще, ему давно не хватало встреч с людьми, с кем общение проистекает так естественно, натурально, с кем можно вот так вот сходу поговорить по душам.

— И что, значит, завтра улетаешь?

— Наверное, — Кирилл пожал плечами. — Мне очень нужны деньги. Ты даже не представляешь, как. Вот, например, сколько у вас здесь можно зарабатывать?

— Ну, тысяч сорок можно. Если есть опыт — то и пятьдесят. А узкие спецы могут и семьдесят получать.

— А в евро сколько? Извини, я как-то не слежу за курсом…

— Да он уже лет пять не менялся, — рассмеялась Марина и запрокинула голову. Ровные темные волосы качнулись, на мгновение приоткрыв светлую шею. — Триста рублей за один евро, считай сам. Это несложно.

— Ого… — произведя быстрые подсчеты, протянул Кирилл. — Выходит, мы еще не так плохо живем. А все равно ноем.

— Все ноют, такова жизнь, — пожала плечами Марина. — Американцы, что сюда приезжают наших девок тискать, тоже любят пожаловаться и постонать, что, мол, работают много, а получают не очень. Спросишь — сколько? А они — шестьдесят тысяч в год. Не люблю их.

— Американцев? А за что? Из-за войны?

— Да какая война, — отмахнулась Марина. — Меня тогда и в проекте еще не было. Не люблю за то, что считают нас третьим сортом, хоть сами дуболомы. Ни языков не знают, ни мира, даже если целиком его объездят. У нас дети, прочтя пару энциклопедий, в эрудиции дадут фору любому американскому менеджеру. Не понимаю я русских девчонок, зачем связываться с кем попало? Неужто счастье в большом доме и ровной лужайке?

— Несмотря на квасной патриотизм, ход твоих мыслей мне нравится, — Кирилл ухмыльнулся, Марина несильно ткнула его в бок и улыбнулась.

— Мы, кстати, пришли.

Они остановились возле истинной, хрестоматийной хрущевки — архитектурного динозавра, давно замененного в Крулевце на более современные блочные аналоги. Хотя многие горожане и по сей день негодуют, убежденные, что блоки сделаны из ядовитых материалов, и что поляки их травят, а старый добрый советский кирпич, мол, само здоровье.

— Что ж, был рад познакомиться, — ну, на этом моменте Кирилл замялся бы в любом случае, не может же все идти безукоризненно. — Не бойся, дорогу найду. Наверное.

— А не хочешь зайти?

Предложение прозвучало так, будто девушка приглашает старого друга выпить чашечку кофе в рабочий перерыв, а не предлагает незнакомцу посреди ночи отправиться к ней. Надо ли говорить, что ответил Кирилл?

 

28

Случается, что люди неожиданно попадают на одну волну. Трудно описать это чувство тому, кто никогда его не испытывал. Можно только добавить, что порой такое происходит с теми, кто давно знаком, но чаще все же с незнакомцами, едва узнавших или даже увидавших друг друга.

Чаще всего это случается на вечеринках, когда алкоголь или наркотики сшибают напрочь все кандалы и зажимы, и люди буквально начинают понимать друг друга с полуслова. Трезвому ловить на таких мероприятиях нечего, а вот пьяному — раздолье. Так и случается спонтанная близость, обычно неуклюжая и не такая уж приятная, а наутро и вовсе постыдная. Люди просто чувствуют друг друга, и им не нужны слова. Есть в этом что-то животное, а значит, что-то природное, и, следовательно, прекрасное. Да не в алкоголе, конечно, а в языке чувств. А то, что поутру не хочется смотреть друг на друга… Что ж, здесь в дело вступает как раз-таки похмелье, будь оно неладно. Алкоголь до добра не доводит. Но ведь полное взаимопонимание возможно и у абсолютно трезвых людей.

В коматозном сне обычной жизни подобные чудеса случаются редко, но очень метко. Каждое из них окрыляет, дает силы, дарует новый запал. И самое приятное, что такую подпитку получают в равной степени оба, даже если приятный миг взаимопонимания длится считанные минуты.

Они проговорили до пяти утра. И между ними не было ничего из того, что должно бы, по уму, быть, и в чем нет ничего плохого. Дальше теплых объятий и дразнящего поцелуя на прощание дело не заходило. Оба понимали, что не стоит сразу нырять друг другу в душу, но иначе не получалось. Провожая гостя, Марина не сумела скрыть тоски — она была в ее словах и глазах.

Спускаясь вниз по затхлому подъезду с давно не крашеными стенами, Кирилл все ждал, когда же и на него накатит. Ощущение было, будто он покидал свою квартиру. Свою крохотную однушку, небогато обставленную, как и подъезд, требующую ремонта, но очень чистую и уютную. Он будет очень сильно скучать. Даже если новые впечатления захлестнут с головой, а имя Марины уйдет из памяти, что-то глубоко внутри останется.

Дорогу в отель Кирилл помнил смутно, да и не хотел о ней думать. Ноги сами понесли его туда, откуда он прибыл, оставив ум в покое и дав ему вволю набормотаться.

Ему двадцать семь, ей — двадцать четыре. Но она умнее, интереснее, ярче, чем он. Поменяй их местами, и у Кирилла в жизни все бы осталось по-прежнему — унылая работа, бедность, спорт как единственная отдушина. А вот Марина, родись она в Евросоюзе, сейчас бы точно не прозябала. Жизнь, жизнь, несправедливая ты штука.

Улицы умерли окончательно. Клубы затихли, припаркованные там и сям машины погрузились в предутреннюю дремоту, в окнах не горел свет. Кирилл, кажется, оставался единственным бодрствующим существом в этом городе. Воскресенье, что и говорить. Интересно, как там Сеня с Миланом? Окосел-таки серб как следует или нет? А где неугомонные близнецы? Небось, уже храпят без задних ног, возможно даже в полицейском участке, с их-то характером.

Странно, но сам Кирилл спать совершенно не хотел. При этом он знал, что стоит дойти до постели и упасть, как сон мгновенно обрушится мягким обухом. Это значит, что тело устало, но душа поет.

Он будет вспоминать эти посиделки на кухне при свете тусклой ламы, вкусный зеленый чай и домашний пирог с вишней. И, конечно, разговоры. Они обсудили все, что могли обсуждать молодые люди — знаменитостей, моду, шутки, фильмы, музыку, даже новости и политику. И почти всегда сходились во мнениях, причем безо всякого принуждения. Никто не стремился никому угодить, подлизаться, добиться чего-то гадким лицемерием и лестью. Здорово было, других слов и не подобрать.

И ведь надо же такому случиться, что задержаться в этом городе нельзя даже на день. Даже на один день! Марине через четыре часа на работу, да и Кириллу пора хоть немного поспать. Космический путь может оказаться сложным и болезненным, он много слышал подобного из рассказов тех, кто летал. Таких людей с каждый днем становилось все больше. Гроско, Кэттл и Санбим стремительно распространяли свое влияние на другие системы, начиная со своей родной — Луна, Марс, спутники Сатурна… Ресурсы, как выяснилось, с такими возможностями искать и добывать совсем не сложно, равно как и наладить стабильную логистику. Спрос на все это рос, как на дрожжах — очнулся Китай, вышла из стагнации экономика США, Индия впитывала нефть, газ и металлы, как огромная сухая губка, брошенная в воду. Даже Евросоюз начал помалу вставать на ноги — в этом году ожидался скромный рост. Пресловутый кризис перепроизводства и всемирный экономический застой, отнявший у человечества почти тридцать лет и остающийся главной темой во всех учебниках истории, постепенно превращался в неприятный пережиток прошлого.

Наконец, прямо по курсу показалось величественное здание отеля. По прикидкам Кирилла, дорога отняла у него минут сорок. Значит, скоро наступит уже «нормальное» утро. Наверное, стоило взять такси, но пеший рывок сделал свое дело. Успокоенные ритмом шагов, мысли перестали напоминать клубок шипящих змей и разбрелись по своим углам. В сознании, захваченном водоворотом последних событий, наступил штиль. Кирилл чувствовал себя прекрасно, не смотря ни на что.

Он вошел в мягкий полумрак лобби, кивнул стоящим за стойкой сонным девчонкам, поднялся на лифте на последний этаж и вошел в номер. Доносящееся с двух сторон посапывание сняло еще один камень с души — ребята вернулись целыми и невредимыми. А витающее в воздухе перегарное амбре свидетельствовало еще и о том, что они неплохо провели время.

Стараясь не шуметь, Кирилл приоткрыл окно, расстелил постель и поскорее скользнул под одеяло, ощущая, как земное притяжение становится сильнее. Стоило сомкнуть веки, как перед глазами заплясали странные фигуры на странном фоне, а сверху тепло и тяжело навалился сон. Кирилл недовольно сморщился, ощутив в области затылка едва заметное электрическое покалывания, но это его не разбудило.

 

29

— И снится нам не рокот космодрома, не эта ледяная синева…

— Хорош уже, — поморщился Кирилл. — Голосишь хуже тех теток, рвущих глотки в караоке. Что это вообще такое?

— Без понятия, — пожал плечами Сеня. — Бабушка пела, и как-то зацепилось, что до сих пор помню.

В столовой царила удивительная атмосфера возбуждения, предвкушения и страха перед неизвестностью. Гости отеля, никак не связанные с Гроско, оказались в меньшинстве — их едва ли набиралось три десятка, в то время как внезапно понаехавшие восточноевропейцы превзошли их числом в несколько раз.

Настроение рабочей молодежи передалось и остальным, и вот уже весь отельный ресторан заседал в молчаливом напряжении. Даже близнецы сидели чуть насупленные, глядели в тарелку и отчаянно жевали говядину, выловленную из супа, да выпячивали здоровенные губищи.

Кирилл ощутил призрачное прохладное дуновение, и голова сама повернулась налево. Так и есть, через три стола от ребят сидела Марья с подругами. Глаза-сапфиры уткнулись в стол, однако уйти скрытно не удалось. Кирилл чуть задумался, прищурился, и понял, что его слегка озадачило. На сей раз Марья смотрела не на него, а на Сеню, бодрого и выспавшегося после хорошей прогулки. Что, неужто чувствует, что Кирилл бесповоротно увлечен другой?

Арсентию на сей раз его радар изменил, все внимание забрала вкусная еда — принесли вкуснейший рис с отбивной — и, казалось бы, амурные приключения прямо сейчас его не волновали. К тому же они с Миланом неплохо провели ночь в каком-то захолустном маленьком клубе, где кроме них, упитого в дрова аборигена и нескольких симпатичных и общительных дам не первой свежести никого не было.

Милан все утро был какой-то загадочный, все тихонько улыбался и не спешил вступать в разговор, только щурил красные от недосыпа и похмелья глаза. Он не покидал комнату, поэтому расспрашивать Сеню Кириллу пришлось прямо при сербе. Арсентий ограничился обтекаемым ответом, мол, хорошо провели время, и многозначительно подмигнул. Кирилла, в свою очередь, так и подмывало самому поделиться своей историей, но пока для этого все не находилось времени. Да и у Сени, понятное дело, голова была забита сейчас совсем другим. Работа и деньги, вот на чем сосредоточился Арсентий.

Об этом думали все без исключения, кроме Кирилла. Он для себя все решил. Что бы ни случилось и как бы все ни повернулось, он поедет. Как-то не верилось Кириллу, что за год эта шумиха с отправленным в нокаут дебоширом не рассосется. Выйдет он из комы, никуда не денется, и будет и дальше наглеть, пока опять не получит по рогам. А если выйдет, то год — вполне достаточное время, чтобы забыть об удачливом беглеце.

К тому же вернется Кирилл при деньгах, и тогда ну эту Польшу и этот Крулевец, заберет мать и перевезет ее, например, в Португалию, будут греться на солнце и отдыхать. Одиннадцать тысяч да на двенадцать месяцев — это ведь сто тридцать две тысячи евро! Плюс премии! Эх, целое состояние… Хороший дом на красивом берегу…

— Доедай уже, — нетерпеливо буркнул Сеня. — Все уходят.

— Так и ты иди, — отмахнулся Кирилл, с трудом говоря с набитым ртом. — Заодно место займешь мне и не будешь над душой стоять. Когда еще так вкусно покушаем?

Сеня беззлобно выругался и поплелся в конференц-зал. Милан сделал виноватое лицо, пожал плечами и тоже встал из-за стола. Кирилл ничуть не обиделся. Наоборот, даже полегчало, ему всегда нравилось есть в одиночестве.

И все-таки из столовой Кирилл вышел не последним. Ему удалось опередить пару припозднившихся девчонок, увлеченно что-то обсуждавших. Видать, тоже вчера хорошо погуляли — обе какие-то сонные, томные, немного помятые.

Кирилл глянул на часы, висевшие прямо над выходом. Ничего, еще пять минут. Кивнув на прощание приветливой официантке и получив в ответ «всего доброго!», он направился к лифту, от волнения с трудом сгибая ноги.

 

30

Джозеф принадлежал к эталонным бизнес-сотрудникам, какие стоят на постаментах в отдельном зале Парижской Палаты мер и весов. Именно такими представляют себе руководителей и исполнителей среднего пошиба.

Джозеф мог быть настойчивым, харизматичным, обаятельным и в то же время очень строгим, практически суровым. Последнюю его ипостась Кирилл увидел в конференц-зале, едва усевшись рядом с машущим рукой Сеней.

Главный «рекрутер» был собран, сосредоточен и не расположен к смеху и шуткам. Все это осталось вчера, сегодня пора заняться бизнесом. Его вид, выражение лица девятибалльной волной смывали улыбки и легкомысленное настроение некоторых ребят, кого еще не проняла тревожная торжественность момента. Стоило их взглядам упасть на Джозефа, как лица серьезнели.

Ровно в три часа дня верная Сандра закрыла дверь и начала разносить файлы с договорами. На сей раз не электронные, а старомодные, бумажные. Такой Кирилл подписывал несколько лет назад в своем колл-центре, а сейчас там тоже ввели в оборот сенсорные формы для контрактов.

— Попрошу тишины, — сухо промолвил Джозеф.

От вчерашней доброжелательности не осталось и следа. Такой тон оказался непривычным для собравшихся, и без того тихие шепотки стихли. В зале воцарилась идеальная тишина, нарушаемая только Сандрой с ее туфлями на каблуках и негромкими «спасибо», раздающимися каждый раз, когда она вручала новому человеку экземпляр договора, распечатанный на приятной гладкой бумаге.

Сеня, Милан и Кирилл получили свои одними из последних.

— Итак, давайте все вместе пройдемся по каждому пункту, дабы избежать разночтений, недоразумений и прочих глупостей. Помните, в случае отказа вы ничего не должны нам. Единственное — вам сегодня же нужно уехать домой, иначе можно получить штраф и годовой запрет на въезд в Россию. Обратный билет, понятное дело, покупается за свой счет.

Интересно, откажется кто-то или все же нет?

Договор оказался весьма простым для понимания, обилия заумных терминов в нем не было, равно как и слишком длинных предложений, чья громоздкость убивала всякий смысл. Напротив, составитель словно делал все возможное, чтобы контракт был максимально простым и недвусмысленным.

Условия вовсе не казались какими-то кабальными — пятидневная рабочая неделя или график «два через два», сорок часов в неделю, переработки только по желанию сотрудника с совершенно невообразимой доплатой в сто сорок евро в час. Кирилл столько зарабатывал за неделю, а здесь — за час. За час!

Сотрудники обязаны по прибытию пройти медицинское обследование и вакцинацию — и здесь порядок, где подвох-то? А нет его, кажется. Гроско — уважаемая компания, им не с руки вытирать о кого бы то ни было ноги, разве что об исполнительных директоров конкурентов. Простые трудяги в категорию тех, над кем весело издеваться, никак не попадали, масштаб не тот.

Единственным настораживающим моментом явился пункт, в котором длина контрактного года указывалась как триста семьдесят четыре земных дня (восемь тысяч девятьсот семьдесят шесть земных часов). Джозеф, предвидя недоумение в рядах будущих межпланетных тружеников, сразу пустился в разъяснения:

— Дело в том, что сутки на Тайе по продолжительности аналогичны земным — и здесь нам несказанно повезло, не нужно ломать голову с пересчетом. А еще большой удачей для нас явилась и вполне приемлемая длина года, всего на девять дней длиннее года на Земле. Так что перечисление зарплаты будет производиться на тридцать первый день — в десяти месяцах Тайи тридцать один день, в декабре и январе — по тридцать два.

Не пугайтесь, никакой особенной перестройки во временном плане вам не потребуется. Единственное, климат на Тайе значительно теплее нашего, зима почти отсутствует, но это, как раз, вряд ли будет проблемой. Кто не любит загорать и резвиться в открытом бассейне? У вас будет такая возможность в течение всего года.

Казалось, на секунду вернулся уже знакомый Джозеф, этакий весельчак, нарочито простой и близкий к простым людям, однако брови снова сошлись, слегка нахмурившись, а глаза похолодели.

— Итак, я даю вам еще десять минут на то, чтобы ознакомиться с договором самостоятельно. Пожалуйста, пройдите по всем пунктам — особенно внимательно прошу прочесть пункт о неразглашении. Поверьте, это очень важно. Мы не хотим судиться, нам не нужны все эти проблемы, поэтому давайте просто будем держать в секрете то, что еще не готово к превращению в достояние публики. Родным вы все равно что-то рано или поздно сболтнете, это в порядке вещей, но дальше семьи информация уходить не должна. Понимаю, что это не самое простое условие. Поэтому подумайте. Да, и обратите внимание, что пункт касательно неразглашения действует только до первого февраля, так что уже совсем скоро вы сможете даже видео снимать и просить родных или друзей выложить их в сеть.

Джозеф дал знак Сандре, и они покинули зал, оставив молодежь изучать бумаги. Как ни странно, никто не начал переговариваться и что-то обсуждать, каждый выискивал среди мелких букв подводные камни, на которые может налететь неопытный и охочий до денег юный гастарбайтер. Тем же был занят и Кирилл, но никаких результатов не получил, как ни старался.

Поэтому, когда вернулся Джозеф, он уже успокоился, уверившись, что, как минимум, рабство и пожизненная каторга ему не грозят. А уж деньги Кирилл как-нибудь отработает. Небольшие накопления у матери имеются, кое-что придется одолжить, и уже через два месяца она сможет лечь на операцию. Только бы успеть…

Усевшись, Джозеф отхлебнул воды и поставил стакан обратно на стол. Звук гулко прокатился по безмолвному залу, эхом отскочил от стен и вернулся обратно, прежде чем окончательно рассеяться.

— Пора решать. Есть ли среди вас кто-то, передумавший принимать участие в нашем проекте?

 

31

Передумавших, как ни странно, не обнаружилось. Ни единого. Джозеф переспросил, но никто не поднял руки, хотя по выражениям лиц Кирилл с уверенностью мог насчитать как минимум два десятка тех, у кого никаким энтузиазмом и не пахнет. Возможно, это нормально, что люди внутренне колеблются, взвешивают все за и против, и вся эта борьба отражается на их лицах… В конце концов, это у них с Сеней нет выбора, и им легко, а если бы выбор был? Тогда пришлось бы решать, а это ой как непросто. Далекая планета, затерянная черт знает где, это даже не другой континент. Оттуда на выходные домой не смотаешься.

— Признаться, я поражен… — Джозеф растерянно развел руками. — Впервые нет желающих нас покинуть. Что ж, в таком случае прошу вас подписать договоры и оставить их на своих местах. Даю вам два часа на сборы, в восемнадцать ноль-ноль встречаемся у выхода из отеля. Уже сегодня мы начнем свой путь.

Кирилл ожидал, что все ринутся прочь из зала, сломя голову — связаться с близкими, попрощаться, поплакать в подушку от страха перед бездонной ледяной пустотой, куда предстоит окунуться через несколько часов. Но нет, народ расходился вяло, будто бы не желая покидать ставший чуть ли не родным конференц-зал и видя в нем последний оплот земной цивилизации.

— Идем, надо позвонить домой, — проговорил Кирилл. — Потом такой возможности долго не будет. Джозеф ведь сказал, что всю информацию от родных и близких мы будем получать только раз в месяц.

— Да, странное дело… Сервер будет приезжать к нам, привозить данные, забирать в обмен наши и уезжать, и никакой тебе прямой связи… Слушай, а мы себя не раскроем?

— А какая, блин, разница? Пока полицаи чухнут, что к чему, мы уже будем в каком-нибудь Созвездии Лебедя. Да, и звоним из автомата. Я, кстати, наберу соседку, а она позовет мать — у нее, сегодня как раз выходной. Так что, глядишь, даже обойдется.

— Соседке, говоришь? А это идея!

Первым делом друзья поднялись в номер, быстро привели комнату в порядок — вещи уже успели как-то сами собой разбросаться повсюду — и потопали обратно, к Сандре.

Девушка работала с невероятной скоростью. За четверть часа она успела просканировать все договоры, введя их в базу данных, и отдала друзьям их экземпляры, заодно вручив конверты с финансовой информацией и картами. Джозеф милостиво позволил всем желающим дать доступ от корпоративного счета родным и близким и вообще людям, кому доверяют сотрудники, и это стало для Кирилла самым большим облегчением. Как же иначе мать получит эти деньги вовремя? Через триста семьдесят четыре дня ее на этом свете уже не будет, и Кирилл вернется, можно сказать, в никуда. Уж лучше на ходу выпрыгнуть из корабля в открытый космос, чем ехать домой вот так.

Друзья сдали остатки драгоценной валюты в обменном пункте отеля — курс, кажется, был грабительским — и, не думая, запустили все мятые купюры и блеклые монетки в телефонные автоматы. В данный конкретный момент потеря на невыгодном курсе страшила их менее всего.

— Да, — гаркнула прокуренным голосом Светлана Павловна, на первый взгляд строгая и даже злая, но на деле крайне доброжелательная и интеллигентная женщина.

— Светлана Пална, здравствуйте, это Кирилл.

