Агент сыскной полиции

Мельникова Ирина

Глава 16

 

 

Женщина кашляла долго, прижимая ко рту скомканный платочек. Потом с трудом перевела дыхание и недовольным голосом произнесла:

– Девчонка опять около Калоша крутится?

– Да и пусть крутится! – махнул рукой Носатый. – Я сегодня проверил. Ничего страшного. Хвоста за ней не было. Видно, папеньке и вправду дела нет, где его дочурка прохлаждается.

– Но он вот-вот спохватится и разнесет весь цирк к чертовой матери. Особенно если эта дурочка и впрямь решит податься в наездницы. Ты говорил со Стефаном?

– Говорил, – захихикал Носатый, – но только он, кажется, тоже ею увлечен и пообещал мне намылить шею, если я буду путаться у него под ногами.

– Идиот! – Женщина стукнула кулаком по стоящему рядом столику. – Он же нам все провалит. Затеять шашни с дочерью легавого! У него есть голова на плечах?

– У него вместо головы кое-что другое, – вновь хихикнул Носатый, – вот этим самым он и думает...

– Я подозреваю, что вы с ним два сапога пара, – раздраженно произнесла женщина, – что вам ни поручи, все или испортите, или провалите!

– Надюша, – Носатый молитвенно сложил руки, – ты меня знаешь, все выполню по первому разряду.

– Ладно тебе, – внезапно смилостивилась женщина, – скажи лучше, есть ли какие новости о том, о чем я просила тебя узнать?

Носатый развел руками:

– Нет, совершенно ничего! Как растаял... Просто чудо какое-то...

– Вот и я тебя о том же прошу. О чуде. Найдешь, век благодарна буду.

Носатый склонился к ее руке, но она оттолкнула его и повелительно произнесла:

– Иди уже! Мне отдохнуть надо. Директор позволил подмениться только на дневное представление, а вечером ожидается аншлаг, поэтому, кроме меня, он никого к кассе не подпустит.

Носатый молча кивнул и вышел за дверь. Алексей проследил, как тот быстро сбежал по лестнице вниз, и направился следом.

Внизу, казалось, стало еще темнее, и ему пришлось пробираться почти на ощупь, но внезапно до него донесся тихий разговор, а возле одного из стойл мелькнуло светлое пятно женского платья.

Алексей замер на месте. Невнятный возбужденный шепот разделился на два голоса. И он вдруг понял, что один из них принадлежит Лизе. Девушка стояла к нему спиной и, похоже, с кем-то ссорилась.

– Вы не можете запретить мне появляться в цирке! Я уже взрослая и сама могу решать, как мне устраивать свою жизнь! – Ее голос слегка подрагивал от негодования. Алексей сделал шаг вперед, чтобы разглядеть, на кого это негодование направлено.

Под ногой что-то хрустнуло. Лиза оглянулась, испуганно вскрикнула и, подхватив юбки, бросилась бежать. Высокий мужской силуэт, возникший на ее месте, в мгновение ока приобрел четкие очертания того самого красавца в ярких чакчирах, которого Алексей видел недавно на арене, но на этот раз он был без кивера и ментика. Правда, в кулаке он сжимал кнут, которым, видимо, и вознамерился огреть нечаянного свидетеля его свидания с Лизой. Но Алексей ловко поднырнул ему под руку, не дав опомниться, подхватил артиста под колени и перебросил через деревянное ограждение. Длинные ноги и малиновые штаны мелькнули в воздухе, и артист с шумом приземлился в стойле на кучу сухого конского навоза.

Но Алексей этого уже не видел. Он мчался вслед за Лизой. Навстречу ему бросился кто-то из темноты. Алексей молча отшвырнул его плечом. Вслед ему послышался свисток, громкие крики: «Держи вора!», топот ног. Он увидел пожарного в медной каске, с багром в руке. На бегу толкнул его одной рукой в грудь, второй выбил багор и тут же налетел на мужика в бараньей папахе. Тот расставил руки, словно готовился принять в объятия блудного сына, но Алексей приемом тур-де-тет бросил его через голову. Мужик крякнул и ловко встал на ноги. И тут же выхватил откуда-то сбоку железный обруч от бочки и мигом накинул его на шею Алексею.

