Мгновением позже, когда со стороны передового форта, взятого противником, на каменную стену вновь обрушился яркий шаровой разряд, по окрестностям раскатился гулкий, протяжный грохот. Ослепительное иссиня-белое пламя, слизнувшее часть стены, заставило собравшихся на среднем балконе главной наблюдательной башни членов королевской семьи, придворных, охрану короля прикрыть глаза.

Король Крейн едва слышно застонал, потом с горечью вымолвил:

— Сбывается пророчество Белой Дамы. Пришли гиблые времена! Колдун Орогастус мановением руки творит молнию из чистого неба. От таких ударов рушатся стены…

Тем временем в образовавшийся пролом ворвались конные рыцари, ведомые генералом Хэмилом, за ними хлынула лаборнокская пехота. После удара шаровой молнии защищавшие крепость на этом участке воины полегли, как болотная трава во время урагана. Минута, другая — и еще один разряд потряс осажденную крепость. Затем еще один. Стена оказалась пробитой в четырех местах. Орды захватчиков ворвались внутрь Цитадели.

— Все, конец, — слабым голосом сказал король. — Если мощи Орогастуса оказалось достаточно, чтобы справиться с нашей древней и, как мы считали, неприступной стеной, что может помешать им, ворваться в центральную башню? Надо смотреть правде в глаза… — Он повернулся к охранявшим его и королевскую семью рыцарям. — Вы, лорд Сотолейн, принесите мои доспехи. А вам, лорд Манопаро, я вручаю жизнь и честь нашей королевы и моих дочерей. Позаботьтесь о них. Спуститесь в подвал башни и спасайтесь там… Защищайте их до последней капли крови. Всем остальным приготовиться к бою — я сам поведу вас.

Королева Каланта согласно кивнула, принцесса Анигель не смогла сдержать слез. Впрочем, как и остальные придворные дамы. Принцесса Харамис стояла, как каменная, на лбу легли складки, в глазах — отчаянная работа мысли. Лицо ее стало бледнее белоснежного платья и плаща, в которые она была одета. Принцесса Кадия, как всегда облаченная в грубый мужской охотничий костюм, выхватила кинжал и, взмахнув им, воскликнула:

— Государь! Дорогой отец! Позволь мне сражаться рядом с тобой. Неужели в такую минуту я должна спасаться бегством вместе с этими хнычущими созданиями! Неужели должна трусливо ждать своей участи, и мне не будет позволено отомстить этим негодяям!

Королева Каланта открыла рот от изумления, принцесса Анигель и фрейлины удивленно глянули на Кадию — даже плач прекратился, только принцесса Харамис оставалась все так же спокойна. Легкая холодная улыбка появилась у нее на губах.

— Мне кажется, сестра, — заметила старшая королевская дочь, — ты выбрала не самый удачный способ выказать свою доблесть. Это тебе не робкие рафины, спасающиеся бегством при одном только слухе, что ты идешь на охоту. Враги смелы, хорошо вооружены, на их стороне колдун с черным сердцем.

— Оддлинги утверждают, — возразила Кадия, — что по пророчеству женщина из королевского дома Рувенды убьет злого короля, и тогда могущество Лаборнока рухнет.

— Ты считаешь, что вполне подходишь на роль спасительницы? — горько засмеялась Харамис, затем слезы неожиданно хлынули из ее глаз. Куда только подевалось ледяное спокойствие! — Оставь эти глупости! Они нам сейчас ни к чему…

Королева Каланта гордо вскинула голову. Она, как и Анигель, была одета в обыденный, принятый при дворе для дневных занятий наряд — атласное платье с кружевной отделкой на лифе и рукавах. Платье Анигель отливало нежным розовым цветом, в то время как облачение королевы поражало густо-малиновой, кровавого оттенка расцветкой.

— Мое сердце, — сказала королева, — переполнено печалью и страхом за вас, однако долг свой я выполню до конца. Кадия, не стоит слишком доверять пророчеству оддлингов. Наши союзники, ниссомы, бросили нас и попрятались в Гиблых Топях. — Каланта неожиданно закашлялась, так как густые клубы дыма достигли балкона. Внизу, во внутреннем дворе, полыхали деревянные постройки. Враги к тому же участили удары молниями.

— Тогда я стану вашей защитницей! — воскликнула Кадия. — Если это пророчество известно королю Волтрику, он никого из нас не оставит в живых. Свою-то жизнь я задешево не отдам! Я присоединюсь к воинам лорда Манопаро, и если мне суждено погибнуть, я достойно встречу смерть.

