Остров Айлей, Внутренние Гебриды, Шотландия, Земля

26 – 28 мая 2062 года

В большой группе туристов, отправившихся осматривать древнюю крепость Дан Борейрейг, чьи развалины располагались на вершине холма, крутым склоном нависшим над Айлейским проливом, – Кен и Дороти были единственными детьми.

Руины впечатляли, тем более что их экскурсовод, студентка археологического факультета, знала свое дело. Ее рассказ был полон и захватывающе интересен. Здесь, на вершине холма, среди нарытых ям, обнаженных остатков кладки, фундаментов, был устроен небольшой музей, диорама, а в той части раскопок, где была восстановлена крепостная стена и фрагмент древнего жилища, туристов ждала прекрасная выставка найденных здесь предметов. Музей детям понравился, они и экспозицию послушно осмотрели, но вскоре им надоело глазеть и слушать – хотелось пощупать древности собственными руками. Кен был уверен, что где-то рядом хранятся спрятанные сокровища, которые ждут его внимательного взгляда. Разве можно надеяться на археологов?.. Он внимательно осматривал каждый булыжник, совал нос в любую щель, осмотрел все ямы. Ди, в свою очередь, молча тащилась за ним, потом, не в силах справиться с тревожным, не дающим покоя ожиданием беды, оставила брата, поднялась к парапету и долго смотрела на крутой склон и безмятежно играющие внизу волны, накатывающие на берег.

Ни яркое солнце, ни веселое птичье щебетанье не могли отвлечь ее от дурных мыслей. Сама атмосфера острова, постоянно затянутого туманами, хмурого, словно притаившегося, куда более мрачного, чем его сосед Юра, что лежал через пролив, цепко увязывалась в детской душе с неотвратимым несчастьем, которое ждало ее и любимых ею людей – Гран Машу, маму, дядю Роби и тетю Ровен…

Ощущение было слабое, но отделаться от него не удавалось – это больше всего и пугало. Подобное состояние она никогда не испытывала. Закрыв глаза, она попыталась вызвать на подмогу только что подчинившуюся целебную силу. Ди вновь очутилась в своей таинственной кладовой, поздоровалась с невидимым ангелом, взяла коробочку с алым облачком, открыла, позволила целительной силе охватить себя всю.

Ничто не может мне повредить, так? А маме, бабушке, дяде, тете?.. Кену?..

–  Ди! Посмотри, что я нашел. Это же очень древняя вещица!..

Она открыла глаза. Кен сунул ей под нос кусок ржавой проволоки.

Сестра вскрикнула от возмущения.

– Ах ты!.. Я пытаюсь научиться использовать мою новую силу, а ты мешаешь…

Кен состроил недовольную гримасу.

– Тебя что, опять начало подташнивать?

– Нет, меня что-то постоянно тревожит. – Она искоса глянула на него. – У тебя нет ощущения, что от этого острова исходит какой-то противный зуд?

– Ничего я не чувствую. – Было ясно, что вопрос ему совершенно не интересен. – Я хочу показать эту штуковину, – он кивнул в сторону проволоки, – археологу. Наверное, очень важная находка.

Со смешанным чувством Ди посмотрела вслед брату, бросившемуся к толпе туристов с проволокой в руке. Мальчишки есть мальчишки!.. Старый ржавый кусок металла для них кажется очень важным. Такая лихость и смелость ему очень понадобятся, если с ним произойдет несчастье.

Тут ее обдало волной ужаса. Только не с Кени!.. Только не с братиком, взмолилась она. Пожалуйста, тихий ангел, присмотри за ним…

Она словно забыла о своем недомогании, крикнула:

– Подожди, подожди меня!.. – и бросилась вслед за ним.

Девочка схватила брата за рукав в тот самый миг, когда девушка-экскурсовод, изучившая находку, объявила, что это женская шпилька, изготовленная в двадцатом веке. Взрослые засмеялись, а мальчик пунцово покраснел.

– Не переживай, парень, – сказал крепкий мужчина средних лет, одетый в зеленовато-мармеладного цвета спортивную куртку и клетчатые штаны, расписанные цветами клана Бачанан. Он стоял рядом с Гран Машей и мамой.

– Глаз у тебя острый, – похвалил Кена мужчина. – Никто другой не смог углядеть эту шпильку, а ты в момент!.. Даже догадался, что она – дело рук человеческих. Эт-та здорово!..

– Вы очень добры, Дознаватель, – ответила за Кена Гран Маша. – Позвольте, я представлю вам моего внука Кеннета Макдональда и внучку Дороти… Дети, познакомьтесь – это Дознаватель Трома'елу Лек, почетный член судебного метапсихологического общества при Эдинбургском университете. Он тоже решил провести уик-энд на острове.

Ди сказала:

– Здравствуйте, – и осторожно встряхнула протянутую Леком холодную и влажную руку. Кеннет ошарашенно глянул на Дознавателя и даже не пошевелился.

– Кеннет! – Мать строго одернула его. – Что за манеры!

Мальчик протянул руку с величайшей неохотой. После того как они обменялись рукопожатием, Дознаватель подмигнул и сказал:

– Не так уж и отвратительно, правда? – затем он обратился к Гран Маше – та рассмеялась, и Трома'елу Лек тут же ушел, сославшись на то, что его ждут в местном полицейском управлении.

– Вот уж не ожидала встретить его здесь, – поделилась Ровен, когда они все вместе начали спускаться к арендованному автомобилю – голубому вместительному «ауди».

Роберт расхохотался.

– Ничего удивительного, если знать, что Айлей, возможно, самое известное место на Земле… Куда же еще отправляться старому Леку и таким, как он!

Ди внимательно следила за братом – Кен до сих пор не мог прийти в себя. Что так испугало его? Он очень сильно испугался Лека – от его безмолвного вопля у нее самой мурашки по телу побежали. Его необыкновенно крикливый наряд? Что в этом особенного. То, что он, не будучи шотландцем, начал изъясняться на местном диалекте?

– А не последовать ли нам примеру Лека? – предложил Роберт Страчан. – У нас до вечера столько свободного времени… Жаль, если мы не увезем с Айлея пару-другую хорошо выдержанных сувениров.

Потом он глянул на нахмурившуюся, поджавшую губы сестру и снова расхохотался.

– Давай сходим на экскурсию, святая ты моя Виола. Мы же, в конце концов, не дети. Почему бы нам не позволить пару рюмочек?..

– От дурной наследственности не избавишься, – вздохнула Виола. – Ладно… Если Маша пойдет, то я не возражаю.

Они, шутя и веселясь, влезли в автомобиль и тронулись… Ди тоже улыбалась, но в душе все время спрашивала себя – что же такого неладного было с этим мужчиной? К сожалению, Кен сидел впереди между мамой и бабушкой – ну никак нельзя расспросить!.. Если спросить вслух, опять такое начнется… Взрослые будут смеяться, мама поджимать губы. Нет, ни за что! Она откинулась на спинку сиденья и принялась смотреть в окно. Автомобиль двигался на юг, скоро они достигли залива Лочиндааля, глубоко врезавшегося в сушу и едва не разделившего Айлей на два острова. В это время ощущение беды оставило Ди…

Боумор – неофициальная столица Айлея – представлял из себя небольшой уютный поселок. Белые домики с покатыми крышами широко разбросаны по холмам, на центральной улице возвышалась необычного вида круглая церковь. С южной стороны городка располагался большой завод по производству виски. В той стороне виднелись похожие на «пагоды» металлические емкости. Сивушный запах висел в воздухе. Ди потеребила Гран Машу за рукав и поинтересовалась: чем это пахнет?

– Торф жгут, брагу сцеживают – ну, в общем, все это пахнет виски, – ответил ей дядя Роби. – Нашим, самым замечательным, шотландским… Мы сейчас посетим место, где делают напиток, известный во всей галактике.

Сначала Ди на Боуморском винокуренном заводе очень понравилось. Пагоды оказались оборудованными вентиляторами и работающими на торфе печами, где просушивали ячменное зерно и варили из него солод. В других зданиях в огромных емкостях солод заквашивали и получали нечто подобное жиденькому ячменному пиву. Точнее, брагу, которая и шла на возгонку.

В заводских помещениях было тихо, чрезвычайно чисто и замечательно, по мнению девочки, пахло. Просто объедение, а не запах, Группа туристов во главе с экскурсоводом остановилась возле огромных медных сосудов, похожих на шляпы гномов…

И в этот момент маленькую Ди вновь обожгла «тревога. Ее словно стегнули молодой крапивой. Нестерпимо заныло где-то в области сердца. Она замерла, уже не слышала слов гида – мама и другие взрослые стояли в нескольких метрах поодаль. Только Кен находился рядом да несколько туристов. От них никакой опасности не исходило…

Потом она заметила этих…

Они прятались среди новой группы туристов-людей, вошедшей в производственное помещение, – трое гии с парома. Она все поняла. Тревога обратилась в гнев и негодование. Сколько можно подсматривать за ней! Она постаралась забыть о них, затем пихнула кулачком брата в бок и страстно зашептала:

– Кени, посмотри! Опять эти ужасные большие птицы…

– Ну и что? – Он хмуро посмотрел на сестру. После возвращения с раскопок Кен выглядел непривычно мрачным, притихшим.

