Райан озабоченно посмотрел на Китти и, выдержав паузу, спросил:

— С тобой все в порядке?

Она отряхнула юбки.

— Все Отлично.

Острое чувство облегчения пронзило Райана. И что-то еще. Злость. Настоящая злость. Он схватил девушку за плечи и сильно встряхнул.

— Дурочка! Чего ты хотела добиться своей опасной игрой?

— А я-то ждала благодарности за твою спасенную жизнь, — заметила она ехидно.

— Какой ценой? — сердито спросил Райан. — Тебя могли похитить, ранить или еще что-нибудь похуже. Ты должна доверять мне. Я бы придумал что-нибудь.

Он огляделся по сторонам и нахмурился, поняв вдруг, что кого-то не хватает.

— Что ты сделала со Спарки?

— Утром ему придется лечить головную боль, — сказала Китти, явно довольная собой. — Не говоря уже о яйцах.

Райан вздохнул:

— Леди не должна произносить подобные слова, когда речь идет об интимных частях мужского тела. Это очень грубо и вульгарно.

Китти нахмурилась:

— А что же это, если не яй…

— Китти, ради Бога, оставь это. Давай убираться отсюда.

— Я просто доказала свою правоту, разве не так, Райан? — невинным голоском спросила Китти, когда он схватил ее за руку и потащил вниз по улице. — Я не леди. И никогда ею не стану. Я не знаю правильных слов, а постоянно следить за своей речью — это уж слишком.

Райан раздраженно заскрипел зубами.

— К твоему сведению, Китти, ты ударила Спарки по мошонке.

— Это звучит странно, — заметила Китти. — Я знаю, куда я ударила Спарки, и это были яй…

— Черт побери, Китти! — перебил ее Райан, с трудом сдерживая смех. — Просто забудь об этом на какое-то время. Мы можем поработать над твоей речью по дороге в Тусон. Ты не так уж невежественна. Я слышал, как ты можешь изъясняться. Когда ты за собой следишь, у тебя все получается. Постарайся вспомнить, чему тебя учила мать — до того, как тебя забрал Леке и ты оказалась среди преступников.

— Я уже говорила, что не поеду с тобой! — с вызовом заявила Китти.

Они подошли к дому, и Райан протянул руку за ключом. Она неохотно отдала ему ключ и молча наблюдала за тем, как он открывает дверь и пропускает ее вперед. Она промаршировала в дом и намеревалась у него перед носом закрыть дверь. Райан придержал дверь и вошел вслед за ней. Затем захлопнул дверь и повернулся к ней. Тусклый свет лампы не позволял разглядеть ее лицо, но Райан догадывался, что она далеко не так уверена в себе, как хочет ему показать. Несмотря на внешнее спокойствие, этот случай со Спарки оказался для нее серьезным стрессом.

— Подумай, Китти, — убеждал ее Райан. — Как поступит Спарки, проснувшись в переулке? Голова трещит, мошонка болит! Он наверняка разозлится как черт и захочет отомстить. Ни ты, ни я не можем быть в безопасности в этом городишке после того, что случилось. И ты ошибаешься, если думаешь, что твой босс встанет на твою защиту. Особенно после того, как услышит о шуме, который ты тут устроила.

Райан понял, что его логика дошла до Китти. Это было видно по тому, как она нахмурила брови.

— Думаю, ты прав, — согласилась она.

Райан понимал, что признать его правоту ей было непросто. Но он не оставил ей выбора. Тумстон был чертовски опасен для них обоих. Чем раньше Китти окажется у Берта тем скорее он сможет вернуться в Монтану. После пережитого приключения перспектива жизни на ранчо уже не казалась ему такой унылой и скучной.

— Знаю, ты боишься оказаться в новом, незнакомом тебе окружении. Встреча с отцом, возможно, будет для тебя трудной. Но я буду рядом, Китти, по крайней мере какое-то время.