— О, Кадия, разве так можно! — вновь зарыдала Анигель. — Наш удел — затаиться и верить, что Белая Дама спасет нас. Мы должны молить ее об этом.

— Белая Дама не более, чем миф. Детская сказка, — ответила сестра. — Мы сами должны позаботиться о себе.

— Нет, это не сказка… — тихо прошептала Анигель.

Ее голоса никто не услышал.

Сражение неподалеку разгорелось с еще большей силой, в его шуме, лязге, грохоте потонули все посторонние звуки.

— Возможно, и не сказка, — заключила Харамис, обращаясь, по-видимому, к самой себе, — только, кажется, Бина отреклась от нашей несчастной родины. Храни она нас, как бы лаборнокцы смогли одолеть горный перевал, пройти болотами и безнаказанно штурмовать Цитадель…

— Помолчи, дочь! — прервал Харамис услыхавший ее король. — У нас нет времени. Враг в любой момент может атаковать башню. Вам еще надо успеть укрыться…

Он попросил всех оставить балкон. Королевская семья, придворные, лорды и рыцари из поклявшейся в верности охраны прошли в большой зал, расположенный на женской половине башни. Это помещение со сводчатыми потолками было украшено яркими шелковыми занавесями и гобеленами. Теперь здесь царил разгром — повсюду валялись опрокинутые позолоченные кресла, шелковые полотнища были сорваны, клочья тканых картин свисали со стен.

Король уже здесь, в зале, обратился к средней дочери. Голос его был суров.

— Кадия, ты, случаем, не заболела? Не пристало моей дочери смущать мать и сестер дурацкими выходками, тем более в такой час. Мало ли что болтают оддлинги! Стал бы король Волтрик просить руки Харамис, если бы он верил этим наивным сказкам насчет мстящих воительниц. Мой долг велит мне, как главе государства, защитить его или погибнуть. От тебя же требуется, чтобы ты осталась в живых и позаботилась о матери и сестрах. Будь уверена, твоя доля куда легче, чем судьба Харамис, которой, в конце концов, видимо, придется уступить домогательствам Волтрика.

После этих слов придворные дамы все, как одна, снова разразились слезами. Даже рыцари не выдержали, послышались их крики: «Нет! Не бывать этому!» Тут еще пришло известие, что враг продолжает обстреливать осажденных молниями и уже очень много раненых и убитых.

— Тихо! Я требую тишины! — воскликнул король.

Его никто не послушал. Вот когда сказались пороки его мягкой, безвольной политики. Он никогда не стремился править железной рукой и, будучи по характеру терпимым человеком, являлся для своих подданных более отцом и добрым советчиком, чем олицетворением силы.

Четыреста лет прошло с той поры, когда попытавшийся вторгнуться в пределы Рувенды король Лаборнока Прибиник Дерзкий, был разбит наголову, и все эти годы в стране болот торжествовали мир и спокойствие. Люди забыли о ссорах, раздорах, убийствах — разве что какой-нибудь отщепенец отваживался на воровство. Случалось, в той или иной области появлялся жаждущий крови маньяк. Бывало, скритеки совершали грабительские набеги; тогда созывали рыцарей, и те разгоняли толпы отвратительных дикарей. Потом об этих подвигах слагали песни местные барды. За время долгого бездействия совсем зачахло военное умение, а рыцари утратили представление не только о стратегии, но и о тактике. Каждый привык действовать в одиночку…

Любому дозволялось делать все, что ему заблагорассудится, — короли Рувенды вмешивались только тогда, когда своеволие подданных переходило известные границы, но такие случаи были очень редки. Плати положенные налоги и живи сам по себе, при этом вполне можешь надеяться на королевскую милость и защиту. Согласно обычаю, в Рувенде никогда не было регулярной армии. Присягнувшие на верность королю лендлорды со своими дружинами составляли небольшое войско, являвшееся вооруженной опорой трона; гарнизоны горных крепостей были сменными, воины набирались из полноправных граждан области Дайлекс, которые были освобождены от налогов. Местная аристократия придерживалась примерно такого же порядка при управлении вотчинами и дарованными поместьями. Они следовали примеру короля. В стране процветал всякий, кто желал трудиться, бедность доставалась в удел одним лежебокам.