– Они стараются проникнуть в мое сознание. Они стараются все там смешать, чтобы я решила, что все происходит понарошку. Они крадутся за нами – вот что я думаю. Если они не отстанут – праздник будет испорчен.

– Почему ты решила, что гии следят за тобой? Нужна ты им!.. Или ты боишься, что они скажут маме, что в тебе открылась сила?

Ди отрицательно покачала головой.

– Нет, совсем другое. Я чувствую, что с нами случится что-то ужасное на этом острове. Я не вру – что-то все время пытается проникнугь в мою голову. И это «что-то» – оно не из настоящих людей. Кто-то другой… Наверное, экзотик…

Кен сжал ее руку.

– Тс-с-с! Заткнись!.. Ты что, не знаешь? Здесь видишь их сколько, нелюдей. А этот отвратительный профессор – или кто он там, – который разговаривал с бабушкой. Она еще заставила меня пожать его руку. Бр-р!.. Это, должно быть, он пытается просверлить твой защитный экран.

Ди повела взглядом в ту сторону, куда едва заметно кивнул брат, и увидела неприятного мужчину в спортивной куртке болотного цвета и потешных брючках. Он увлеченно рассматривал ряд гигантских медных сосудов. Выражение религиозного восторга запечатлелось на его лице.

Ди смутилась.

– Он выглядит как вполне нормальный человек.

– Нет, нет и нет! – Кен чуть повысил голос. – Он знаменитый Великий Магистр из крондак. Метасотворительное превращение… Они обычно так поступают на чужих планетах. Чтобы их не узнали…

Ди широко открыла глаза. Вот так новость! Обычный, румяный, похожий на крестьянина мужчина, на самом деле покрытый бородавками, синюшного цвета монстр, обладающий щупальцами и огромной пастью со множеством острых клыков… Неужели этот Дознаватель – представитель одного из самых древних, легендарных народов? Он – крондак?

– С какой целью крондак стал бы напускать на меня тревогу? – спросила она брата.

Тот пожал плечами. Легкая улыбка скользнула по губам.

– Может, он хочет тобою закусить. Сейчас выпьет ведро виски…

Но Ди даже не улыбнулась.

– Крондаки же не едят людей!

– Да, но только умных, а таких глупых коротышек, как ты, с большим удовольствием.

Ди принялась лупить его кулачками, потом спохватилась – что это она! Этак все увидят, что она потеряла контроль над собой, что она еще совсем маленькая… Девочка глубоко вздохнула, закатила глаза, дернула брата за рукав, Кен тут же обернулся.

– Теперь выслушай меня внимательно, Кени. Я не глупая. Что-то действительно не дает мне покоя. Мне не по себе.

Кен посерьезнел, перестал паясничать.

– Ты должна сказать об этом маме или Гран Маше.

Потом он подозрительно посмотрел на нее. Уж кто-кто, а Дознаватель был такой важной персоной, что вряд ли бы позволил себе попытку проникнуть в сознание маленькой девочки. Всем было известно, что это одно из тягчайших преступлений в Галактическом Содружестве.

– Нет. – Сестренка зажмурила глаза и отрицательно потрясла головой. – Это не он. Может, гии?

– Может, тебе все померещилось?

– Нет, на самом деле! Я чувствую на себе пробный луч, очень тонкий, очень сильный. И испускает его не человек.

– Если ты так считаешь… Я не знаю, что делать. Надо сказать взрослым

Лицо девочки стало будто каменное.

– Я буду вести себя хорошо. Кто бы это ни был, ему не удастся проникнуть в мою голову. Но…

– Что?

– Могу я взять тебя за руку?

– Ну, ты совсем трусиха! – Однако Кен сам взял ее за руку и держал до тех пор, пока они не сели в автомобиль.

До вечера они еще успели побывать в замке владетельных лордов Айлея, возвышающемся на острове в бухте Финлаган. Здесь теперь тоже открылся музей и театр под открытым небом. Представление было более похоже на праздничное торжественное шествие, в котором участвовали актеры в средневековых костюмах. Тут же располагались маленькие лавчонки, где можно отведать блюда, популярные на Айлее в четырнадцатом веке. Замок его предков Макдональдов совершенно поразил Кеннета. На Ди его величие не произвело никакого впечатления, тем более что в замке на нее опять навалилась смутная душевная тяжесть. Правда, теперь никто не пытался проникнуть в ее мысли.

За все время представления она не могла избавиться от чувства, что кто-то подсматривает за ней. Ди опять поделилась своими страхами с братом – они сразу принялись изучать толпу. Одного человека за другим… Туристы весело поглощали еду, вокруг не было ни одного гии или крондака. С каким облегчением девочка выслушала последнюю, исполненную бардом песню – наконец вся их семья вернулась на берег, и, как только машина тронулась в сторону Бридгенда, где их ждала маленькая уютная гостиница, опасные предчувствия исчезли, наступил покой…

На другой день, в воскресенье утром, они отправились на экскурсию в «Пещеру великана». Здесь была стоянка доисторических людей, затем всей компанией посетили Порт-Шарлот, где осмотрели этнографический музей. После осмотра экспозиции они разделились – Гран Маша, Виола и Ровен поехали к Килдалтонской часовне, где возле погоста возвышался древний, вырубленный из белого камня кельтский крест, а дети вместе с дядей Роби захотели посетить сельскую ярмарку, что рядом с Боумором. Здесь собралось много туристов – включая и пресловутых гии, – покупавших изделия местных ремесленников. Тут же выступал фольклорный ансамбль.

У Ди исчез всякий страх – все ей здесь нравилось: и веселая толпа, и песни, и задорные, чуть гнусавые звуки волынки, и изобилие сыров домашнего приготовления, которые выглядели так вкусно, копченостей, молочных продуктов. Особенно поразили здоровенные красавцы колли, охранявшие гурты овец, а также маленькие лохматые горные коровы и их огромные, с лирообразными рогами сестры из Айшира. Племенные животные с надменным высокомерием поглядывали на собравшихся вокруг них людишек, ахающих и охающих при виде цифр, отражающих количество и качество молока. В соседних рядах демонстрировали овец и тут же – горы шерсти, которую настригли с элитных экземпляров…

Переночевала компания в маленьком отеле в Килдалтоне, наутро Гран Маша привезла их на побережье возле Лачиндааля, где в небольшом домике в 2006 году родился их дед Кайл Макдональд. Невысокое строение с белеными стенами давным-давно принадлежало другим людям, но, по-видимому, и новые хозяева редко наведывались сюда. С улицы было видно, что двери на запоре, однако дети упросили взрослых, чтобы их выпустили из машины и позволили осмотреть подворье.

– Ладно, – согласилась Виола. – Только одна нога там, другая здесь. Гран Маша, дядя, тетя Ровен – все мы считаем, что лучше побыстрее отправиться на пикник, чем торчать здесь перед закрытыми дверями.

– Мы скоренько, – взмолилась Ди. – Мы только посмотрим на дом, в котором родился дедушка…

Они вошли во двор – сердца их забились гулко, часто. Впервые Гран Маша предстала перед ними не как важная персона, профессор университета, а как обыкновенная бабушка, женщина, жена, которая тоже была замужем, занималась хозяйством. У нее был муж, которого звали Кайл. И дети были… И ребенок Ян, их отец… Их скрывающийся на Каледонии таинственный отец. Все началось здесь… Это было так странно… Раньше Кену и Дороти никогда в голову не приходило, что все эти вещи взаимосвязаны, что их появление на свет впрямую зависело от случайной встречи дедушки и бабушки, папы и мамы, от их любви, разлук…

Они, взявшись за руки, осторожно обошли дом – жилище предстало перед ними в каком-то новом завораживающем виде. Казалось, что все здесь: каждая сосенка, каждая былинка из буйно разросшейся, наглухо забившей двор травы, небо, подернутое легкой дымкой, морская даль – знают о них, о Кеннете и Доротее, нечто такое, что доселе было скрыто завесой забвения. Время здесь обретало плоть…

– Дедушка теперь тоже живет на Каледонии. Как и папа, – тихо сказал Кен. – Он пишет книги. Мне дядя Роби говорил… Они оба – и папа и дедушка – так и не стали оперантами. – Брат еще сильнее понизил голос. – Как и мы. Поэтому мама и Гран Маша никогда не вспоминают о них.

