выбор (Алонзо)

Я распахнул окно и жадно впитывал свежий ночной воздух. Черное небо, усеянное мириадами ярких звезд, отражалось в темных водах залива и мешалось с огоньками раскинувшегося внизу города. Самая красивая в мире женщина, свернувшись калачиком, тихонько спала на моей постели. Казалось бы, мир прекрасен и удивителен, но червь сомнения грыз мою душу. Завтра я закончу все дела в Арате и могу отправляться в столицу. Стоит ли предложить Алисе поехать со мной в столицу? Этот вопрос надо решить сейчас. Очень занятно показать этой дикой кошке блеск настоящего общества. Она, конечно, очень не глупая девочка, но в данном вопросе кругозор ее явно не широк. Готов спорить на что угодно, в высшем свете она не вращалась. Двор должен произвести на нее впечатление. Я представил, как вывожу ее в свет, с какой завистью смотрят на нас гвардейские офицеры, когда я небрежно намекаю, что это моя новая любовница. Как вчера вечером, когда мы сидели в ресторане, текли слюнки у Тресио. Я просто физически ощущал, как он завидует, что с этой шикарной женщиной спать буду я, а не он. Он же ее просто раздевал и ел глазами, но надо отдать должное Алисе, за ужином она была безукоризненна. Я ничуть не сомневался, что лесная фея затмит любую красавицу королевства, а если ее еще и приодеть по последней моде у лучших портных, то все дамы света удавятся в бессильной зависти. Перспективы заманчивые, но есть и целая куча но.

Кто она такая? Здесь в провинции можно еще делать вид, что веришь в ее легенду о семействе Койлоков. В столице это может и не пройти. Там в тайной службе лорда Раиса такие есть монстры, узнают то, что ты сам о себе не знаешь, стоит только привлечь их внимание к своей особе. А она привлечет, не может не привлечь. И боюсь, что не только своей ослепительной красотой. Одна ее вчерашняя выходка в порту чего стоит. А она может выдать, что-нибудь подобное и в Расе. Она же не управляема и всегда делает, что она хочет.

Я сильно сомневаюсь, что если орлы лорда Раиса возьмутся за нее, там не всплывет что-нибудь такое, от чего потом все жизнь не отмоешься.

С другой стороны, вторую такую надо еще поискать и вопрос найдешь ли?

Звук, напоминающий сильно приглушенный расстоянием многоголосый вопль толпы, возник и поплыл над городом. Где-то в районе верфей появилось быстро увеличивающееся алое пятно. Пожар. Еще один. Вот что-то заполыхало и в порту. «Что там происходит?» подумал я со смутной тревогой. И тут в дверь забарабанили, что есть мочи.

– Кто там?

– Алонзо, открой. – Раздался за дверью взволнованный голос Тресио.

Схватив шпагу, я метнулся к двери и отдернул задвижку. Краем глаза увидел, что Алиса проснулась и села на кровати. В комнату ураганом влетел Тресио, за ним на пороге комнаты показалась фигура Края.

– Сеньорита, барон, прошу прощения, что прерываю такое приятное время провождение, но надеюсь вы меня простите. В городе бунт. Нижний город и верфи захвачены. Бунтовщики скоро будут здесь. Быстро уходим на мой корабль, он на реке и солдаты гарнизона еще удерживают подходы к Ларе. – Говоря это он откровенно пялился на обнаженное тело Алисы, которая ничуть не стесняясь мало знакомого офицера встала с постели и начала собирать разбросанные по комнате вещи.

– Ты прикрылась бы, что ли. – С неудовольствием буркнул я. Даже сейчас, когда надо было думать о спасении своей шкуры, полное равнодушие Алисы к ее наготе меня сильно раздражало. И вообще, если ты спишь с бароном Пара, то нечего показывать свои прелести другим.

– Я уже одеваюсь. – Спокойно сообщила она. Ни паники, ни дурацких вопросов полное спокойствие.

– Ты предупредил остальных? – обратился Алонзо к Краю.

– Да, господин, все уже ждут внизу.

Буквально через минуту мы спустились по лестнице, и вышли на улицу. Тут нас ждали четверо матросов с корабля Тресио и мои люди во главе с Краем. Все были при оружии и проявляли заметное нетерпение, потому, что шум боя становился все ближе, а зарево разгоравшихся пожаров все ярче, легкий ветерок со стороны моря явственно доносил запах гари. Резанув слух, где-то рядом ударил набатный колокол.

И тут голос подала Алиса.

– Господа, прошу прощения, я должна предупредить и забрать своего брата. Алонзо, ты со мной?