— Ой, Киря, привет!

— Можете позвать маму? У меня очень срочное сообщение. И пусть бумажку с ручкой захватит!

— Да, конечно, погоди.

Из трубки донесся шаркающий звук удаляющихся шагов, затем скрип двери и тишина. Едва ли она заняла больше минуты, но Кирилл весь умаялся ждать, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и бесцельно читая памятку пользователям телефона на нескольких языках.

— Кирилл!

— Мама! Ты как?

— Н-нормально. Плохо. Ты где, Кирилл? Куда ты исчез?

— Прости, пожалуйста, мам, я делаю, что могу. Не знаю, сколько времени у меня на разговор, поэтому пока отложим сантименты и перейдем к делу. Ручка и бумага при тебе?

— При мне.

— Запиши номер моего счета.

Кирилл прижал руку к трубке, прикрыв рот, и начал негромко диктовать. К счастью, пароль ему попался удачный, и здесь не пришлось прибегать к каким-то сложным ходам.

— Помнишь, сколько лет было отцу по паспорту, когда вы поженились? Прекрасно! Запиши это число. А теперь умножь его на номер дома тети Иры — это первые цифры пароля. Затем впиши день своего рождения, день месяца, да, и инициалы своего отца. И закончим это годом, когда мы с тобой переехали в новую квартиру.

— Так, все. Записала. Все помню. Дай прочту…

— Нет-нет, не надо. Ты все правильно записала, я знаю. Через тридцать два дня на этот счет начнут поступать деньги. Богом молю — не стесняйся, бери все. Я вернусь домой через год и месяц, — Кирилл специально взял с запасом. — И не нужно волноваться за меня, ясно? Если ты не воспользуешься этими деньгами — значит, я уехал зря. Ты мне живой нужна, мама, а не скромной.

На другом конце провода раздались осторожные всхлипы. Мама не решалась рыдать в голос, чтобы не беспокоить Кирилла, но и полностью успокоиться не выходило.

— Мам, соберись, мне нужно еще кое-что сказать.

— Так говори уже, — голос стал глуше.

— Искать меня нет смысла. Я в очень далеком месте, на связь смогу выходить ровно раз в месяц, с задержкой. Так что пиши мне письма, с тобой скоро свяжутся и скажут, как отправлять сообщения. — Кирилл утер со лба пот. Господи, да он весь мокрый, хоть опять в душ беги. — Еще раз, чтобы ты поняла — НЕ волнуйся, береги себя. Ты сильная, мама, и тебе нужно просто выдержать тридцать один день. На тридцать второй деньги будут на счету. Ты снимешь их, внесешь как предоплату за операцию и запишешься. Это понятно?

— Понятно, — кажется, мама начала успокаиваться.

— И еще. Я работаю абсолютно легально, я не в бегах и не на каторге. Никто не мучит меня, на почки и легкое тоже претендентов нет, да и не предвидится. Просто это своеобразная работа в необычном месте, и только поэтому она так хорошо оплачивается. И нет, это не радиоактивная шахта и не вредное производство. Я все расскажу, когда вернусь. Тебе этот год надо провести в заботе о себе. Мне двадцать семь, я взрослый, теперь я буду помогать тебе, а не ты — мне.

Запас воздуха в горящей от усталости груди иссяк, и Кирилл вынужденно взял паузу. В нее мигом вклинилась мать.

— Да поняла, я поняла! — в сердцах воскликнула она. — Ты береги себя, Кирилл. Ты же знаешь, что эти деньги не значат…

— Значат, значат! — настала очередь Кирилла возопить, что заставило девиц за стойкой регистрации непонимающе переглянуться. — Ты скажи, все ясно или нет?

— Да, все ясно. Ради Бога, только не впутывайся ни во что плохое, прошу тебя!

— Обещаю, — обессиленно произнес Кирилл. — Клянусь.

Связь прервалась. Закончились деньги. Они с Сеней запустили примерно поровну, и друг завершил свой диалог спустя пару мгновений.

— Уф-ф, — он помотал головой. — Маман, как всегда, весь мозг вынесла. И тебе, вижу, тоже.

— Типа того, — криво усмехнулся Кирилл. — Зато дышать стало легче. Пойдем в номер, что ли?

 

32

Куда-то запропавший Милан отыскался в комнате. Он с достойной отпетого перфекциониста тщательностью укладывал вещи в компактный бежевый чемодан.

— О, привет, — поздоровался он, когда друзья ступили в номер.

— И тебе не хворать. Где был?

— Ходил прогуляться. Немного нервничаю, а ходьба успокаивает.

— Правда? — искренне полюбопытствовал Сеня. — И как, успокоила?

— Угу.

— Домой не звонил, что ли?

— Нет, — Милан ответил лаконично, без какой-то особой интонации, но и Кириллу, и Сене сразу стало ясно, что расспросов на семейные темы лучше избегать.

Часовая стрелка замерла на пяти, а минутная — на двенадцати. Во второй раз помывшийся Кирилл лежал на постели, прикрыв глаза и стараясь проиграть в мозгу любимые песни. Наверное, зря он так телефон-то выбросил, без музыки сейчас тошно. Милан, наконец, закончил паковать вещички, Сеня неподвижно лежал на своей кровати, как всегда коряво застеленной.

Долгие шестьдесят минут прошли в полной тишине. Милан раскрыл какую-то книгу, судя по виду, изданную еще Гуттенбергом, Арсентий в очередной раз нагло дрых, а Кирилл пребывал в каком-то мистическом оцепенении.

Перед глазами крутились слайды с крохами, вырванными из пейзажей Тайи. Что Кирилл запомнил из них? Практически ничего, кроме того, что растения там тоже преимущественно зеленые. Выходит, разумных существ там нет, иначе Гроско давно бы затрубили на весь мир о первом контакте с инопланетянами. Но если нет разумных, может, есть хотя бы неразумные? Интересно, какие они. Ведь не может же быть мира, где много растений, но совсем нет животных. Они там точно есть. Ох, сколько же всего интригующего впереди…

Медленно, но верно подошло время покидать красивый и уютный номер. Кирилл перекинул сумку через плечо и задумался — а ведь у него маловато вещей. Комплект белья на неделю, джинсы, спортивные штаны, пара футболок… Что ж, остается надеяться, что Гроско своих не бросает и обеспечивает всем необходимым.

На улице моросил мелкий, почти неощутимый дождик, напоминающий прикосновение прохладного утреннего тумана. Светло-серое небо не давило. Напротив, оно сегодня казалось особенно высоким.

Кирилл зачем-то начал считать собирающихся у выхода «вахтовиков», но сбился на восемьдесят пятом. Отчасти потому, что подошел первый автобус, и появившийся из ниоткуда Джозеф энергично взялся за дело. Сандра, как всегда, сопровождала шефа.

— Так, строимся в колонну, по одному проходим.

«Откуда столько работяг сюда понаехало? С нами в поезде была дюжина. Остальные, наверное, прибыли раньше или прилетели на самолете», — думал Кирилл.

Так уж вышло, что неофиты Гроско на несколько минут всецело оккупировали главных вход отеля. Если кто-то из постояльцев хотел войти или выйти, ему ничего не оставалось, как скорчить раздраженную мину и ждать.

Кирилл и Сеня успели, а Милан нет. На «семьдесят» — этот номер достался Арсентию — Джозеф опустил руку, преграждая путь сербу.

— С вами едет Сандра. Остальные — пока назад, нужно немного подождать, наш с вами автобус прибудет через…

Остальное Кирилл уже не слышал. Все происходило очень быстро. Под крохотными прохладными каплями он не простоял и двух минут, забравшись в приятный салон автобуса. Им с Сеней здорово повезло, осталась как раз пара рядом стоящих мест. Едва они уселись, как автобус начал набирать ход. На парковке отеля, заставленной лимузинами и просто представительными авто, он напоминал слона в посудной лавке. Но благодаря уверенным действиям водителя здоровенная махина весьма ловко лавировала между мелкими, но дорогими препятствиями и вскоре выбралась на широкую дорогу, где чувствовала себя комфортно.

Мчать по трассе автобусу пришлось не так уж и долго. Кирилл от скуки — телефона-то больше нет — следил за электронными часами возле водительского места. Дорога заняла пятьдесят три минуты.

Свернув с шоссе направо, автобус немного попетлял по шумной бетонной дороге и остановился возле ворот. Там, за высокой стеной и колючей проволокой, как раз и находился тот самый космодром. Кирилл еще не вполне осознавал, что вот-вот поднимется в безжизненный космос в огромной металлической болванке, которая пристыкуется в болванке покрупнее, после чего последняя станет его домом на несколько дней. А если бы человечеству так здорово не повезло в двадцать шестом, то о таком полете не пришлось бы думать еще очень долго… Вообще, дальше Марса бы никто не добрался. Прямо подарок с неба, этот рухнувший в Борнхольме космический корабль, раскрывший тайны межзвездных путешествий. Честное слово, будто некто могущественный специально подбросил игрушку суетливым людям, в который раз потрепавшим самих себя в никому не нужной войне.

Раздумья прервались, когда автобус остановился второй раз, уже окончательно.

— Немного посидим, ребята, подождем автобус с Джозефом, — Сандра говорила в небольшой микрофон, и ее грудной голос доносился из каждого небольшого динамика, встроенного в стену.

— Чтобы вы не скучали, сразу скажу, что да как. Место, где мы сейчас находимся, является закрытым. Глазеть можно, но фотографировать — нет. Похоже, вы и так это поняли, заметив людей в форме. Серьезно, даже не пытайтесь, они имеют полное право любого из нас задержать.

Итак, при выходе из автобуса идете строго за мной. Все личные электронные устройства рекомендуем вам оставить в желтом ящике справа от водителя — Джозеф упоминал об этом.

Да, он говорил что-то такое, но Кирилл этому большого значения не придал просто в силу неактуальности — они с Сеней нынче аналоговые. А так, Джозеф рассказывал, что «прыжок» очень плохо влияет на большинство техники, причем чем она сложнее, тем с большей вероятностью ей придет конец. Аппаратуру корабля как-то научились изолировать и защищать, но это влетело в такую копеечку… А еще, вдобавок, и технология не обкатана толком, не налажена, поэтому полноценную непробиваемость для всевозможных излучений корабли Гроско получат не раньше, чем через полгода. Вот поэтому, кстати, в лагере людей на Тайе так мало роботов и так высоко ценится любая целая сложная техника — многое доезжает в нерабочем состоянии, а отремонтировать ультрасовременное оборудование не всегда возможно.

— Ну как, готовы? — с задором спросила Сандра и вскочила на ноги, готовая повести за собой народ.

Разумеется, ребята ответили ей стройным хором «да!».

— Тогда вперед! Челнок уже ждет нас.

Сандра вышла, и следом за ней, почти организованно и почти не толкаясь и не пихаясь, двинулась колонна заинтригованных и взбудораженных молодых людей. От припарковавшегося рядом другого автобуса также вышагивал Джозеф со своей командой.

Кирилл вертел по сторонам головой, но ничего особо любопытного не увидел, кроме невысоких серых построек да российских военных, взявших стартовую площадку в не слишком плотное кольцо. Судя по их скучающим лицам, подобное они видели регулярно, и это превратилось в рутину. Руки лежали на автоматах расслабленные, просто для порядка.

Сам челнок Кирилл рассмотрел плохо — все происходило слишком быстро. Слишком быстро они пошли вверх по трапу, слишком быстро расселись по местам в тесноватом салоне, где странно пахло то ли пластиком, то ли какой-то химией. Кирилл лишь запомнил, что челнок показался ему каким-то неуклюжим, похожим на бочку. Время ускорялось вместе с пульсом.

По команде плохо владеющих английским членов экипажа все пассажиры, включая Джозефа с помощницей, опустили до щелчка защитный каркас, напоминающий оный на американских горках. Он крепко вдавливал тело в кресло, но в то же время вселял некую уверенность — с таким точно болтать не будет.

— Чего-то мне страшновато, — вдруг признался Кирилл Сене.

Тот нервно хохотнул и невпопад ответил вопросом на вопрос.

— А где, интересно, багаж у Джозефа и Сандры? Наш мы убрали в подпольные ящики, а их где?

Кирилл хотел что-то ответить, но не успел — звуковой сигнал предупредил их о взлете, и спустя несколько мгновений сумасшедшая сила вжала его в упругую спинку сиденья.

 

33

— Красота какая.

Эти слова Арсентий сумел произнести лишь спустя четверть часа безмолвного наблюдения за плавно удаляющейся родной планетой. Отсюда она выглядела невероятно красочной, синей и зеленой, незнакомой…

Все-таки не создан человек для таких вещей, как полеты в космос. Так можно и с ума сойти, любуясь разнообразием планет и мерцанием звезд, каждая из которых тоже сияет по-своему, особым светом. Отсюда это видно куда лучше, чем с Земли, давно укрытой покрывалом искусственного освещения.

Гигантских размеров корабль набирал скорость. Он будет делать это еще шесть дней, прежде чем в молниеносном рывке достигнет точки назначения, находящейся в десятках, а то и сотнях световых лет отсюда. Кирилл не знал точного расстояния, но одно усвоил твердо — такие пространства его уму не охватить.

Поселили их в весьма комфортных комнатах, где, несмотря на кажущийся аскетизм, все оказалось удобным и практичным. Четыре кровати, четыре небольших вещевых шкафа, отдельные помещения под туалет и душ с умывальником — что еще нужно? Да, пожалуй, ничего.

Расселяли на добровольной основе, позволив всем самостоятельно разбиться на четверки — разумеется, девушки жили с девушками, а ребята с ребятами. Сложившихся пар на борту не было, хотя Джозеф и говорил, что обратно нередко едут десятки воркующих голубков, заработавших себе и на хорошую свадьбу, и на несколько лет хорошей жизни. Иные даже с малышней возвращались восвояси. После этого на базу стали завозить бесплатные контрацептивы — для детского здоровья межзвездные перелеты ничего хорошего не сулили.

К Кириллу, Сене и Милану в конечном счете подселился поляк по имени Станислав. Он оказался разговорчивым и приятным в общении человеком, однако большого стремления присоединиться к троице не выказывал и предпочитал проводить время со своими.

— Я б тут стоял и стоял, — с придыханием произнес Милан, приблизившийся к огромному стеклу вплотную.

— Я бы тоже, но надо бы уже идти в зал, — подал голос Кирилл спустя минуту. — Иначе мы тут совсем закиснем. Я уже предчувствую это. А ведь нам на работе придется много двигаться, так что превращаться в амебу не хочется.

Наконец, ребята нашли в себе силы покинуть столовую. Не одни они любили наблюдать бескрайние небеса — это делали все, преимущественно молча. Кто-то делал фото на телефоны. Сами устройства, может, и пострадают, но Сандра и Джозеф твердо заверяли, что современные карты памяти прыжок не испортит.

Вообще, корабль напоминал небольшой городок. Здесь имелся небольшой видеозал, цифровая библиотека и весьма просторный зал для занятий спортом. Тренажеры Кирилл не жаловал, налегая на «железо» и беговую дорожку. Ринга, разумеется, на корабле не нашлось, но боксерская груша была в наличии. Поэтому, чтобы хоть как-то заинтересовать Сеню и Милана активным образом жизни, Кирилл взялся учить их правильно бить.

Вот и сейчас, переодевшись кто в спортивные штаны и футболки, они поочередно лупили грушу. Конкурентов здесь водилось немного. Как ни странно, обычно зал стоял полупустой. Люди все больше отсиживались в каютах, иногда собираясь посмотреть кино. Библиотекой же, кажется, пользовалась одна Марья. Обладательницу ведьминского взгляда Кирилл видел там не раз, проходя мимо.

— Сеня, ну ты чем меня слушаешь? — Кирилл немного вышел из себя, глядя, как друг хватается левой рукой за правую — снова вывернул кисть. — Рука расслаблена только в полете, бестолочь, при контакте с поверхностью кисть должна напрягаться, понимаешь? А ты еще колотишь с таким замахом, как будто хочешь вырубить медведя. Поломаешь клешни, и отправят тебя домой первым же рейсом, за профнепригодность.

Сморщившись, Арсентий прошипел пару нецензурностей, но все равно задумался над словами Кирилла — возвращаться не солоно хлебавши не хотелось. Но хотелось научиться если не валить противников пачками, то хотя бы справляться с одним. Последние события кое-что изменили в картине мире Сени, и ему уже не нравилась его роль мальчика для битья, какую он играл в любой потасовке. Такими темпами он, глядишь, и объявит войну гедонизму и лени, в которых увяз, как в трясине.

— Иди, отдохни, — бросил ему Кирилл и остановил раскачавшийся мешок. — Милан, теперь ты. Давай прямой правой, с пяткой, тазом и плечами. Вот! Нормально, еще раз! Руку возвращать не забывай.

Судя по всему, серб привык прилежно учиться, за что бы ни брался. Поэтому он и говорил на русском, почти как на родном, вызубрив его за три неполных года.

Он немного согнул в коленях ноги, а затем резко вывернул стопу, передал импульс на бедро и плечи, в момент удара развернув их практически в одну линию. Несмотря на малый рост и вес, бил он недурно, очень грамотно вкладываясь в каждый выпад, да и устойчивость у Милана была впечатляющая для новичка. К тому же напоминание Кирилла о том, что ударную руку необходимо как можно быстрее поднимать на защиту, даром не прошло. Милан действовал безукоризненно, как робот.

— Браво! Не, серьезно, ты меня удивляешь, парень…

Еще немного поработав с мешком, Кирилл с Миланом пустились играть в пятнашки, когда каждый участник должен наносить противнику легкие удары кончиками чуть согнутых пальцев. Милан работал прекрасно, уклонялся корпусом, а не только головой, и весьма ловко контратаковал. Надо же, за четыре дня из некоторых можно слепить если не бойца, то хотя бы в какой-то мере подготовленного человека.

Наконец, вспотевший Кирилл махнул рукой, и серб с облегчением остановился. Тяжело дыша, он выпрямился, расслабился и опустил окаменевшие руки.

— Вот, Сеня, учись!

Кирилл обратился к пустоте. Сени и след простыл. С удивлением обернувшись, Кирилл обнаружил друга в компании Марьи, в честь неизвестного праздника променявшую прямо-таки ламповый уют библиотеки на прохладу спортзала. И когда она успела переодеться в спортивный костюм? Недешевый, кстати, с зеленым листочком на груди. Деньги у девчонки явно водятся, так за каким лешим она поперлась в такую даль?

Сеня вовсю шаманил с велотренажером, а Марья с грустным лицом что-то ему говорила. Наконец, нужная программа для тренировки была успешно найдена, и девушка «поехала». Она подарила Сене улыбку во все тридцать два, тот тоже в долгу не остался, и все бы ничего, если бы только на воркующих голубков не был устремлен испепеляющий взгляд Иона. Тот даже оторвался от штанги, которую, казалось, готов был тягать целый день напролет. Кажется, Иону только что крепко уязвили.

С тяжелым вздохом Кирилл был вынужден признаться самому себе, что ситуация, понудившая его оставить родной город, точь-в-точь повторялась, и надо бы сообщить об этом Сене как можно быстрее, не то одними глазелками дело не ограничится. Кирилл хотел было окликнуть приятеля, но тот однозначно не был настроен куда-либо отходить. Марья неспешно крутила педали, и это никак не мешало ей вести с Сеней непринужденную беседу. Тот еще оперся острым локтем на монитор тренажера, сократив дистанцию между собой и девушкой до, так скажем, минимально приемлемой для новых знакомых.

— Эй, ну чего, работаем дальше или как? — с оттенком недовольства вопросил Милан — ему не терпелось научиться большему.

— Или как, — ворчливо ответил Кирилл и вернулся к работе.

Милан сходу накинулся на него, стремясь кончиками пальца коснуться лба или солнечного сплетения. Энтузиазм из серба так и пер, но вот техника была пока слабовата, так что Кирилл оборонялся совершенно спокойно, бездумно и механически, одновременно наблюдая за Ионом. Тот помрачнел, отвернулся от Сени и Марьи и снова взялся за штангу. Вне всяких сомнений, Арсентий теперь был зачислен в штат его злейших врагов, и ничего хорошего это не сулило.

 

34

От жизни на огромном космическом судне Кирилл ждал чего-то другого. Например, ему представлялись скафандры, невесомость, плавающая в воздухе вода, без силы тяготения приобретающая шаровидных капель. На деле же обстановка напоминала будни круизных теплоходов — все шляются по маршруту каюта-бар (здесь его роль играла столовая с соками вместо алкоголя), да изредка выходят на палубу полюбоваться морем. Звездное море оказалось ничуть не хуже обычного, разве что у него не было звездных берегов. Хотя, подождите, как это? А планеты? Стало быть, планеты — это и есть звездные берега. Кирилл очень любил старую книгу с таким названием, во многом благодаря ей тема космос всегда казался ему манящим, таинственным.

Кроме того, сегодня он видел весьма занятный сон — из тех, что от яви не отличишь, даже проснувшись. Там был яркий слепящий рассвет, и он, Кирилл, начал путь под первыми лучами солнца с вершины огромного холма, окруженного густым лесом. Все вокруг на первый взгляд не отличалось от обычного европейского пейзажа — такая же река, журчащая за деревьями, знакомое голубое небо — но в то же время Кирилл почему-то прекрасно осознавал, что он не на родной планете. И дело даже не в маячащих далеко на спиной, на западе горах, слишком уж высоких. В конце концов, Кирилл не видел ни Анд, ни Альп, ни Эвереста, и не мог судить о том, какая гора высокая, а как не очень. Просто в этих горах было очень важное место. Место, куда он всеми силами стремился попасть.

Но что там ждало? Этого Кирилл, к своему глубочайшему сожалению, сказать не мог. Он просто летел к этим горам, его манило туда, тянуло, как магнитом, и горы становились все больше и больше. Их размер просто поражал воображение. Кириллу стало немного не по себе от такой громады, но зачатки страха не имели никакой силы, поскольку в голове пульсировала только одна мысль — скорее, скорее, к горам, к горам!