И тотчас кто-то навалился на него сзади всем своим весом и спустил обруч на плечи. Теперь Алексей едва мог шевелить руками, но дотянуться до лежащего во внутреннем кармане револьвера был уже не в состоянии. Изо всех сил он рванулся вперед, пытаясь освободиться от удерживающих его рук, но тут из темноты со скоростью летящего с высоты камня перед ним мелькнул чей-то кулак, из глаз посыпались искры... За первым ударом последовал второй. Боли он не почувствовал, только свет, возникший перед его глазами, вспыхнул вдруг ярче солнца и ослепил его. И ничего уже, кроме этого света, не было. Потом свет померк, и наступила темнота, в которой маячило красное, с божью коровку, пятнышко. А потом пропало и пятнышко. Наступил глухой, непроницаемый мрак, со свистом завыл ветер, и что-то тяжелое рухнуло наземь – словно упало огромное, поваленное ураганом дерево.

* * *

– Алексей Дмитрич! – Кто-то ухватил его за нос и не совсем учтиво несколько раз дернул.

Он открыл глаза и тут же увидел знакомые кустики бровей. Никита смотрел на него сверху вниз, и, судя по легкому подрагиванию кожаного сиденья, на котором полулежал Алексей, они находились в коляске и куда-то ехали.

– Эка вас угораздило! – с укоризной пробормотал Никита и покачал головой. – Теперь уж непременно не сносить вам головы!

Алексей молча посмотрел на него и попытался принять более удобное положение. Голова гудела, как церковный колокол. Прижав пальцы к вискам, он осторожно выпрямился и сел. И тут же увидел Лизу. Девушка сидела напротив.

Встретившись с ним взглядом, она сердито фыркнула и отвернулась. Алексей заметил свежую царапину у нее на руке и оторванную оборку на платье. Хотел спросить, что это значит, но тут увидел, что коляска миновала будку городового, через несколько мгновений она свернет за угол... А как же Вавилов? Он же не знает, что Алексей возвращается на коляске Тартищевых, и будет высматривать извозчика...

Высунувшись из коляски, Алексей обвел взглядом сквер. Вавилова не было. «О дьявол! – выругался он про себя. – Куда Иван подевался?» Но тут кучер взмахнул кнутом, лошади повернули за угол, и коляска быстро покатила по Миллионной улице. Никита, удостоверившись, что с Алексеем все в порядке, перебрался на козлы к кучеру.

Алексей осторожно ощупал свое лицо. Судя по тому, что на правой скуле была изрядная ссадина, а нос заметно увеличился в размерах, отходили его солидно. На рубахе все еще видны были следы ржавчины, а на открытой груди – влажные бурые пятна. Очевидно, набежало из носа, а то из разбитой губы. Алексей дотронулся до нее пальцами и обнаружил, что она до сих пор кровоточит. Он прижал к губе тыльную часть ладони и поймал брезгливый взгляд Лизы. Она вытащила из крошечной сумки кружевной платочек и бросила его Алексею на колени.

– Что, не нравлюсь? – произнес он неожиданно хриплым голосом и усмехнулся. – Видно, хорошо меня ваши поклонники отделали, душу отвели, повеселились?

– К вашему сведению, это не мои поклонники, а цирковые служители. Они приняли вас за конокрада, – произнесла Лиза сухо. – И благодарите Стефана, что он не дал вам бока намять как следует и в участок сдать.

– Это что ж за Стефан такой? – весьма галантно справился Алексей. – Уж не тот ли красавчик гусар, которому вы цветы подарили на представлении?