Маленькая, схоронившаяся за горным хребтом, окруженная непроходимыми топями Рувенда казалась олицетворением рая на земле… До той поры, пока маг и кудесник Орогастус не раскрыл с помощью колдовских ухищрений тайну горного прохода Виспир и не определил маршрут, по которому армия короля Волтрика должна была преодолеть болота и добраться до самых стен Цитадели, никому не удавалось покорить эту страну.

Всего за десять дней войска лаборнокцев маршем преодолели это расстояние. Ничто не могло остановить их — ни вызванные заклинаниями бури, ни духи, поселившиеся в бездонных топях, ни какие-либо другие напасти, сокрушившие армию Прибиника Дерзкого. Более того, пронесся слух, что дикие скритеки вступили в союз с захватчиками. Осененные и защищаемые неправедной силой Орогастуса, войска Волтрика по камешку разнесли пограничные горные крепости рувендиан, разграбили Дайлекс — жители этих мест были вынуждены спасаться бегством в отдаленные восточные области. Без всяких помех неприятельские орды достигли стен Цитадели, но и эти древние сооружения оказались не в состоянии сдержать воинственных лаборнокцев. С часу на час Цитадель должна была пасть! Еще один громовой раскат раздался в осажденной крепости — ярчайшая вспышка света ослепила членов королевской семьи и придворных. Толстенные, казавшиеся непробиваемыми, стены башни содрогнулись — это древнее защитное сооружение теперь уподобилось ветхой глинобитной лачуге, сотрясаемой шквалами зимней бури.

На мгновение в недрах главной башни наступила зловещая тишина. Снаружи тоже все стихло… Затем снизу донесся победный рев, вырвавшийся из десятков тысяч глоток. Оказалось, что бронированные ворота, прикрывавшие вход в башню, сметены ударом молнии, и нападавшие устремились вовнутрь.

Лорд Сотолейн наконец доставил королевские доспехи и помог Крейну подготовиться к бою. Король взял в руки тяжелый меч, принадлежавший его великому предку Караборло, который отличался необыкновенной храбростью и мудростью. Однако ни легендарные доспехи из сверкающих стальных пластин, украшенных сапфирами, ни знаменитый королевский шлем, на котором был вычеканен герб их рода — гигантский ламмергейер, — не могли придать королю Крейну геройский вид. Он не мог изменить себе — средних лет человеку с мягким, покладистым характером, доброй душой…

Когда последняя застежка на шлеме была защелкнута, он обратился к своей семье со словами прощания.

— Мне бы быть ученым, а не воином, тем не менее, я с легким сердцем принимаю уготованную мне участь. Долгие столетия — может быть, слишком долгие! — на нашей любезной родине царил мир. Мы находились под защитой, по крайней мере, нас убедили в этом — могущественной Великой Волшебницы Вины. Той, которую называют Белой Дамой… А также Повелительницей Цветов, Хранительницей Черного Триллиума, Хозяйкой Болот… Многие из нас присутствовали при ее последнем посещении нашего двора. Все слышали ее пророческие слова о том, что в конце концов добро победит, но до той поры, предрекла она, много невзгод и испытаний выпадет на долю моих дочерей. Мы тогда не поняли смысла ее слов, даже я не придал значения ее предостережениям… Теперь все мы должны помочь принцессам. Харамис, Кадия и Анигель — последняя надежда для нашей многострадальной родины… Хотя я не особенно верю в подобный исход…

Он обнял королеву — рука в броне осторожно легла на ее плечи, поцеловал, прижал к сердцу… Затем подошел к Харамис, на щеках которой еще не высохли слезы, к присмиревшей Кадии, золотоволосой заплаканной Анигель. Потом, попрощавшись с присутствующими, взял торжественную клятву с почтенного лорда Манопаро, что тот позаботится о принцессах. Лорд и четыре его рыцаря в знак верности ударили себя кулаками в панцири. Наконец король удалился. Впереди шел высокородный паж Барнепо, почти совсем еще мальчик. Он нес королевский щит. За королем последовали рыцари охраны. Наступил час исполнить свой долг.

Миновал полдень, пожары в Цитадели начали угасать, и едкий запах гари смешался с запахами болот. Гигантский скалистый холм, на котором возвышалась Цитадель, казался исполинским кораблем, отправившимся в плавание по заросшим, залитым водою и густым туманом пространствам.

Лаборнокские рыцари во главе с генералом Хэмилом, сломив сопротивление последнего отряда осажденных, вошли в тронный зал. Они вели плененного короля Рувенды и оставшихся в живых преданных ему воинов. Пленников выстроили перед королем Волтриком, занявшим трон, наследным принцем Антаром и магом Орогастусом. Рувендианские рыцари были в кандалах… На стенах зала были развешаны знамена королевства Лаборнок — алого цвета полотнища с изображением трех скрещенных золотых мечей. Пора было начинать церемонию приема капитуляции.