— Не знаю, какой будет моя реакция на встречу с отцом, — призналась Китти. — Я не хочу быть чересчур жестокой к умирающему человеку, но я не умею притворяться. Я ненавижу своего настоящего отца, хотя никогда его не видела. И мы оба знаем, что он будет меня стыдиться.

Райан ощущал, как внутри у него что-то рушится. В прошлом ему так редко доводилось сопереживать, что он был едва знаком с этим чувством. Непроизвольно его руки потянулись к ней, и он крепко прижал ее к своей груди.

— Мы ведь ничего заранее не знаем. Но я никому не позволю обидеть тебя.

Она обхватила его плечи, ее синие глаза с тревогой смотрели на него.

— Клянешься, Райан?

Райан тяжело вздохнул. Возможно, Китти иногда действует жестко, но на ее долю выпало столько испытаний, что мало кто из женщин ее возраста смог бы это перенести. Ее беззащитность тревожила его. Она вызывала в нем желание защищать, что было вовсе не в его характере. Он, конечно, все сделал бы для своих братьев, но Китти — это совсем другое дело.

Первой реакцией Райана на эти чувства было желание бежать. Как можно дальше и как можно быстрее. Создавшаяся ситуация становилась частью его личной жизни. Ему не хотелось быть участником сложной жизни Китти, но именно это и происходило, потому что вмешательство означало участие. А участие могло привести к сопереживанию, чему он противился всю свою жизнь. Ему не хотелось, чтобы им манипулировала какая-нибудь одна женщина. Он любил разнообразие. Ему нравилось, наслаждаться их очарованием, потом двигаться к новым победам, порхая от женщины к женщине.

Второй реакцией Райана было желание крепко обнять Китти, обеспечивать ее безопасность и обещать ей все, что она хочет, если это успокоит ее.

Но как бы ему ни хотелось подчиниться первой реакции, вторая реакция победила.

— Клянусь. А теперь поцелуй меня и ложись спать. Я уже заказал все необходимое для нашего путешествия, так что завтра рано утром мы можем отправиться в путь. Я приведу вьючную лошадь, на которую мы погрузим наши припасы и твои вещи. У меня вещей мало, я путешествую налегке.

Китти коротко кивнула:

— Я буду готова.

Она подставила ему лицо для поцелуя и, кажется, была почти разочарована, когда он лишь слегка коснулся ее губ.

— Я не отваживаюсь целовать тебя так, как хотелось бы, — с сожалением заметил он. — Мы оба знаем, куда это может нас завести. А тебе сейчас нужно отдохнуть. Закройся на замок, когда я уйду.

Китти проводила Райана, заперла дверь и направилась прямо в спальню. Она была рада, что Райан не остался на ночь. Если бы он попросил ее об этом, она отказала бы ему. Ведь она поклялась себе не позволять больше Райану заниматься с ней любовью. Китти инстинктивно понимала: с каждым разом, занимаясь с ним любовью, она все больше будет привязываться к очаровательному ловеласу. Но когда он уйдет из ее жизни, а она знала, что так и будет, ей придется продолжать жить без него.

Уложив свои дорожные сумки, перед тем как лечь в постель, она на минуту задумалась об умирающем мужчине, который ждет ее в Тусоне. Интуиция подсказывала ей, что их встреча не может пройти так гладко, как предсказывает Райан. Помимо ее собственного нежелания меняться, чтобы кому-то понравиться, была еще одна причина — приемная дочь, о которой упомянул Райан. Будь Китти на месте Терезы, она наверняка не обрадовалась бы вмешательству в свою налаженную жизнь. «Время покажет», — вздохнула девушка, забираясь в постель.

На следующее утро Райан явился точно в восемь. Он обрадовался, увидев Китти уже одетой в юбку для верховой езды. Она ждала его. Пока Китти упаковывала последние вещи, которые поначалу забыла положить в сумки, он оседлал ее кобылу. Китти уже закрывала входную дверь, когда он подвел ее оседланную лошадь к своему жеребцу и вьючной лошади, которую приобрел сегодня утром и нагрузил припасами.

— Надеюсь, что когда я вернусь, окна будут целы, — заметила Китти.