– Я вот что думаю, – прошептала Ди. – Когда дедушка был маленький, он тоже носил клетчатую юбку?

Не дождавшись ответа, она высвободила свою руку, подошла к темному окну, заглянула внутрь. Кен снисходительно улыбнулся.

– Вряд ли. Он родился до Великого Вторжения. Дети тогда носили такую же одежду, что и взрослые. Я читал, что жители Каледонии носят клетчатые юбки. Может, он тоже в ней щеголяет… И папа тоже…

– Я вот думаю, какой он, дедушка? Наверное, хороший. Как мне хочется посмотреть на него. И на папу тоже… Как ты считаешь, нам когда-нибудь позволят?

– Глухой номер! – мрачно откликнулся Кен. – Мама никогда не разрешит. И на Каледонию нас не отпустят.

Ди печально кивнула, потом добавила:

– Она думает, что Земля – самое замечательное место.

– Не знаю. Не уверен, что так, – сказал Кен. – Когда я вырасту, обязательно отправлюсь на Каледонию и сам все посмотрю.

– Возьми меня с собой! – страстно зашептала Ди.

Кен не успел ответить – неожиданно запикал прикрепленный на запястье прибор. Мальчик нажал кнопку. Из переговорного устройства донесся язвительный мамин голос: «Немедленно возвращайтесь. Сколько можно вас ждать!»

– Кени, ну, пожалуйста… – Глаза Ди наполнились слезами. – Кени!.. Ну, поклянись, что возьмешь меня с собой на Каледонию.

– Глупая ты, – отозвался брат, потом, однако, до него что-то дошло, и голос его смягчился. – Хорошо, обещаю. Теперь пойдем к машине, пока мама не отодрала нас за уши.

Финальной сценой их пребывания на острове должен был стать пикник, организовать который предложила Гран Маша. Времени до отхода последнего парома в Шотландию было вполне достаточно, и они отправились на северо-западное побережье Айлея.

Здесь, в Грунартском ущелье и на поросших вереском низинах, было очень живописно. Чуть поодаль берег крутыми откосами обрывался к морю. В бухте, куда, широко раздвинув склоны, выползало ущелье, среди зарослей камыша и частых болотистых бочажков, был рай для птиц.

– На Айлее, – начала рассказывать бабушка, – даже в лучшие времена проживало не более пятнадцати тысяч человек. Многие из них гибли в бесконечных стычках. Нравы здесь всегда были суровые. После Вторжения, когда открылась дорога к звездам, половина жителей – не меньше – подались в далекие края. Те же, кто остался, – люди заботливые, хозяйственные, потому и остров не одичал, не превратился в пустыню.

– Те, кто уехали отсюда, поселились на Каледонии? – спросила Ди.

– Да, – коротко ответила бабушка и тут же перевела разговор на события давно минувших дней, на сражение, которое произошло возле Грунартских болот.

К этому моменту уже все – включая Кена – успели просмотреть дискету, на которой была запечатлена легендарная битва и история о злом духе Килнава. (Когда Роберт Страчан попытался с помощью местной службы «телеком» отыскать Джона Квентина и Магдалу Маккендал, ему ответили, что вышеназванные лица на острове не проживают, так что дискету возвращать было некому.) Виола с подозрением отнеслась к «выдумкам» насчет Килнавского гнома. Она выбрала время и поговорила с директором этнографического музея. Выяснилось, что нет никаких бесспорных свидетельств, что на острове существовал некий исторический персонаж, который мог бы войти в легенду в качестве гнома Даб Сита. Относительно утверждения, что всякому, кто встретит Килнавского духа, не поздоровится, он только рассмеялся и назвал эти разговоры беспочвенной болтовней.

Всей компанией они осмотрели место битвы, случившейся на острове в 1598 году. С этого места были хорошо видны разводья на блистающих от выступившей соли болотах. Ди, сверяясь со своим справочником, занялась изучением птиц. Затем они поехали по побережью на север. Через пять километров добрались до развалин старинной церкви. Здесь Ровен сделала несколько тридиснимков – всем хотелось запечатлеться на этом историческом месте.

Церковь Святого Нейва была когда-то выстроена из массивных серых плит, которые теперь густо поросли желтоватым лишайником. Рядом стоял каменный крест – вырезанная на нем надпись почти совсем стерлась, прочитать ее было невозможно. Ди здесь сразу не понравилось – пусть вокруг растут такие дивные полевые цветы, пусть вокруг тишина и прелесть… Прежний страх и ожидание беды с новой силой овладели ею. Она отказалась войти внутрь, темнота в арочном проеме, казалось, дышала ненавистью. Девочка первой влезла в машину, когда все решили, что пора отправляться в обратный путь.

После того как машина миновала Килнавскую пустошь, по обеим сторонам дороги потянулись брошенные фермы. Наконец проселок отвернул от побережья и побежал в глубь острова. У небольшого озерка, где плавало множество уток, притормозили, чтобы Ди могла определить породы. Вскоре вдали показался противоположный берег острова. Здесь, среди песчаных дюн, были устроены стоянки, где можно организовать пикник. Неподалеку виднелись еще два автомобиля – возле них сновали люди, по-видимому тоже решившие весело провести время. Небо вновь затянулось тучами, огромные волны обрушивались на берег, однако за дюнами было тепло и уютно. На ленч они собрались за гигантским столом, сбитым из толстых деревянных плах. Тут же налетели тучи чаек…

Кен было бросился за ними в погоню, но Гран Маша приказала ему вернуться и подтвердила свои слова увесистыми метакинетическими тычками, разгоняющими птиц. Ди, серьезная как всегда, тут же достала определитель и принялась сличать кружащихся вокруг чаек с появляющимися на экране изображениями. Чайка-селедочница, голубая чайка, маленькая черноспинная чайка, обыкновенная чайка…

– Замечательно, – Виола погладила дочь по голове, потом обратила ее внимание на большую темную птицу, парящую над заливом. – Знаешь, как она называется?

– Нет, мама.

– Это поморник. Очень необычный экземпляр. Найди его в своем справочнике.

Ди послушно нажала на кнопку – на экране начали сменяться картинки, изображавшие разные породы птиц…

И вдруг все повторилось!

Лицо Ди словно оледенело – тонкий силовой металуч вновь попытался проникнуть в ее сознание. До сих пор все попытки были очень деликатны, она едва ощущала чужую злую волю, теперь же кто-то пытался силой прорваться в ее мысли. От настойчивого неприятного ощупывания ее даже передернуло. Только бы мама не заметила.

– Ты нашла эту птицу? – спросила Виола. – Давай помогу.

– Нет… нет, я сама. Не могу разобрать – то ли серый алан, то ли какая-то другая порода. Ты забыла, мама, я же не владею дальновидением.

Луч начал еще настойчивей пробиваться в сознание.

О, ангел мой!.. Укрепи мою защиту…

Дядя Роби достал бинокль, протянул племяннице.

– Ну-ка, возьми эту штуку.

Ди торопливо начала подстраивать окуляры, тем временем на экране справочника появилось изображение птицы, под которым было написано: «Поморник».

– Видишь, очень похоже, – обрадовалась Виола. – Может, ты поешь?

Ленч для семейства Макдональдов был приготовлен и упакован в отеле. В большой картонной коробке лежали сандвичи с местным сыром и тонкими ломтиками мяса, помазанного горчицей. Здесь же были пучки сельдерея, морковь и твердые крупные яблоки из Новой Зеландии, а также имбирный хлеб. Дети пили молоко, а взрослые свежезаваренный чай из термоса. Когда с едой было покончено, они достали из машины уже подготовленные рюкзаки, затем Гран Маша набрала команду на приборном дисплее автомобиля и включила автопилот.

Теперь их ждала прогулка по побережью, в конце маршрута они вновь сядут в этот автомобиль – тот должен самостоятельно добраться до заранее согласованного места ожидания.

Тетя Ровен спросила Гран Машу:

– Может, заглянем на бывшую ферму Макгрегоров, когда придем в Санейгмор?

Гран Маша отрицательно покачала головой.

– Я уже справлялась сегодня утром в отеле. Ферма в чьем-то частном владении и закрыта для посещения туристами. Мы можем полюбоваться ею с прибрежных утесов, потом с дороги, из окна автомобиля. – Она застегнула пряжку уже закинутого за плечи рюкзака и объявила: – Ну, потопали…

Никто из взрослых не обратил внимания, что Ди почти ничего не съела. Она тихо надела свой рюкзачок и двинулась вместе со взрослыми. Все тот же мысленный буравчик настойчиво сверлил ей мозги.