Затем Кирилл долго парил вдоль отвесных склонов, оставляя под собой вершины вековых сосен, прохладные озера и тоненькие водопады, дающие начало быстрым холодным ручьям. И все шло прекрасно, душа радовалась, сердце волнительно подскакивало в груди, пока Кирилл не вспомнил, что люди, вообще-то, не умеют летать. Тогда он камнем сорвался вниз и тотчас проснулся.

Такие красочные сны случались часто в детстве. Пытаясь воспроизвести увиденное, Кирилл потом много рисовал, он вообще любил это дело — сколько было истрачено альбомов! А потом мама подарила на день рождения графический планшет, и Кирилл с трудом заставлял себя ходить в школу и на тренировки, мечтая поскорее вернуться и взяться за виртуальную кисть. Жаль, что в подростковые годы он забросил увлечение под влиянием типичных подростковых забав. Может, снова начать? Чем еще заниматься на другой планете? Там ведь должно быть свободное время, досуг какой-никакой. Может, в новом месте и сны будут новые, а не это серое забытье, куда люди на Земле попадают каждую ночь.

Попивая кофе, Кирилл любовался россыпью созвездий за толстенным стеклом. Корабль уже вышел из «прыжка», в котором пребывал без малого семь часов, и теперь дрейфовал в сторону планеты, казавшейся сестрой-близняшкой Земли.

Такая же голубая с двумя огромными кляксами материков, рядом с которыми, словно бисерные капельки пролитых чернил, темнели острова. Сегодня за завтраком никто ни о чем не говорил, такой тишины в столовой не было ни разу за все время поездки. Людям не хотелось болтать, в кои-то веки все их мысли занимала окружающая действительность. Даже испорченные гаджеты — а они поломались поголовно у всех — их не беспокоили, хоть всю неделю каждый считал своим долгом пожаловаться на то, как же не хватает Интернета.

А ведь действительно, детские грезы наверняка возвратились к Кириллу под воздействием прыжка. Вчера на собрании Джозеф вскользь упоминал о том, что прыжок может оказать некое воздействие на разум человека, и яркие сны вполне подходили под перечисленные им примеры. Кто-то впадал в панику и метался по комнате, кто-то, наоборот, сидел придавленный, а некоторые начинали беспричинно веселиться. К счастью, эффект носил временный характер и последствий — по крайне мере, по словам ученых — не имел.

— Дамы и господа, я понимаю ваше восхищение видом второй планеты, — из динамиков донесся торжественный голос Джозефа, показавшийся не просто громким, но даже оглушительным, заплясавшим эхом по стенам, — но нам пора готовиться к вашей высадке. Челнок прибудет через полтора часа, так что на Тайю вы еще насмотритесь. Первым делом — сборы. Задержки недопустимы, ребята. Поэтому очень прошу вас быть пунктуальными. В комнатах не должны остаться никакие вещи.

Кирилл с сожалением вздохнул. Уж очень нравилось ему задумчиво созерцать пока еще неразборчивый, далекий мир и вальяжно размышлять о чем-то глубоком и сокровенном, чего и словами не опишешь. Но Джозеф прав, лучше сразу подготовиться к высадке, проверить, все ли собрано — у многих в каютах царил настоящий бардак, как, например, в углу Арсентия. С трудом оторвав взгляд от Тайи, Кирилл осоловевшими глазами посмотрел на Сеню и Милана. Те были еще пьянее.

— Прием, прием! — пришлось щелкнуть пальцами перед лицами ребят, заставив их встрепенуться. — Слышали, что Джозеф сказал?

— Угу, — с нескрываемым сожалением отозвался Милан и первым встал из-за стола. — Потопали, что ли. А то вон, все уже тоже собираются, сейчас опять давка будет на выходе и в коридоре.

И они пошли. Покидая столовую, Кирилл не удержался и мельком глянул назад, надеясь еще раз посмотреть на космические красоты, но вместо этого увидел Сеню с Марьей, вышагивающих прямо за ним и заслоняющим весь пейзаж. Крепко они спелись, уже чуть за ручки не держатся. Ну, да ладно, совет да любовь, лишь бы только чего не вышло. А оно ведь выйдет… Усилием воли Кирилл решительно отодвинул на задний план тревоги о друге. В конце концов, Сеня взрослый мужик, пусть сам отвечает за свои действия, а ему, Кириллу, пора бы о себе подумать. О себе и о больной матери.

 

35

Казалось бы, ну что может быть сложного в том, чтобы упаковать немногочисленные пожитки в сумку, где они спокойно умещались до посадки на корабль? Да ничего, в общем-то, но время отнимает все равно порядочно — то одна вещь не влезет, то из-за другой не сходится молния. Кирилл вот был уверен, что управится за десять минут, а вышло почти двадцать. Конечно, главной причиной была общая суета, воцарившаяся в каюте и вызывающая невнимательность. Если Милан соблюдал хирургическую чистоту и был готов двигаться в любом направлении в любую минуту, то, например, Арсентий вплоть до посадки на челнок выгребал грязные носки из-под полки-кровати.

Четвертый сосед, Станислав, четко придерживался очень зыбкой грани между бардаком и порядком — как и Кирилл, в этом они были очень похожи — и с ним особых проблем не возникало. Они с Кириллом и собрались-то почти одновременно, с интервалом в пару минут.

— Интересно, а там холодно? — с волнением в голосе спрашивал Арсентий непонятно кого.

— Нет, климат там — как в современном Средиземноморье, — ответствовал педантичный Милан. — Вы что, памятки не читали?

— Ты об этих толстых брошюрах, где шрифт не разглядишь без лупы? — фыркнул Станислав.

— Именно, — важно кивнул Милан. — Там сказано, что в месте нашей высадки, на северо-западе материка Лордана климат похож на средиземноморский, но зимы суровее, иногда может даже идти снег. Но он почти сразу тает.

— Замечательно, — резюмировал Сеня. — Значит, мне там понравится. И зачем читать дурацкие книжки, если рядом — ходячая энциклопедия?

Усладив свои взоры видами приближающейся Тайи, народ немного приуныл. Несмотря на простирающееся впереди великолепие, все вспомнили, что, вообще-то, поехали трудиться, а не отдыхать и даже не покорять новые вершины. После расслабленной недели работать совсем не хотелось, но деваться уже некуда. Представив себе, как далеко от этого места находится Земля, Кирилл поежился. Такие расстояния в голове не умещались.

Наконец, появились Джозеф с Сандрой, которые со дня отлета практически не показывались, проводя время в отдельном отсеке корабля. Об их длительном отсутствии сально шутили и посмеивались, но Кириллу почему-то не верилось, что его босс спит со своей помощницей. Да, они, может, и жили в одной каюте, но нет между ними какой-то искры, чего-то особенного, отличающего любовников от просто друзей или коллег. А если бы внутреннее чутье Кирилла все же обмануло, то Бог с ним — в конце концов, не его ума дело, чем другие люди занимаются наедине.

— Ну что, готовы? — спросил Джозеф, и было видно, что и сам начальник немного взволнован, и это при том, что он-то летал туда-сюда регулярно. — Челнок уже пристыковался. Самые зоркие могли даже его увидеть!

Да, Кирилл как раз заметил, как к исполину прилип космический муравей бочковидной формы, на котором им сейчас предстоит спуститься на поверхность.

— На Тайе сейчас вечер, смеркается. Так что вам придется скоро идти спать, вне зависимости от желания. Времени на первичную акклиматизацию немного, работа не ждет, так что сразу говорю — выполнять все рекомендации, которые даю я или мои коллеги, не просто необходимо. Это — ваш единственный шанс быстро и безболезненно приспособиться к новым условиям. А вообще, всегда внимательно относитесь к словам наших врачей. Уж они-то знают, что говорят.

После краткого напутствия Джозеф с Сандрой повели толпу к уже знакомому шлюзу, готовому к приему людей. Этот челнок и внутри ничем не отличался от предыдущего, и Кирилл не понимал, почему бы не возить такой транспорт с собой, чтобы не ждать каждый раз, пока челнок прилетит с поверхности планеты. Наверное, он чего-то не понимал в сложных космических делах.

При входе в атмосферу челнок ощутимо болтануло из стороны в сторону, и Кирилл стиснул зубы. Глаза он закрыл сразу же после посадки в салон. Почему-то так ему было проще.

Люди испугались тряски, однако пилот (или этой машиной управляет компьютер?) знал свое дело, и вскоре состоялось мягкое, едва ощутимое приземление. По узкому и длинному, как труба салону прокатились выдохи облегчения и неуверенные, жиденькие смешки. Мол, все самое страшное позади, как же это здорово, и все в таком духе. Кто-то попытался пустить волну аплодисментов, которая захлебнулась спустя несколько секунд.

Пассажиры, включая и Кирилла с Сеней и Миланом, поспешили отстегнуть ремни безопасности. Самые нетерпеливые вовсю толклись в проходах между рядами, но потерпеть им все же пришлось. Кирилл устал считать минуты про себя и давно плюнул на все, но дверь почему-то не открывали. Уж не упал ли челнок в ревущий океан? Вдруг они медленно погружаются в темные воды, где живет невесть кто? От страшного предположения сделалось не по себе. И иллюминаторов-то здесь нет, не проверишь…

Наконец, из неприметной двери, ведущей в другую секцию, показался Джозеф с неизменной улыбкой от уха до уха. Он переоделся в широкие плотные штаны с множеством карманов и сменил рубашку и пиджак на однотонную черную футболку с маленькой белой буквой «S» на рукаве. Сандра тоже сделала выбор в пользу более удобной одежды — джинсов и такой же черной футболки, как у начальника.

— Заждались, ага? Идемте, уже можно.

Он набрал какие-то цифры на замке двери, крутанул штурвал и уверенно открыл ее. Кирилла так и подмывало поскорее вскочить на ноги и всеми правдами и неправдами продраться в начало очереди, дабы поскорее воочию лицезреть великолепие новой планеты, но здравый смысл все же восторжествовал. Пусть они пыхтят, толкаются, ломятся вперед, как кабаны через кустарник. Он пройдет потом, неторопливо и спокойно.

Так и случилось. Толпа ожидаемо схлынула спустя пять минут, и Кирилл с приятелями направился следом. Он-то думал, что они сейчас будут спускаться по трапу на какое-нибудь летное поле, где их подберет автобус и повезет в место назначения, и все будут таращиться на чужое небо и первые вечерние звезды, тоже чужие. Но нет, путь из челнока лежал в «рукав», длинный и полутемный, подсвеченный странно моргающими маломощными лампами. Видя впереди десятки спин, Кирилл почему-то представил себе, что все они — преступники, и их ведут по мрачным тюремным переходам из не менее мрачных казематов на расстрел или еще какую-то казнь.

Рукав закончился, и Кирилл с облегчением расправил плечи и потянулся, чтобы размять затекшую спину. Они очутились в большом, на сей раз прекрасно освещенном помещении с высоченным потолком. Безусловно, это был зал ожидания, причем построенный совсем недавно — стены белели свежим покрытием, а в воздухе еще держался едва уловимый запах какой-то сладковатой химии.

Не сговариваясь и никак не организовываясь, вновь прибывшие растянулись в огромную шеренгу — благо места хватало. Джозеф с Сандрой выступили вперед, и к ним присоединились двое, вышедшие из неприметной служебной двери — крупный мужчина лет пятидесяти в рабочей форме и вихрастый задохлик в белом халате, постоянно щурящийся, будто никогда света не видел.

— Местный коновал, — прыснул Сеня. — Сейчас обколет нас какой-нибудь дрянью.

Кириллу шутка смешной не показалась, но нервная усмешка сама скривила рот. К счастью, никто не обратил на это внимания.

— Всем добрый вечер, — прогундосил тощий и развернул десятидюймовый планшет. — Меня зовут доктор Рамос. Сейчас будем вас определять на медицинскую обработку. Прошу не бояться и не волноваться, вам поставят прививку и отправят спать. Никаких анализов мы не берем — незачем перегружать врачей, нам хватает показаний ваших медицинских карт и нашего универсального устройства.

Наш водитель — Марек — будет партиями отвозить вас в медицинский корпус. Оттуда отправитесь в комнаты. Мое вам искреннее пожелание, ребята — постарайтесь заснуть по нашему расписанию, так вы быстрее приспособитесь к здешним реалиям.

Джозеф важно закивал — мол, я же вам говорил.

— Итак, первая группа — тридцать человек. Сразу говорю, вызываю не по алфавиту — у нас здесь свой порядок имен и фамилий, так что не обессудьте и проявите терпение. Алехандро Вальдес.

Смуглый коренастый парень выступил вперед.

— Томаш Борыцки, Костас Калацес.

К испанцу присоединились полный поляк с добрым лицом и уроженец Греции — высокий, плечистый, с аккуратной черной бородкой.

Доктор Рамос и вправду называл имена и фамилии без какой-либо логической последовательности, и переминающимся с ноги на ногу людям оставалось лишь ждать и надеяться.

— Арсентий Коваль, Вероника Малиновска, Амир Салихи, Золтан Ванцак, Оксана Даниленко, Кирилл Елисеев…

Дальше Кирилл не слушал. Переполняемый радостью и волнением, он скорее покинул толпу-шеренгу и присоединился к новому скоплению людей возле Марека. Тридцать человек набралось очень быстро.

— Юрген Больц, Тамара Кобуладзе, Виктория Петрич, Роберто Гликкуччи. Все, ребята, отправляйтесь с Мареком — он отвезет вас на процедуру. К сожалению, второй водитель у нас заболел, а третий и четвертый сейчас на выездах, так что остальным придется подождать. Недолго, минут десять…

 

36

Увы и ах, вдохнуть здешнего воздуха никому не позволили. К дверям автобуса вела мини-копия самолетного рукава. Кирилл вспомнил слова Джозефа о разнице в уровне кислорода и поделился предположением с Сеней. Тот отвечал чуточку вяло — ему хотелось попасть в одну партию с Марьей, и ничто кроме этой досадной неудачи теперь не играло для него роли.

— Да, наверное, здесь какой-то особенный состав воздуха поддерживают, чтобы мы в обморок не попадали. Кто ж их разберет…

Поняв, что разговор не клеится, Кирилл поспешил занять место у окна — автобус походил на аэропортовый транспорт, где на пять-шесть сидячих мест приходится тридцать стоячих. Прилипнув глазами к стеклу и затаив дыхание, Кирилл с трепетом наблюдал за раскинувшимся вокруг неизведанным миром.

Солнце — интересно, а эту звезду с труднопроизносимым названием можно обзывать «солнцем»? — почти скрылось за горизонтом. Во всяком случае, из-за многочисленных приземистых построек его не было видно, но сумерки в то же время еще не сгустились до состояния непроглядной темноты. Далеко над темными силуэтами гор еще виднелась красноватая полоса, истончающаяся на глазах.

Вокруг красовались стройные сосны, соседствующие с другими деревьями — невероятно толстыми и высокими, с кроной, начинающейся на высоте в добрый десяток метров от земли. Были и другие растения — они напоминали низкорослые пальмы, но у некоторых на концах широких темных стволов светлели какие-то наросты, похожие на шишки. Цветки кустарников даже на излете дня поражали своей яркостью. Рубиновые, изумрудные и сапфировые цветы излучали драгоценное, теплое сияние, прощаясь с солнцем до следующего утра.

По аккуратным асфальтовым дорожкам ходили люди, и они не носили ни шлемов, ни скафандров — все сплошь в повседневной одежде а-ля джинсы, шорты, толстовки. Значит, здесь и правда тепло и безопасно. Как дома. Нет, не как дома. Наверное, даже лучше, тут ведь никакой полиции нет. По крайней мере, Кирилл на это искренне надеялся.

Люди деловито сновали от здания к зданию, кто-то просто праздно прогуливался, но никому не было ни малейшего дела до автобуса с новичками. Видать, дело здесь привычное, и лишний раз суетиться из-за такого не след.

Насчет скафандров Кирилл все же погорячился — как минимум двое их носили. Хотя, это и не скафандр вовсе, а нечто среднее между водолазным костюмом и рыцарскими доспехами. Плотный облегчающий черный материал в виде комбинезона доходил аж до головы, исчезая под шлемом с задранным прозрачным забралом. На груди, коленях, щиколотках и предплечьях красовались матовые серые пластины. Должно быть, они служили дополнительной защитой. Но даже это было не самым главным.

Кирилла заинтриговал странный предмет, висящий на спинах двух космических «рыцарей». Его догадка еще не оформилась полностью, как ответ уже озвучил кто-то из пассажиров.

— Да это же джетпак, — раздался хрипловатый голос, полный трепета и восхищения.

— Точно, реактивный ранец! — вторили ему.

— Чего-чего? — не поняла всеобщего любопытства какая-то девушка.

— А на бедре у них что, тазеры? Да, точно! Это типа местная полиция?

Эх, и здесь без них все же не обошлось. Ну, да ладно, главное — вести себя прилично и не привлекать внимания.

— Да не, слишком круто будет, — засомневался третий участник разговора. — Больше похоже на охрану или даже частную армию. Етить-коптить, они тут что, с кем-то воюют?

После этих слов по автобусу прокатились взволнованные вздохи.

Кирилл бы и дальше пожирал глазами невиданное обмундирование, но автобус свернул, и парочка киборгов скрылась за углом. Пассажиры продолжали горячо обсуждать брутальных солдат, строя самые невероятные догадки. А еще по небу пролетела птица, но не какая-нибудь чайка, крачка или ворона, знакомые любому жителю Балтики, но величественная и огромная. Особенно Кирилла поразили крылья, очень уж широким был их размах. Сколько там метров? Три? Пять? Отсюда и не скажешь, уж больно далеко этот дракон. А еще голова у него совсем не птичья, такая длинная, вытянутая и узкая.

— Видел? — Кирилл толкнул Сеню локтем в бок.

Арсентий, увы, зрелище проглядел. Как и солдат из будущего. Он весь был погружен в свои невеселые думы и стоял рядом с отрешенным лицом, навалившись спиной на стекло. От тычка Сеня весь резко встрепенулся.

— Что видел? — недоуменно спросил он.

Возмущению Кирилла не было предела, и он не сдержался и отвесил дылде-приятелю подзатыльник.

— Ну ты и балбес. Приедет твоя Марья через полчаса! Ты что, ни солдат не видел, ни птицу?

— Какую такую птицу? — Арсентий отвечал с легким раздражением, и Кириллу сразу вспомнилась эта его черта, которую он успел подзабыть, потому как в последние два-три года друзья виделись редко. Сеня больше обретался с дружками-собутыльниками, тогда как Кирилл всю свою молодую жизнь шагал одной и той же дорогой. Иногда она пересекалась с петляющей тропой Сени, а порой маршруты ребят разбегались дальше некуда.

Так вот, Сеня всегда пребывал одном из в двух режимов — чрезмерная активность или, наоборот, полная отгороженность от всего сущего. В первом случае он или радуется всему, что видит, или высказывает по всякому поводу недовольство, или легко отчаивается до полного паралича мозга. Во втором же не замечает вокруг себя даже самых необычных вещей, вот как сейчас, то есть опять же до полного отупения. И это второе состояние Кирилла раздражало больше всего. Води перед лицом Арсентия рукой, щелкай пальцем, хоть спляши, хоть кол на голове теши — Сене все по боку. Он уходит в свои мысли далеко и надолго и возвращается с трудом. Как правило, сам. Посторонние здесь ничего сделать не могут, любые попытки реанимировать Сеню завершаются провалом — максимум, можно вывести его из себя, как получилось сейчас.

Автобус остановился. Приехали. И Арсентий внезапно очнулся по-настоящему, заозирался. Кирилл с улыбкой вздохнул.

Рукав к двери автобуса пристыковали быстро, и вот по двое-трое пассажиры начали покидать чересчур остуженный кондиционером салон. В светлом, стерильно чистом и просторном помещении их встречали улыбчивые люди в белых халатах. Таких сотрудников было много, и они быстро разобрали новоприбывших. Кирилла и какую-то угрюмую девчонку, смачно жующую ярко-оранжевую жвачку, отвели в самый дальний кабинет.

Приятный седовласый врач попросил их закатать рукава одежды, и затем сделал каждому по два укола в локтевую ямку.

— Кирилл Елисеев и Сабина Ману, верно?

— Да, — кивнул Кирилл.

— Ага, — небрежно ответила девушка.

— Медицинские показатели в порядке, — известил врач спустя несколько секунд, отведя планшет-сканер в сторону. — Полет перенесли нормально?

Добившись утвердительных ответов, доктор кивнул. Затем подошел к столу, извлек оттуда две маски, напоминающие кислородные, и вручил привитым пациентам.

— С этим нужно спать, ребятки. Наденьте их сразу же, как выйдите из кабинета. Надеваете, жмете зеленую кнопку и просто находитесь в маске до утра. Если немного разболится голова или будет чуть подташнивать — ничего страшного, организм так привыкает. Зато уже спустя десять-двенадцать часов вы сможете нормально дышать местным воздухом. Маска будет постепенно регулировать уровень кислорода с земного до здешнего, она запрограммирована на плавный переход, и поэтому эффект возможен лишь при непрерывном ношении. Извините, что по сто раз повторяю, но иным и ста одного мало.

— А если станет совсем дурно? — с тревогой спросила Сабина.

— Во всех комнатах есть телефоны, — пожал плечами врач, возвращаясь к своему компьютеру и показывая, что краткая аудиенция окончена — пора внести данные в систему и бежать за новой парой пациентов. — Позвоните, если будет невмоготу. Всего хорошего.

— И вам, доктор, — попрощался Кирилл, пропустил девушку и вышел из кабинета следом.

Водитель Марек нетерпеливо прохаживался у выхода, докуривая сигарету и то и дело посматривая на скапливающихся у выхода людей. Наконец, набралось тридцать — подошел задержавшийся Арсентий — и двери разъехались в стороны. Все успели надеть маски, нужда в рукаве отпала сама собой.