— Если вернешься, — возразил Райан, помогая ей сесть в седло.

Затем вскочил на своего жеребца и подождал, пока она поравняется с ним, чтобы можно было продолжить разговор.

— Говорят, Спарки очень расстроился, когда пришел в себя и понял, что с ним произошло.

— «Расстроился» — слишком мягко сказано, если представить себе, что он сейчас может чувствовать, — сухо заметила Китти.

— Не стоит даже говорить, насколько ты вовремя уезжаешь. Он со своими дружками мог бы существенно испортить тебе жизнь.

И, не дожидаясь ответа, Райан пришпорил коня, оставив Китти наедине со своими мыслями.

На ночь они остановились у одинокого холма, оказавшегося на их пути среди поросшей кактусами пустыни. Они очень обрадовались, когда обнаружили недалеко от своего лагеря небольшую речушку, и Райан повел лошадей на водопой. А Китти тем временем взялась за приготовление ужина.

Этим вечером они ели бобы, галеты и ветчину — то, что удалось Райану приобрести в Тумстоне. Небо было ясное, ничто не предвещало дождя. Они разложили свои одеяла в уютной нише у подножия холма и завернулись в них.

Китти натянула одеяло на глаза, чтобы спрятаться от яркого лунного света. Но это не помогло. Несмотря на усталость, она никак не могла уснуть. Девушка крутилась и вертелась, пытаясь найти удобное положение на жесткой земле. Проблема в том, решила Китти, что она уже привыкла спать в удобной постели. Даже койка, на которой она спала в банде Бартона, была достаточно удобной. А тут жесткая земля.

Китти повернулась к Райану, завидуя его способности засыпать в любых условиях. Во сне лицо у него было гладкое, как у мальчика, только темная щетина на подбородке и над верхней губой немного портила впечатление. Она наблюдала за тем, как поднимается и опускается его грудь, и ощущала дрожь во всем теле. Райан не предпринял попытки возобновить их интимные отношения, и Китти пыталась убедить себя в том, что она только рада этому. Близкие отношения с Райаном лишь усложнили бы ее жизнь, которая и без того была непростой. Она считала, что должна сохранить с Райаном дружеские отношения. Но к несчастью, ее сердце не слышало голоса разума, а ее тело откровенно выражало свой протест.

Она несколько минут наблюдала за Райаном. Потом вздохнула, закрыла глаза и… удивленно вскрикнула, услышав голос Райана:

— Ты тоже не можешь уснуть?

— Я… Откуда ты знаешь? Я думала, ты спишь…

— Как я могу спать, если ты рядом, только протяни руку? Я хочу тебя, Китти. Всякий раз, как взгляну на тебя, возбуждаюсь так, что мне делается больно, — хрипло произнес он. — Я не могу спать. Я все время вспоминаю, как был в тебе, какова ты на вкус. Только совесть удерживает меня от того, чтобы заняться с тобой любовью.

— Твоя совесть? — недоверчиво спросила Китти. — А она у тебя есть?

Он улыбнулся:

— Есть и иногда заявляет о себе. Чаще всего это бывает как-то не вовремя. Я занялся бы с тобой любовью прямо сейчас, если бы меня не волновало, что скажет Берт, узнав, что я уложил в постель его дочь, не сделав ей предложения. Чего я, конечно, делать не собираюсь. Еще не родилась та женщина, ради которой я лишусь своей свободы.

— А почему ты думаешь, что я позволю тебе снова заняться со мной любовью? — сердито спросила Китти. — Может быть, я почти ничего не знаю об отношениях между мужчиной и женщиной, но у меня хватает ума понять, когда это просто похоть. Однажды я совершила ошибку, Райан, но больше этого не сделаю. Я не собираюсь становиться твоей девкой, а потом притворяться невинной девочкой, дочерью Берта Лаури. Кроме того, нет такого мужчины, которому я доверяла бы настолько, чтобы выйти за него замуж.

— Спи, — пробурчал Райан, поворачиваясь на другой бок. — Не знаю, что нам делать с этим ужасным влечением друг к другу, — пробормотал он едва слышно.