Позже Ди не могла вспомнить ничего существенного, что бы привлекло ее внимание в первый – или около того – час их перехода. Никакие красоты, никакие птицы, причудливые скалы, ни разговоры взрослых не отложились в ее памяти – все это время она упорно боролась с врагом, и где-то на исходе шестого десятка минут ее прожгла мысль – враг ничего не может с ней поделать. Ничего! Ее голубое защитное облачко, высвободившееся из запертого ящика, окутало ее таким плотным покрывалом, что недруг – кто еще мог так безжалостно пытаться проникнуть в ее мысли! – оказался бессилен. Более того, он отступил. Сдался! Проиграл!.. Это было чудесное ощущение – радость победы охватила ее, она даже поделилась с Кеном.

– Мне только пять лет, – с гордостью заявила она брату, – но я очень сильная…

– Тогда понеси мой рюкзак, – потребовал Кен.

Девочка прикусила язык и бодро вышла вперед группы. Теперь все вокруг предстало перед ней в своем истинном милом блеске – и край земли, обрамленный утесами, и зеленые луговины, перегороженные легкими переносными изгородями, и жутко прекрасное, переливающееся серо-стальными и синеватыми оттенками море, и низкие облака… Одним словом, все, что Гран Маша и мама называли родиной…

Сердце ее запело.

Я сильная, я сильная, очень сильная…

Тропинка привела их к маленькому ручью, протекавшему в низине между нагромождений скал – что-то дернулось в груде камней и тут же замерло. Девочка оторопело глянула в ту сторону – может, зверек какой? Потом осторожно сняла с шеи бинокль дяди Роби.

Это не зверек…

Больше похоже на маленькую обезьянку… Существо юркнуло в щель между глыбами. Жаль, она только-только навела на резкость. Но разглядеть его она почему-то успела. Это был малорослый человечек – меньше Кена – с непропорционально длинными руками и коротенькими ножками. И с огромной – в две лопаты? – бородой,

Даб Сит!

Не может быть! Это же сказка… О, мой ангел!..

Кен и взрослые так и нашли ее, замершую, с приставленным к глазам биноклем. Она почти не дышала.

– Ты заметила что-то интересненькое, Доди? – спросила мама.

Девочка медленно опустила руку с биноклем.

– Я подумала… но оно тут же исчезло. Только я не поняла что… – Она вернула бинокль дяде Роберту, лицо ее ничего не выражало – Ди успела справиться со страхом.

Теперь девочка шла рядом со взрослыми и беспрестанно озиралась вокруг.

Загадочное существо больше не появлялось.

Компания во главе с Гран Машей спустилась к морю и осмотрела огромную пещеру, пробитую волнами в прибрежных скалах. Здесь гнездились тысячи каменных голубей. В небе над самой пещерой парил красавец сокол… Ди успокоилась, снова взяла у дяди бинокль и принялась тщательно изучать оперение хищника. Соколы были очень редкие птицы – она видела их на тридиснимках. Этот экземпляр напоминал тех, что живут в Гренландии – он был почти белый.

Неожиданно прекрасная птица, взмахнув крыльями, взмыла вверх и через мгновение, описав круг, вернулась в исходную точку. Здесь сокол сложил крылья и неуловимо, словно молния, ударил одного из вылетевших голубей. С неба посыпались перья, а птица, совершив еще один круг, направилась к черным скалам, острыми пальцами торчащими из воды.

Ди с трудом перевела дыхание. Разумеется, хищник обязан искать добычу, но то, что произошло на ее глазах, нагнало жестокую тоску. Печально, что на свете рождаются существа, которым на роду написано убивать, которые могут выжить, только одаривая смертью других. Что за странные шутки природы – именно убийцы почему-то бывают наиболее красивы. Жуть!.. Девочка нашла в справочнике и каменного голубя, и гренландского сокола, потом вновь вернула дяде бинокль и уже по дороге, вышагивая рядом с ним, принялась размышлять…

Люди тоже убивают животных – мы питаемся ими. Ведь тот кусочек жареного мяса на сандвиче тоже когда-то был живой плотью. Некоторые из ее приятелей в детском саду питались исключительно овощами – они говорили, что уважают священное право животных на жизнь. Это так здорово звучало, так замысловато… Когда же она попыталась поделиться своими сомнениями с мамой, та вдруг рассердилась, заявила, чтобы Доди не молола чепухи и быстрее доедала котлету из свинины. Конечно, домашние животные даже боли не чувствуют, когда их убивают – они так устроены, – но бедный голубь должен был что-то ощутить в тот момент, когда попал в когти сокола? Боль, страдание?.. Или нет?.. Ей смутно припомнилась познавательная тридивизионная программа, в которой выглядевший очень умным дядя объяснял зрителям, что хищники расправляются с жертвами мгновенно, сразу приводят их в состояние шока, так что погибающее животное ничего не чувствует. Правда ли это? Возможно, Бог в самом деле побеспокоился о несчастной скотинке – особенно когда он впервые встретился со зверями, алчущими мяса… Ему, наверное, стало жалко и тех и других…

Размышляя над этой тайной, Ди совсем перестала бояться.

В полдень они добрались до залива Санейгмор, взошли на холм. Среди зеленых полей виднелись развалины домов – там когда-то жили фермеры. Теперь картина запустения нагоняла грусть… Пока они отдыхали на вершине холма, перекусывали, Роберт Страчан рассказал о событиях, происходивших здесь в XVIII веке. В ту пору владевшие огромными земельными наделами лендлорды сгоняли крестьян с их участков и огораживали обширные угодья, чтобы разводить все больше и больше овец. Это были трагические годы. Тысячи людей лишились своих ферм, покинули родные места.

Ди долго молчала, прикидывала и так и этак, потом спросила:

– Неужели бедные фермеры ничего не могли поделать?

Дядя Роби снисходительно посмотрел на племянницу.

– Они были бессильны. В те дни закон был на стороне богатых, в нем утверждалось, что собственность куда важнее человека. Так что бедные фермеры должны были отправиться за моря, например, в Северную Америку. Сколько страданий выпало на их долю! Те же, кто остался, не испытывали угрызений совести и продолжали разводить овец. Кое-кто из них впоследствии оказался предками Джеймса Макгрегора. – Дядя Роби усмехнулся. – Значит, и вашим тоже…

Гран Маша, ни слова не говоря, указала на широкую седловину между зелеными холмами – там когда-то располагалась ферма Макгрегоров. Теперь на острове овец уже не разводили, и одинокий, сохранившийся дом служил летней дачей для своих хозяев.

В то время, пока Ди осматривала окрестности, внезапный укол страха вновь насторожил ее. Она была уверена – вот оно, это место, источник ее тревоги, ужасных переживаний, не дававших душе покоя. Она не могла объяснить, как догадалась об этом, но именно здесь, в седловине между холмами, рождались те кошмары, которые терзали ее все праздники.

Она робко обратилась к Кену, стремясь привлечь его, помочь разобраться в этом неожиданном открытии, но тот не стал ее слушать.

– Всем известно, – заявил он сестре, – что Джеймс Макгрегор был великий человек. Один из самых замечательных, что когда-либо жили на Земле. – Он даже не пытался скрыть насмешливого презрения к сестре. – Его старый дом – даже место, где он стоял, не могут внушать дурные предчувствия.

– Не дом. – Ди попыталась еще раз убедить брата. Ее губы дрожали, она не могла сдержать слезы. – Люди, которые теперь живут там!.. Это они пытаются пробить мою защиту. Не гии или крондак, а они!.. Я теперь точно знаю!..

– Ты же говорила, что твое сознание теребят экзотики.

– Да, так было. Может, в этом доме теперь живут экзотики. Вся опасность исходит от них… Я только что повстречалась с Килнавским духом, когда мы были у ручья.

– Это когда ты стояла словно каменная? С ума сходишь? – Он повернулся и бросился в сторону. Тем не менее Ди почувствовала, что брат тоже чем-то сильно напуган. Может, это она довела его своими жалобами. Издали Кен обернулся и крикнул: – Скажи маме, если ты боишься. Оставь меня в покое…

Конечно, она не могла ничего сказать маме или кому-нибудь из взрослых. Это было выше ее сил. Опять испытать унизительные расспросы, ехидные, понимающие реплики, многозначительные кивки и взгляды, которыми они будут обмениваться между собой. Нет уж!.. Она закрыла лицо руками и взмолилась, обращаясь к своему ангелу. Потом мама окликнула ее, и они направились к тому месту, где их ждал автомобиль, – к высотам Тон Мор. Гран Маша по пути сообщила, что в той стороне гнездятся кайры и, если им улыбнется удача, они могут встретить тупиков.

Черт бы побрал этого ребенка!

Я уже который час вьюсь вокруг нее, какие только уловки не использовал – все впустую. Унеенепробиваемыйзащитныйэкран. Это та поганая девчонка, которой мы вешали лапшу на уши на пароме – та, у которой вообще не было никакого экрана. Откудаподобнаясила?.. Ее мощь растет прямо на глазах. Способности в скрытом состоянии, но бьюсь об заклад, что она – единственная, кто ощущает присутствие Гидры, а все эти полноценные операнты и мальчишка – сущие лопухи.

