— Что значит двоюродный брат Фаддея Багрянцева? Откуда вам вообще известно, что он его брат? — воскликнула Глафира Дончак-Яровская и поправила свой несколько сбившийся в дороге черный парик. — У него, кроме семи сестер, нет больше никаких родственников, это мне доподлинно известно!

— Почем я знаю, у кого сколько братьев и сестер! — Хозяин гостиницы задумчиво почесал раннюю плешь пером и удрученно сказал:

— Тот Фаддей и этот Фаддей. Я и сам поначалу удивился, но второй господин пояснил, что они не родные братья, потому имена у них оказались одинаковые.

— Что за вздор ты несешь, тупица! — Глафира даже топнула ногой от возмущения. — Как они выглядели, это ты можешь рассказать?

— Как выглядели? — Хозяин вновь почесал лысину ручкой, которой сутки назад извлекал из чернильницы крылатую утопленницу. — Как все господа выглядят. Первый такой полный, с кудрями. Оне сегодня поутру одни изволили завтракать, остальные господа отказались. А второй, который с женой были, тот помоложе, и волосы у него покороче.

— Вы что-нибудь понимаете? — посмотрела Глафира на свою верную подругу, которая нервно теребила ленты огромного капора, дожидаясь своей очереди вставить слово. Но Дарье удалось только набрать полную грудь воздуха и открыть рот. Ничего более Дончак-Яровская сделать ей не позволила и вновь принялась пытать бедного хозяина:

— Мы знакомые господина Багрянцева, и нам надо выяснить, кто из них настоящий Фаддей Багрянцев, а кто всего лишь прикрывается его именем.

— А вы, сударыни, случайно не из полиции? — учтиво справился хозяин, весьма умело скрывая раздражение. Эти две дамы, которые поначалу потребовали себе комнаты для ночлега, показались ему такими милыми и приятными, но только до той поры, пока он не пододвинул им конторскую книгу, чтобы они расписались в ней. И тут эта длинноносая заметила вдруг в списке жильцов две одинаковые фамилии, стоящие почти рядом. И вмиг вцепилась в него цепкой хваткой, пытаясь добиться, почему вчера вечером в гостинице поселились два Фаддея Багрянцева. По правде, хозяин и сам подозревал, что дело здесь нечисто. Иначе почему второй литератор так спешно ретировался из его гостиницы при виде своего двоюродного брата? Боялся гнева жены? Но для больной она слишком резво покинул а гостиницу…

— Нет, мы не из полиции! — весьма ехидно произнесла Дончак-Яровская. — Но мы тебе обещаем, что сию же минуту отправимся в полицейский участок, чтобы заявить о странных делах, которые творятся в твоей гостинице.

— К вашему сведению, сударыня, я и так рассказал вам больше чем достаточно, — рассердился хозяин гостиницы. — Кажется, вам были нужны комнаты? Сейчас я приглашу слугу, чтобы он отнес вещи и проводил вас на второй этаж. Ужин для вас заказывать?

Дамы молча переглянулись. Хозяин оказался не из пугливых и к тому же крайне несговорчивым. Но Глафира брала и не такие бастионы. Поджав губы, она порылась в пухлом бархатном ридикюле, достала ассигнацию в пять рублей и положила ее на стойку. Хозяин молча посмотрел на нее и отвернулся, всем своим видом демонстрируя нешуточный интерес к засиженной мухами литографии, которая лет десять тому назад изображала героя Кавказа генерала Ермолова.

Глафира недовольно повела плечом и обратила красноречивый взор на Пискунову. Та недовольно поморщилась, но ридикюль расстегнула, и вторая, точно такая же, ассигнация легла на стойку рядом с первой. Этот нахал не из простачков, но сведения, которые они возжелали получить от него, стоили и не таких денег.

Хозяин хмыкнул, но деньги тут же исчезли из поля зрения двух дам.

— Дело в том, сударыни, — более миролюбиво заговорил он и даже слегка улыбнулся, заметив на лицах дам проступивший вдруг румянец. Похоже, эти две мегеры себя готовы продать, чтобы выпытать у него, что же на самом деле произошло в его гостинице вчерашним вечером. — Дело в том, — повторил он снова, растягивая удовольствие от созерцания их вытянувшихся носов и покрывшихся багровыми пятнами щек, — что вчера вечером у меня в гостинице появились четверо господ… — он заглянул в конторскую книгу. — Граф Андрей Ратманов, литератор Фаддей Багрянцев, господин Райкович, своего рода занятий не указавший, и госпожа Ольга Меркушева, вдова. Все они следовали до Москвы, заказали у меня четыре комнаты, ужин в номера, но потом, не знаю почему, спустились в обеденный зал. Тут все и произошло! — Хозяин гостиницы перевел дух и с торжеством оглядел присмиревших дамочек. — Как раз незадолго до этого здесь перед этой стойкой появился другой господин Багрянцев со своей женой. Ох, и красавица эта госпожа Багрянцева, нужно вам сказать! Таких зеленых глаз я никогда в жизни не видел! — Взор рассказчика на мгновение мечтательно затуманился, но Глафира стукнула от нетерпения кулаком по стойке, и хозяин, озадаченно посмотрев на нее, продолжал:

