В полусне почувствовала, что Рид встает, выбираясь из-под шкуры, и сразу тоже зашевелилась, намереваясь подняться следом.

   – Спи, еще очень рано, фактически ночь, – тут же прошептал он мне на ухо. – Сюда никто не заглянет. Вернусь опять поздно.

   Спать хотелось нестерпимо, было ощущение, что я только закрыла глаза. Он что, поспал пару часов? Но прежде чем в голове созрел хоть какой-то ответ, меня снова сморило.

   В следующее пробуждение с удивлением вслушалась в окружавшую настораживающую тишину. Полежав немного прислушиваясь, сообразила: все мужчины должно быть уже ушли. И как я умудрилась этого не услышать?

   Выбравшись из теплой шкуры, оделась. Шкуру и матрас свернула и оставила в уголке. Выглянула из-за ширмы – действительно никого в зале нет. Прихватив все необходимое, отправилась к санитарной зоне умываться и окончательно просыпаться. На обратном пути столкнулась с Руензом:

            – Доброе утро!

   – Доброе, Витара. А я услышал, что ты встала. Сейчас Кривона поесть принесет.

   – Спасибо! Я так спала, что не заметила, как мужчины ушли, – поделилась я недоумением.

   – Так все тихо старались, без шума, чтобы тебя не разбудить. Кто ж захочет Рида злить.

Задумавшись над информацией, прошла за пожилым стархом к столу, уселась на лавку в ожидании обещанного завтрака и тут вспомнила:

   – Забыла Рида про помощь спросить, – с сожалением повинилась я.

   – А мы с утра обсудили. Он не против, но ты сама исходи из собственного желания и сильно не надрывайся. Но давай-ка я тебе сам скажу что делать, а то Кривона, боюсь, не сдержится, -успокоил старх.

   – Мне еще постирать надо, – вспомнила о просьбе мужа. – Покажите, как и где тут это делать? Вот поем и займусь. – Старх кивнул. – А Рид куда сейчас летал за запасами? – пользуясь возможностью поговорить наедине, попыталась хоть немного удовлетворить собственное любопытство.

   Пожилой старх недоуменно взглянул на меня и заметил:

   – Кто ж знает, он из потока левиоров, а у них свои пути. Но хороши они тем, что всегда чувствуют какая дорога верная, – ответ Руенза так и не пролил свет на обстоятельства, по которым мой муж оказался в изоляторе.

   Как раз и стархиня подошла, поставив передо мной большую кружку с напитком и положив рядом два ломтя теплого хлеба. Вспомнила: его же пекут! А я и понятия не имею, как это делать.

   – Чего присматриваешься? – выдернул из размышлений старх, косясь на меня, методично рассматривающую ломоть хлеба.

   – Печь не умею, – призналась я. – Вообще из того, что и как готовить немного знаю.

   Старх явно удивился, но с расспросами лезть не стал:

   – Рид к себе Грифа взял, а он калека, считай, для тяжелой работы не годен. Так тот готовит на всех – тоже дело нужное и свою долю добычи заслуженно получает. Не бойся, вдвоем с ним справитесь. Да и группа у Рида небольшая, не на многих готовить, – успокоил старх.

   – А тут вообще ничего не растет? – пережевывая непривычно вкусный, вполне съедобный хлеб, поинтересовалась у Руенза.

   – Глубже в пещерах мох странный есть. Его как-то занесли на планету, видимо, смог прижиться. Внизу, где компрессоры и реакторы, очень тепло, вот он и распространился. Не одна пещера уже им заполнилась, – старх недовольно передернулся, наверняка считая растение захватчиком.

   А я подумала об оленях: если есть мох, они смогут им питаться? Если он съедобный, конечно. Не на это ли рассчитывал Рид?

   – Так какие поручения для меня есть? – Пожилой старх вот-вот задремет, что и немудрено, если встал так же рано как мой муж.

   – Надо в хранилище продукты по разовым нормам рассортировать, а то Кривона сыплет как придется – неэкономно выходит.

   Я кивнула, сообразив, что этим, наверное, и на звездолете занималась, разбирая бобы. Проглотив оставшийся кусочек хлеба и запив, поднялась. Подхватив грязную кружку, позвала Руенза:

   – Пойдемте, поможете мне освоить стирку?