Мади, она может представлять угрозу?

Да…

Наш план в опасности?

Какашка недозрелая! Это называется ребенок!.. Если бы она представляла какую-нибудь угрозу, Фурия бы нас предупредила.

Фурия сама могла ничего не знать.

ФуриядорогаяФуриязнает все!!

Она составляла планумненъкийплан, как она могла знать, что наткнемся на глупого ребенка, чей защитный экран оказался мощнее, чем у любого взрослого операнта. Что Гидре не хватит сил проделать в нем щель. Кто бы мог предполагать, что будет как камень… Мади и я очень мягко обошлись с ней на пароме, сразу подобрали ключик к ее мозгам… В тот момент и ключик искать не надо было.

…Парнелл (тревожно). У нас еще в запасе прощальный ужин.

Опять сработаем вхолостую. Квинто и Мади, возможно, правы. Действуем, как договорились.

Ни девочку, ни Гран Машу не надо воспринимать всерьез. Ими пренебречь.

Что еще остается! Нашей объединенной метапсихической мощи не хватит на девчонку + взрослые операнты.

Дерьмо собачье! Почему мне не позволили спрятаться на вершине холма и столкнуть с обрыва этого скверного ребенка? Не надо никаких метаобъединений – только дернуть за запястье – и дело сделано!

Заткнись, Парнелл. Тут серьезное дело, а мы не можем понять, откуда у нее берутся силы противостоять испытующему лучу. Ты уверен, что сам не полетишь в пропасть вместо нее, да еще на глазах у всей этой компании?

(Смешок.) Слишком ты с ней церемонишься!

Подожди, я сейчас поем, потом ты увидишь, как я умею церемониться.

Прекратите, вы, безмозглые ослы! Твоя идея, Парнелл, уже не актуальна. То есть она своевременна, но в другом смысле… Внимание! Все составные части Гидры, в полную боевую готовность! 2 Страчан + Ровен Грант должны быть увлечены в пещеру. При этом спеленать их так, чтобы никто не пикнул. Чтобы никаких телепатических вскриков. Не допустить вызова помощи по персональным телекомам на запястьях. Еще раз напоминаю, что согласно инструкции Фурии наша цель – трое исследователей. Остальные – исключительно… Девчонка – исключительно… Мади, готова?

Мади всегда готова взять под козырек…

Селина, разговорчики! Это будет веселая пирушка. Я жажду их плоть, я голодна…

Ну вы, чертовы дети, ну-ка, быстро в метаконцерт. Селина, помолчи! И ты, Парнелл. Убить их – непростое дело. Ни звука, полная тишина, никаких следов или других намеков, позволяющих понять истинную картину случившегося, никакого вреда другим, другие – пусть потом протирают глаза.

Что насчет мальчишки?

Мальчишка – исключительно. Повторяю приказ. 2 Страчан + Ровен Грант – включительно, остальные – исключительно.

О-о-о-о-ох-х-х-х!

Я согласен с Квинто. Если полноценный оперант Маша Макгрегор-Гаврыс останется с детьми, она прежде всего займется ими, начнет спасать щенков и с задержкой поднимет тревогу. Если она будет одна, она станет действовать куда решительнее.

О-О-О-Х-Х-Х!

Эй, Селина, не печалься, мы еще вволю погуляем здесь, на этом острове. Трое полноценных оперантов! Какая метаоргия!.. Мы развеем их прах в пределах Солнечной системы.

(Неохотное одобрение.) Я так люблю молоденьких!..

Квинто наблюдает за местностью. Никаких иных оперантов поблизости быть не должно. Никаких свидетелей. Профессор полностью под нашим контролем – не думаю, что она что-нибудь заметит. Мы поставим завесу. Однако более могучий оперант непременно что-то учует.

В окрестностях есть несколько любителей-орнитологов и пеших туристов – вон в тех скалах, что справа. Среди них только два операнта, да и те откровенные слабаки. Всего на острове шестеро сильных оперантов, в том числе трое гии. Никого из них поблизости нет.

Хорошо. Выходим на позицию.

Всем bon appйtit!

Селина, ты слишком много болтаешь…

Подъем на вершину Тон Мора, до которой, казалось, было рукой подать, занял столько времени и сил, что, когда они выбрались наверх, Ди уже не могла идти. Даже те наплывы страха, что все эти дни преследовали ее, отступили в сторону. Девочка с трудом дышала, отчаянно колотилось маленькое сердечко. Только успокоившись, она вдруг почувствовала, что источник страха совсем рядом – дьявольский экзотик тоже оказался здесь, на вершине холма с обрывистыми склонами, откуда местность, когда-то принадлежавшая Макгрегорам, была как на ладони. Домик в широкой пологой котловине, закрытый купами старых деревьев, заброшенное подворье, позаросшие травой дорожки… Девочка потрясла головой – сгустившаяся жуть, бесплотная, неосязаемая, затаившаяся, совсем рядом, между скал. Вот опять тонкий пробный луч… Сфокусированный телепатический сигнал коснулся ее головы… Теперь-то Ди была уверена, что все их приставания ей нипочем – так что можно не обращать на эти тычки никакого внимания. Можно спокойно посидеть, отдохнуть…

Взрослые – вместе с Кеном – даже не запыхались; все разом бросились к краю гигантского обрыва, стали заглядывать вниз на бьющиеся о берег морские волны, на тучи птиц, кружащихся между скал далеко внизу в густой водянистой взвеси…

Ди, восстановив дыхание, спустилась по тропинке чуть ниже – к огромному, мшистому, угловатому обломку скалы. Там и присела. Грохот разбивающихся о берег волн сюда не долетал, здесь было тихо, свежо и приятно пахло морем. Этот солоноватый дух кружил голову, его хотелось вдыхать и вдыхать… Она вообразила, что находится на палубе корабля. Такого, как в книжках, с парусами… Облака бежали над самой ее головой – завесь их к полудню обветшала, прохудилась, в ней появились прорехи. Вдали сквозь широкий разрыв солнце глядело на землю – там все сияло, сверкало…

Вот что было хорошо слышно Ди – так это крики чаек. Кен и взрослые по-прежнему стояли в десятке метров от нее на кромке обрыва. Рядом толпились люди, спешащие сфотографировать чаек, море, – их восхищенные голоса тоже долетали до Ди.

Гран Маша оглянулась, поискала глазами внучку и, заметив, что она сидит на камне, подошла поближе.

– Мы видели и тупиков и гагарок, – с довольным видом объявила она. – Пойдем, возьмешь бинокль у дяди Роби и полюбуешься.

– Я очень устала, – ответила девочка. Она попыталась придать твердость своему голосу. Гран Маша с неприязнью относилась к тем, кто позволял себе хныкать. – У меня сегодня достаточно впечатлений, мне хочется поскорее вернуться к автомобилю. Пожалуйста… Можно я потихоньку пойду – я уверена, что смогу найти дорогу. Вы только скажите кодовое слово, чтобы я смогла открыть дверцу. Я подожду вас в кабине.

Профессор нахмурилась скорее от озабоченности, чем от раздражения.

– Бедный ребенок! Совсем тебя измучили. Мы сейчас пришли на самый обширный птичий базар на Айлее – здесь столько интересного! Один господин вон из той группы людей рассказал, что в километре отсюда в прибрежных скалах он видел стаю первобытных гигантских гагарок. Твоя мама, дядя Роби и тетя Ровен собираются бежать туда.

– Гигантских гагарок?

– Ну да. Птицы, раскрашенные белым и черным, размером с пингвинов, летать не могут. Представляешь, почти в метр высотой. В последний раз их видели в тысяча восемьсот сорок четвертом году, однако генные инженеры, использовав оставшиеся части скелета и перьев, десять лет назад сумели восстановить несколько экземпляров. Их поселили здесь, и теперь популяция растет с каждым годом. Колония, правда, еще очень маленькая, но страшно любопытно взглянуть на них.

Ди отвернулась, и в то же мгновение слезы хлынули у нее по щекам.

– Бабушка, – рыдая, сквозь всхлипы выговорила она. – Мне плохо. Я не хочу никуда идти. Можно я посижу здесь и подожду вас, пока вы сходите и посмотрите на гагар?

– Нет, так нельзя, дорогая. – Гран Маша взглянула на заплаканную внучку и улыбнулась. – Не волнуйся, Дороти, я посижу рядом с тобой. Ты пока можешь вздремнуть. Поспишь и всю усталость как рукой снимет. Мне-то что, я уже видала больших гагар.

Ди пристроилась возле бабушки, смежила веки.