Китти расслышала его слова, она тоже об этом думала. К Райану ее влекло с самого начала, даже когда она изображала мальчишку-неряху. Она скорее умерла бы, чем призналась ему в том, как он ей нравится. Это гораздо больше, чем простое влечение. Он завладел ее сердцем и заставил ее тело хотеть его. И теперь ей придется остаток жизни страдать, вспоминая единственную ночь блаженства, которую она провела с ним.

Наконец сон пришел, и ей снилось, будто она в объятиях Райана, ведь ей так хотелось этого.

Райан считал, что поездка в Тусон, если ничего не случится, займет у них три-четыре дня. Китти пребывала в тревожном состоянии. И на то были свои причины. С каждым днем она приближалась к человеку, который оставил ее мать с ней в утробе и ни разу не появился. Недоверие к мужчинам шло у нее от отношения к родному отцу, но и годы жизни в качестве приемной дочери Дика Джонсона не улучшили ее отношения к мужчинам. Китти с матерью жили в постоянном страхе перед его пьянством, плохим настроением и готовностью по поводу и без повода распускать руки.

На следующий вечер они остановились у реки Санта-Крус. Место было тихое, рядом река, можно выкупаться. Все тело Китти, казалось, пропиталось песком, и одежда была в песке. Ей хотелось как можно скорее помыться и тщательно помыть голову. Волосы у нее отросли до плеч, поскольку уже больше не было необходимости отрезать их, как прежде. «Заметил ли это Райан?» — думала она.

— Можно я искупаюсь первая? — спросила Китти, когда они спешились и накормили лошадей.

Китти могла бы поклясться, что услышала, как застонал Райан.

— Выкупайся, а я пока подстрелю какую-нибудь дичь на ужин. Только не уходи далеко от лагеря.

Китти нашла мыло, полотенце и смену одежды, а Райан отправился в заросли мескитовых деревьев и высоких кактусов.

— Берегись змей! — крикнул он:

Китти вздрогнула. Ей часто доводилось ночевать под открытым небом, и она привыкла остерегаться всяких ползучих существ. В том числе ящериц и скорпионов.

Китти спустилась к реке и немного прошла по берегу, пока не обнаружила отличное место для купания. Она села на валун, сняла сапоги, грязную одежду и зашла в воду, держа в руке кусок мыла. В это время года река была мелководной, и Китти пришлось брести почти до середины реки, чтобы оказаться в воде до бедер. Тут она присела на песчаное дно и откинула назад голову, чтобы намочить волосы. Намыливая влажные волосы, она услышала два выстрела и улыбнулась — при мысли о жареной дичи, у нее слюнки потекли.

Китти блаженствовала, смывая мыльную пену с волос, и вдруг услышала шум. Она промыла глаза, оглянулась, но не увидела ничего, кроме кактусов и мескитовых деревьев. «Глупости», — подумала она и продолжила купание. Вскоре снова послышался шум. Резко повернувшись, Китти чуть не потеряла сознание, увидев кучку индейцев, стоявших на берегу, всего в нескольких ярдах от нее.

Китти многое знала о змеях и прочих пресмыкающихся. Но об индейцах она мало что знала и ничего хорошего от встречи с ними не ждала. Бандиты Бартона несколько раз пересекались с индейцами и успешно сбегали от них. Но однажды они с Лексом чуть не погибли от рук индейцев, и она об этом не забыла. На сей раз она была одна и совершенно беззащитна. Поэтому, испугавшись, Китти последовала первому порыву и громко закричала.

Райан вернулся в лагерь с двумя жирными кроликами. Поскольку Китти еще не было, он сам освежевал их и выпотрошил, развел костер и, насадив тушки кроликов на зеленые ветки, оставил жариться. Потом спустился к реке, чтобы помыться. Не увидев Китти, он понял, что она ушла купаться подальше от лагеря. Он улыбнулся: с ее стороны это было разумное решение. Он возбудился от одной мысли о плескающейся в воде обнаженной Китти.