— Странное ощущение, — прогудел Сеня. — Мне, кажись, сразу кислород урезали. За ушами покалывает немного.

— Это нормально, — заверил друга Кирилл, пока тот не впал в смятение. — Нам врач так и сказал — голова может болеть, всякие ощущения странные, ну и так далее.

Автобус вновь заколесил по городку. Несмотря на то, что Кирилл провел в медцентре неполные двадцать минут, успело порядком стемнеть. На совершенно безоблачном небе уже проглядывались первые звезды. Взгляд привычно искал луну, но не находил, и это вызывало некое подспудное смущение — как же так? Где она?

Вместо луны в темной выси поблескивали две точки, одна — маленькая и бледная, а вторая — более крупная, зеленоватая. Вот они, местные луны… Кирилл озадаченно почесал голову. Где он сейчас? Не спит ли?

«Разрази меня гром», — Кирилл мысленно повторил стародавнюю присказку. — «А ведь я и в самом деле на другой планете. А это так далеко от дома…».

Нет, представить себе такую даль он все-таки ну никак не способен. Пожалуй, после двух бесплодных попыток задуматься о расстоянии, пора бы ввести табу на подобные мысли. Лучше сосредоточиться на вещах более насущных и понятных — сон, еда, работа. Девушки, наконец. С последним будет сложнее, из головы пока не выходила Марина. Интересно, что она сейчас делает? Сколько там времени у них, в Волгограде этом?

Автомобильная дорога обозначалась крохотными огоньками, тянущимися вдоль ее границ. Это тоже навевало ассоциации с аэродромом. Вообще, ночами в городке, должно быть, достаточно темно. Самый яркий свет у прожекторов наблюдательных вышек, особенно заметных сейчас. Участки возле зданий подсвечивались слабо, лампы лишь слегка разгоняли тьму, возвращая объектам привычные очертания. Кирилл мысленно похвалил за это проектировщиков поселения — хоть здесь ночь не загрязняют излишне ярким светом. И животные, наверное, не так пугаются. Ну, те, что обитают снаружи, за периметром. Кирилл искренне надеялся, что здесь, внутри, их нет.

Автобус затормозил.

— Ну, ребята, добро пожаловать домой! — доброжелательно объявил Марек. Как тот водитель из Волгограда, Марек однозначно вызывал у Кирилла симпатию. Наверное, не только у него. Добрых, открытых людей издалека видать.

— Спасибо, что подвезли, — сказал Кирилл на выходе.

— Обращайся, — хмыкнул Марек и вытащил из кармана новую сигарету. Пока народ вылезал из автобуса, он успевал сделать несколько торопливых затяжек.

 

37

Впотьмах жилой корпус было толком и не разобрать. Кирилл лишь рассмотрел четыре этажа и светлую чуть свисающую крышу, не то белую, не то желтую. После шумного и пыльного города, состоящего из тесно примыкающих друг к другу хмурых высоток, освоиться в этом царстве природы будет непросто. Но зато, наверное, интересно. Во всяком случае, необычные разлапистые деревца с очень интересными перистыми листьями ему уже понравились. Они были высажены вдоль ведущей к дверям тропинки, напоминая почетный караул.

Тридцать человек в масках, похожие на батальон войск химзащиты, столпились в широком коридоре. Вездесущая Сандра уже была тут, как тут, неутомимо раздавая электронные ключи от комнат и небольшие глянцевые памятки. На них так и было написано — «Брошюра новичка». Книжечка оказалась календарем с отмеченными обязательными событиями, а на ее форзаце красовалась подробная карта городка. У него, оказывается, и название имелось — Гросвилль. Увидев это, Кирилл не сдержал усмешки. Сеня понимающе посмотрел на друга:

— Я вообще ожидал Гроско-Сити, так что не так уж и плохо.

— Уж точно лучше, чем ОйВилль или ОйСити, — согласился Кирилл, с ужасом осознавая, что, если бы до этой планеты добрались Кэттл, первый населенный пункт так бы и назывался. Не исключено, что в открытом ими мире такой топоним уже существует. Нет, у всех этих корпораций фантазии хватает только на маркетинг, с остальным — полный швах. Но впаривать барахло под видом нужных вещей они горазды, да, тут им равных нет.

Между тем, Сандра завершала последнюю на сегодня встречу напутствием. Напрягать голос и бояться, что кто-то прослушает, не требовалось — тридцать человек не сто пятьдесят, все на виду.

— В комнатах у вас есть еда и вода. Постарайтесь управиться быстро, чтобы вернуть маску на место. Если кто-то уснет без нее — поздравляю, завтра у вас будет незапланированный и неоплачиваемый отгул. С устным предупреждением. Так что соберитесь, это не так сложно. И еще — приемлемый уровень кислорода только в комнатах, не в коридоре! И только сегодня, постоянно его поддерживать слишком дорого. Вообще, лучше просто не снимайте маску, договорились? Поесть и завтра можно, тем более до утра не так уж долго осталось.

— Договорились, — почти синхронно кивнули ребята.

— Ну, тогда разбегайтесь. На карте найдете пищеблок, завтра ждем всех к девяти утра.

— Это «фуд юнит»? — озадаченно спросил кто-то — Кирилл не рассмотрел, кто именно.

— Да, — чуть нахмурилась Сандра, как бы не веря, что кто-то в сегодняшнем мире может не знать таких простых вещей на английском. — Доброй всем ночи! Высыпайтесь!

К счастью, и на сей раз никто никого принудительно не расселял. Люди сами разбивались по двое и брали две предназначенные конкретно для них карты-ключа, которые еще и служили внутрикорпоративными идентификаторами, а потом юноши поднимались на третий этаж, а девушки — на второй. На первом Кирилл насчитал всего шесть дверей, имеющих на себе номер, на всех остальных висели таблички а-ля «Прачечная», «Учебный класс», «Служебное помещение», и так далее.

— Надо же, какой длинный коридор, — округлил глаза Сеня, когда они поднялись.

И вправду, коридор казался длиннее первого этажа раза в два. Видимо, там проход упирался в стену, за которой имелось иное помещение с отдельным входом-выходом.

— Теперь я, кажется, понимаю, почему нас привезли сюда всем скопом — все равно места хоть отбавляй, — ответил Кирилл. — Ну, пойдем искать триста пятидесятый.

После поворота в нужное крыло идти пришлось прилично. Ради любопытства, пока Сеня возился с карточкой, прикладывая ее к сканеру, Кирилл решил добраться до конца и узнать, каким номером завершается этаж. Оказалось, последним был номер триста девяносто семь. Получается, только на третьем этаже может проживать сто девяносто четыре человека! Неплохо, впечатляет, а весь есть еще, как минимум, два полностью жилых уровня! Да и, возможно, многие комнаты рассчитаны на троих или четверых человек.

Из-за некоторых дверей доносился смех, обрывки разговоров и раз даже звук гитары, но все перекрыла новая волна шума — прибывающие от Сандры юноши с нетерпением рвались в свои номера, жаждая узнать, что же там, за скромными коричневыми дверями, сделанными из чего-то тонкого и хлипкого. В этот трепетный миг первого знакомства с новым абсолютно все казалось интересным, от материала дверных ручек до последней иголки на ветвях здешних исполинских деревьев.

Когда Кирилл вернулся, Арсентий уже был внутри, оставив дверь нараспашку. Захлопнув створку, издавшую легкий дребезжащий звук, Кирилл огляделся.

— А что? Я примерно на это и рассчитывал, — пожал плечами он, оглядывая небольшое, метров на двенадцать-тринадцать, помещение.

Здесь были две постели, один письменный стол, две тумбочки, два шкафа и небольшой холодильник. А что еще надо? Телевизор Кирилл отродясь не смотрел, а без микроволновки и электрочайника худо-бедно прожить можно. Ах, два, и телефон, прямо возле двери. Маленький, белый, с физическими кнопками. Каждая была подписана — «медблок», «охрана», «администрация» и так далее.

— Туалет с ванной отдельно! — с радостью в голосе воскликнул Сеня. — А то я люблю, знаешь, засесть в «кабинете» и подумать. Так хоть не будем друг другу мешать!

— Как знать, — задумчиво протянул Кирилл и шагнул в ванную комнату.

Лучше было бы звать ее душевой, ибо вместо ванной здесь стояла душевая кабина, напротив которой сиротливо белела крохотная мойка, которой едва хватило места. Приглядевшись к полу и бледно-голубым стенам, недавно окрашенным, Кирилл с удовлетворением отметил, что ни плесени, ни прочей гадости нет. Уже это радует. И насекомых не видать. Здесь вроде жару обещали, да и влажно, наверное, раз со средиземноморским климатом сравнения были. Выходит, ползучих гадов тут навалом. Вот с ними Кирилл встречаться ой как не хотел, уж лучше голыми руками на пещерного медведя или на ту здоровенную птицу, бреющим полетом поприветствовавшую новеньких.

— Эх, еда, сок, вода! — Сеня продолжал жадно изучать комнату. Теперь настал черед холодильника. — Блин, я б заточил все это богатство. А ты завтра будешь есть, да? Ну, чтоб маску не снимать…

Кирилл ответил кивком и посмотрел на окно. Жалюзи были опущены, и Кириллу очень захотелось их поднять. Куда больше холодильника его интересовало то, что находилось там, за стеклом.

На белом и чистом, без единой пылинки подоконнике лежал пульт управления комнатой — были там и настройки кондиционера, и параметры освещения и, конечно, клавиши жалюзи. Наконец, с легким скрежетом и как бы с неохотой белые пластинки поднялись вверх, явив взглядам ребят инопланетный пейзаж.

Солнце успело соскользнуть за горизонт, оставив о себе лишь тусклое, слабое зарево на западе. Или это не запад, закат здесь на юге или на востоке? Кирилл этого не знал, да и пока такие частности не заботили, к тому же там, где закат — там, наверное, и запад. Вот что он действительно желал бы узнать, так это название удивительных птиц, свободно паривших вдалеке. Отсюда были видны лишь несколько четко очерченных силуэтов, похожих на черные тени на фоне и пока еще светлого неба. Вне всяких сомнений, именно такое существо проплыло сегодня над автобусом.

Подошел Сеня, уплетающий за обе щеки бутерброд. Маска уже лежала на тумбочке. Он непонимающе посмотрел на Кирилла, затем проследил направления взгляда друга и прекратил жевать.

— Это что за птицы, Киря? — из-за набитого рта вопрос прозвучал бы смешно, не будь увиденное столь необыкновенным.

— А я вот тоже об этом думаю, — негромко отозвался Кирилл. Он говорил с осторожностью, не осмеливаясь сразу произнести то, что было на уме. — И, мне кажется, таких птиц не существует. И никогда не существовало.

Описав круг над чем-то далеким и отсюда невидимым, существа неторопливо полетели прочь, прямо в догорающий закат, красиво расправив широкие крылья. Они махали ими редко, предпочитая после нескольких хлестких и быстрых движений долго скользить.

— Ты это о чем? — не понял Арсентий. — Кого, блин, не существует? Это глюки, что ли, хочешь сказать?

— Балда ты, Сеня, — вздохнул Кирилл. — Книжки бы лучше иногда читал, чем по бабам шарахаться. Никакие это не птицы. Это птерозавры.

 

38

Есть Кирилл так и не стал, только попил воды. С опаской снял маску и осторожно, боясь повредить фильтр, положил ее на стол. Затем напился и быстро надел устройство обратно, будто каждая лишняя секунда промедления могла дорого обойтись. И как такая маленькая и легкая вещица выделывает такие сложные вещи, как изменение уровня кислорода? До чего же техника дошла…

Спалось Кириллу тоже чертовски плохо, хоть он и ощущал усталость, во многом вызванную обилием новых впечатлений. Сеня сначала тоже поворочался — ему все мешала маска — и у ребят даже наметился было какой-никакой разговор, напомнивший Кириллу ночную болтовню в подростковом лагере, но вскоре друг внезапно засопел, прервавшись посреди фразы. Начало было интересным, но чем закончилось приключение с юной цыганкой, Кирилл уже не узнал.

Силясь нагнать сон, он пару раз привставал на постели и снова выглядывал в окно. Звезды горели ярко, и ни одно из созвездий не казалось ему знакомым. Небо оказалось совершенно чужим.

Но не столько созвездия интересовали Кирилла, сколько загадочные обитатели этого мира. А у Джозефа есть чувство юмора — похоже, флора и фауна здесь и впрямь напоминают земные, но вот с эпохой проблема. Как там называется время, когда по Земле бродили всякие чудища?

Кирилл наморщил лоб. На букву «м», кажется. Мело… Мета… Мезо… Точно! Мезозой! Да, вспомнил! В школе Кирилл очень любил все, что связано с динозаврами, и даже собрал неплохую коллекцию фигурок и карточек. Она и сейчас пылится у него где-то в шкафу, в серой обувной коробке.

Губы довольно расплылись, а внутри потеплело. Такую же странную смесь счастья, предвкушения и нетерпения Кирилл испытывал только под Новый Год, когда, заведя будильник на семь утра, одним прыжком добирался от кровати до елки, где уже ждал подарок. Всегда желанный и нужный. А как завидовали одноклассники-поляки — они-то свои презенты получили еще двадцать четвертого… Интересно, какой сюрприз завтра поджидает вновь прибывших?

«Эх, и куда же меня занесло?» — думал Кирилл, одергивая себя за нелепый восторг и жадное предвкушение. Неизвестно, что за живность здесь на самом деле. Не стоит слишком уж надеяться на чудо.

Да и, в любом случае, птерозавры — это и не динозавры вовсе. Так, летающие рептилии. Наземных динозавров и морских ящеров никто никому не гарантирует. Может, их здесь и вовсе нет.

— «Наверное, в этом Гросвилле, прости Господи, лучше ни с кем не ссориться», — пришла Кириллу мысль. — «Пустят в башку пулю, выкинут куда-нибудь, и поминай, как звали. Мать моя ничего и не знает даже, где я, что делаю. Да и если бы знала, что она, в отделение полиции пойдет с заявлением на корпорацию? Вот копы обхохочутся…»

Чтобы в голову не лезла всякая чушь, Кирилл тихонько встал с постели и подошел к окну. Если ничего интересного там больше не обнаружить, то, может, хоть успокоится, тогда и сон придет.

Увы, летающие ящеры больше не объявлялись. Спали, наверное. Кириллу оставалось лишь уныло глазеть на охватывающий город высокий металлический забор из толстых, диаметром с хорошее бревно балки, либо же на башню наблюдательного поста. Оттуда, с высоты десяти метров, на окружающий мир взирала пара крепко сложенных товарищей в уже знакомых Кириллу костюмах. Только у этих не было реактивных ранцев за спиной, зато в руках покоились массивные автоматы с подствольными гранатометами. Интересно, от кого так стерегут городок? Неужели и здесь есть террористы и прочие Аль-Каиды? Или сам тираннозавр покусился на покой обитателей колонии…

Кирилл громко зевнул. Арсентий опять заворочался, что-то недовольно пробурчав сквозь сон. К счастью, он не проснулся, а лишь перевернулся на другой бок и начал храпеть чуть громче.

Полный досады, Кирилл почесал затылок и не придумал ничего лучше, как еще раз попытаться уснуть. Раз уж дивные животные больше не показываются, нужно поскорее отправляться в объятия Морфея — может, он увидит их утром.

Уснуть неожиданно помог негромкий шум за стеной — там кто-то с кем-то оживленно переговаривался по-испански. Этого языка Кирилл не знал, и воспринимал быструю и неразборчивую речь как успокаивающий, ритмичный звук наподобие шума моря или стука колес в поезде. Сработало. Не прошло и пяти минут, как обалдевшее от скомканного вечера сознание поддалось, и все померкло.

 

39

Проснулся Кирилл раньше, чем успел выспаться, как следует — его растормошил недовольный Сеня, которого, в свою очередь, разбудил льющийся из окна свет.

— Но ведь рассвет с другой стороны, дубина, — протянул Кирилл с недовольством и потянулся.

— Какая разница? Все равно светло! — возражал Сеня, глухо бубня в маску. — Я дома сплю, как граф Дракула, в полной темноте — все шторы закрываю. Не могу иначе.

— Граф Дракула спал в гробу. Серьезно, хоть немного займись самообразованием. Марья — умная девчонка, скоро раскусит тебя, лопуха, и сделает ручкой.

— Вот завтра и начну самообразовываться. А пока отстать с этим, дай освоиться.

Кирилл сел, осторожно, чтобы не сдвинуть маску, надел футболку и с любопытством посмотрел за окно. Увы, светлеющее небо, пересекаемое похожим на корабль одиноким облаком, пустовало.

— Сколько времени?

— Пол-пельменя, — хмыкнул Сеня. — На стене часы. Я тоже только что заметил.

С интересом Кирилл присмотрелся к стене, куда показывал друг, и спустя мгновение приметил небольшой цифровой циферблат, встроенный прямо в стену над дверью. Вчера он его заметил. Часы показывали семь тридцать.

Выходит, не зря Кирилл не опустил жалюзи, иначе бы Сеня не проснулся и не разбудил бы Кирилла, а так и до опоздания в столовую недолго. Будильник они не ставили, ибо от гаджетов своих избавились еще на пути между Польшей и Беларусью.

Кирилл встал, наскоро сделал зарядку и подошел к часам поближе. На них кнопки отсутствовали, но вот на пульте нашлись. Ага, значит, будильник заводим тоже с пульта. Как интересно. «Умный» дом в миниатюре. Тут и голосовое управление есть! Чуть поигравшись с температурой воздуха в комнате и с жужжащими вверх-вниз жалюзи по голосовой команде, Кирилл поднялся.

— Ты готов? — спросил он Сеню.

— Я-то да, а вот ты еще даже не умылся.

— Ну, я уже бегу. Потом сразу выходим — хрен знает, где эта столовая, я еще даже на карту не смотрел. Ты пока маршрут нам наметь.

Пищеблок оказался приземистым Г-образным зданием, дорога до которого занимала неполные десять минут. Друзья на всякий случай даже взяли с собой карту, но это оказалось лишним — буквально весь жилой корпус уже проснулся и вереницей потянулся в сторону столовой, как муравьи к муравейнику. Попадались и люди в рабочей форме — чистых темно-зеленых комбинезонах с логотипом Гроско на груди и изображением золотистого скорпиона на спине. Скорпион красиво переливался на солнце, и Кириллу сразу же захотелось себе такую же фирменную одежду.

«— Будет, все будет!».

Наконец-то он воочию увидел и тех, кто в этих местах уже давно — как минимум, не первый месяц. Отличал он их очень просто — не только по наличию униформы (многие одевались обычно), но и по кислородным маскам. Опытные масок не носили. А еще эти люди обменивались понимающими взглядами, смешками и негромкими шутками, когда смотрели на округливших глаза новичков, но было видно, что подтрунивали они беззлобно. Ведь когда-то и они были такие же зажатые, со странными штуками, закрывающими пол-лица. В этой маске, даром что она вроде бы и маленькая, и легонькая, чувствуешь себя все равно как идиот. Будто кастрюлю на голову напялил или дуршлаг.

Всю дорогу до столовой Кирилл вертел головой, изучая городок. Поселение производило впечатление, работали здесь с размахом. Кирилл это понял хотя бы потому, что не видел ограждения ни справа, ни слева, ни перед собой. Единственный огромный забор в пределах видимости остался позади, за жилым корпусом. Следовательно, территория у Гросвилля уж точно не маленькая.

Сейчас, при неотличимом от земного солнечном свете, все вокруг казалось Кириллу непривычно красивым и ярким. Сочная листва, вездесущий папоротник, ослепительные цветки, усеявшие кустарники — все это одновременно и напоминало леса родной Балтики, и навевало мысли о том, что это место вовсе не так похоже на Землю, как поначалу рассчитывал Кирилл. Оно все же другое.

А еще здесь было жарко. Стоял влажный зной, как в джунглях Южной Америки, если судить по описаниям из Интернета. Он обволакивал с ног до головы с самых первых мгновений появления на улице, заставляя с непривычки обильно потеть и чаще дышать. Вчера вечером никто толком и не побывал на улице, никто ничего не успел понять.

Корпоративный городок был испещрен развитой сетью хороших и широких автомобильных дорог, к которым примыкали и дорожки пешеходные. Впрочем, последних хватало и вдали от асфальтовых маршрутов для машин, и вели они в самые разные части Гросвилля, о чем свидетельствовали расставленные повсюду стильные деревянные указатели.

«— Гросвилль», — Кирилл медленно произнес это слово у себя в голове, как бы пробуя его на вкус. — «Интересно, я когда-нибудь смогу произнести такое вслух, не испытывая при этом стыда?».

А вот и столовая. Огромный, просто гигантский зал, размером, наверное, с футбольное поле, принимал одновременно сотни людей. Входя внутрь, каждый проводил своей карточкой, служившей также ключом от комнаты, перед специальным сканером. Кирилл поблагодарил себя за предусмотрительность — поначалу была мысль оставить карту дома, Арсентий ведь берет свою с собой.

— Наверное, маски можно снять, — резонно предположил Сеня, когда они добрались до прилавков с различными блюдами. Еды было так много, что глаза начинали разбегаться. — Время-то подошло уже.

Кирилл ответить не успел — в подтверждение слов Сени по безразмерному залу эхом прокатился голос Джозефа, всегда приходящего (или говорящего) вовремя. То ли этот прощелыга читает мысли, то ли просто по опыту знает, когда и что говорить. Оглядевшись, Кирилл понял, что Джозеф в столовой отсутствовал, а слова лились из встроенных в потолок динамиков.