Ангел, мой спаситель! Я очень хочу спать, хочу забыть об этих противных страхах. И почему я так уверена, что случится беда? Может, рассказать Гран Маше о тех скверных экзотиках на пароме? Или о том, что кто-то пытается проникнуть в мою голову? Тогда все подумают, что я совсем маленькая и глупая. Я ведь только хотела спрятаться… За голубое облачко и за розовое. Я только хотела, чтобы ко мне никто не приставал. Больше ничего. Не мог бы ты выполнить мою просьбу?

Громкий голос бабушки разбудил ее:

– Нет, Кеннет. Мы подождем их здесь. Ты тоже устал.

– Я их догоню, – жалобно попросил мальчик.

– Нет, ты останешься с нами, так сказала твоя мама. Садись рядом.

Проворчав что-то невразумительное, Кен устроился рядом с сестрой, но бабушка попросила его подвинуться и села между детьми, обняла их за плечи.

– Я расскажу вам историю, которую слышала от вашего дедушки. Случилось это, когда я в первый раз приехала на остров.

Кен сразу смирился – за все время, прошедшее после выхода из оздоровительного автоклава, бабушка ни разу не была такой… мягкой, что ли. Такой доброй… Так приятно было уткнуться в ее теплый бок.

– История эта связана с огромной пещерой в Больсе, что на другой стороне Грунартского залива. Это самая большая пещера на западе Шотландии. Веками там жили люди, укрывались от захватчиков, даже овец они прятали под землей. Но глубоко внутрь пещеры они не осмеливались заходить – существовало поверье, что там, в темных провалах, начинается ход, который ведет прямо в преисподнюю.

– Это значит прямо в ад, – объяснил сестре Кен.

– Да. Пожалуйста, не перебивай. Однажды какой-то храбрый волынщик заявил, что отправится внутрь пещеры и посмотрит, что там. Он заиграл похоронный марш клана Макгримон и зашагал по туннелю. С ним была маленькая собачонка…

Ди снова закрыла глаза, совсем рядом звучал убаюкивающий голос бабушки.

Ей приснилось, что она превратилась в прекрасного белого сокола, парившего над прибрежными скалами. Заметив маму, дядю Роби и тетю Ровен, она пошевелила крыльями и полетела вслед за ними. Неожиданно три маленькие фигурки внизу заторопились. В этот момент ветер донес до сокола странную заунывную песню. Или мелодию… Жуткую, дисгармоничную… Это голоса гигантских гагарок? Сокол взмыл ввысь, сделал круг и, увидев, что путь родственникам преграждает глубокая расщелина, бросился вниз, стараясь привлечь внимание к опасности, что лежала на их пути. Однако взрослые словно обезумели – они подбежали к самому краю провала и один за другим попрыгали в бездну. Ужас сковал соколу крылья, он громко заклекотал. Не отрывая взора, птица наблюдала, как тела падали вниз – заторможенно, медленно, перекувыркиваясь на лету. Так же падают опадающие листья. Ни единого вскрика, вопля…

Они упали на прибрежные камни – и опять никакого сигнала бедствия, никто из них даже не попытался связаться по телекому. Большая волна накрыла погибающих людей, и только теперь птица заметила черный зев пещеры, открывшийся с отступлением волны. Вот море еще раз нахлынуло… Откатилось вновь…

Тогда-то из черной пасти и выскочило это существо, похожее на маленькое, намазанное дегтем чучело. Стремительно, как паук, побежало по мокрым камням…

Килнавский дух!

Сокол отчаянно закричал и бросился вниз. Услышав призыв птицы, трое лежащих внизу людей с трудом подняли головы и глянули на жуткое, омерзительное чудовище, приближающееся к ним.

– Вставайте! – закричал сокол. – Бегите!.. Вставайте, ну же!

Но взрослые были словно парализованы или, может, не слышали его криков. Сокол пролетел над самыми их головами – лица у них были безжизненно-тупы, но они были живы.

Живы!

Если бы не мертвенно-бледные лица, бессмысленные взгляды, сквозь которые едва-едва пробивалась боль, страдание, их можно было бы счесть загорающими на пляже курортниками. Тогда сокол, набрав высоту, спикировал в сторону уродца-гнома, выставившего вперед когтистые лапы… Сокол попытался клювом ударить его…

Внезапно маленькое бородатое существо необыкновенно расширилось и превратилось в огромное, больше слона, покрытое черной шерстью животное. Четыре головы были у него. Восемь глаз, отливающих холодным бледно-голубым светом – созвездие льдистых огоньков на мрачном темном пологе. Четыре алых сжимающихся и разжимающихся рта, откуда всякий раз вываливались окровавленные змеиноподобные языки… Четыре толстые лапы. Четыре гибких длинных щупальца – они опоясали дядю Роби. Приблизили… Четыре рта потянулись к нему, алые жирные губы вытянулись к человеку, впились в него, начали высасывать жизнь…

НЕТНЕТ СТОП СТОП…

Боль…

Она – птица – почувствовала невыносимую боль. Вдруг мучение прекратилось, исчез и четырехлапый монстр. Казалось, Ди влетела в просторную, просвеченную зеленоватым светом пещеру – двое мужчин и две женщины медленно шагали в глубь ее. На каменистом полу возвышались три холмика, три горки пепла, похожие на те, что обычно остаются после сжигания водорослей. Мамы, дяди Роби, теги Ровен больше не было на свете.

– Лети прочь! – одним голосом вскричали яркоглазые, со свежайшими алыми губами люди. – Лети прочь, глупая птица! Здесь для тебя нет добычи, разве что эти горстки пепла…

Вот, значит, что это за три дымящиеся кучки праха. Птица вскрикнула и бросилась на смеющихся незнакомцев, но, прежде чем она успела вцепиться в одного из них, они вновь слились в безобразное мохнатое чудище. Опять эти четыре хохочущих беззубых рта… И вновь сильнейшая боль, ярость, отчаяние…

Ди проснулась от диких визгливых криков. Кен где-то совсем близко надрывался от воплей.

Теперь она была сама собой. И боль ее была реальностью. Ее голова была укутана чем-то плотным – вокруг тесная подвижная тьма. Тугая необоримая сила сжала ей грудь – ни вздохнуть, ни выдохнуть. Девочка забилась, пытаясь освободиться; принялась царапать мягкую, намотанную вокруг ее головы ткань, но кто-то все плотнее и плотнее стискивал ее. Вдруг блеснул дневной свет – Ди зарыдала, глотнула воздух… Потом, отчаянно перебирая руками и ногами, почувствовав слабину, поползла в ту сторону. Голова у нее закружилась…

Выбравшись на свежий воздух, она на мгновение остолбенела. Не какой-то таинственный ужасный Килнавский дух пытался убить ее. Это была родная бабушка! Гран Маша!..

Она сидела опершись спиной о скалу – молодое лицо ее было страшно искажено. Она походила на обезумевшую ведьму. Веки плотно сжаты, рот искривился, губы подрагивали. Она не по-человечески стонала – скорее, ухала. Казалось, с каждым стоном жизнь покидала ее обновленное сильное тело. Рот искривлялся все больше и больше, мертвенная бледность с каким-то омерзительным гнойным оттенком залила лицо. Она яростно душила Кена – тот отчаянно вопил и колотил бабушку обеими руками, сжатыми в кулаки. Голова брата была подсунута под полу бабушкиной куртки.

Рев Гран Маши звучал в телепатическом эфире, и маленькая Ди отчетливо различила набухающие яростью слова:

Неуйдешъпопалсянеуйдешъпопалсятызлойдух.

Ди от страха шевельнуться не могла. Разве это ее бабушка?

– Отпусти! – вдруг изо всех сил закричала девочка. – Бабуля, отпусти Кена, не надо его душить. Ему больно!..

Может, Килнавский дух проник в сознание Гран Маши и овладел им? Ди крикнула еще раз, завизжала, но тут же убедилась, что не может произнести ни единого звука. Горло больше не подчинялось ей. На миг мелькнула мысль воспользоваться своим алым облачком и напустить его на бабушку – может, она опомнится? Ди сразу отвергла эту идею, вскочила с земли и, пошатываясь, выбежала на открытое возвышенное место.

– Помогите! Кто-нибудь! Помогите!..

Вокруг не было ни души. Она помчалась вниз по тропинке, к стоянке автомобилей. Крики Кена слабели, все отвратительнее хрипела и «ухала» бабушка.

– Помогите! Помогите!

Уже не разбирая дороги, она побежала к стоянке, перепрыгивая через выступающие на поверхности земли корни, обломки скал, наконец почувствовала, что горло начинает подчиняться ей, и она закричала, завопила, завизжала…

Девочка, стой!

Ее вдруг подбросило вверх, потом какая-то невидимая сила принудила остановиться – она едва не упала в обморок со страха. Не иначе это многолапое, многоглазое, многоротое чудище, ввергшее Гран Машу в истерическое жуткое безумие, теперь добралось и до нее. Схватило и держит!..