Стащив с себя пропотевшую рубаху, Райан вытер ею руки и лицо. Потом вернулся в лагерь, решив искупаться позже. Но громкий крик внезапно прорезал тишину. Райан узнал голос Китти, и волосы на его голове встали дыбом. Он бросил рубашку и побежал, его сердце бешено колотилось. Охвативший его ужас невозможно было описать. Если с Китти что-нибудь случится, он себе этого никогда не простит.

Райан бежал по берегу реки, выкрикивая ее имя. Она не отвечала. Он обезумел, увидев ее, стоящую посередине реки. Она стыдливо прикрывала грудь руками. Он не мог определить, ранена она или только напугана, быстро расстегнул ремень, бросил его на землю и кинулся в реку.

Когда он добрался до Китти, она тряслась, не в силах справиться с собой. Райан обнял ее, пытаясь понять, что она говорит.

— Ин… ин… индейцы, — запинаясь, с трудом выговорила она.

Китти была близка к истерике, и Райан крепко обнял ее.

— Индейцы? — спросил Райан, поняв наконец, что она говорит. — Где?

Она указала туда, где стояли индейцы:

— Там.

Он увидел их и от досады скривился.

— Проклятие! Я оставил револьверы на берегу. Ты можешь идти?

Китти кивнула, и Райан быстро повел ее к берегу. Тут он услышал, что один из индейцев им что-то кричит, и остановился.

— Послушай, все в порядке, — сказал он с облегчением, — Они подают нам знак мира. Это дружественно настроенные индейцы. Мой брат Чад кое-что узнал об индейцах, пока они держали в заложниках его жену Сару с ее сыном Эбнером. Вероятно, они выехали на охоту и не смогли устоять перед возможностью полюбоваться прекрасной купающейся женщиной.

Он сохранял бдительность, пока индейцы не развернулись и не уехали. Он чувствовал, как дрожит Китти, и крепче обнял ее. Индейцев не меньше дюжины, и если бы они были настроены воинственно, у них с Китти не было бы никаких шансов спастись. Но Китти он об этом говорить не стал. Она все еще дрожала, была бледной и испуганной, когда они оказались на берегу.

Райан накинул полотенце на ее обнаженные плечи, потом наклонился, чтобы подобрать свои револьверы.

— Я пойду заберу твою одежду, — сказал Райан, застегивая ремень с кобурой.

— Нет! — закричала Китти, прижимаясь к нему. — Я им не доверяю. Отведи меня в лагерь, пожалуйста. А мою одежду можно забрать позже.

— Они ушли и не вернутся, — успокоил ее Райан. — Если бы они хотели что-нибудь с нами сделать, нас уже не было бы в живых.

Он почувствовал, как она дрожит всем телом, как ослабели ее ноги, и взял ее на руки.

— Не думал, что тебя что-нибудь может так напугать, — поддразнил он. — Ты голыми руками справилась с пьяным ковбоем, так почему ты думаешь, что не сможешь победить нескольких индейцев?

— Это не шутки, Райан, — сердито проворчала Китти. — Мы с Лексом однажды столкнулись с ними, и я этого никогда не забуду. Мы еле унесли ноги.

Она крепче обняла его, и Райан почувствовал возбуждающее прикосновение ее грудей. Если бы она знала, какое он при этом испытывает наслаждение, то сразу вырвалась бы из его объятий.

— Они не вернутся, — заверил он. — Так что можешь расслабиться.

Они подошли к лагерю, и он позволил ей соскользнуть с его рук на землю. Ощущение было истинной мукой. Полотенце почти не скрывало ее наготу, и Райан почувствовал, как твердеет его пенис. Он застонал, моля Бога о том, чтобы она накинула какую-нибудь одежду или позволила ему любить себя. Но, к его удивлению, она даже не пошевелилась и не сводила с него глаз, в которых читалось откровенное желание. Он почувствовал, что теряет над собой контроль. Если она сейчас не предпримет никаких действий, он за себя не отвечает.