Крейн был очень бледен — силы покидали его. Кровь сочилась из ужасных ран на правой руке и в паху. Два лаборнокских воина поддерживали его даже в тот момент, когда по приказу короля Волтрика его подвели к трону и поставили на колени.

Один из охранявших плененного монарха рыцарей держал знаменитый, но теперь изрядно помятый, лазурного цвета щит с гербом, изображавшим Черный Триллиум; в руках у другого был сломанный меч Крейна. Сам Хэмил держал королевский шлем дома Рувенды, сделанный в форме короны из платины, украшенный сапфирами и янтарем, — держал высоко, так, чтобы все могли видеть добытый в бою трофей. Позади Крейна, схваченный железной рукой лорда Осоркона, первого помощника Хэмила, дрожал целый и невредимый паж Барнепо. Осоркон — гигантского роста рыцарь в черных, сплошь залитых кровью доспехах — наводил на отрока дикий ужас.

Волтрик обратился к Крейну:

— Вот мы и встретились, мой дорогой брат…

Король Лаборнока ласково улыбался, глядя на побежденного монарха из самых недр чудовищной разверстой пасти, словно бы принадлежавшей хищному доисторическому динозавру. Украшенное страшными клыками забрало королевского шлема было поднято. Доспехи Волтрика, покрытые гравировкой и позолотой, ярко поблескивали в свете факелов. Сам он, развалясь, сидел на троне рувендианских королей, закинув ногу на ногу.

— Теперь, надеюсь, ты покоришься? — после долгой паузы спросил Волтрик.

— У меня выбор невелик, — охрипшим слабым голосом ответил Крейн.

— Полная капитуляция! Никаких условий! — потребовал Волтрик и ткнул побежденного короля в лицо его же короной. — Знай, что только при этом условии ты сохранишь жизнь захваченным в плен воинам и всему населению Цитадели.

— Я согласен… если ты сохранишь жизнь моей королеве и дочерям.

— Об этом, — холодным голосом вестника смерти ответил Орогастус, — не может быть и речи! Они должны умереть, так же как и ты. Одно из главных условий капитуляции — открыть место в этом огромном разрушенном крольчатнике, где они скрываются.

— Никогда, — ответил Крейн.

Наследный принц Антар шагнул вперед и обратился к венценосному родителю:

— Государь, неужели мы будем воевать с беззащитными женщинами?

— Они должны умереть, — чуть повысил голос Орогастус.

Король Волтрик кивнул в знак согласия.

— Это все из-за глупейшего пророчества оддлингов? — не поверил Крейн. — Но это же совершеннейшая чепуха! Бабьи сказки! Всего несколько месяцев назад вы сватались к моей старшей дочери Харамис.

— Но вы же презрели союз с Лаборноком и надменно отвергли наше предложение!

— Вежливость никогда не принадлежала к числу тех качеств, которыми отличались эти грязные рувендиане! — вставил генерал Хэмил и ухмыльнулся. — Теперь пришла пора им самим отведать плоды с дерева зла, которыми они так заботливо потчевали нас.

Собравшаяся в тронном зале лаборнокская знать и простые воины одобрительно зашумели. Король Волтрик поднял руку.

— Я полностью доверяю могущественному Орогастусу, недаром я поручил ему самый важный пост первого министра королевства Лаборнок и пожаловал звание придворного мага. Именно он, мудрый и непогрешимый, заранее предупредил меня о той опасности, которая таится в женщинах королевского дома Рувенды. Поэтому твоя жена и дочери, дорогой брат, должны исчезнуть с лица земли. Впрочем, ты тоже… Но если ты честно и искренне примешь наши предложения и вручишь женщин своего рода в мои руки, обещаю — смерть их, и твоя тоже, будет легкой и безболезненной. Один удар мечом — и все кончено! Также в этом случае я пощажу всех твоих людей. Всех, кто присягнет на верность Лаборноку…

Крейн вскинул голову — подбородок его был разбит ударом короны, из рваной раны сочилась кровь.

— Этого не будет никогда, — тихо, но решительно ответил он. — Я не допущу, чтобы мои жена и дочери попали в твои руки.

Волтрик поднял повыше корону рувендианских королей, одним движением могучих, закованных в железные перчатки рук скрутил ее в нечто бесформенное, потом швырнул этот кусок золота к ногам поверженного монарха.