Нет, маленькая девочка! Теперь ты в безопасности. Я не причиню тебе вреда. Я – официальный представитель галактического Магистрата. Что-то вроде полицейского. Открой мне свое сознание и объясни, что случилось? Открой!

Густое, колыхающееся, цвета индиго марево поглотило ее. Вот что значит метасокрушительная сила! Вот какого она цвета!.. Ее защитный экран поглотило безбрежное сине-фиолетовое сияние – он прогнулся, но устоял. Ди на мгновение почувствовала прилив гордости, и тут же мысль о несчастной бабушке, о погибающем брате вернулась к ней. Она взглянула в лицо старика – теперь он был старик! – в яркой оранжевой спортивной куртке, стоявшего перед ней на коленях и крепко державшего ее за плечи.

– Мо-о-я… бабушка… брат… там, – язык не повиновался ей. Потом, словно опомнившись, словно только что заметила старика, тихо, шепотом выдохнула: – Это вы?

Успокойся, Дороти Макдональд. Я не причиню тебе вреда. Я обещаю помочь тебе, чем смогу. (Клянусь Всепронизывающим! Что за девочка!.. Это невозможно, но у меня не хватает сил пробить ее защиту!..)

Потом он заговорил вслух, на скверном шотландском – отвратительном, неуместном. Лучше бы он не корежил язык, пень запредельный, хрыч межзвездный! (Хрычами в детском саду называли экзотиков.)

Я не буду, я перейду на стандартный английский, но… маленький девочка… так ругаться!

Ди не поверила, что смогла изъясниться мысленно, да еще такими привычными для детсада словами… нельзя их повторять… это плохие мальчишки ими пользуются…

– Ты будешь говорить или нет, дрянная девчонка! – не выдержал Дознаватель.

Ди тут же смирилась.

– Бабушка – там! – Она неожиданно разрыдалась и уже объясняла сквозь всхлипы. – Килнавский дух овладел ею. Она хочет задушить моего брата. И меня… Там, на вершине холма.

– Подожди. Доверься. Открой сознание, так я быстрее пойму, в чем дело.

Ди не обратила никакого внимания на его просьбу, тогда Дознаватель Трома'елу Лек бросил в указанную девочкой сторону дальновидящий взгляд и тут же нанес метакинетический удар женщине, продолжающей сжимать ребенка в своих объятиях. Она уже не рычала, не ухала – молча, сопя терзала мальчишку. Опрокинутая на спину сокрушающим ударом, она внезапно словно лишилась сил, выпустила Кени, у которого хватило сил отползти от сумасшедшей. Он тут же потерял сознание.

Трома'елу Лек разинул от изумления рот – или то, что у крондак можно было назвать ртом, – узнав в обезумевшей женщине известного операнта, магната, профессора Машу Макгрегор-Гаврыс.

Теперь она, бездыханная, лежала на камнях.

– Святая сила! – выдохнул крондак. – И это полноценный оперант!.. Что случилось с ее рассудком? И эти следы, кучки пепла, запечатлевшиеся в ее сознании… Невероятно!..

Земное тяготение в два раза превышало то, какое было на его родной планете, а кислорода в воздухе было в два раза меньше, так что перемещаться по поверхности ему было трудновато. Из-за этого он и психокинезом не мог воспользоваться, то есть переместить себя в нужную точку. Оставалось только ковылять вверх по тропинке… Чтобы сберечь силы, он скинул земной облик и явился перед пятилетней девочкой в своем истинном обличье.

Ди завизжала от ужаса и тут же оборвала вопль – не стыдно ли? Она на своей земле, брат гибнет, а она разнюнилась. Ну пусть щупальца, пусть клюв, как у моллюска… Тем временем крондак, цепляясь липучими извивающимися конечностями за выступы камней, ветки кустарников, обдираясь в кровь, быстро помчался вперед. Девочка храбро бросилась вслед за ним.

Кен лежал возле бабушки – надрывно кашлял, кулаками размазывал по лицу слезы. Бабушка в свою очередь, схватившись за голову, громко стонала.

– Постой, Дороти, – сказал крондак запыхавшейся девочке, – не подходи к бабушке. Я сам займусь ею. Помоги брату, если сможешь. Дай ему воды, только смотри, чтобы он не захлебнулся.

Ди некоторое время смотрела на экзотическое чудище, потом согласно кивнула. Нашла в одном из рюкзаков бутылку воды и присела возле Кена.

Между тем экзотик целебным лучом обегал сознание Гран Маши. Одним из щупальцев он поддерживал ее голову, другим массировал правый висок. Неожиданно конвульсии прекратились – видимо, припадок заканчивался. Через несколько секунд она открыла глаза, едва слышно застонала.

– Вам легче, дорогой коллега? Это я, Трома'елу Лек.

– Лек? – Маша наконец обрела дар речи. – Слава тебе Господи. Я пыталась связаться с властями… Вы?.. Вы видели в моем сознании, что случилось? В пещере?

– Видел. – Собственный голос Лека был торжествен и нечеловечески гулок. Словно в трубу говорил, – Это очень серьезное правонарушение. Это, можно сказать, преступление… Куда более опасное, чем может показаться сначала. Мне кажется, я знаю, какое именно наделенное разумом образование могло решиться на подобную жестокость.

Потом он перешел на мысленный код.

Маша, дорогаямойдруг ты способна говорить на мысленном коде. Мне бы не хотелось травмировать детей.

Лек, я причинила боль маленькой Дороти и Кеннету. Я не понимаю, нетнетнет не понимаю, как меня ввели в заблуждение. Я решила, что они – НЕЧТО. О Боже, в тот момент, когда те трое лишились жизненной силы… Я коекак выплеснула в эфир вопль о помощи – я все видела. (Сожаление.) Я пыталась схватить эту увертливую гадость. Я думала, что она здесь… рядом… но…

(Спокойно.) Боюсь, что вы подверглись сильнейшей мозговой прокачке. Что-то похожее на принудительное душевное потрясение. Возможно, оно было вызвано смертью близких вам людей, последующим воплем в момент истечения жизненной силы. В свой крик вы вложили остаток сил. Возможно, здесь кроется какая-то другая причина… Я подлечил некоторые участки вашего мозга, прочистил нейронные цепи, местами возбуждения вошли в резонанс. Опасность еще не устранена. Позже вам придется пройти тщательное ментальное обследование. С детьми все в порядке. Я оказал им посильную медицинскую помощь.

Лек! Ради Бога, срочно вызови кого-нибудь из земного Магистрата и местного полицейского управления. Виола, Роберт и Ровен погибли, сожжены. Нет никакой надежды на восстановление… Как же это могло случиться? Ума не приложу – зачем?! Надо немедленно схватить эту пакость… НАДО НЕМЕДЛЕННО СХВАТИТЬ ЭТУ ПАКОСТЬ, ЗЛОГО КИЛНАВСКОГО ДУХА, ПРЕЖДЕ, ЧЕМ ОН СМОЖЕТ УДРАТЬ…

Я уже сообщил в местную полицию, поставил в известность оба Магистрата – и в Эдинбурге, и в Конкорде. Расследование уже начато. Главный Магнат тоже извещен.

Поль Ремилард? Но…

Случившаяся трагедия и его касается. Лично! И его семьи…

–  Я не понимаю, – вслух сказала Маша. Она опять беззвучно заплакала, крупные слезы одна за другой побежали по грязным щекам. Волосы ее сбились в космы и торчали в разные стороны – уродливый, похожий на осьминога с человеческой головой, только вместо носа клюв, пришелец ласково и нежно поглаживал ее по голове.

– Гран Маша, – стоявшая рядом Ди обратилась к бабушке. – Если хочешь, попей.

– Бедные дети. – Женщина не могла смотреть на внучку. Она отвела взгляд в сторону и, не в силах сдержаться, зарыдала в полный голос. Потом, овладев собой, она спросила крондака: – Лек, вы уверены, что это именно они?..

Тот кончиком длинного гибкого щупальца коснулся ее губ – помолчи! Гран Маша закрыла глаза.

Ди подошла поближе и, робея, подергала его за конечность, лежащую на земле.

– Этот гадкий дух убежал, – твердо сказала она.

– Ты очень много знаешь, Дороти. Это замечательно, – ответил экзотик.