— Так вот, этот господин Багрянцев объяснил мне, то есть тот, который приехал позже, объяснил мне, что первый господин Багрянцев его двоюродный брат. Только он совсем не хотел с ним встречаться, потому что его жена не переносит его братца… Тут вниз по лестнице спускается первый господин Багрянцев под руку с госпожой Меркушевой. Она по непонятной причине падает в обморок, а второй господин Багрянцев хватает в охапку свою женушку, перебрасывает ее через стойку, потом сигает следом, и через минуту их и след простыл. Что уж там такое натворила эта парочка, не знаю, но, видно, что-то не очень приятное для господ, которые приехали раньше. Этот барин с усами, граф Ратманов, приказал заложить свою карету, но пока слово да дело, второй господин Багрянцев вместе с молодой супругой улизнули на своей коляске. Она у них, несомненно, легче, а карета графа застряла колесом в воротах. Лошади дернули изо всех сил, и задняя ось вместе с колесом разлетелись в куски. Я думал, граф дыру в земле провертит от злости, но, увы, экипаж полностью вышел из строя… — хозяин с недоумением посмотрел на дам. — Что вы так смотрите, точно у меня грибы на лбу выросли?

Но и Глафира, и ее верная подруга Пискунова впали в полнейшую прострацию от внезапной догадки. Дарью с ее выпученными глазами и беззвучно шевелившимися губами, казалось, вот-вот хватит апоплексический удар, а Глафиру он, видимо, не миновал, потому что ее лицо вдруг стало напоминать печеную луковицу, на которую нечаянно наступила кухарка.

Но тем не менее она пришла в себя гораздо быстрее, чем Дарья Пискунова.

— Скажи-ка, милейший, а второй господин Багрянцев был красивым молодым человеком с русыми волосами и синими глазами? — спросила она, глотая от волнения окончания слов. — Гораздо более красивым и стройным, чем первый господин Багрянцев?

— Да, гораздо красивее, только немного небритый. Я еще подумал, что мужчины, которые начинают отпускать бороду, первое время походят на беглых каторжников.

Глафира многозначительно посмотрела на свою спутницу и задала новый вопрос, который поднял ее на недосягаемую высоту в глазах Дарьи, ведь та до сих пор не разобралась как следует, чем вызван интерес ее приятельницы к двойнику Фаддея Багрянцева. После, обсуждая в лучших гостиных Москвы и Петербурга этот небывалый скандал, Пискунова закатывала глаза и переходила на шепот, чтобы как можно выразительнее передать ту почти трагическую атмосферу, которая возникла в момент допроса хозяина гостиницы. Итак, Глафира, словно испившая живой воды, когда поняла, что ее предчувствие скандала подтверждается, причем с еще более пикантными подробностями, спросила:

— А вы не помните имя его жены? В списке она обозначена как госпожа Багрянцева.

— Конечно, помню, — спокойно ответил хозяин. — Он ей крикнул то ли: «Беги, Настя!», то ли: «Бежим, Настя!»

— Настя?! — в один голос вскричали дамы. — Сергей Ратманов?! — повторили они несколько тише, но с не меньшим торжеством. — Что это все значит?!

Но на этот вопрос хозяин был бессилен что-либо ответить, и теперь им предстояло выяснить до конца, почему молодой граф сбежал из-под венца вместе с собственной невестой и выдает себя за Фаддея Багрянцева? Задача, стоявшая перед опытными сплетницами, могла на первый взгляд показаться невыполнимой, но только не для Глафиры Дончак-Яровской. Возможно, родись она мужчиной, из нее получился бы неплохой военачальник или хитромудрый политик, по крайней мере, ее умению просчитывать ситуацию на десяток ходов вперед можно было только позавидовать. Она радостно потерла ладони и захихикала.

— Ничего себе! Ольга в компании трех неженатых мужчин отправляется в погоню за дочерью, которая вместо того, чтобы спокойно выйти замуж, вдруг ускользает из дома на пару со своим будущим мужем?

— Нет, что-то здесь неладно! — впервые после долгого молчания произнесла более-менее внятную фразу Пискунова. — Непонятно, почему они вздумали убегать с такой поспешностью из гостиницы, ведь им никто не мешал пожениться еще два дня назад? Зачем такие сложности?

— А вот это мы узнаем в самом ближайшем будущем? — Глафира строго посмотрела на хозяина. — Завтра мы отбываем с восходом солнца. Поэтому вели подать нам горячий завтрак в комнаты не позже пяти часов утра. Да, — вдруг спохватилась она, — надеюсь, оба господина Багрянцева следуют в одном направлении?

— Никак нет-с! — Хозяин вновь открыл свою книгу и, ткнув в нее пальцем, развернул перед Глафирой. — Извольте сами посмотреть. Первый господин следовал в Москву, а второй в Самару…

— В Самару? — вскричали разом дамы.

— Те господа тоже интересовались, куда он направляется, и так же точно удивились, что в Самару. — Хозяин захлопнул книгу, положил ее в шкафчик и запер на замок. — Сию минуту пошлю вам слугу, а сам отлучусь ненадолго. Супруга моя в форменную пантеру превращается, когда я на ужин опаздываю.

Место хозяина тут же занял служащий гостиницы, невысокий толстячок со слегка оттопыренными ушами, которые он пытался замаскировать двумя прядями седеющих волос. Следом за ним появился лакей, разбитной малый лет семнадцати с прыщавым лицом и ослепительно белыми зубами. И обе дамы, подобрав юбки, стали медленно и величаво подниматься на второй этаж по лестнице, на которой еще вчера лежала в обмороке Ольга Ивановна, а Райкович исходил злостью, тщетно пытаясь обойти живописную композицию с истинным Фаддеем Багрянцевым во главе.