– Негодяй! Мерзкий шпион! – Лиза смерила его ненавидящим взглядом. – Кто вам позволил следить за мной?

– Нужно мне больно за вами следить! – произнес Алексей с пренебрежением. – Я ответственное задание выполнял и провалил его по вашей милости.

– Ах, ах, ах! – Лиза всплеснула руками и скривилась в презрительной усмешке. – Корчите из себя... А на самом деле небось дрожите сейчас как заячий хвост, потому что не знаете, как Федору Михайловичу объяснять будете, откуда взялись сии замечательные украшения. – Она ткнула ему под нос небольшое зеркальце, и Алексей разглядел вдобавок ко всему довольно впечатляющий синяк под левым глазом.

Лиза с торжеством посмотрела на него и убрала зеркальце в сумочку.

– Ну и как оправдываться будете, Алексей Дмитриевич? Вы ведь, кажется, под домашним арестом находитесь?

– Я скажу, что, пока я спал, вы залезли в окно, сбросили меня с кровати, а потом огрели по голове поленом. – Алексей смерил ее сердитым взглядом. – И Федор Михайлович, зная ваш вздорный нрав, вполне мне поверит.

– Только чушь не городите! – рассердилась Лиза. – Отчего мне вас бить поленом?

– А отчего ж тогда вашим приятелям вздумалось принять меня за конокрада? Да еще и отметелить как следует?

– Ну, не знаю, – произнесла Лиза слегка нараспев и с недоумением посмотрела на Алексея. – Это мне Стефан так объяснил.

– Стефан... – прокряхтел Алексей, занимая более удобное положение на сиденье. – Он что, венгр?

– Говорит, что венгр, – пожала плечами Лиза, – из древнего княжеского рода Калошей, но вынужден скрываться в России. Я точно не знаю, но там какая-то романтическая история с наследством...

– Ну да, – усмехнулся Алексей, – сказочный принц на белом коне. Кажется, я об этом где-то читал. Там еще была хрустальная туфелька или красная шапочка?.. В общем, то, что вешают на уши таким легковерным дурочкам, как вы, Лиза!

Щеки девушки пошли красными пятнами. Она сжала кулаки.

– Вы еще больший негодяй, чем я думала. А я еще... – Дыхание у нее перехватило, и она отвернулась.

Алексей закрыл глаза и подумал, что на этот раз он, кажется, одержал победу в словесной перепалке с этой негодной девицей. Только не испытал при этом никакого удовольствия.

* * *

Из зеркала на него смотрела до жути отвратительная рожа. Синяк под глазом придавал ей чисто злодейский вид, а ссадины на скуле и подбородке подтверждали тот факт, что получены были в схватке, где перевес сил был явно не на стороне их хозяина.

Алексей приложил ладонь к подбитому глазу, примериваясь, насколько возможно использовать черную повязку для сокрытия бесспорных свидетельств его недостойного поведения.

И тяжело вздохнул, представив реакцию Тартищева, когда тот увидит его в образе адмирала Нельсона. И самое главное, он до сих пор не мог подобрать приличного объяснения своему неосторожному решению пренебречь приказом Тартищева.

Побег из-под домашнего ареста... Драка в цирке... Сорванное наблюдение за Носатым... Необъяснимое исчезновение Вавилова... Грехов он нацеплял, как репья на собачий хвост! И все потому, что мозги у него работают во вторую очередь.

Нет, видно, придется ему распрощаться с желанной карьерой сыщика и вернуться в канцелярию чихать над пыльными бумагами и разгонять бесстыжих мух, чтоб не засиживали папки с казенными циркулярами.

Он вновь вздохнул и развернул зеркало так, чтобы разглядеть свою физиономию в другом ракурсе. И тут же заметил, как шевельнулись за окном ветки сирени.

Осторожно, на цыпочках, Алексей подкрался к окну и выглянул наружу. Лиза испуганно ойкнула и соскочила с завалинки.