— Китти, если ты не перестанешь так смотреть на меня, то я за себя не ручаюсь и буду делать то, чего мы оба, очевидно, так хотим.

Китти не могла отвести взгляда, не могла двинуться с места, да и не хотела. Его взгляд привлекал ее, как пламя мотылька. Глаза Райана горели желанием, и она чувствовала, что его возбужденному пенису становится тесно в джинсах. От сознания того, как он желает ее, ее собственное желание вышло из-под контроля. Она потянулась к нему, ощутив, что ее тело готово к любви. Ее груди отяжелели, соски затвердели и набухли, ее лоно стало влажным.

Огорченная своим состоянием, Китти отвернулась от него. Он не должен видеть, как она его хочет. Она обещала себе, что это не повторится, но все ее существо просит Райана заняться с ней любовью. Он это понял? Он догадался, как сильно она его желает? Наверное, да, потому что его руки оказались на ее плечах, и он резко развернул ее к себе лицом.

— Я серьезно сомневаюсь, что у нас с тобой хватит сил бороться с этим, Китти, — шепнул он ей на ухо. — Это влечение сильнее нас. Я хочу тебя. Ты хочешь меня. Через пару дней мы будем на месте. Чужое окружение и новые переживания изменят ситуацию. Ты окунешься в новую жизнь со своим отцом, и наша близость, без сомнения, станет для тебя лишь приятным воспоминанием. Я хочу сказать, что сейчас мы не должны отказывать себе. Давай брать то, что можно, и наслаждаться.

«Приятное воспоминание?» — смутно подумала Китти. Так вот что она такое для Райана! Короткая интрижка с разделенной страстью! Сможет ли она жить с этим? Хватит ли у нее сил отказать ему, если их так тянет друг к другу?

Китти все еще обдумывала ответ, когда Райан взял ее на руки и понес к одеялу, которое разложил немного раньше. Он положил ее на одеяло и накрыл своим телом. Она тут же почувствовала его твердую плоть, прижимающуюся к ее нежному лону, и не смогла сдержать слабый стон.

Его рот накрыл ее губы, раскрывшиеся навстречу его ищущему языку. Ее пальцы скользнули в его темные шелковистые волосы. Даже если ей доведется целовать еще тысячу мужчин, она всегда узнает Райана по его особому вкусу. Он глубже втянул в свой рот ее язык, и она задрожала. Она всхлипнула, возражая, когда его рот оставил ее губы, а он стал покрывать теплыми, влажными поцелуями ее шею, не забыв уделить внимание бьющейся от наслаждения жилке.

Потом он скользнул вниз и сосредоточился в своих ласках на волнующейся груди и набухших сосках, заставляя их болеть от возбуждения. Он не остановился, хотя она уже извивалась и стонала от наслаждения. Она задохнулась, когда его влажный жаркий рот продолжил свой путь вниз, к ее животу. Она чувствовала, как сжались ее мышцы, когда его язык стал выводить узоры на ее животе, обводя ее пупок, а потом, спустившись ниже, застыл на жарком дрожащем центре ее женского существа.

Она застонала.

— Райан, что ты делаешь? Я хочу, чтобы ты был внутри меня!

— Не сейчас, — пробормотал он, поднимая голову и улыбаясь ей. — Есть много способов заниматься любовью. Я хочу показать тебе как можно больше за то короткое время, пока мы вместе. Не останавливай меня, котенок. Я не сделаю тебе больно. Доверься мне.

«Скольких женщин он просил довериться ему?..» — смутно мелькнуло в голове Китти. Но у нее не хватит силы воли остановить его. Она хочет… все.

Райан, должно быть, почувствовав ее согласие, опустил голову и продолжил свои эротические ласки. Когда его язык раздвинул золотистые кудри, прикрывающие ее холмик, Китти резко изогнулась навстречу ему, ошеломленная его намерением. Она, должно быть, ошибается, допуская мысль о том, какое греховное действие он собирается сделать. Потом он широко раздвинул ее ноги, пальцами развел нежные складки и ртом коснулся ее главного чувствительного местечка так, что она резко дернулась и вскрикнула:

— Райан! Нет! Ты не можешь!