– Ты что сдурела? У нас нет времени. – Я зло смотрел на нее, уже чувствуя, по тому, как упрямо поджались ее губы, что решение она приняла, и переубедить ее не удастся.

К нашей группе, запыхаясь, подлетел вестовой.

– Господин капитан! Лейтенант сообщает, что цитадель пала и порт вот-вот будет захвачен. Вам надо немедленно прибыть на корабль.

– Все ясно, за мной бегом! Отставших не ждем! – Тресио не оглядываясь припустил вниз по улице.

– Последний раз говорю, пошли на корабль! – я схватил Алису за руку.

– Я не могу оставить Шарля!

– Ну не дури девочка, ты ему ничем не поможешь! – я слегка потянул ее в сторону реки.

Рядом с нетерпением маялся Край, с тоской глядя на удаляющиеся спины матросов.

– Я не оставлю ее одну! – Она резко выдернула руку. – Решай!

– Ее? – Даже в такой момент, это так удивило меня, что я на миг забыл о нашем бедственном положении.

– Да, да! Ее. На самом деле она девчонка, Шарлота. Я не могу ее бросить!

Развернувшись, Алиса быстрым шагом направилась в сторону противоположную спуску к реке.

Я колебался, глядя на удаляющуюся стройную фигурку. И вечно с ней какие-то чудеса, и брат у нее не брат, а сестра, но что же все-таки делать? Конец сомнениям положил вылетевший откуда-то из темноты переулков короткий арбалетный болт. Он ударил в камни мостовой прямо у моих ног.

Конечно, это был случайный выстрел, стрела была на излете, и целили явно не в меня, но она стала последней песчинкой перевесившей чашу весов.

– Ну и черт с тобой, пропадай! – Зло крикнул я, затем, грязно ругнувшись, махнул рукой Краю и бросился догонять Тресио.

Потом, вспоминая эту сцену, я много раз проигрывал в уме ее совершенно по-другому. Вот я подхватываю ее на руки, взбегаю по сходням на борт галеры, сзади ревет пламя и рушатся стены, а Алиса благодарно целует меня за спасение из этого ада. Или, обнажив шпагу, я следую за ней, мы спасаем Шарля, и вместе вырываемся из города. Или, уговорив Тресио, я, во главе высаженного десанта, отбиваю Алису из рук, захвативших ее мятежников. Много разных вариантов, но у всех у них был один минус. Они были плодом моей фантазии и не более того.

Много раз и по-разному я пытался убедить себя, что другого выхода у меня не было, что, последовав за ней, я бы погиб и ничем бы ей не помог. Но все это было какое-то искусственное. А если не врать самому себе, то факт остается фактом: я барон Алонзо ле Пара бросил свою возлюбленную на произвол судьбы в охваченном мятежом городе и бежал, спасая собственною шкуру.

Самое интересное, что чувство сожаления и желание переиграть этот эпизод моей жизни возникло потом, когда я был уже в безопасности, а карательные отряды Берндота, усиленные добровольцами лиги топили в крови аратских мятежников. В момент же, когда стоя на палубе отчаливающей от берега галеры, слыша леденящие душу вопли, несущиеся из города и глядя в разгорающийся пожар, я испытывал только чувство огромного облегчения, словно сорвал огромный куш, вырвавшись из этого пекла и сохранив свою жизнь. Это уже потом, спустя довольно значительный отрезок времени, я понял, что без Алисы, эта жизнь, уже не так интересна. Попробовав изысканных яств, трудно убедить себя, что черствый хлеб вкуснее. Слишком поздно я понял, что другой такой женщины в моей жизни больше нет и не будет, и возможно, она была единственным счастливым выигрышем. Тем шансом, который боги дают только раз, но я не понял этого и упустил его. Понимание этого пришло слишком поздно, когда ничего изменить уже было нельзя, когда стройная, хрупкая фигурка растворилась в предрассветном тумане охваченного мятежом города. Тогда же на палубе галеры я не испытывал даже легкой грусти, я считал, что просто очередная женщина прошла, скрасив несколько дней, через мою жизнь и скрылась в дымке забвения. Я еще не знал, что этот образ не отпустит меня никогда. Чем дальше будут уходить в прошлое эти дни, тем ярче будет разгораться щемящее чувство утраты. Позднее знание, лучшие моменты жизни, упущенный шанс на самый крупный выигрыш и облик прекраснейшей из женщин. Он навсегда поселится в моей душе, делая каждую ночь, сны, более сладострастными, и невыносимым пробуждение.