– Вы что ж, решили за мной подглядывать, Елизавета Федоровна? – весьма учтиво справился Алексей.

– Больно надо, – не очень вежливо ответила девушка и, насупившись, подала ему небольшой несессер. – Возьмите. Тут немного пудры и белил...

Алексей окинул свою противницу взглядом. Царапины на руках смазаны йодом, вместо нарядного платья сейчас на ней скромное муслиновое, в серо-голубую клетку. Тонкая талия, высокая грудь... «Ничего себе! – подумал он озадаченно. – Оказывается, барышня совсем недурна собой, если б только гонору чуток поубавить да кротости призанять...»

Лиза поймала его взгляд и вдруг зарделась, опустила глаза и прошептала смущенно:

– Не думайте, что я навязываюсь или боюсь, что Федор Михайлович выгонит вас со службы. Просто я... – Она глянула в сторону, с досадой что-то пробормотала и нырнула в кусты.

– Вы что ж, помадитесь без папенькиного ведома? – обратился Алексей к кустам.

– Еще чего не хватало! – донеслось из самых зарослей. – Это от маменьки осталось...

«Однако...» – подумал Алексей, рассматривая несессер с серебряной монограммой Е.С.Г.А.Б. и маленьким гербом, на котором были изображены копье и корона со вдетой в нее розой. Кажется, он где-то видел нечто подобное, но стук в дверь отвлек его от созерцания герба и монограммы.

На пороге флигеля стоял Никита. Кивнув в сторону дома, сказал:

– Федор Михалыч приехали. Спрашивали про вас. Я сказал, что вы почиваете. Оне велели вас разбудить и явиться к ним незамедлительно.

– Сердитый? – спросил Алексей.

– По нему разве поймешь? – пожал плечами Никита. – Но что-то уж слишком ласково осведомился: «Почивает? Ну так мы его живо отучим спать...»

– Ну ты даешь! – рассердился Алексей. – С чего ты решил, что ласково? Кажется, он готовится разорвать меня в клочья. А если вдобавок ко всему увидит мою рожу... – Алексей брезгливо сморщился, набрал полную грудь воздуха и, шумно выдохнув его через нос, подмигнул старому унтер-офицеру. – Скажи мне, кудесник, любимец богов, что сбудется в жизни со мною?

– Знамо чего, – проворчал Никита и распахнул перед ним дверь. – Сейчас мозги вам править будет на пару с Ванькой.

– Так Иван здесь? – поразился Алексей. – Что ж ты молчишь?

– А чего ж раньше времени настроение вам портить? – Никита с явным сожалением смерил его взглядом. – Ваньку-то Михалыч из участка забрал. Говорят, его туда городовой сдал, что у цирка стоял. Цеплялся, дескать, к приличным господам...

Алексей едва сдержался, чтобы не выругаться. Головомойка назревала основательная. Но он решил не оправдываться и встретить упреки Тартищева с открытым забралом. Лучше уж вытерпеть несколько вполне заслуженных оплеух, чем бичевать себя потом за трусость.

* * *

– Ну что ж, ваше сиятельство, какие ваши обстоятельства? – весьма ехидно справился Тартищев и, поднявшись из-за стола, смерил взглядом застывшего у порога Алексея. – Извольте объяснить, милейший, каким образом умудрились заработать эдакие доблестные отличия? – Начальство перешло на высокий стиль, и одно это уже не сулило ничего хорошего.

– Оправдываться я не собираюсь, – произнес хмуро Алексей и посмотрел в глаза Тартищеву.

– И то дело, – кивнул тот головой, – оправданий нам не требуется. Объясни лучше, на каком основании ты нарушил мой приказ и оказался в цирке?

– Совершенно случайно. – Алексей бросил взгляд на Вавилова. Тот сидел с абсолютно безучастным видом и рассматривал собственные ногти.

– Случайности в нашем деле – страшная вещь, – вкрадчиво произнес Тартищев, но совсем неожиданно его глаза полыхнули откровенной яростью, – потому как все эти случайности нам боком выходят, а у кого-то и на роже проявляются!