— Ты знаешь, что ждет тебя и твою семью, если ты откажешься выдать их добровольно? Ты знаешь, что случится с твоими рыцарями? Взгляни: вот они стоят, закованные в цепи… Это твой выбор?

Король Крейн ничего не ответил.

Волтрик нахмурился, его лицо в обрамлении клыков чудовищного зверя потемнело от ярости. Пальцы забарабанили по позолоченным подлокотникам трона.

Бывший властелин Рувенды по-прежнему упорно молчал.

Волтрик скомандовал:

— Позвать конюхов!

Один из офицеров лаборнокской армии бросился исполнять приказание.

В толпе пленных послышался тревожный шепот, легкое позвякивание цепей. Паж Барнепо совсем побелел от страха.

— Ха-ха! — засмеялся Хэмил. — Я гляжу, этот юнец догадывается, какой конец уготован тем, кто посмел пренебречь Лаборноком. Вы только посмотрите на его чистенькие доспехи — совсем сробел малый. Да ты, я вижу, трусишка… Тогда тебе весьма полезно первым отведать то угощение, которое приготовил для непокорных его величество.

— Нет! Нет! — закричал Барнепо. — Господь и вы, Владыки воздуха, будьте милосердны ко мне!

Он забился в истерике, и лорд Осоркон, чтобы успокоить его, ударил рувендианина кулаком в лицо. Кулак был величиной с детскую голову… Слезы неудержимым потоком хлынули из глаз пленного юноши. Он не мог сдержать рыданий. Тем временем капитан вернулся с четырьмя конюхами, которые вели в поводьях четырех боевых скакунов-антилоп. Называли их фрониалами… Все они были оседланы, покрыты попонами. Вид их был ужасен. Глаза налились кровью, они храпели, становились на дыбы, со звоном били подкованными раздвоенными копытами по мраморному полу.

— Нет! — во весь голос закричал Барнепо.

— Да, — спокойно ответил король Волтрик. Его взгляд встретился с взглядом Крейна. — Посмотри, дорогой брат, какая судьба ждет тебя и твоих вассалов. — Потом он обратился к капитану: — Привяжите этого труса за руки и за ноги к передним лукам седел. Потом сами знаете, что делать…

Барнепо издал крик ужаса и скорчился в сильных лапах лорда Осоркона. Тем временем пленные рыцари осыпали проклятьями Волтрика и его свиту. Замолчали они только тогда, когда к горлу каждого был приставлен кинжал.

Король Крейн подал голос:

— Освободи паренька, Волтрик. Давай-ка я первым отведаю твое угощение.

— Мы освободим твоего паренька и обещаем, что и ты умрешь легкой смертью, если откроешь место, где скрываются твои жена и дочери.

— Нет!

— Государь? — генерал Хэмил вопросительно глянул на Волтрика.

Тот медленно поднялся. Его багрово-фиолетовый плащ складками скользнул вниз, ткань затрепетала, из-под нее блеснули позолотой боевые доспехи.

— Крейн, бывший король Рувенды, ты сам выбрал свою участь! Привяжите его к зверям.

— Государь! Государь! — заплакал паж. — Пусть они начнут с меня. Простите мою слабость. Забудьте…

— Я прощаю тебя, Барни, — ответил король.

Слуги схватили Крейна, содрали с него доспехи и положили на мраморный пол посредине тронного зала. Когда они стали привязывать его руки и ноги к седлам, раны открылись, и скоро под ним натекла целая лужа крови. Король держался мужественно, лицо его было спокойно. Антилопы, почувствовав запах крови, совсем разъярились — каждую из них теперь удерживали три человека. Когда все было готово, капитан обратил свой взор на Волтрика, ожидая дальнейших распоряжений.

Орогастус что-то шепнул королю. Тот кивнул в ответ и затем жестом приказал лорду Осоркону подвести поближе своего пленника.

— Парень, — волшебник вперил в оруженосца пронзительный взгляд, — в твоих руках спасение твоего господина. Разве подобает ему уходить из жизни таким позорным образом? Подумай, ты можешь спасти не только собственную шкуру, но и всех твоих товарищей…

Барнепо удивленно переспросил:

— Кто? Я?

— Да, — так же бесстрастно проговорил Орогастус.