   Старх кивнул и поднялся:

   – Как раз покажу тебе все и пойду отдыхать к себе.

   Занесла на кухню к Кривоне кружку, сначала прошла за Руензом в кладовую, где он показал, что мне предстоит делать, а потом – в санитарную зону. Дальше по коридору, сразу за душевыми обнаружилось небольшое квадратное помещение с емкостями разных размеров.

   – Вот, – Руенз подвел меня к сравнительно небольшой по размеру, – одежды немного, так что лучше в этой. Сложишь сюда одежду для стирки, добавишь мыльного раствора, он рядом стоит, из этих кранов водой заполнишь и нажмешь эту клавишу. И все – приходи за бельем часа через полтора. Будет выстирано и отжато. Потом к этой стене отнесешь, она самая жаркая и на веревки повесишь. – Старх протянул мне пакетик с зелеными зажимами. – Это маячки, только тот, кто установил их и снять сможет. Ими одежду на веревках закрепишь, поняла?

   Перекладывая пакетик с ценным содержимым в карман, кивнула. Сейчас на веревках тоже висела чья-то одежда, закрепленная разноцветными зажимами. Поблагодарив Руенза за подробные пояснения, побежала в наш уголок за ширмой за грязной одеждой. Вернувшись, отложила в сторонку нижнее белье, решив постирать его отдельно, всю остальную одежду сложила в стархский агрегат и запустила процесс стирки, действуя по инструкциям пожилого старха. Потом вручную, используя мыльный раствор, постирала и прополоскала белье. Развесив его на веревках и закрепив охранными маячками, собралась на продовольственный склад разбирать незнакомые корнеплоды, на которые указал старх.

   Но выйдя в общий зал, неожиданно увидела там четверых, явно только что пришедших с поверхности, незнакомых стархов. Все четверо сразу обернулись ко мне, а самый крупный резко окрикнул:

   – Руенза позови!

   Не зная как поступить, собралась уже было позвать Кривону, когда стоявший рядом с заговорившим со мной старх заметил, принюхиваясь:

   – Ты ошибся, это не местная работница. Это... теса Тшехар!

   Все сразу замолчали и принялись пристально изучать меня. А я, как никогда остро ощущая себя неуместной, неловко замялась. Брюки и свитер с воротом под горло слишком обтягивают мое совсем не крупное тело. Еще и волосы с утра не заплела, а вымытые вчера они чистыми, ровными прядками спускались до плеч.

   – Неплохо Рид прибарахлился, я смотрю, – протянул старх, который стоял дальше всех от меня. – Пусть и мало ее, а кровь-то... Проводник? Ведь точно проводник!

   – Да, – откровенно принюхиваясь, согласился еще один из незнакомцев. – Только уж совсем мало. Что толку-то?

   – Детям передаст, хотя бы одному. Да и сама еще, кто знает? У этих каст лишь у той женщины, что понесла, могла кровь пробудиться и окрепнуть. У этой еще не пробудилась, – в несколько быстрых шагов оказавшись рядом и, обдавая меня леденящим холодом, исходящим от меховой верхней одежды, самый мощный из опасной четверки цепко ухватил меня за плечо.

   – Рид не успел еще, может быть, мне сначала родишь? – не понимая, шутит он или говорит всерьез, основательно испугалась. Хватка была жесткой и причиняла боль. На рефлексах, спружинив ногами, резко вывернулась, отступая от мужчины. Но тут заметила, что и остальные сразу оказались рядом, обступая вокруг.

   – На лицо ничего, смугленькая, глазки карие, худа правда, но отъестся. А Рид ведь страшный, не то что мы, – стархи дружно стащили с себя меховые шапки, демонстрируя достаточно привлекательную внешность. Вот только глаза... У всех четверых там была озлобленная жестокость. Очень знакомое выражение...

   – Пустите, – сделала я попытку шагнуть к помещению Руенза, но тот, что схватил меня в прошлый раз, удержал опять, на сей раз, обхватив сзади за талию и приподняв в воздух, притянул спиной к себе. Рука, сначала увесисто хлопнув меня по бедру, переместилась на грудь, ощутимо стиснув ее. Я громко завизжала...