— Привет всем, работнички. Прошу любить и жаловать новичков — их мы привезли аж полторы сотни, так что будет вам знатное подкрепление! Ребята, маски уже можете снять и оставить их прямо на столе. Если, как вам и было сказано, вы провели в них всю ночь, можете не сомневаться — вы уже привыкли. Ну, а если кто-то сжульничал, сейчас будет за это расплачиваться. К счастью, медкорпус недалеко, — Джозеф разразился смехом, который при таком усилении голоса грозил порвать слушателям перепонки. — Ладно, к делу. Завтрак у нас с семи до десяти, кушайте спокойно, набивайте брюхо. В десять пятнадцать всех жду в холле административного центра, найдете на его на карте. Вас должна была встретить Сандра, но она немного приболела — подвернула ногу — так что дойдете сами. Передам вас с рук на руки и со спокойной душой отправлюсь восвояси. Приятного аппетита!

Едва договорив, Джозеф отключился, и это внесло оживление в ряды новичков — им задали весьма четкие временные рамки, и всем очень хотелось и хорошо покушать, и уложиться в них. К тому же люди жаждали информации, многие просто сгорали от нетерпения. Теперь-то уже все расскажут без дурацких секретов, где они и что вокруг происходит.

Друзья начали сметать все, что вызывает хоть какой-то аппетит, с подносов на свои тарелки, вскоре заполнив их до отказа. Кирилл прихватил еще чай и какое-то интересное пирожное ядовито-зеленого цвета, а Сеня, только что кого-то высматривавший в толпе, внезапно повернулся и, сделав чуть смущенное лицо, сказал:

— Слушай, я тут пообедаю с подругой, лады? Только без обид, старик.

— Э-э, — Кирилл напрочь позабыл про Марью, но делать было нечего, и с легкой досадой он согласился. — Ну, иди, Казанова, иди…

Не дожидаясь ничего больше, Сеня испарился, увлекаемый коварными женскими чарами и дребезжа ломящимся от гастрономического изобилия подноса. Кирилл же, в зародыше погасив назревающую волну негодования, пошел искать стол.

Свободных мест оставалось немного, все сидели по двое-трое за огромными, в сущности, столами, а подсаживаться к уже сформированным компаниям никто желанием не горел, до последнего лелея надежду усесться независимо. Только бывалые работяги рассаживались нормально, но они-то все друг друга уже знают…

— Эй, Кирилл! — раздался за спиной окрик.

Развернувшись, Кирилл увидел Милана. Тот махал рукой с радостной улыбкой на лице, а пробивающиеся сквозь огромные окна солнечные лучи играли яркими отблесками на его черной, как смола, голове. Отказываться от такого приглашения было бы совершенно невежливо, и Кирилл с молчаливым смирением направился к столику серба. Он даже наплевал на то, что за ним уже сидели другие люди, включая Иона с братом-близнецом. Усевшись и обменявшись рукопожатиями с Миланом, Кирилл начал молча есть.

 

40

— Чувак, ты бы знал, в какое место мы попали, — с чувством вещал Милан по пути в обозначенный Джозефом пункт назначения. Таким эмоциональным Кирилл его еще не видел, но парень говорил интересные вещи, и слушал Кирилл в охотку, а не как всегда, с вежливым безразличием. К тому же в приподнятом настроении серб начал, наконец, делать мелкие забавные ошибки в русском языке. Это успокоило Кирилла, а то он уж начал всерьез подумывать о том, что Милан или робот, или какой-нибудь шпион, владеющий секретными психотехнологиями.

Играл свою роль и местный воздух, теплый и влажный, имеющий сладковатый, дурманящий запах — кого-то он бодрил, а кого-то, как Кирилла, делал немного квелым. Но ничего, через день-два это пройдет. Зато без маски дышится все-таки легче и приятнее, и чувствуешь этот неповторимый аромат — смесь цветочной сладости и терпкой горечи хвойных растений.

— Мне немного повезло, я вчера познакомился со своим земляком, Марко, — продолжал серб. — Так вот, чего он мне только не рассказывал… Ты тут что-то про птиц говорил, да?

— Ага. Я подумал, что это динозавры.

— И ты угадал! — с торжественной интонацией возвестил Милан и даже всплеснул руками, как телеведущий на шоу, желая вызвать реакцию зрителей. — Только это не динозавры, а птерозавры, но все же. Какой именно вид ты лицезрел, я не скажу, но, думаю, Джозеф нас сейчас как раз и просветит, или кто там будет выступать.

— Надеюсь. А что еще этот твой Марко рассказывает?

— Он строитель вообще-то. Тут сейчас почти все работают над постройкой парка развлечений или нового поселка, южнее по реке. Типа, это будет таким городком с виллами для первой сотни богачей. Они сюда будут приезжать, отдыхать, рыбачить и охотиться на местную живность, а те, кто не так богат, смогут развлечься в парке. Сюда уже приезжала какая-то большая шишка. Марко слышал, что на охоте он убил какого-то здорового хищника. Увы, названий животных Марко не знает, но я в душе надеюсь, что он говорит о тираннозавре. Или хотя бы о…

Полную энтузиазма речь Милана прервала волна восхищенных возгласов, прокатившаяся по всем идущим в административный корпус. Поддаваясь всеобщему порыву, Кирилл задрал голову и оторопел. Вот и птички пожаловали, да еще такой стаей — две дюжины, не меньше.

Они шли совсем низко, и Кирилл прекрасно рассмотрел их. Длинная, вытянутая морда, совсем не похожая на птичий клюв, соединялась тонкой короткой шеей с темно-красным торсом, странным образом похожим на тело человека. Тощенькие задние лапки были смешно растопырены в стороны, а передние, мускулистые и жилистые, широко разведены. На них было по четыре пальца, один из которых и переходил в крыло. Он тянулся на полметра, до самого заостренного кончика крыла, состоящего как раз из этого жуткого корявого пальца и испещренной красными нитями жилок перепонки под цвет туловища. Перепонка казалась совсем тонкой, сквозь нее можно было легко различить диск солнца.

Хвост необыкновенного животного венчался ромбовидной багровой кисточкой. Он был напряжен и вытянут горизонтально, параллельно земле. Кирилл сразу догадался, что это — импровизированный руль, помогающий животному быстро менять направление.

Солдаты на башнях не обращали ни малейшего внимания на пришельцев, как будто хорошо знали их, и это несколько успокоило Кирилла. Впрочем, напрасно. Внезапно и молниеносно один из птерозавров ушел в крутое пике. Он оказался куда больше, чем виделся в небе. Размах крыльев доходил до двух метров — или у страха глаза велики? Монстр нырнул так резко, что Кирилл увидел даже его спину, более светлую. Если брюхо было красным, то спина — оранжевой, местами с желтыми и белыми разводами.

Удивление сменилось ужасом. Видя стремящуюся прямо на них остромордую зверину, для убедительности немного поджавшую крылья к тощим бокам, все развизжались и бросились врассыпную. Кто-то просто рухнул прямо на каменистую тропинку и закрыл голову руками. Кирилл лишь отшатнулся, но ему и так ничего не угрожало — чудище решило атаковать кого-то впереди.

Животное значительно опередило медлительных людей. Добравшись до цели, оно оглушительно то ли крякнуло, то ли каркнуло и, унося в зубах чей-то сэндвич, возвратилось в загалдевшую стаю. Миниатюрный дракон сработал филигранно, вырвав только бутерброд, но при этом даже не коснувшись человека. Однако на храбро захваченную добычу нашлось много охотников, и проворному воришке пришлось спешно улепетывать от своих же собратьев, вопящих дурным голосом и требующих поделиться.

Птероящер махал крыльями совсем не так, как птицы. Полет был дерганый, резкий и будто бы нервный. Так двигается летучая лисица, Кирилл видел это в одной познавательной передаче.

Несколько других летучих драконов устремились вслед вороватому приятелю, остальные же продолжали парить, держа курс все в том же направлении. Эти уже имели какое-никакое сходство с земными царями воздуха, но только до тех пор, пока не совершали этот рваный взмах, придавая себе ускорение.

В недоумении Кирилл снова посмотрел на солдат на вышке — саму башню и людей было видно, но вот выражения лиц с такого расстояния разглядеть оказалось непросто. К счастью, сильно стараться не пришлось. Бойцы хохотали над незадачливыми новичками, перегибаясь через ограждение наблюдательного пункта и хлопая друг друга по спинам. Кирилл хмыкнул и поспешил к месту назначения. Умом-то он понимал, что угроза миновала, но на всякий случай хотелось побыстрее укрыться под крышей.

Остальным тоже передалось это настроение, и вся толпа, большая часть которой все еще от страха зубом на зуб не попадала, рванула в маячащий впереди административный корпус.

 

41

Джозеф и Сандра, и вправду чуть прихрамывающая, тоже были облачены в корпоративные наряды, но не в мешковатые комбинезоны — им выдали удобные штаны из плотной дышащей ткани и такие же футболки. Кирилл отметил про себя, что Сандра выглядит неожиданно женственно, хотя, когда девушка щеголяла в строгой юбке и пиджаке, таких мыслей не возникало.

Все происходило быстро и без лишних слов. Джозеф уже не относился к новичкам, как к дорогим гостям. Теперь они были просто сотрудниками гигантской корпорации, которых нужно качественно проинформировать и отправить исполнять служебные обязанности.

Рядом с Джозефом стоял сухощавый мужчина с идеально уложенными черными волосами. Пробор был настолько ровным, что его светлая полоса гипнотизировала своей прямотой. На мужчине был серый костюм и черные блестящие ботинки — дорогая модель с внутренним охлаждением и массажем стопы, для пущего удобства. На миг в голову Кирилла закралась мысль, что он не на другой планете, а где-нибудь в родном Крулевце, на корпоративном собрании, и сейчас выступит сам директор или еще какая шишка.

— Дамы и господа, перед вами мистер Трэвис Фэнлоу, главный человек в Гросвилле. Мы зовем его «мэром» или «бургомистром», но это, конечно же, шутка. Он курирует наш с вами замечательный проект.

— Спасибо, Джозеф, — властно произнес Фэнлоу неожиданно низким, могучим голосом, дисгармонирующем с несколько угловатой, обманчиво хрупкой фигурой. — Верно, я здесь контролирую все — от снабжения до фермерского урожая. Мой кабинет на третьем этаже, номер триста шесть. Если у вас возникнут какие-то сложности, не связанные со здоровьем — на это у нас имеется медицинский корпус или, как его еще называют, лазарет — мои двери всегда открыты. А если меня нет на месте, к вашим услугам мои ассистенты из кабинетов триста пять и триста четыре. Если вопрос не срочный, можете записаться заранее через КПК, вам их скоро выдадут. Вообще, постарайтесь как можно быстрее освоить КПК, не поленитесь заглянуть в памятку-инструкцию, с этим устройством ваша жизнь здесь станет в разы легче.

Ваши проводники Джозеф и Сандра сегодня ночью отправятся на Землю вместе с сотней наших сотрудников, кто отработал указанный в договоре срок и не пожелал продлить контакт. Они больше не смогут отвечать на ваши вопросы, поэтому рекомендую вам с должным вниманием отнестись к тому, что вам сегодня расскажут и покажут. Информации много, очень много, но наш опыт доказывает, что этот объем вполне можно усвоить. Итак, перед тем, как мы начнем — у вас есть вопросы?

Слишком уж серьезно звучал этот Фэнлоу. Такой тон и манера четко и ясно выдавать информацию отбивали всякую охоту что-либо спрашивать, да и, если начистоту, пока вопросов просто не возникало.

— Что ж, в таком случае прошу за мной.

Из просторного светлого холла все прошествовали в огромную полукруглую аудиторию с нисходящими рядами. В холле взгляд Кирилла задержался на огромных аналоговых циферблатах, показывающих текущее время в различных городах Земли. Разумеется, Крулевца он не нашел, однако и Берлин в качестве ориентира сгодился.

Часы висели под самым потолком и, задрав голову, чтобы посмотреть время, Кирилл ощутил первые симптомы тоски по дому. На душе стало неспокойно, но стоило отвести глаза от часов, как все прекратилось. Хорошо, что мистер Фэнлоу поторопил всех, чтобы не стояли на месте и проходили, потому что всякий принимался глазеть на эти дурацкие часы, прикидывая, что делают домашние или друзья, и невольно начиная переживать. Кирилл прекрасно знал самого себя, проваливаться в депрессию ему нельзя, даже если вначале все это кажется лишь невинной светлой грустью.

— Это что за амфитеатр, — усмехнулся Милан, а Кирилл только снисходительно посмотрел на него.

— Неуч ты, Милан. В каждом университете такие аудитории есть, чтобы преподавателя могло слушать как можно больше студентов.

— Да, в университет я не ходил, и что с того? По итогу мы все равно в одной лодке, приятель.

— Вот тут ты прав, — промолвил Кирилл и сел поближе, на второй ряд. Высшее образование и впрямь не помогло ему как-то особенно хорошо устроиться в жизни. И это несмотря на то, что учился Кирилл неплохо.

Фэнлоу занял место за трибуной и величаво поднял руки, требуя тишины. Джозеф и Сандра возились с огромным пультом прямо перед сценой, негромко переговариваясь — на фоне мистера Фэнлоу они уже не казались какими-то важными персонами. Девушка что-то кликнула в сенсорном меню, и стена за плечами главы Гросвилля ожила и подсветилась, превратившись в гигантских размеров экран.

— Эх, а я-то думал, нам очки выдадут, как в кино, — притворно посетовал Милан.

В таком настроении он куда больше нравился Кириллу, быстро устающему от щепетильно-правильных людей. Серб, как и Кирилл, сгорал от нетерпения. Похоже, его тоже больше всего интересовал именно животный мир Тайи, а не работа. До работы в любом случае дойдет, и в любом случае они с нею управятся, как же иначе. А вот про динозавров им подавай прямо сейчас!

Между прочим, в словах Милана имелось рациональное зерно. Было бы куда зрелищнее, выдай Гроско им сегодня очки виртуальной реальности, дабы презентация прошла более наглядно, с эффектом присутствия. А уж если бы еще и раскошелились на комплект сенсоров, чтобы ощутить все, как говорится, на своей шкуре… Кирилл одернул себя. Все-таки он теперь на работе, пора приводить мозги в порядок, а то им и так досталось — сперва бега, потом утомительная неделя на космическом судне, теперь вот акклиматизация. Нет, Гроско умышленно демонстрировали все на обычном экране, чтобы никто не воспринимал инструктаж как развлечение, как очередную голливудскую поделку, от которых у людей порядочных нередко возникают психические расстройства. Здесь если у кого протечет чердак, проблемы получат все. Замкнутый коллектив, как ни крути.

— Сегодня вы одно наше правило уже нарушили, — по аудитории мягко поплыл голос Фэнлоу, усиленный какой-то суперсовременной акустической системой. Укоризна шефа содержала немалую долю иронии, но в то же время шутить шутки он не собирался. — С едой в руках передвижение по городку запрещено — звери здесь живут дикие, совсем не пуганые.

— А Вы говорили, что здесь все как на Земле! — донесся чей-то голос с задних рядов.

— Так и есть, — Джозеф повернулся к публике, оставив Сандру наедине с пультом управления и, подтверждая догадки Кирилла, поправил крохотный микрофон на воротнике футболки и продолжил. — Все, как на нашей с вами планете приблизительно на рубеже юрского и мелового периодов. Слыхали о Титонском или Бериасском ярусах? Уж простите, там, на встрече в Волгограде, я не имел права разглашать такую информацию. Но переживать из-за здешней фауны и флоры не стоит.

Сейчас наш виртуальный диктор все вам расскажет, а потом я отвечу на вопросы. Договор?

Ответом было молчание. Кто-то полез в карманы и сумки, вынимая ручки, блокноты и карандаши — видимо, многие из присутствующих недавно вышли из стен университетов, где нередко писали от руки. Что ж, сейчас и выхода-то не было, вся техника вышла из строя после прыжка и превратилась в куски пластика.

— Что ж, вижу, все готовы, — возвестил Фэнлоу. — Итак, еще раз — проявите внимание ко всему, к каждой мелочи. Записывайте все, что нужно.

Глядя на вас, друзья — а мне отсюда прекрасно видны все и каждый — я должен признать, что мои опасения были напрасны. Теперь-то я вижу, что вы — взрослые, умные, самостоятельные люди. Для меня было огромной честью поприветствовать вас сегодня. Уверен, мы сработаемся. А сейчас, увы, я вынужден откланяться.

Я буду у себя в кабинете. Если у кого-то возникнут срочные вопросы и проблемы, требующие безотлагательного решения, я жду вас. Приятного просмотра!

Он сошел с трибуны, кивнул Джозефу и его помощнице и быстрым шагом покинул аудиторию. Когда дверь за куратором захлопнулась, по рядам прокатилась незримая волна напряженного предвкушения. Люди устали ждать.

— Начинаем, — Джозеф хлопнул в ладоши и потер ими друг о друга. — Сандра, включай.

 

42

Свет в аудитории погас, Джозеф и Сара уселись в первом ряду. Учитывая плотно завешенные окна, единственным источником освещения стал пятиметровый экран, на котором высветилось звездное небо. Оно было точь-в-точь таким же ярким, как при наблюдении с палубы космического корабля. Заиграла легкая атмосферная музыка, камера двинулась вперед, приближая скопление небесных светил, и, наконец, к действу присоединился приятный мужской голос:

— Человеческая цивилизация пережила многое. Войны, страдания, эпидемии и болезни. Людям пришлось совершить невероятное, чтобы, наконец, прийти к разумному единству и принять общие для всех ценности.

Начало великим переменам положило падение объекта, получившего имя Ангел. Именно удивительный пилотируемый аппарат, созданный инопланетной высокоразвитой цивилизацией и потерпевший крушение в две тысячи двадцать шестом году, позволил нам совершить такой впечатляющий рывок. Как вы помните, первый и единственный задокументированный летающий объект, созданный вне Земли, упал в море неподалеку от острова Борнхольм.

Уже спустя шесть лет после начала изучения корабля мы сумели создать его первый рабочий аналог. Компания Гроско принимала участие в этом амбициозном проекте с самого первого его дня, и поэтому именно нам принадлежат лавры самого высокотехнологичного предприятия современности. Мы совершили невозможное…

Кирилл нахмурился. Любое упоминание упавшего корабля пришельцев вызывало в душе скомканную неловкость. Восхищаться тем, что люди расшифровали секреты более развитой цивилизации, не получалось.

Наверное, потому что технологии, полученные тогда странами НАТО и США, уничтожили его непутевую огромную родину. От нее теперь только лоскуты изодранные остались, да тысячи разбросанных по миру людей, внезапно очутившихся за границей. Люди эти озлобились, не желали ассимилироваться с пришлыми хозяевами и вообще ощущали себя оторванными еще сильнее, чем обитатели Гросвилля ощущают себя оторванной от родного мира.

— Планета Тайя — уникум. Невероятная находка. Тайя является второй планетой от звезды Олау и практически во всем напоминает Землю. Олау, в свою очередь, очень похожа на Солнце. Можно с уверенностью сказать, что наши планеты — сестры, затерянные в бескрайнем холодном океане и встретившиеся лишь чудом.

Три года назад компания Гроско в условиях полной секретности начала возводить первые жилые объекты на Тайе. Выбор пал на материк Лордана, своим климатом напоминающий средиземноморский регион Земли, наиболее благоприятный для жизнедеятельности человека.

Местоположение на реке Черроу, получившей название от фамилии нашего главного первопроходца, Пита Черроу, было выбрано неслучайно. Река дает нам изобилие чистой воды, гарантирует защиту от крупных наземных хищников (как минимум, с одной стороны), а также в значительной степени обеспечивает Гросвилль электрической энергией — от турбин, установленных на дне реки, в прямом смысле зависит энергообеспечение семидесяти процентов городка. Остальное берут на себя солнечные панели и пятнадцать ветряков, установленных посреди папоротникового поля в шестнадцати километрах к востоку.

Милан уважительно поджал губы и солидно кивнул, как бы признавая великие заслуги инженеров Гроско. Кирилла не мог не согласиться с соседом. А еще ему очень понравился вид диковинного поля, на котором возвышались колоссы ветряков. От яркости желтых, красных и зеленых цветов, выглядывающих отовсюду, рябило в глазах. Поле тянулось далеко, аж до самого горизонта, а едва видимый на фотографии лес начинал несмело подступать лишь с боков.

— Вклад в автономию города от Земли вносят также и фермы, успешно функционирующее в тестовом режиме. Всего задействовано двадцать восемь гектаров земли, где наши специалисты взращивают пшеницу, рожь, кукурузу, помидоры, огурцы, яблоки и многое, многое другое. Разумеется, используем мы и последние достижения генетики, позволяющие нам лучше приспособить земные растения к здешнему климату, и ультрасовременные удобрения, доказавшие свою эффективность в обогащении почв.

В аграрном секторе есть у нас и животноводство — коровы, козы, свиньи, куры. Как показывает практика, живые организмы с Земли очень быстро и практически безболезненно приспосабливаются к здешним условиям. Впрочем, вы и сами, должно быть, заметили это, сняв поутру маски. Уровень кислорода здесь отличается — он почти на три процента ниже, чем на нашей родной планете, однако, как видите, это не является помехой. По крайней мере для тех, кто не страдает от хронических заболеваний сердца и дыхательных путей.

Джозеф, убедившись, что все слушают внимательно — некоторые даже рты разинули — подошел к Сандре, что-то сказал ей на ухо, дождался ее кивка и направился к выходу вслед за мистером Фэнлоу. Все эти видеоролики давно уже отпечатались в памяти Джозефа, да так, что их содержимое при всем желании не забудешь.

Оставшаяся в одиночестве Сандра отошла к стене, выудила из кармана какое-то небольшое устройство и начала не то играть, не то читать. Кирилл вспомнил слова Джозефа, что некоторые приборы все же удается доставить на Тайю неповрежденными. Что ж, значит, это один из таких, из везунчиков. Те же КПК, как уже успел услышать Кирилл, сюда подвозят в максимально разобранном виде. И то существенная часть гаджетов добирается до пункта назначения в убитом состоянии.