Казалось, Гран Маша погрузилась в целебный сон – дыхание ее стало ровнее, щеки порозовели. Ди долго стояла и смотрела на бабушку, потом перевела взгляд на теперь уже не внушающее страха чудище. Совсем наоборот, решила Ди. Теперь она испытывала доверие к странному существу – это было так важно в тот момент испытывать к кому-нибудь доверие… Тем временем крондак в мгновение ока превратился в знакомого старичка в крикливой спортивной куртке, подходившей ему не более чем корове седло…

– Мне нравится, – чуть обиженно пожал плечами чудаковатый старик

Вот только сознание его, отметила Ди, осталось прежним – чуждым и добрым. Она поджала губы и сказала:

– Я знала, что произойдет что-то ужасное. Знала, и все тут! Я не могу объяснить почему. И что произойдет, тоже не знала. Я просто испытывала страх и боялась сказать кому-нибудь об этом. Боялась, что мне не поверят.

– В метапсихологии это называют предвидение, способность проникать дальновидящим взором в будущее, то есть работать не только в пространстве, но и во времени. Вот так, Доротея Макдональд. Это свойство порой проявляется даже у таких, как ты, – у кого метаспособности находятся в латентном состоянии. Строго научно этого пока нельзя объяснить.

Ди кивнула, тем самым показывая, что она понимает, о чем идет речь.

– Видела – словно во сне, – как за мной кто-то следит. Потом я увидела монстра…

Лек кивнул.

– Полноценная иллюзия. Твое сознание, как и разум бабушки, отреагировал на смерть тех, кто был тебе дороже всех на свете. Но тебе никакая опасность не угрожала.

У Ди не было полной уверенности, что дело обстояло именно так, ведь ей довелось узреть, кем на самом деле являлся Килнавский дух. Она наблюдала все его личины, которыми пользовалось это мерзкое нечто: звериную, мифологическую, человечески-персонифицированную. С двумя составляющими этого жуткого создания она разговаривала на пароме, лики других запомнились ей в ходе превращений мохнатого зверя, обладающего восемью зрачками, четырьмя ртами… Алые, подрагивающие, сальные губы снова припомнились ей… От этого воспоминания девочку передернуло.

Кени наконец пришел в себя, робко приблизился к ним. Большие синяки, багровые следы от пальцев на шее разукрасили его так, что в этом истерзанном мальчишке трудно было узнать прежнего Кеннета.

– Однако вы – мужественные ребята, – покачал головой экзотик. Его человеческое лицо было печально. Он взял детей за руки и через соприкосновение принялся вливать в них целительную силу. – Оно вам теперь понадобится – мужество… Ваша мама, дядя, тетя – все погибли…

Кен открыл рот от изумления, потом лицо его сморщилось, он, не стесняясь, заплакал. Ди в свою очередь бросила на крондака испытующий взгляд и спросила:

– Вы знаете, кто их убил?

Дознаватель нахмурился и ответил уклончиво:

– Требуется время, чтобы проверить кое-какие версии. Мы должны быть уверены, что не ошибаемся… Я разделяю с вами ваше горе, дети.

Ди покачала головой – значит, он ничего не знает о страшном звере. Он считает, что и она ничего не видела… Очень хорошо…

Кен продолжал всхлипывать, но Ди никакого горя не испытывала. В душе у нее было пусто. Ей очень жаль маму, дядю Роби, тетю Ровен, но печаль как-то не доходила до нее. Слез не было. Может, потому что она еще маленькая? Или все уже перегорело? Определенно, этому способствовали целительные импульсы, посылаемые крондаком, но ведь она закрыла от них свое сознание. Девочка не потеряла ни присутствия духа, ни ясности мыслей – Ди, например, была совершенно уверена, что Килнавский дух исчез окончательно, теперь остров Айлей представлял из себя самое безопасное место на земле. И при всем том, удивилась Ди, она никак не могла вспомнить мамино лицо. Или дяди Роби, или тети Ровен… Она всегда будет помнить о них – тут ее хлестнула волна решимости. Это стремление и придало ей мужество, высушило глаза, отвердило душу.

Решимость!..

– Что?.. Что с ними случилось? – спросил Кен, кулаками вытирая глаза.

– Все узнаешь, – пообещал Дознаватель. – Подожди немного. Бабушка поправится и позаботится о вас. Она вас очень любит.

Ди искоса посмотрела на спящую на земле женщину. Гран Маша, конечно, любит их, но она всегда так занята. Тем более теперь, когда к ней вернулась молодость… У нее совсем не будет свободного времени. Заботиться о двух маленьких детях – это такие хлопоты. Ди никого не хотела обременять собой. Еще о Кене надо подумать, он – мальчик, ему тяжелее. Я стойкая, даже слезы не выступили, а каково ему? И все-таки есть на свете место, где их ждут не дождутся…

– Нет, – рассудительно сказала она, и крондак – в который раз за этот день – подивился на эту странную, не по возрасту разумную девочку. Она вообще подвластна каким-нибудь чувствам? Проверить невозможно – ее защитный экран непробиваем. Вот еще одна загадка… Он вздохнул и вопросительно посмотрел на Ди – Нет, мы не останемся с бабушкой. Мы полетим далеко-далеко. На планету Каледония.

ФурияФурияФурия ответьнампожалуйста ответьФурия ФурияФу…

Да. (Спокойствие.) Гидра, моя дражайшая Гидра, я здесь!! Что ты делаешь в космопорту Унст?

КчертовойматериубираюсьсЗемли. Не беспокойся, дело сделано, и три объекта включительно распылены. Однако появилась проблема. (Изображение.)

Крондак? Один из самых высокопоставленных чиновников Магистрата? Вы что, окончательно сдурели?!

Он оказался на острове инкогнито, скрыв свой истинный облик. Как мы могли догадаться? Он до сих пор в неведении, мы сразу исчезли, как только я сожрала их. Он нашел в пещере сгоревшие останки. Сразу нагнал туда толпу копов, ты знаешь, эти звери видят сквозь скалу… Потом… отпраздновав… спустя час или около того… я попыталась проникнуть в пещеру, но сочла за лучшее побыстрее рвать когти.

Дада. Понятно. Ты говоришь, что у тебя есть ментальный ключ к секретным файлам?

Да. (Короткая колонка цифр.) Я их выудила из головы Роберта Страчана. У тебя будет достаточно времени, чтобы подправить данные и замести следы так, чтобы комар носа не подточил.

Отлично… Ты считаешь, что крондак в конце концов поймет, что убийцей была Гидра?

Уверена. Это тот же самый Дознаватель, который допрашивал Марка, когда я погубила старого БретаМакалистера годы и годы назад. Он тогда взял на заметку кучки пепла, а тут еще чертеепобери ДоротиМакдоналъд со своими предчувствиями она расскажет о ферме Санейгмор они найдут мое/наше оборудование мы все уничтожили но все равно нам лучше исчезнуть с Земли.

Какая досада! Правда, никакой катастрофы не случилось. (Размышления.) Куда вы собираетесь?

Элизиум. Ты же там основала акционерное общество.

У меня есть другая идея. (Изображение.)

Туда? А ты не боишься?

Помолчи. Если все пойдет как надо, ты там будешь очень полезна. Только нельзя улетать из космопорта. Наймите челнок и отправляйтесь в Анами-о-Шима. Немедленно. Билеты я вам закажу, а после вашего отлета так перепутаю путевые листы, что ни один сыщик никаких концов не найдет. Однако непредвиденные осложнения на Айлее вынуждают нас вести себя предельно осторожно. Никакой пожирателъной активности в ближайшее время. Надеюсь, ты запаслась жизненной энергией у этих троих? Сможешь пока поддерживать существование?

Дерьмо!

…и впредь никаких «празднований» – уничтожать сразу, на месте. Понятно?

Да! Фурия, прости. Ты все еще любишь меня/нас?

Конечно. Дражайшая Гидра, одна только мысль, что я могу потерять тебя, приводит меня в ужас (имея в виду мою грандиозную идею создать второе Галактическое Содружество). Как я могу охладеть к существу, мною рожденному, взлелеянному, в которое я так много вложила… Понятно, что ты не могла предвидеть появления на острове крондака. Ты все сделала очень хорошо. Если бы ты только знала, как я люблю тебя.

Все, что у меня/нас есть, осталось в Санейгморе…

Вы ни в чем не будете нуждаться, когда устроитесь на новом месте. К несчастью, в настоящее время я не могу перепрограммировать ваши внутренние ментальные почерки, ваши отпечатки. Надо подождать… В этом пока нет необходимости. Когда вы прибудете на Анами-о-Шима в звездопорт, там вы найдете новые документы – все уже будет внесено в общеземной банк данных: эмигрантские формуляры, кредитные карточки… Деньги будут переведены в только что образованный банк. Не пытайтесь воспользоваться старыми документами, счетами в банках. Вы теперь под крылышком Лернаес Лимитед, биохимического концерна.

Как скажешь. Только, пожалуйста, больше не оставляй меня одну.

Поддерживать связь мы будем постоянно. Когда прибудете на место, я дам дополнительные инструкции. Теперь, к сожалению, у меня много дел…

До свиданья, Фурия, до свиданья…