   – Подержаться, конечно, не за что, ну да все же не мужик, – басом перекрывая мой визг, заметил удерживающий меня старх.

   Со страху, резко сжав ноги, рывком подняла их и ударила в живот мужчине. Тот охнул и хватку ослабил, дав мне шанс вырваться. Но убежать не позволили остальные.

   – Дитор! – окрик был настолько властным, что окружившие меня стархи замерли.

   А Руенз, к моему облегчению появившийся в зале, подошел поближе и четко отрубил:

   – Нарушаешь правила убежища? К чужой жене полез! Рид такого не спустит.

   – Не брюхатая же, – отмахнулся кошмарный незнакомец, – а значит пока можно... осторожно. Еще и передумать может, вдруг я ей больше глянусь, чем урод наш?

   Быстро выскользнув из кольца стархов, я оказалась рядом с Руензом.

   – Зачем пришли? – резко спросил он у нагрянувших гостей.

   – Надо нам потолковать с тобой, – резко посерьезнев, ответил тот, к которому обращались как к Дитору.

   – Слушаю, – невозмутимо кивнул Руенз.

   – Так прежде покормить и обогреть надо бы, где эта твоя гарпия? – растягивая слова возразил Дитор.

   – После того, что вы себе позволили в прошлый раз, Кривоне обслуживать вас запретил, – твердо сообщил пожилой старх.

   А пришедшие... словно ощерились. Вроде бы внешне не изменились, а угрозой ощутимо потянуло.

   – Ну, побаловались немного, – спустя пару минут скабрезно ответил Дитор, – чего старое вспоминать?

   – Теперь нечего. Рид тебе уже настоящее припомнит, – Руенз кивком указал на меня стоявшую рядом. – Зачем пришли?

   – Запасы закончились, хотим пока у тебя пополнить, как корабль прилетит – отдадим, – резковато пояснил один из четверки.

   – В долг? – в голосе Руенза отчетливо прозвучал скепсис.

   – Не всем легко все дается, – развел руками Дитор, – все что было отправили с закупщиком.

   – До прилета пищевика еще неделя, – пожилой старх словно размышлял вслух. – Хорошо! Ждите здесь. – развернувшись, потянул меня за руку, увлекая за собой на склад. Тяжелую дверь за нами изнутри запер.

   – А Кривона? – заволновалась я.

   – Она уже научена горьким опытом, давно их учуяла и заперлась у себя. Потому и не выходила, – пояснил старх, о чем-то сосредоточенно думая.

   – А у вас себе хватит еды? – неожиданно забеспокоилась.

   – Должно, но не дам им сейчас – заберут тебя, и Рид отдаст больше, – совершенно спокойно просветил меня старх, доставая мешок с бобами, а затем вытащил из охлаждающего блока брикет мороженого мяса.

   – Помочь? – неуверенно спросила, визуально оценивая объем продуктов.

   – Не совсем еще я немощен, – усмехнулся Руенз. – Ты тут оставайся, за мной закроешь. Когда они уйдут, постучу, позову тебя.

   Заперла дверь за стархом и начала напряженно ждать. Слишком уж хорошо знаю, на что голод может толкнуть тех, у кого давно нет ничего живого в душе. Надо бы оружие где-то раздобыть, хотя бы элементарный пульсатор. Правила убежища действуют для многих, но для отчаявшихся, и я это себе хорошо представляла, они не станут бы аргументом! А этот Дитор меня напугал, нутром чувствовала, что он совсем на грани. Немало повидала таких за свою жизнь.

   К моменту, когда в дверь постучал Руенз и сообщил, что Дитор с компанией убежище покинули, я изрядно переволновалась, хотя и времени прошло немного. Приоткрыв дверь, увидела пожилого старха, а рядом хмурую Кривону.

   – Ты совсем не чуешь на кого выскакиваешь? – стархиня таким тоном высказалась, только что неумной не обозвала, но мое обоняние никогда в жизни не служило источником информации об опасности, поэтому осталось только пожать плечами.

   – Совсем от нас ничего нет, – пренебрежительно махнула рукой подавальщица и, развернувшись, удалилась на кухню.

   – Да... – задумчиво согласился Руенз, – в твоем случае опасность не получится предвидеть, а это плохо. Так можно серьезно встрять. Ты бы поспешила с первенцем!