– Виноват. – Алексей понурил голову, но ровно настолько, насколько ощущал степень своей вины за самовольство.

Тартищев это понял. Смерил мрачным взглядом, ожесточенно потер ладонью затылок и, опустившись в кресло, устало произнес:

– Конечно, я могу вас обоих хоть сейчас выгнать к чертовой матери, но кто будет служить?

– От службы мы не отказываемся. – Вавилов потрогал внушительную гулю под глазом и исподлобья посмотрел на Тартищева.

– Еще бы вы отказывались, – сердито глянул на него Федор Михайлович и приказал: – Давайте докладывайте, что там произошло в цирке?

Вавилов посмотрел на Алексея, потом на Тартищева.

– Я думаю, не стоит объяснять, по какой причине мы оказались около цирка. Главное, что Алексей заметил человека, который получил у Басмадиодиса пакет с бланками паспортов. Мы установили за ним наблюдение, но на этот раз он очень удачно ускользнул от меня прямо из-под носа. И все только потому, что я после удара по голове плохо держался на ногах и чуть не уронил какую-то даму, которую угораздило пересечь мне дорогу. Городовой тут же принялся хватать меня за грудки, карточки агента, как я вам доложил, у меня не оказалось, потому что ее украли, когда я лежал без сознания... Поэтому пришлось подчиниться будочнику и отправиться с ним в часть для выяснения собственной личности... Оттуда вы меня и вызволили.

– Та-а-ак-с! – с расстановкой произнес Тартищев и обвел негодующим взглядом поочередно сначала Вавилова, затем Алексея. – Чего-чего, но подобного разгильдяйства я от тебя не ожидал, Иван. Что потерял Носатого – полбеды, его от цирка до меблированных комнат наши агенты вели и выяснили наконец, где этот чудило проживает и чем на самом деле занимается.

– Чем?! – воскликнули одновременно Алексей и Вавилов.

Тартищев усмехнулся.

– Всему свое время, господа разгильдяи! Поначалу с вами разберемся, а потом уж и до Носатого дойдем. – Он строго посмотрел на Вавилова: – Приказом по сыскному отделению перевожу тебя в младшие агенты, до той поры, пока не найдешь карточку и не выяснишь, кто и с какой стати напал на тебя в цирке. С тобой, – смерил он взглядом Алексея, – случай особый! Ты у нас на испытательном сроке, жалованья не получаешь, и по всем меркам должен я гнать тебя в три шеи за желание обдурить начальство. – И стукнул кулаком по столу. – Если уж вздумал кого провести, так делай это основательно, чтоб поймать тебя ни по какому случаю не могли! Но твоя самая большая вина в том, что позволил себе шею намылить. Агент всегда должен быть начеку, особенно в неизвестном помещении или в незнакомом месте. И первым бить кулаком, ежели выхода нет, чтобы самому не быть битым! – Он поднялся с кресла и, опершись костяшками пальцев о столешницу, произнес резко и отрывисто, словно печать поставил на каждое слово: – Кулак – это вожжи. Распусти их, и лошади выйдут из повиновения. Отмени сегодня кулак, и завтра вас будет бить каждый встречный. Нас только потому и боятся, что мы можем всякому рыло на сторону свернуть. Не будь этого – в грош не стали бы ценить, а пока ценят целковыми... – Он вновь обвел Алексея хмурым взглядом. – Два раза ты крупно проштрафился, на третий раз пощады не жди!

– Третьего раза не будет, Федор Михайлович! – Алексей посмотрел в глаза начальнику уголовного сыска. – Я вам докажу, что...

– Докажешь, докажешь, – махнул рукой Тартищев, – теперь тебе только и остается, что доказывать. – И смерил его грозным взглядом: – Отчитывайся, голубь, зазря фонарь под глаз заработал или все-таки узнал кое-что полезное?