Своими действиями, а не словами, он показал, что может сделать именно то, что собирался, крепко держа ее бедра раздвинутыми и погружаясь в ее гладкую плоть своим ртом и языком. Дыхание у нее стало беспорядочным, сердце бешено колотилось, а места, которых он касался языком, сладостно трепетали. Огонь струился по ее жилам, собираясь в наиболее нежных частях. Когда Райан запустил палец внутрь ее, напряжение сменили волны наслаждения.

Все еще погруженная в свои ощущения, она не заметила, как он сбросил джинсы, пока не почувствовала его тело на своей гладкой коже. Внутри ее все еще вибрировало, когда его пенис уже был готов войти в нее. Она раздвинула свои дрожащие ноги, он скользнул внутрь и начал двигаться внутри. Все мысли исчезли. Китти и представить себе не могла, что ее тело так быстро придет в себя. Ее первый оргазм настолько удовлетворил ее, что она никогда бы не поверила, что можно достичь следующего. Но Райан доказывал ей, как она ошибалась.

Чувствовать его в себе было истинным блаженством. Его губы и руки возбуждали ее, а его пенис подводил ее все ближе и ближе к вершине наслаждения. Китти понимала: никогда она не полюбит другого мужчину. Она протянула руку, дотронулась до его мошонки и почувствовала, как он напрягся, проникая в нее снова и снова. Второй оргазм настиг ее, и она стала хрупкой и разлетелась на миллион ярких искр. Китти слышала хриплое дыхание Райана, чувствовала, как он напрягся и как его горячее семя излилось в нее, когда он выкрикнул ее имя…

Они лежали рядом, и Китти хотелось, чтобы это состояние блаженной усталости продолжалось вечно, но она понимала, что желает невозможного. Райан был не из таких мужчин. Ей придется поискать для любви кого-то другого. Но к несчастью, Райан — единственный, кого она хочет. Она отдала свое сердце человеку, который разобьет его, если она не сможет себя защитить.

Райан лег поудобнее и натянул на них одеяло.

— Не удивлюсь, если кролики окажутся уже несъедобными, — заметил он. — Лежи, я посмотрю, — сказал он, когда она попыталась встать. — Я и так уже достаточно помучил тебя за эти последние два дня. Ты, должно быть, очень устала.

— Мне доводилось скакать и больше, — ответила Китти, напоминая ему о своей прежней жизни.

Он лукаво улыбнулся:

— Ты занималась любовью, проскакав весь день верхом?

— Ты же знаешь, что нет.

— Тогда отдыхай. Я приготовлю кофе, открою банку бобов и позову тебя, когда все будет готово.

Райан натянул брюки и пошел посмотреть на кроликов. Ему нужно было обдумать происходящее. Его беспокоило то, как быстро Китти становилась важной для него, и он успокаивал себя тем, что миссия, которую он взял на себя, подходит к концу. Довольно удачно, признал он, гордый собой. Интуиция подсказывала ему, что оставаться дольше в обществе Китти совершенно неразумно. Эта ситуация становится опасной для него. Китти со временем могла стать ему слишком близкой, и тогда он будет испытывать постоянную потребность быть рядом с ней. Чем чаще он занимался с ней любовью, тем больше ее хотел. Его реакция на нее была необычной и совсем не похожей на то, что он испытывал прежде.

Несмотря на предупреждающий звон колоколов в его голове, Райан понимал, что отбросил всякую осторожность и занимался любовью с Китти всякий раз, когда она ему это позволяла.

«Будь прокляты всякие последствия!» — выругался он про себя. У него было достаточно опыта, чтобы уйти от наскучивших отношений. Почему с Китти должно быть по-другому? Со временем он устанет от Китти, как от всех прочих, и тогда он просто уйдет не оглядываясь. Это ловелас Райан умел делать лучше всего. Но сейчас он не мог думать ни о чем, кроме соблазнительного и манящего тела Китти и того удовольствия, которое она ему доставляла.