— Вводная часть подошла к концу, — неутомимо вещал закадровый голос. — Теперь мы перейдем к самому главному — правилам жизни и поведения в Гросвилле.

 

43

Из рассказа диктора и фото Кирилл быстро усвоил, что к чему в корпоративном городке. Всего здесь проживало чуть больше полутора тысяч человек, и все три года население потихоньку росло. Теперь даже думают расширять Гросвилль к юго-востоку, чтобы вместить еще три-четыре сотни рабочих, но это все планы на будущее.

Карта поселения выглядела просто и логично. На севере, на естественном возвышении располагался научный сектор, где происходило бесчисленное множество интересных вещей. Ввиду своей важности сектор имел дополнительное ограждение. Ученые проживали и питались там же, у себя, хотя, не без иронии подметил рассказчик, многие частенько захаживают в общую столовую, мотивируя это тем, что там вкуснее готовят. С этим Кирилл был согласен — яичница и бутерброды с маслом и сыром ему пришлись по душе, равно как и свежие пирожные, и теперь он с нетерпением ждал обеда, чтобы распробовать что-нибудь еще.

Рядом с научным поселением располагался лазарет и космодром для челноков. Диктор обмолвился, что в пятнадцати километрах на восток от Гросвилля приступили к возведению «большого» космодрома, рассчитанного на многочисленные группы туристов. У них будут особые челноки, куда более удобные и современные. При этих словах Кирилл весьма живо вообразил себе таких посетителей, кто слишком хорош для той болванки, что доставила на Тайю их с Сеней тушки. В его глазах это были богатые и пузатые владельцы нефтяных вышек, автомобильных заводов и сетей супермаркетов. Их лица, как лица членов их семей, всегда спесиво сморщены, словно все идет немного не так, как того хотят обладатели этих самых лиц. Словно все в мире не допрыгивает до их ожиданий, все кажется таким пресным…

Центральную часть Гросвилля занимали сельскохозяйственные угодья. На юго-востоке — жилой корпус для рабочих, на юге — столовая, административный корпус и развлекательный центр «Подкова», и вправду выполненный в виде лошадиной подковы. Там устраивают дискотеки, показывают кино, есть бар, бильярдная и даже библиотека. Как цифровая, так и классическая.

Юго-западная часть была занята огромным спортивным центром с бассейном и небольшим отелем, который большую часть времени пустовал. Однако диктор многозначительно сообщил, что визиты «влиятельных людей» случаются, пусть пока и анонимно, а пока добрая половина отеля заселена специалистами высшей категории, куда входили программисты, системные администраторы, тестеры, инженеры, проектировщики и другие умные люди и ценные кадры.

При виде спортивного корпуса у Кирилла загорелись глаза — на снимках был изображен зал боевых искусств с рингом, мешками, боксерскими шлемами и прочими прелестями жизни. Оснащение впечатляло, такого он в своем клубе в Крулевце не видел, работая преимущественно с видавшим виды снаряжением.

— Гросвилль — это чудесное место, однако он является скорее средством, нежели целью.

На экране появилась карта Лорданы. Сверху слева, отделенный океаном, находился материк чуть больше размера, подписанный как «Номмес». Немного южнее Лорданы еще виднелась гряда мелких и очень многочисленных островов, тесно жмущихся друг к другу. Их Кирилл заприметил еще на подлете к планете, и на этом знакомство с сушей Тайи заканчивалось.

— Похоже на Лавразию и Гондвану, — задумчиво протянул Милан, а Кирилл с трудом вспомнил, что означают эти два слова. — И в то же время не похожи. Интересно…

— Как вы понимаете — Гросвилль является коммерческим проектом, и совсем скоро поистине колоссальные вложения начнут, наконец, оправдывать себя. К югу от Гросвилля, на крутом берегу Черроу вот-вот будут готовы все условия для людей, желающих проводить время в царстве чистой и прекрасной природы, а ниже по течению реки, к югу — на месте бывшего болотистого леса — возникнет невиданных размеров и красоты парк. В парке будут представлены животные, растения и насекомые со всей Тайи, включая оба материка и отдаленные острова, где жизнь приобрела совершенно причудливые формы. Дамы и господа, это будет проект такого масштаба, какого в истории еще не было и быть не могло. То, что полвека назад считалось блажью и казалось недостижимым, уже в наших руках.

Итак, именно поэтому вы и находитесь здесь, друзья — для того чтобы строить будущее сразу двух планет вместе с самой известной и крупной компанией мира! Вы — мост между нашим старым, привычным миром и этой удивительной планетой, способной открыть нам все тайны прошлого и подсказать, что может ожидать нас в будущем.

Вскоре вам сообщат, куда нужно подойти, чтобы получить комплекты рабочей одежды, оборудование и, конечно же, узнать, к какому роду деятельности вы приписаны — сельское хозяйство, уход за территорией, подсобные работы, строительство или что-то другое. Но это случится позднее.

А сейчас — самое интересное. Пришла пора узнать побольше о флоре и фауне планеты Тайя и, в частности, материка Лордана.

 

44

Практически все перечисленные растения показались Кириллу знакомыми — сосны, ели и папоротник он, к примеру, видел и в Крулевском воеводстве. Деревья, похожие на пальмы, оказались саговниковидными. Диктор любезно уточнил, что в Лордане представлены только замиевые представители семейства саговников, однако Кирилл не понял, о чем речь, и немного огорчился — он ненавидел чувствовать себя глупым. Настроение чуть приподнялось, когда он узнал секвойю, виденную когда-то то ли в каком-то ботаническом саду, то ли в школьном учебнике. Тысячелетние деревья, устремляющиеся ввысь на добрую сотню метров, впечатлили всех без исключения. Даже на фоне могучих приморских сосен и крепких араукарий секвойи смотрелись солиднее и значительнее.

Когда речь, наконец, зашла о животных, сердце заколотилось, а в душе вновь проснулся жадный детский интерес к тому, чего никогда не увидишь и не познаешь, но что будоражит воображение. Неужели здесь все-таки есть они, настоящие динозавры? Это ведь просто невероятного, быть такого не может! Не может!

Может. Еще как может.

Эх, было бы Кириллу сейчас снова восемь лет, он от восторга бы просто не смог ни дышать, ни говорить.

— Маленький и прыткий двуногий динозавр, покрытый бурыми, напоминающими пух протоперьями — это аристозух, родственник весьма известного животного под названием «компсогнат». Аристозух движениями и некоторыми повадками напоминает земных птиц. Он питается насекомыми, мелкими ящерицами и падалью, на людей не нападает, даже находясь в стае, если его, конечно, не провоцировать.

Не бойтесь их, но и близко лучше не подпускать. Укусы аристозуха могут оказаться весьма болезненными, к тому же их слюна не слишком полезна для человека. Однако — повторю — нет причин для беспокойства, даже если аристозухи вас покусали. Просто немедленно покиньте место работы и отправляйтесь в медицинский корпус, либо же вызовите бригаду врачей с помощью КПК. Аристозухи очень проворны и временами пробираются на территорию нашего городка. Заметив животное, вы должны незамедлительно связаться со службой охраны — около двух десятков сотрудников круглосуточно патрулируют внутренние границы Гросвилля. Они быстро придут вам на помощь. Это, к слову, касается вообще всех животных, кроме скота. Ни ящериц, ни динозавров, ни прочих сухопутных существ на территории Гросвилля быть не должно. Это опасно и для людей, и для самих животных. Заметив что-либо подозрительно, вы должны незамедлительно связаться со службой охраны.

Теперь вы видите на экране динозавра под названием «сципионикс». Он представляет бо́льшую опасность в сравнении с аристозухом в силу своего размера и весьма развитого интеллекта — на нашем материке представлен самый крупный из известных подвидов этого динозавра. При определенных обстоятельствах он способен разделаться даже с физически развитым человеком.

Молодые сципиониксы питаются мелкими ящерицами и рыбой, их вы узнаете по светло-коричневому окрасу, в то время как у взрослых особей перья на спине и передних лапах имеют красивый синий цвет с разноцветными вкраплениями. Взрослые сципиониксы достигают полутора метров ростом и двух с половиной в длину, и неудивительно, что они вполне могут представлять для человека угрозу.

На рабочих объектах вероятность столкновения с такими существами минимальна, в отличие от аристозуха, которому непомерное любопытство и малые размеры позволяют пробраться практически всюду. В любом случае, при встрече со сципиониксом не бегите и не паникуйте. Лучше будет поднять над головой руки и громко закричать. Как известно, так обычно делают при внезапной встрече с медведем, однако один из жителей Гросвилля, Марк Шалль, наглядно доказал, что это работает и со сципиониксом — таким нехитрым образом ему удалось спугнуть взрослого самца. К тому же челюсти сципионикса не самые опасные для человека и, хоть укусы крайне болезненны, смертельных случаев с этим динозавром не было. Если животное выказывает намерение атаковать вас, прижмите подбородок к груди, закройте голову руками, а колени подожмите к животу. Человек является слишком крупной добычей для сципионикса, поэтому, как правило, динозавр ограничивается нанесением минимального урона с целью отпугивания.

С каждым новым словом диктора челюсти зрителей падали все ниже и ниже, а тетрадки с ручками оказались бесполезными — никто не записал в них ни слова, настолько их поглотило захватывающее дух описание животных Лорданы, а невозмутимый тон диктора, каким описывалось возможное нападение ящера и меры противодействия, заставляли кровь в жилах леденеть. Вы бы хотели лицом к лицу столкнуться с птичкой в полтора метра ростом, у которой вместо клюва пасть, полная мелких острых зубов? Когда это чудо бросится в вашу сторону, вряд ли вы сумеете убедить себя, что животное не планирует убивать вас, а хочет только отпугнуть. Во всяком случае, так казалось Кириллу. Он бы, наверное, просто побежал, куда глаза глядят.

Почти всех динозавров он узнавал по названию — до чего же, оказывается, хорошая у нас память! Ведь прошло чуть не два десятка лет, а он все помнит. Все еще помнит, надо же!

Быстрый и гибкий гипсилофодон, схожий поведением с современным земным оленем, представлял собой цель номер один для сразу двух пятиметровых хищных чудовищ — конкавенатора и цератозавра, отчаянно конкурирующих между собой. Первый имел причудливый ярко-красный горб на спине, а у второго украшенная тупым гребневидным рогом голова размерами и формой была сравнима с небольшим автомобилем.

Диктор сказал, что на Земле в это время доминировал аллозавр, однако по пока неизвестным причинам на Лордане аллозавры почти не водились. Они встречались в основном на юго-востоке и на островах. Судя по всему, здесь природные процессы пошли несколько иначе, и другие виды вытеснили аллозавра на обочину.

Здоровенный игуанодон, совсем как корова жующий какие-то лепестки, бронированный острыми шипами полакант с тупым тяжелым взглядом и похожий на закованную в средневековые доспехи бочку, длинношеий задумчивый динхейрозавр, вышагивающий огромными стадами по влажному редколесью Лорданы вперемешку со стадами высоченных лусотитанов — все это казалось Кириллу не просто нереальным, но невозможным в принципе. Как минимум, с ним, с ничем не примечательным парнем подобное просто не могло произойти! А спокойный, чуть ли не будничный тон диктора буквально сводил с ума. Возникало ощущение, что рассказчик вещает о кузнечиках или лягушках, или, на крайний случай, об особенностях экосистемы Серенгети, но никак не о давно вымерших существах, населяющих здесь каждый квадратный километр, занимающих каждую нишу этого фантастического мира.

Следующий ролик запомнился Кириллу больше всех. Видеокамера, закрепленная на дроне (вряд ли под это дело подняли бы вертолет), на небольшой высоте чуть ниже деревьев перемещалась вдоль реки. Кирилл сразу понял, что это Черроу.

Дрон красиво пролетел над излучиной, повторяя изгиб, и, завернув за «угол» леса, добрался до расширения русла, где течение замедлялось, а вода успокаивалась, разглаживаясь. На отмели стояли три существа необыкновенной наружности — без сомнения, хищники, и очень страшные — два взрослых и детеныш. Навскидку ростом они были с двух взрослых мужчин, а длиной (вместе с хвостом) не уступали трамваю-гармошке.

Гладкая, блестящая от капель воды шкура имела густой сизый цвет с розоватыми разводами на боках и бедрах, а поджарое брюхо было светло-серым. Животные уверенно стояли на двух лапах примерно по колено в воде, склонив над ней узкие и стройные тела, на первый взгляд лишенные какой бы то ни было особенной мощи.

Динозавр напоминал крокодила, вставшего на две ноги и вооружившегося двумя весьма длинными, развитыми передними конечностями, каждая из которых ощетинилась тремя массивными когтями. Самый длинный мог запросто пронзить человека насквозь, да так, что острое жало далеко вышло бы из пробитой плоти. Мощь когтистых лап с лихвой компенсировала излишнее для хищника изящество фигуры. Правда, при более пристальном взгляде стройность тела монстра оказалась обманчивой — под блестящей, лоснящейся на солнце шкурой перекатывались мощные мускулы.

Звери замерли, подобно изваяниям, широко разведя и занеся над водой свои смертоносные когтистые «руки» и явно чего-то ожидая. Кончики морд недвижимо замерли в воде, да и сами чудовища обратились в статуи. Только детеныш, совсем еще маленький, нетерпеливо прохаживался вдоль берега. В воду его, наверное, пока не пускали, и правильно — выглядел он донельзя хрупким и неуклюжим, с большими глазами и маленьким телом. Детеныш смешно ковылял взад-вперед, тоскливо глядя родителям вслед.

Внезапно оба динозавра синхронно дернулись, погрузив в воду головы и через секунду выдернув их обратно, с огромными рыбинами в зубах. Те дергались и изгалялись и так, и эдак, беззвучно шлепая ртами и размахивая короткими крепкими хвостами, но выбраться из капкана длинных зубов было невозможно — недаром тонкие клыки охотников были наклонены внутрь, дабы надежно зафиксировать добычу и отрезать ей любой путь к отступлению.

Динозавры зашагали к берегу, а детеныш возбужденно заплясал на месте, раскрыв пасть. Кирилл ожидал, что он зарычит или хотя бы запищит, но вместо этого малыш шипел, громко, резко и… Как-то радостно, что ли. Синхронно раскачивая длинными хвостами, рыболовы подошли к изголодавшемуся отпрыску.

— Это — семья бариониксов. Ближайшие соседи Гросвилля. Они часто встречаются севернее, в четырех-шести километрах от нашего городка. Иной раз выше, а иногда подходят ближе. Мы ни в коем случае не рекомендуем вам путешествовать в те места ни в одиночку, ни в компании. Несмотря на то, что в меню барионикса преобладает рыба, он не прочь отведать и мяса — игуанодоны, полаканты и дракопельты нередко страдают от его набегов. Название «барионикс» переводится как «большой коготь», и, как видите, не зря. Это свирепое животное, его опасаются все без исключения, от мала до велика. Самый длинный из трех его когтей может достигать сорока сантиметров. Сейчас вы увидите это оружие в деле.

В подтверждение сказанных слов один из взрослых бариониксов, бросив рыбу на берег, вдруг сделал резкий рывок прямо на дрон, на миг продемонстрировав светлый живот. Беспилотник едва успел отпрянуть, задрав нос, и на миг весь экран заслонило безоблачное небо. Затем же, когда дрон вновь навел камеру на динозавра, тот уже вовсю разрывал когтями рыбу, а детеныш жадно вгрызался в разлетающиеся по берегу ошметки, бегая туда-сюда то за одним куском, то за другим. Полутораметровую речную жительницу раскромсали в считанные секунды.

— Уверен, зрелище потрясло вас, — на сей раз диктор избрал вкрадчивую интонацию бывалого фокусника, который только что дал толпе феерическое зрелище, имея при этом в рукаве кое-что про запас. — Не переживайте, у нашего городка с бариониксом своеобразное перемирие. Он не ходил на наш берег, а мы стараемся без нужды не появляться на его владениях. Территория гигантского рыболова тянется на десять километров вдоль Черроу, и, скажу вам, даже здоровяки-зауроподы лишний раз подумают, прежде чем идти туда на водопой.

Но у меня есть для вас еще одно поистине потрясающее животное, и оно точно ввергнет вас в неописуемый ужас. Во всяком случае, я очень на это надеюсь. Иначе, пожалуй, невозможно объяснить, почему стоит избегать его всеми силами.

 

45

Рядом нетерпеливо заерзал Милан. Он все надеялся, что здесь водятся тираннозавры, но Кирилл вернул его с небес на землю.

— Сказали же в начале, что это — граница юрского периода и мелового, — прошептал он.

— Но ведь он говорил «примерно», — отозвался Милан, все еще обуреваемый любопытством. — Тираннозавриды вполне могли достичь неплохих размеров! Эх, хоть бы…

Сюжет походил на самое настоящее кино. Если всех остальных динозавров снимал один дрон, то здесь участвовало, по меньшей мере, три летательных аппарата, и полученный с них материал был смонтирован безукоризненно. Картинка на выходе получилась динамичная и очень качественная.

Дроны вились в воздухе над морским побережьем, где сразу после узкой полосы песка начиналось мелколесье. План динамично менялся, позволяя наблюдать за обстановкой с разных сторон. Согласно небольшой карте в углу экрана, место съемки к северу от Гросвилля, неподалеку от устья Черроу.

По узкой прибрежной каменистой полосе двигалось стадо животных с грузными, толстыми телами, защищенными (или украшенными) двумя рядами вертикально торчащих пластин. Севернее густо шумел океан, облизывая валуны зеленоватыми волнами, а южнее начинался кустарник со знакомыми уже бежевыми цветками, только кусты здесь были намного выше и пышнее, чем в Гросвилле, где их, вероятно, посадили люди и сделали это недавно. Тянущийся на добрые полкилометра кустарник переходил в густой темный лес.

Динозавры имели непропорционально маленькие, низко сидящие головы на толстых шеях и массивные хвосты с шипами на конце — у кого-то было четыре шипа, у кого-то больше десяти (Кирилл не успевал посчитать точно, колонна состояла из нескольких дюжин травоядных). Этот зверь знаком всем и каждому, и у Кирилла самопроизвольно вырвалось название:

— Стегозавр!

В его сторону повернулось несколько недовольных лиц, кто-то шикнул, кто-то вперил злобный взгляд. Сделалось неловко, кровь прилила к лицу. Совсем как в школе, когда, не подумав, ляпнешь на уроке что-нибудь несуразное, а потом весь класс покатывается со смеху да тычет в тебя пальцами.

— Это не стегозавры, — негромко сообщил Милан, наклонившись к Кириллу, когда все вновь повернулись к экрану. — Но виды родственные.

— Перед вами крупные травоядные животные, мигрирующие вдоль берега на восток — дацентруры и мирагайи. Очень похожи на стегозавров, правда? Нет, ну вы ведь знаете, кто такие стегозавры? — последняя шутка вышла очень уж американской, и кроме пары-тройки зрителей, выдавивших смешки, никто даже не улыбнулся.

Внезапно от зарослей колючего кустарника отделилась здоровенная темно-зеленая тень с бежевыми полосами на спине — такими же бежевыми, как цветки кустарника. В длину тень превышала любого из шипастых ящеров вдвое. Кирилл уже понял, что будет дальше, и инстинктивно стиснул подлокотники пальцами. Хоть против природы и не попрешь, и хищники неизбежно поедают травоядных, смотреть на это все равно неприятно. Если уж даже безмозглую рыбину в зубах барионикса было жаль…

— Обратите внимание, насколько быстр этот гигантский хищник. Его имя — торвозавр, и здесь он достиг невероятных размеров. Длина динозавра составляет тринадцать с половиной метров, а высота — больше четырех! Вес торвозавра может доходить до пяти с половиной тонн, однако такие цифры не должны вводить вас в заблуждение — скорости этому чудовищу не занимать.

Диктор не ошибся, все случилось быстро. Сорвавшись с места в карьер, торвозавр ударил с неожиданной для такого мастодонта прытью, вмиг захлопнув страшные челюсти на шее одного из травоядных. Благодаря вовремя показанному крупному плану Кирилл успел заметить, что зубы этого чудища отличаются от зубов барионикса — они куда толще и массивнее. Наверное, чтобы вырывать куски мяса из жертвы, оставляя ее истекать кровью и медленно умирать. К счастью, на этот раз обошлось — убийство получилось почти бескровным и быстрым. Дацентрур один раз конвульсивно, без должного усилия хлестнул торвозавра шипастым хвостом и немного рассек шкуру на бедре. Тонкие ручейки крови побежали вниз по коротким перьям цвета спаржи, которые Кирилл сначала, при взгляде издалека, принял за тусклую чешую. Хищник от этого только пуще рассвирепел и с хрустом сломал шейные позвонки жертвы, оборвав ее мучения.

Травоядные, загудев и грозно закачав хвостами, перешли то ли на быстрый шаг, то ли на легкий бег, а торвозавр невозмутимо принялся пожирать еще теплую тушу, с аппетитом круша кости и вгрызаясь все глубже. Дальнейшая охота его не интересовала, он и так обеспечил себя доброй тонной мяса.

Эта сцена крепко запомнилась Кириллу. Он вынужденно признал, что видеопрезентация подготовлена чертовски убедительна — его теперь за ворота городка не выманишь ни за какие коврижки. Стоит только представить, что такая тварь бросается на человека, как берет оторопь, а по позвоночнику сбегает ледяная струйка пота. У бедного хомо сапиенса ведь просто нет ни малейшего, даже призрачного шанса. Он вообще не должен быть здесь, как не должна камбала плавать с пираньями, но технологии давно нарушили естественный ход вещей, и сетовать поздновато. Достаточно не ходить, куда не следует, и не делать того, что запрещено. У всякого запрета есть причина.

Оставшаяся часть презентации была посвящена насекомым, морским животным и птерозаврам, затем неутомимый диктор поведал зрителям о правилах работы, системе поощрений и прочем. Информации и вправду было так много, что мозг просто не успевал всего переварить. Кирилл мысленно досадовал — ну неужели нельзя было растянуть период адаптации хотя бы дня на три, а не вываливать все разом на опухшие от межзвездного перелета головы?