В отличие от всех остальных лаборнокцев, колдун был совсем не вооружен. Он был одет в белую, свободно ниспадающую одежду, на плечах лежал черный плащ. Тяжелая цепь из платины свисала на грудь — на ней поблескивал массивный медальон, на котором была выгравирована звезда со множеством лучей. Он откинул капюшон — лицо его было на удивление миловидно и свежо. Ни единой морщинки… Странной казалась лишь седая грива длинных волос, ниспадавшая на плечи.

— Внимательно выслушай меня, паренек. Сделай так, как я скажу, и, может, ты еще успеешь спасти жизни своей королевы и принцесс. Признаюсь, храбрость и самообладание короля Крейна произвели на меня глубокое впечатление. Я полагаю, что теперь тем более важно, чтобы мой господин поскорее женился на принцессе Харамис. Пора кончать эту войну, единственный выход из сложившегося положения — это их брак. Тогда их наследники смогут полноправно владеть нашими странами.

Юноша задумался.

— Разве я не прав? — по-доброму глянув на пажа, спросил Орогастус.

— Так-то оно так… — Слабая надежда засветилась на лице рыцаря.

— Так, так… — подтвердил Орогастус. — А для того, чтобы принцесса Харамис не таила зла, я посоветовал его величеству пощадить женщин из рода Рувенда. Единственное, что от тебя требуется, это сообщить, где они скрываются. Тогда все разрешится наилучшим образом.

Барнепо посмотрел на волшебника, потом перевел взгляд на короля Волтрика. Видно было, что он испытывает сомнения.

— А меня вы пощадите? — наконец спросил он.

— Клянусь короной. — Волтрик коснулся венца, укрепленного на его боевом шлеме. — Но если ты будешь тянуть время… Посмотри, мои люди уже едва сдерживают фрониалов.

— А наш король?

— Он должен умереть, — ответил Орогастус. — Этого требует наш закон. Но в этом случае его смерть будет легкой и почетной. Он погибнет, как воин…

Слезы продолжали катиться по щекам юноши.

— Вы поклялись честью, ваше величество… — прошептал он.

— А я клянусь Владыками воздуха, — добавил Орогастус.

Барнепо глубоко вздохнул.

— Они… они укрылись в тайном убежище в подземелье главной башни. Проникнуть туда можно через скрытый проход, он начинается наверху и ведет на хоры дворцовой часовни. Там есть дверь. Она откроется, если нажать на овальную выпуклость с изображением Триллиума, выступающую из стены. Лорд Манопаро и четверо рыцарей охраняют их.

— Отлично! Теперь они погибнут! — Глаза колдуна ярко сверкнули.

И король, и генерал Хэмил эхом повторили:

— Отлично!

— Ваше величество, вы поклялись! — Губы юноши задрожали, лицо его страшно побледнело. — И вы, Орогастус! Владыками воздуха, их священными именами…

— Подобные клятвы существуют для тех, — ответил маг, — кто верит в подобную ерунду.

— Я поклялся, что пощажу твою поганую жизнь, — засмеялся Волтрик. — И сдержу слово. Ты останешься жить и все оставшиеся дни будешь спокойно и весело заниматься золотарным промыслом.

Он похлопал рукой, закованной в железную перчатку, предателя по плечу — тот не выдержал, рухнул на пол.

— Государь, прикажите, — обратился к Волтрику генерал Хэмил. — Я возьму людей и доставлю сюда эту суку с ее чертовым отродьем.

— Не-ет… Я и мой сын возглавим поиск, а ты займись этими рувендианскими мерзавцами… В первую очередь Крейном. Он нам больше не нужен.

Кивнув принцу Антару, Волтрик спустился с возвышения, на котором стоял трон, и, собрав два десятка рыцарей, повел их к лестнице, ведущей на верхние галереи башни.

Хэмил, упершись кулаками в бока, оглядел тронный зал, где по периметру были выстроены пленные рыцари, охраняемые лаборнокцами. В центре по-прежнему лежал король Крейн.

— Что за скукотища заниматься этим отребьем, — заметил генерал, обращаясь к лорду Осоркону. — От этого только устаешь — и никакого удовольствия! — Затем он продолжил: — Развлечься, что ли? Ну-ка, — приказал он конюхам, — дайте этим зверям хорошенького кнута!

Возглас ужаса прокатился по высокому огромному залу. Барнепо воспользовался замешательством, напрягся — трусость была забыта. Он незамеченным скользнул в тень, осторожно, за спинами пленных, прокрался в угол, где была прорезана потайная дверь, ведущая на лестницу, по которой можно было куда быстрее спуститься в убежище. Он спешил предупредить королеву и ее дочерей.