   Совет натолкнул на мысль:

   – А в чем такая важность этого события? И по поводу опасности спросить хотела – у вас оружия для меня не найдется? – выпалила я на одном выдохе.

   – Так кровь сразу проснется, мало ее в тебе, но все же, может быть, хоть что-то из наших способностей проявится, – задумчиво пояснил старх. – А оружие... какое же? Что, нож кухонный тебе дать?

   – Почему нож? – удивилась я. – В идеале бы хотелось скеш: и незаметный, и многозарядный, и мощный, но на крайний случай и пульсатор сойдет.

   – Ты скешем пользоваться умеешь?! – от изумления брови старха выразительно приподнялись.

   – Да! – решив не сообщать, что при необходимости и наличии составляющих компонентов, могу и взрывной плазмодиск собрать, просто кивнула головой.

   – Хорошо, сейчас дам тебе, но Риду скажу, – подумав пару секунд, согласился Руенз.

   С благодарностью кивнув, согласилась:

   – Конечно.

   – Да он в любом случае сразу Дитора учует, – уже себе под нос пробормотал старх, направившись к себе.

   Вспомнилось вырванное горло. Уж очень муж скор на расправу. Кровопролития допускать не хотелось, все же обошлось...

   – А если помоюсь? – с надеждой уточнила вслед ему.

   – Не поможет, – хмыкнул старх. – Да и бессмысленно – он его еще по пути сюда учует, а чего от него ждать можно, он знает. Боюсь даже представить реакцию твоего мужа, но ты не паникуй, Рид сам разберется. У них счеты старые.

   Понятно... Пока старх отсутствовал, мысленно прокрутила всю ситуацию, коря себя за тугодумие – надо было при первом их рыке к Руензу бежать. Но успела бы добежать? Да и расслабилась я несколько от уверений в незыблемой неприкосновенности замужней женщины. Но пережитый инцидент в очередной раз напомнил: не бессмертна и уязвима. А посему старые привычки не повредят.

   – Почему они говорили о том, что передумать можно с супругом до появления первенца? – сразу же, прокрутив мысленно случившееся, спросила у вернувшегося со скешем старха.

   – Ты не знаешь, раз среди наших не жила. Но можно, хотя редко так бывает. Причем оба могут передумать. Мало ли, может быть, не разобрались друг в друге по-хорошему, поспешили, а вдвоем тошно жить стало, чего мучиться? Тем более, раз детей нет и не планируется? Там всякие условия есть, но факт – можно передумать.

   Случай определенно не мой – передумать ошейник не позволит. Может быть, Рид его как гарантию и оставил, чтобы мыслей никаких о перемене мужа не возникло? Хотя, кто знает, какие у него мотивы. Избавиться от ошейника хотелось бы, но это уж как получится. В любом случае мне жаловаться пока не на что.

   Взяв скеш, привычно его развернула, проверила уровень заряда, состояние и быстро закрыла, по инерции засунув в плотно облегающий руку рукав. Старх, все это время пристально наблюдавший за моими действиями, как-то озадаченно покусал нижнюю губу, но с расспросами не полез. И за эту спокойную сдержанность я была ему крайне благодарна.

   – Не пойму, к замужней женщине посторонним мужчинам можно приставать или нет? – пытаясь отвлечь его от нежелательных мыслей на мой счет, продолжила беседу.

   – Да никто не станет. Дитор и его группа совсем уж одичали тут – неудачи и злость сделали свое дело, – философски пояснил Руенз. – А так не принято у нас это. Почти у всех семьи и жены есть – находятся далеко и мужей ждут. Кому же хочется, чтобы к его жене так отнеслись? Поэтому к чужой жене и не полезут. Но исключения всегда есть!

   Последнее было сказано с предупреждением, и я кивнула, принимая к сведению.

   – А Рид... он что?

   – Убить его может. По нашим законам это обосновано.

   – Так их там четверо, – выдохнула я в испуге. Дитор выглядел таким же крупным, как и мой муж.

   – Это, конечно, проблема. Но Рид не забудет, и когда-нибудь они встретятся один на один... – старх многозначительно фыркнул.

   А я испытала облегчение: 'Уж лучше так!'