Впрочем, уже попрощавшись с вернувшимся Джозефом и с незаменимой Сандрой и взяв с собой пухлую цветную книжицу с содержимым презентации, Кирилл быстро прогнал в голове содержимое презентации и удовлетворенно отметил, что пока все неплохо помнит. Да и инструктаж вообще-то носил информационный характер, остальное можно и даже нужно прочесть самостоятельно. На главных вещах диктор остановился и все подробно разжевал, а на том, с чем едва ли придется столкнуться — например, с гигантскими океанскими ящерами — долго не задерживался.

Кирилл поискал глазами Сеню, но заметил лишь его удаляющуюся спину. Рядом грациозно вышагивала Марья, облаченная в обтягивающие голубые джинсы и светлую рубашку. На фоне древних растений и кружащих высоко в небесах рамфоринхов (именно так диктор обозвал любителей сэндвичей) такая одежда выглядела странно. Вообще любая одежда казалось неуместной и нелепой, кроме, как это ни удивительно, обмундирования от Гроско. Что рабочая, что повседневная одежда от корпорации странно гармонировала с окружающим пейзажем. Это касалось даже гламурного золотистого скорпиона.

Об этом Кирилл судил, видя идущих по своим делам сотрудников, там и сям встречающихся в городке. Они что, всех своих дизайнеров бросили на эту задачу, или это просто слепое попадание в «яблочко»?

Возвращались в задумчивом молчании, как часто бывает после тяжелого экзамена или еще какого интенсивного умственного труда. Даже Милан держал язык за зубами, чего Кирилл совсем не ожидал, и лишь в самом конце пути, возле жилого корпуса с языка серба сорвалось то, о чем, наверное, в тот момент думали все новички:

— Обалдеть можно. Мы в мезозое. В мезозое.

 

Часть 3. Игры памяти

 

46

Остаток дня прошел как в тумане. Кирилл не помнил толком, как пришел какой-то сотрудник и вывалил комплекты одежды и оборудования на их с Сеней кровати. Не отпечатался в памяти и долгожданный ужин, хоть положительные эмоции вкупе с приятным послевкусием от него остались. И даже постоянное отсутствие Арсентия не беспокоило. Тот просто увлекся очередной девчонкой, вскоре они поцапаются, и все встанет на свои места.

Потом все ходили провожать Сандру и Джозефа, пожимали им руки, говорили «спасибо» и желали удачи. Провожатые, кажется, ничуть не были расстроены тем, что им пора уезжать. Наоборот, они так и норовили поскорее погрузиться в челнок, но неторопливо движущаяся очередь из покидающих Тайю рабочих не позволяла. У последних, кстати, настроение было не столь уж радужным — им явно нравилась работа, но и в бесконечном отрыве от семьи бедняги жить не могли. Они провожали рекрутеров с нескрываемой завистью в глазах.

Наконец, кораблик взмыл вверх и исчез в темном тебе, и тогда люди начали расходиться.

Кирилл лежал на постели и думал. Он все вспоминал увиденное сегодня, прокручивая в голове инструктаж. Не расхаживать с открытой едой, бросать мусор только в герметичные контейнеры, при нападении сципионикса поднять над головой руки и закричать, при нападении торвозавра попытаться успеть пробормотать хотя бы первую строчку «Отче наш»…

Дабы немного отвлечься, Кирилл решил навести порядок. Он встал и приступил к разбору вещей. Десять комплектов белья, три комплекта рабочей формы — уже знакомые темно-зеленые комбезы (два с коротким рукавом, один — с длинным) — и пара комплектов повседневной одежды, а именно удобные штаны спортивного типа, шорты и футболки с тем самым скорпионом. Последние немного выбивались из виденной намедни цветовой гаммы, дизайнеры решили разбавить темно-зеленый серыми и бордовыми разводами. Видимо, это какая-то новая серия. Получилось неплохо, Кириллу даже понравилось. В такой можно и дома щеголять, стиляги оценят.

Ему выдали еще и весьма интересное устройство, согласно надписи на коробке именующееся КПК, то есть карманный персональный компьютер. По сути, это был смартфон в прорезиненном противоударном корпусе, с него можно было совершать звонки по всей территории городка и даже за ним — как иначе можно вызвать медику или подмогу, если какая-нибудь тварь откусит голову, когда ты за воротами? Правда, рацию компьютер не заменит, его сигнал за пределами Гросвилля был ограничен примерно десятью километрами в каждом направлении.

КПК оказался простым в обращении — негусто, но экономно. Шестидюймовый экран Кириллу приглянулся. Увы, без трехмерной голографии. Зато внутри имелась полная энциклопедия флоры и фауны, карта, навигатор, часы и, непонятно зачем, какой-то сборник смешных историй. Наверное, чтобы развлечь себя, если потерялся, а карта с навигатором не работают. А ведь в инструктаже упоминали о том, что Гроско уже запустили спутники для полного покрытия Лорданы. Номнес пока видно лишь частично, но как-нибудь и до него дойдет очередь.

Ну и инвестиции, конечно! Денег вбухано не меряно… Видимо, надеются, что толстосумы клюнут на подобный проект, да не один раз. Если честно, Кирилл бы клюнул, да еще как, но стоило подумать, сколько может стоить здесь самый захудалый домишко, как мечты приобретали мрачноватые оттенки. Таких денег ему не то, что не заработать — даже не представить.

Заходил Милан, предлагал отправиться в зал — ему все не терпелось продолжить занятия.

— Не сегодня, братец, — покачал головой Кирилл. — Я бы лучше передохнул, освоился, что ли. Завтра можно сходить, если первый рабочий день не вымотает.

— Ну, завтра, так завтра, — пожал плечами Милан и поспешно ретировался, понимая, что начинает докучать. Общение с людьми давалось ему непросто, и серб ни в коем случае не хотел отталкивать от себя тех, кто не отвернулся от него сразу.

Остаток вечера Кирилл провел в мини-компьютере, изучая всевозможных рептилий суши, моря и воздуха, а заодно и птиц с насекомыми. Давным-давно он смотрел фильмы о динозаврах, где чудища оживали благодаря ультрасовременной компьютерной графике, да листал электронные энциклопедии, опять же разглядывая чьи-то умелые художества. А теперь перед ним были реальные фото и короткие видео, и это захватывало дух, унося прочь любые тревоги и напрочь глуша нарождающуюся тоску по дому.

Предположения земных ученых оправдались почти стопроцентно. Большинство динозавров и впрямь не были холоднокровными, они отличались совершенно особой кровеносной системой и в энциклопедии звались «мезотермами». Кирилл не очень-то хорошо понимал такие вещи, но кое-какой вывод сделать удалось. Оказывается, динозавры все-таки могут некоторое время самостоятельно поддерживать температуру тела. На длительный срок таких усилий не хватает, но пережить ночь и встретить утро в бодром расположении духа и тела можно, равно как и перетерпеть короткие похолодания, кои временами случались на обоих материках.

А сколько динозавров, оказывается, имеют перья! Кирилл слышал где-то и когда-то, что, скорее всего, некоторые тероподы — хищники — носили перьевой покров, но в то время древние ящеры уже не интересовали его, оставшись детским увлечением. Сейчас же он с изумлением признавал, что в своем истинном обличии мезозойские чудища намного больше напоминают птиц, нежели ящериц. К слову, у ряда динозавров — как у того же конкавенатора — перья мало чем отличались от перьев земных птиц двадцать первого века.

Что до сходства с птицами, то оно выражалось и в темпераменте, особенно у мелких и среднеразмерных хищников. Кирилл просмотрел с пару десятков видео, прежде чем позволил себе утверждать такое. Конечно, неуклюжие анкилозавры и стегозавры к птицам не малейшего отношения не имели. Они занимали нишу носорогов и слонов, но были глупее и сильнее. Однако хищники — совсем другое дело.

Их движения, манера поворачивать голову, походка и даже крики заставляли удивляться. Если торвозавр и аллозавр (последний, кстати, «терял» все свои перышки по достижению четырех лет) рычали, словно львы — низко и солидно — то пятиметровые цератозавры каркали, что твои вороны, но громче и яростнее. Такие звуки стали полной неожиданностью для Кирилла, привыкшего к давно устоявшемуся киношному образу хищных ящеров, но впечатляли они ничуть не меньше, чем раскатистый рык, напоминающий гром.

А что до мелких двуногих динозавров, их с первого взгляда можно было смело окрестить прапрадедушками птиц. Аристозухи в брачный период пели, чирикали, танцевали и галдели на вес лес. Сципиониксы при столкновении с опасностью растопыривали передние лапы, как грифы расправляют крылья, дабы отпугнуть соперника. Даже здоровяки-конкавенаторы, имеющие оперение только на туловище и бедрах, покоряли друг друга брачными плясками, со стороны выглядящими как кровавая схватка, а уж как блистательно и завораживающе они выли… Волки бы обзавидовались! Словом, много нового узнал Кирилл, очень и очень много. Воодушевление было так велико, что сон из тела выбило в какие-то неведомые дали, хоть, по уму, входить в рабочий режим лучше с самого начала, чтобы первый рабочий день прошел энергично, бодро.

Лишь за полночь Кирилл понял, что пора бы и честь знать — в восемь его уже ждут, как и всю восемнадцатую бригаду, куда он оказался приписан. Сообщение с этой информацией пришло сразу, стоило включить КПК. Интересно, он окажется вместе с Сеней и Миланом, или их всех разбросают?

— «А, чего там, завтра и увидим», — подумал Кирилл и широко зевнул. День был долгим и насыщенным, пора спать.

Когда в комнату вошел Сеня, Кириллу почти удалось заснуть, но звук открываемый двери спугнул уже подкравшийся сон. Морщась от бьющего из коридора света, Кирилл приподнялся на постели.

— Привет. И спокойной ночи.

— Что, даже не поинтересуешься, как у меня дела? — хмыкнул Сеня.

— Извини, завтра поболтаем об отношениях мужчины и женщины. Спать пора уже.

— Завтра, так завтра, — такой ответ Кирилл уже слышал четыре часа назад, но, в отличие от Милана, Сеня произнес это с обидой.

Кирилл не сдержал ухмылки от такой наглости — сам о друге позабыл, уцепился за новую юбку, а теперь еще и сердится, что его не расспрашивают с порога, что да как.

Тем временем Сеня зашуршал пакетами с формой на постели. Где-то там же лежали и его рабочие документы, пропуск и мини-компьютер. Поначалу возникло смутное осознание, что Арсентий нарочно издает так много шума, однако Кирилла все посторонние звуки уже не беспокоили.

 

47

Едва за окном забрезжило утро, Кирилл проснулся. На часах было пять двадцать утра. Да уж, лучше бы вообще не ложился, голова за эти несколько часов сна стала чугунной. Впервые в жизни Кирилл мог с уверенностью утверждать, что куча новой информации способна вполне ощутимо отягощать черепушку. Плюс добавьте массу впечатлений и эффект неожиданности, а потом помножьте на банальный стресс от длительного переезда.

— Вторник, шестнадцатое мая, — негромко проговорил Кирилл, прочитав данные с экрана КПК, и отодвинул рукой жалюзи, чтобы узнать погоду. Чистые небеса и прогретый до восемнадцати градусов воздух говорили о том, что день обещает быть прекрасным. На Лордане жаркая погода стоит с марта по ноябрь, прерываемая лишь легким дождиком да редкими, но непредсказуемыми бурям, налетающими с севера.

Кирилл потянулся и сел. В животе стало холодно и пусто, но это не страшно. Все боятся выходить на новую работу, все и всегда, исключений нет. Зато Кириллу повезло, он совершенно бесплатно попал из промозглой и тусклой осени в полную красок весну, дающей фору европейскому лету, и хотя бы за это стоит благодарить жизнь. Правда, конец зимы и начало весны в Гросвилле тоже приносят сюрпризы. В прошлом году, говорят, Черроу разлилась слишком сильно, ворвавшись в городок. Больше всего досталось Подкове, расположенной в небольшой низине, и одну часть стену специально не стали перекрашивать, оставив метровый потускневший слой краски в назидание и память. И, конечно, спешно возвели насыпные баррикады и прокопали дополнительные отводные каналы.

Последние полтора часа Кирилл без всякой пользы провел в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Ну, не идет сон, и все тут. Да и в теле появилась какая-то обманчивая легкость, какой бы не должно быть. Ощущение бодрости было мнимым, уже к обеду оно иссякало, и человек начинал чувствовать себя усталым и разбитым.

— Я вчера на этой презентации дурацкой чуть в штаны не наложил, — признался Сеня, когда они уже шагали на завтрак. — За каким хреном нас так пугают? Можно было просто показать фотку эту динозавра, и никто бы к нему не сунулся.

— Ты, может, и не сунулся, а вот другие… Идиотов ведь хватает, причем везде и с избытком. Представляешь, сколько лайков наберет селфи с такой вот махиной на фоне? Многие даже жизнью за это пожертвуют. Бывали уже прецеденты, бывали.

Оба изрядно волновались, но тревога сменилась облегчением, когда Сеня узнал, что его тоже приписали к восемнадцатой бригаде. Вскоре за ними подъедет автобус и прямо с завтрака заберет их на объект.

Несмотря на то, что омлет и бутерброды застревали в горле и упрямо просились наружу, Кирилл продолжал есть. Он знал, что капризный организм в таких случаях не стоит слушать, ибо, пойдя у него на поводу сейчас, уже через час-полтора начнешь загибаться от голода.

Арсентий же, напротив, поражал своим аппетитом. Он смел две тарелки сухих завтраков, закусил яблоком, не глядя проглотил омлет и сейчас цедил уже третью чашку какао, окуная в него печенье.

— Ну, пора, — вынес вердикт Кирилл, сверившись в часами в КПК.

Столовая начала пустеть на глазах, хотя некоторые пока не собирались никуда идти — их смена начиналась в девять или десять, а у кого-то и вовсе был выходной. Однако новички, а Кирилл уже почти всех их выучил в лицо, единым фронтом высыпали на улицу. Снаружи успело значительно потеплеть, и Кирилл с удовольствием отметил, что выданный комбинезон превосходно справляется. Пока даже ни намека на пот, например, хотя лицу под палящим солнцем становится немилосердно жарко. Но в пакетах с формой отыскались еще и тюбики с кремом, так что защита от ультрафиолета имелась. Позже кожа привыкнет к зною и не будет обгорать.

Напротив столовой размещался весьма вместительный паркинг, и туда то и дело подъезжали микроавтобусы, автобусы и здоровенные внедорожники. На бортах виднелись ярко-красные номера, и Кириллу не потребовалось много времени, что сообразить, что есть что. Поэтому, когда показался микроавтобус марки форд с единицей и восьмеркой на борту, Кирилл уверенно направился к нему, как и десяток здешних рабочих из предыдущих заездов.

Водитель вышел и зачитал список:

— Байнман, Елисеев, Казлаускас, Коваль, Остапчук, Спытару. Все новички здесь? Отлично, запрыгивайте и едем.

Шестерка вновь прибывших спешно запрыгнула внутрь, занимая оставшиеся после проворных старожилов места, и автобус начал набирать скорость. У Кирилла возникло неприятное ощущение, что они опаздывают, и бригадир начнет погонять их, не тратя времени на объяснения.

Дорога отняла не больше пяти минут, и вскоре микроавтобус резко остановился между двумя линиями ограды, взметнув клубы пыли. Не дожидаясь команды, бригада быстро, но без суеты пошла наружу.

Осмотревшись, Кирилл быстро сориентировался на местности, благо карту он изучил досконально. Они находились между холмом научного центра и северной стеной, аккурат между главным ограждением и весьма скромным двухметровым забором ученых, построенным, видимо, для защиты скорее от своих, нежели от диких животных. Сейчас в обеих оградах зияла здоровенная дыра от упавшего дерева.

Возле прорыва главного заграждения отирались ребята в крутых костюмах и с ранцами. В их руках виднелись тазеры, а на лицах застыло выражение крайней решительности.

— Итак, всем доброе утро! — рявкнул водитель-бригадир, подходя к выстроившейся в шеренгу бригаде. — Как видите, времени на долгое знакомство нет. Новички, слухай сюда — вам достаточно знать две вещи. Первая — меня зовут мистер Оллис. Вторая — час назад, пока вы кушали блинчики с джемом, обвалилась вот эта сорокаметровая хреновина.

Оллис показал большим пальцем за спину, как будто остальные не видели гигантского гинкго.

— Как вы помните, высота нашего основного ограждения — семь метров, поэтому, что весьма логично, от такого удара ему пришли кранты. Скоро подвезут секции под замену, а нам пока надо убрать сраное бревно, понятно? Ну, тогда за работу, раз понятно!

 

48

Дерево оказалось крепким, хоть и сухим. Кто-то из работников сказал, что гинкго «болело», и потому преждевременно состарилось и рухнуло, подточенное хворью изнутри. На всех бензопил не хватило, и, пока старички жужжали моторами, новые рабочие вооружились топорами и пошли войной на ветки и сучья.

Недовольный скоростью работы, Оллис изо всех сил подгонял бригаду — хищники прекрасно знают, кто живет за высоким забором, и дыра в нем вполне может стать для них привлекательной. Памятуя о размерах доминирующих в этих краях хищников, Кирилл мог с уверенностью сказать, что их не смутят ни бензопилы, ни топоры. Тут даже автоматом много не навоюешь.

— Они умны, очень умны, — приговаривал Оллис — бригадир неожиданно предпочел топор пиле и сейчас возился рядом с Кириллом и Сеней. — Я бы даже сказал, что они умнее собак. Например, эти страхомудины, большеголовые и с рогом на носу…

— Цератозавры, — подсказал Кирилл, в определенном смысле уже подкованный в теме динозавров.

— Во-во, они самые, — кивнул Оллис, размашисто срубил толстую ветку, ногой отфутболил ее и продолжил. — Орудуют обычно по двое, рисковать не любят. Травоядных гонят по лесу, пока те не влетят в болото, а потом стают на сухие бережки и кушают животину, у которой ноги-руки уже увязли, а все остальное еще нет. Класс, да? Живьем жрут, сволочи.

— Н-не очень классно, — похоже, страх Сени перед динозаврами усилился в несколько раз. Он принялся усерднее махать топором и украдкой бросать на прореху в ограждении подозрительные взгляды.

— Торвозавру на нас, в сущности, до лампочки, но вас им шугнули здорово, да? Не бойтесь, он слишком большой, главное, не подходить близко. Мелочь всякая с нами не сладит. А вот среднеразмерных тварей стоит бояться, — Оллис еще раз продуктивно взмахнул топором и подытожил. — Средние — самые скотские, их надо мочить сразу, как увидишь, а то потом не успеете. Ладно, парни, работайте — там уже грузовик с новым забором подъехал, я побег принимать.

Заткнув топор за пояс, Оллис широкими шагами пошел к здоровенной фуре, в чьем кузове покоились уже знакомые металлические секции. На ходу бригадир крикнул:

— Туск, Шиманюк, Чизел — давайте со мной!

Трое работников побросали пилы и послушно пошли за начальником. Вчетвером они принялись споро выгружать элементы секции и складировать их в штабеля возле следующего, уцелевшего участка ограждения.

Тем временем работа с деревом близилась к финалу. Кирилл сам удивлялся своей продуктивности. Он никогда не работал с топором, но довольно быстро набрал темп и вошел во вкус, четко выверенными ударами круша ветви. Результаты работы новичков стали видны уже через час — ствол стал полностью «голым», и теперь его спокойно можно было катить.

Кроме того, дерево уже распилили на полтора десятка бревен, два из которых остались лежать за пробитым забором.

— Чертово гинкго, — пробормотал кто-то из опытных работников. — Такая здоровая гробина, а бесполезная.

— Это почему? — решил прояснить для себя Арсентий, заодно воспользовавшись завязавшимся диалогом для передышки.

— Не горит оно, — ответил парень, чья бритая под ноль голова вся блестела от пота. — Придется его туда скатывать.

Он кивнул на дыру в заборе шириной с автобус. Дерево проделало ее до самой земли, что в некотором смысле упрощало задачу.

— Так там обрыв?

— Обрыв — не обрыв, так, пологий спуск начинается через тридцать метров. Но нам эти бревна на территории ни к чему. Вот была бы сосна или ель, тогда другое дело. Их мы на дрова для фермы могли бы приспособить, они там иногда пригождаются.

Остаток первой половины дня вся бригада провела весьма насыщенно. Оллис все же передумал выбрасывать свежераспиленные бревна в пробоину, велев просто собрать их всех вместе, перекатывая каждое по двое-трое, и вызвав два манипулятора.

— Проще вывести барахло на машине и скорее залатать брешь, — сказал он и, посмотрев на Кирилла, вдруг добавил. — Хорошо справляешься, новичок. Продолжай также, и хорошая премия у тебя в кармане.

От такой новости на душе сделалось теплее. До первой зарплаты осталось всего-ничего, сегодня, считай, идет уж девятый день из тридцати одного. Вот-вот он сможет помочь матери, уже совсем скоро. Теперь, когда Кирилл увидел вокруг себя сотни весьма довольных жизнью и работой людей, его последние сомнения касательно возможного мошенничества с зарплатами развеялись. Если б зарплату задерживали или не давали вовсе, лица были бы куда более хмурыми.

Из-за наплыва срочной работы Оллис никого не отпустил на обед, вместо этого вызвав из столовой фургон с едой прямо на место. Тот объявился спустя четверть часа, и рабочие начали выходить на перерыв — шестеро обедают, а остальные двенадцать трудятся, включая и Оллиса. Он, кстати, вкалывал наравне со всеми и ни капли не филонил, успевая в процессе раздавать дельные советы. Несмотря на некоторую грубость начальника, Кирилл быстро зауважал его. Под руководством Оллиса даже Сеня трудился, высунув язык и не сачкуя, потому как указания и замечания начальника были предельно ясны.

Система ограждения оказалась проще некуда. Кирилл ожидал, что кто-то будет приваривать металлические элементы друг к другу, но на деле ограда оказалась гигантским конструктором. Поврежденные ее составляющие были вынуты из пазов — где-то это получалось легко, где-то с трудом, поскольку удар дерева погнул их — и на место старых становились новые секции, пахнущие свежей краской. Самый настоящий детский конструктор.

Все это время пробоину не оставляли без внимания два высоких парня в крутых костюмах. Они ни с кем не вступали в разговоры и только лишь наблюдали за действиями рабочих да за отсутствующей активностью по ту сторону забора. Структура ограждения обеспечивала прекрасную видимость — между мощными горизонтальными рейками, призванными защитить город от крупных животных, имелась мелкая и тонкая, но невероятно прочная сетка от мелкой живности. Сетка была сделана очень грамотно и нисколько не мешала наблюдению. Она была почти невидима, пока как следует не приглядишься.

— И чего они не подведут ток, чтобы те двое не стояли, не мучились? — осведомился Арсентий во время их перерыва, не забывая жадно поглощать успевший поостыть суп.

— Все просто, — с умным видом ответствовал Толик, уверенный в себе парень из Беларуси. — Нас же этим током и жахнет. Человеческий фактор, пацаны, это вам не хухры-мухры. Мы ж тут не в армии. Дисциплина есть, но не такая строгая, и ее недостаточно для того чтобы доверять людям, зная, что в массе своей они идиоты. Вот пойдет вечером в пятницу какой-нибудь фрукт из Подковы домой, предварительно накинув за воротник, — я, например, — споткнется и обопрется о такую ограду. Пшик, и нет фрукта. У нас бы тогда треть города еженедельно на тот свет уходила. А уж сколько любителей помочиться на забор! Я понятия не имею, чем он их там привлекает, но есть такое дело. Так вот, прикольно было бы, бегай по сетке ток — от агрегата остался бы дымящийся шашлык, а яйца сварились бы вкрутую.

Сеня при этих словах немного заерзал — у него было слишком живое воображение.

— Скажешь тоже. А что это за штуки такие у них в руках? — Кирилл кивнул на пару охранников, молчаливо взирающих на ремонтный процесс вот уже почти пять часов. — В одной руке тазер, а в другой?

— А, это «глушилка», — Толик прожевал полную ложку риса с кусочками курицы, запил апельсиновым соком и добавил. — Инфразвуковая. Она похожа на фонарик, но настоящий фонарик у них в шлемах, на лбу. А у этой, если на кнопку нажать, пойдет сигнал специальный. Это пугает динозавров, а мы ничего не слышим. Хотя злоупотреблять не стоит, инфразвук и человеку не полезен, может панику вызвать, глюки всякие.

— Да? — Кирилл недоверчиво покосился на глушилку. В широченных ладонях охранника она казалась особенно маленькой и отсюда напоминала даже скорее электронную сигарету, чем фонарик.

— Это больше от мелкой швали типа аристозухов или надоедливых варанов, их тут пруд пруди. Сципионикс, например, может на нее начхать, если он зол или если защищает детенышей. А уж про крупных зверей молчу — с ними только тазер. Или пистолет-пулемет. Вон он, в кобуре висит, на бедре. А за пределами городка они от тварей предпочитают убегать, поэтому и ранец на спине. Он, кстати, легкий, хоть и выглядит кило на пятьдесят. С ним можно бежать без проблем, даже если сбоку пристегнута винтовка. Сам бы не поверил, если бы не увидел однажды, как один боец приземлился в городке — оказалось, что на их отряд напала парочка рогомордых, но наши успели дать деру. Махнули на другой берег реки, а один вот сразу сюда полетел.

Кирилл потер рукой подборок, более внимательно приглядываясь к паре охранников. Он только что осознал, что очень хочет пополнить их ряды. Причем в самое ближайшее время.

 

49

— Не дергайся слишком много, не мельтеши, — советовал Кирилл, двигаясь вокруг Милана. — Сразу учись ловить золотую середину между неподвижностью и ненужной суетой.

Внезапно он взорвался двойкой в челюсть, и оба раза кончики пальцев коснулись цели, заставив Милана мастерски выругаться по-русски и гневно всплеснуть руками.

— Отставить истерику, — процедил Кирилл — он был беспощаден ко всем, кого когда-либо учил драться. — Продолжаем.

Идея пойти в спортзал после изнурительного рабочего дня, когда руки и спина ныли, казалась самоубийственной, но каким-то чудесным образом в итоге принесла облегчение. Новая нагрузка вдохнула в каждую клеточку тела жизнь, и вскоре все болевые ощущения, резавшие поначалу спину при каждом движении, рассеялись.

С Миланом Кирилл занимался уже второй час и не мог перестать удивляться. Парень делал феерический прогресс, даром что выглядел задохликом ростом сто шестьдесят пять сантиметров и весящим полцентнера с небольшим. Пару раз он довольно хорошо доставал Кирилла во время игры в «пятнашки», все увереннее разрывая дистанцию и встречая ударами.

Кирилл не сразу заметил, что за ними наблюдают, причем очень внимательно, практически неотрывно. Увлеченным зрителем оказался мужчина лет сорока. Он был лишь немногим выше Милана, однако шириной превосходил серба по меньшей мере в полтора раза. Короткие рыжие волосы, гладко выбритое лицо и цепкий взгляд наметанных глаз — все выдавало в нем человека непростого.

— Хорош, пойдем по мешку поработаем, — Кириллу стало немного не по себе от настойчивого взгляда. Он пока не знал, как реагировать на такие вещи. Будь Кирилл у себя дома, он бы вмиг отвадил таких вот навязчивых зрителей от их занятия.

Ребята прошествовали в другой конец зала, где ряд высоких тренажеров укрывал их от рыжего.

— Милан, доворачивай руку, как положено. И плечи вытягивай, вот так, нормально.

Как обычно бывает под вечер после непростого дня, внимание Кирилла начало слабеть, и он, оставив Милана отрабатывать удары, в состоянии усталого транса неспешно побрел в другой угол, чтобы затем вновь вернуться к боксерскому мешку. Просто стоять было невыносимо скучно, а так хоть можно поглазеть на прекрасных посетительниц. Девушки в Гросвилле часто попадались симпатичные. Более того, откровенно страшненьких Кирилл здесь до сих пор так и не видел. Неужели их по внешности отбирают?

Зал постепенно заполнялся вернувшимися со смен рабочими — залязгали блины штанг, заскрипели тренажеры, затопали кроссовки по беговым дорожкам. Только ринг пустовал, одиноко вжатый в дальний угол.

Появлялись и знакомые лица — среди парней-новичков спортивных ребят оказалось достаточно. Они в основном налегали на «железо», кто-то кивал Кириллу, когда их взгляды пересекались, и он кивал в ответ. Встречались и девушки из их потока, но с теми Кирилл не здоровался, поскольку ни разу ни с одной не заговаривал. Это в мужском сообществе все просто, а с девицами такие маневры не пройдут — скажешь «привет!», и все, запишут тебя в назойливые поклонники, да еще всем подругам раструбят, сделав довольное лицо.

К сожалению, в спортивный центр, просторный, красивый и современный, приходили не только те, кто вызывал у Кирилла симпатию или те, кого он просто не замечал. Попадались и откровенно неприятные личности. Еще заслышав голос за спиной, Кирилл уже понял, кто явился. С усталой обреченностью он обернулся.

— Дернул отсюда, салага, — с кривой усмешкой бросил Ион, не глядя на Милана, и толкнул его кулаком в грудь. — Грушу бить надо, а не обниматься. Брысь, я сказал.

Кирилл пошел в сторону братьев и Милана, прибавляя шаг и всеми силами давя гнев. Кровь стремительно забурлила в жилах, но Кирилл одернул себя. Серб же, получив унизительный толчок, вдруг набычился и в прыжке плечом врезался Иона в грудь. Последний такого не ожидал, его ощутимо покачнуло. В гневе он повернулся к Милану, сверля щуплого серба налитыми кровью глазами, а его братец Адриан к полной неожиданности Кирилла не только не разнял парней, но и сходу пошел на Милана с кулаками. Справа прилетел тяжелейший боковой, но серб поразительно ловко уклонился. Адриана пронесло вслед удару, и Кирилл бросился на помощь попавшему в переплет сербу.

Ион медведем метнулся на жертву, сбил оппонента с ног и прижал к полу, а Кирилл замахнулся на Адриана, в душе понимая, что вот-вот потеряет последнюю работу в жизни. Неизвестно, чем бы все завершилось, не появись прямо посреди спонтанной драки тот самый рыжий атлет. Его заметили все, хоть он не произнес ни звука. Драка тотчас погасла, было в подошедшем мужчине нечто, заставляющее присмиреть любого задиру.

— Встать, — он произнес это негромко, как герой крутых боевиков, и так же действенно.

Все четверо вытянулись по стойке «смирно», смущенно потупив взоры и как бы не понимая, что это за странная волна гнева на них всех накатила. Лицо Милана перекосилось от боли. Свалившийся сверху Ион крепко прижал его к полу, но серб держался, старался спрятать гримасу.

— Меня зовут Расим, я начальник охраны, — мужчина смерил испытующим взглядом всех по очереди. — У нас есть места — пока только одно, но вскоре понадобится больше людей. По уму, я обязан наказать вас, и я это сделаю, потому как я отвечаю за безопасность всех гуманоидов на целой Лордане, ребятки. Мы тут и армия, и полиция.

Он кивком указал на Адриана.

— Ты лишаешься четверти первого оклада. Дай мне свою карту.

— Она в раздевалке, — насупившись, отозвался парень.

— Так беги за ней.

Адриан нехотя пошел к дверям, и тут Расим громогласно рявкнул, не поворачивая при этом головы:

— Я сказал БЕГИ!

Обескураженный Адриан изо всех сил припустил бегом, на ходу сознавая, что находится в эпицентре прилюдного унижения — весь зал смотрел на его удаляющуюся спину, вскоре исчезнувшую за захлопнувшейся дверью раздевалки. Он не привык в такому обращению, совсем не привык.

— Ты иди отсюда, — это уже относилось к Милану, и было сказано безо всяких эмоций, небрежно.

Молча Милан выполнил приказ, бросив напоследок Кириллу ободряющий взгляд. Навстречу сербу из раздевалки вышел пунцовый Адриан. Не удостоив недавнего противника взглядом, он быстрым шагом приблизился к Расиму на расстояние вытянутой рукой и протянул карту. Тот взял ее, извлек из кармана спортивных штанов малюсенький сканер и снял номер, а затем вернул кусок пластика владельцу.

— Свободен, Урсаки.

Видя во второй раз удаляющегося Адриана, Кирилл с опасением подумал, что он будет мстить. Месть коснется Милана, Кирилла, да вообще кого угодно, кто подвернется под руку, но на начальника охраны этот крендель точно замахнуться не решится. Зато Кириллу с Миланом нагадит при любой возможности. Да и Сеня может легко угодить под раздачу, он это умеет.

— Ну, а теперь с вами поговорим. Я так полагаю, ты тоже Урсаки?

— Да, сэр, Ион Урсаки.

— А ты?

Кирилл молча расстегнул карман своих шорт и извлек карту.

— Я просил идентификатор? — рыжие брови Расима удивленно поползли вверх.

— Нет, сэр. Меня зовут Кирилл Елисеев, — Кирилл говорил это, спешно возвращая карту на место и застегивая липучку кармана.

— С вами я поступлю следующим образом. Оба освобождены завтра от работы, день потратите на подготовку, вечером в восемь тридцать жду вас в ринге. Устроим Гросвиллю небольшое шоу. Бой идет без правил, деретесь до тех пор, пока я не остановлю. Кто победит — пойдет в охрану, кто проиграет — минус половина первого оклада и возвращение в бригаду. Все ясно?

— Да, — угрюмо кивнул Ион и ненавидяще посмотрел на Кирилла.

— Но, сэр, а если я…

— Никаких «если», — оборвал Кирилла Расим, словно прочтя его мысли. — В охране ставка новичка — семнадцать тысяч. Я подчеркиваю — ставка новичка. Тебе что, деньги не нужны? Да здесь всем они позарез нужны. Так что попридержи язык, парень, сечешь?

— Так точно, — почему-то по-военному ответил Кирилл, обескураженный проницательностью рыжего.

— Вот и поладили, — Расим вдруг немного смягчился, и на его лице проступило даже некое подобие улыбки. — Бригады ваши я сам выясню и сообщу бригадирам о вашем завтрашнем отсутствии, об этом не волнуйтесь. Еще раз сцепитесь преждевременно — оба уволены. До завтра.

Не дожидаясь ответа, он круто развернулся и через несколько секунд уже деловито выбирал гантели возле стойки. Кирилл с Ионом переглянулись, но никто не нашелся, что сказать. Рассудив, что клятый супостат пришел в зал совсем недавно, Кирилл решил отступить. По дороге в раздевалку он внутренне готовился к тому, что нервы Иона могут не выдержать, и он нападет с тыла, подставив тем самым их обоих. Кирилл не боялся этого, он просто не хотел вылетать с работы вот так, не успев толком начать.

Тревожные мысли заставили Кирилла ускорить шаг, но все обошлось. Уже выходя из спортивного центра на свежий вечерний воздух, он понял, насколько беспочвенными были его страхи. На душе немного полегчало, захотелось спать.

 

50

Прямое столкновение с Ионом стало неизбежным с момента встречи в поезде. Кирилла уже тогда затрясло от злости при виде наглой и самодовольной рожи с огромным носом, выпяченными губищами и мелкими тупыми глазками. Существуют люди, в ком при всем желании не получается отыскать ни крупицы чего-то доброго, чего-то привлекательного, и для Кирилла таковым являлся Ион. Теперь-то стало ясно, что драке все-таки быть. Что ж, завтра вечером одной проблемой станет меньше.

Отправляясь на раннюю пробежку, Кирилл ощущал в себе стопроцентную уверенность в победе. Дюжина серьезных поединков в ринге вкупе с несколькими десятками выступлений на местечковых турнирах и пятнадцать с лишним лет занятий боксом, как ни крути, дают многое. Ион, конечно, парень крепкий, но Кирилл не видел в нем боевого потенциала. Такая гора мяса может шугать шпану по всей округе, но против техники не попрешь. Главное — сработать точно. Снова вспомнились слова тренера о холодном разуме и теплом теле.

— Я живой, — сказал себе Кирилл, под писк шагомера преодолевая то ли третий, то ли четвертый километр. — Поэтому мой рассудок холоднее Арктики.

Рассудок-то, возможно, и холодный, но вот мир планеты Тайи явно жарковат. Если вчера Кирилл, еще пребывающий в шоковом состоянии, не слишком обращал внимания на особенности погоды, то сегодня «наслаждался» ими сполна. Во время бега разница в уровне кислорода ощущалась особенно остро, одышка началась чуть не сразу после старта.

Влажный и горячий воздух совсем не приносил облегчения, сколько его не вдыхай, а пот практически сразу пропитал футболку. Форма хорошо держала прохладу при ходьбе, но вот для интенсивных занятий спортом не годилась. Кирилл привык к родному климату Крулевца, к его тяжелому приморскому ветру, пробирающему до костей в любой одежде, к капризности и переменчивости. Здесь же несусветная по меркам северного жителя жара держалась фактически весь год. Ну, что ж, придется привыкать.

Он добежал до северной границы, обогнул закрытую территорию научного поселка и, наконец, достиг места своей вчерашней работы. Оллис, завидев сотрудника, приветливо махнул ему — мол, давай сюда, побеседуем.

— Привет, парень, — Оллис крепко пожал потную руку Кирилла, даже не поморщившись, но затем в открытую вытер ладонь о собственные же штаны. Такая прямота импонировала. — Что, не успел устроиться, а уже нас покидаешь?

— Как знать, — Кирилл еще не совсем отдышался и старался говорить короткими фразами. — Видно будет. Придете?

— А как же, — крякнул Оллис. — Все там будут. Когда еще увидишь, как кто-то кого-то дубасит на совершенно законных основаниях? В последний раз Расим нам такое шоу полгода назад устраивал. Эх, а мне понравилось, как ты вчера пахал, даже жаль терять такого работягу. А вот приятель твой чего-то приуныл.

Оллис кивком вбок указал на Сеню, со страдальческим лицом несущего новую опору — сегодня работа кипела уже над восстановлением забора наукограда. При виде Кирилла Сеня слабо улыбнулся. На его лице читались раздражение и досада. Да-да, Сеня, а ты как думал? Всю жизнь будешь груши околачивать? Такой трудовой лагерь любого оболтуса исправит.

Земля под ногами вдруг ощутимо вздрогнула. Кирилл вопросительно посмотрел на Оллиса, но тот снисходительно хмыкнул.

— Это длинношеие гуляют, спокуха. Ладно, я работать — труба зовет, так сказать. А ты давай, не кисни, тренируй конечности, готовься побеждать, — Оллис хотел дать Кириллу «пять», но, вспомнив, что тот насквозь мокрый, задержал руку в воздухе и, наконец, махнул ей.

Он развернулся и направился было к своим, как вдруг, откуда ни возьмись, появился какой-то чудик на электрическом велосипеде.

— Эй, куда прешь! — возмутился Оллис, в последнюю секунду успевший отскочить.

Кириллу не повезло, и легкий двухколесный транспорт врезался рулем ему прямо в живот. И Кирилл, и водитель разом перекатились по земле и спешно встали, одинаково пораженные нежданной встречей. Оставшийся без седока велосипед завалился набок.

— П-простите, — пробормотал незадачливый водитель, высокий и сухой, как жердь, мужчина лет сорока. — Ой, а вот мои очки.

Он нагнулся и поднял с земли очки, водрузил их на нос и безрезультатно провел рукой по волосам в попытке пригладить — те все равно топорщились во все стороны. Кирилл разглядел несколько седых прядей. Нет, ну просто эталонный сумасшедший ученый лет сорока с небольшим. Как выяснилось, Кирилл не ошибся.

— Я Вит, Вит Питч, здешний палеозоолог.

Ученый зачем-то протянул руку. Кирилл со вздохом пожал ее. Вит смущенно улыбнулся и протер ладонь о штаны — точь-в-точь, как Оллис. Тот, заметив это, хохотнул и пошел себе дальше, поняв, что ничего интересного же не увидит, а расслабившихся трудяг неплохо бы мотивировать.

— А я — Кирилл, рабочий.

— Да, извините, пожалуйста, я просто засмотрелся, — Вит вытянул руку влево. — Нечасто лусотитаны подходят так близко.

Кирилл повернул голову и с перепугу аж отскочил, споткнулся о брошенный велосипед и снова перекувыркнулся, больно ткнувшись спиной сперва о руль, а потом о какой-то мелкий гадкий камешек. Но все это пустяки, ведь на него с высоты самих небес взирала пара глупеньких круглых глаз. И все бы ничего, но голова животного, поддерживаемая крепкой и длинной шеей, затмевала даже солнце.

 

51

Зверюга с легкостью перегнулась шеей через новенькое ограждение и начала пожирать вчерашние ветки, спиленные и срубленные со ствола гингко. Само дерево увезли и куда-то таки выбросили, а вот мелочь в виде ветвей и листьев оставили, и динозавру несвежая растительность по какой-то причине пришлась по вкусу.

— Да это же вчерашнее, але! — раздался чей-то смешливый голос.

— Разбегаемся, а то нас пожрет! — вторил ему другой.

— Бодать твою мать! — взревел Оллис. — Шабловскис, я тебе вчера велел вынести этот мусор?

— Я не успел, — жалобно проблеял кто-то — должно быть, Шабловскис.

Кирилл же просто наблюдал за буйством плоти, немыслимым порождением фантазерки-природы, и не мог оторваться глаз. Никогда ему не доводилось лицезреть подобного дива. Увиденное просто не умещалось в голове! Неужели это происходит на самом деле?

Слово «зауропод» ему было знакомо, а еще в памяти всплыл один из самых известных ящеров — брахиозавр. Задние лапы короче передних, и поэтому тело животного и его шея оказываются направленными вверх, а не параллельно земле, как у диплодоков. Кажется, это был именно он. Как там его обозвали? «Лусотитан»? Такого названия Кирилл не знал, но внешне, включая и костный гребень полукруглой формы на голове, ящер выглядел очень похоже на иллюстрации брахиозавра.

Ограда доходила монстру до основания шеи, толщиной с молодое дерево, и ему не составляло ни малейшего труда перегибаться и лопать все еще зеленые листья прямо вместе с ветками, аппетитно хрустя. Иногда динозавр заглатывал еще и мелкие камни, в большом количестве валяющиеся на земле.

— Это гастролиты, — возбужденным голосом произнес Вит, видя, с каким любопытством Кирилл взирает на развернувшееся действо. — У лусотитана несовершенная зубная система, он не умеет должным образом жевать, и глотает растительность целиком. А эти камни помогают переваривать…

Под раздраженным взглядом Кирилла ученый вновь смутился, вспомнив, что он не на лекции и заткнулся, а сам Кирилл с удовольствием вернулся к наблюдению.

Люди совершенно не боялись динозавра, кроме новичков. А еще на башне, что располагалась в двадцати метрах от стены, оживились охранники-солдаты. Они направили на зверя нечто здоровенное, похожее на пушку. Да, собственно, это и была пушка, но не обычная, а инфразвуковая — увеличенная копия «фонарика», виденного Кириллом накануне, покоящаяся на двух сошках.

— Не надо, — тихо взмолился Вит, заметив маневры бойцов. — Он уйдет сам. Это еще молодое животное, неопытное, не достает до верхних ветвей вот и пришел сюда, хоть здесь поклевать. Не нужно его сразу отваживать вот так, по-хамски…

— Молодое? — Кирилл не поверил своим ушам.

— Именно. Цвет, мой друг, цвет. Он должен быть светлее.